Читать книгу: «Ее домашняя нечисть»

Глава 1

Вообще, базовая эрудиция – это хорошо!

Но я всегда считала, что она разве что позволяет тебе блеснуть в новой компании. И кто же знал, что настанет день, когда она спасет меня от навязанного брака? Хоть и на время!

Пока папенька глядел на меня с жалостливым снисхождением, я осматривала каменный постамент, на котором уже затухали телепортационные руны.

Мне нужна одна конкретная… ну где же, где же, где же?..

Нужный символ, похожий на треугольник с затейливой закорючкой в центре, нашелся на внешнем круге знаков. Отрастив когти, я впилась ими в ладони, разрывая кожу и почти с радостью ощущая боль.

Здесь и сейчас именно она была для меня подтверждением того, что я не сдаюсь.

Упав на колени, я накрыла обеими ладонями символ активации, и кровь вместе с силой попали на светящиеся желобки рисунка.

Первые две секунды ничего не происходило, и я уже успела ужаснуться и подумать, что, возможно, неправильно запомнила знак и все напрасно?

Но нет, телепортационный круг полыхнул бело-серебристым светом, и мир вокруг размылся, унося меня… куда-то…

И в данный момент я была очень непринципиальной! Мне было важно не «куда», а «откуда»!

Рухнув на мох, я сдавленно зашипела оттого, что под ним оказалась какое-то старая сучковатая ветка. Перевернувшись на спину, с трепетом прислушивалась к телу, но оно лишь слегка ныло от удара. Получилось!

Глядя в голубое небо, что виднелось меж темно-зеленых хвойных верхушек, я мысленно вознесла хвалу мастерам-телепортистам. Они верно все настроили, и потому меня всего лишь впечатало в землю, а не слило в трепетных объятьях со стволом дерева.

А раньше такие случаи были, но про провал я старалась не думать!

Магия вообще штука сложная, а телепортация – сложна втройне. И, как правило, стационарная завязана на том, что в постамент вмонтированы артефакты-накопители, которые, собственно, и дают энергию для того, чтобы пронзить пространство.

И «затухают» они далеко не сразу. Пока светятся руны, плюс секунд десять после – можно магическим импульсом простимулировать телепортационный круг и вновь активировать перенос. Правда, не направленный, а стихийный, который выбросит тебя в произвольном месте в нескольких верстах.

Я встала сначала на колени, а потом с оханьем выпрямилась, ощущая себя прям бабкой.

Так как я не просто вливала силу, а добавила крови, то «круг» слишком много выпил из меня не только магии, но и жизненных сил.

Оглядевшись, поняла, что нахожусь в глухом лесу.

Вокруг ни души – и слава богу, как я полагаю.

В целом любому. В Многоликого – бога оборотней – я не то чтобы не верила… я знала, что он существует, в этом не приходится сомневаться. Но лично не встречалась, никакой пользы он мне не принес, а воспитывалась я в среде, где почитали скорее человеческого Единого бога или стихийных.

Ладно, это лирика!

Скорее всего, я где-то в лесах кланов оборотней. И совиный клан, если я правильно помню, обитает дальше всех, едва ли не в предгорьях. Недаром так холодно, блин!

Я поежилась, переступила ногами и, подняв подол, посмотрела на то, как туфли утопают в глубоком мху. Немного подумав, решительно дернула шнуровку на блузке, начиная раздеваться.

Перемещаться в человеческом виде – по меньшей мере глупо.

Места дикие, стало быть, тут много нечисти и просто опасного зверья, я уже не говорю о том, что меня наверняка станут искать. Потому надо улететь как можно дальше… да и вообще с высоты оглядеться проще.

Шмотки я свернула в компактный узелок и, приподняв мох, сунула его туда, скрывая следы своего пребывания.

Оборот прошел быстро и незаметно, и вот я уже взмыла в небо, поднимаясь выше самых высоких деревьев.

Когда мешающая обзору хвоя закончилась, от восхищения у меня перехватило дыхание.

Горы! Одной из снежных вершин как раз касалось желто-оранжевое солнце, стремительно закатываясь за хребет. Я сделала круг, воскрешая в памяти карту и прикидывая, в какую сторону лететь.

Так, столица на востоке, и чуть левее от нее будет Хармар. По идее, мне в любом случае сначала туда, потому что даже если я решу уходить из академии, то надо забрать питомцев.

Я взяла курс и полетела, но уже спустя пять минут резко снизилась к кронам деревьев и нырнула между них в прохладу леса. Потому что далеко впереди в небе реяли какие-то птицы… и наивно было бы решить, что они просто летают.

Вернее, это не исключено, у меня нет эгоцентризма, но все же цена ошибки слишком высока!

Итак…

Напрямую нельзя, потому что, кажется, город сов именно в том направлении. После недолгих раздумий я решила сначала направиться к предгорьям и, сделав крюк, уже оттуда вырулить на восток.

Из минусов: где-то именно там Иммерзильские болота, но я в худшем случае пролечу их краем, а это безопасно. Ну, относительно, конечно.

Но я, во-первых, не зеленая студентка, во-вторых – оборотень с крыльями, а в третьих, углубляться в топи не собираюсь.

* * *

Лететь приходилось медленно, скорее перепархивать с ветки на ветку, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг.

Ситуацию осложнял тот факт, что я находилась не на человеческих землях и преследователи мои людьми не были. Как отличить обычную птицу или зверя от оборотня, если он этого не хочет?.. Да и если я правильно помню, то двуипостасные – народ дружный и активно сотрудничают, то есть те вот красиво распевающиеся волки могут быть разумными.

Но долго бояться я не умею, потому сосредоточилась на дороге.

Мне надо покинуть земли оборотней, и тогда все будет хорошо.

Но для этого надо выжить. А чтобы выжить, надо есть и спать. И если со сном проблем я не видела, то вот питание…

Через несколько часов я ощутила легкий голод. К счастью, быстро нашла кедровую шишку и, раздербанив ее, поклевала орехи. Но они скорее раздразнили аппетит, и вообще организм явно намекал на то, что он желает мяса.

В итоге, решив не ждать, пока ослабну, я попыталась завалить первого попавшегося зайца. И обалдела сразу по нескольким причинам!

Для начала – заяц оказался жуть каким здоровенным! Вот вообще не безобидный кролик, а мощная тварина. Он почти сразу вывернулся и попытался задрать меня задними лапами. Я вспорхнула повыше, уворачиваясь от удара, и рванула следом за раненым зайцем, которому я тоже нехило покоцала спину.

Минут через двадцать он наконец затих в моих когтях. Прижимая зайца к земле, я впивалась в него клювом и когтями, чувствуя, как в голове грохочет пульс, и с ужасом понимая, что мне хочется… хочется того, чего человек хотеть не должен! Впиться глубже, оторвать кусок мяса, еще сочащийся кровью, подбросить в воздух и, поймав, проглотить.

Теплый, мягкий, вкусный…

Я никогда не ела сырого мяса, но сейчас была уверена, что ничего вкуснее быть не может. А все эти термические обработки – человеческие причуды.

В общем, с трудом оторвалась от добычи и, постояв в сторонке несколько минут, пришла в себя.

Так, ладно…

После недолгих раздумий я обернулась в человеческую форму и, отрастив когти, приступила к свежеванию тушки. Проведя все нужные манипуляции, прикопала внутренности. Огляделась. К счастью, еще недостаточно стемнело, и мое маленькое огненное заклинание не будет таким уж заметным.

Поджарив мясо, я от души наелась и, вновь обернувшись совой, вспорхнула на ветку дерева. И заметила, что из-за дальнего куста за мной внимательно наблюдает какая-то животина.

Сначала я увидела только глаза. Два тускло-зеленых огонька почти у самой земли – неподвижных и слишком внимательных для обычного зверя.

Я замерла, распластавшись на ветке и стараясь даже дышать потише.

Наконец из-за куста показалась морда: вытянутая, темная, с короткими круглыми ушами и светлой полосой ото лба к носу. Зверь был похож на росомаху, только раза в полтора крупнее и куда менее лохматый. Шерсть на его боках отливала серебром, а широкие лапы почти не вязли во мху.

Нечисть какая?

Но я не помню такого в справочниках… хотя, как уже говорила, вообще-то не зеленая студентка и кругозор у меня пошире базового будет!

– Ну и кто ты такой? – тихо ухнула я.

Животина не ответила. Только повела носом, явно учуяв запах крови, дыма и свежего мяса.

Нормальный хищник должен либо испугаться огня, либо попытаться отобрать добычу. Этот же просто сидел. Смотрел.

Я уже начала прикидывать, успею ли взлететь, если он вдруг решит прыгнуть, но зверь вдруг фыркнул, лениво развернулся и скользнул между кустами.

После этой встречи идея заночевать рядом с местом охоты (и пожрать еще и утречком) перестала казаться разумной. Вдруг он еще и по деревьям хорошо лазит, как те же медведи?

Я взлетела и двинула дальше, стараясь держаться низко и не выныривать над кронами деревьев.

Через некоторое время я нашла старую пихту, росшую в небольшом распадке. Ствол у нее был такой широкий, что его не обхватили бы и трое, а нижние ветви густо переплетались, образуя почти настоящий зеленый шатер.

Для ночлега место подходило неплохо. Снизу его закрывали папоротники и колючие кусты, сверху – хвоя.

Я уселась в развилке между двумя толстыми ветвями, несколько раз переступила лапами, устраиваясь поудобнее, и с некоторой тоской осознала, что кровать в аспирантском блоке внезапно начала казаться вершиной человеческой цивилизации. Даже Лира за стенкой не так страшна, как ночной лес, где каждая тень может оказаться чем-то зубастым.

Ночь наступала быстро. Между стволами потянулся белесый туман, где-то вдалеке перекликались птицы, а потом раздался протяжный вой. Не особенно громкий, но от него по спине словно провели холодным когтем.

Я спрятала голову под крыло, но сон не шел. Перед глазами упорно всплывали лица: мамы, Хильды, Финика… даже профессора Эйдана.

Интересно, он уже знает, что я пропала?

Мысль была глупая. Декан факультета нечистеведения, проректор академии и наверняка очень занятой человек не обязан бегать по лесам за аспиранткой. Тем более за той, которая отвергла его чувства неизвестной пока степени трепетности.

Логично же? Очень логично! Просто образцово, можно сказать.

Но вот чувство легкой обиды за то, что почти посторонний мужик не побежит меня искать, все равно присутствовало.

Я сердито встряхнулась, плотнее прижала крылья к телу и наконец позволила усталости взять верх.

* * *

Кайшер Эйдан

– Леди ректор, могу ли я поинтересоваться, где моя аспирантка? – вежливо, даже с легкой улыбкой спросил Кайшер, удобно расположившись в кресле для посетителей. Он скрестил ноги и сложил руки на коленях, изображая полное спокойствие. Только пальцы слегка постукивали по колену – единственный признак нетерпения, который он себе позволил.

– Можете. Разве я могу запрещать уважаемому декану задавать вопросы? – спокойно ответила леди Морвенна и многозначительно замолчала, не сводя с него пристального, выжидательного взгляда.

Угу, то есть ответ не понравится, да?

– Тогда интересуюсь!

– И на каком основании? – самым светским тоном уточнила леди. – Поймите меня правильно, профессор Эйдан, я, безусловно, восхищена тем, как вы радеете даже за своих совсем новых аспирантов, с кем вы так мало знакомы… Но что же вас заставило думать, что Айлин из МОЕГО кабинета отправилась куда-то в неприятное для нее место?

Ламир едва заметно поморщился, вполне осознанно дав недовольству просочиться на свое лицо. Будучи змеем, он, что иронично, терпеть не мог всяких скользких тварей… особенно раздражало, когда такие качества проявляли самые что ни на есть теплокровные существа.

– На том основании, леди Рейнвуд, что у меня были некоторые планы конкретно на мисс Тарри.

Ну а что, и главное – ни словом не соврал.

– Неужели ваши преподавательские амбиции не могут… так сказать, удовлетвориться в другом месте и с другой кандидатурой?

Вот же змея, а?

– Не могут, – лучезарно улыбнулся в ответ Кайшер и уже более серьезно добавил: – Где девушка, леди Рейнвуд? И я крайне не рекомендую вам игнорировать мой вопрос. Вы ведь женщина умная и несомненно хотите задержаться и в этом месте, и на этой должности.

– Вы мне угрожаете?

– Помилуйте, я лишь констатирую факт. Ни словом, кстати, не погрешил против истины.

– Ладно, – досадливо поморщилась тетя Айлин, явно горя желанием скорее выпроводить визитера. – Ее забрал отец.

– Да что вы говорите! – Кайшер изобразил глубокую печаль. – Какая трагедия… Ведь если я правильно помню, то виконт Тарри лет восемь как преставился, и если вы утверждаете, что он забрал мисс Тарри…

– Кровный отец, – терпеливо пояснила Морвенна. – Она поехала погостить на территорию клана сов. И, поверьте, нескоро оттуда вернется. А тем более – вряд ли вновь появится в Хармарской академии. Так что искренне советую вам присмотреть для ваших… целей другую кандидатуру.

Если бы это было так просто!

– То есть вы просто позволили забрать девушку совершенно постороннему, по сути, оборотню?

– Кровное родство.

– И справочка есть? – насмешливо приподнял брови декан. – Вряд ли… по крайней мере пока.

– Вы очень верно улавливаете суть – «пока»… Господин Эйдан, если честно, я не вижу смысла в нашей полемике. Айлин вам в любом случае недоступна.

Кайшер поднялся, одернул сюртук и благожелательно сказал:

– Ну почему же… Мне очень важно точно знать, где именно она находится. И надеюсь, что вы были со мной откровенны, леди ректор. Очень мне все же нравится верить в чистое и честное! А то я так разочаровываюсь, когда мне лгут… вот вы просто не представляете, как расстраиваюсь. Да и сам уже не особо представляю, я однажды так сильно расстроился, что больше не рискуют…

– Да поняла я вас! – досадливо рыкнула Морвенна, мысленно проклиная девчонку, которая невесть как успела обзавестись покровителем. Еще и таким!

Хорошие администраторы должны владеть информацией, а леди Рейнвуд считала себя хорошим администратором, потому прекрасно понимала, какое интересное заведение ей досталось.

И конкретно с деканом нечистеведения она планировала очень плодотворно сотрудничать. Но демонова девчонка ухитрилась запудрить мозги даже этой древней твари!

Нет, ну вся в мать! От Элизы тоже почему-то у всех логика и рассудок отказывали…

Дверь за профессором Эйданом закрылась без единого лишнего звука.

Кайшер спокойно шел по коридору, не ускоряя шаг, не оглядываясь и вообще всем своим видом показывая, что разговор с новой ректоршей его ничуть не задел.

Когда он свернул в пустой пролет между административным корпусом и старой галереей, с потолка вниз спикировала черная ворона. Приземлилась на перила, нахохлилась и тут же превратилась в крошечную туманную девицу.

– Ну? – нетерпеливо спросила она.

– Айлин украли совы.

Пусинда недоуменно моргнула желтыми глазами, а потом хмыкнула:

– Это им тяжело пришлось… не легкая девица все же.

– Не ерничай. Ты прекрасно понимаешь, что это проблема, – досадливо поморщился декан.

– Потому что примеченную бабу утащила родня или потому, что баба была примечена не только для прямой эксплуатации?

– С территории оборотней очень сложно кого-то достать, не поссорившись при этом со всеми разом. Особенно учитывая, что вряд ли родня забрала ее просто потому, что соскучилась. Никогда не было – и вот опять…

– Стой-стой, получается, девчонка – оборотень?

– Как минимум наполовину, судя по всему. И, кажется, именно этим обусловлены все те странности, на которые я обратил внимание.

– Кстати, а теперь-то расскажешь, в чем дело было? – вкрадчиво спросила нечисть.

Кайшер с сомнением на нее покосился, но, решив, что без помощи ухмары в поисках девушки ему не обойтись, все же решил поделиться информацией.

– Айлин Тарри является наследницей дара Голоса Многоликого.

– Мм… – протянула ухмара, задумчиво коснувшись подбородка кончиками туманных пальцев. Она медленно качнулась в воздухе, облетела Кайшера по широкой дуге и остановилась прямо перед его лицом, с прищуром заглядывая в глаза. – А уж не кровью ли Голоса твой папаня дворец запечатал?

– Именно.

– Слушай, правильно ли я понимаю, что ты хотел эффектно грохнуть девицу, чтобы зайти в древние развалины? – восхищенно выдохнула древняя нечисть. – Вот это коварство! Воистину змей.

Кайшер пожал плечами.

– Да нет. Отец заклинал на кровь, а не на смерть.

Слово «наверное» не прозвучало, но отчетливо повисло в воздухе.

– Но ты в этом не уверен, – кивнула Пусинда.

– Я в этом не уверен, – тихо признал Кайшер.

Он спустился по ступеням и быстрым шагом направился к своему дому.

У него было много дел. Отменить свои занятия, собрать нужный набор артефактов, прежде всего защитных… Если бы достать Голос можно было, просто украв кого-то с территории оборотней, – ламиры не сидели бы столько лет бездействуя и пассивно вымирая.

К сожалению, те, кто могли говорить с Многоликим богом, мало того, что охранялись, так еще и мстили за них всем сообществом – вырезая весь род того, кто осмелился причинить Голосу вред. Ламиры, конечно, сильны, но осталось их слишком мало для того, чтобы рисковать, вступая в конфликт с прежними подданными.

Стало быть, Айлин надо тихо украсть еще до того, как объявившийся папаша примет ее в род официально. А в идеале – заявить на девочку свои права.

Ну и да, молиться, чтобы дворец был заклят только на крови.

Он больше не сомневался в том, что Айлин Тарри – ключ, которым можно открыть запечатанный дворец. Но если для того, чтобы открыть двери, придется этот ключ сломать в замке…

Впрочем, любую проблему можно решить.

Наверное.

– Каков план вообще? – отвлекла его от мыслей Пусинда, вот уже минут двадцать просто наблюдавшая за тем, как он собирается.

А теперь, когда он начал переодеваться, вообще не сводила с декана глаз. Потому что даже ухмара, тем более два десятка лет прожившая в теле женщины, не могла не любоваться им.

Кайшер, успевший надеть один рукав рубашки, посмотрел на ухмару и усмехнулся.

– Для начала прекрати на меня пялиться.

– С чего это ты вдруг начал меня стесняться? – хмыкнула она.

– И в мыслях нет. Но насмотреться еще успеешь. А сейчас придется поработать, дорогая.

– Всегда готова! – кивнула Пусинда, с сожалением наблюдая, как он застегивается. До чего красивый! Даже в обычной одежде… Но без нее вообще идеален…

– Переносимся к Иммерзильским болотам, – спокойно сказал декан.

Но ухмара отлично ловила эмоции. Спокойствия в Кайшере Эйдане сейчас не было ни капли.

– И ты летишь искать Айлин. А как найдешь, возвращаешься ко мне…

– А ты что будешь делать? – поинтересовалась Пусинда. – Сидеть и ждать меня под елочкой?

– В том числе, – согласился Кайшер, закидывая на плечо небольшой рюкзак. – В том числе ждать.

Глава 2

Ночь прошла тревожненько.

Я вскидывалась от любого шума в лесу и сидела как мышка, хотя это смешно, учитывая, что я сова.

Была мысль ночью продолжить путь уже в вышине, но поздним вечером я услышала, что где-то надо мной летают несомненно крупные птицы… и, судя по всему, перекрикиваются между собой!

И эти звуки не были похожи на те обычные, что издавала та же Хильда, а ей в плане базового звукового совиного набора можно верить. Все же фамильяры – это магически измененные животные, а вот оборотни – раса, которой дарован второй облик.

Вообще легенды о Многоликом боге Хайвупуатлинене – прекрасны! Во-первых, божок тот еще затейник, потому что в хрониках оборотней говорится, что видов-то изначально было девяносто два! Это сейчас осталось всего лишь восемнадцать… и то смотря откуда посмотреть на это «всего лишь»…

А во-вторых, изначально Хайвупуатлинен их всех наплодил-то из-за конфликта с Матерью Природой, которая, по сказаниям, просто взяла мужика на «слабо». Что у нее вот такие прекрасные эльфы, а у него кто? Да никого, просто изначально покровитель странников и поэтов.

Вот и взялся он… творить. За право первородства у оборотней до сих пор идет лютый махач, потому что, разумеется, каждый вид считает, что вот с них-то бог и начал. Но что иронично, такая же схватка идет за то, кем он, так сказать, «закончил». Ведь, учитывая количество попыток, именно последний вид и был, так сказать, венцом творения.

Совы, насколько помню, претендовали как раз на завершающий штрих.

В общем, до рассвета я думала про Многоликого и решила не форсировать события и придерживаться изначальной стратегии «медленно, но верно».

Дальше лететь решила к обеду, делая ставку на то, что сородичи все же ночные хищники и, стало быть, днем не так эффективны.

Правда, к тому времени я снова проголодалась, но лучше не узнавать, что там с остатками зайца, а поискать какую мышку. Сожру так, ничего страшного… голод не тетка все же.

Но, как выяснилось, так считала не только я…

Спустя часа три я опустилась на ветку растущего на опушке дерева и удивленно оглядела обретавшиеся в лесу развалины. Издалека я вообще приняла их за жилые строения и даже думала делать ноги, то есть крылья, но лесная тишина подсказала, что там вряд ли кто-то есть.

Развалины тонули в мшистом зеленом сумраке, словно лес медленно и терпеливо поглощал их уже не одно столетие. Тут и там возвышались обломки светлого камня: половина арки, несколько колонн, расколотая лестница, уходящая в никуда, и стены, на которых еще угадывались стертые барельефы. Когда-то здесь явно было красиво. Камень будто не клали, а выращивали: завитки узоров переходили в листья, листья – в змеиные тела, а среди них мелькали крылья, длинные шеи и чешуйчатые хвосты.

Особенно меня заинтересовала мозаика в центре у большого здания. Ну, той арки, что от него осталась… около которой я и села, чтобы внимательнее рассмотреть рисунок.

Выложенные небольшими синими, голубыми и серебристыми плитками в свете солнца сверкали невероятно искусно сделанные дракон и змей с красивым гребнем. Очень похожий на того, что был на витраже в Хармарской академии. Ламир.

А между ними единственной золотой деталью сверкала корона.

Я бы, наверное, еще немного поглазела, но именно в этот момент до меня наконец дошло, что в руинах не просто тихо. Там было неестественно тихо.

Даже мыши, на которых я так рассчитывала, благоразумно предпочли держаться подальше. Уже собралась последовать их примеру, как услышала вдохновенное такое шипение.

И, подняв голову, я поняла, что непонятный змеино-крылатый силуэт, который я приняла за часть развалин – вовсе ими не был. Он лежал на вершине одной из уцелевших колонн, свернувшись в тугой клубок и почти сливаясь с камнем.

Сине-зеленые кожистые крылья развернулись, открывая упитанное тело и несуразно маленькую головенку на длинной-предлинной шее. Но деланая миниатюрность вовсе не помешала пасти на этой головенке распахнуться едва ли не на сто восемьдесят градусов и зашипеть повторно.

Виверна.

Демонова виверна!

Кажется, кто-то писал, что они жили на Иммерзильских болотах. А учитывая, что уже лет сорок не встречались исследователям, даже поднимался вопрос о том, чтобы включить эту нечисть в реестр вымерших видов.

Не знающая о своем прискорбном статусе в научном сообществе, виверна приподнялась и, прищурив маленькие глазки многозначительно оскалилась.

Кажется, тут не только я хочу жрать. А мыши, как назло, закончились, да-да… зато сова прилетела. Вполне сойдет на закуску.

Я даже не думала с ней сражаться – хотела лишь удрать. Сначала перепорхнула с арки на высокую колонну, не сводя взгляда с пристально наблюдающей за мной твари.

Главное – создать между нами достаточное расстояние для того, чтобы она не достала меня хвостом.

Я расправила крылья, оттолкнулась от камня и рванула вверх, к просвету между кронами.

Первые несколько секунд все шло прекрасно.

Лес стремительно уходил вниз, руины – назад, а виверна на своей колонне становилась все меньше и меньше. Я даже успела мысленно похвалить себя за то, что не стала проверять, насколько хорошо эта нелепая длинношеяя тварь умеет прыгать.

А потом воздух передо мной дрогнул, в одно мгновение став плотным, вязким и холодным, словно я пыталась пролететь сквозь толщу воды.

Я взмахнула крыльями сильнее.

Меня развернуло.

Не грубо, а бережно и почти ласково, будто чья-то огромная невидимая ладонь схватила за грудь, покрутила в воздухе и отправила обратно, прямо к покрытым мхом камням.

Я едва успела выровняться и сесть на край полуобвалившейся арки.

Виверна зашипела, а после расправила крылья, сделала короткий рывок вверх – и ее точно так же, как и меня недавно, дернуло в воздухе. Виверна тяжело рухнула обратно на колонну, недовольно взревела и раздраженно хлестнула хвостом по камню.

Мрамор треснул и мелкой крошкой осыпался вниз.

– А-а-а, – очень умно сказала я.

Только теперь я заметила тонкие линии, проступавшие между мозаичными плитками. Голубовато-серебристые, почти прозрачные в дневном свете, они тянулись от короны между драконом и ламиром к колоннам, обломкам стен, лестнице, на которой уже росли молодые сосны.

И дальше – вверх.

Купол.

Очень старый, потрепанный и, судя по всему, совершенно не интересующийся тем, кто именно оказался внутри: враг, защитник, голодная виверна или одна не слишком умная сова.

Clausura Obsidionalis, или осадный замо́к.

Я читала о таких методах обороны. Правда, в разделе «Исторические способы обороны, которые больше не используют цивилизованные маги».

Не используют потому, что обычно после их применения в крепости оставались только трупы.

Но в исторических реалиях это было более чем актуально, потому что активировался замок как последняя мера и, как правило, делал это последний выживший защитник крепости, города, ну или форпоста. И завоеватели просто не могли выйти за территорию купола, а соответственно, были обречены на мучительную гибель.

Виверна снова зашипела.

Я посмотрела на нее.

Она посмотрела на меня.

Есть захотелось еще сильнее – видимо от стресса! Притом ладно бы только мне…

Думать приходилось очень быстро.

Облик совы прекрасен и очень полезен. Я отлично видела, шикарно слышала и вдобавок летала! Сплошные плюсы, но вот колдовать я не могла.

А против виверны, запертой в древней боевой ловушке и, судя по всему, очень давно не видевшей нормальной добычи, мои крылья были примерно так же полезны, как зонтик против осадного тарана.

Итого – надо принимать бой в человеческой ипостаси.

Голой и босой.

Я слетела вниз по ту сторону арки, скрываясь от взгляда хищной нечисти хотя бы на несколько секунд.

Оборот получился поспешным, болезненным и совершенно не подходящим для достойного появления на публике. Мир качнулся, перья ушли под кожу, когти сменились пальцами, а привычная легкость в теле исчезла так быстро, что я пошатнулась.

Но долго приходить в себя не было возможности, потому что виверна перелетела на мой недавний насест на арке. Щелкнула зубами, и длинная шея метнулась вперед с такой скоростью, что я успела только вскинуть руку.

Щит вспыхнул передо мной полупрозрачной голубой дугой.

Удар был такой силы, что меня отбросило назад. Я покатилась по мху, больно ударилась плечом о камень и чудом не налетела затылком на острый обломок колонны.

Щит дрогнул, пошел трещинами и рассыпался светящимися осколками.

– Да чтоб тебя…

Виверна спрыгнула на мозаику, прямо на изображение короны и хлестнула хвостом по камням, острым шипом высекая из них искры.

Хвост раскручивался над ее головой, и я с каждой секундой вспоминала все больше информации о реликтовой нечисти. Например о том, что виверны могут увеличивать длину хвоста в зависимости от своего возраста.

Насколько ты старенькая, а? Как далеко хвостом бьешь?

Хвост вылетел из-за колонны почти бесшумно – длинный, гибкий, покрытый мелкой сине-зеленой чешуей. На конце поблескивал костяной шип.

«Ш-ш-шить» – и хвост исчез, чтобы петлей раскрутиться в воздухе и хлестнуть меня повторно крест-накрест. Судя по его длине, моя соперница была весьма немолода… но, к сожалению, очень проворна!

Я успела поставить второй щит и, вскочив, бросила в тварину базовое атакующее заклинание. А потом задала стрекача на другой конец развалин, пытаясь понять, а насколько вообще широк «купол».

Несколько минут мы играли в увлекательные догонялки, в процессе которых я поняла, что места-то у нас в целом достаточно. То ли изначально «осадный замо́к» был достаточно обширен, то ли с годами раздался в разные стороны, но, увы, не ослаб настолько, чтобы я смогла вырваться.

Или виверна! Если отсюда вырвется виверна – я совершенно не против, все для ближнего!

Но тварину интересовало не возможное освобождение, а перспектива закусить не очень умной совой в моем лице. Тем более что сова любезно увеличилась в размерах и теперь ее хватит на подольше!

Нечисть пыталась достать меня почти непрерывно. И почему-то мне вспомнилась Пусинда.

А точнее, ее манера атаковать со всех сторон одновременно и то, как Кайшер заставлял меня под всем этим градом ударов двигаться. Обещал научить еще и бегать, но жизнь оказалась гораздо лучшим учителем и подсунула мне практику раньше!

Но если бы не тот урок от декана, то я просто не понимала бы, что и как делать. А тут прошлые знания, плюс адреналин, плюс нежелание заканчивать жизнь в пасти виверны – все это заставило меня очень бодро носиться по развалинам и крутить щиты вокруг себя, подставляя их под атаки.

В отличие от Пусинды, виверна была одна, но вот хвост… хвост оказался настолько быстр, что иногда между его ударами не проходило и секунды. Раз за разом, раз за разом…

Дышать становилось тяжело, щиты держались, но каждый удар отнимал слишком много сил, да и крутить их, подставляя под воздействие, – было сложно.

А виверна, как назло, выглядела вполне бодро. Даже с учетом того, что ей, похоже, приходилось годами питаться только тем, что умудрялось пересечь границу осадного замка!

Мне нужно было что-то менять. Уходить в глухую оборону бесполезно: рано или поздно я устану, а виверна нет. Мои силы утекали как вода сквозь пальцы, и я чувствовала, что еще пара таких ударов – и щит рухнет.

Я отступила к остаткам большого здания. Мельком заметила, что там над широкой аркой еще держится целая часть стены: тяжелые светлые блоки, с глубокой трещиной почти по центру.

План родился в голове за секунду. Рискованный, почти безумный, но другого не было.

Я метнулась к стене, виверна рванула следом. Ее хвост распорол воздух там, где я стояла мгновение назад, и я почувствовала, как горячее дыхание обжигает затылок.

Игра воображения, несомненно – иначе она бы точно меня уже достала. Но в любом случае это лишь подгоняло и заставляло козой прыгать из стороны в сторону, двигаясь зигзагами.

Я добежала до стены, смерила взглядом каменную кладку над головой и повернулась к стремительно настигающей меня нечисти.

Самым сложным было то, что мне требовалось одновременно дать силовой импульс в стену и создать вокруг себя круговую непроницаемую оборону. Ну и молиться, чтобы моих сил хватило сдержать всю массу камня, которая на нас сейчас обрушится.

Погибать тут обидно, но даже к этому я была готова. И радовалась, что сто процентов заберу с собой врага.

Не эти ли эмоции владели в свое время теми, кто активировал здесь Clausura Obsidionalis?

Так ли важно, что это последнее, что ты сделаешь?

Я уже подняла руку, готовая обрушить стену на нас обеих, когда все изменилось.

Тени сгустились.

Сначала я подумала, что просто теряю сознание от усталости: перед глазами потемнело, а обзор стал хуже, словно сквозь дымку. Но виверна тоже замерла. Ее голова дернулась, шипение стихло, а маленькие желтые глаза расширились впервые с начала нашей схватки.

Она почуяла что-то раньше меня.

А потом тени, что лежали под развалинами, вдруг поднялись.

Они не просто сгустились – они взметнулись вверх, вытягиваясь в гигантский столб, который накрыл собой весь центр мозаичного двора. Черный, полупрозрачный, он качнулся, и в нем зажглись два огромных глаза.

Виверна взревела – уже не охотничьим, а испуганным ревом. И метнулась в сторону, пытаясь уйти, но столб двинулся быстрее.

Черный туман сомкнулся вокруг виверны, сжался, как кулак вокруг горла, и поднял ее над землей. Тварь билась, хлестала хвостом, пыталась укусить, но туман просачивался сквозь ее пасть, вливался в ноздри, обволакивал тушу нечисти, что изгибалась в последней агонии, а после бессильно обмякла.

– Пусинда? – хрипло предположила я.

Огромные желтые глаза качнулись в мою сторону, и по туману пробежала волна одновременно с раскатистым смехом, что доносился со всех сторон.

– Узнала, – довольно протянула ухмара. Голос тоже раздался отовсюду сразу – и сверху, и с боков, и из-под земли. Он звучал насмешливо, с легкой хрипотцой и совершенно неуместным в этой ситуации самодовольством. Хотя… наоборот, вполне себе уместным.

Тело виверны грузно упало на мох и замерло, неестественно изогнув крылья.

– Ты убила вымершую тварь. – Я на дрожащих ногах прислонилась к стене.

– Для вымершей она слишком бодро тебя гоняла уже минут пятнадцать как.

– Так ты давно тут?

– Некоторое время…

– И… почему вмешалась сейчас?

– А у тебя возражения? – с искренним любопытством уточнила ухмара.

– Вообще да! – зло фыркнула я. – Если ты рассчитывала помочь, то нужно было делать это сразу, а не дожидаться последнего момента, когда я уже практически победила.

– Победила? Да она загнала тебя в угол!

– Это я ее заманила!

– И собиралась с ней тут и сдохнуть?

– У меня все было под контролем! А в итоге ты… – Я задохнулась от возмущения и попыталась подобрать правильные слова, чтобы она поняла: – Ты отняла мою первую законную добычу, понимаешь?! Щиты бы устояли!

Ноги все же перестали меня держать. Я медленно сползла на мягкий мох и прикрылась длинными волосами, чтобы хоть не сверкать обнаженным телом. Вряд ли ухмару оно интересовало, но так будет комфортно мне.

Оборачиваться же сейчас нежелательно, потому что смена облика всегда несет за собой расход энергии, а у меня ее сейчас немного.

Спустя несколько мгновений туман собрался в женскую фигурку, которая подошла ко мне и примирительно сказала:

– Я поняла, о чем ты, не дуйся. Просто это было рисково, и да, я посчитала нужным прийти на помощь, когда предположила, что победа дастся тебе слишком дорогой ценой. В горячке боя многое незаметно, но резерв у тебя почти на нуле, Айлин.

Хотелось бы мне гордо и независимо задрать нос в ответ, но адреналин действительно уже схлынул, унося с собой силы, магию… и, кажется, еще чуть-чуть – утащит за собой и сознание.

Потому я лишь устало кивнула и пояснила:

– Меня выбесило еще и то, что ты просто смотрела.

Она села рядом со мной, вытянула длинные туманные ножки и хмыкнула:

– А как тут не посмотреть? Я сначала сразу собиралась прийти на помощь, но ты так бодро рванула развлекаться с виверной, да еще и голышом, что я решила понаблюдать, чем дело кончится. И да, держалась ты неплохо!

– Ну спасибо…

– А для «паркетного нечистеведа» так вообще великолепно. Не дуйся, птичка! – Меня пихнули в плечо. – Давай лучше думать, как быть дальше.

– Что ты тут вообще делаешь?

– Тебя ищу, конечно. Кайшер поручил.

– Профессор Эйдан?! Он где-то тут?! – Я панически заозиралась и попыталась прикрыться еще больше.

– Плохо же ты про мужика думаешь, Айлин. Чтобы он сидел в первых рядах и с удовольствием смотрел, как его девицу по развалинам гоняет какая-то зубастая тварь?

– Ну… – Вспомнив безупречные манеры и вежливость декана, я поняла, что глупость сморозила.

– Гну, – передразнила меня ухмара. – Нет, Кай на границе земель оборотней, послал меня выяснить, где ты именно и что вокруг. И вот сейчас надо решить, как ему сообщить, что я тебя нашла, чтобы за время моего отсутствия одна чрезвычайно изобретательная птичка не отбросила лапы и крылья.

– Птичка до нашей встречи вполне успешно почти два дня тут находилась. И сама сбежала из клана отца.

– Слушай, тут даже спорить не буду – ты хороша! – Пуся подняла руки. – Но сейчас ты слабее котенка. Так что сделаем вот как…

Она поднялась, снова распалась на туман и гулко сказала:

– Посиди тут с моей половинкой. А я скоро…

Я хотела спросить, что именно означает «скоро» в устах древней ухмары, но сил на разговор уже не осталось.

Туман вокруг меня разделился. Одна его часть тонкой черной дымкой поползла к краю руин и исчезла среди деревьев. Другая осталась рядом, свернувшись у мозаики чем-то вроде бесформенной темной кошки.

– Не вздумай меня съесть, – пробормотала я.

Туман обиженно шевельнулся.

На этом сознание решило, что выполнило дневную норму работы, и начало отключаться.

У нас всех есть лучшие и худшие части. Иногда по версии нас самих, иногда по версии окружающих… и не исключено, что Пусинда оставила мне свою лучшую половинку. Хотя бы потому, что та молчала. У меня сейчас не было ни сил, ни возможности поддерживать беседу с древней хтонью со своеобразным чувством юмора.

Потому что спустя несколько минут меня начали накрывать последствия магического истощения просто-таки во всей красе.

Все, на что хватило угасающих остатков разума, – это сотворить самоподдерживающийся щит, завязанных на жизненных силах. Решение сомнительное, но оставаться полностью беззащитной я все равно не хотела.

А безоглядно довериться ухмаре не могла. Быть может, останься у меня чуть больше сил, то я бы сумела думать головой, но сейчас рулили инстинкты. А им казалось, что оставаться беззащитной и бессознательной рядом с тем, что может тобой закусить, – плохая идея.

Я сжалась в комок, прикрываясь волосами, и позволила сознанию провалиться в темную, теплую пустоту.

Время потеряло смысл.

Я проваливалась в забытье и выныривала из него, как пробка из воды. Иногда я чувствовала мох под спиной и слышала, как ветер гуляет над развалинами. Иногда – только тишину и собственное дыхание.

В один из таких моментов я открыла глаза и бессмысленно уставилась в закатное небо над головой. Земля подо мной мелко дрожала, но даже особых сил удивиться не было, я лишь повернула голову направо, откуда раздался странный гул.

Я лежала в десятке метров от памятной мозаичной плиты с ламиром и драконом, а так как находилась на возвышенности, могла повторно насладиться творением древнего мастера.

И оценить перемены в нем.

Между голубыми и серебристыми плитками засветились тонкие линии, корона между драконом и ламиром вспыхнула золотом. Площадка медленно, с гулким скрежетом, начала расходиться в стороны.

Спустя мгновение раздалось шипение, и из темноты под ней выполз гигантский змей.

Светлый, сине-серебристый, с длинным гребнем вдоль шеи и спины. Почти такой же, как на витраже в Хармаре, только настоящий. И очень, очень красивый… ваявший статую ламира скульптор явно что-то имел против реликтового зверя, потому что это же надо было так красоту испохабить.

Он скользнул по краю провала, поднялся выше, а затем его тело дрогнуло и начало меняться. Чешуя таяла, превращаясь в ткань, изгибы змеиного тела складывались в высокую человеческую фигуру.

«Вот это занятные игры разума», – успела подумать я.

А потом сознание окончательно померкло.

* * *

В Хармарской академии

Фамильяр, лишившийся хозяина, – это существо печальное. Можно сказать, потерявшее смысл своего существования. Дальнейшее зависит от характера, но, как правило, фамильяр начинает разыскивать драгоценную пропажу при любых обстоятельствах. Даже если хозяин вдруг умер.

По счастью, Айлин была жива, и Хильда знала это совершенно точно.

Питомец, лишившийся хозяина, – это существо глубоко несчастное. Без любви, ласки и, как правило, без еды. А еще без привычного образа жизни. Но тут тоже многое зависит именно от характера…

– С ней точно ничего не случилось? – ныл шуршик. – Она точно в порядке? А если да, то когда она вернется? Как она вообще могла меня бросить? А точно с ней все хорошо?

И так – каждые полчаса. Начиная с вечера, когда уже точно стало понятно, что Айлин в академии нет.

– Все будет отлично! – бодро отвечала сова шуршику. – У нее просто какие-то дела.

Но Финик ее как будто не слышал. К следующему утру он довел себя до полной паники (хотя отлично выспался на подушке Айлин и был досыта накормлен).

– Хильда! Наконец-то! – обрадовался он, увидев сову на подоконнике. – Ну что? Ты ее нашла?

– Нет, – коротко ответила очень злая фамильяра. – Но пока и не искала.

– Это конец! – ахнул шуршик и попытался изобразить глубокий обморок, но быстро передумал. – Почему не искала?

– Потому что профессора Эйдана тоже в академии нет.

– И что? – не понял Финик.

Хильда недовольно нахохлилась.

– Ну… у меня были подозрения, что они вместе. Но ведь не ночью. Однако кое-что я выяснила.

– Что, что?!

– А то, что после того, как Айлин побывала у ректора прошлым утром, ее никто не видел. После обеда ректору нанес визит профессор Эйдан – после чего тоже пропал из академии.

– И что, и что? – заинтересовался Финик.

– Учитывая, что до всего этого в академии побывал Голос Многоликого, я вынуждена утвердиться в своих подозрениях. Голос забрал девочку, и Эйдан отправился ее выручать.

Финик вздохнул, почесал лапкой в затылке и обескураженно признался:

– Я ничего не понял… Кто забрал Айлин и зачем ее выручать?

– Затем, что Айлин украли совы! – рявкнула фамильяра.

И шуршик все-таки упал в обморок. Почти по-настоящему!

Глава 3

Кайшер Эйдан

Ламир уже второй час сидел на границе земель оборотней и ждал новостей от посланной на поиски Айлин ухмары.

Со всем возможным удобством он расположился на пригорке, на поросшем рыжим лишайником камне. Вытянул вперед длинные ноги. Периодически вырывал травинку, грыз еет, наслаждаясь терпкой горечью, и задумчиво смотрел вперед.

За его спиной раскинулись земли кланов оборотней, а где-то там, в сердце топей, высились остатки Иммерзиля – столицы уже несуществующей страны.

Густой лес прямо перед ним становился чем дальше, тем реже, и Кайшер знал, что в низине земля мягче, между корнями проступает вода, а воздух пахнет прелыми листьями и тиной. Через пару километров деревья почти исчезнут, а болота станут непроходимыми.

А когда-то вместо зловонной тины здесь били родники. Чистые, холодные, с такой прозрачной водой, что на дне можно было разглядеть каждую белую прожилку в камне. Через низины шли мостовые, легкие арочные переходы соединяли заставы с дорогами, а по ним в столицу тянулись обозы, всадники, гонцы, студенты, жрецы, торговцы редкими травами и слишком самоуверенные поэты, мечтавшие получить золотую лиру – ежегодный приз, который даровал царь-ламир при своем дворе.

Иммерзиль – речная жемчужина севера, чьей красоте завидовали даже эльфы, – не был построен вопреки воде. Он жил вместе с ней. Каналы, водные сады, каменные чаши фонтанов, подземные галереи, прохладные даже в самый жаркий день. Все это когда-то дышало, звучало, спорило, смеялось. Жило.

А сейчас… сейчас сидеть на пороге родного дома, который уже порос могильной травой и наполовину ушел под воду, – было тяжело. Но приходилось терпеть, благо ламир в совершенстве освоил этот навык.

Лежание в гробу вообще стимулирует как размышления, так и умение ждать.

Некогда Ксилот, десятый принц Ламирии, вовсе не отличался терпением. Ему хотелось получить все и сразу… возможно потому, что он единственный из всех своих братьев был оставлен при матери. Она вымолила у мужа разрешение оставить с ней последнего, позднего ребенка… чуть дольше, чем до трех лет.

Потому младший, балованный, безумно любимый младший принц когда-то много лет назад вступил во взрослую жизнь с полной уверенностью, что в ней все должно быть так, как он хочет.

И столкнулся с целым рядом разочарований. Хотя бы из-за того, что ламирское общество подчинялось строгой иерархии. Какую бы сферу юный Ксилот ни выбрал для себя, он не смог бы прыгнуть в ней выше своего старшего брата или родственника, перед которым был бы обязан гнуть спину.

А прогибаться он в то время умел еще меньше, чем ждать…

Обрывая тяжелую цепочку мыслей, под ближайшим деревом возникла тень. Сначала дрогнула, потом стала гуще, вытянулась, поднялась над землей – и из нее выступила женская фигура с желтыми глазами и недовольным лицом.

– Нашла!

– Отлично. – Кайшер поднялся, набросил на плечи куртку и, перекатив травинку из одного уголка рта в другой, спросил: – Где, у сов?

– Нет, она смогла удрать. Сейчас она на старой ламирийской заставе.

Ухмара посвятила еще некоторое время объяснению, где именно располагается форпост, а после добавила:

– Кстати, Айлин заперта внутри Clausura Obsidionalis. Ты же знаешь, как снимать эту гадость?

Кайшер встревоженно уточнил:

– Она активировала замо́к?

– Не думаю, учитывая, что после активации есть еще ряд неприятных эффектов, – покачала головой Пусинда. – Скорее влетела в уже активный. Достаточно любопытно, что совы, на чьей территории находится застава, за все эти годы ее не обезвредили.

– Их клан – достаточно небольшое сообщество, а форпост находится не так далеко от Иммерзильских болот, так что использовать эту землю кроме как для охотничьих угодий они вряд ли планируют. И наверняка все вокруг уже давно изучено и местные прекрасно знают, куда не стоит соваться. Мало ли таких мест по стране?

– Ну, так-то оно так, случайных прохожих в этих дремучих лесах не встретишь. Кроме Айлин в ловушке была только виверна.

– Была?

Пусинда выразительно улыбнулась.

– Я решила, что одной исторической редкости на сегодня достаточно, и помогла девчонке добить тварь. Но надо отдать твоей красотке должное, в целом она бы ухайдокала ее и без меня, правда, цена этого подвига оказалась бы высоковата.

Кайшер в целом понимал, что будь Айлин в плохом положении, то ухмара с ним тут не болтала бы, но все же не удержался и обеспокоенно спросил:

– С Айлин все в порядке?

– Пока да.

Вот это «пока» ему не понравилось.

Пусинда тоже это поняла и, конечно, не удержалась:

– Не переживай, жива и цела. Зато впечатлений у ребенка на всю жизнь. Если, конечно, эта жизнь продолжится…

– Значит, нам стоит поторопиться. – Кайшер положил обе ладони на камень и проговорил несколько фраз на гортанном языке, со множеством шипящих. На границе вспыхнули руны, и из-под земли раздался гул.

Камень был не просто валуном, вылезшим из земли на границе леса и болот, а частью старой дороги – обломком путевого знака, когда-то обозначавшего расстояние до Иммерзиля.

А еще одной из точек управления системой древних туннелей, построенной одним из его предков. И, без стеснения, это было шедевром магически-инженерной мысли.

К счастью, родовая магия не исчезла окончательно, а лишь спала и пусть и не сразу, но откликнулась, когда Кайшер позвал ее.

Кайшер видел систему туннелей, но не глазами: узкий провал под старой караульной башней, затопленную галерею, обрушившийся свод, участок сухого хода, еще один провал – и дальше, к заставе, где серебром сверкала активированная «Клаузура Обсидионалис».

– Туннели? – Пуся подпрыгнула и, подлетев к центру открывшегося провала, который больше всего походил на каменный колодец, озадаченно спросила: – А разве они в порядке?..

– Строили на совесть.

– Так давно строили-то, Кайшер… Ты уверен, что стоит рисковать и лезть туда ради того, чтобы сократить путь и столкнуться с непонятными последствиями?

– Иногда я забываю, что ты совсем мало меня знаешь, – усмехнулся последний принц. Он не торопясь раздевался и запихивал вещи в мешок. – Разумеется, я процентов на восемьдесят уверен, что выйду из катакомб в той же комплектации, что и зашел. С того момента как Талион Фэрст освободил меня из саркофага, я проверял и поддерживал то, что осталось от пограничных оборонительных сооружений. Благо надо было лишь вливать магию в «реперные точки», такие вот запирающие камни.

Кайшер окончательно разделся и, затянув шнуровку на своей поклаже, кинул ее в ухмару и велел:

– Отнеси к заставе.

– Опять таскать? – возмутилась она. – Я тебе служанка, что ли?!

– Ты мне в друзья набиваешься, – любезно напомнил ламир. – Очень стремительный карьерный рост для нечисти, которая три года назад была рабой лампы, не находишь?

Поняв намек, Пусинда решила не наглеть и сменила тему:

– Ты так и не ответил про то, умеешь ли снимать запирающий замок. Даже я из него с трудом вырвалась и потеряла немало из своего резерва.

Кайшер лишь усмехнулся, прищурился на солнце и вытянулся во весь рост.

Через миг он рухнул на колени. Силуэт дрогнул, плечи вытянулись, пальцы с хрустом срослись, превращаясь в когти, а кожа на руках покрылась тонкими серебристо-синими чешуйками.

Затем фигура подернулась дымкой и начала стремительно расти.

Через несколько мгновений над влажной землей поднял голову огромный серебристый змей с темно-синим гребнем вдоль спины. Узкий язык попробовал воздух.

И змей скользнул в открытый проход.

– Рыбкой нырнул, не побоюсь этого сравнения. – Пусинда, прижимая к груди рюкзак ламира, зависла над пропастью и с опаской посмотрела вниз. – Ну, дай бог, его там камнем не придавит…

* * *

Все форпосты на границах Ламирии выглядели примерно одинаково.

Небольшое укрепление из светлого камня, который добывали в предгорьях: прочный, с едва заметной голубоватой искрой, он удерживал тепло даже в самые холодные ночи. Четыре башни по углам и мозаика в центре, с каким-нибудь сюжетом на тему слияния и процветания.

Больших гарнизонов в них предусмотрено не было, потому что границы традиционно сторожили драконы. А одна огнедышащая единица равнялась хорошему такому, слаженному отряду с отличной магической поддержкой.

Добрался до места ламир достаточно быстро. Некоторое время пришлось повозиться, открывая проход, так как активированная ловушка усложнила доступ, но он все равно справился довольно быстро.

Кайшер выбрался из тоннеля и почти сразу увидел лежащую неподалеку девушку.

И в первый момент даже не поверил своим глазам. Потому что вместо длинных темных волос ее фигуру окутывали светлые. Платиновые, перемежавшиеся с черными прядями. А над ней зависла полупрозрачная тень, которая сначала угрожающе собралась в сферу, но, почуяв энергию хозяина, снова расслабленно развеялась дымкой.

Змей принял человеческий облик и, приблизившись, присел рядом с Айлин на корточки. В другой момент он бы с удовольствием полюбовался ею, хотя бы потому, что цветовое решение внешности очень даже влияет на восприятие. Не говоря уже об отсутствии одежды.

Но сейчас было важно переключить щиты с жизненной силы девушки на что-то другое. Например, на него самого. А потом отключить.

Кстати, щиты жизнеобеспечения кроме непроницаемости имели свойство еще и нагревать слой воздуха. Но как только он переведет их на магическую подпитку, этот эффект исчезнет и девушка начнет замерзать.

Немного подумав, Кайшер выбрал одну из наиболее сохранившихся ступенек башни и сначала выжег на ней весь мох и другую растительность, а после как следует прогрел огнем и перенес туда Айлин.

Переключил щиты, как и планировал, и отправился на поиски склада.

Интересно, заклинания стазиса выветрились или еще стоят?

Змею повезло.

Одежды там, конечно же, не было, но вот одеяла и даже что-то похожее на сухой паек он нашел. Так что следующие часа два занимался обустройством лагеря. Делать это в голом виде не особо удобно, но в целом в развалинах не нашлось кого-либо, кто решился бы польститься на телеса последнего принца, а температура его не особо смущала.

Главное, что Айлин перестала проваливаться в магическую кому и сейчас просто спала, а Кайшер периодически делился с ней энергией.

Ближе к утру появилась темная тень, которая практически рухнула к созданному ламиром костру. К ней тотчас метнулась оставленная для охраны часть ухмары, впитываясь в женскую фигурку.

– Что у тебя там?! – Пусинда кинула в хозяина рюкзаком. – Я едва не сдохла, пока тащила!

– Забыл предупредить про артефакты, они фонят и могли подсасывать у тебя силу, – ни капли не виноватым тоном ответил Кайшер. – Спасибо.

Ухмара лишь злобно проворчала что-то себе под нос, но смирилась с тяжкой подневольной судьбинушкой, когда ламир отрастил когти и вскрыл вены на одном из запястий. Он протянул руку, и нечисть тотчас окутала ее, не позволяя ни единой драгоценной капле упасть на землю. И с сожалением оторвалась, когда мужчина сердито цыкнул:

– Придержи аппетит.

– Ну, вкусно же.

– Ты не пиявка, это экстренные меры.

– Да хоть как зови – только корми. Я совсем перестала быть капризной, честное слово! – Туманная нечисть отползла в сторонку, всем своим видом олицетворяя удовлетворение и с любопытством наблюдая, как ламир копается в вещах. – Кстати, а зачем ты раздевался? Насколько я помню, ты умеешь перекидываться, не снимая одежды.

– Умею, – кивнул змей. – Вот только она не исчезает, а по сути распыляется по шкуре, чтобы потом собраться заново. Помнишь, где я ползал? В катакомбах, мягко говоря, не чисто, так что проще было по человечески раздеться и потом одеться в чистое. Кстати, про это…

Кайшер достал небольшую синюю тряпочку, тускло сверкнувшую в свете костра.

– Носок? – удивилась ухмара. – Ты все же решил испробовать подарок Фейна в деле, а не удушить его этими носками при встрече?

– Они хороший защитный артефакт, так что почему бы и нет? – пожал голыми плечами ламир. – Только почему-то не вижу второй… мне казалось, я все забирал из шкатулки.

– А они парный артефакт или поодиночке работают тоже? – с интересом спросила Пусинда.

– Судя по рунам – и так и так, просто вдвоем усиливают.

Вдруг ухмара начала сначала подхихикивать, а после вообще покатилась от хохота и, почти подвывая, предложила:

– Слушай, ну тогда что добру пропадать – надевай на самую дорогую часть тела! Она как раз у тебя тоже одна!

Голый ламир выразительно уставился на ржущую компаньонку и строго сказал:

– Не смешно.

– Очень смешно, ты что! – Вдруг она прекратила хохотать и с интересом спросила: – Слушай, кстати, про комплектацию. Кайшер, ты же змей, верно? А у змей дорогих частей тела вроде как две штуки!

– Ты правда думаешь, что я буду с тобой обсуждать особенности своей физиологии? – с искренним интересом уточнил Ксилот.

– Скорее всего, нет, но очень бы хотелось!

– Тогда продолжай хотеть молча.

– Это совершенно не в моем характере.

– Я заметил.

Именно в этот момент, прерывая разговор, раздался протяжный вздох Айлин, и она с трудом села в своем импровизированном, устроенном из одеял гнезде.

Глава 4

Айлин Тарри

Игры моего замученного разума, видимо, были всего лишь сном. Странным, но завораживающим. Гигантский змей, явившийся мне на грани засыпания и обратившийся человеком, больше был не один. Их стало уже пятеро.

А я будто бы сидела в открытом летнем театре и смотрела удивительное представление. И вот вместо актеров там играли ламиры. Такие красивые, все разноцветные… Тот, что приснился первым, будто сошедший с витража в Хармарской академии, исполнял главную роль. Точнее, танцевал в центре выложенной камнем сцены, изгибая сине-серебряное тело, превращаясь в человека и обратно. Остальные четверо танцевали вокруг него, тоже становясь людьми и снова перевоплощаясь в змей. Потрясающее зрелище, глаз не оторвать!

Я бы, может, и дальше спала, наблюдая этот прекрасный сон, но мешал запах. Он становился все сильнее и сильнее – запах старой ткани, пролежавшей в шкафу, кажется, столетие! Затхлый такой. Повернув голову, я уткнулась носом прямиком в его источник, а танцующие ламиры потускнели и расплылись, оставив вместо себя действительно какую-то тряпку. Кстати, сине-серую – бледное подобие цвета главного ламира из сна.

Воняла она довольно мерзко. Я потерла нос, чтобы не чихнуть, попыталась отодвинуться и поняла, что замотана в тряпку чуть ли не с головой. Эм-м… одеяло?

Я заворочалась, выбираясь из кучи гадких одеял, и замерла.

Временами нашему взору предстают зрелища, к которым психика явно не готова.

Иногда они ужасны, и хочется, чтобы они исчезли.

А иногда они прекрасны, и тоже хочется, чтобы они исчезли, но только для того, чтобы потом спокойно спать по ночам.

Временами эти зрелища представляют собой нечто среднее и вызывают множество вопросов!

Именно таким был вид профессора Эйдана, который сидел у костра совершенно голый и держал в руках только носок.

Носок, впрочем, был красивый. Темно-синий, с тонкой серебристой вышивкой и каким-то тусклым мерцанием по краю. Я смотрела на него просто с огромнейшим интересом и уже даже успела озадачиться тем, что это за артефакт такой интересный и почему один?

Но, к сожалению, носок отложили в сторону, и пялиться на него стало сложновато. Зато профессор достал откуда-то брюки и начал без лишней суеты их натягивать, к счастью повернувшись ко мне спиной.

Рядом висела Пусинда и таращилась на меня янтарными глазищами, явно ожидая реакции.

Профессор тем временем натянул штаны и, не заботясь остальной одеждой, повернулся ко мне.

– Доброго утра, дорогая Айлин, – поздоровался он, растягивая слова. – Прости за мой не совсем одетый вид, но соблюсти приличия я не успел. Честно сказать, не ожидал, что ты проснешься так быстро…

– Усыпишь назад? – раздался откуда-то из-за моей спины голос Пусинды.

– Оденусь полностью, – фыркнул Кайшер. И полез в стоявший рядом с ним рюкзак.

Кажется, меня пришли спасать! Можно выдохнуть, правда же? Почему-то казалось, что если здесь профессор Эйдан, то мне больше ничего не угрожает! Легко так стало, спокойно… И я выдохнула.

Кажется, я удачно выберусь из этого жуткого приключения!

Наверное, все же стоит как следует поблагодарить спасителя, да и вообще обсудить, что мы собираемся делать дальше?

По совести еще бы кокетливо спросить, а как он меня нашел и сильно ли геройствовал по пути к прекрасной даме, но я не задам ни одного из этого списка вопросов, пока не окажусь в безопасности. Вдруг или мне его ответы не понравятся, или ему моя реакция? Спасайся потом в неловкой обстановке!

Я смерила профессора взглядом, быстро поняла, что взгляд у меня очень бесстыжий, и сосредоточилась на его лице. Точнее, на носу. Нос – самая безопасная часть! Почти глаза, но в глаза, если честно, стыдно смотреть.

– Здравствуйте, профессор Эйдан, – сказала я, отбрасывая одеяло и с трудом поднимаясь на ноги. Голова все еще кружилась, а ступни ныли – видимо, мох мягкий, конечно, но не перинка, и кожу я поранила.

– Эм-м… – протянул Кайшер, успевший за это время надеть на себя серую рубашку. Его пальцы замерли, перестав застегивать пуговицы. – Я, конечно, успел вдоволь полюбоваться, пока устраивал тебя поудобнее, и, что скрывать, не прочь продолжить это занятие. Но мне кажется, что лучше это сделать в более подходящей обстановке.

Эм, что?..

– Я не совсем поняла, о чем вы говорите, но очень рада, что вы здесь, – выпалила я, наконец обретя дар речи. – Простите, но перейду сразу к делу, потому что считаю, что ситуация критическая. Вы умеете снимать осадные замки? Иначе мы застрянем тут! Видите ли, я…

Я замолчала, потому что рядом начала громко ржать Пусинда. Так громко, что меня точно стало не слышно.

– Ты смотри, как у нее нервишки-то сдали! – заявила она сквозь смех. – Ну же, Кайшер, не будь таким бестолковым! Отдай девушке рубашку, что ли? Она ж явно ничего не соображает.

Мой научный руководитель хмыкнул, вытащил из своего рюкзака кусок белой ткани и, шагнув вперед, протянул ее мне.

– Наденьте, Айлин.

Тут до меня дошло сразу два ужасных факта. Во-первых, я же голая! Совершенно голая стою перед мужиком и что-то там ему объясняю, размахивая руками, вместо того чтобы прикрыть хотя бы стратегические части тела.

А во-вторых, что еще ужаснее первого, у меня светлые волосы! И наверняка золотые глаза!

Да шусы все побери!!!

Я рывком нагнулась, схватила одеяло и закуталась в него с головой. Тут же осознав, что Кайшер уже все видел… И неизвестно, сколько времени он это видел! Когда он сюда пришел? И почему он-то был голый?!

Столько вопросов, однако!

Никакая больная фантазия не могла придумать, на кой демон декану раздеваться посреди леса сразу же после того, как он меня в нем нашел… тоже голую, кстати!

И ладно бы рядом прилег, так костер развел и совместно с Пусиндой носок рассматривал…

Разве что одна мысль появилась: клаузуры все же относятся к древней магии и даже, скорее, к ритуальному ее разделу. Кто знает, как их снимать надо? Может, как раз сплясать голым при луне? В носках. В одном!

– Ну что ж, – сказал Кайшер, опуская руку с рубашкой. – Можно и так. Но, уверяю, моя рубашка гораздо чище, чем эти одеяла, которые я отыскал на местном складе. – Он задумчиво покрутил в руках рубашку и добавил: – Пожалуй, стоило одеть тебя, пока ты спала… Но я не осмелился.

– Не додумался, скорее, – хихикнула ухмара.

Мы единодушно ее проигнорировали! А после Кайшер все же повторно предложил мне одежду и в этот раз я благодарно (и более разумно, конечно) ее приняла.

– Кстати, чтобы ты не волновалась, – поворачиваясь ко мне спиной, продолжил декан. – Замок Clausura Obsidionalis я вполне способен открыть.

– Тогда не помешает поторопиться. – Я подняла голову к небу. – Вынуждена признаться, что за мной, скорее всего, есть погоня.

– И, скорее всего, это связано с прекрасным цветом волос, глаз и наконец-то живой, подвижной аурой? А я гадал все это время, в чем же дело…

И какой реакции он от меня ожидает? Похвалы, что ли? Так мне не жалко, в общем-то!

– Вы очень проницательный человек, так как раньше никто данными вопросами не озадачивался.

– Сова, полагаю? – светским тоном уточнил он.

То, что ты не можешь изменить, следует принять как должное. И надеяться, что после того, как профессор Эйдан вернет меня в Хармар, он не побежит делиться новыми знаниями обо мне. Ни с кем. И никогда!

– Сова, – нервно ответила я и не удержалась от некоторой откровенности: – И очень сожалею, что вам это известно.

– Он никому не скажет! – утешила Пусинда.

– Чистая правда, – кивнул декан нечистеведов. – Никому, можешь быть спокойна.

Путаясь в рукавах, я натянула его рубашку, застегнула все пуговицы и облегченно вздохнула, поняв, что рубашка оказалась длиной до середины моих бедер и весь разврат стратегически прикрывает.

Кайшер повернулся, смерил меня долгим взглядом, и я, поддавшись порыву, перекинула волосы вперед, в какой-то древней, исконно-женской тяге прикрыться всем, что у меня есть. Тем более что цвет шевелюры скрывать уже нет ни смысла, ни возможности.

По красивым мужским губам расплылась какая-то очень роковая усмешка, от которой мое сердце пропустило удар. А вот разум, наоборот, взвыл и даже мысленно отвесил размякшему либидо парочку оплеух.

– У тебя очень красивые глаза, Айлин, – медленно проговорил этот искуситель, не отрывая от меня взгляда. – Особенно когда они настоящие.

И тут бы мне перевести все в шутку или, наоборот, сосредоточиться на нашей текущей невеселой ситуации и поспрашивать его… да о чем угодно поспрашивать! Например, обменяться впечатлениями о местной нечисти, благо этих самых впечатлений у меня полные штаны. Если бы они были…

Но у меня словно язык к небу примерз. Я лишь стояла и даже ног своих не чуяла, словно загипнотизированная им. Из чувств лишь ощущение того, как щеки с каждой секундой все сильнее затапливает горячей краской смущения.

Неловкую паузу прервал сам декан, когда наклонился к рюкзаку и выудил оттуда ботинки. Критически покрутил их в руках и проговорил:

– Хм… боюсь, моя обувь будет тебе слишком велика.

Я с готовностью ухватилась за предложенную нейтральную тему.

– Да и не надо, сразу же, как вы снимете замок и мы сможем двинуться в путь, я обернусь. Это пока удобнее так, в птичьем виде я не очень хорошо разговариваю – отсутствие практики сказывается. И про погоню я не шутила, господин декан, так что стоит поторопиться.

– Айлин… – Он едва заметно усмехнулся. – Снять Clausura Obsidionalis движением пальцев невозможно. Я запустил процесс, но нам придется провести здесь еще несколько часов. Так что приглашаю тебя на завтрак.

Мой живот немедленно отозвался на последнюю фразу тихим урчанием. Да! На сытый желудок я точно буду думать быстрее и лучше! Тем более если торчать тут еще несколько часов.

* * *

Завтрак оказался так себе. Печально вспоминая жареного зайца, я грызла сухие полоски абсолютно безвкусного мяса, запивая их водичкой из фляги. Фляга была из рюкзака Кайшера.

Интересно как там в Хармаре моя нечисть? И ладно Хильда, она достаточно хорошая охотница, но сумеет ли она как следует покормить Финика?

Из-за тревоги за домашних вкусовые качества доставшегося мяса окончательно отошли на второй план. Оно же у меня есть, в конце концов!

– На складе еще крупа, – сказал мой добытчик, догрызая очередную полоску. – Но я как-то в ней не уверен.

– Там же все под стазисом, – напомнила Пусинда. – Так и скажи, что поленился искать тут котелок и призывать магией воду.

– Я не ленив, – ответил Кайшер. – Просто привык рассчитывать силы и движения. Вода же глубоко.

– Одно слово… – Ухмара вдруг замолчала и, кажется, прикусила язык.

Мой спаситель только покосился на нее. Хотя, может, еще и не спаситель. Сейчас вот налетят сюда совы… Много сов. А защитник у меня один.

Мясо мы грызли уже целых полчаса и практически молча. Так что время подумать у меня было.

А также вспомнить простую истину: проблемы следует решать по мере их поступления. Если сейчас сюда явится мой шусов папенька с потенциальными женихами, то случиться может и худшее. Например, быстрое и насильственное замужество. Оно мне надо? Нет. А рассчитывать на то, что господин декан раскидает всю ораву… ну такое себе. Не то что я умаляю силы Кайшера, вовсе нет. Я просто их не знаю. Как и того, на что способны совы. Да и вдруг декан просто кабинетный ученый и его навыки давать по зубам используются только на нечисти, а не на совиных ближних и дальних?

Вывод?

Надо сделать так, чтобы отдать меня замуж было невозможно. Например, если я уже чья-то невеста. Правда, вообще не факт, что Чар Арран примет этот факт во внимание, вздохнет и оставит меня в покое. Но ничего лучше я сейчас не придумаю.

А у меня очень удачно завалялось совсем свеженькое предложение руки и сердца от моего спасителя. Вряд ли у него кончился срок годности, не так ли? Еще даже не вышли положенные дни, за которые я должна подумать и решить, пойду я замуж за типа с мутными целями или нет.

С другой стороны – я вот сейчас приму предложение профессора Эйдана, а замок, наложенный на развалины, откроется раньше, чем явятся совы и мы благополучно доберемся до Хармара. И тогда придется говорить, что спасибо вам, конечно, господин декан, но теперь мне уже неактуально. Печалька…

С третьей стороны – ну к чему меня обяжет помолвка? Да ни к чему. Ее же можно расторгнуть в любой момент. Правда, тогда Кайшер наверняка откажется быть моим научным руководителем… Но это будет потом.

Есть и четвертая сторона. Может, сойти с ума и действительно сходить замуж? Ну а что – красивая свадьба в храме, белое платье с золотым кружевом на корсаже… и неотразимый мужчина рядом. Навсегда рядом. А если вспомнить, что скрывать от него мне уже нечего, то мысль о свадьбе превращается из глупой мечты в ничего так себе реальность.

Пятая сторона…

Словом, все эти стороны я не то чтобы успела прямо всерьез обдумать. Скорее лихорадочно перебрала и поняла, что, по сути, времени капризничать у меня нет и нужно быть эгоисткой и думать о себе. Тем более вариантов-то других нет!

– Пусинда!

– Да? – тотчас вскинулась нечисть.

– Проверь, насколько хорошо поддается клаузура. Вроде бы я все сделал правильно, но нужно понять, начала ли она ослабевать.

– Вроде бы? – насмешливо фыркнула туманная девица. – Так бы и сказал, что пообщаться без меня хочешь.

– Хорошо, – на удивление покладисто согласился декан, а после рявкнул: – Погуляй! Будь любезна…

Не знаю, как Пусе, но тут и мне захотелось стать любезной и свалить куда подальше… я даже не представляла, что он может ТАК разговаривать.

Туманную наглую нечисть снесло куда-то в сторону опушки леса.

– Итак, – с самой светской улыбкой повернулся ко мне Кайшер. – Я тебя слушаю. Ты явно хотела поговорить.

Вот тут я почти передумала.

Потому что одно дело – мысленно строить планы, грызя сухое мясо и героически рассуждая о том, как хорошо было бы быть эгоисткой. И совсем другое – смотреть в лицо мужчине, которому сейчас собираешься сказать: «Помните, вы недавно предлагали мне выйти за вас замуж? Так вот, кажется, я созрела. Не от большой любви, а потому что папенька хуже виверны».

Формулировка, конечно, честная, но не очень изящная.

А хотелось изящную.

Ну или хотя бы для него не очень обидную…

Глава 5

– Видите ли, господин декан… – начала я.

Кайшер чуть приподнял бровь.

– Айлин.

– Что?

– Если разговор будет касаться того, о чем я думаю, то «господин декан» нам несколько помешает.

– А если я пока не готова к страшной близости в виде имени?

– Айлин, вспомни, о чем ты планируешь со мной говорить… неужели я не заслуживаю хотя бы такого шага навстречу? – вкрадчиво спросил он, прищурив зеленые глаза.

Разумеется, сразу же стало очень стыдно.

– Да, конечно, простите. То есть прости…

Он ничего не ответил. Только смотрел спокойно и внимательно, так что отступать становилось все труднее. Хоть бы перебил меня! Или съязвил… Или начал объяснять, что я сейчас устала, не в себе и вообще женщина после таких приключений должна сначала нормально поесть и поспать, а не принимать решения на голодный желудок!

– Твое предложение, – наконец сказала я. – Оно все еще в силе?

– О женитьбе? Ассортимент предложений не широк, но вдруг ты про научное руководство?

Угу, именно о нем.

– О ней самой, – кивнула я. – Я внезапно осознала, что разлука длиной в два дня открыла мне глаза! Жизнь без тебя, дорогой Кайшер, потеряла смысл, сердце трепещет, душа рвется навстречу, и вообще давай отношаться… ой, то есть встречаться! Но так как я девушка приличная, то лучше сразу обручиться.

– Отношаться? – повторил Кайшер, явно с трудом удерживая улыбку.

– Не цепляйся к терминологии, – досадливо поморщилась я. – Учитывая обстоятельства, на высокий стиль рассчитывать не приходится.

– Я не цепляюсь. – Он вытянул ноги поближе к уже догоравшему костру. – Просто уточняю степень серьезности.

Он сейчас пакетное предложение с описанием комплекса услуг от меня ожидает? Так это брачный договор называется и следует позже, а потому я ограничилась лишь кратким ответом:

– Очень серьезная степень.

– Настолько, что еще два дня назад и слышать о близости со мной не хотела, а сейчас мечтаешь об этом?

Слово «близость», произнесенное этим мужчиной и с такими интонациями, прозвучало очень лично, я бы даже сказала – почти интимно.

– Ох уж это мужское кокетство! – не выдержала я. – Что вы конкретно от меня хотите услышать? Что вы красивый и мне сложно иногда перестать на вас смотреть? У всей женской части Хармара такие же проблемы! Что вы умный и я восхищаюсь вами как личностью? Тоже несомненно!

– Ты. Что «ты» умный, – совершенно спокойно, даже педантично поправил профессор Эйдан.

– А еще ты настырный. – Меня уже несло, и я озвучивала совершенно все, что приходило на ум. – И наглый! А еще целеустремленный. А еще я о тебе часто думаю… о разном тебе. – Я не удержалась и допустила в устную речь часть своих предположений на тему того, что у блистательного декана может быть скромное альтер-эго по имени Кай. – А еще я думаю о том, что у меня нарисовался непрошеный папенька с амбициями. Какая из этих причин должна стать решающей?

Кайшер перевел взгляд на костер, потом снова посмотрел на меня.

– Айлин, ты же понимаешь, что предлагаешь мне воспользоваться твоим безвыходным положением?

– А я и не предлагаю.

– Предлагаешь.

Я открыла рот.

Закрыла.

Потому что возразить с ходу не получилось.

– Ладно, – признала я. – Возможно, немного предлагаю. Но исключительно в оборонительных целях.

– Оборонительных?

– Да. Вот крепость. – Для наглядности я даже обвела все вокруг рукой. – На нее надвигается противник. А у крепости нет нормальной армии, стен, кипящего масла и… да что там, даже приличного платья нет! Зато внезапно появился мужчина, который уже предложил стать чем-то вроде союзного гарнизона. Разве разумная крепость откажется?

– Разумная крепость сначала уточнит условия союза.

– Вот я и уточняю.

Он задумчиво провел большим пальцем по краю фляги.

– Тогда уточняю и я. Ты хочешь, чтобы я назвал тебя своей невестой перед твоим отцом?

– Да.

– Чтобы я говорил от твоего имени, если ты сама попросишь?

– Да.

– Чтобы вмешался, если тебя попытаются увезти, принудить или выдать замуж без твоего согласия?

– Очень да.

– И при этом ты понимаешь, что такая помолвка может осложнить ситуацию, а не решить ее сразу? И тогда мы отсюда выберемся, но обязательства у тебя останутся.

– Кайшер, моя ситуация уже осложнена. Так что да, я на все согласна, – несколько устало ответила я. – Разве что… я ощущаю себя немного неуютно оттого, что не понимаю, что же именно привлекает ТЕБЯ. И что ты получишь от нашего соглашения.

Потому что по мне-то мы все выяснили…

А что нужно тебе, красивейший мужик?

– Мне тоже надо перечислить, чем я в тебе восхищаюсь? – Он иронично приподнял серебристую бровь.

– Не обязательно. Я не сомневаюсь в твоем красноречии и словарном запасе.

– Хорошо, тогда оставим это на более романтичный момент и перейдем к языку выгод и прибылей, которыми ты так любишь оперировать. В этой ситуации я получу возможность быть с тобой рядом. И вынужден признать, что я не настолько благороден, чтобы сразу отказаться от шанса тебя завоевать. А у жениха возможностей будет точно больше, чем просто у научрука.

То есть он по-прежнему давит на тот аргумент, что воспылал невиданными чувствами? Вот видит бог, если бы знаки его внимания не начались ДО того, как стало ясно, что я дочь Голоса Многоликого, я бы подумала, что ноги интереса профессора растут именно оттуда!

Но нет, там же буквально сразу в академии начались намекающие намеки на свидания и прочее. Что несколько странно, учитывая, что на первой-то встрече он меня корректно отшил.

Может, что-то изменилось, он ведь еще тогда упомянул, что ему нужна жена. Вернее, «не помешает жена»!

– Так что, Айлин… если ты точно уверена, то предлагаю заключить магическую помолвку. Потому что просто данное слово, как мне кажется, твоего отца не устроит.

Я озадаченно нахмурилась, потому что магические помолвки были не самой распространенной формой фиксации обязательств. Хотя бы потому, что разорвать их, разумеется, гораздо сложнее, чем просто юридически заверенные.

Да и кроме непосредственно обещания выйти замуж там еще фиксировался воз и маленькая тележка дополнительных обязательств! Так как изначально такая помолвка заключалась между древними магическими родами, а особо часто – если отношения между этими самыми родами были не очень хорошими.

Но Кайшер прав: данным где-то в лесу словом, да еще и без свидетелей, мой отец, как бы грубо это ни звучало, – подотрется.

А потому…

– Я согласна.

– Знаешь, у тебя очень выразительные… глаза, – вдруг внезапно сказал декан.

– Что? – Я даже недоуменно моргнула, растерявшись от такого резкого перехода.

– Очевидно, что лицом ты владеть научилась просто отлично, потому что какие бы думы тобой ни владели, на нем практически ничего не отражается, – хмыкнул он. – А вот взгляд… во взгляде буря и напряжение. Ты, очевидно, перебрала мысленно все возможные варианты и последствия, взвесила и озвучила мне вывод. Я в восхищении.

Вот же.

Сидит напротив, весь такой спокойный, безупречно собранный, красивый до раздражения, и говорит вещи, после которых очень сложно продолжать считать его просто типом с мутными целями.

Хотя мутные цели у него, безусловно, есть.

– На здоровье, – несколько мрачно ответила я, так как вовсе не считала это за комплимент. – Давай проговорим текст клятв, список обязательств и наконец приступим к ритуалу.

Декан лишь кивнул и быстро ввел меня в курс дела.

К счастью, фиксировали мы действительно взаимные обязательства на тему бракосочетания и ничего больше. Так что, покончив со всеми формальностями, Кайшер встал и, подав мне руку, жестом предложил пройти в сторону сохранившейся площадки с мозаикой.

Я поднялась, одернула рубашку и последовала за деканом.

Мы остановились в центре двора, прямо на изображении короны между драконом и ламиром. Кайшер повернулся ко мне, ободряюще улыбнулся и сказал:

– Встань напротив меня и положи руки на мои ладони.

Я послушалась. Его пальцы были почти горячими, но от их прикосновения по коже пробежала волна мурашек..

– Я, Кайшер Эйдан, последний из Аршавейнов, – начал он, и голос его стал глубже, звучнее, – даю клятву Айлин Тарри. Я обязуюсь защищать ее от любого принуждения и не вступать в иной брак, пока жива эта клятва. Я буду хранить ее тайны и не позволю никому использовать ее против воли.

Я смотрела на него и чувствовала, как по телу разливается тепло. Ровное такое, как от горячих источников, до которых ты наконец-то добрался после долгой дороги на ледяном ветру.

Последний из Аршавейнов.

Вот только… кто такие Аршавейны?!

И почему от этой фразы у меня возникло ощущение, что передо мной на мгновение предстал не просто декан Хармарской академии, а кто-то гораздо более древний, страшный и одинокий?

Кто-то, кто стоял на этих камнях задолго до того, как я научилась летать…

– А ты, Айлин, – он слегка сжал мои ладони, возвращая меня к ритуалу, – повторяй за мной.

Я кивнула и на несколько минут превратилась в эхо, лишь повторяя его слова. Но делать это было на удивление легко, так как он говорил лишь то, что я с радостью примеряла на себя.

Что я выбираю эту защиту по своей воле.

Что я не отдам свою свободу ни отцу, ни клану, ни кому-либо еще… даже жениху.

Что мужчина напротив не получает меня во владение, но получает право быть рядом.

В общем, если честно, на первый взгляд у Кайшера Эйдана, последнего из Аршавейнов (что бы это ни значило), обязательств было гораздо больше, чем у меня!

– Принимаю клятву и обещаю ей следовать, – сказал он, сжимая мои ладони.

– А я принимаю твою клятву и обещаю ей следовать, – сказала я, завершая ритуал.

Магия отозвалась почти сразу.

Между нашими ладонями вспыхнула серебристая нить, тонкая, как лунный луч на воде. Она скользнула по моим пальцам, поднялась выше, обвила запястье.

Я опустила глаза и даже с каким-то трепетом наблюдала, как на коже, чуть выше кисти, разгорается тонкий серебристый узор – изящная вязь, похожая на змеиный след, сворачивающийся в кольцо.

Я подняла взгляд на Кайшера.

На его запястье горел похожий узор, только более глубокий и яркий. Змеиная вязь обвивала кожу почти как родовой браслет, а в центре вспыхнул тонкий символ двух распахнутых крыльев.

Видимо, знак того, кто я такая на самом деле.

– Теперь ты моя невеста, – сказал он. – Осталось лишь скрепить это обещание.

Он шагнул ближе и коснулся моих губ.

Поцелуй был почти невесомым.

Наверное, даже не поцелуй, а прикосновение. Теплое, короткое, бережное – такое, от которого не должно было кружиться в голове, не должны были подкашиваться колени. И уж точно не следовало забывать, что день в самом разгаре, я босиком стою посреди древнего ламирийского форпоста, одетая в мужскую рубашку, а где-то поблизости мой свежеобретенный отец, скорее всего, прочесывает лес.

Но сердце почему-то решило, что вся эта информация второстепенна.

И забилось так глупо, громко и предательски, будто мы не защитный ритуал заключили, а только что сделали что-то совершенно неприличное.

И, если честно, хотелось и повторить, и продолжить! И узнать, а что еще очень неприличное умеет делать мужчина с такой внешностью и наверняка очень внушительной практикой.

Я отвернулась, чтобы рассмотреть мозаичную корону у себя под ногами. Очень сейчас я ценила всякие архитектурные излишества, на которые можно отвлечься!

Корона, надо признать, вела себя получше нас обоих: просто лежала между драконом и ламиром, поблескивала золотом и помалкивала.

Зато проклятый узор на запястье продолжал светиться.

Я осторожно коснулась его пальцами. Серебристая вязь не ощущалась выпуклой, не жгла, не давила.

Красивая, изящная.

Очень красивая.

– Она останется видимой? – немного нервно спросила я, чтобы что-то спросить и наконец-то нарушить эту странную атмосферу между нами.

– Нет, уже должна была погаснуть. Будет проявляться, если призвать или если кто-то попытается магически оспорить помолвку.

И ничего из этого в данный момент, разумеется, не происходит, вот такие дела, да-да. Неловко.

– А если я просто нервничаю? – осторожно предположила я. – Я слышала, что некоторые символы реагируют и на это.

– Тогда, наверное, тоже.

Я снова посмотрела на запястье, и оно меня конечно не порадовало.

Проклятье!

– То есть она еще и ябеда, – вздохнула я.

– Не переживай, все очень взаимно. – И Кайшер, подняв руку, продемонстрировал такой же сверкающий узор на коже. – Я бы очень хотел быть сейчас с тобой в другом месте… более безопасном, более уединенном…

Голос мужчины стал низким, каким-то мурлыкающим, от чего улегшийся было стук сердца стал снова отдаваться в ушах.

В этот момент на опушке сгустился туман, и из него вынырнула Пусинда. Она бесшумно приземлилась на край колонны, перевела взгляд с моего запястья на запястье Кайшера и расплылась в широченной улыбке.

– А ты даром времени не терял! Поздравляю, что уж…

– А меня? – усмехнулась я, глядя на нечисть и потирая запястье с постепенно затухающими символами.

Все же присутствие страшной древней хтони почему-то действовало успокаивающе!

– А тебя пока рано. Вот как окажешься в Хармаре, так поздравлю. Наверное…

– Расскажи, как там клаузура? – прервал ее болтовню декан.

– Да, собственно, снята и можем идти, – поскучнела Пусинда, которая явно хотела бы разговаривать о чем-то более интересном. – Так что пора перекидываться, птичка.

– Да, – ответил Кайшер. – Все же очень хорошо, что у тебя есть второй облик и не придется идти босиком.

– И без штанов, – заботливо добавила Пусинда.

– Спасибо, что акцентируешь внимание на главном, – саркастично ответила я.

– У меня талант.

Отойдя в сторонку, я стянула рубашку и быстро перекинулась в пернатый облик. Подхватив любезно одолженную мне одежду в клюв, вылетела к жениху и его нечисти.

– Какая ты красивая! – Кайшер с огромным интересом меня рассматривал. – Очень похожа на полярных сов из академии.

– Как хорошо, что этот вид еще не редкий, правда? – несколько нервно ответила я, вспомнив, как мы мило, правда в одностороннем порядке, болтали как-то на крыше в академии.

– Очень хорошо, – кивнул декан и, сложив рубашку, быстро сунул ее в рюкзак и закинул на плечи. – Ну что, вперед?

* * *

Солнечный свет пятнами ложился на мох. Где-то звенела мелкая мошкара, по камню полз крошечный жук, ветер колыхал траву у обломков стены. Все выглядело почти мирно, и не скажешь, что местечко опасное и не далее как вчера меня тут едва не схарчили.

Мы вышли из руин.

После замкнутого купола воздух казался огромным, почти неприлично свободным, и я невольно дышала чаще, чем нужно.

Потом мелкие птицы замолчали, и Кайшер сначала замедлил шаг, а после и вовсе остановился.

А с ближайшей ветки бесшумно сорвалась крупная серая сова.

Потом еще одна.

И еще.

Тени отделялись от стволов, спускались с ветвей, проступали между деревьями. Люди и птицы. Перья, плащи, желтые глаза, неподвижные лица.

Нас окружили.

* * *

Где-то между Хармаром и городом сов

Пропавшую хозяйку необходимо искать. И для фамильяра это не составляет особой трудности: он всегда чувствует нужное направление. Но вот добираться до цели приходится своим ходом.

Но!

Сова – это не ездовое животное! И потому всадник, вцепившийся в перья на ее загривке, был не просто лишним. Он был ненужной, бессмысленной обузой! Пусть маленький, легкий… если бы он сидел тихо и неподвижно, то Хильда просто абстрагировалась бы от его присутствия.

Так ведь нет!

– Ты точно меня удержишь?! – орал сидевший на спине шуршик.

– Точно.

– А тебе совсем не тяжело? Совсем-совсем?!

– Абсолютно!

– А если я упаду, ты же сможешь меня поймать?

– Да!

– А ты уверена, что мы правильно летим?

– Да, Финик! Фамильяры не ошибаются.

– А вдруг тебе чутье отказало? Хильда, но ты точно не устала? А то вдруг ты меня не удержишь?

– Заткнись!!! – не выдержала сова.

Шуршик смолк, но продолжил ерзать, бить по спине хвостом, дергать за перья и даже подскакивать. Именно потому, что он подскакивал, видимо оглядывая окрестности, Хильда сильно подозревала, что боится Финик гораздо меньше, чем хочет показать.

Не нужно было тащить его с собой! Какая польза от мелкого зверька? Да нулевая. Но… Хильду настолько потряс сам факт того, что трусливый шуршик решительно потребовал взять его с собой! Он орал, бился в истерике, тыкал в то, что один умрет с голоду и от нервов… И наконец пригрозил отправиться на поиски самостоятельно – и, соответственно, сгинуть в этом огромном злом мире, полном смертельных опасностей.

Глазищи Финика при этом горели таким яростным огнем, что Хильда ему поверила. При всех своих недостатках шуршик очень любил Айлин.

И если найти хозяйку фамильяра могла где угодно, то вот отыскать потом ее питомца…

– И пусть меня съедят по дороге злые коты, собаки и вороны! – верещал Финик, мечась по комнате. – Пусть тебе потом будет стыдно!

Сова проявила слабость, поддавшись на угрозы, и теперь очень об этом сожалела.

– Хильда… – осторожно позвал ее наездник. – Ты не могла бы лететь пониже?

– На шею не дави! – огрызнулась фамильяра.

– А ты точно не устала? А я устал! У меня уже пальчики болят, я могу не удержаться на тебе! И есть хочу. Хильда, а если я упаду, ты точно меня поймаешь?!

Хильда закатила глаза и, сделав крутой вираж, ухнула вниз, чтобы устроить привал.

Финик, естественно, оглушительно завизжал.

И еще у него громко хлопали на ветру уши…

Глава 6

Пусинда, оглядевшись по сторонам, с энтузиазмом спросила:

– Какие бодрые ребятки! Кайшер, а мы можем их бить?

– Пока не за что, – негромко ответил декан, вытягивая руку, на которую я приземлилась, стараясь как можно осторожнее касаться лапами его плотной кожаной куртки. Он пересадил меня на плечо и, глядя на выходящего из-за деревьев мужчину, чье лицо было мне неприятно знакомо по собственному отражению, проговорил: – И вообще, как я понимаю, нас ждет трепетное общение с родственниками.

Покосившись на умостившуюся на широком плече меня, декан предложил:

– Айлин, позволишь мне начать диалог?

Я с радостью кивнула, ни капли не желая в данном случае лезть впереди паровоза.

Дождавшись, пока все действующие лица соберутся на полянке, Кайшер самым любезным тоном проговорил:

– Приветствую вас, лорд Арран! Польщен. Не каждый день меня встречает такой представительный состав.

Если новоявленный папаша и удивился, увидев в лесах хармарского декана, то виду не подал, напротив расплылся в самой благодушной улыбке и ответил:

– Доброго дня, профессор Эйдан! Вижу, что у вас получилось снять клаузуру и спасти мою милую дочь! Это просто замечательно, и, поверьте, совиный клан очень вам признателен…

– Не стоит благодарности. – Декан поднял руку и коснулся пушистых перьев на моих лапах. – Я спасал мисс Тарри по своим причинам.

– Настолько признателен, что с радостью проводит вас до границы самым быстрым маршрутом и даже не будет задавать лишних вопросов о том, как вы сюда попали, – продолжал улыбаться Голос Многоликого.

Пусинда тонкой туманной лентой проплыла между двумя ближайшими стражами. Один из них невольно дернул плечом, второй сделал вид, что ничего не заметил.

– Это было бы очень мило с вашей стороны, – не менее лучезарно улыбнулся Кайшер в ответ. – Мы как раз хотели бы поскорее вернуться в Хармарскую академию.

– О, вам никто не препятствует! Но вот моя дочь, думаю, с радостью погостит у отца.

Я протестующе ухнула, а потом все-таки не выдержала и хрипло сказала:

– Нет.

Слова в совином горле звучали странно, низко, чуть шипяще, но вполне разборчиво. Несколько воинов переглянулись. Папенька и бровью не повел, словно моего отказа и не было.

– Почему вы думаете, что она согласится? – мягко подхватил декан, словно моего короткого «нет» было вполне достаточно, а остальное он лишь облекал в приличную форму для переговоров. – Если я правильно понял, мисс Тарри не просто так воспылала любовью к прогулкам по лесу.

– Потому что, к сожалению, мы не успели договорить. И вообще поговорить по-нормальному, – с притворным сожалением пожал плечами Голос. – Например, я не успел поделиться с дочерью тем, что приготовил ей подарок…

– И у вас никак не было возможности презентовать его в Хармаре?

– Сложно подарить долгожданную встречу с любимым человеком, если он далеко, – открыто ухмыльнулся этот мерзавец, которого я даже мысленно не хотела называть отцом. – Айлин так давно не виделась с матерью… наверняка хочет это исправить, не так ли, девочка моя?

Я похолодела.

Этот гад украл маму? Зачем?!

Или просто предложил поехать, вдруг они снова встретились и вспыхнули былые чувства? Я неоднократно пыталась выяснить у матери причины ее поступка, учитывая какие прекрасные отношения у нее были с мужем, но она лишь печально улыбалась и отвечала, что сильные чувства сложно понять. И когда я вырасту – возможно, что-то осознаю.

Но вот выросла, а понимания не прибавилось.

Ладно, но что мне делать-то?! Пусинда кружит туманной дымкой где-то неподалеку, и я уже видела, на что она способна, да и сам декан, скорее всего, крепкий орешек и так просто его не возьмешь. Но неужели нам все же придется сражаться с совиной стражей?..

– Где она? – спросила я.

Отец улыбнулся мне так ласково, что перья на моем загривке встали дыбом.

– В безопасности.

Угу, очень на это похоже!

Пока я думала, как поступить, Кайшер внезапно выступил вперед и с явным удовлетворением заявил:

– Надо признать, я не планировал столь скорого знакомства с родителями возлюбленной и хотел, чтобы с момента нашей помолвки прошло чуть больше времени. Но раз ситуация складывается таким образом, то, кажется, сам Многоликий хочет, чтобы сегодня у нас состоялся семейный ужин!

– Что? – недоверчиво уточнил мой отец, который, видимо, полагал, что примерно в этот момент надоедливый препод поймет, что ему здесь не рады, и уберется восвояси, оставив на попечении папеньки его своенравную дочурку.

– Помолвка, – любезно повторил декан и поднял руку, демонстрируя вспыхнувший узор. Я тоже с готовностью вытянула вперед крыло, на котором тут же проступила заветная метка. – Понимаю, обстоятельства сложились несколько необычно, но чувства, как известно, редко спрашивают нашего разрешения.

– Как трогательно, – холодно сказал Чар Арран. – Но, боюсь, помолвка, заключенная без ведома рода, не может быть признана действительной. Особенно если речь идет о дочери рода Арран.

– Если речь идет о несовершеннолетней дочери рода Арран, – мягко поправил Кайшер. – Но Айлин совершеннолетняя, она учится в аспирантуре Хармарской академии и, насколько мне известно, не находится под официальной опекой.

– Она моя дочь.

Кайшер смерил моего отца, внешность которого я унаследовала, долгим взглядом и спокойно признал:

– Безусловно.

– И член моего клана, – практически выплюнул Арран. – Наследница моего рода!

– Спорно.

Отец перестал улыбаться. Совсем.

И даже лес вокруг словно притих.

– Что вы сказали?..

Кайшер неторопливо поднял руку и снова коснулся перьев на моей лапе. Жест выглядел почти ласковым, но я чувствовала, как под его пальцами собирается магия, готовая в любой момент развернуться щитом.

– Я сказал, что это спорный вопрос. Мисс Тарри выросла вне вашего клана, носит фамилию матери и ее законного супруга и во всех документах фигурирует как человек, а не как представительница совиного клана. Если вы намерены заявить о своих правах на нее, вам придется сделать это официально. Насколько я помню, подобные вопросы решаются через суд…

– Вы угрожаете мне разбирательством?

– Я предупреждаю, что вы не сможете просто увезти ее к себе и назвать это семейным разговором. Так что давайте вернемся к цивилизованному способу переговоров, лорд Арран. Не возражаете?

– Я тоже против того, чтобы меня куда-то увозили без моего жениха, – добавила я уже спокойнее. – На случай, если мой голос здесь кого-то интересует.

Отец скользнул по мне взглядом.

– Твой голос, девочка моя, как раз интересует здесь всех. Просто ты пока не всегда понимаешь, когда им лучше воспользоваться.

Кайшер чуть повернул голову, и я почувствовала, как его плечо под моими лапами стало тверже.

– Мисс Тарри уже выразила свою волю, – сказал он. – Дважды.

Отец молчал. Долго, очень долго… ровно настолько, чтобы по моему телу раз за разом пробегала дрожь волнения, приподнимая перышки, а магия на кончиках пальцев декана становилась все более и более отчетливой.

Голос Многоликого переводил взгляд с нас на своих воинов, после снова на нас, особое внимание уделяя Пусинде, и, очевидно, прикидывал, не будет ли эффективнее по-тихому прикопать новоявленного женишка в лесу.

Пусинда, кажется, тоже это поняла. Туман вокруг нее стал плотнее, и в нем проступили сразу несколько пар хищных желтых глаз. Как напоминание, что прикопать в этом лесу можно не только профессора.

И отец, кажется, намек уловил.

– Конечно, профессор Эйдан, я буду счастлив пригласить вас в свой дом.

– Как любезно, – сказала я. – Спасибо огромное!

Вышло, кажется, недостаточно благодарно, потому что Кайшер снова успокаивающе погладил меня большим пальцем по лапе.

– Вот и прекрасно, – произнес он. – Обожаю семейные ужины.

Пусинда беззвучно раскрыла пасть в такой улыбке, что ближайший совиный воин все-таки сделал шаг назад.

* * *

Минут пять наши любезные «хозяева» посвятили размышлениям о том, а как бы, собственно, доставить гостей к поселению?

Пришли к выводу, что нам и части охраны придется идти пешком. Тем более что и идти-то совсем недалеко. По ходу, делая крюки, я летала кругами и далеко от города сов так и не удалилась…

В итоге дорогу показывал лично Голос Многоликого, а за нами почетным караулом следовали трое охранников. Видимо, чтобы не сбежали.

Да мы и не пытались! Я не могу уйти без мамы, а для этого надо как минимум с ней воссоединиться, а после уже думать, как быть дальше. И одним из основных занимающих голову вопросов был следующий: а зачем Чару Аррану мама, кроме как меня шантажировать?

Я приходила к неутешительным выводам. Она ведь уже родила ему ребенка. Получается, сделала то, чего не смогла ни одна благородная сова… А у главы совиного клана явно дефицит в наследниках, и разве не логично попробовать снова там, где уже получилось? А мама еще далеко не стара…

Так что мысли у меня были самыми мрачными, и я сверлила спину незваного папаши крайне злобным взглядом. Но ему хоть бы что, разумеется! Даже не обернулся ни разу.

Через некоторое время под ногами появилась тропа. Сначала едва заметная, заросшая мхом, потом – более широкая, утоптанная множеством шагов. Вдоль нее стояли невысокие каменные столбы, на каждом – вырезанная птица. А под ней тонкие, почти ажурные символы: раскрытые крылья, круглый глаз, полумесяц, три короткие линии, похожие на след когтей.

Пуся бесшумно скользила рядом, ее туманная форма то сгущалась, то становилась почти прозрачной. Время от времени она подлетала к одному из столбов, разглядывала руны на них и возвращалась обратно.

– Хорошая защита, – тихо сказала она, останавливаясь у очередного столба. – Древняя. Я бы сказала, что ее ставили еще до того, как пала Ламирия.

– Наверное, так и есть, – отозвался Кайшер, не сбавляя шага. – Совиный клан всегда был в хороших отношениях с короной, им доверяли охрану южных границ.

Отец шел впереди, не оборачиваясь. Его спина была прямой, шаги – ровными и уверенными. Он был здесь хозяином, и это читалось в каждом движении.

Лес вокруг постепенно менялся.

Сначала показались первые площадки на деревьях.

Высоко – так, что человек без второго облика ни за что бы туда не забрался. Между стволами тянулись веревочные мостки, почти невидимые снизу, а в развилках толстых ветвей прятались небольшие домики с покатыми крышами. Светлое дерево, белые ставни и перила, пучки сухих трав под карнизами.

И глаза.

Очень много глаз.

Совы смотрели на нас с ветвей, из-за резных перил, из круглых окон, похожих на дупла. Кто-то был в человеческом облике, кто-то – в птичьем.

Дом Аррана стоял в центре поселения и, в виде исключения, на земле.

Хотя слово «дом» было не совсем подходящим. Он больше походил на святилище, которое по недоразумению согласилось выполнять бытовые функции. Высокий, светлый, с тремя ярусами открытых галерей, он обвивал огромное старое дерево с серебристой корой. Ветви уходили так высоко, что терялись в сумраке кроны, а между ними висели фонари из матового стекла, похожие на маленькие луны.

Резные ставни украшали изображения сов, змей, лис, волков, оленей и еще десятков звериных обликов – всех детей Многоликого.

Невероятно красивый дом! Просто архитектурный шедевр. Даже в состоянии неприязни ко всему совиному клану я не могла отрицать этот факт.

– Прошу, – сказал хозяин и жестом пригласил нас войти. – Думаю, Айлин действительно пора увидеть мать.

До этого момента в глубине души еще теплилась крошечная надежда, что он лжет и ее здесь нет. Что это просто приманка, давление, очередная мерзкая уловка!

Но когда дверь открылась, изнутри повеяло теплым воздухом, травяным настоем, воском и чем-то знакомым.

Мамиными духами.

У обычных сов плохое обоняние – но не у оборотней. Особенно в ситуации, когда нервы уже на пределе.

Я сорвалась с плеча Кайшера и бросилась вперед.

Просторный холл мелькнул светлым пятном: широкая лестница, расходящаяся наверху на две стороны, резные перила, мягкий золотистый свет, широкие тканые дорожки на полу. И… моя хрупкая мама. Она стояла на первой ступеньке, одной рукой держась за перила.

– Айлин?..

Я рванулась к ней, почти не чувствуя крыльев.

Мама шагнула вниз, протянула руки, и я влетела в ее объятия. Тонкие пальцы запутались в перьях, сжались осторожно, но так крепко, будто она боялась, что я снова исчезну.

– Айлин… дочка.

Мама едва слышно всхлипнула, прерывисто выдохнула, явно пытаясь успокоиться, и прижала меня к себе еще крепче, при этом разворачиваясь боком к отцу и явно неосознанно закрывая собой.

– Какая милая встреча! – довольно протянул Голос Многоликого и щелкнул пальцами, видимо подзывая слуг. – Проводите мою бесценную найденную дочь в подготовленные для нее комнаты и помогите привести себя в порядок. Нас ждет торжественный ужин!

– Я сама помогу, – тихо проговорила мать и повернулась, чтобы уйти.

Я выглянула из-за ее плеча, готовясь уже ответить, если Чар Арран что-то посмеет ей сказать, но он… лишь снисходительно усмехнулся и обратился к Кайшеру:

– А вам, уважаемый профессор, я покажу гостевые апартаменты лично.

– Какая честь, – с явной иронией ответил декан и, повернув голову, велел маячившей рядом ухмаре: – Сопроводи мою невесту.

– Но… – Вот тут отец попытался было протестовать, но ответил ему даже не Кайшер, а сама древняя нечисть:

– Не стоит переживать, уважаемый лорд Арран! Все же мы, девочки, привыкли ходить все вместе, так что я спокойно сопровожу вашу, так сказать, наследницу в ее апартаменты и даже прослежу, чтобы ваши слуги достойно выполняли свой долг.

– Девочки? – озадаченно уточнил отец. Почему-то именно это!

– Ну не мальчики же. – Ухмара сотворила себе из тумана тело человеческой формы, игриво поправила локон волос и, покачивая крутыми бедрами, направилась к нам.

Почти одновременно с ней по лестнице поднимались две явно испуганные служанки, одна из которых тихо пролепетала:

– Прошу за мной.

Мама ничего не сказала. Только крепче прижала меня к себе и пошла следом.

Я оглянулась снова.

Кайшер стоял внизу, рядом с Арраном, совершенно спокойный и безупречно вежливый. Настолько спокойный, что даже отсюда было понятно: если меня попробуют отрезать от него окончательно, в этом прекрасном доме-святилище очень быстро появится несколько новых архитектурных проемов.

Пусинда тоже оглянулась.

И широко улыбнулась.

– Не скучайте, мальчики!

– Даже не планировал, – сказал Кайшер и повернулся к совиному лорду. – С нетерпением жду возможности оценить ваше гостеприимство по достоинству.

* * *

Кайшер Эйдан

Впрочем, вместо обещанных апартаментов будущий тесть повел его совсем в другое место.

Кабинет Голоса Многоликого был обставлен с безупречным вкусом и совершенно неприличной роскошью. Темное дерево, серебряная инкрустация, высокие шкафы с книгами и свитками, на стене – большой гобелен с вышитым знаком Многоликого: глаз, окруженный кольцом звериных теней.

Обычно проводники божественной воли окружают себя символами служения.

Чар Арран же окружил себя символами богатства и личной исключительности. Даже символика веры в первую очередь была призвана показать, что ее владелец в силах заплатить очень большие деньги за то, на чем и как именно она изображена.

– Я все же надеюсь, что вы существо здравомыслящее и мы придем к консенсусу. А потому – присаживайтесь, профессор, – широким жестом предложил Голос Многоликого и самым светским тоном спросил: – Вина? Или, быть может, предложить подать закуски?

– Нет, я предпочту пищу интеллектуальную и пока обойдусь без физической, – хмыкнул в ответ декан, но предложенное место занял. – Так что переходите ближе к делу.

– А я вот себе налью, – не смутился совиный лорд и подошел к небольшому шкафу-бару, где за тонким стеклом с витражной росписью хранился графин с рубинового цвета жидкостью и несколько хрустальных бокалов.

Он неторопливо наполнил один из них, сделал глоток, явно смакуя, и, наконец закрыв дверцу, прошел к столу и занял свое кресло. Кайшер все это время с иронией наблюдал за отцом Айлин, который явно чувствовал себя хозяином положения и всячески это демонстрировал.

Иногда очень приятно разочаровывать людей – и ламир понимал, что именно этот вид удовольствия судьба любезно подарила ему сегодня.

Ну что ж, побеседуем.

– Прошу прощения, просто неделя была достаточно нервная. – Лорд Арран по-прежнему вел себя с ним как со старинным приятелем или, что более вероятно, с человеком, который, как он считал, никоим образом не сможет помешать его планам. – Сначала столько волнений из-за того, что я обнаружил свою девочку, потом визит в Хармар и наблюдение за ней… А после моего приглашения она сбежала. А леса-то у нас, профессор Эйдан, как вы знаете, не самые спокойные! За те два дня, что мы ее искали, я успел испереживаться!

– Вот видите, как хорошо то, что хорошо кончается.

– Да и не только я, надо признаться. Все же наследница Голоса Многоликого очень важна для всего нашего клана… вы не представляете, на какой грани мы находились последние десять лет.

Ну почему же. Кайшер прекрасно это понимал.

Голос – не просто способ общения с богом.

Некоторое время они молчали.

– Вы умный человек, профессор, – наконец сказал Чар Арран. – Поэтому давайте обойдемся без красивых фраз, и я позволю себе оценочное суждение.

– Попробуйте.

– Вы не влюблены в Айлин.

Кайшер только улыбнулся, и совиный лорд тотчас добавил:

– Ах, простите. Я не так выразился. Возможно, девочка вам нравится. Она хорошенькая, своенравная, забавная… мужчины любят такие игрушки, особенно если они вносят приятное разнообразие в жизнь. Но помолвка? Тем более магическая… Вы же сами понимаете, насколько это нелепо!

– Нелепость – это вопрос точки зрения.

– Бросьте! – Чар Арран поморщился и махнул рукой. – Я навел справки, и потому знаю, что вы появились в ее жизни недавно. Она ваша аспирантка, вы ее преподаватель… Между вами нет ни договора, ни согласия семей!

– Зато есть ее согласие.

– Испуганная девочка может согласиться на многое, лишь бы избежать разговора с отцом.

– Взрослая женщина может согласиться на многое, чтобы избежать принуждения.

Арран посмотрел на него внимательнее. Улыбка осталась, но глаза стали холоднее.

– Вы очень старательно произносите слово «женщина».

– Потому что вы очень старательно делаете вид, что перед вами ребенок.

– Она моя дочь.

– И все же не ваша собственность.

– Вы говорите так, будто в вашем роду никогда не заключали браков по необходимости.

Кайшер откинулся на спинку кресла и задумчиво протянул:

– Заключали.

– Вот видите!

– Тоже похищали. Запирали. Принуждали. Объясняли все это благом страны, рода, династии, будущих детей и еще десятком достойных причин. У нас было много красивых слов для отвратительных поступков.

Арран прищурился.

– «У нас»?

– У моего рода.

На этот раз пауза получилась куда более холодной. Совиный лорд медленно провел пальцем по ножке бокала, явно размышляя о том, куда именно стоит дальше вести беседу.

Точной информацией на тему настоящей личности профессора Эйдана он не располагал. Нет, было очевидно, что профессор не так-то прост и верить тому, что написано в его официальных документах, не стоит. Особенно тому, что значилось в графе «раса».

Некоторые из информаторов считали, что декан нечистеведов Хармара является высшей нечистью. А это несколько ограничивало простор как для шантажа (ведь декан явно обладал благосклонностью кого-то в высших кругах королевства), так и для того, чтобы выходить на открытую конфронтацию.

Демоны знают, на что он способен.

Но безропотно отдавать девчонку тоже невозможно!

– Допустим, вы действительно намерены защищать Айлин, – мягко начал Голос Многоликого, решив зайти с другой стороны. – Из благородства, упрямства или личного интереса – сейчас это неважно. Что дальше? Увезете ее в академию? Спрячете за стенами? Будете надеяться, что клан забудет о наследнице Голоса?

– Нет, – едва заметно улыбнулся профессор.

– Разумно. Потому что не забудет… Так что вы понимаете, что вопрос придется решать. И лучше спокойно сделать это здесь, чем потом – через королевские инстанции, клановые советы и бог знает какие скандалы.

– Продолжайте, – кивнул Кайшер.

Арран чуть качнул бокал – довольный тем, что его слушают.

– С радостью. Я могу предложить вам достойную компенсацию за доставленные неудобства.

Кайшер посмотрел на него молча, с крайне нехорошим прищуром. Или саркастичным?..

Арран улыбнулся шире.

– Не стоит обижаться раньше времени. Я не предлагаю вам деньги, это было бы грубо. Хотя если подумать о пожертвовании в пользу академии… – Он на секунду задумался, но мотнул головой, словно ставя на идее крест. – Нет, давайте по-другому. Вы человек науки, стало быть, вам скорее нужен доступ к архивам, редким материалам, полевым исследованиям. Наш клан владеет землями у самой границы Иммерзиля. Мы можем открыть для Хармарской академии то, что прежде было закрыто. Руины, образцы, старые капища… Вы получите все, что может заинтересовать преподавателя нечистеведения. И о чем неоднократно отправляли нам запросы, хочу отметить…

– В обмен на Айлин? – осведомился декан.

– В обмен на то, что вы перестанете мешать семье решать ее будущее. И, разумеется, разорвете помолвку.

Кайшер посмотрел на него. Не с раздражением – а с тем особым спокойным интересом, который бывает лишь у ученых, когда они наблюдают за каким-то неприятным на вид, но весьма полезным в дальнейшем образцом.

– Значит, вы считаете, что Айлин стоит ровно столько, сколько земли вы готовы на нее обменять? – сказал он наконец.

– О, это слишком грубо, дорогой профессор! Я бы сформулировал иначе…

Кайшер прервал его.

– Я знаю. Именно поэтому сформулировал я.

Ламир чуть улыбнулся, так, словно все сказанное оппонентом от души его веселило. Арран подался вперед, и в его голосе впервые появилось что-то настоящее – не светская любезность, а раздражение:

– Я сказал что-то забавное?

– Да.

– Поделитесь? Потому что пока я не понимаю причины вашего веселья.

– Причина проста. Когда человек предлагает мне в качестве платы то, что ему никогда не принадлежало, я обычно нахожу это забавным.

Арран поставил бокал на стол, и хрусталь тихо зазвенел от резкого движения.

– Осторожнее, профессор Эйдан.

– Конечно. – Кайшер улыбнулся еще шире. Очень мягко, как будто говорил с ребенком. И от этой улыбки совиный лорд с трудом подавил бешенство. – Я ведь у вас в гостях.

– Именно. В моем доме!

– В доме Голоса Многоликого, – поправил Кайшер. – Если я правильно понял вашу должность, дом принадлежит не только вам. Даже ваш дар принадлежит клану. Стало быть, и святилище – клану. Решения, вероятно, тоже должны приниматься не единолично.

Арран смотрел на него уже с откровенной злостью, а Кайшер продолжил тем же спокойным голосом:

– Так что давайте не будем делать вид, будто вы можете продать мне доступ к приграничным землям, заставам и руинам, которыми вы распоряжаетесь лишь по привычке считать все вокруг своим.

– Вы очень самоуверенны.

– Да.

Простое согласие заставило Аррана замолчать. Кайшер поднялся.

– Я выслушал вас из уважения к дому, в который меня пригласили. Теперь выслушайте меня. Айлин останется здесь ровно столько, сколько сама пожелает. Она увидит мать, выслушает все, что вы хотите ей сказать, и примет решение. Любая попытка удержать ее силой будет расценена как нападение на мою невесту. Точно ли вы готовы столкнуться с последствиями?

Он развернулся и направился к двери, не оглядываясь.

За спиной раздался голос Аррана – тихий, но отчетливый:

– Вы не сможете защищать ее вечно.

Кайшер остановился на пороге.

– Я собираюсь попытаться, – сказал он.

И вышел.

Глава 7

Айлин Тарри

Честно сказать, попади я в этот дом по собственному желанию и согласию, пришла бы в восторг. И не только от его внешнего оформления, хотя и этого бы хватило!

Особняк виконта Тарри тоже отличался и роскошью, и изяществом, и безупречным вкусом. Но здесь, у сов… Сам подход к оформлению жилья был немножко не таким. Не таким, как у людей.

Во-первых, комната оказалась овальной. Собственно, овальным здесь было абсолютно все – ни единой прямой линии, ни одного угла. Овальное ложе, именно ложе, потому что даже дома моя кровать была раза в три меньше. Овальный столик. Овальный стеллаж со множеством прелестных безделушек. Огромное овальное окно, решетку на которое установили не ради ограждения – а как украшение. Кованые завитки, веточки, цветы. При этом в окно легко можно выбраться не только сове, но и человеку.

Что я не преминула отметить и даже попробовала открыть его. Без проблем даже в совином облике! Сразу стало как-то легче жить, хотя, разумеется, улетать я никуда не собиралась. По крайней мере без мамы.

Во-вторых, комнату явно отделывали для девушки. Это не значит, что тут красовалась куча розовых бантиков или плюшевых котиков. Просто… она бы подошла самой привередливой и утонченной принцессе. Голубые, сиреневые, синие оттенки. И такое все нежное, исполненное с безупречным вкусом. Потрясающие вышитые салфетки и скатерть. Под самым потолком второе окно – маленькое круглое, увитое голубыми бутонами. Изумительно подобранные букеты живых цветов…

Но главное сейчас ни разу не прелести местного интерьера!

Главное – это мама!

Я превратилась в человека – тут стесняться уже некого! – и обняла ее, крепко-крепко.

– Милая… – с улыбкой сказала мама, отвечая тем же. – Думаю, прежде всего тебе нужно искупаться.

Замершие у дверей служанки мгновенно оживились.

– Госпожа Айлин, ванна для вас уже готова! – прощебетала одна, низко кланяясь. – Мы поможем.

Ох… Отвыкла я от слуг. Давно уже отвыкла, и возвращать эту привычку не вижу смысла.

– Благодарю. Покажите мне купальню и можете быть свободны.

По счастью, служанка не стала настаивать, только указала на едва заметную дверь в стене. Тоже овальную, разумеется. Я вопросительно посмотрела на маму, и та кивнула с улыбкой.

– Конечно, доченька. Я подожду тебя. Честно сказать, ванна тебе необходима.

В просторном помещении для мытья обстановка была не менее прекрасной. Особенно в контрасте с тем, что я обнаружила в зеркале!

Впрочем, удивляться-то нечему. Разве тому, что в таком виде я умудрилась заключить помолвку, да не абы с кем, а с красивым блондином! Изрядно измазанная после приключений в лесу и боя с виверной… о босых, грязнущих ногах вообще молчу.

Вот точно Кайшера не мои физические прелести интересуют… или он мужчина весьма специфических вкусов.

Хотя фигурка у меня вполне себе соблазнительная, правда же? Плюс интересный цвет волос… взлохмаченных донельзя. И золотые глаза, горящие каким-то диким огнем… Но цвет же красивый!

В общем, отмывалась я долго и без особых восхищений кремами-маслами-шампунями-интерьером.

А когда завернулась в новенький пушистый халат и вышла из ванной, то увидела разложенное на кровати платье.

Многослойные полупрозрачные рукава и подол, золотая вышивка по лифу, тонкий пояс – не платье, а утреннее небо, заключенное в шелк.

Очень чуждое мне небо.

Впрочем, сказать что-либо на этот счет мне не дали.

– Позволите, госпожа? – поклонились мне обе служанки. И я позволила.

Блин, платье еще и легкое, будто невесомое! Судя по тому, сколько возилась за моей спиной девица, – со множеством крючков, которые совершенно не ощущались.

Мне подали голубые туфельки, и я подошла к зеркалу, столик перед которым был уставлен флакончиками и коробочками. Косметика, наверное. Которая так-то никогда мне не была нужна.

В подростковом возрасте думала, просто повезло с кожей, цветом лица, яркими губами и густыми ресницами… Но потом прочитала, что у оборотней в принципе с этим все прекрасно.

А вот мама использовала косметику… Но с большим умом и умением. Причем сама, без помощи служанок.

Она подошла ко мне сзади и провела пальцами по золотой вышивке на высоком воротнике. Но тут же отдернула руку, словно обожглась.

– Тебе очень идет, – тихо сказала она. И глаза такие грустные…

– Мам?

– Прости. Действительно невероятно красиво. Безумно красиво, с этим сложно поспорить, как бы я ни относилась к этому дому и к его хозяину. Просто… – Она сглотнула. – Просто я бы хотела, чтобы свое первое красивое платье от настоящего рода ты получила иначе.

Тут до меня дошло, что именно такое платье я не надевала еще ни разу. Это же не просто красота. Это платье, предназначенное для дебюта! И подарить мне его должен был отец, да… Но – тот отец, которого я до сих пор считала настоящим, пусть и не по крови. Виконт Тарри, который обожал меня, который называл меня своим чудом и своей принцессой. Который ни разу не говорил со мной холодно или грубо, который баловал, носил на руках…

Дядя Тео честно пытался хотя бы частично заменить его. Как уж мог. И перед моим восемнадцатилетием приехал к нам с лучшей портнихой столицы. Конечно, я согласилась на предложенный ей фасон, ткань, примеряла и делала вид, что очень довольна. Потому что не хотела расстраивать человека, который так много сделал для нас.

Только платье так ни разу и не надела. Да, собственно, и некуда было…

Но если объективно – этот голубой кусочек неба лучше. Интересно, кто же его шил? И как угадал размеры?

– Прости, я не поняла, что это… дебютное платье, – шепотом сказала, глядя в зеркало.

– И не думай об этом, – улыбнулась мама. – В конце концов, все правильно, так и должно быть. А мое желание ничего не стоит…

– Стоит, мама, – сказала я сквозь зубы.

Другой вопрос, что стягивать с себя платье ни к чему. Во-первых, другого нет. А во-вторых, устраивать сейчас разборки по этому поводу – не место и не время. Шус с ним!

Хоть Кайшер увидит меня красивой.

– Если госпожа хочет подчеркнуть свою прелесть, осмелюсь предложить свои услуги! – нерешительно предложила служанка.

– Госпожа не хочет, – сказала я сквозь зубы, отходя от зеркала.

– Вы правы! – поклонилась вторая девица. – Такая внешность, как ваша, не нуждается в улучшениях!

– Угу… – хмуро согласилась совершенная я и добавила: – Вы свободны.

Обе служанки присели в реверансе.

– Семейный ужин состоится через полчаса, госпожа Айлин. Мы придем, чтобы сопроводить вас!

– Конечно, – отмахнулась я, снова оборачиваясь к маме. А когда за девицами закрылась дверь, немедленно спросила: – Как ты? У тебя все хорошо? Что ты здесь делаешь?! Тебя похитили или… – Я осеклась, боясь услышать, что она находится в совином доме добровольно.

– Будем считать, что я в гостях, – усмехнулась Элиза Тарри. – Меня никто не похищал, Айлин. Мне сказали, что я должна принять приглашение в гости, если хочу увидеться с тобой. И это прозвучало как угроза, причем угроза тебе. Как я могла отказаться от приглашения?

– Значит, мы с тобой в одинаковом положении, – мрачно сказала я. – Я здесь потому, что ты здесь. И я тебя здесь не оставлю! То есть если, конечно, ты…

– Сначала расскажи о себе, – мягко перебила она. – Например, кто этот мужчина, что пришел сюда вместе с тобой. И почему он назвал тебя своей невестой? Происходит что-то странное, Айлин…

– Да ничего странного, – ответила я еще мрачнее. – Просто этот… совиный лорд узнал про меня благодаря тете, а после забрал из Хармара, попросту запихнув в портал. И уже тут я от него сбежала. Но Кайшер… то есть мой научный руководитель, меня нашел.

Мама даже головой помотала от потока явно непонятной информации.

– Давай по пунктам, – предложила она. – Как в этом замешана Морвенна?

Ну, скрывать от мамы мне точно нечего. Я вздохнула и начала рассказывать.

* * *

По мере рассказа мамины глаза стали едва ли не такими же круглыми, как совиные. Но знаменитая сдержанность истинной леди никуда не делась.

– Бедная моя девочка… – сказала она. – Прости меня.

– Не за что, мам, – вздохнула я.

– Но знаешь… Этот профессор… Кайшер Эйдан, да? Он кажется мне вполне приличным человеком. Он лорд?

Вот уж не знаю! Хотя если судить по тому, что дядя Теодор пытался меня пристроить за него замуж, наверное – лорд.

Мама восприняла мое молчание за отрицательный ответ и кивнула:

– Ну ничего. Происхождение – это не главное.

– О да, – не удержалась я. – Это уж точно.

Мама посмотрела на меня внимательнее.

– Айлин…

Она явно хотела спросить что-то еще. Или сказать.

– Мам?

– Ничего, – слишком быстро ответила она. Потом сжала пальцы в кулак, выдохнула и уже спокойнее добавила: – Просто я хочу понять, насколько все серьезно. Между тобой и профессором Эйданом.

Ы-ы-ы.

Прекрасный вопрос. И, главное, своевременный. На него так просто ответить: «Не люблю – и слава всем богам, но замуж, возможно, выйду. Такую вот коварную стерву вы воспитали!»

Наверное, эта правда слишком жестока для моей мягкой мамы.

– Кайшер Эйдан – человек, которому я доверяю, – сказала я наконец.

– Значит, он тебя не принуждал? – Мама явно заметно расслабилась.

– Нет! – Я даже возмутилась. – Конечно нет. Он единственный, кто постоянно спрашивает, чего хочу я.

Ну и будем честны – принуждали меня обстоятельства, а вовсе не душка-декан.

Мама на мгновение закрыла глаза.

– Тогда это уже немало. Вот только Айлин… совсем недавно ты четко давала понять, что замуж не собираешься… ну примерно никогда.

И че сказать?..

– Мам…

– Ладно, не переживай детка. Будем решать проблемы по мере поступления, сейчас надо просто пережить ужин!

– Звучит как план. – Я ободряюще сжала ее ладонь, внутренне облегченно выдохнув.

– Плохой план, конечно, но других все равно нет, – слабо улыбнулась Элиза Тарри.

– Ну так давайте скрасим плохой план хорошей компанией! – не выдержала Пусинда, все это время тихо сидевшая на подоконнике. – Между прочим, я тоже участвовала в спасении вашей дочери. Очень активно. С риском для душевного равновесия окружающих.

Честно говоря, мы обе почти про нее забыли.

Мама тут же повернулась к ней.

– Конечно! Простите, я не знаю, как вас зовут… Но я безмерно благодарна и вам за спасение моей дочери! – Она чуть склонилась ко мне и прошептала: – Айлин, это прелестное существо – питомец профессора Эйдана?

– Питомец? Я – питомец?..

– Эм… – растерялась мама. – Я ни в коем случае не хотела вас обидеть. Просто, видимо, что-то не так поняла? Ах, простите! Вы, наверное, фамильяр жениха моей дочери! Какая ужасная ошибка с моей стороны!

– Пф-ф-ф… – среагировала Пусинда. Спрыгнула с подоконника, одновременно увеличившись в размерах, и демонстративно поклонилась. – Госпожа Тарри, я всего лишь лучшая подруга профессора Эйдана, не больше, не меньше.

Врет ведь безбожно! Хотя кто знает, Кайшер все-таки нечистевед. Я вот тоже считаю Хильду своей лучшей подругой. Мало ли какие могут быть отношения!

– Мы с профессором буквально вот так! – Ухмара стиснула ладони, показывая степень близости. – Причем с моего раннего детства, вы не поверите! Вот, помню, однажды…

Но ни подумать, ни договорить нам не дали. В комнату зашла, постучавшись, уже знакомая служанка и объявила:

– Лорд Арран просит вас пожаловать на семейный ужин!

– Конечно-конечно! – радостно откликнулась ухмара. – Дамы, идемте скорее – семейный ужин сам себя не испортит. Да и как можно пропустить такое чудесное торжество! Можно сказать, трогательное воссоединение семейства!

Мама аж передернулась от ее слов.

Только тут до меня дошло, что на виконтессе Тарри тоже надето новое платье. Нежно-сиреневое, отделанное тончайшим кружевом. Судя по пошиву и ткани – подарок Голоса Многоликого.

И почему-то от этого стало очень неприятно…

* * *

В шикарной столовой, за небольшим шикарным столом нас ожидали целых трое шикарных мужчин. Папаша-лорд, мой декан и совершенно незнакомый молодой мужик. Судя по черным и белым прядям, чередующимся в его волосах, – тоже из совиного клана. Я напряглась.

Но если вспомнить, что ужин семейный… это, видимо, какой-то близкий родственник. Например, кузен. Принимая во внимание возраст – скорее мой, чем папашкин.

Мужчины поднялись нам навстречу, а Чар Арран даже сделал несколько шагов и невероятно любезным голосом восхитился:

– Как же ты прелестна, моя дорогая дочь! Я рад, что тебе понравился мой подарок и ты надела его.

Как будто там была еще хоть какая-нибудь одежда. Ах да, халатик был! К сожалению, выйти на ужин в нем мне не позволяло воспитание.

– Приветствую, леди Айлин, – негромко проговорил незнакомец. – Позвольте сказать, что вы похожи на горный цветок астэнру.

– О да! – присоединился к комплименту Кайшер. – И от этого цветка невозможно отвести глаз. Вы прелестны, мисс Тарри!

Он посмотрел на меня так, что любая другая девушка мгновенно уверилась бы, что этот мужчина в нее смертельно влюблен. А потом перевел взгляд на маму и добавил:

– Ваша дочь прекрасна так же, как вы, леди. Эта комната буквально расцвела, стоило вам войти.

– Да-да, виконтессу Тарри тоже очень приятно созерцать, – кивнул мой папашка. При этом на маму он даже не взглянул. – Позволь представить тебе, Айлин, Гэра Санга. Это твой родственник… – Арран запнулся, видимо, прикидывая степень родства. – Практически троюродный дядя. Гэр – не только родной брат мужа моей кузины, но и очень достойный молодой оборотень. Надеюсь, вы понравитесь друг другу.

Это в каком смысле? Опять жених? При уже имеющемся?

Слово «понравитесь» повисло между нами, как дохлая мышь в парадном зале. Все вроде бы ее заметили, но приличные люди делают вид, что это часть интерьера.

Я чопорно поздоровалась с дядей брата… то есть братом мужа, что ли, моей неизвестной тети, в общем седьмой водой на киселе. Не говоря уж о том, что к тетям я вообще отношусь крайне предвзято, спасибо Морвенне…

Рядом с ним меня и посадили. Мужик немедленно принялся за мной ухаживать, в смысле накладывать еду, что тут же пояснил папаша:

– Я решил, что лишние уши ни к чему при семейной беседе. Потому лакеев здесь не будет. Надеюсь, уважаемый профессор Эйдан возьмет на себя приятную обязанность…

Пока он распевал, Кайшер подмигнул мне и занялся обслуживанием моей матери. Которая почему-то глаз от пола не поднимала.

Да и вообще все это как-то не очень походило на «трогательное воссоединение семейства».

На секунду я подумала, что себе Чар Арран оставил третью гостью, незваную – ухмару, то есть. Но он и внимания на нечисть не обратил. Впрочем, Пусю это не ничуть не смутило. Она быстренько перетащила свободный стул, уселась рядом с совиным лордом и прервала его речь:

– Как мило с вашей стороны лично позаботиться о случайной гостье этого дома!

Папашка поперхнулся на полуслове и окинул ухмару взглядом. Кажется, до этого он ее вообще никак не воспринимал. Мол, мало ли кого таскает с собой профессор-нечистевед.

– О, я ощущаю запах черепахового жюльена! – продолжала Пусинда. – Мне буквально полтарелочки, будьте любезны. Вы же любезны?

Чар Арран то ли растерялся, то ли желал показать себя гостеприимным, но нечисть вежливо обслужил.

И некоторое время мы просто ужинали, изредка поминая погоду. И ухмара тоже ела! Да так, словно ее воспитывали в королевском дворце. Насколько я знаю, этот вид нечисти питается исключительно энергией. И куда именно она девает еду внутри своего туманного тела?.. Которое может быть как огромным, так и крошечным – то есть не очень-то материально…

Гэр Санг несколько раз пытался завязать со мной беседу – про погоду на севере, про красоту здешних лесов, про то, какая у них замечательная охота. Я отвечала односложно, но, кажется, это его не особенно смущало.

Глава 8

– Моя дорогая дочь! – начал вдруг папаша, оторвавшись от своей тарелки. – Вижу, у тебя нет особого аппетита. И сильно подозреваю, что это моя вина.

Я действительно только ковырялась в еде. Но его слова немедленно напрягли! Впрочем, меня напрягали любые слова совиного лорда.

– Думаю, мы с тобой начали наше знакомство неправильно. Возможно, я не должен был поступать так, как поступил… Но меня поймет любой отец. Давай попробуем начать заново, Айлин. Несмотря на то, что ты полукровка, ты мой единственный и обожаемый ребенок.

Чего? Вот прямо обожаемый? Я уже верю и плыву от счастья, да-да.

– И ты просто не представляешь, на что я, счастливый отныне отец, готов, чтобы сделать счастливой и тебя. Тем более что ты полностью меня устраиваешь.

– Спасибо, – пробормотала я.

– Это я должен благодарить нашего великого бога. За то, что ты умна, красива, прекрасно воспитана, одарена магически и полностью соответствуешь всем требованиям, который мой народ предъявляет к наследникам.

Интересно, каким именно требованиям? Хотя нет. Неинтересно!

– Я навел справки, дитя мое… – Тут Арран очень печально вздохнул. – Увы, но ты не заслуживаешь той жизни, которой живешь. Последние годы ты провела практически в нищете. Но мы это исправим! Здесь ты уже могла увидеть те условия, которые предлагаю тебе я, твой отец. Но это лишь внешнее, Айлин. Ты достойна многого – и я непременно дам тебе это!

– Спасибо! – сказала я громче. – Но у вас явно ложные сведения, лорд Арран.

– Ты можешь называть меня папой, – тут же сообщил он, сверкая улыбкой на все зубы.

– Видите ли, я ни в чем не нуждаюсь. И считаю свою жизнь вполне достойной, так что…

– Подожди, подожди, Айлин. Ты пока даже не знаешь, от чего отказываешься. Конечно, я не король, но способен обеспечить тебе жизнь, подобающую принцессе. И речь не только о нарядах и драгоценностях. Это лишь мелкие радости для юной девушки. Тем более что ты совсем другая… тебя интересуют знания. Что ты скажешь о редких артефактах? О тайных знаниях? О…

Ого, какая щедрость!

Я отложила приборы и посмотрела отцу в глаза.

– И что я буду должна за все это?

– Ровным счетом ничего, – улыбнулся совиный лорд. – Только быть со мной. Жить в моем доме. Считать меня отцом и принимать мои отцовские права. Быть моей наследницей, Айлин, ведь это то, что дано тебе по праву рождения. И, конечно, поближе познакомиться с достойными молодыми членами нашего клана. Ты слишком юна, чтобы заключать помолвки, дочь моя.

Но не с теми, кто ему выгоден, угу.

– Мне двадцать три, – сказала я.

– Что? – Он чуть запнулся.

– Двадцать три года. Это не очень юно.

– Что такое эти годы для оборотня! – Арран улыбнулся с той снисходительностью, которую я уже начинала ненавидеть. – Да и к будущему супругу нужно присмотреться, оценить все его черты и возможности…

Я покосилась на Кайшера. Он сидел как ни в чем не бывало и откровенно улыбался. Словно слушал болтовню своих студентов: что-то глупое, неважное, но милое.

А ведь мог бы стукнуть кулаком по столу и возмутиться, что его законную невесту прямо у него на глазах пытаются отговорить от брака.

С другой стороны… зачем устраивать скандал? Раз уж я такая умница и красавица, меня тоже не должны волновать все те пряники, которыми сейчас кидается Чар Арран. Даже если они реально воплотятся в жизнь.

– Видите ли, лорд…

Но меня опять перебили:

– Папа, Айлин! Ведь уже никто не может отрицать, что я твой папа.

– Лорд Арран. Я обязательно подумаю над вашими словами… как только окажусь в Хармарской академии. Посоветуюсь с женихом и с матерью. И сообщу вам свое отрицательное решение.

– Не стоит горячиться, дочь моя. В тебе очевидно говорят эмоции, а я, надо признать, не особо умею общаться с юными возвышенными девушками. Но научусь, что уж… Айлин, ты все же подумай. Если ты волнуешься по тому поводу, что помолвка уже заключена и слово дано, то полно, любое обязательство может быть расторгнуто.

Я снова покосилась на своего женишка, который по-прежнему сидел с крайне заинтересованным видом зрителя, получившего билет в партер на интереснейший спектакль. И вот совсем-совсем не был намерен принимать в нем участие!

Ну ладно!

– Лорд Арран, в очередной раз нет. Боюсь, со свойственным эмоциональным девушкам максимализмом я уже нашла себе великую любовь и собираюсь быть ему верна. – Я изобразила максимально тупенький взгляд трепетной фанатки и уставилась на Кайшера. – И вообще, милый может обеспечить меня не хуже, чем вы.

Вообще даже представить не могу, насколько профессор Эйдан богат. Но меня это не особо волнует, совершенно наплевать, богат он или беден, лорд он или простой преподаватель.

Я в любом случае предпочту его любой сове! Совлу. Почти как козлу, только совлу. И да, может, я предвзята и конкретно вот этот парень просто мечта любой девицы, но мне кажется, я имею право на такое отношение!

– Я понял, – мрачно отозвался лорд Арран, который, по сути, и был самым настоящим совлом! – Хорошо, пока мы не будем говорить о расторжении помолвки. Я постараюсь найти общий язык с твоим избранником, и я думаю, что прелестная Элиза мне в этом поможет.

– Что?..

Я даже не знаю, кто из присутствующих больше удивился данному факту!

– А это еще одна радостная новость, если ты останешься в клане. Тебе не придется разлучаться с мамой! Конечно же, я оставлю ее в своем доме. И, может быть, у тебя появятся братья и сестры.

Я с трудом удержала лицо от такого известия и посмотрела на мать.

Странно… Виконтесса Тарри сидела все с той же осанкой и привычной легкой полуулыбкой. Как истинная леди. Только побелела так, что мне стало очень не по себе.

И почему совиный лорд говорит о ней так, словно ее самой здесь нет? Они уже договорились о том, что родят мне братиков и сестричек? Но что-то я не вижу на лице матери радости по этому поводу!

Да и вообще такое впечатление, что она слышит это все впервые.

– Тебе, образованной девушке, должно быть известно, что геном людей очень силен, – разливался тем временем папаша. – Полукровки, как правило, рождаются людьми, имеющими кое-какие бонусы. Но, как я уже сказал, с тобой случай совершенно иной. У твоей матери оказалось редкое отклонение, которое сводит к минимуму возможность зачатия от человека.

Так вот почему у виконта Тарри не было детей…

Наверное, я тоже побледнела. Но увлекшийся темой Чар Арран этого не замечал. А вот Кайшер склонился к моей маме и что-то очень тихо ей сказал, вызвав бледную ответную улыбку.

– И я не голословен, Айлин! – радостно вещал совиный лорд. – Уже здесь у твоей матери был взят анализ, подтвердивший этот чудесный факт. Элиза Тарри способна родить от меня такого же, как я, оборотня! И такого же, как ты. Разве это не прекрасно, Айлин?

Угу. Только что-то я не слышу, чтобы ты, папочка, собирался на ней жениться. «Оставлю ее в своем доме», «Способна мне родить»… Вот же козел!!!

– Пусинда, – сказал вдруг Кайшер совершенно светским тоном, – вы не могли бы налить леди Тарри воды? А то, к сожалению, перед нами только сладкие напитки.

Ухмара, которая все это время делала вид, что поглощена едой, мгновенно переместилась к маме с кувшином. И попутно как бы случайно звонко уронила ложку прямо рядом с Арраном.

Все посмотрели на нечисть.

– Ах, простите, – сказала Пусинда с лучезарной улыбкой. – Продолжайте, пожалуйста. Вас очень интересно слушать! Кстати, чисто самообразования для, лорд Арран, апочему бы вам не завести наследников от женщины из вашего рода?

– Это слишком длинный разговор, – недовольно ответил тот. – Мы поговорим об этом позже с дочкой, если у нее будет такое желание.

– Не будет, лорд Арран. – Я отложила вилку и с некоторым удивлением приняла салфетку, которую мне передал сосед, который сидел с самым нейтральным лицом. Снова обратилась к отцу: – Вы меня не убедили.

– Милая Айлин, – внезапно обратился ко мне дядя-брат-кузен. – Я понимаю все ваши чувства, поверьте. Но лорд Арран прав: вы так юны… Почему бы вам не прислушаться к отцу, который желает вам только добра?

И моей матери тоже, да-да.

Я улыбнулась, откинулась на спинку стула и пожала плечами:

– Не хочу.

– Айлин, – проговорил папаша, подаваясь вперед, и уже так… мрачненько. – Подумай еще раз. И подумай хорошо. Ведь если ты вынудишь меня идти официальным путем, то дело получится громким. А как раз огласки ты, судя по всему, очень хотела избежать.

То есть от пряников мы снова вернулись к кнутам, и теперь он угрожает мне репутацией матери. И умершего отца.

Сволочь какая…

– Мне кажется, что это шантаж, – отчеканила я.

– А мне кажется, – нейтральным тоном вступил в беседу Кайшер, – что вы, уважаемый лорд Арран, так прекрасно начав свою речь, не обдумали ее концовку. Полагаю, нам следует завершить ужин и хорошо подумать. Как минимум о последствиях этой беседы.

– Возможно, – хмуро сказал совиный лорд. – Возможно, вы правы, профессор. Я поговорю с дочерью наедине, чтобы ей не мешали думать ни жених, ни мать.

– Ну вот и отлично, – кивнул декан, поднимаясь. – Благодарю за прекрасно проведенное время. Позволите проводить вас, леди Тарри?

– Да, конечно, – сказала мама с нескрываемым облегчением. Она встала и взяла Кайшера под руку – чуть крепче, чем требовала вежливость.

Пусинда поднялась следом и с самым невинным видом сообщила Аррану:

– Восхитительный жюльен. Передайте повару мои искренние комплименты.

И зависла рядом, давай понять, что без меня не уйдет.

– До завтра, Айлин, – весьма мрачно проговорил отец. – Или даже послезавтра, боюсь, что у меня будут дела.

– Как скажете, – лучезарно улыбнулась я в ответ и присела в реверансе, прощаясь с дядей-братом-кузеном.

* * *

Когда мы поднялись на второй этаж, я заметила распахнутую дверь на террасу и, махнув Пусинде, чтобы та летела дальше, вышла на улицу, надеясь хоть немного остыть.

Глубоко вдохнула и прерывисто выдохнула.

Терраса выходила к огромному дереву, вокруг которого был построен дом. Его серебристая кора в лунном свете казалась почти белой, листья тихо шевелились, а где-то далеко перекликались ночные птицы.

По идее, после такого сложного ужина меня должен был отпустить мандраж.

Но в итоге получилось наоборот – внутри все только сильнее сжималось, закручивалось, гудело, как потревоженный улей. Хотелось идти, бежать, махать крыльями, кусаться, кричать, задавать вопросы и одновременно не знать ни одного ответа.

То, что я видела сегодня, не билось ни с одной версией из тех, что дорогая матушка рассказывала мне на протяжении жизни.

Хотя бы потому, что она явно боялась Голоса Многоликого!

Эмоции чередовались, переплетались между собой, сменяли одна другую. В общем, если я немедленно не узнаю, что именно Чар Арран сделал с моей матерью, я начну кусаться.

И, возможно, не в переносном смысле!

Потому уже спустя минуту я стояла у овальных же дверей в ее апартаменты и совсем не сдержанно барабанила по белоснежному дереву.

– Айлин? – почти сразу открыла встревоженная мама. – Что случилось?

– Мне надо с тобой поговорить.

– Да, конечно… – Она шагнула в сторону, давая мне пройти. – О чем?

– О тебе и моем настоящем отце.

Возможно, надо было спокойно и взвешенно поделиться своими опасениями на тему, а не врали ли вы мне дорогая матушка, и вообще стремиться к конструктивному и взвешенному диалогу. Сделать грамотную подводку к сути, вести беседу уважительно… в общем да, это все стоило сделать.

Но меня хватило только на то, чтобы резко выпалить:

– Ты же его не любила!

Мама вздрогнула от моего тона и переступила с ноги на ногу, словно хотела отступить, но бежать было некуда.

– Дочка… Нас могут услышать…

– И что?! Услышать, что он мудак и скотина? – едко спросила я. – Так полагаю, что ни для кого здравомыслящего это не секрет.

– И все равно… – Она прижала руки к груди и нервно переплела бледные пальцы. – Ты знаешь о нас с ним все, что нужно знать. Остальное не стоит разговоров.

– Нет, мы договорим. Любовь, страстная страсть… ты все поймешь, когда вырастешь… – передразнила я ее же интонации.

– Айлин… – В голосе матери затейливо переплелись слезы и предупреждение.

Но уж что-что я за эти годы прекрасно выучила, так это то, что прекрасная Элиза Тарри прекрасно осознавала, что ее слабые стороны являются также и сильными, и в совершенстве научилась ими пользоваться.

А потому я продолжила давить. Мне было слишком важно услышать четкий ответ, а не то, что породит у меня очередные домыслы.

– Получается, все это время ты мне лгала?

– Я бы не хотела об этом разговаривать…

– Да почему?! – сорвалась я. – Даже ежу понятно, что ты не испытываешь к нему никаких теплых чувств.

– И что?

– Ты должна была сказать мне правду!

– Правду?! – вскинулась мама.

И вот тут ее лицо изменилось.

Не сильно, никакой демонстративной истерики или красивой театральной вспышки эмоций. Просто в глазах вдруг появилась такая боль, что я едва не отступила.

– Как я могла признаться?! – спросила она. – Как, Айлин? Я хотела забыть это как страшный сон.

В комнате стало очень тихо.

Даже занавески на окне будто перестали колыхаться.

– Что он сделал? – спросила я.

Мама смотрела на меня. Долго. Так, будто пыталась понять, действительно ли я хочу услышать ответ. Действительно ли смогу его вынести.

– Мне прямо озвучить? – тихо спросила она. – Ты же уже все поняла. Но нет, давишь, требуешь, чтобы я назвала эту мерзость вслух.

– Я требую правды. Неужели мы не заслуживаем ее, какой бы горькой ни была?!

И да, я не хочу даже допускать двойных трактовок ситуации. А потому мне нужно, чтобы она сказала.

– Хорошо! Хорошо… – Мама заметалась по спальне, светловолосая, немного встрепанная, невероятно нежная и красивая, несмотря на возраст. – Чар Арран не говорил, что он не человек. Был инкогнито, но своей внешностью и манерами покорил всех леди в свете. Кроме меня. И перебрал тех, кто был ему интересен… опять же, кроме меня. А я была замужем и обожала своего супруга… но кому интересны чувства простой женщины? Потому он выкрал меня по дороге из швейного клуба и поступил со мной так, как хотел…

– И не получил наказания?!

Мать лишь слабо улыбнулась.

– Иногда я забываю, насколько ты оторвана от моей реальности, дочь. Ты живешь в ином, скорее магическом, да и что скрывать, уже давно мещанском мире. Если бы я сказала кому-то, то мой муж был бы обязан вызвать моего обидчика на дуэль – и никто бы не вмешался ДО того, как эта самая дуэль состоится. А еще в ту ночь я поняла, что Арран – оборотень. Я не могла сказать мужу, кто именно это сделал, так как боялась последствий.

– Папа бы…

– Папа бы пошел и умер, – резко сказала мама.

Я замолчала.

– Да, он сделал бы все, чтобы не умереть, но он не был боевым магом, Айлин, он просто человек, лучший в мире, но человек. Он погиб бы. Или его убили бы позже… оборотни мстят за своих вне зависимости от того, прав или виноват был погибший. Они могли разрушить нашу жизнь так, что от нее не осталось бы и следа.

Она прикрыла глаза.

– Благо Чар, закрыв гештальт своей гордости, просто забыл обо мне.

– Мама…

– Дай договорю. Мне не просто, потому я хочу поскорее рассказать все-все, чтобы у тебя не было дополнительных вопросов. Мой муж, невероятной силы духа человек, невероятно добрый и понимающий, буквально собирал меня по осколкам после того, как этот мерзавец… так поступил. А потом я узнала, что беременна… и рассыпалась на куски снова.