Читать книгу: «Последний шедевр»

Часть 1 «Одинокие кости»

1

Ольге не спалось. Поправив маску для сна, она перевернулась на спину и поморщилась, когда супруг снова раскатисто всхрапнул. Вернувшись с аукциона, Белозеров повесил купленную картину над камином и, даже не ужиная, отправился спать. На аукционах всегда захватывающе, хорошо кормят и можно набрать картин на несколько сотен тысяч рублей. Хорошо, что семейный бюджет позволял. Отчего бы не заснуть как убитый, когда пополнил коллекцию?

Белозерова вспомнила, что в аптечке осталось еще немного снотворного. Летние ночи не обходились без стакана воды и пары таблеток, поэтому Ольга лениво приподняла маску и замерла. Внутренности словно стянуло холодным жгутом.

Ольга Белозерова никогда не верила в проклятия, ведьм и чудовищ. Не верила, потому что надеялась никогда в жизни с ними не встретиться. Сейчас же у нее перехватило дыхание, сердце лихорадочно заколотилось в груди.

Подле ее кровати стояла темная женская фигура, печально опустив глаза и кончиками полупрозрачных пальцев держась за юбку длинного рваного платья. Ольга с силой зажмурилась и снова распахнула глаза. Подол платья незнакомки оставался неподвижным, хотя в окно задувал крепкий летний ветер, сквозняком проносившийся по всей комнате.

Внезапно незнакомка подняла глаза. Ничего людского в этом взгляде не было. Потусторонний мрак, ужас и нечеловеческая скорбь.

Ольга закричала.

2

Запах краски ударил в нос, и меня передернуло. Черный бархат темноты, ядовитые пары с палитры, от каждого вздоха сводившие грудную клетку. Я тщетно попытался пошевелить одеревеневшими мускулами. Кое-как поднявшись, бросился вперед, но внезапно ударился в невидимую глухую стену.

– Черт!

В глаза и нос лез ядовитый запах. Отойдя назад, я с разбега ударился в препятствие, недоступное глазу. Еще и еще, пока не начал болеть плечевой сустав, который, скорее всего, оказался выбит.

– Помогите! – сдавленно закричал я в полную темноту.

Легкие продолжали наполняться насыщенным запахом краски, от него кружилась голова и подкашивались ноги. Однако я настойчиво продолжал колотиться плечом в невидимую стену.

Плечо хрустнуло, и я завалился навзничь. Голова шла кругом. Время словно остановилось. Грудная клетка подрагивала, я старался вдохнуть, но не мог.

Где-то вдалеке я заметил чью-то руку, но голова уже слишком отяжелела, чтобы ее поднять. Перед глазами метались черные мушки.

– Гарри!

Очень знакомый голос…

– Гарри, поднимайся! – Крепкая хватка длинных пальцев сомкнулась возле моего здорового предплечья. – Ты слышишь меня?!

Я не ответил, моя голова болталась из стороны в сторону как у тряпичной куклы.

– Гарри, проснись! Гарри!

Я же вроде бы не сплю… Тогда к чему это…

– Гарри, ты опять пил?!

Я сел и распахнул глаза. Никакого черного цвета и ядовитого безумия красок. Это наш автодом, в котором я, скорее всего, заснул пару часов назад. Зашторенные окна, гора бумаг на столике, пара глянцевых журналов, валяющихся на полу.

И мой друг Аспис, который вытащил меня из жуткого сновидения. Вот он во плоти, я не сплю. Такой, каким я его помню в осязаемой реальности. Неестественно-черные мрачные глаза на бледном лице, четко очерченные скулы, худощавое телосложение и исполинский рост. И снова этот недовольный осуждающий взгляд, который посещает его лицо, когда я совершаю очередную глупость.

Да, это определенно единственный оставшийся в живых человек, которого я могу назвать своей семьей.

– Очнулся, – прохладно констатировал он.

– Это ты меня звал? – растерянно спросил я.

– А ты видишь тут кого-то еще?

Я потер лицо рукой и с трудом уселся на кровати. Голова все еще кружилась, словно яд продолжал разливаться по телу.

– Ты давно вернулся? – тихо спросил я. – Мы же вроде договаривались стучаться.

– Я подозревал, что, если ты не впустил меня с седьмого пинка в дверь, значит что-то случилось.

– Понял, не ворчи.

Аспис вздохнул и поднялся с кровати. Остановившись посреди комнаты, он подобрал пустую бутылку и обертки из-под чипсов, после чего отправил их в мусорное ведро.

– Прости за беспорядок, – виновато сказал я. – Мне следовало убраться.

– Хорошо, что ты это осознаешь.

Все происходило словно в тумане. Словно яд еще не рассеялся. Я попытался проморгаться, чтобы наваждение отступило. Чтобы окончательно заземлиться, полез в карман и нащупал успокаивающий прохладный металл золотых карманных часов с резной крышкой. Подарок моего отца. Пускай часы были сломаны и никогда не шли, но я не расставался с ними ни на день.

– Похмелье мучает? – спросил Аспис. – Вид у тебя отвратительный.

– Мне снова снился кошмар с черной комнатой и ядовитым запахом.

Этот кошмар почему-то повторялся из раза в раз, хотя я не мог понять, зачем он за мной гоняется.

– Опять? – насторожено переспросил Аспис.

– Ага. Всё как обычно.

– Бедная твоя психика…

– Если бы не ты, у меня бы вообще никакой психики не осталось.

Я щелкнул крышкой часов, в который раз задумчиво осматривая гравировку, выведенную на внутренней стороне.

«Амфора – символ, поглощающий истину сердца».

Лучше бы там было написано что-то вроде: «держись, сынок, так плохо вечно быть не может». У творческих людей всегда мозги набекрень, отец не стал исключением.

Моя мама умерла, когда я был еще совсем маленьким, а отца не стало, когда мне исполнилось шестнадцать. Талантливый художник и преподаватель истории искусств, он постоянно работал на археологических раскопках, жертвовал деньги проектам, писал картины и путешествовал. Однажды его жизнь забрало проклятое полотно. Я узнал об этом от Асписа, который был в курсе, что мой папа занимается загадочными и опасными артефактами.

Аспис был близким другом и коллегой моего отца. И, хотя я ни разу не слышал, чтобы отец о нем рассказывал, Аспис уже давно пообещал ему обо мне позаботиться, если что-то случится. Как будто папа что-то предчувствовал. Опекунство оформлять не пришлось, возраст позволял самостоятельно принять решение продолжить дело отца и переехать к Аспису, чтобы работать с ним в команде. После того, что я узнал о смерти родителя, сомнений не осталось, я твердо решил найти проклятую картину, которая его погубила. Квартиру родителей я продал, чтобы появились деньги на первое время.

Аспис пронес меня через горе, помог мне выжить, когда я потерял всё. И сейчас он помогал найти то полотно, которое убило самого родного моего человека.

– Ты в порядке?

– А… – Я вынырнул из раздумий. – Да, я в порядке. Больше на ночь пить не буду.

– Вообще больше не пей.

Наш разговор прервало уведомление, громко свистнувшее на всю комнату. Аспис достал телефон из кармана и тихо ругнулся себе под нос.

– Что там? – спросил я.

– Какая-то Белозерова спрашивает, почему у нас такие странные имена, – устало пробормотал он. – Не фокусники ли мы.

– А напиши, что фокусники.

– Угу. – Аспис принялся набирать ответ.

– Что ты ей ответил?

– Что ты алкоголик.

– Старый зануда, – пробурчал я.

Хотя это неправда. Аспису было чуть за сорок. По сравнению с моими двадцатью тремя годами, конечно, гораздо солиднее, но он иногда вел себя как самый настоящий брюзгливый дед.

– Я сказал, что мы сменили имена уже очень давно. – Он заблокировал телефон и устало потер глаза длинными пальцами. – Каждому второму приходится это объяснять.

– Помнишь, когда мы в деревне были? Нас чуть не побили.

– Это тебя чуть не побили. А мне пришлось разбираться с последствиями.

Я хихикнул. Привыкнуть к новому имени было не настолько сложно. Сложнее слышать, насколько сильно мой новый псевдоним контрастирует с жившими вокруг Ванями и Наташами. С настоящими именами жить было намного опаснее. Имя – мощнейшая энергетическая печать, за которую могло бы зацепиться любое проклятие. Так всегда говорил мой отец. Так же считал и Аспис, которому казалось, что его кодовое имя был с ним всю его жизнь. Поэтому пришлось менять все документы и забывать, как назвали мама с папой. Даже в одиночестве мы обращались друг к другу по псевдонимам, чтобы привычка вросла корнями в голову.

Снова пискнуло уведомление. Аспис устало поднял телефон и скривился.

– Пишет, что нужна помощь.

– С чем?

– Она не отчиталась. – Он заблокировал телефон и снова устало вздохнул. – Просто сказала, что нужно срочно приехать.

– Она точно знает, по какой мы специальности?

– Подозреваю, что да, – спокойно ответил Аспис. – Сильно напугана. Писала с кучей опечаток, хотя, судя по профилю в социальной сети, довольно состоятельная и с хорошим образованием. Вероятнее всего, торопилась и очень волновалась.

– Ты готов вести вэн? – осторожно спросил я. – Путь наверняка неблизкий.

– А ты… – Аспис схватил со стола путеводитель по современному искусству и запустил его в меня. Книжка порхнула над головой, громко хлопнув страницами. – Зачем… – Еще одна книга пролетела мимо. За ней просвистел дневник наблюдений. – Опять пил, если тебе за руль?!

Пока книги летали по комнате, я демонстративно пригнулся, закрыв голову руками. Когда Аспис снова успокоился и подпер подбородок руками, я тихо засмеялся.

– Ну, прости, дружище.

– Да иди ты, – мрачно отозвался он. – Осточертел до беса со своим пивом. Собирайся. Мы уезжаем.

3

Сложив навес и прибрав складной столик обратно в фургон, я еще раз проверил наличие воды, газа и топлива. Усевшись на пассажирское сиденье и устало кивнув, всем видом показал, что мы ничего не забыли и можно ехать. Аспис молча повернул ключ зажигания, и наш автодом выехал с небольшой поляны неподалеку от шоссе.

Мне сразу понравилась идея покупки минивэна, который можно переделать в дом на колесах,. И, хотя его переоборудование обошлось нам в целое состояние, мы ни разу не пожалели. Раньше даже в самом маленьком городе приходилось искать свободную гостиницу, подстраиваться под выезд и заселение, слушать, как шумные соседи полночи играются с кнопкой смыва на унитазе и скандалят. Кроме того, больше нас не привязывали конкретные места – вся бесконечная родная страна стала доступной для того, чтобы называться домом. Поля, леса, берега рек и озер – мы меняли места, если они нам не нравились и тут же отправлялись дальше. Туда, где природа казалась наиболее уединенной и умиротворяющей.

Снаружи минивэн выглядел вполне обычно, однако боковая дверь открывала самый уютный в моем понимании мир. Мир, который путешествовал вместе с нами, куда бы мы ни отправились. Аспис поработал с эргономикой автодома и умудрился утрамбовать в небольшое пространство абсолютно все, что было необходимо, включая резервуар с чистой водой, биотуалет и небольшую душевую кабину. В задней части располагалась спальная зона с двухъярусной кроватью. Нижняя койка была ощутимо длиннее, потому что Аспис со своим ростом не влезал никуда, кроме этого матраса. Под его же койкой мы разместили ящики для снаряжения, одежды и книг.

Миникухонный блок с газовой плитой мы разместили в центре фургона. Сюда же встал компактный холодильник, облепленный магнитиками, как ночной фонарь мошкарой. Над небольшой мойкой, которая питалась водой из бака, компактно встроились шкафчики с нашей немногочисленной небьющейся посудой, которая то и дело летала по салону. Складные столики мы редко использовали для приемов пищи, зато постоянно сидели тут с ноутбуками.

В передней части автодома располагались два обитых черных кожей автомобильных сиденья, в которых мы проводили большую часть наших путешествий. И сейчас, откинувшись на спинку любимого кресла, укрытого мягким плюшевым пледом, я чувствовал, как по телу разливается приятная, но не опустошающая усталость.

Дневная жара, наконец, спала, и я с удовольствием приоткрыл окно. Ночной воздух с шумом ворвался в салон, заполняя душное пространство запахами ночных трав.

– Адрес вбей, – попросил Аспис, кивая на навигатор.

Я кивнул и указал пункт назначения на GPS. Увидев количество километров, Аспис снова выругался.

– Мы точно туда поедем? – Он коротко взглянул на меня, затем его взгляд вернулся к бежавшей перед нами дороге. – Очередное проклятие, которое никак не связано с твоим отцом.

– Если отец занимался проклятыми произведениями искусства, то я тоже буду. – Я отвернулся, наблюдая за мелькающими в окне деревьями и кустарниками, наросшими вдоль шоссе.

– Главное не потеряйся, пожалуйста. – Аспис понизил голос. – Ты должен сам решать, что тебе делать, а не продолжать чужие миссии, какими бы важными они ни были.

– Для меня это важно, Аспис.

Я продолжал смотреть на мелькавшие за окном пейзажи. Не получив никакого подробного ответа, Аспис кивнул. Ответственность за принятые решения и сложный выбор – это то, что давалось мне труднее всего. И он это понимал. Если мне было нужно искать проклятые портреты, чтобы истребить как можно больше навредивших людям злобных существ, значит так тому и быть.

– Поспи, – внезапно сказал Аспис.

– А как же ты?

– Я не могу уснуть за рулем. И будет лучше, если хотя бы один из нас будет нормально соображать завтра.

Я слабо улыбнулся.

– Спасибо.

– Всё, спи давай.

4

– Ни черта себе домик.

Я тут же распахнул глаза и выпрямился на сиденье, прокашливая осипшее горло. Аспис слегка пригнулся и облокотился на руль, разглядывая раскинувшиеся впереди крылья фамильного особняка, опутанные виноградной лозой. День начался, была где-то половина десятого утра, поэтому соседние улочки уже гудели, наполняясь машинами, золотым обжигающим солнцем и нагревающимся летним воздухом.

– Ты как? – сипло спросил я, потирая глаза.

– Что как? – Аспис нетерпеливо кивнул на дом. – Посмотри на это фамильное гнездо.

– Да, ты вчера говорил, что женщина состоятельная.

– Состоятельные люди обычно очень неосмотрительно приносят в дом все, что не прибито.

– Как раз у Белозеровой сейчас и спросим.

– Причешись. – Аспис открыл бардачок, втолкнул в мне в руки расческу и поправил зеркало заднего вида, чтобы я мог навести марафет. – Нам нужно произвести серьезное впечатление.

– Куда уж мне до тебя. – Я кивнул на белоснежную рубашку Асписа, идеально сочетающуюся с черными брюками. Вкупе с темными аккуратно зачесанными волосами, высоким ростом и вечно требовательным взглядом выглядело жизнеутверждающе. Такой официоз не переплюнуть, как ни старайся. Поэтому я в своих мешковатых джинсах и кедах даже не старался ничего переплевывать, все равно меня за спиной Асписа даже не видно.

В последний раз взглянув в зеркало, я пригладил волосы, подмигнул себе и, одернув воротник клетчатой рубашки, торопливо выскочил вслед за Асписом. Под ногами захрустела гравийная подъездная дорожка.

– Крыльцо какое нагородили… – пробормотал я, похлопав ладонью по резным перилам. – Мраморные.

– Я что-то не вижу дверного звонка.

– Давай тогда…

Быстро взбежав по ступеням, Аспис трижды требовательно обрушил свой кулак на дверь, не дожидаясь продолжения дискуссии. Я вздохнул. Деликатность и терпение – вот, над чем ему еще работать и работать.

– Кто там? – послышался нервный женский голос с той стороны.

– Ольга, доброе утро, мы вчера получили от вас сообщение с просьбой о помощи. – Мой вежливый сиплый тон никак не вязался с предшествовавшим грозным стуком в дверь. – Можно нам войти?

– Вы Аспис и Гарри? – осторожно уточнила женщина.

– Да, вчерашние фокусники. – Аспис спрятал руки в карманы. – Пришли помочь, не бойтесь.

Дверь медленно приоткрылась. На пороге стояла женщина лет тридцати в длинном шелковом халате и изящных домашних тапочках с помпонами. Осмотрев нас с ног до головы, она немного высунулась из дома, пугливо оглядывая сад.

– В чем дело? – осведомился Аспис.

– Проверяю, уехал ли мой муж. – Она отошла в сторону и кивнула. – Проходите.

Недоуменно переглянувшись, мы вошли внутрь. Аспису пришлось слегка пригнуть голову, чтобы не снести головой верхнюю резную балку.

Особняк выглядел по-настоящему роскошно. Бежевый мраморный пол, начищенный до блеска, высокие французские окна, бар с изысканным дорогим алкоголем, белый кожаный диван с резными ножками, зеркало в элегантной бронзовой раме и громадный черный рояль, покоившийся в углу. В самом центре комнаты наверх большой мраморной змеей вилась лестница.

– Присаживайтесь. – Белозерова указала на диван. – Меня зовут Ольга. Вам, может быть, чай или кофе? У нас есть отличная кофемашина.

– Попросите у нее, пожалуйста, самый крепкий двойной эспрессо и передайте от меня бесконечную благодарность. – Аспис почтительно кивнул и устроился на диване.

– Мне чай, – коротко отозвался я.

Белозерова улыбнулась, кивнула и скрылась на кухне. Комната наполнилась звуками шипящей кофемашины. Взгляд Асписа упал на небольшую пепельницу, стоявшую на журнальном столике.

– Курить в доме можно? – громко осведомился он, стараясь перекричать шум кофеварки.

– Конечно! – отозвалась Ольга. – Пепельница на столике!

Коротко кивнув, Аспис запустил руку в карман брюк и извлек оттуда пачку сигарет. Ловко прикурив, он затянулся и расслабленно откинулся на спинку дивана. Я все еще с удивлением созерцал открывшуюся мне роскошь, которую до этого видел только в учебниках по архитектуре и в объявлениях о продаже домов, которые я никогда в жизни не смогу себе позволить.

– Сама кофе готовит, – прошептал я. – Я думал, что у них прислуга есть.

– Может быть, дала им выходной, – отозвался Аспис. – Сам видел, как она проверяла, дома муж или нет. Лишние свидетели ей не нужны.

– А что с мужем не так?

– Господи, я-то откуда могу знать…

Аспис осекся. Белозерова вошла в комнату и поставила на журнальный столик две чашки.

– Благодарим от всей души. – Аспис снова затянулся, а я тут же схватил свою чашку. – Расскажите, пожалуйста, что у вас случилось и почему об этом не должен знать ваш муж.

Ольга села на кресло напротив и сложила руки на коленях. Только сейчас я заметил, каким уставшим было ее лицо: темные круги под глазами, потухший взгляд. Несколько мгновений женщина молчала, словно собираясь с мыслями.

– Картина, – наконец изрекла она и нервно провела рукой по волосам. – Эта ужасная картина, которую мой муж принес с аукциона.

– Что не так с картиной? – уточнил Аспис.

– Она сводит меня с ума. – Ольга едва удерживалась, чтобы не дать волю слезам. – Я слышу шаги и скрипы, а вчера в изножье кровати…

Она замолчала, поджав губы и беспокойно теребя рукав халата. Аспис понимающе кивнул, словно давая разрешение на проявление эмоций, которых она стеснялась, и в пару глотков осушил чашку с кофе.

– В изножье вы увидели призрака? – предположил я, и Ольга кивнула.

– Это была женщина, – сипло сказала Белозерова, явно пытаясь бороться с комом в горле. – Она так посмотрела на меня… Господи, муж мне не верит, вцепился в картину как сумасшедший, вчера чуть до скандала не дошло, когда я попросила от нее избавиться.

– Он может позволить себе вас ударить? – внезапно спросил Аспис, глядя женщине прямо в глаза. – Простите мой интерес, но это очень важно.

– Нет, конечно! – Она замотала головой. – Я бы такое пресекла на корню. Мужчина, конечно, может быть вспыльчивым, но за руками должен следить.

Аспис кивнул, явно удовлетворившись ответом. Инициатива дальнейшего разговора перешла ко мне.

– Картина дорогая? – спросил я.

– Очень. – Белозерова нахмурилась. – Муж на нее целое состояние потратил. Это ведь не репродукция, а подлинник.

– Позволите взглянуть? – осторожно поинтересовался я.

– Конечно, я…

Женщина осеклась. Мы втроем услышали хруст гравия на подъездной дорожке, будто машина на довольно высокой скорости въехала во двор и резко затормозила. По крыльцу прогремели грузные шаги, входная дверь резко распахнулась, и на пороге возник хозяин дома, Белозеров, низкий увесистый мужчина с рыжими бородой и усами.

– Оля, какого черта?! – закричал он. – Это еще кто?!

– Милый, они приехали помочь с картиной…

– Я тебе уже сказал, что не стану никуда отдавать портрет! – взревел он. Белозеров пересек гостиную и остановился возле дивана, сверкая поросячьими глазками и указывая пальцем на место, где мы сидели. – Вон из моего дома!

Медленно поднявшись со своего места, Аспис выпрямился в полный рост, возвышаясь над Белозеровым как башня. Тот слегка попятился, не ожидав, что обидчик окажется настолько внушительным.

Потушив окурок в пепельнице, Аспис ничего не ответил и медленно двинулся к выходу. Я поторопился вслед за ним, стараясь не отставать ни на шаг. Как только дверь за нами закрылась, я услышал всю палитру семейного скандала, которая только может возникнуть из-за какой-то дурацкой картины.

5

– Почему ты ему не врезал?!

– А что бы это изменило?

Мы зашли в небольшую кофейню, чтобы перекусить и обсудить дальнейший план действий. Аспис ел как всегда неохотно, зато постоянно припадал к очередной чашке кофе. Я же с удовольствием склонился над тарелкой золотистых блинов с маслом.

– Женщине нужна помощь, – не унимался я с остервенением кромсая вилкой оставшийся кусок.

– Если ей будет нужна помощь, она обязательно придумает, как ее получить. – Аспис был непреклонен.

Словно в подтверждение его слов, телефон на столе коротко чирикнул, сообщая о том, что необходимо проверить мессенджер. Разблокировав телефон, Аспис пару секунд вглядывался в экран и тут же развернул его ко мне.

– Однозначно наш случай, – мрачно сказал он.

– Как ты это чувствуешь вообще? – Я выдернул телефон из рук друга, чтобы лучше вглядеться в снимок, увеличив изображение на сенсорном экране в два раза. На сфотографированной Белозеровой картине была изображена прекрасная молодая девушка в голубом платье, задумчиво сидящая на скамье в окружении цветущих кустов сирени. Несмотря на солнечный летний день, глаза девушки скрывали глубокую печаль, которую я бы назвал умением художника отобразить самое сокровенное, однако…

– У полотна очень зловещая энергетика, – сказал Аспис. – Я уверен, что его история окажется…

– Как ты это чувствуешь?! – громко повторил я. – Каждый раз этому поражаюсь!

– Просто очень хорошо разбираюсь в полотнах, – сухо ответил Аспис. – Я вижу и слышу, когда искусство начинает говорить на языке проклятий. Может быть, от криков перейдем к чему-то более практически ориентированному?

– Конечно. – Я вернул ему телефон. – Сможешь распознать подпись?

– Я уже. – Аспис слегка прищурился, разглядывая полотно. – Местный искусник, знаю такого. Будь добр, уточни, на каком аукционе Белозеров приобрел полотно.

– Не проще спросить у его жены?

– Нет, не проще. Воспользуйся интернетом.

Я демонстративно вздохнул и откинулся на спинку стула, вскинув руки в жесте “сдаюсь”.

– Сердечно рад твоей сговорчивости. – Аспис в один большой глоток допил свой кофе и потянулся за пиджаком на вешалке. – Я поеду в местную библиотеку, посмотрю архивы.

– А я возьму еще кофе, достану ноутбук и буду искать аукцион. – Я прижал кулак ко рту. – Попробую выйти на организаторов, вдруг они что подскажут.

– Чтобы поднять стоимость полотна, ему всегда придумывают складную легенду, в которой кто-то кого-то проклинает. Поэтому я на всякий случай все перепроверю.

Он поднялся с места, перекинув пиджак через руку, подхватил свой кожаный портфель и широким шагом двинулся к выходу. Когда стеклянные двери кафе блеснули, закрываясь за его спиной, я тоже потянулся к своему рюкзаку. Он прав – нужно работать.

Я примерно час просидел в кофейне, подключив ноутбук к местной розетке и впившись в местный вай-фай, потому что наш модем в минивэне давно пора было заменить. Поэтому я оставил его на платной парковке в пяти минутах ходьбы отсюда. Трудностей с поисками не возникло, в свободное время я подрабатывал созданием сайтов и ноутбук считал своей второй стихией. На снятии проклятий не заработаешь, если только человек сам не захочет отблагодарить.

Внезапно телефон, лежавший на столе, громко завибрировал. На экране высветилось имя Асписа.

– Привет, – поздоровался я, не отрывая взгляд от экрана ноутбука, все еще листая сайт аукциона. – Нашел что-нибудь?

– Сначала ты.

– Ну… – Я надул щеки и резко выпустил воздух с характерным шипением. – Организаторы аукциона сказали, что это полотно художника Аристова.

– Это я без тебя знаю. Что еще? Кто владел картиной до этого?

– Не знаю.

– А какого черта ты не спросил?

Мой затуманенный взгляд устремился вперед, но я словно видел сквозь кофейню, не замечая людей, движений и суеты.

– Так я спросил. Сказали, что эту информацию они не разглашают.

– Значит пойдем туда вместе, – твердо сказал Аспис. – Проедусь по ним так, что мало не покажется.

– А что за перемена настроения от предложения поискать до желания пытать организаторов? – Я переложил телефон в другую ладонь и зажал его между щекой и плечом.

– При встрече обсудим.

– М-да.

– Меньше слов, больше дела. Отправь мне адрес их офиса и забирай автодом с парковки. Встретимся там.

6

– Стойте! – воскликнул смотритель, когда дверь галереи распахнулась так, что едва не пробила дыру в противоположной стене, ударившись в нее ручкой. Я едва успел поймать ее, чтобы меня не убило ее закрывающейся дубовой створкой.

– У меня назначена встреча, – безапелляционно ответил Аспис.

– Начальник просил не беспокоить…

– Я сказал, у меня назначена встреча. – Аспис резко развернулся в сторону смотрителя, который торопливо бросился вслед за моим другом, чтобы попытаться его остановить. Полыхнув взглядом черных глаз, Аспис словно пригвоздил бедного пожилого охранника к месту и кивнув мне, продолжил чеканить тихую обстановку галереи своим армейски широким шагом.

Решительно щелкнув ручкой кабинета, он вошел внутрь. Не здороваясь и не дожидаясь встречных вопросов, бросил на стол сидевшего внутри директора распечатанную фотографию полотна, которое прислала нам Белозерова.

– Что вы тут делаете?! – Мужчина, сидевший за столом поправил очки и отодвинулся подальше, вжимаясь спиной в стул. – Что за ненормальное поведение?!

Я торопливо прикрыл за собой дверь кабинета и прижался спиной к деревянной поверхности. Если кто-то попытается сюда зайти, я постараюсь его задержать.

– Михаил Александрович, я пришел сюда за ответом, мне глубоко плевать, если мое поведение идет вразрез с нормальным. – Аспис кивнул на распечатанный снимок холста. – Чью картину вы продали Белозеровым?

– Почему я вообще должен с вами разговаривать? – Михаил Александрович пытался бодриться, но в его голосе улавливались нотки нервной дрожи. – Информация о моих клиентах конфиденциальна.

– Вы продали семейной паре проклятое полотно, – перебил его Аспис.

Михаил Александрович тихо усмехнулся, но этот смешок был больше похож на лопнувший шарик.

– Уважаемый… как вас…?

– Неважно.

– Хорошо. – Михаил стиснул шариковую ручку так, что побелели костяшки пальцев. Вжавшись в свое кресло как в последнюю опору, он посмотрел на распечатку. – Вы же знаете, что проклятие – это всего лишь легенда, которая позволяет приписать значительное количество нулей к ценнику картины. В теории, конечно…

– Теории я привык ставить под сомнение, – резко ответил Аспис. – Включая свои собственные, если факты говорят об обратном.

– Голубчик, какие факты…

– Белозерова впала в кому. Мне звонил ее скептичный муж и умолял спасти супругу. Он ведь совсем недавно приобрел полотно на вашем аукционе.

По моей спине побежал холодный пот, я словно врос в тот участок пола, где стоял, не в силах что-то сказать. Белозерова впала в кому?! Быть того не может, еще утром с ней все было хорошо.

– Я…

– И вы прекрасно знали, что, черт возьми, предыдущий владелец полотна хотел от него избавиться, а не передать следующей семье. – Аспис сверкнул глазами. – Имя предыдущего владельца. Быстро.

– Антон Земских, – упавшим голосом произнес Михаил Александрович. Над его верхней губой выступили капли пота. – В мире не существует никаких проклятий, этого быть не может!

– Тем не менее вы назвали мне фамилию. – Аспис открыл дверь и на мгновение задержался в проеме. – А мир, уважаемый директор, вообще очень абсурден и жесток. Если я узнаю, что из под вашего молотка уйдет еще одно полотно с дурной историей, которая будет подтверждаться фактами, то следующая наша встреча состоится в более уединенном месте. И я уже не буду выбирать выражения.

– Вы мне угрожаете?

– Всего доброго, Михаил Александрович.

Аспис хлопнул дверью с такой силой, что в кабинете со стены сорвалась какая-то рамка, громко лязгнув об каменный пол.

Мы молча покинули галерею, и, вопреки моим опасениям, никто не старался остановить нас на обратном пути. Усевшись на пассажирском сиденье автодома, я тут же включил кондиционер. Аспис рядом несколько раз попытался неудачно пристегнуться, и ругнувшись, щелкнул замком так громко, что едва его не сломал.

– Ты мне не сказал, что Белозерова в коме, – решился нарушить тишину я.

– Сказал же – при встрече обсудим. – Аспис нервно постукивал пальцами по рулю.

– Уверен, что дело в полотне?

– А ты думаешь, что кома на ровном месте случается от переизбытка счастья в личной жизни? – огрызнулся он. – Конечно, в полотне.

Я уткнулся в телефон.

– Что ты там ищешь? – спросил он, сменив грозный тон на более усталый.

– Адрес Антона Земских. Проблем не должно быть, человек известный, живет недалеко.

– Поехали. У нас мало времени.

Я ввел адрес в GPS на панели, и Аспис вдавил педаль газа в пол. Земских Антон точно так же, как и Белозеровы принадлежал к касте богатых мира сего, поэтому жил в своем собственном особняке. Подобные дома находились в каждом городе на тихих улочках, петлявших возле центра города, все еще находясь поближе к городской жизни, но прячась за высоченными заборами в тишине просторных дворов.

– Что ты нашел про художника Аристова? – спросил я, когда мы свернули с запруженного машинами шоссе на более уединенную улицу.

– Девушку с портрета зовут Алина, – отозвался Аспис, не сводя пристального взгляда с дороги. – Огромная любовь художника, которая умерла, и Аристов, не вынеся душевных страданий, написал ее портрет, чтобы образ жил вечно.

– Знакомый расклад, – задумчиво сказал я. – Призрак, заключенный в портрете, хочет на свободу, поэтому громит все вокруг.

– Это не единственная картина на моей памяти, которая хранит в себе душу умершего человека, – возразил Аспис. – Зачем ей смерть хозяйки дома?

– Месть.

– За что?

– За… – Я прервался на полуслове, стараясь сопоставить факты из биографии с действиями мстительного призрака. – Не знаю, за что она может мстить Ольге, которая ни в чем не виновата.

– В головоломке не хватает деталей. Нам нужно выяснить у Земских, зачем он избавился от портрета настолько быстро и неосторожно, что холст тут же ушел с молотка.

Особняк Антона Земских казался опустевшим и совершенно заброшенным. Если бы не горевший внутри свет и не мужчина, стоявший на крыльце, я бы подумал, что это место покинули в страшной спешке, а потом природа взяла свое, запутав сад тяжелыми лозами и высокой травой.

– Вы по какому поводу? – обратился к нам мужчина с крыльца, когда мы с Асписом покинули минивэн.

– С кем имею честь? – Аспис сменил холодный тон на чопорную вежливость.

– Дворецкий. Вы хотели видеть хозяина?

– Да, мы по поводу полотна, которое он отдал в картинную галерею, – спокойно ответил Аспис. – Можно нам пройти?

– Хозяин сейчас в саду, – мягко ответил дворецкий. – Почему вас заинтересовал портрет?

– Потому что его продали в семью, и он снова начал убивать. – Слова Асписа повисли в летнем спокойном воздухе как едкий дым. – Вам что-нибудь об этом известно?

– Если дело настолько важное, то я мог бы поделиться своими наблюдениями.

– Мой напарник пообщается с Антоном Земских, а я бы с удовольствием остался здесь и задал вам пару вопросов. – Аспис подтолкнул меня вперед. – Будь, пожалуйста, аккуратнее в выражениях и постарайся узнать как можно больше.

– Я же не ты.

Дворецкий кивнул и указал мне в сторону сада, который хоть и выглядел как заброшенный островок дикой природы, но былое величие фонтанов, резных скамеек и оград все еще проглядывалось через темно-зеленую пелену растительности. Скрипнув калиткой, я прошел через небольшой цветник и очутился на поляне за домом. Слева – высокая холодная каменная стена дома, справа – сгорбившаяся фигура хозяина, склонившегося над чем-то, что мне не удавалось разглядеть.

– Вы Антон Земских?

Хозяин обернулся. Его пустой взгляд и безвольное лицо не выражали никакой тревоги или любопытства, он словно смотрел сквозь меня, а затем его внимание снова вернулось к…

– Это памятник вашей жены? – спросил я, кивая на надгробие. – Примите, пожалуйста, мои соболезнования.

– Я слышал ваш разговор с Николаем. – Стиснутые губы Антона слегка дрожали. – Это правда, что Михаил Александрович перепродал портрет вместо того, чтобы его уничтожить?

– Правда.

Земских замер, словно борясь за следующий вздох. Цепочка на его шее покачнулась, в летних отблесках сверкнуло обручальное кольцо, которое он носил поближе к сердцу. Потерев грудь ладонью в том самом месте, где памятная вещь касалась тела, Антон с трудом опустился на садовую скамью и жестом призвал меня сделать то же самое.

– Если вы поклянетесь уничтожить портрет, то я расскажу все, что знаю. – Антон бережно коснулся обручального кольца на цепочке. – Я не хочу, чтобы вы перепродали его кому-то еще.

– Как бы сказал мой друг – наша преданность человечности сильнее преданности чему бы то ни было.

– У вас очень мудрый друг.

Легкий порыв летнего ветра зашумел в листве деревьев, зашептал в траве и цветах, словно старый сад облегченно вздохнул.

– Вы, наверное, знаете, что модель Аристова погибла при невыясненных обстоятельствах.

– Да, мой друг мне уже сказал, хотя про невыясненные обстоятельства слышу впервые. – Я замолк, стараясь подобрать слова. – Ваша жена…

– Она впала в полуобморочное сознание и через пару дней скончалась. Сразу после того, как мы принесли портрет с аукциона.

– То же самое сейчас происходит с новой хозяйкой картины. Как вы думаете, чего желает портрет?

– Я не знаю, – бесцветно отозвался Земских. – Почему бы ему было не убить меня? Этот призрак с портрета словно мстил счастливой в браке женщине. Она ведь не виновата, что я ценил искусство превыше осторожности.

– Пожалуйста, примите мои соболезнования.

– Вы уже это говорили. – Земских отвернулся, скорбно взирая на надгробие. – Больше мне нечего вам рассказать. Есть только огромная просьба избавиться от полотна как можно скорее. Будьте аккуратней, в нем есть какая-то притягательность, которая однажды помешала мне.

– Конечно. – Я поднялся со скамьи. – Я ничем не могу вам помочь, но единственное, что мы точно сделаем – убедимся, что картина больше никому не навредит.

– О большем я и не прошу.

Покидая сад, я обернулся на сгорбленную фигуру Антона Земских. Он снова занял свой молчаливый пост возле надгробия жены. Тяжело вздохнув, я двинулся к воротам, где мы оставили свой минивэн. Аспис и дворецкий Николай стояли на крыльце и курили. Дворецкий что-то мрачно рассказывал Аспису, явно завершая свой монолог. Заметив меня, Аспис торопливо затушил сигарету и коротко попрощался с новым знакомым. Не сговариваясь, мы двинулись к минивэну, я залез на пассажирское сиденье и вжался в спинку, словно прячась там от беспросветных последствий той истории, которые я увидел собственными глазами.

– Алину кто-то убил, – наконец сказал Аспис. – Поэтому, чтобы избавиться от привидения, нам придется сжечь портрет.

– Да, Земских говорил, – вяло отозвался я, поворачиваясь к окну.

– Ты в порядке?

– Картина в самом деле убила его жену. – Я поджал губы. – Когда слышишь об этом от других, то это не настолько трогает, как когда общаешься с горюющим супругом. Это несправедливо.

– Не ищи справедливости в этом мире, Гарри, – сказал Аспис, выруливая на шоссе. – Есть только причины и следствия. Искусство не терпит наивности. А жизнь, к сожалению, ей полнится.

До пострадавшего от проклятия поместья мы доехали довольно быстро. Как только минивэн въехал на подъездную дорожку, дверь сразу же распахнулась, и на крыльцо, запыхавшись, выбежал уже знакомый нам Белозеров. Воротник его рубашки помялся, словно костюм был уже далеко не первой свежести. Оно и понятно – состояние жены выбило педантичного скептика из колеи.

– Слава Богу! – воскликнул он, неестественно быстро для своей комплекции подбегая к минивэну и стискивая руку Асписа мощным рукопожатием. – Ольге все хуже, врачи ничего не могут сделать. Она сейчас в больнице под наблюдением, но…

– Где портрет? – спросил я, перебив поток нервной болтовни, она бы сейчас никак не помогла.

– Я запер его на чердаке, но это не помогло. Жене все хуже.

– Нам нужно его увидеть, – резко сказал Аспис. – Убийство не дало упокоиться душе Алины, пристанищем для которой могло стать последнее ее изображение.

– Конечно, я отведу вас, – словно на последнем издыхании произнес Белозеров. В глазах убежденного скептика померкла всякая надежда. Он был готов спрятаться от портрета, в ценность которого еще пару дней назад верил гораздо больше, чем в ценность жизни своего любимого человека.

Мы двинулись в сторону дома. Поднявшись по винтовой лестнице, вошли в душную чердачную комнатку. Белозеров шагал позади, круг его фонаря скакал по выцветшим белесым обоям, мы с Асписом возглавляли процессию.

– Он здесь, – выдохнул Аспис и безошибочно повернулся в сторону портрета за несколько мгновений до того, как яркий луч фонаря прыгнул на холст, освещая печально-прекрасный портрет Алины. Фотография, присланная Ольгой, не передавала того невыносимого тянущего чувства в грудной клетке, которое появилось у меня при взгляде на полотно. Глядя на холст, освещенный лишь подрагивавшим светом фонаря, я прерывисто вздохнул. Пейзаж и девушка на нем словно шевелились, ее призрачная гибельная красота просачивалась в мой мозг, поэтому мне пришлось решительно тряхнуть головой.

Помни про притягательность!

– Времени нет, Аспис, – сдавленно произнес я, заметив, что друг тоже медленно проваливался в пленительные мрачные чары полотна. – Нужно его сжечь.

– Сжечь? – придушенным тоном переспросил Белозеров. – Как сжечь?

– Если холст стал могилой духа, то другого варианта у нас нет. – Аспис крепко ухватился за раму портрета и решительно снял его со стены. Повернувшись в сторону выхода, внезапно столкнулся с растерянной нерешительностью Белозерова, который не спешил отойти в сторону. – Какие-то проблемы?

– Она же стоит целое состояние…

– Хотите проверить, добьет жену или нет?

– Но ведь так не бывает! – Белозеров прервался. – Проклятий не существует, это просто не может быть картина!

– Факты не перестают существовать от того, что их игнорируют, – бескомпромиссно парировал Аспис. Костяшки его пальцев, стискивавших раму, побелели. – Факты не зависят от того, верите вы в них или нет. А с последствиями вашего отрицания приходится бороться другим людям.

– Да ведь вы понятия не имеете, о чем говорите! – вызывающим тоном выкрикнул Белозеров.

Аспис втолкнул картину в его одеревеневшие ладони, и локти совершенно обескураженного мужчины еще крепче впечатались в ребра.

– Подавитесь своим холстом. Не забудьте достать черный костюм для похорон жены, когда ваша бессмысленная упертость отступит. – Оттолкнув опешившего Белозерова, он двинулся к двери. – Гарри, мы уходим. Шевелись.

Протиснувшись мимо притихшего и громко сопевшего Белозерова, я тоже поторопился к выходу. Как это обычно бывало, уйти далеко нам не позволил окрик одумавшегося хозяина полотна.

– Остановитесь! – Негодование сменилось досадой от собственного бессилия. – Делайте все, что нужно. Пожалуйста, спасите Олю.

Вечерело. Белозеров самостоятельно вынес портрет на задний двор и просто следовал указаниям Асписа. Я стоял как последний дурак, сцепив руки в замок и глядя на портрет, прислоненный к железному штырю, который мы достали из ящика с инструментами в фургоне. По коже бежали мурашки, проклятое изображение словно пригвоздило меня к траве. Белозеров, скукожившись и поджав губы, стоял рядом.

– Господи, скорбящие родственники собрались.

Раздраженный голос Асписа резко скинул с меня плотное покрывало таинственного очарования. Открыв пластиковую канистру с бензином он постарался равномерно облить холст горючей жидкостью, а потом ругнулся, когда после неудачного взмаха перепачкал брюки. Ловко достав из кармана пиджака пачку сигарет, он зажал одну в зубах, чиркнул зажигалкой и с удовольствием прикурил.

– Гори ясно, чтобы не погасло. – Затянувшись сигаретой, он бросил зажигалку в портрет Алины.

Пламя взвилось в воздух. Хотя я знал, что полотна плохо горят, пропитанная бензином рама сразу же вспыхнула как сверхновая звезда. Белозеров испуганно отшатнулся и замер в воинственном ожидании, словно оттуда должен был выпрыгнуть мстительный призрак. Аспис усмехнулся.

– Вы надеялись на детонацию? – уточнил он, снова затягиваясь и выпуская в воздух сизый сигаретный дым.

– Не думал, что это будет настолько быстро и просто. – Белозеров смотрел на холст, охваченный пламенем с долей разочарования и беспомощности. – Что дальше?

– Нам пора ехать, а вашей жене в скором будущем станет намного лучше, – отозвался я и постарался улыбнуться. – Все самое страшное позади.

Хозяин полотна остался у костра, коротко нас поблагодарив. Словоохотливость в подобных ситуациях была свойственна немногим, поэтому мы не стали инициировать разговор и, попрощавшись, двинулись к минивэну.

Наша работа здесь была закончена.

6

На обратной дороге Аспис подбросил меня до бара и сказал, что встанет неподалеку от окраины города на берегу реки. Пообещав прислать адрес сообщением, он заверил, что такси туда точно доедет, попросил не напиваться и уехал.

Мне смертельно хотелось поужинать в людном месте, а Аспису хотелось ровно противоположного.

Сегодня был будний день, поэтому аншлага в баре не наблюдалось. По кремовым стенам тянулись дубовые полки с алкоголем, черный квадрат меню с меловыми записями продуктов и цен, ряд высоких барных стульев вдоль стойки. Внутри висел тяжелый теплый запах пива, перемешивавшийся с сигаретным дымом. Двое мужчин играли в бильярд возле громадного радио, еще несколько человек сидели за столиками на диванчиках с высокими спинками. Шаркая ногами, я добрался до стойки и плюхнулся на первый свободный стул. По телевизору, висевшему на кривой подставке, крутили новости. Ничто так не убивает любовь к человечеству, как хотя бы десять минут просмотра новостей.

Я заказал пива и куриных крылышек. Не замечая никого и ничего вокруг, осушил пару стаканов еще до того, как притронулся к еде. Дождавшись, когда алкоголь начнет расслаблять тело, я повернул голову, чтобы оглядеть бар.

Совсем рядом сидела молодая рыжеволосая девушка в светлых джинсах и розовой футболке. Она разложила на стойке большую книгу с лощеными страницами и мечтательно их перелистывала. Сначала мне показалось, что это модный журнал, но, присмотревшись получше, я узнал в книге один из путеводителей по местной графике, живописи и скульптуре. Необычная литература для бара. Пиво уже хорошо ударило мне в голову, поэтому я решил высказаться.

– Будьте осторожнее с картинами.

Девушка подняла на меня зеленые глаза, словно не понимая, к ней ли я обращаюсь. Припав к стакану, я отпил еще пива и вздохнул.

– Осторожнее? – переспросила она. – Почему?

– Иногда картины хранят в себе мрачные тайны. – Я уставился на тарелку куриных крылышек. – Извините, выпил. Увидел, что вы листаете эту книгу и не смог заставить себя заткнуться.

– Все в порядке. – Девушка улыбнулась. – Вы правы, у некоторых картин очень мрачная история.

– Просветите меня. – Я повернулся к девушке и нелепо оперся локтями на стойку, чтобы подпереть подбородок руками. Она хихикнула и перелистнула страницу.

– Сразу ничего не приходит в голову. – Девушка явно заинтересовалась моим предложением поделиться наблюдениями. – Ну, например, я знаю картину «Луга Асфоделя».

– А-а-а, это на которые смотришь и проваливаешься в картину? – хмыкнул я. – Миф.

– Вы уверены?

– Абсолютно. – Я вгляделся в надпись вверху страницы. – Здесь написано, что путеводитель по местным художникам. Есть что-нибудь интересное?

– Да, я знаю одну местную легенду. Но это всего лишь слухи.

– Обожаю слухи. Я весь внимание.

Девушка снова рассмеялась и перелистнула несколько страниц, выискивая нужное полотно.

– Много лет назад в этом городе жил психически нестабильный мужчина, который убил свою любовницу. – Девушка нахмурилась, вспоминая, на какой странице было необходимый ей холст. – Многие считают, что он просто боялся гнева жены.

– А он не боялся?

– Не было у него жены, а любовница его отвергла. – Девушка, наконец, прекратила листать и развернула книгу ко мне. – Вот. «Муза в саду»… Вы в порядке?

Меня словно пригвоздило к месту, по позвоночнику пополз могильный холод. С лощеной страницы на меня грустно смотрела Алина, склонив голову и словно обвиняя в недальновидности. Художник не запечатлел умирающую возлюбленную.

Он сам ее убил. И бедная девушка даже после смерти не могла выносить чужого женского счастья.

Из оцепенения меня вырвала вибрация телефона в кармане. Выудив его одеревеневшими пальцами, я прочитал всего два предложения, которые Аспис отправил мне вместо нового адреса расположения минивэна в мессенджере, и кувалда осознания окончательно прибила меня к земле.

«Сгоревшая картина сама вернулась на место, Белозеровой стало еще хуже. Я еду».

7

«Муза в саду». Рама портрета покрылась копотью, но полотно осталось целым и невредимым. По словам хозяина, он видел, как картина сгорела в огне, а потом поднялся на чердак и в ужасе обнаружил, что Алина вернулась на свое место.

– Никто точно не мог поднять его наверх? – еще раз с нажимом спросил я.

– Гарри, отстань ты от него, – оборвал меня Аспис, не дав Белозерову и рта раскрыть. – Ты же понимаешь, что он не стал бы тушить костер и доставать оттуда холст. Не стал бы?

– Нет. – Белозеров отрицательно помотал головой.

– Не стал бы, – тихо повторил Аспис, разглядывая портрет.

Хозяин поместья перекрестился и спрятал лицо в ладонях. Мы простояли на чердаке возле картины, казалось, целую вечность.

– Как вы узнали, что модель с портрета была убита? – упавшим голосом спросил Белозеров, наконец разрушая тишину.

– Девушка в баре показала мне одну книгу, – ответил я. – Она сказала, что это всего лишь легенда, но…

– Но теперь легенда похожа на правду, – мрачно закончил Аспис. Его темные глаза все еще были прикованы к девушке с холста. – Портрет – не единственное, что связывает ее с этим миром. Поэтому он и не сгорел.

– А что еще? – спросил Белозеров.

– Понятия не имею. – Аспис повернулся ко мне. – Гарри, сходи, пожалуйста в фургон, принеси мой дневник наблюдений. Там под обложкой целый склад описаний разных артефактов.

Я кивнул и покинул чердак. В доме было темно, свет никто не зажигал. Спустившись по винтовой лестнице, двинулся в сторону выхода, прикидывая, куда Аспис мог положить свой фолиант с распечатками и картами. Кажется, в последний раз он был на верхней полке над нашими кроватями.

Внезапный звон и дребезг заставили меня резко обернуться. Звук был такой, словно где-то в доме только что разбилось окно.

– Вы это слышали?! – громко спросил я у своих спутников, но ответа не получил. В гостиной, где еще недавно было очень душно и тепло, внезапно появился сквозняк. Ветер просочился сквозь разбитое окно, надувая белую штору как огромный парус. Все еще не понимая, что произошло, я шагнул вперед, пытаясь разглядеть на белоснежном мраморе осколки. Пол отливал идеальной чистотой, сквозняк продолжал решительно трепать шторы. Остановившись возле подоконника, я поспешно отдернул колыхавшуюся занавеску. По спине побежал холодный пот. Окно было абсолютно целым, ветер тут же стих.

Стеклянный треск повторился. Быстро обернувшись и пошарив взглядом по темноте, я заметил в другом углу комнаты высокое резное зеркало. Не отрывая взгляда от окна, я двинулся вперед, вслушиваясь в каждый шорох. Ветра больше не было, штора перестала приподниматься. Непонимающе покачав головой, я повернул голову и обмер.

В резном зеркале напротив меня стояла девушка с черными пустыми глазницами, облаченная в одежду с поблекшими украшениями. Руки ее окончательно истлели, а весь вид излучал смерть. Заметив меня, она попыталась рвануться вперед. Позади нее вверх тянулись истлевшие доски, а впереди словно прорисовывался такой же высокий деревянный забор.

Призрак не хотел нападать. Он хотел выбраться.

– Гарри!

Я протянул руку и сделал шаг вперед. Девушка постучалась в стекло с той стороны и, поняв, что это ловушка, оглушительно закричала. Я согнулся и зажал уши руками. Зеркало разлетелось на мелкие стеклянные брызги, а оглушительный отчаянный крик обрушил меня на колени, словно ударив в живот.

– Гарри!

Крепкая хватка Асписа в районе предплечья. Он оттянул меня от зеркала, с которым я едва не соприкоснулся лбом. Упав на пол, я попытался отдышаться и успокоить колотившееся в груди сердце. Слегка приподнявшись на руке, обнаружил, что зеркала передо мной больше не было, а пол усыпала блестящая стеклянная крошка.

– Ты поранился.

Аспис осторожно взял меня за руку. Только сейчас я обратил внимание, что кожа рук покрылась мелкими порезами от стекла, лопнувшего в метре от меня. Не критично, даже повязку накладывать не придется. Небрежно вытерев кровь об подол клетчатой рубашки, я оперся на руку Асписа и поднялся.

– Это была Алина? – тихо спросил Аспис, все еще поддерживая меня под руку.

Я молчал, глядя в то место, где еще пару минут назад было зеркальное отражение. Зубы стучали. Надрывный крик отчаяния убитой все еще гремел у меня в ушах как выстрел. Я не испугался, я был в беспросветном ужасе от обреченности того, что я увидел.

– Гарри, я с тобой, – мягко сказал Аспис, пытаясь меня успокоить. – Скажи, пожалуйста, что ты видел.

– Ее призрак, – сипло ответил я. – Он просит о помощи. Она словно где-то заперта и не может выбраться.

Аспис запустил пятерню в волосы и тихо выругался. У нас не оставалось ни единой идеи, что случилось с девушкой. Если не портрет был ее темницей, тогда что?

– Белозеров! – внезапно взревел Аспис, и хозяин дома, спускавшийся по лестнице, едва не свалился вниз. – Вы купили эту мазню сатаны на аукционе! Что вы про нее вообще знаете?!

– Аристов. – Мужчина остановился на последней ступени и обескураженно заморгал.

– Я знаю, что Аристов! – Аспис стиснул зубы. – Где писали картину?!

– Я не уверен, что эта информация…

– Слушайте, сейчас любая информация, включая мифы, пословицы и поговорки, может оказаться полезной. – Аспис пристально вглядывался в лицо испуганного и растерянного коллекционера. – Ну?!

– Аристов написал ее в своей мастерской, потом оказалось, что…

– Вы знаете, где она находится?

– Нет, простите, я…

– Все, заткнитесь. – Аспис повернулся ко мне. – У него была мастерская. Я уверен, что если мы ее осмотрим, то найдем какие-нибудь зацепки. Времени мало.

– И как мы ее найдем? – спросил я.

– Поспрашиваем у местных. – Аспис не собирался обсуждать наш план ни минутой дольше. – Шевелись, Ольга в опасности.

Пинком открыв входную дверь, он миновал ступени крыльца и широким шагом двинулся к минивэну. Совершенно не понимая, у каких местных мы собрались узнавать важные сведения, я припустил вслед за ним. Аспис повернулся к Белозерову и прислонил к уху кулак с оттопыренными мизинцем и большим пальцем, демонстрируя, что мы должны оставаться на связи.

Пристегнувшись далеко не с первого раза, я выжидающе смотрел на Асписа, который торопливо пролистал карту на GPS навигаторе. Остановившись на каком-то загородном пустыре, он задал там конечную точку маршрута и завел минивэн.

– Почему туда? – тихо спросил я.

– Не знаю, Гарри. – Он обернулся на проклятый особняк и прищурился. – Что-то мне подсказывает, что нужно ехать в ту сторону.

Интуиция у него действительно была просто нечеловеческая, этого я никак понять не мог, поэтому решил не вмешиваться. Достав из кармана смартфон, я попытался найти хоть какую-то информацию в интернете о мастерской Аристова. На то она и секретная, что о ней почти нигде не писали. Только пара страшных историй на сайтах сталкеров.

Минивэн мчался через летнюю ночную темноту, освещая дорогу впереди ярким светом фар. Мои мысли путались, я не мог выбросить из головы образ несчастной девушки, которую поглотила жуткая ловушка. Подняв голову и упершись затылком в сиденье, я задумчиво уставился на асфальт, бежавший впереди бесконечной лентой.

Внезапно шины автодома взвизгнули, и Аспис резко затормозил. Мы смотрели перед собой, пока в свете фар медленно оседала дорожная пыль.

– Аспис, – выдохнул я. – Ты это видишь?!

– Вижу. – Аспис был поражен не меньше меня.

Впереди нас вдоль шоссе шел мальчик лет восьми-девяти в коротких шортах и испачканной желтой футболке. Обернувшись на звук остановившегося минивэна, ребенок остановился, держа руки под мышками и словно обнимая самого себя.

– Господи…

Аспис выскочил из автомобиля, и я почти мгновенно сделал то же самое. Сократив расстояние между ребенком до минимума, он присел как можно ниже, заглядывая в лицо мальчика.

– Малыш, что случилось? – спросил он, положив руки на плечи ребенка. – Как тебя зовут?

Мальчик, хотевший сбежать, внезапно успокоился, услышав мягкий баритон Асписа, хотя даже сквозь темноту я видел, как его тело сотрясала мелкая дрожь. Я остановился рядом, ощущая странную неловкость и словно не зная, куда деть руки и как встать так, чтобы не напугать ребенка еще больше.

– Я Витя, – тихо ответил мальчик. На его раскрасневшемся от слез лице неровными пятнами налипла дорожная пыль. – Мама запретила мне разговаривать с незнакомыми людьми.

– Твоя мама дала тебе очень правильный совет, Витя, – вкрадчиво произнес Аспис, слегка поглаживая мальчика по плечу. – Но сейчас ты один посреди ночи идешь вдоль шоссе, по которому носятся машины. Я не могу оставить тебя в такой опасности, понимаешь?

– Он бросил меня тут, – всхлипнул мальчик, вытирая рукой слезы и размазывая дорожную пыль по щекам.

– Кто бросил? – спросил я.

– Мой друг. – Витя оглянулся на дорогу. – Он сказал, что покажет мне заброшенную мастерскую с привидениями, а сам уехали и оставил меня там.

– Это что, шутка такая? – Аспис устремил взгляд вниз, собираясь с мыслями. – Какой-то старший пацан привез тебя на велосипеде, а потом уехал, правильно я понимаю?

– Д-да.

Аспис кивнул.

– Я хочу тебе помочь, Витя, – спокойно продолжал он. – Мы с моим другом можем отвезти тебя домой. Откуда ты?

– Из Смирновки.

– Мы сейчас же отвезем тебя к маме и папе.

Аспис поднялся на ноги и указал Вите на минивэн. Кивком пригласив мальчика внутрь, я постарался улыбнуться как можно более дружелюбно. Вообще мама парнишки абсолютно права – нельзя доверять незнакомым дядям. Однако оставить его одного на обочине мы не могли, это даже не обсуждалось.

– Аккуратно, тут крутые ступеньки, – сказал я, помогая мальчику взобраться по узкой лестнице внутрь. – Присаживайся на диван.

– Спасибо вам, – тихо отозвался он, скрестив руки и сжавшись на мягкой обивке как брошенный щенок.

Аспис улыбнулся мальчику поверх моего плеча и осторожно отвел меня в сторону.

– Чай ему сделай, – грозным шепотом произнес он. – Печенья дай. И, пожалуйста, постарайся успокоить. У тебя это получается лучше, чем у меня.

– Хорошо.

Аспис снова кивнул и, обойдя минивэн, занял водительское сиденье, а я поднялся к мальчику, захлопывая за собой приоткрытую дверцу. Убавив мощность кондиционера на панели автодома, повернулся к кухне и достал из ящика термос, заботливо приготовленный на случай бессонной ночи. Витя наблюдал за моими движениями все еще испуганно, но уже с чуть большей заинтересованностью.

– Шоколадные любишь? – весело спросил я, доставая пачку и засовывая одно печенье в рот целиком. Мальчик слегка улыбнулся, увидев, как я пытаюсь прожевать овсяную сладость, которая набила мне рот до упора. Придерживая рукой термос и небьющуюся пластиковую кружку, я вернулся к дивану и сел за складной столик напротив Вити.

– А можно?

– А нужно, Витя, налетай!

Я подвинул пачку печенья ближе к нему, и мальчик с удовольствием принялся уплетать сладости за обе щеки. Осторожно поставив кружку в специальное углубление для чашек на складном столике, я убедился, что чай в термосе уже не был кипятком и налил мальчику своего любимого индийского заварного.

– Вкусно, – сказал Витя, запивая печенье. – Мама мне всегда такие покупает.

– Здорово. – Я изо всех сил старался, чтобы моя полуулыбка не выглядела натянутой от уха до уха. Мне очень хотелось спросить его об идиоте, который его привез и бросил. И вообще хотелось узнать, какой такой местный таинственный колорит привлек подростков историей про привидений. Но разумнее всего будет сдержаться и переключить внимание ребенка на что-то другое.

Приподнявшись, я включил спокойную музыку на панели автодома и вернулся на место. Расправившись с едой, Витя устроился на диване поудобнее, дрожь в его теле исчезла, дыхание стало более ровным и спокойным. Аспис всегда говорит, что прежде, чем вести беседы, нужно сначала удовлетворить базовые потребности. А лучше глюкозы и теплого питья не успокаивает ничего.

– Это у вас дом такой? – спросил Витя, оглядываясь по сторонам. – В машине?

– Ага. – Я улыбнулся. – Мы в нем путешествуем.

– А обычный дом у вас есть?

– Есть. Но он далеко. – Я стащил с полки коллекционный журнал комиксов. – Хочешь посмотреть?

– Ух, ты! – Глаза мальчика загорелись любопытством. – А зачем он тебе, ты же взрослый!

– Кто тебе такое сказал? – послышался звучный голос Асписа с водительского сиденья. Господи, еще до того, как я успел рот раскрыть. Мальчик улыбнулся и подвинул журнал к себе.

Аспис, вероятнее всего, уже сориентировался по онлайн-картам, поэтому мы довольно стремительно двигались в сторону деревенских огней, маячивших по другую сторону дороги. Когда по правую сторону показались первые зеленые стены и резные окна местных домиков, Витя восторженно вскинул голову.

– Мы дома! – воскликнул он.

– Направо или налево? – громко спросил Аспис.

– Налево!

Минивэн осторожно выехал на проселочную дорогу и двинулся вдоль узкой улочки, где нас враждебно принялись облаивать местные дворняги. Долго искать дом мальчика не пришлось – возле железного сетчатого забора одного из них стояла семейная пара, явно все это время обыскивавшая окрестности. Заметив лицо ребенка в окне минивэна, женщина прижала руку ко рту и разрыдалась. Отец тут же бросился к одной из дверей машины.

– Витенька! – воскликнула женщина, когда мальчик, сбежав по ступеням, бросился к матери на шею. – Спасибо вам, добрые люди! Господи, мальчик мой, мы тебя обыскались! Где же ты был?

Аспис, едва не сбив головой верхнюю часть дверцы, вовремя пригнулся и вышел в деревенскую ночь. Я последовал за ним. Отец Вити крепко обнял сначала моего спутника, потом меня. В его отчаянной хватке я ощутил мелкую нервную дрожь.

– Спасибо вам огромное! – Он прижал ладони к животу и вскинул голову, устремляя взгляд в небеса. – Мы чего уже только не подумали. Он никогда не возвращался так поздно.

– Не волнуйтесь, мальчик в порядке, – ободряюще сказал я. – С ним все будет хорошо.

– Чисто для профилактики, подскажите, какие старшие мальчишки сегодня с ним катались? – поинтересовался Аспис.

Мужчина привстал на цыпочки, чтобы взглянуть поверх плеча моего спутника. Позади нас возле частокола нервно терся долговязый подросток, наблюдавший за развитием событий.

– Севка Воронцов! – Он непонимающе нахмурился. – Я его спрашивал, но он сказал, что ничего не знает.

– Больше не отпускайте Витю с этим придурком, – тихо сказал я.

– Это он виноват?!

– Мы сами разберемся. – Аспис успокаивающе потрепал его по предплечью. – Идите к семье. Поверьте, я донесу так, что запомнит до конца жизни.

Мужчина энергично закивал.

– Спасибо вам еще раз!

Когда семейство, обнявшись и переговариваясь, скрылось в дверях дома, Аспис резко развернулся. Подросток, осознавший, что попался, тут же рванул вдоль по улице.

– Стоять! – заорал я.

У долговязого Севы Воронцова не было ни единого шанса. Длинные ноги Асписа позволяли ему бегать так быстро, что, при желании, он мог бы догонять лесных оленей и бить их по копчикам. Схватив подростка за шкирку, Аспис с силой дернул его в сторону старого покосившегося сарая, скрывшегося в тени.

– Отпусти! – заверещал Сева.

Аспис крепко ухватился за ухо Воронцова и теперь держал его так, чтобы подросток и не думал вырваться.

– Оставить младшего пацана одного черт знает где?! – зашипел он, ощутимо встряхивая Севу и вырывая из его груди надрывный писк. – Весьма остроумно!

– Я так больше не буду! – Он тихо всхлипнул. – Пустите, больно!

– Скажи точное место, куда ты его таскал сегодня, – четко проговорил Аспис, наклоняясь к лицу Воронцова. – Я все равно узнаю, где это, но рекомендую тебе сэкономить нам обоим время.

– Я расскажу, – сдавленно отозвался подросток. – А вам-то зачем?

– Не твое дело. – Аспис резко тряхнул Севу, заставив тихо вскрикнуть, а потом отпустил. – Но, если я еще раз тебя там увижу, то откручу тебе голову.

– Я отцу на вас пожалуюсь!

Мой друг замер, пораженный подобной наглостью, и сделал угрожающий шаг по направлению к подростку. Тот попятился, упираясь спиной в прогнившие доски сарая.

– Ты меня не понял? – Аспис прищурился. – Это я должен угрожать, что твой отец узнает о том, как ты поступил с мелким. Не хочешь, чтобы я за ухо потащил тебя домой – расскажешь про эту мастерскую и пообещаешь мне, что больше на выстрел не подойдешь к Виктору.

8

– Думаешь, он тебе наврал? – тихо спросил я.

– Должен был подумать дважды, прежде чем обманывать. – Аспис остановил минивэн и попытался всмотреться в непроглядный мрак чащи, открывшейся по правому борту. – Черт, я ничего не вижу. Гарри, возьми фонарь.

Когда мы вышли в мрачную влажную лесную ночь, я поежился и плотнее закутался в толстовку. Аспису ночная прохлада словно была нипочем – расправив плечи и маяча в темноте как злонравное привидение в своей белой рубашке, он деловито осмотрелся. Щелкнув фонарем, я посветил на стволы деревьев. Здесь действительно изредка ходили люди – в высокой траве виднелась только тонкая протоптанная тропинка.

– Тут совершенно точно бывают дети, – констатировал Аспис, подсвечивая узкий путь, уводивший в чащу леса.

– Как ты понял, что дети? Следы увидел?

– Нет, просто детей всегда тянет залезть в какую-нибудь ж…

Последние его слова унес резкий порыв ветра, рванувший в сторону чащи и всколыхнувший шелестящее море листвы. Решительно зашагав по тропинке, Аспис подсвечивал себе путь и иногда оборачивался по сторонам. Свет его фонарика скакал под ногами и по стволам деревьев. Тяжело вздохнув, я в последний раз обернулся на наш минивэн и двинулся следом.

– Интересно, тут водятся медведи? – вслух предположил я, обдавая кусты ярким электрическим светом.

– Вот.

– Медведь?

– Дурак. – Аспис схватил меня за плечо и решительно указал рукой впереди себя. – Мастерская.

– Господи, ну и халабуда.

Впереди возвышался небольшой кирпичный дом с выбитыми окнами и расписанными баллончиками стенами. Здание явно проигрывало бой дикой природе – по стенам растягивались плотные покрывала мха, на крышу облокачивались деревья, а вокруг тут и там торчали кустарники и папоротник.

– Не наврал, – пробормотал Аспис и, осторожно перешагнув через замшелое старое дерево, двинулся в сторону мастерской. – Давай ее осмотрим.

В пыльном влажном полумраке мастерской время словно замерло. В полуразбитые пыльные окна давно не заглядывал солнечный свет. Когда-то белые стены покрылись паутиной и разводами сырости.

Я посветил вперед. В центре мастерской стоял массивный стол, на котором были разбросаны сломанные ветки, листья, засохшие тюбики краски. Рядом изломанным скелетом покосился старый мольберт. Вдоль стен были расставлены стеллажи и шкафы, давно пустые и разграбленные, пол усеяли куски мятой бумаги, огрызки карандашей и уголь. В углу я заметил старую прохудившуюся кровать, придвинутую к стене. Пахло плесенью, старой краской и пылью.

Когда-то здесь творил талантливый художник. Однако теперь на искусство навалился груз времени, безжалостно раздавив и предав келью забвению.

Аспис проверил уведомление на телефоне. Я напряженно наблюдал за его мрачным лицом.

– Белозеров пишет, что у жены начинается агония. – Он покачал головой и поджал губы. – Времени нет, нужно думать быстрее.

Я вцепился зубами в ноготь большого пальца и прикусил, словно это должно было позволить быстрее соображать. Аспис упер руки в бока и молча впился взглядом в облезший потолок.

– Итак, что мы имеем? – Он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. – Аристов убил Алину, будучи одержимым ей. Написал ее портрет. Девушка после смерти разбила зеркало изнутри, словно пытаясь выбраться. Выводы?

– Меня тошнит.

– Блестящие выводы. – Он глянул на меня, нахмурив брови. – Ты в порядке?

– А ты не чувствуешь? – Я поморщился. – Пахнет ужасно. Тут как будто что-то давно умерло и разложилось.

– Да, похоже на то…

Наши взгляды встретились, и в них грозовой вспышкой мелькнуло осознание.

– Вот же черт! – выдохнул я и бросился к стеллажам. – Она где-то здесь! Аспис, время уходит, где нам искать?!

– Не паникуй. Напомни, что ты видел в зеркале.

Я напрягся, пытаясь воскресить картинку перед глазами. Истлевшее платье, тонкие руки и надрывный крик. Что же там было позади нее…

– Доски! – внезапно заорал я настолько громко, что Аспис вздрогнул всем телом. – Неровные истертые доски!

Он быстро кивнул и заозирался по сторонам. Чтобы облегчить поиски, я положил фонарь на одну из стоек, и его электрический луч осветил большую часть тесной комнаты.

Обрушив на пол здоровенный стеллаж, Аспис громко выругался, обнаружив, что стена за шкафом была каменной, а не дощатой. Продолжая громить избушку, переворачивая пустые сундуки, стол и стулья, он ругался, на чем свет стоит. Я отошел в угол комнаты и невидящим взглядом смотрел себе под ноги, пытаясь воскресить в памяти то место, где была заперта Алина.

Что это были за доски?

В теле трепетали все жилы, кровь по венам неслась так быстро, что, казалось, вот-вот должна была закипеть. Думай, Гарри, думай…

– Ага! – снова закричал я.

Аспис, замерший с перекошенным мольбертом в руках, вскинул непонимающий взгляд.

– Что?

– Это здесь.

Недолго думая, он безразлично отшвырнул мольберт в сторону, и тот с оглушительным хрустом встретил каменную стену. Туда ему и дорога. Перешагивая через устроенный бедлам, он двинулся ко мне. Я буквально смотрел на это место.

Это были истертые доски пола возле кровати. Точно такие же я видел в зеркале, когда Алина пыталась выбраться.

– Отойди в сторону.

Аспис упал на колени и ухватился за самую хрупкую доску, которая, кажется, держалась на честном слове. Вцепившись в нее руками, он потянул на себя, но деревянная поверхность не поддавалась.

– Сейчас попробую найти фомку, – быстро сказал я, но, к моему удивлению, друг с силой ударил кулаком по тому месту, где должно быть наиболее хрупко. Мне пришлось просто замереть, наблюдая за происходящим.

– Человеческие игры в Бога! – рявкнул Аспис и снова с остервенением врезался рукой в пол. – Возомнил… ее… вещью… и просто убил! Животное! Мазила! Алина, мы тебя достанем!

Каждый его выкрик сопровождался решительным ударом по полу. Слегка опешив от такого рвения, я даже не решился сказать Аспису, что он себе всю руку в кровь разбил. Запах разложения усилился, когда он подцепил доску, наполняя комнату адским древесным хрустом.

Наклонившись над образовавшейся дырой, я почти обрадовался тому, что фонарик позволял разглядеть лишь очертания. Почти полностью разложившееся тело, завернутое в простыню. Пустые глазницы словно в ужасе смотрели перед собой, а рот был приоткрыт в безмолвном крике.

– Господи, я просто надеюсь, что она боролась, – тихо сказал Аспис, обессиленно падая на колени. – До самой последней минуты жизни. Прости, что пытался сжечь твой портрет. Если бы я только знал.

– Бедная девушка… – выдохнул я.

Аспис молча поднялся и крепко зажмурился, словно переживая резкую боль от удара. По его запястью струилась кровь. Сколько бы я ни работал с проклятиями, каждый раз меня посещал неподдельный ужас, когда перед глазами открывалось настоящее свидетельство человеческой жестокости. Последний портрет Алины возник перед глазами как плотный искусственный фасад, закрывавший истинные жуткие останки оборванной жизни.

Мы похоронили останки девушки на живописной опушке неподалеку от мастерской. Я вызвался самостоятельно извлечь ее из плена темного подполья и, осторожно собрав останки на простыне, вынес из душной старой хижины. Аспис всегда говорил, что для упокоения призрака тело нужно сжечь. Но я просто не мог поступить так с бедной девочкой.

Земля здесь была рыхлая, поэтому лопата, которую я принес из минивэна, легко входила в грунт. Аспису я копать запретил, он уничтожил свою руку до состояния фарша, когда пытался добраться до тела в подполье.

Осторожно опустив простыню на дно могилы, я принялся закрывать могилу. Ночь рассеивалась, над деревьями забрезжил розовый рассвет. Когда я заканчивал могильный холм, телефон Асписа зазвонил и он, чтобы не нарушать спокойную обстановку похорон, отошел подальше. Когда друг вернулся, я воткнул лопату в землю рядом с могилой.

– Как там Ольга? – с надеждой спросил я.

– Все в порядке, состояние стабилизировалось. – Аспис мягко улыбнулся. – Очень аккуратная могила получилась.

Я окинул взглядом свое творение с самодельным крестом, сооруженным из палок и бечевки.

– Знаешь… – Он прервался, засунув руки в карманы брюк и зачем-то отведя взгляд. – Твой папа тобой бы очень гордился.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что ты веришь, что помощь людям – это не конечная точка, а путь. И я не сомневаюсь, что ты будешь идти до конца.

– Говоришь совсем как он. – Я не удержался и слабо улыбнулся, на глазах проступили слезы.

Отец всегда говорил, что путь нужно проходить до конца.

И впереди нас ждала долгая дорога.

Часть 2 «Белая дама»

1 Три года назад

– Идти можешь?

Полицейский быстро кивнул, и Аспис помог ему подняться. Опершись на его плечо, Дмитрий снова встряхнул головой, чтобы не потерять сознание. Я старался идти рядом, чтобы, в случае чего, помочь им обоим. Вместе мы двинулись обратно в гостиницу, а полицейский старался не смотреть на бархат кровавого следа, стелящегося по траве.

Все было словно в тумане. Я не помню, как мы пересекли первый этаж гостиницы, как поднялись вверх по лестнице. Сознание начало проясняться, когда мы оказались в нашем номере, сидя на софе. Дмитрий отчаянно цеплялся за мягкую обивку вспотевшими от страха пальцами. Аспис суетился возле шкафчика с алкоголем.

– Водки? – осторожно спросил он, присаживаясь напротив.

Дмитрий охотно выхватил стакан из его рук и осушил до дна. Мы с другом многозначительно переглянулись. Так всегда бывает, когда человек впервые встречается со сверхъестественным и осознает свою никчемность перед тьмой.

– Что случилось? – сипло спросил полицейский. – Что это было?

Аспис мягко вытянул у него пустой стакан и поставил его на журнальный столик возле софы.

– Дух древнего шамана. – Он старался говорить как можно более спокойно. – Вызван африканской маской. Убил твоего напарника. Мы вовремя подоспели.

– Какого черта?!

– Ты расслабься. – Аспис поморщился от его громкого вопля. – Еще водки?

– Этого просто не может быть! – Дмитрий трясся на диване, стремительно бледнея лицом, ладони его вспотели. – Это какая-то ошибка!

– Отрицание – первая стадия принятия. – Аспис налил ему еще водки и заботливо протянул стакан. Полицейский выхлебал все в несколько глотков. Аспис терпеливо дождался, пока его напрягшиеся мышцы рефлекторно расслабятся под воздействием спиртного.

– Оно убило Дениса, – хрипло, но уже более спокойно сказал Дмитрий, невидящим взглядом упираясь в пол.

– Оно бы сделало то же самое с тобой, – заметил Аспис. – Но ты что-то предпринял.

– Я последовал вашему совету.

– Это тебя и спасло.

– Не существует никаких чудовищ! – вскинулся он. Голос сорвался. – Денис – мой друг со школьных времен! Его просто не могла убить какая-то… призрачная дрянь!

– Хорошо-хорошо, – примирительно согласился Аспис, выставляя вперед руки. – Призраков нет, чудовищ нет, Бога нет. А Денис все же мертв.

– Его просто не мог убить призрак! Так совпало!

– Включи уже голову. – Аспис наклонился к Дмитрию и внезапно помрачнел. – Призраки есть, и они убивают.

– Его убил обыкновенный алкаш.

– А ты точно его видел? На алкаша похож, да? – Аспис холодно усмехнулся, увидев ужас в глазах полицейского. – Ты можешь не верить мне. Но, пожалуйста, будь осторожен. С маской мы разберемся сами, пока она еще кого-нибудь не убила.

– Парни, это же невозможно. – Дмитрий посмотрел на меня и Асписа так, словно умолял признаться, что произошедшее было лишь розыгрышем.

– Мы понимаем. – Я кивнул. – Все прекрасно понимаем. Поверь, этот шаман-убийца – только бодрое начало. Мы боремся с этой ересью не первый год. Поэтому запомни, что нечисть не будет задавать лишних вопросов. Она просто убьет.

Дмитрий долго смотрел на меня, не отводя взгляд. В его глазах что-то ломалось пополам. Теперь все больше сомневался в том, что его психика нормально это перенесет.

– Хорошо, ребята, – согласился он и покачал головой. – Просто скажите, чем вам помочь, и я помогу.

Я радостно подскочил на софе и с жаром пожал его руку.

– Спасибо, Дим! Если будем работать в команде, то больше никто не погибнет.

– Звучит неплохо. – Он слабо улыбнулся. – Можно еще водки?

2 Наши дни

– Мы опять свернули не туда. – Аспис сердито потыкал пальцем в навигатор. – Интернета нет. Гарри, я же просил тебя скачать карту.

– Да там уже память закончилась, – проворчал я.

– Повезло, что дороги тут… Черт!

Минивэн подпрыгнул на чем-то довольно увесистом и резко свернул с маршрута. Громко выругавшись, Аспис нажал на тормоз.

– Что случилось? – спросил я, оглядывая облако пыли, повисшей в ночном воздухе.

– Шину пробили. – Аспис отстегнул ремень безопасности и вышел наружу, грохнув дверью. Тяжело вздохнув, я последовал за другом на пустынный перекресток двух проселочных дорог, с которых мы битый час не могли найти нормальный выезд.

Во влажном вечернем воздухе пахло травами. С наслаждением запрокинув голову назад, я вдохнул полной грудью. Поодаль заметил небольшой городок, раскинувшийся возле бескрайних полей, обложенных рулонами, оставленными пресс-подборщиками сена. Шагая по тропинке и слушая приятный хруст мелких камешков, я оглядывался по сторонам.

– Как хорошо, что мы постоянно возим с собой склад запасок. – Аспис суетился возле пробитого колеса. – Черт, я ничего не вижу. Посвети.

Кивнув, я включил фонарик и направил луч на колесо. Естественного света было недостаточно для того, чтобы всмотреться в повреждение.

– Во что мы въехали?

– Судя по пробоине – в противотанковый еж.

Я задумчиво нахмурился и заглянул под фургон, куда проникал небольшой отблеск от фонаря. Ровная дорога, усыпанная гравием. Ни пустых бутылок, ни, как выразился Аспис, противотанковых ежей.

– Пусто, – хмыкнул я.

– Может, отлетело куда-то на обочину. Помоги мне.

– Ты машину на ручник поставил?

– На ножник. – Аспис выпрямился и раздраженно упер руки в бока. – Домкрат неси.

– Ворчишь совсем как мой покойный батюшка.

Когда Аспис, требовательно повторяя, что я светил куда попало, закрутил последние болты, мы подкачали пробитую шину и убрали инструменты на место. Отряхнув брюки от дорожной пыли, Аспис оглядел проделанную работу.

– Дай фонарь, – попросил он. – Хочу посмотреть, что пронесло нам шину.

Посветив под фургон, он переменился в лице. Обескураженно заморгав, тут же пришел в себя и бросился на водительское сиденье. Послышался шум заработавшего двигателя.

– Что? – громко спросил я. – Что ты там увидел?

– Не увидел, а почувствовал. Надо отогнать минивэн.

Я напряженно наблюдал за тем, как наш автодом медленно сдвигается с места и отъезжает на импровизированную обочину, обнажая ровную гравийную поверхность перекрестка. Выпрыгнув из минивэна, Аспис вернулся на то место, где мы должны были въехать в серьезное препятствие и замер, изучающим взглядом осматривая дорогу.

– Что? – не унимался я.

– Чувствую какую-то темную энергетику.

– Где? – Я зачем-то посветил фонариком ровно туда, куда смотрел мой спутник. – Прямо здесь?

Он молча кивнул и сдвинул брови.

– А ты не можешь ошибаться?

– Нет, – твердо сказал он. – У меня от этого места мурашки по коже.

Я смотрел на ровный слой гравия, не ощущая ровно ничего, кроме смутного подозрения, что накануне Аспис конкретно перегрелся на солнце. Однако его интуиции и чувствительности я доверял, поэтому даже не знал, что можно предложить.

– Может, заедем в придорожное кафе неподалеку? – предложил я. – Перекусим, возьмем что-нибудь в дорогу. Мне кажется, ты устал.

– Я не устал. – Аспис покачал головой. – Но от чашки кофе с сигаретой бы не отказался. Думать помогает.

– Давай я сяду за руль. Залезай на мой плед.

Я включил радио, и салон залила веселая мелодия, которая в последнюю неделю играла чуть ли не из каждого утюга. Я принялся весело насвистывать в такт. Аспис устало подпер голову рукой уставился в окно на совершенно пустынный пейзаж, разбавленный редкими домиками и полем, которому не было ни конца ни края. Несмотря на мой совет расслабить мозги, он наверняка прикидывал, что за жесть пробила нам колесо и пощекотала его экстрасенсорные способности.

Я свернул с дороги и направил машину по небольшому району, усыпанному домиками и выискивая хоть какое-то подобие кафе.

– Кафе у дороги надо искать у дороги, – напомнил Аспис.

– Не бубни.

Когда я, наконец, остановил машину возле небольшой забегаловки, мы, не переговариваясь, отстегнули ремни и вышли наружу. Я с наслаждением вдохнул, наполняя легкие безмятежной загородной свежестью, плывшей со стороны полей. Стоило отъехать от города на приличное расстояние хотя бы ради природы.

Мы вошли в кафе. Возле стены тускло подсвечивалась витрина с закусками и кофейным автоматом, а официантка сидела на высоком стуле, вяло перелистывая страницы модного журнала. Кроме нас здесь была еще одна посетительница, пожилая дама с маленькой ушастой собачкой на руках.

– Господи, только не собаки… – Аспис отшатнулся от их столика и прибавил шаг.

Пес повернул крошечную мордашку и, заметив моего друга, оскалил крохотные зубки. Добродушный домашний любимец начал злиться при виде Асписа. Интересно, почему каждая собака пытается его сожрать?

– Что такое, мой хороший? – любовно спросила хозяйка, потрепав малыша за холку. – Что случилось?

Собака начала оглушительно лаять, сотрясаясь от злобы и страха. Маленький защитник пытался оградить владелицу от моего высокого мрачного друга. Не обращая внимания, Аспис равнодушно шагал к дальнему столику возле барной стойки.

– Простите моего дружка, – извиняющимся тоном сказала женщина. Собака продолжала отчаянно лаять на удаляющуюся спину Асписа. – Я не знаю, что на него нашло.

– Все в порядке, – заверил ее я. Мне хотелось пошутить и тоже извиниться за моего дружка, но я благоразумно сдержался. Аспис и так сегодня мрачный, не хотелось расстраивать его еще больше.

Мы присели за дальний столик. Я заказал у официантки яичницу и какао. Аспис, как обычно, коротко бросил, что ему нужен самый крепкий кофе, и девушка в переднике ушла в сторону неоновой витрины. В кафе просто волшебно пахло шоколадом и выпечкой, поэтому я не мог сдержаться и с удовольствием втянул носом воздух.

Так и не сумев успокоить собаку, женщина извинилась. Прихватив с собой свою любимицу и пластиковый стаканчик с напитком, покинула кафе. Аспис проводил их недовольным взглядом и громко фыркнул.

– Я уж думал, она будет ждать, пока собака осипнет.

Я обернулся на уходившую женщину и перевел недоуменный взгляд на друга.

– В чем дело? Почему на тебя так реагируют собаки?

Аспис подождал, пока мимо нас пройдет официантка с очередным заказом от недавно вошедших молодых людей, а потом наклонился через стол поближе ко мне.

– Многие века назад появилось поверье, что собаки могут защитить хозяина от нечисти. Громким лаем пес указывал владельцу на то, что перед ним не обычный человек, а… ну…

– Упырь, – закончил я. – Ну, в чем-то согласен с собакой.

– Спасибо. – Аспис скривился. – За всю жизнь я не видел ни одной собаки, которая равнодушно прошла бы мимо меня и не загавкала как сумасшедшая. Может быть, дело в том, что в глубине души я их боюсь. А они это хорошо чувствуют.

– Старина, ты был бы профессиональным разрушителем собачьих выставок, если бы занялся этим всерьез. Представь дрессированных пуделей, которые начинают беситься каждый раз, когда мимо них идешь ты.

– Со временем привыкаешь не обращать внимания, – бесцветно откликнулся он.

– На фобак? – Я набил рот едой, стараясь не выпадать из разговора.

– На тебя тоже.

Какое-то время мы ели в полной тишине, наслаждаясь горячей яичницей и ароматным кофе. Разобравшись с ужином, я зябко обхватил свою чашку ладонями, мечтательно глядя на поднимающийся пар, а Аспис, словно загипнотизированный, пилил взглядом стеклянные двери кафе, погруженный в собственные тяжкие думы.

– Мне определенно нравится эта забегаловка, – сказал я, нарушая повисшую тишину. – Тут отменно пахнет.

– Купи выпечки в дорогу, – сказал Аспис. – Вдруг придется далеко ехать, и ты обязательно будешь ныть, что проголодался.

Звонко брякнул колокольчик, висевший над стеклянной дверью кафе. Я резво обернулся и заметил двоих мужчин в полицейской форме. Недовольно переговариваясь, они быстро шагали в сторону стойки с выпечкой. Даже официантка, все это время лениво перелистывавшая страницы журнала, отложила его в сторону и поднялась со своего стула, торопливо одергивая передник.

– Слава, Дима! – Девушка растянула губы в приторной улыбке. – Давно вас не видела! Вам как обычно?

– Полиция?! – Я наклонился к другу и понизил голос до шепота. – Вот это да!

– Может просто зашли выпить после смены, – пробормотал Аспис, внимательно глядя на вошедших полицейских.

– Ох, Маняш, тут такое творится! – Мужчина поправил воротник рубашки и тяжело оперся на стойку. – Нам всем кофе. Только кофе. И покрепче, если можно.

Девушка услужливо кивнула и начала возиться с кофеваркой. Полицейские уселись, устраиваясь на высоких барных стульях. Один из стражей порядка подозрительно обернулся на наш столик, и выражение его лица резко поменялось.

– Я вас знаю! – Он широко улыбнулся. – Или мои глаза меня обманывают?

Аспис криво улыбнулся и поднялся с места. Мало кто знает, как сильно он не любил встречаться со старыми знакомыми и как тщательно умел скрывать свое желание провалиться сквозь землю, когда кто-то внезапно узнавал его на улице.

– Дело об африканской маске, Дмитрий! – Аспис обменялся с полицейским крепким рукопожатием. – Вас перевели в другой город?

– Я накосячил на предыдущем месте, – невесело улыбнулся мужчина. – Как у вас дела?

– Мы в отпуске.

– Это же выгреб, какой здесь может быть отпуск?

– Сами удивляемся, – подал голос я. – Колесо пробили и решили тут поесть. Вот вас встретили.

Полицейский коротко усмехнулся и почесал густые усы. Под его глазами залегли глубокие темные круги, но он все еще пытался сохранять бодрый оптимизм. Выглядело это, честно признаться, неестественно.

– У нас тут черти что творится, – сказал он, качая головой. – Ловим привидения, представь себе.

– Можно конкретнее? – осторожно перебил его Аспис. – Что случилось?

– Ой, вы же не в курсе… Простите, я забываюсь. – Полицейский энергично потер лоб крупной ладонью. – Отсутствие сна дурно сказывается на моей памяти. Заброшенный дом на границе города. Знаете это место?

– Нет, но узнаем.

– На этот адрес местные постоянно вызывают полицию. – Дмитрий тяжело вздохнул. – Дескать по заброшенному дому ходит привидение, которое угрожает людям. Иногда покидает свое место обитания и ворует у местных. Раньше там жил литовский скульптор Гюстас Кайрис. С большим сдвигом был дедок. Но он умер много лет тому назад, откуда в доме кому-то взяться?

– Может быть, там тинейджеры окопались?

– Вызовы поступали от минимум пяти человек, и все говорят о призраке, который бесследно исчезает, – возразил полицейский. – А вчера я сам ее видел. Если бы не знал, кому рассказываю, боялся бы, что ты сочтешь меня идиотом или сумасшедшим. Она опасна, уверяю тебя. Как и вся нечисть.

– Что ты видел?

– Ну… – Дмитрий прерывисто вздохнул. – Женщина в белом платье. Когда мы ворвались в дом, ее уже там не было, хотя выйти она не могла. Она точно не человек, Аспис, а ты помнишь, как опасны потусторонние сущности. Я знаю, что не имею права просить вас о помощи, но, если вы вдруг захотите…

– Мы немедленно выезжаем туда, – быстро сказал Аспис. – Отпуск можно немного перенести.

– Слава Богу! – Полицейский энергично пожал руку моего друга. – Вы в этом деле явно просефи… просфеси…

– Тебе нужен кофе, Дим, – мягко сказал Аспис. – Обещаю, сделаем все, чтобы отправить призрака туда, откуда он пришел. А ты иди, пропусти стаканчик, пока еще на ногах держишься.

– Ты прав как никогда. Спасибо вам от всего сердца!

Мужчина на шатающихся от усталости ногах вернулся к стойке, за которой сидел его напарник.

– Доедай и бегом в машину, – сказал Аспис, выбираясь из-за столика и останавливаясь в проходе. – Прихвати с собой провизии. Вдруг придется стоять где-нибудь в полевых условиях.

С этими словами он направился к выходу. Снова звякнул дверной колокольчик, и Аспис скрылся из виду, направившись в сторону стоянки. Наконец-то он не будет кукситься в ожидании мозговой активности, а займется делом.

Я сладко потянулся в кресле, разминая затекшие руки. Не откажусь от целой коробки шоколадных кексов. Выбрав самые аппетитные с двойным шоколадом и расплатившись, я вышел на улицу, держа под мышкой заветную коробочку с кошмаром диабетика.

– Готов идти? – Аспис ждал меня, опершись на дверцу фургона и притопывая от нетерпения.

– На дворе сейчас ночь.

– А когда ты предлагаешь разрушить легенду о призраке?

– А это точно легенда?! Вдруг это опасно?

– Допустим, но неужели ты не хочешь проверить, что там за белая дама?

– Мы что, прямо сейчас без подготовки собираемся в этот дом на окраинах? – Я ушам своим не поверил. – Того самого поехавшего?

– Совершенно верно. И ты пойдешь со мной.

Ночь была ощутимо холоднее дня. Впотьмах мы добрели до заброшенного дома на окраинах и остановили фургон неподалеку. Аспис подсвечивал себе фонарем, его свет скакал по густой растительности как пьяный светлячок. Придерживая его с высоты своего роста, Аспис иногда оборачивался, чтобы убедиться, что я не отстал.

Я со всего размаху споткнулся о торчащий из земли корень и едва не упал.

– Гарри, смотри под ноги. – Сварливый голос Асписа откуда-то из темноты.

– Я не заметил эту дурацкую корягу.

Раздвинув руками плотные заросли кустарников, мы выбрались к безлесому острову земли, тянувшемуся, как мне показалось, до самого горизонта.

– Пришли, – констатировал Аспис.

– Отвратительный домик, ничего не скажешь.

На фиолетово-черном небосклоне ясно прорисовывались шпили высокой крыши. Привыкшие к темноте глаза, различили высокую железную ограду, сурово возвышавшуюся вокруг сада с порушенными статуями. Как ни странно, растения внутри мне не показались такими же дикими, как снаружи, словно кто-то постоянно за ними ухаживал. По спине пробежали мурашки.

– Думаешь, что здесь до сих пор живет садовник?

– Не знаю, но местные проверять не рискнут. – Аспис оглядывал забор. – Где-то здесь должна быть калитка.

Сгруппировавшись, мы двинулись вдоль забора. Влажный туманный воздух пах травами, птицы пели так громко, что этот звук, казалось, можно было потрогать руками. Аспис немного опустил фонарь, который теперь постоянно крутился у меня перед лицом. Я перевел взгляд на мрачный сад. Фонтаны, когда-то бившие довольно мощными потоками, превратились в замшелые руины, однако трава вокруг них была очень аккуратно пострижена. Задумчиво разглядывая кустарник в виде распушенного лебедя, я вздрогнул. В противоположной стороне сада показалась фигура. Остановившись всего на мгновение, она скрылась из вида.

– Смотри! – завопил я во всю глотку, и Аспис вполне предусмотрительно схватил меня так, чтобы зажать рот рукой.

– С ума сошел?! – Он ослабил хватку и заглянул в мое лицо. – Что такое?

– Фигура! – задыхаясь, выдавил я.

– Человеческая?

– Да! Женская! Надо узнать, кто это!

– Ладно, я почти готов признаться, что ошибался. – Аспис хмыкнул. – Возможно, старый псих действительно призвал какое-то чудовище.

– Нужно проверить, что это такое, – заявил я и решительно двинулся вдоль ограды. – Осталось только найти калитку…

– Эй-эй-эй! – Аспис бросился за мной вслед. – Поумерь пыл, мы с собой даже распятие не взяли.

– Если мне не изменяет память, то это ты нас сюда привел. Так давай уже выясним, кто там шляется. – Я прищурился. – Вижу ворота.

Калитка была не заперта. На черных створках болтались цепи, которые должны были крепко закрывать ворота, но сейчас они безжизненными лианами тянулись к земле. Я потянул за резную створку, и несмазанные петли оглушительно заскрипели. Аспис скривился.

– Маскировка! – зашипел он.

– Поздно, я уже так заорал, что нас каждый полевой суслик слышал. – Я улыбнулся и подмигнул другу. – Пойдем.

И я шагнул в темноту сада. Закатив глаза и тихо выругавшись себе под нос, Аспис вошел вслед за мной. Мы брели по аккуратной садовой тропинке, выложенной камнями, растрескавшимися от времени. Судя по оформлению сада, поместье было довольно старым. Время здесь словно остановилось: вычурные мраморные колонны, подернутые узорами трещин и накренившиеся чаши фонтанов, почерневшие и замершие десятки лет назад. Сглотнув, я постарался держаться поближе к Аспису, несмотря на то, что тот так рьяно размахивал своим дурацким фонарем, что я боялся получить им по голове.

– Кем был этот скульптор? – тихо спросил Аспис, осторожно ступая с плиты на плиту и оглядываясь по сторонам.

– Дмитрий сказал, что старым дедом, – откликнулся я. – Клюнутым на всю голову.

– Возможно он искал секреты бессмертия, как и все творцы.

– Думаешь, нашел?

– Гарри, тебе посветить? – Аспис мотнул фонарем, едва не стукнув меня по носу. – Могилку видишь?

– Вижу. – Я прочитал на камне инициалы скульптора, и по спине пробежали мурашки. – Что, если он нашел способ восстать из мертвых?

– Он был пожилым, – сказал Аспис. – А ты видел женскую фигуру. Не сходится что-то, да?

– Добыл какой-нибудь источник живительной красоты?

– Ага, свет мой зеркальце, не тресни.

Мы замерли на полпути к двери поместья. На чердаке внезапно зажегся свет, мы увидели лишь фигуру светловолосой женщины в белоснежном платье на бретелях. Потом кто-то так же торопливо его потушил. Переглянувшись, продолжили взирать на мрачный оконный проем, понимая, что сразу обоим почудиться не могло.

– Призрак? – спросил я.

– Призраки так не умеют, – прошептал Аспис.

– Ты уверен?

– Нет. – Он посмотрел на меня. – С чего начнем?

– Проверим вход, – сказал я.

Кивнув, Аспис поднялся на порог и толкнул дверь. Та, к нашему удивлению, оказалась не заперта. Протиснувшись внутрь со своим фонарем, Аспис вгляделся в темноту дома.

– Пахнет как в обычной мастерской. – Я пару раз шмыгнул носом. – Чувствую пыль, масло. Либо машинное, либо…

– А петли у калитки смазать смекалки не хватает! – довольно громко сказал Аспис, словно обращаясь к привидению. – Дубина!

Я прерывисто вдохнул и почти вжался в спину Асписа. Он, конечно же, не нашел ничего лучше, чем оскорблять духа.

В соседней комнате послышался железный грохот, словно кто-то изо всех сил ударил ведром по потолку. Вздрогнув, мы прижались поближе друг к другу. Фонарь в руке Асписа продолжал зыркать из стороны в сторону, отбрасывая на пыльный пол танцующий белый круг.

– Полтергейст, – резюмировал я и посмотрел на Асписа. – Определенно. Ты его оскорбил.

– Тогда бы этот тазик кинули мне в голову.

Мы снова подпрыгнули на месте, когда дверь в кухню внезапно захлопнулась. Именно оттуда слышался железный грохот.

– Там, – тихо сказал я.

– Ага. – Аспис оглядел тумбочку, стоявшую у ближайшего окна, и снял с нее мраморную статуэтку ангела. – Я нашел оружие.

– Это вряд ли поможет против призрака, – заметил я.

– Это не призрак, – с полной уверенностью заявил Аспис и решительно двинулся вперед. – За мной.

Решительно толкнув дверь кухни, он посветил фонарем. Что-то зашуршало в кустах в саду. Аспис как дикий рванул прочь из дома, чтобы поймать то, что там могло скрываться.

– Карауль вход!

– Да за каким бесом?! Аспис!

Зашуршали кусты, и мой друг исчез в зеленых объятиях матери природы. Плотнее закутавшись в толстовку, я задрожал – тело сотрясал пронзительный холод.

– А!

Я подскочил на месте. Это явно Аспис. Однако в этой интонации не было паники – скорей раздражение, смешанное с неожиданностью. В крапиву наступил, наверное, или на ежа.

– О, а мы, кажется, тебя ищем! – Снова его голос.

– Кто ты?!

– Я… о, а вот это уже лишнее.

– Откуда ты взялся?!

– Да я тут с другом … ай! Пусти!

– А ну-ка пошел!

Кусты зашевелились вдвое энергичней, и через мгновение на поляне появились Аспис и мужчина в оливкого цвета тактической рубашке и брюках цвета хаки. Прижимая дуло пистолета к голове моего спутника, он шагал позади – несчастный Аспис шел первым. Ему пришлось сильно прогнуться в пояснице назад, чтобы парень смог дотянуться до его затылка.

– Вот мой друг, вот мы привидение ищем, – недовольно проговорил Аспис, указывая на меня. – Балда, я ж сказал тебе смотреть за выходом, зачем ты вышел в сад?!

Они стояли рядом как два отражения в кривом зеркале: взъерошенный темноволосый Аспис и чинный сдержанный парень с длинными пшеничными локонами, обрамляющими точеное лицо и ниспадающими на широкие плечи. Однако первое, на что я обратил внимание – его глаза. В них словно отражались полуденные небеса, такие же ясные и пронзительные. Лазурная бездна ума и загадочности, подобных глаз я не видел никогда в жизни. Несмотря на невысокий рост, телосложение незнакомца впечатляло мощью. Развитая мускулатура и гордая осанка – все говорило о том, что он может за себя постоять, если понадобится.

Он окинул меня внимательным взглядом и тут же убрал пистолет от головы Асписа. Тот поморщился и с трудом выпрямил спину. В каждом жесте незнакомца светилась уверенность в том, что он сам решает, куда и зачем он идет.

– Господи, ты что, тот самый скульптор?! – воскликнул я.

– Подмастерье, – сдержанно ответил он. – Можете звать меня Кайрис.

– Погоди-ка, Гюстас Кайрис – это скульптор, который тебя нанял, – пробормотал Аспис. – Ты что, взял его фамилию?

– Мне понравился этот псевдоним, Гюстас был не против, – спокойно ответил парень. – Что вас сюда привело?

– Мы ищем привидение, – пояснил я. – Вот он… предложил искать.

– Аспис. – Мой друг протянул руку и, Кайрис охотно ее пожал. – А это мой коллега и лучший друг Гри… Гарри. Его зовут Гарри.

– У вас тоже весьма любопытные имена. Я могу вам чем-то помочь?

– Для начала скажи, почему ты все еще живешь в этом ветхом доме? Твой хозяин давно умер. – Аспис пристально оглядывал нашего нового знакомого, которому явно не доверял.

– Своего дома у меня нет. Я обычный подмастерье.

– Ложь, – спокойно отозвался Аспис. – Твоя выправка свидетельствует о том, что под рубашкой у тебя неплохой мышечный каркас.

– Занимался акробатикой, – невозмутимо ответил Кайрис.

– Тоже ложь. – Аспис покачал головой. – Я прошу помочь. Мы видели здесь привидение на чердаке, а привело нас в этот город ощущение того, что здесь много лет назад произошло что-то поистине темное. Даже полицейский обратился за помощью.

– Местная полиция очень злобная. А это обычный маленький город, до которого никому нет дела.

– Ты начинаешь меня здорово раздражать. – Аспис скрестил на груди длинные руки. – Лучше бы сюда все-таки приехали разбираться полицейские. Хотя слабо представляю, что бы они тебе предъявили. Ты не женщина, которая забирается в дома по соседству и пугает народ.

– У них ко мне что-то личное? – внезапно спросил Кайрис. Либо он хотел поскорее сменить тему, уводя ее с девушки, либо искренне заинтересовался.

– А почему я должен отвечать на твои вопросы?

Тут я решил вмешаться.

– Мы с Асписом охотимся за проклятыми артефактами и произведениями искусства. – Я постарался звучать как можно более убедительно и дружелюбно.

– Охотитесь? – уточнил Кайрис.

– Ну… – Я прервался, подбирая правильное слово. – Мы помогаем людям. Иногда предметы искусства оказываются осквернены злобными привидениями, дьявольскими метками, проклятиями и прочим. Поэтому мы и пришли узнать, что тут за призрак и не собирается ли он передушить всю округу.

Кайрис заинтересованно склонил голову набок.

– Это ваша профессия?

Аспис, устав от разглагольствований, раздраженно цокнул языком и поспешно вернулся в фургон. Послышался лязг инструментов, будто он что-то старательно искал. Кайриса его нервные движения нисколько не смутили, он продолжал заинтересованно смотреть на меня, ожидая ответов.

– Нам никто не платит, – ответил я. – Моего отца убило проклятое полотно, которое я стремлюсь найти. Кроме того, меня успокаивает мысль, что как можно больше людей могут избежать его участи. Поэтому да, я создатель сайтов на удаленке, который ловит призраков.

– Гарри, где лопата?! – донесся возмущенный крик из фургона.

– Извини, – тихо сказал я Кайрису и повернулся в сторону дверцы минивэна. – Аспис, я возможно оставил ее возле той мастерской!

– Где мы похоронили останки? Ты просто супер, другой у нас нет!

Кайрис улыбнулся. Его ситуация с возней Асписа только позабавила.

– Надеюсь ты похоронил останки того, кого убил не сам, – медленно произнес он.

– Ее убил любовник много лет назад, спрятал тело под кровать, заколотил досками и оставил гнить. – Я тяжело вздохнул. – Призрак убитой преследовал живых. Мы решили не жечь останки, а предать их земле. Так было… ну…

– Человечнее, – подсказал Кайрис. – Я могу дать вам лопату, для чего бы она вам ни понадобилась. Можете переночевать у меня в доме, если хотите.

Аспис появился на ступенях минивэна, опустив голову, чтобы не сбить кусок железной притолки.

– За лопату был бы крайне признателен, – откликнулся он, запуская руки в карманы брюк. – Но ночуем мы всегда в фургоне. Хотя было бы неплохо, если бы ты разрешил остановиться неподалеку.

– Конечно. – Кайрис улыбнулся.

– Извини за резкость, – устало сказал Аспис. – Я здорово злюсь, когда не могу понять, что происходит. Но мне не стоило наезжать на хозяина, к которому я бесцеремонно вторгся.

– Ничего страшного. – Парень снова улыбнулся и двинулся в сторону дома. – Сейчас принесу лопату.

Передав нам инструмент, Кайрис откланялся и ушел заниматься своими делами в дом. А мы, несмотря на усталость после насыщенного дня решили пешком вернуться к месту, где наш минивэн встретил препятствие, пробившее ему шину. Ну, как сказать мы…

– Боже, Аспис, зачем тебе лопата? – почти прохныкал я, стараясь не отставать от своего длинноногого спутника. – Ты окопы рыть собрался?

– Почти.

Мы выбрались на перекресток, где остановились чуть больше пары часов назад. Оценивающим взглядом окинув дорогу, Аспис решительно воткнул лопату в дорожную пыль. Я уныло остановился рядом, подсвечивая фонариком и все еще не понимая, что мы тут забыли.

– Может, объяснишься?

– Темная энергетика, – коротко ответил неутомимый труженик, уверенно раскапывая землю в том месте, где стоял наш фургон. – Я ее чувствую и сейчас.

– Погоди…

– Если я не могу этого видеть, значит? – Он остановился, глядя на меня в ожидании.

– Значит она под землей.

– Так точно.

Ветер со стороны полей дыхнул каким-то особенно пронзительным холодом, и я зябко поежился. Летняя ночь сгущалась вокруг подобно чернильному пятну. Оно захватывало пространство вокруг электрического источника света. Луч нервно плясал по гравийной дороге из-за моей дрожащей руки. Аспис почти свирепо вонзал лопату в землю, стиснув зубы и тяжело дыша. Внезапно железный черенок громко стукнулся о крепкую поверхность находки, которую мы еще не успели разглядеть.

– Гарри, посвети!

Аспис упал на колени и принялся разгребать оставшийся грунт руками. Я силился разглядеть, что же там такое, но широкие ладони друга, ловко выхватывавшего горсти земли из ямы, заслоняли обзор. Наконец, Аспис с победным возгласом ухватился за что-то и, слегка напрягшись, выдернул находку из земли.

Ею оказался небольшой железный сундук, закрытый на замок, который когда-то был довольно надежным. Сегодня его жалко накренило в сторону, и Аспис, ни секунды не сомневаясь, отбросил его в траву. Откинув крышку, указал рукой на содержимое, и я тут же направил луч фонаря туда, едва дыша от любопытства и волнения.

– Поди ж ты… – Моя рука снова вздрогнула, и луч фонаря запрыгал по внутренней стороне крышки сундука.

Само собой я не ожидал найти золото ацтеков посреди дороги в небольшом городке. Кроме того, Аспис сказал, что у места очень дурная энергетика. Однако, глядя на содержимое, я плохо понимал, что перед нами.

– Дневник. – Аспис достал из сундука небольшую пыльную книжицу, перемотанную кожаным шнурком. – И…

– Господи, это что, кости?!

– Человеческие… А нет, животного какого-то.

Позади меня хрустнула ветка, и я, словно ошпаренный обернулся, нервно подсвечивая фонарем придорожную траву и небольшие кустарники. Не заметив ничего подозрительного, облегченно вздохнул и снова повернулся к сундуку. Аспис осторожно извлек кости, положив их на дорогу, а потом подцепил небольшой бархатный мешок, перетянутый лентой.

– А это что? – почти жалобно спросил я, не совсем уверенный в том, что хочу знать ответ.

– А это, Гарри, сожженная прихоть. – Аспис положил мешок обратно и задумчиво осмотрел все найденные вещи.

– Чего?!

– Один из вариантов донести до демонов свои желания, – лекционным тоном ответил Аспис. – Оглядись. Что ты видишь?

– Поле, сено, перекресток.

– Именно, – кивнул он. – Перекресток. Такие штуки закапывали на перекрестке, чтобы дьявол услышал и исполнил твою волю, забрав душу взамен. Лист с желанием сжигался, пепел помещался в мешок.

– Откуда ты это знаешь?

– Да я только по мешку и понял, зачем это здесь зарыли.

– Кто это сделал? – не унимался я. – Когда? Зачем?

– Судя по состоянию сундука, он тут довольно давно. – Аспис коснулся пальцами железной крышки и слегка прищурился. – А узнать, кто его зарыл, нам поможет вот этот дневник.

– А дневники обязательно было закапывать, чтобы демон услышал?

– Я об этом ничего не знаю. Возможно от дневника хотели избавиться, но сжигать не стали.

3

Было решено вернуться в фургон и как следует изучить дневник. Аспис настоял на том, чтобы мы открыли его уже в безопасном месте.

Протиснувшись к столу с двумя чашками чая, Аспис немного приоткрыл дверь, занавесив ее москитной сеткой, чтобы проветрить душный минивэн. Усевшись на софу, он поставил чай на столик и устало вздохнул.

– Надеюсь, мы не пожалеем, – пробормотал он. – Что тебе удалось найти?

– Зарисовки. – Я повернул к нему книжицу в кожаной обложке. – На первых страницах откровенное… как бы…

– Дерьмо, – подсказал Аспис. – Рисовать этот художник совершенно не умел.

– О, а мне показалось, что я слишком придираюсь. – Я перелистнул еще несколько страниц. – Тут и тут продолжаются яблоки, квадраты, кубы и…

– Современное искусство сейчас в огромном ходу на аукционах, – напомнил Аспис. – Помнишь, ту картину, которая ушла с молотка за несколько миллионов?

– Это какую?

– Про которую ты сказал, что это гусь, которого сбил самосвал.

– А. – Я поморгал и усмехнулся. – Потому что это был действительно гусь, которого сбил самосвал. Не отвлекай меня.

Я полистал страницы, подбираясь к самому окончанию дневника. Аспис внимательно наблюдал за мелькавшей бездарной мазней. Внезапно друг схватил меня за запястье, останавливая на одной из картинок, которая была нарисована ничуть не менее позорно предыдущих.

– Что это под шаром? – спросил он, указывая на изображение планеты, которое покоилось на большом кубе.

– Постамент?

– Постой, это что, скульптуры?! – Аспис подтянул к себе дневник и прищурился. – Черт побери, это дневник того литовца Кайриса!

– Как ты это понял?

– По непонятным подписям. Ты вообще вчитывался?

– Честно говоря, нет.

– Ты говорил, что там что-то интересное в конце. – Аспис перекинул пальцами большую часть страниц, приближаясь к самой последней зарисовке. – О…

Это была зарисовка невероятно реалистичной скульптуры, поражавшей своей изящностью. Нарисованная карандашом фигура словно светилась изнутри, эфемерно поблескивая со страницы старого дневника. Утонченные и совершенные черты лица не давали понять, изображала статуя девушку или юношу. Это был истинный идеал человеческой красоты, выходящий за рамки гендерных различий, созданный нечеловеческой силой.

Фигура стояла в слегка отстраненной позе, протянув вперед руку. Складки одеяния ниспадали мягкими волнами, подчеркивая плавные линии силуэта. Кажется, что изображение готовилось вот-вот ожить и сойти с постамента.

– Невероятно, – выдохнул я, очарованный зарисовкой. – Очевидно, что душа была продана за это.

Аспис медленно кивнул и указал пальцем на куб, стоявший под статуей.

На постаменте у ног статуи я заметил загадочный символ. Сложное геометрическое переплетение линий образовало знак, значение которого я не знал.

– Аспис, что это? – спросил я.

– Оккультизм, – тихо ответил он. – Возможно это магический символ для того, чтобы оберегать статую. Или зашифрованное послание. Я не уверен.

Созерцание зарисовки рождало явственное ощущение прикосновения к чему-то опасно прекрасному и потустороннему. В безупречных чертах андрогинного лица таилась некая мистическая тайна, которая показалась мне невероятно знакомой. Словно я уже поддавался подобным чарам.

– Черти что, – выдохнул я и закрыл лицо руками. – У меня голова кругом.

– У меня тоже. – Аспис подвинул ко мне чашку с уже остывшим чаем. – Налетай. Тут мята.

– Для здорового сна?

– Естественно.

Повисла пауза, нарушаемая лишь бряканьем блюдец. Отставив свою чашку, я достал из кармана отцовские часы и принялся водить кончиком пальца по замысловатым узорам на золотой крышке.

Весело, ничего не скажешь. Охотники на нечисть после очередной взрывающей мозг находки распивают чаи как самые настоящие леди на съезде клуба любителей книг. Хотя, честно признаться, в компании Асписа тишина меня не тяготила.

Я вообще сам себе не верил – боязливый мальчишка которым я когда-то был, решительно восстал для мести после смерти отца, чтобы начать охотиться на проклятия. Не знаю, как долго продлилось бы мое так называемое счастье. Я даже не был уверен, что Аспис в один прекрасный день не прекратит кататься со мной по всей стране.

– О чем задумался? – спросил Аспис. – Как будто бы уже не о зарисовке.

– Тебе и правда интересно? – Я убрал часы обратно в карман. Пора завязывать с привычкой перекладывать их из руки в руку каждый раз, когда хочется пошевелить извилинами.

– Иначе бы не спрашивал.

– Ну… – Я поставил чашку на столик и оперся локтями на колени. – Мне нравится. Очень.

– Хочешь, еще принесу.

– Я не о чае. – Произнести что-то подобное было невыносимо тяжело. – Я сейчас словно во сне. И он мне нравится. Да, в нашей жизни происходят страшные вещи, но… Это как будто то, к чему меня готовил мой отец. То, о чем я читал в книгах.

Аспис внимательно слушал, его чашка замерла на полпути к блюдцу.

– Спасибо тебе за наши приключения, – сказал я. – Что не бросаешь нашу дурацкую затею отыскать проклятый портрет. Что продолжаешь помогать мне и людям.

– О, Господи. – Аспис отставил в сторону свой чай. – А если тебя ночью этот призрак сожрет, тоже будешь меня благодарить за приключения?

– Если он меня сожрет, то я уже ничего не скажу. Но, честное слово, ты стал для меня самой настоящей семьей. Я не думал, что когда-нибудь после смерти отца увижу его отражение в ком-либо еще.

Аспис был поражен. Он собрался что-то ответить, как вдруг снаружи послышался явный щелчок ветки, на которую кто-то наступил. Одновременно поднявшись, мы замерли.

– Призрак? – тихо спросил я.

– На ветку наступил, ага. – Аспис шагнул по направлению к входной двери и указал мне на ящик с инструментами. – Бери кочергу. Я проверю двор возле особняка. Обойди фургон.

– Но…

– Бегом. И будь осторожен.

На улице уже занимался рассвет, однако было все еще по-летнему темно. Занеся кочергу над головой, я крался вокруг минивэна, прижимаясь к его холодной поверхности и вслушиваясь в каждый звук. Я уже почти передумал насчет своих слов благодарности – мы было по-настоящему страшно. Сначала какой-то шорох на перекрестке, потом это.

Подслеповато озираясь по сторонам, я продолжал медленно ступать вперед. Впереди возвышался дом с призраком, опустевший и без горевших огней. Подкравшись к задней части фургона, я выглянул. Во дворе дома было пусто, никаких следов. Возле входа стоял полуразвалившийся фонтан, вдоль стены громоздилась коллекция винных бочек. Одна из них была сломана, и доска торчала из нее, как поврежденное ребро.

– Гарри.

Чья-то рука легла на мое правое плечо. Заорав как истинный апачи, я размахнулся кочергой, и человек, подкравшийся ко мне, едва успел пригнуться – импровизированное оружие просвистело над его головой, едва не убив.

– Аспис?!

– Бестолочь! – Он провел рукой по растрепанным волосам и поднялся с травы. – Чуть череп мне не проломил.

– Прости. Но ты ведь сам сказал взять кочергу.

– Предупредил же – осторожней! – Он фыркнул. – Крестоносец. Сам убьешься, тебе приключений не надо.

– Ты кого-нибудь нашел?

– Тебя. – Аспис окинул взглядом дремавший сад загадочного дома. – А ты?

– Кочергу. Зачем нам вообще кочерга?!

– Может быть, это был какой-то лесной зверь?

– Кто бы знал. – Я пожал плечами. – Как по мне, вроде бы спокойно.

– М-да.

Мы зашагали обратно к дверце минивэна, и Аспис на всякий случай выдернул у меня из рук кочергу. Я особо не возражал. Хорошо, что у моего друга была отменная реакция – ударил я довольно мощно. Остановившись возле приоткрытой двери, Аспис чиркнул зажигалкой. Оранжевый свет пламени блеснул в почти кромешной темноте. Вытянув сигарету из-за уха, Аспис зажал ее в зубах и прикурил.

– Пойдем обратно, – сказал он, спрятав руки в карманы. Его лицо окутал дым. – Завтра поговорю с Кайрисом. Вдруг он кого тут видел.

Он остановился, пропуская меня внутрь. Войдя вслед за мной, замер, лишившись дара речи. Потом многозначительно вынул сигарету изо рта и растерянно выпустил кипу дыма. Я был шокирован ничуть не меньше.

На нашем диванчике возле складного стола сидела та самая девушка-призрак, за которой охотились все окрестности. Одетая в белоснежное платье, она держала в руках найденный дневник. Что поразило меня больше всего – чашка чая в ее маленькой ручке. Я понимал, что никакой она не призрак, хотя полумрак комнаты не позволял разглядеть всех черт ее лица. Единственное, что удалось заметить – светлые волосы, скрученные в тугой пучок на макушке и блестящие глаза в обрамлении пушистых ресниц.

– Добрый вечер, – сказала она, и со звоном поставила чашку на блюдце. – Очень вкусно. Что за чай?

– Мята, – сдержанно пояснил Аспис. – Чем обязаны?

Он озадаченно затянулся, тлеющий табак затрещал в опустившейся тишине. Отставив в сторону чашку, девушка положила дневник на колени.

– Я должна забрать это, – сказала она.

– Какая откровенная самоуверенность. – Аспис зажал сигарету в зубах и улыбнулся.

Она сверкнула светлыми глазами. Ее лицо кого-то мне сильно напоминало, но я не мог понять, кого. Снова взявшись за чашку с чаем, она сделала еще один глоток, слегка резкий, словно обиделась на Асписа.

– Пока пьете чай, могу я спросить у вас, зачем вам эти зарисовки? – спокойно поинтересовался Аспис.

– Это угроза.

– Угроза? – уточнил я. – Почему так категорично?

– Я знаю, что здесь. – Девушка метнула на нас пронзительный взгляд. – А вам известно, что я не совсем человек.

– Мотивы проясняются. – Аспис самодовольно улыбнулся. – Боитесь меня.

– Я прячусь от другого человека. А ты не убьешь меня, Аспис.

– Приятно, знаете мое имя. Не хотите представиться?

– Не имеет смысла. – Девушка поднялась с софы. – Не хочу раскрывать свой самый большой секрет.

– Мы видели достаточно. – Аспис спрятал руки в карманах и кивнул на книжицу. – К тому же, наших познаний и без дневника достаточно, чтобы приблизиться к разгадке.

– Ты будешь очень разочарован. – Девушка невесело улыбнулась. – Удачи вам в вашем нелегком деле. И будьте аккуратны. Некоторые люди сходят с ума быстрее, чем хотелось бы.

Аспис, казалось, нисколько не удивился тому, сколько она о нас знает. Затушив сигарету в пепельнице, он учтиво склонил голову.

– Уверяю, половина зарисовок там отвратительны. Вам чтение не принесет никакого удовольствия. Кстати, воровство у местных тоже.

Девушка улыбнулась. Прошагав к выходу, она остановилась в дверях и обернулась, словно слегка удивленная тем, что никто не пытается ее остановить.

– Я ничего не крала. Только заходила на участки.

– Слухи как обычно преувеличены.

–Одна просьба, Аспис.

– Слушаю.

– Поверьте, я не сделала ничего дурного, ненависть того полицейского ко мне беспочвенна. Пожалуйста, не рассказывайте ему ничего обо мне.

– Слово джентльмена. – Аспис снова почтительно поклонился.

4

– Узнали что-нибудь? – спросил Дмитрий, оглядывая дом.

Он прибыл утром, обнаружив нас рыскающих вокруг фургона в поисках следов пропавшей незнакомки. Я до сих пор не понимаю, как мы дали ей уйти и не задали никаких вопросов.

– Ну, как тебе сказать, – бесцветно отозвался Аспис, невидяще глядя перед собой.

Не обнаружив Кайриса, мы хотели обыскать дом, однако прибывший полицейский нас опередил. Ровно в шесть утра мы уже стояли возле ворот старого пристанища покойного скульптора. К западу от нас были бескрайние поля, к востоку – небольшой городок, в котором слухи разносились быстрее ветра. Солнце ослепительно блестело на синем небе, но тепла от него было немного. От поля тянуло свежим запахом влажности и трав.

– Можно поподробнее? – уточнил Дмитрий.

– Слушай, зачем ты с этим возишься? – Аспис поднял глаза. – Ты вообще выяснял, что она там воровала? Или тебя беспокоят жалобы, которые ты даже не проверял?

– Она не человек – вот что меня беспокоит больше всего, – уточнил полицейский, заметно напрягаясь. – Давай я тебе напомню, Аспис, что ты вчера сам рванул за ней как за опасным привидением.

– Ошибался на ее счет. Вынужден признать.

– Вы что, встречались с ней?! Где?!

– Я дал слово джентльмена, что не выдам никакой информации.

Дмитрий буквально раздулся от негодования.

– Я же попросил вас о помощи!

– А я дал ей слово

– Аспис, она не человек! – воскликнул Дмитрий. – Я точно знаю!

– Она ведь ничего никому не сделала, – тихо напомнил я, слегка обескураженный рвением полицейского.

– Нечисть нужно стирать с лица земли! – рявкнул тот. – Или вы не помните, чем кончилась история с африканской маской?!

– Дух шамана, заключенного в маске, убивал, – спокойно сказал Аспис. – Эта девушка ничего никому не сделала, оставь ее в покое. Она больше не появится ни на чьих участках, обещаю.

– Послушайте, я…

– Оставь ее в покое, – повторил он. – Мы сегодня же уедем из города, а ты просто отстанешь.

– Аспис, я ушам своим не верю! – Дмитрий скрипнул зубами. – Откуда тебе знать, что она не представляет никакой опасности?!

– При всем уважении, ты ведешь себя гораздо неадекватнее любого призрака. – Аспис направился к фургону, чтобы проверить колесо, которое мы вчера заменили.

– А как ты объяснишь старый древний куб в подвале этого дома?! – выкрикнул Дмитрий. – Там постамент для жертвоприношений! И какой-то знак на нем! Если вы откажетесь мне помогать, я выслежу ее сам!

– Какой постамент? – выдохнул я.

Дмитрий выхватил из кармана смартфон, пару раз нажал на экран и повернул его ко мне. Аспис тут же оказался возле моего плеча, точно с таким же удивлением вглядываясь в изображение. На экране была фотография подвала, который, по всей видимости, находился в этом доме. Рядом со старой каменной стеной высился мраморный постамент. Точно такой же, какой мы видели в дневнике скульптора. Оккультный знак, четкие линии. Не хватало только самого главного.

– Где статуя? – спросил Аспис, пристально глядя на фотографию.

– Какая статуя?! – раздраженно спросил полицейский. – Алтарь, видите?!

Мы с Асписом переглянулись, понимая, что это никакой не алтарь. Однако Дмитрий самодовольно раздулся, словно представляя, как сильно удивил нас своей находкой. Ему действительно удалось поразить нас, однако выводы он сделал неправильные.

– Хорошо, – согласился Аспис, с трудом отрывая взгляд от изображения. – Мы с Гарри осмотрим лес. Ты можешь пока поискать в городе.

– Вот это уже другое дело! – с жаром отозвался Дмитрий, заталкивая смартфон обратно в карман. – Если увидите ее – нейтрализуйте как можно быстрее.

– Дим, не глупи, пожалуйста, – попросил Аспис. – Мы просто поговорим с ней.

– Да-да, конечно. – Полицейский кивнул, однако в его глазах я заметил лихорадочный огонек сумасшествия. Так выглядят люди, в головах которых поселилась навязчивая идея.

Так выглядел отец, когда я видел его в последний раз перед своим отъездом.

5

– Аспис, эта девушка – ожившая статуя.

– Не ори, я понял.

– Не нужно было оставлять записку.

– Другого варианта я не видел.

Целый день мы потратили на то, чтобы найти Кайриса или таинственную ожившую статую, которая заявилась к нам среди ночи. Однако прятаться у них выходило отлично, словно эти двое работали в команде. Не найдя идеи лучше, Аспис оставил на чердаке записку, в которой написал, где будет находиться наш минивэн и что им обоим немедленно нужно вернуться к нам, иначе Дмитрий точно натворит дел.

Линия горизонта окрашивалась темно-бордовым оттенком, перемешивавшимся с золотыми лучами уходящего солнца. Такой красивый закат, перетекающий во мрак.

Аспис стоял на крыльце минивэна, включив внешнее освещение, чтобы наш островок безопасности был виден издалека. Взгляд его был прикован к летней темноте, густым пятном расползавшимся вокруг нас. Я сидел рядом, рассеянно покручивая в руке единственное наше оружие – дурацкий дамский револьвер.

С наступлением ночи неизменно приходила оглушающая тревога. Не слыша ничего и не понимая ни черта, я чувствовал себя кроликом, загнанным в слишком узкую нору большим хищником. С приходом ночи всегда становилось немного страшнее. А еще темнота таила в себе неизвестность, которую люди боятся больше всего на свете.

– Аспис, может мы просто пойдем и…

Внезапно тишину, которая сгущалась слишком долго пронзил истошный крик, несшийся откуда-то из темноты. Прожектор продолжал освещать маленький островок крыльца и небольшой кусок земли за его пределами. Аспис сорвался с места и бросился куда-то в мрачную неизвестность. Крепко сжимая в руке холодную сталь револьвера, я побежал вслед за ним.

Каких-то пару мгновений, и мы оказались в кромешной темноте, проглотившей нас, словно крупная рыба. И теперь эта рыба тянула на дно омута к неизбежной смерти.

– Осторожнее, – прошептал Аспис. – Если увидишь, как что-то движется – не стреляй.

Я быстро кивнул. На секунду мне показалось, что если мы с Асписом разбредемся по полю и кто-нибудь откроет стрельбу, то мы поубиваем друг друга к чертовой матери из-за летней темноты.

– Замри! – Аспис нырнул в траву, ловко присев за кустарником. Я последовал его примеру, непонимающе оглядываясь по сторонам. Рука Асписа скользнула по моему запястью и крепко сжала, призывая не открывать стрельбу.

Откуда-то издалека донеслись звуки быстрых шагов по траве. Сразу за ними послышалась надрывная пальба из пистолета. Осталось сориентироваться и понять, кто стреляет. А кто бы еще мог… Ненормальный полицейский вышел на незнакомку раньше нас.

Аспис встал в полный рост, скрываться дальше было бессмысленно. Наш план провалился.

– Гарри! – закричал он. – Там!

Тут же раздался еще один истошный крик и целая череда выстрелов. Оступаясь и держась рукой за ребро, по полю бежала та самая вчерашняя незнакомка, совершенно не разбирая дороги и просто двигаясь на маячивший впереди свет. Сзади ее неумолимо настигали.

– Сбей его с толку! – крикнул Аспис. – Стреляй хотя бы в воздух!

Прицеливаясь в никуда, я начал палить из своего револьвера, каждый раз вздрагивая от отдачи в руку. Голову наполнил грохот, и мозг отчаянно задребезжал.

– Беги в минивэн! – закричал Аспис, заметив, что девушка сбивается с дороги и сворачивает куда-то влево. – На свет! Живей на свет!

В мелькнувшей вспышке я увидел огромное кроваво-красное пятно на животе незнакомки.

– Мы тебе поможем! – заорал я.

Тяжело дыша, я перезарядил револьвер дрожащими руками. Спина покрылась холодным потом. Когда я вскинул голову, то увидел, что Аспис уже добрался до незнакомки и подхватил ее на руки.

– Она ранена! – закричал друг через все поле. – Заводи фургон!

Продолжали греметь выстрелы. От погони нас спасала только летняя темнота, но нужно было торопиться. Подскочив, я рванул в сторону минивэна и торопливо запрыгнул на водительское сиденье. Через пару мгновений в машине показался Аспис, аккуратно и быстро занося в салон раненую девушку.

– Заводи! – заорал он, пригибая голову.

Впечатав педаль газа в пол, я вцепился в руль, и наш минивэн, взвизгнув шинами, сорвался с места. Я молился, чтобы его мощности хватило.

– Голова кружится, – проговорила девушка, явно не понимая, что происходит.

– Гарри, гони куда-нибудь в лес! – прокричал Аспис и, судя по звукам, склонился над спасенной незнакомкой. – Все будет хорошо. Мы поможем тебе и вернемся за Кайрисом.

Минивэн несся по полю, неуклюже медленно для своего размера. Прямо по стеклу возле меня проскользили два выстрела, оставшись на блестящей поверхности двумя длинными белыми шрамами.

– Еще чуть-чуть! – крикнул Аспис, и я словно ощутил, как тяжесть скорости давит на грудь. Резко вывернув руль в сторону лесной проселочной тропки, прибавил газу, и автодом понесся по более ровной дороге, уносясь в неизвестную темноту. Выстрелы стихли. В салоне слышался только рев мотора. Только что мы устроили перепалку с самой смертью. И, как ни странно, вышли из нее победителями.

Нас потеряли.

– Мы живы, – закричал я и громко рассмеялся. – Аспис, у нас получилось!

6

Мы устроили девушку на кровати Асписа. Нам удалось уйти – Дмитрий пытался догонять нас пешком, толком не подготовившись. Я смог угнать минивэн на просторную лесную опушку примерно в часе езды от злополучного городка, а потом мы с Асписом потратили еще около часа для того, чтобы спрятать глубокие следы шин под ветками.

– Пуля прошла насквозь, – констатировал Аспис, когда мы оказались в безопасном месте и уложили девушку под одеяло. – Судя по всему, ее застали врасплох.

– Дмитрий считал ее опасной, – задумчиво сказал я.

– Я уже на этапе изгнания шамана подозревал, что у него фляга засвистела. Жаль, что сразу не принял меры.

– Кто она, Аспис?

– Как ты помнишь, она не назвалась.

– Я сейчас говорю не о том, как ее зовут. Ожившая статуя?

Девушка мотнула головой, и мы подскочили от неожиданности. Ее бессознательное состояние начинало казаться привычным.

– Лопата… Я сейчас принесу… Только не ищите…

Пробормотав еще что-то нечленораздельное себе под нос, она снова отключилась, откинувшись на подушку. Мы с Асписом озадаченно переглянулись.

– Что она только что сказала? – переспросил я, округляя глаза. – Лопата? Которую нам принес Кайрис?

– Да, если мы не под групповой галлюцинацией. – Аспис озадаченно провел рукой по растрепанным волосам. – Одно мне ясно точно – их с Кайрисом что-то связывает.

– Он теперь тоже в опасности.

Аспис кивнул.

– Оставайся с девушкой. Я за ним съезжу.

– Это очень опасно!

– Конечно, опасно, – фыркнул Аспис. – А бросать Кайриса одного с тем психованным полицейским?

– Ты прав. – Я покосился на девушку, бездыханную и измученную. – Что мне сделать, когда она очнется?

– Сначала дай воды, – лекторским тоном объявил Аспис. – Потом предложи еще поспать. Я скоро вернусь.

– Что, если сюда припрется этот сумасброд?

– Воспользуйся этим. – Аспис кинул мне револьвер, и я неловко перехватил его правой рукой. – И теперь уже целься в голову.

– Ты пешком?

– Дойду до ближайшего населенного пункта, а там соображу. Удачи.

Аспис ушел, громко хлопнув дверью. Усевшись на складном стуле, стоявшем напротив кровати, я сложил руки на коленях и взглянул на незнакомку. Черты ее лица казались невероятно знакомыми, но я не мог понять, где видел ее до этого. Теплый воздух и безделье разморили меня: я практически задремал, когда наша пациентка вдруг начала шевелиться.

Приподнявшись на локте, она огляделась по сторонам. Грациозная, но усталая. Заметив меня, она тепло улыбнулась.

– Гарри. Боже, как же приятно тебя видеть!

– Ты знаешь, как меня зовут? – недоверчиво спросил я.

– Конечно. – Она тихо рассмеялась. – А где Аспис?

– Отправился за Кайрисом. Вы ведь работаете вместе, так?

Она вздохнула и пожала плечами.

– Да. Надеюсь, что с Асписом ничего не случится.

– А за Кайриса ты не переживаешь?

– Будь спокоен, с ним все хорошо.

Она попыталась подняться на ноги и чуть не рухнула на пол. Я вовремя подскочил к ней, чтобы осторожно приобнять за талию и помочь устроиться на матрасе. Свесив босые ноги на пол, она размяла затекшую шею. Ее очаровательное лицо все еще казалось мне невероятно знакомым, но я списал это на испуг.

– Можно мне воды, пожалуйста? – попросила она.

Я тут же протянул ей стакан.

– Что случилось?

Она помотала головой.

– До сих пор не могу поверить, что пришлось так глупо попасться…

До нас донесся звук резко распахнувшейся входной двери, за ним послышался еще один грохочущий звук. Схватившись за револьвер, я напрягся. Девушка тоже медленно поднялась на ноги, держась за стенку минивэна. Пускай ее тело пока не слушалось, в глазах было столько отваги, что хватило бы на десятерых.

К нашему огромному облегчению, в комнату вошел Аспис. Я выдохнул.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, меняя выражение лица с хмурого на обеспокоенное.

– Я в порядке, – отозвалась она. – Спасибо большое за помощь.

Аспис прикрыл дверь и подошел к кровати.

– Нетривиальная просьба. – Он воровато обернулся, убеждаясь, что за дверью никто не подслушивает. – Ты доверишься и поедешь с нами. Хотя бы пока тебя не перестанут искать.

– Спасибо, Аспис. – Девушка слабо улыбнулась. – Извини, что впутала вас в неприятности.

– Порядок, – спокойно ответил он. – До меня не сразу дошло, прости.

– Да какого черта?! – Я едва не поперхнулся. – Все что-то поняли, а я опять нет?!

Девушка смотрела на Асписа с легким непониманием и полуулыбкой. Она словно догадывалась, о чем шла речь, но все еще надеялась сохранить эту тайну.

– Уникальный случай – скульптор продал душу за возможность создать живую скульптуру, но не успел закончить и решить, кем она будет. Юноша? Девушка? – Аспис взглянул на девушку и принялся расхаживать взад-вперед по салону. – И как я сразу не догадался…

– Как давно ты знаешь? – тихо спросила девушка.

– Интуиция намекнула, когда увидел дневник. – Аспис улыбнулся. – Но на свои места все встало после твоей комнаты в доме. Куча мужских рубашек и платьев. Я, кстати, привез тебе их все.

Девушка смотрела на него и ждала продолжения. По ее лицу сложно было сказать, пугал ее Аспис или все больше интриговал.

– В полубреду ты что-то говорила про лопату, кстати, – усмехнулся он.

Я переводил непонимающий взгляд то на одного, то на второго. В голове все окончательно перепуталось.

– Аспис, ты был у Кайриса? – уточнил я. – Так при чем тут… она?

– О, ты будешь в шоке. – Аспис сцепил за спиной руки и снова обратился к незнакомке. – Покажи нам свой фокус.

Девушка выпрямилась и откинула назад свои светлые волосы.

– Как скажешь, Аспис.

На наших глазах черты ее лица стали стремительно меняться. Простыня соскользнула с груди, внезапно сделавшейся плоской и широкой. Золотые локоны зашевелились на слегка увеличившемся черепе. Еще мгновение и перед нами оказалась не стройная красавица а…

– Кайрис! – Я глазам не мог поверить. – Это вправду ты?!

Парень, во плоти сидевший перед нами, слегка смущенный и не знающий, чего ожидать. Напряженно сглотнув, он натянуто улыбнулся.

– С ума сойти, – выдохнул Аспис. – Андрогинная скульптура, созданная скульптором, продавшим душу дьяволу, породила совершенно уникальное существо.

Кайрис потупил взгляд. Стиснув простыню жилистыми руками, он не моргая, смотрел в складки покрывала, на котором лежал. Аспис уже рассказывал мне о случаях, когда художники вкладывали душу в собственное творение, и оно оживало. Но он клялся, что такое происходит крайне редко. Однако я никогда не слышал про скульптуру, настолько совершенную для того чтобы ожить и быть одновременно в двух телах. На мой мещанский взгляд это было больше, чем просто изменение внешности. Кайрис на наших глазах трансформировался полностью. Словно его создатель действительно не сумел определиться, на чью статую он обменял душу.

Юноша? Девушка?

– Кайрис… – Я не представлял, что сказать, просто хлопал челюстью как выброшенная на берег рыба.

– Знаю, это отвратительное зрелище. – Он прерывисто вздохнул. – Клянусь вам, я пытался жить за кого-то одного, но у меня не получилось.

– Еще бы. – Аспис достал из кармана коробок и закурил. – Потому что скульптор сам хотел создать сразу обоих. Но времени было мало. Получился ты.

– Когда я нахожусь в одном теле слишком долго, другое начинает буквально зудеть, – продолжал Кайрис. – Моя уродливая сущность рано или поздно берет верх.

– С ума сошел?! – воскликнул Аспис. Дым причудливыми фигурами срывался с его губ. – У тебя есть шанс прожить сразу две жизни, а ты называешь себя уродливым?! Ты шедевр.

Кайрис растерялся. Подняв свои бриллиантовые глаза, он с удивлением воззрился на Асписа.

– Разве это не мерзко?

– Да что в этом, черт возьми, такого?! – Аспис отмахнулся. – Гарри слегка позеленел, но это он просто два и два в голове свести не может. Гарри, водички дать?

– Нет, я… Просто пытаюсь осознать.

– Никто не может, – вздохнул Кайрис. – Именно поэтому я всю жизнь один. Хозяин велел мне присматривать за его мастерской и садом. А другой жизни я не знал.

Аспис усмехнулся.

– И ты нас выследил, когда мы раскопали сундук Гюстаса, – сказал он после небольшой паузы.

– Я испугался, веришь? – Кайрис устало вздохнул. – Я боялся, что вы изгоните меня как тот дух из портрета.

– Мы помогаем тем, кто нуждается в помощи, а не убиваем всех подряд.

Страдавший от разрыва шаблона, я вглядывался в мягкие черты лица Кайриса и пытался разглядеть в них девушку, лежавшую тут еще минуту назад. Осознание никак не приходило, зато вопросов возник целый ворох.

– Кайрис, могу я спросить? – Мне было крайне неловко.

– Конечно.

– А тебе не больно превращаться?

Он улыбнулся и сделал вид, будто прикрывал ладонями лицо как танцор, работавший с веером на театральной сцене. Кожа его заходила ходуном, плечи слегка уменьшились. Когда он убрал ладонь от лица, на нас уже смотрела задорная девушка с пронзительными блестящими глазами. Аспис издал звук, который обычно издают лошади, и она рассмеялась. Потом так же легко незнакомка превратилась обратно в нашего общего знакомого Кайриса. От метаморфоз у меня что-то скрутилось в животе, на вид это выглядело очень неприятной манипуляцией. Он не человек. Статуя. Оживший материал, который в руках творца мог стать чем угодно. Или кем угодно.

– Как переодеваться, – поделился он. – Но, если делать это слишком часто, то начнет кружиться голова. Признаюсь честно, у меня уже все плывет – я слишком долго играл роль девушки.

– Кайрис, – повторил Аспис. – Ты взял имя своего хозяина, потому что своего у тебя никогда не было.

– Ты понимаешь меня как будто даже слишком хорошо.

– У всех свои секреты. Нашу драму ты знаешь. Что насчет твоей?

– Я слишком долго был один, – продолжал Кайрис. – Один. Без цели, без семьи и друзей. Во мне словно горят две половины. Часть души моего хозяина и крупица дьявольской энергетики, которая дает мне свободу. Я бы отдал все на свете, чтобы переродиться и стать обычным человеком.

– Действительно, – хмыкнул Аспис и затушил сигарету в пепельнице.

– Нет чудовища страшнее человека, – покачал головой я.

Мы немного помолчали. Кайрис мял простыню руками, словно не зная, что еще можно сказать или жалея о том, что сказал уже слишком много.

– Если хочешь, мы можем увезти тебя куда-нибудь, – предложил Аспис. – Или разобраться с местной полицией. Вернешься в свой особняк.

– Мне надоело. Я… – Кайрис замолк, подбирая нужные слова. – Если скажу правду, то ты все равно мне не поверишь.

– Рискни.

– Я хотел все бросить, забыть этот особняк и уехать. Пожалуйста, можно мне с вами?

Часть 3 «Секрет бессмертия»

1

Вечерело. В бархатном летнем воздухе кружилась мошкара, душное тепло обволакивало автодом осязаемыми мягкими объятиями. Небо украсила тусклая россыпь звезд, приглушаемая заходящим красноватым солнцем. Я остановился на нашем крыльце и посмотрел наверх. Июльский марш небесных светил и умиротворенная тишина вокруг.

Мы уже больше двух недель отдыхали в лесах. Скрываться закончили в тот самый день, когда сбежали, потому что отследить автодом, несшийся по лесным тропам, было просто невозможно, да и искать нас не стали. Теперь просто хотелось немного передохнуть и насладиться природой.

Сняв со стены гитару, я вернулся на крыльцо. Усевшись на присыпанные дорожной пылью ступени, я в очередной раз принялся наигрывать песню, которую пытался дописать уже месяц. Пальцы мягко перебирали гитарные струны, уверенно находя дорогу к спокойной мелодии. Тихо напевая себе под нос, я сосредоточился на внутреннем голосе, который пел вместе со мной. Мелодия внутри оборвалась, стихло ангельское нашептывание, и я замолк. Второй куплет повис в воздухе нерассказанной историей. Я снова задумался.

Аспис и Кайрис куда-то ушли, когда я решил подремать летним жарким днем, включив кондиционер в автодоме. Кайрис оказался совсем не привередлив в плане засыпания – ему требовалось просто замереть как статуе, чтобы переждать время от вечера до утра. Причем для этого даже не нужно было ложиться на пол, он еще несколько ночей к ряду пугал меня своей замершей фигурой возле двери фургона. Удивился этому факту только я. Аспис же бесстрастно заметил, что это вполне логично. Однако Кайрис сочетал в себе человеческое и нечеловеческое настолько филигранно, что иногда я забывал, что его породил камень скульптора, а не смертная женщина.

Сам Кайрис говорил, что его создатель вложил душу в свое творение, поэтому оно получилось почти таким же, как человек. Невероятно редкий феномен, ведь не каждому есть, что вкладывать в свое творение.

Отложив гитару, я прикрыл глаза и потянулся. Эти двое, скорее всего, разбрелись в разные стороны. Кайрис как обычно пошел наслаждаться красотой природы, которую никогда раньше не видел в таком разнообразии, а Аспис… Он всегда куда-то уходит.

Я уже успел влезть в рабочий ноутбук Асписа, когда там сработало уведомление о новом электронном письме. Интересно, как оно вообще умудрилось протиснуться в эту непролазную тайгу? Наш модем здесь ловил только в тех случаях, когда мы отгоняли фургон в хоть какую-то зона покрытия. Когда мне подумалось, что ему пишет очередная жертва проклятого артефакта, я тихо хихикнул. Отправителем была дочка одного крупного коллекционера Полозова, который занимался организацией выставок. Однажды мы пересеклись, работая над очередным делом, и девушка влюбилась в Асписа на несколько метров выше головы. Письмо я не открыл, хотя и очень хотел. Уж очень забавным мне казался их никак не складывающийся роман.

Значит нужно найти Асписа и рассказать ему о письме. Личная жизнь превыше всего. Вдруг еще жениться надумает.

Шагая по тропинке и слушая приятный хруст мелких камешков под подошвами кед, я оглядывался по сторонам. Природа, лес, шершавые стволы деревьев, тянущихся ввысь. В кармане мешался спрей от комаров, однако без него я вообще не выходил из минивэна, потому что в тайге мошка могла съесть насмерть.

– Нужно выпрямить спину и сделать глубокий вдох. Давай.

Я сразу же узнал женский голос Кайрис и прибавил шагу. Они меня не замечали, стоя спинами к тропинке на импровизированном стрельбище. Встав напротив поваленного дерева, грубо раскрашенного под мишень, они упражнялись в стрельбе. Затаив дыхание, я прислушался.

– Допустим я вдохнул. – Аспис кивнул и поднял лук. – Вот так?

– Спину прямее. – Кайрис обошла его с другой стороны и положила ладонь между его лопаток. – Напряги мышцы.

– Какие?

– Эти. – Она указала на свой живот и демонстративно вдохнула. – Стрела должна быть продолжением тебя. Следи за ее траекторией, чувствуй натяжение тетивы.

Аспис снова кивнул и, вдохнув, как ныряльщик за жемчугом, еще раз вскинул лук. Резко натянув тетиву, ругнулся, не удержав стрелу. Та неловко ткнулась в сырую траву наконечником. Он закатил глаза, а Кайрис рассмеялась.

– Продолжила так продолжила, – проворчал Аспис и нагнулся. – Вот он весь я. Ну, не смейся.

– Извини. – Кайрис улыбнулась. – В этом нет ничего страшного. Еще немного, и ты научишься.

– Может, еще раз покажешь?

Она кивнула и взяла лук и стрелу из его рук. Выпрямившись, отставила ногу назад, натянула тетиву и легким движением отпустила. Стрела просвистела в воздухе, вонзившись точно в цель. У меня перехватило дыхание.

– С ума сойти, – пробормотал Аспис.

– Годы практики, – отозвалась Кайрис и откинула назад золотистые волосы. – Хозяин не принимал огнестрельного оружия, поэтому я оберегала дом с помощью лука, у меня было предостаточно времени научиться. Ты тоже сможешь так же.

Аспис посмотрел на нее сверху вниз и громко фыркнул.

– Все бы в меня так верили.

– Я верю!

Продравшись сквозь кусты, я вышел на импровизированное стрельбище. Обернувшись на меня, Кайрис улыбнулась, а Аспис громко цокнул языком.

– И давно ты там стоишь?

– Не очень. – Я хихикнул. – Но я успел насладиться твоим первым выстрелом, Аспис, это было захватывающе.

– Остряк. – Аспис повернулся к Кайрис. – Напомни мне в следующий раз подпереть дверь в фургон табуретом.

Мы побрели в сторону автодома. Аспис задумчиво покручивал в руках стрелу, пока Кайрис рассказывала, как училась стрелять и драться, чтобы уметь за себя постоять. Она также не отказывалась от охотничьего ремесла, но в какой-то момент внезапно осознала, что защищать больше нечего и приносить добычу некуда. Хозяин поместья умер, а другого места она не знала.

– Кстати, о старых знакомых, – вмешался я. – Аспис, у меня прекрасные новости!

– Когда ты говоришь таким голосом, то новости точно далеки от прекрасных. – Он подозрительно глянул на меня. – Что случилось?

– Тебе на почту написала Катя Полозова.

– Господи. – Аспис возвел глаза к небу и устало вздохнул. – Чего она хотела?

– Не знаю, я не лезу в ваши отношения.

– Гарри, я тебя сейчас ударю, у нас нет никаких отношений.

Кайрис, все это время заинтересованно слушая, снова улыбнулась.

– А кто такая эта Катя Полозова? – спросила она.

– Асписова большая любовь, – с наигранным драматизмом сказал я. – Нам нужны были контакты профессиональных искусствоведов, чтобы было с кем посоветоваться насчет наших дел. Мы познакомились с Полозовым, он большой коллекционер. А дочка Полозова втрескалась в Асписа.

Аспис слегка упер язык в щеку изнутри и издал протяжный вздох.

– Тебе она нравится? – с любопытством спросила Кайрис.

– Нет, – пробурчал он. – Она буквально проходу мне не давала, а отец ее поддерживал в этом сумасшествии. Кажется, я знаю, чего она хочет.

– Замуж? – хихикнул я.

– Пригласить нас на выставку ее отца. – Аспис проигнорировал мою неудачную шутку. – Он каждые года три собирает именитых творцов, организовывает подобие бала, помогает продать самые талантливые работы. Катя об этом рассказывала.

– Значит мы просто обязаны поехать, – живо отозвалась Кайрис.

– Зачем бы нам это? – проворчал Аспис.

– При всем уважении к твоему нежеланию общаться с людьми – новые контакты нам не помешают. – Кайрис откинула со лба светлую прядь волос. – Диалоги в мире искусства для нашего рода деятельности важнее некуда.

– А мне просто надоело торчать в лесу, хочу посмотреть, как Асписа встретит Катя, – радостно вклинился я.

– Хорошо, – мрачно согласился Аспис. – Гарри, твой аргумент я вообще не рассматриваю, но Кайрис прав… права… Профессиональные интересы превыше всего.

– Ура, мы едем на выставку! – радостно завопил я, и Аспис снова тяжело вздохнул.

2

Эдемская Высота была небольшим элитным городком, привлекавшим богатых и творческих людей. Со всех сторон Эдемская Высота обрамлялась изумрудным лесом, смыкавшимся вокруг пушистым изумрудным кольцом. На востоке я сразу заметил одинокую черную скалу, живописно выглядывавшую из зеленого лесного пояса. Самый настоящий идеал уединения, гармонии и роскоши.

Улицы Эдемской Высоты были вымощены гладким камнем, а каждый дом проектировали талантливые архитекторы так, чтобы они вписывались в общую лесную картину, сочетая в себе легкое природное очарование и роскошь. Огромные панорамные окна открывали захватывающий вид на одинокую скалу и лесные массивы вокруг.

На центральной площади Эдемской Высоты располагался фонтан, большая гостиница, уютные ресторанчики и магазины. Тут же в просторном мраморном зале проводились выставки, мастер-классы и культурные мероприятия. Эдемская Высота представляла собой уникальный уединенный мир, в котором люкс переплетался с дикой природой, а комфорт находил воплощение в искусстве. Сюда нас и пригласила Катя Полозова на выставку «Свет и Тень», которую организовывал ее отец. Готов поспорить, она обрадовалась, когда Аспис ответил, что согласен.

Полозов не терпел отказов, поэтому тут же предоставил нам три просторных номера в местной гостинице, заявив, что он и слышать не хочет о том, что его друзья будут жить в автодоме, когда Эдемской Высоте есть, чем нас удивить. Около шести утра Аспис остановил фургон на парковке изящной гостиницы и без особой радости констатировал, что мы приехали. Мы с Кайрисом завороженно разглядывали виды из окна, размышляя, во сколько бы нам обошелся тот или иной дом на лоне природы. Я закинул за спину большой рюкзак, Кайрис подхватил чемодан со своими вещами, а Аспис решил, что за всем нужным спустится в фургон.

«Резиденция Эдема», небольшая гостиница в самом центре города, идеально вписывалась в атмосферу уединения и творческого спокойствия городка, я нисколько не пожалел, что мы согласились оставить свой минивэн ради проживания здесь. Само здание было выполнено в стиле современного шале с панорамными окнами и большими террасами, выходящими к лесу. Интерьер гостиницы также перекликался с общей идеей Эдемской Высоты – натуральные ткани, изящная деревянная мебель, уникальные картины и скульптуры. В гостинице было всего десять номеров с индивидуальным стилем, поэтому мне оставалось только догадываться, сколько Полозов заплатил за наше пребывание.

Аспис тут же двинулся к стойке ресепшена, чтобы договориться о заселении, ведь с документами у нас была напряженка – Кайриса фактически не существовало. Я не сомневался, что, когда Аспис скажет, что мы от Полозова, перед нами откроется любая дверь, поэтому мы расслабленно присели на диванчик в зоне отдыха.

– Аспис! Сколько лет!

Крупный пузатый мужчина с аккуратно подкрученными усами распростер свои объятия и двинулся на Асписа, который уже начал разговор о заселении с вежливым администратором гостиницы.

– Вадим! – натянуто улыбнулся Аспис, изо всех сил стараясь звучать вежливо и обходительно. – Очень рад! И мои друзья, думаю, тоже.

– Как же я счастлив, что вы смогли приехать! Подумать только, в этот раз удалось позвать самых именитых творцов! Слава богу, что в гостинице всем хватило места.

– Пойдем, представлю тебя своим друзьям. – Аспис взял своего знакомого за плечо и повел к нашему диванчику.

К моей огромной радости и к Асписовой печали, к ним присоединилась сама Катя Полозова, спустившись по лестнице гостиницы – нескладная высокая веснушчатая девушка с крупными белесыми глазами. На отца она была похожа только тем, что, видела и брала все, что считала по праву своим.

– Катя! – весело воскликнул я и крепко обнял девушку. – Сто лет не виделись! Вадим!

– Безмерно рад видеть! – Полозов расплылся в широкой улыбке. – А это, должно быть…

– Меня зовут Кайрис, я ассистирую Аспису. – Парень поднялся с дивана и протянул ладонь для рукопожатия. – Приятно с вами познакомиться и еще более приятно получить приглашение посетить выставку в Эдемской Высоте. Я еще никогда не видел настолько живописного места.

– Приятно, что вы оценили, Кайрис. – Вадим учтиво кивнул. – Если вам что-то понадобится, обязательно обращайтесь. Вы мои гости, и я хочу, чтобы вы насладились выставкой и торжественным приемом в полной мере!

– Снова с торжественным приемом? – уточнил Аспис, стараясь не встречаться взглядом с Катей Полозовой.

– Само собой! – отозвался Вадим. – Завтра у нас будут танцы в честь открытия выставки. Приехали самые известные художники и скульпторы. Мне удалось даже пригласить француженку Роуз Ренар.

– Роуз Ренар? – переспросил Кайрис. – Мой предыдущий начальник рассказывал, что она очень талантливый скульптор.

– Поистине гениальный! – воскликнул Полозов. – Нам большого труда стоило уговорить ее приехать и привезти некоторые из своих работ! Один из наших уважаемых жителей даже предоставил ей свой особняк для временного проживания.

– Какая честь, – бесцветно откликнулся Аспис.

– Еще какая! – Вадим похлопал его по спине, и это выглядело весьма комично – мужчина едва дотягивался Аспису до плеча. – О, ты всегда был сухим как книжный червяк, тебе не понять. Настолько необычная женщина – до сих пор путешествует на экипаже с лошадьми, живет где-то на лоне природы, творит. Она согласилась создать уникальную скульптуру для городского кладбища. Говорит, что назовет его ангелом смерти. Мы с нетерпением ждем, что получится, потому что сейчас она подсматривать запрещает.

– Мы тебе только как гости здесь интересны? – спросил Аспис, окидывая взглядом богатый интерьер гостиницы. – Интуиция подсказывает, что на выставке что-то пошло не так.

– Приехал портретист Константин Грамарь, – мрачно сказал Вадим, понижая голос. – Ты, наверное, помнишь его работы.

– Те самые, что якобы сводили людей с ума? – спросил я. – Аспис, это же этот мазила, который всякие рожи страшные рисовал.

– Он самый, – подтвердил Полозов. – Наши профессиональные интересы стоят выше предвзятого отношения, поэтому он здесь. Мы пытались отказать ему в приезде, но он приехал раньше, чем я попытался его отговорить.

– А есть повод что-то подозревать? – спросил я.

– Мой ассистент, ответственный за связи с общественностью, поехал, чтобы лично отговорить Константина участвовать в выставке. Сделать это максимально мягко, что-нибудь придумать. – Полозов воровато оглянулся, проверяя, что нас никто не подслушивает. – И вот Грамарь здесь. А мой ассистент не выходит на связь.

– Может, просто еще не приехал обратно? – предположил я.

– Возможно, – согласился Вадим. – Или он снова застрял в каком-нибудь баре, подбирая невесту. У него с этим проблем нет – очень хорош собой, я не раз говорил, что ему лучше работать моделью, а не помощником. Слишком красивое лицо, слишком плохая исполнительность.

– Вдруг, он принял твой совет за сигнал к действию. – Я усмехнулся. – Не думаю, что с ним что-то случилось, но мы поищем.

– И обязательно присмотрим за портретистом, – пообещал Кайрис.

– О большем я и не прошу, – с облегчением сказал Вадим. – Ассистенту я постараюсь позвонить еще раз. Сюда бывает трудно доехать, возможно они с художником разминулись и разговора не вышло. А Грамарь должен быть на завтрашнем танцевальном вечере.

– Значит мы тоже туда идем, – заявил Аспис.

– Без сопровождающей дамы нельзя, – смущенно сказала Катя, опуская глаза. – Такова древняя традиция.

– Да, я помню по прошлым приемам. Не волнуйся, с тобой пойдет Гарри, – спокойно ответил Аспис, словно заранее готовился к подобному ответу.

– Ого, а что насчет тебя? – Я поперхнулся воздухом.

– У меня уже есть спутница, – коротко отозвался Аспис. – Ты ведь не против временных гостей, Вадим?

Тут поперхнулся уже Кайрис.

– Нет, конечно, если нужно, я договорюсь с охраной, – недоуменно сказал Полозов. – Но как же Кайрис?

– А я, похоже, никуда не иду. – Кайрис посмотрел на Асписа как на врага народа, и тот незаметно ему подмигнул.

3

Моя спутница Катя Полозова оказалась довольно приятной девушкой, начитанной и очень доброжелательной. Мы обсуждали искусство, Эдемскую Высоту, туристов, которые ходили с походами в окрестные леса. Однако на меня внимания как на потенциального партнера она не обращала: ее больше волновало, появится ли Аспис со своей пассией на приеме или нет.

– Может быть, они не придут, – тихо сказала она. – Вы же приехали только втроем. Ты ее знаешь?

– Мельком, – ответил я.

– Она красивая?

– Не знаю. – Я пожал плечами. – Обыкновенная.

Я посмотрел на громадные часы. Аспис и Кайрис где-то задерживались. Наверняка возникли какие-то проблемы.

– Пойдем потанцуем, – предложил я.

Катя улыбнулась, и мы двинулись в середину залы. Вокруг нас ввысь тянулись беломраморные колонны, вырезанные в классическом стиле, стены украшали окна с изящными витражами. Пол в зале был выполнен из серого и белого мрамора, складывавшегося в невероятные геометрические узоры и создающего ощущение торжественной бесконечности.

На потолке вились лепные украшения, продолжаясь в подвесных хрустальных люстрах. В углу залы наверх убегала большая мраморная лестница, где сейчас готовилось открытие выставки с некоторыми работами, а по периметру были расставлены столики с белоснежными скатертями, где можно было угоститься шампанским и закусками. В воздухе пахло цветами, вазоны с белыми розами украшали пространство зала.

Гости уже собрались в нарядных вечерних платьях и смокингах, погруженные в светскую беседу или танцующие под звуки живого оркестра.

Зазвучал вальс.

Мы с Катей остановились посреди залы, я положил руку ей на талию и выпрямил спину. Когда-то давно я танцевал, но этого уже и не вспомнить. Внезапно лицо моей спутницы переменилось, вытянувшись так, словно она увидела духа.

– Гарри, ты ведь говорил, что она обыкновенная…

Заиграла музыка. Я бросил взгляд поверх плеча и обомлел: совсем рядом с нами танцевала еще одна пара. Я едва сумел узнать Асписа в черном костюме с рубашкой и галстуком. Аккуратно зачесанные назад волосы и слегка смущенный взгляд, что было ему совсем не свойственно. И я вполне мог сказать почему.

Все, что осталось от Кайриса, испарилось без следа. Его обворожительное альтер-эго выглядело как самый сладкий запретный плод. Длинное жемчужное платье на легких бретелях, струящиеся светлые волосы, мягкими локонами обрамлявшие лицо. Даже не представляю, что чувствовал Аспис, танцуя с поистине самым прекрасным существом на земле. Стоило ему слегка оступиться от волнения, и партнерша осторожно потянула его на себя, осторожно касаясь предплечья и спасая танец грациозным движением. Она улыбнулась, и в этой улыбке я узнал что-то очаровательно-зловещее. Я увидел проблеск Кайриса.

Когда танец закончился, мы вернулись к своему столику возле колонны. Поблагодарив Асписа изящным реверансом, его спутница мягко положила руку ему на локоть, и они двинулись к нам.

– Катя, Гарри, очень рад! – натянуто улыбнулся Аспис. – Позвольте представить свою… хм…

– Аделаида. – Девушка выкинула вперед изящную руку. Я неловко наклонился и ткнулся губами в тыльную сторону ее ладони. – Приятно с вами познакомиться.

– Взаимно, – тихо отозвалась Катя. Ее голос был лишен всякого энтузиазма. – У вас просто чудесное платье. Извините, вынуждена отойти, там мой отец меня зовет.

Стараясь скрыть разочарование, девушка потрепала меня по плечу и скрылась среди гостей. Мне было немного жаль ее, она ведь не знала, что пытается тягаться с нечеловечески прекрасной ожившей статуей.

– Меня так корсетом перетянуло, я сейчас задохнусь. – Кайрис говорила сквозь плотно сжатые зубы, однако продолжала улыбаться, скрывая дискомфорт. Она потянулась за бокалом шампанского.

– Прости, завязывал, как умел. – Аспис поправил галстук. – Так, теперь нужно найти художника. Я пойду поищу его среди гостей, а вы проследите, чтобы он не выскользнул отсюда.

С этими словами он торопливо двинулся туда же, где минуту назад среди танцующих растворилась Катя. Я вздохнул и тоже отпил шампанского.

– Почему твоя девушка так спешно ушла? – спросила Кайрис.

– Обиделась.

– На что?

– Я сказал ей, что спутница Асписа будет обыкновенной.

Кайрис смущенно улыбнулась.

Среди собравшихся гостей я заметил Вадима Полозова, активно махавшего мне рукой. Пообещав Кайрис, что скоро вернусь, я принялся протискиваться к коллекционеру, стараясь не врезаться в официантов, разносивших шампанское.

Кажется, он собирался познакомить меня с той француженкой, скульптурами которой восхищался. Роуз Ренар придерживалась весьма своеобразного стиля в одежде: пожилая сухая дама, похожая на землеройку в высоком цилиндре и неожиданно крупных черных очках. Статность молодого тела ее покинула – осанку женщины сильно портил большой горб за спиной, который она старалась скрывать, однако получалось плохо.

– Роуз, это Гарри, его отец Петр Григорьев был очень известным искусствоведом, – представил меня Полозов.

– Я читал ваши труды.

– Очень приятно, юноша. – Глаза Ренар невозможно было разглядеть за огромными черными окулярами, но выглядела она очень дружелюбно, словно чувствовала себя на светском мероприятии как в своей стихии.

– Вадим рассказывал, что вы согласились создать статую специально для этого городка.

– Все так. – Ренар медленно кивнула.

Полозов просиял. Казалось, он хвастался Роуз как самым важным экспонатом в своей коллекции талантов, которые ему удалось собрать под одной крышей.

– Гарри, я бы хотел, чтобы вы с Асписом и Аделаидой присутствовали на закрытом представлении жемчужин нашей выставки, – сказал он. – Нам с Роуз уже пора, нужно подготовиться к открытию.

– Думаю, Аспис не будет против. Он где-то…

Я отвел взгляд и увидел друга, возвышавшегося над остальными как минимум на голову и энергично сигналившего нам рукой. Кайрис тоже заметила его в толпе, подошла ко мне и осторожно потянула за локоть.

– Это ваша спутница? – спросила Роуз. Я не видел ее глаз, но готов был поспорить, что она заинтересованно изучала Кайрис.

– Я спутница вон того господина, который сейчас жестикулирует в другом конце залы. – Кайрис улыбнулась. – Нам пора.

– Нужно оповестить гостей о начале показа, – вдохновенно произнес Полозов. – Пойдемте, мисс Ренар.

Мы с Кайрис вернулись к Аспису. Тот сделал страшные глаза и указал на деревянную дверь одним этажом выше.

– Там будут выставка? – спросил я.

– Я уже узнал, что те жуткие картины тоже вывесили. – Аспис снова оглядел зал. – Но художника так и не нашел.

4

Гостей, пожелавших посмотреть на закрытую коллекцию, оказалось не так уж и много – некоторые захотели дождаться официальной выставки. Катя, весь вечер избегавшая меня, держалась возле своего отца, пока я одиноко тащился за остальными по бархатному ковру на второй этаж. Выставочная комната представляла собой длинный коридор с красным ковром и резными настенными панелями. Ее освещало мягкое золото драгоценного канделябра.

– Прошу вас, господа! – доброжелательно пробасил Вадим. – По левую сторону висят работы знаменитого портретиста Виталия Кострюкова. Виталий Иванович, подойдите, пожалуйста, поближе…

Кто-то внезапно схватил меня за руку, и я вздрогнул.

– Гарри, смотри. – Аспис горячо зашептал мне на ухо и указал на картины, висевшие на противоположной стене.

Искаженные фигуры, лица, замершие в безмолвном крике, мрачные глаза, внимательно следившие за теми, кто проходил по выставочному коридору. Пока люди рассматривали портреты Кострюкова, мы с Асписом замерли напротив серии поистине жутких работ, которые объединяло что-то зловещее и потустороннее.

– А теперь, господа, мы пройдем к скульптурам мисс Ренар! Вы должны это увидеть!

Вадим сдернул бархатное полотно, и все восхищенно ахнули. Даже я, пораженный мраком открывшихся передо мной картин, не смог подавить вздох. Скульптура действительно была выполнена с потрясающей точностью. Кайрис стояла в первых рядах и слегка нелепо наклонилась поближе к торсу юноши, чтобы разглядеть складки мышц. Женщины удивленно отошли в сторону, когда она присела на корточки, слегка одернув полы платья, чтобы получше рассмотреть ступни.

– Сама грация, – прошипел Аспис и закатил глаза. – По крайней мере, отвлекает остальных. А вот там, похоже, автор этой жуткой мешанины на холсте. Ссохшийся колдун.

Я повернул голову. Отстранившись от толпы, посреди коридора одиноко стоял пожилой худощавый мужчина. Его чуткости стоило отдать должное – он тут же почувствовал, что мы на него смотрим. От взгляда бесконечно пустых глаз внутри что-то перекувырнулось. Художник прижал ко рту платок и прокашлялся, отводя взгляд и отворачиваясь к другой стене.

– Иди поговори с ним, – пробормотал Аспис мне на ухо.

– Я?!

– Я не умею находить общий язык с людьми, а ты самое человечное, что я когда-либо видел. Давай.

Чтобы я не сомневался, Аспис довольно ощутимо пихнул меня в спину, и я неловко зашагал по коридору. Заметив меня, художник нахмурился, явно не желая беседовать. Его глаза слезились от сильного приступа кашля.

– Добрый вечер. – Я старался, чтобы голос звучал как можно более уверенно. – Вы автор этих работ?

Он молча кивнул. Скрестив руки за спиной, я повернулся к полотну, перед которым стоял художник, изображая интерес. Картина выглядела и вправду жутко: безликая голова с распахнутым ртом, пустые глазницы и кроваво красное нутро. Картина будто бы жила и кричала.

– Как… как она называется? – спросил я.

– «Приговоренный», – скрипучим голосом отозвался художник. – Чтобы ее написать, я использовал настоящую кровь.

По спине пошли мурашки. Я раньше слышал, что члены религиозных культов использовали кровь в качестве краски, однако признаться в этом настолько открыто… Я искоса взглянул на художника – тот молча взирал на свое творение.

– Вы общались с ассистентом Полозова? Нам кажется, что он пропал.

Не знаю, зачем я задал этот вопрос. Возможно, такое открытое наступление могло спугнуть преступника. Но тот сухо рассмеялся.

– Люди пропадают во всем мире. Почему вас вообще это интересует?

– Его начальник беспокоится.

– Его начальник должен смириться с тем, что мы живем в опасном мире. И не все пропавшее можно найти.

Молча развернувшись, он зашагал прочь, растворившись в толпе. Я снова взглянул на картину. В свете канделябров она влажно поблескивала, словно все еще кровоточила.

Сомневаюсь, что Полозов поторопится представить эту часть коллекции своим гостям. И что этот художник вообще тут забыл?

5

– Нет, ты видел эту орущую морду? – Аспис расхаживал взад-вперед по своей комнате, словно прокручивая перед глазами сюжеты картин. – Ничего потустороннего в них нет, зато тот старый мухомор выглядит очень подозрительно.

После торжественного приема мы вернулись в «Резиденцию Эдема» и заперлись в номере Асписа, чтобы обсудить план дальнейших действий. Кайрис, наконец, выпуталась из платья и, убрав распущенные волосы, повернулась ко мне изящной спинкой.

– Помоги, – попросила она. – Он завязал меня так, что я сейчас сознание потеряю.

Потянувшись к шнуровке корсета, я принялся расправляться с ней дрожащими пальцами, стараясь не слишком выдавать свое смущение.

– Почему бы тебе просто не превратиться? – предложил Аспис, стараясь не смотреть в нашу сторону.

– Слишком широкая грудная клетка, – мягко пояснила она. – А я не хочу остаться без единственного корсета, который треснет на мужской груди. Спасибо, Гарри.

Она скинула корсет на кровать и быстро переоделась в просторный темный халат. Еще секунда и слишком большие рукава принялись наполняться изнутри. Волосы слегка втянулись, и парень облегченно вздохнул, рухнув на кровать.

– Требую повышения жалования, – простонал он.

– Сопроводишь меня еще на пару мероприятий, где нужны леди, и будь готов к прибавке, – отозвался Аспис, слегка хмурясь.

– Хочешь сказать, что тебе совсем женщины не нравятся? – засмеялся Кайрис.

– Им все время что-то от меня надо.

Кайрис пожал плечами и беззаботно улыбнулся.

– Вы что-нибудь выяснили про этого художника? – спросил он.

– Выяснили бы, если бы к нему подошло что-то более очаровательное, чем перепуганный Гарри. – Аспис скрестил руки на груди. – Но ты в это время крутился возле стоп статуи.

– Потому что я знаю толк в скульптурах, – выдохнул Кайрис, резко усаживаясь на кровати. – Я глазам своим не поверил, когда увидел. Это… это что-то невероятное, не могу даже слов подобрать.

– М-да. – Аспис хмыкнул. – Рад, что ты развлекся.

– Я ведь серьезно говорю.

– Извини, эстет, но меня больше волнует кусок холста, измазанный чьей-то кровью.

– И тот жуткий мужчина. – Я встряхнул головой.

Мы замолчали. Аспис стоял возле окна, хмурясь и глядя вниз. Кайрис мечтательно поглаживал запястье, выглядывавшее из рукава легкого халата. День был невероятно насыщенным, мое воображение устало поражаться тому, что глаза видели в Эдемской Высоте.

– Давайте завтра снова с ним поговорим, – предложил Кайрис. – Ренар должна будет продемонстрировать скульптуру ангела смерти на городском кладбище.

– Я тоже об этом думал, – сказал Аспис. – Гарри нужно отоспаться.

– Только Гарри? – спросил Кайрис, прищуривая лазурные глаза. – Я замру. Что насчет тебя?

– Да-да. – Аспис снова отвернулся к окну.

Мы разошлись по своим номерам. Ночь в Эдемской Высоте была темной и тихой, я замечал лишь слабый свет луны, пробивающийся сквозь занавески. Заснуть в уютной постели с резной спинкой и ортопедическим матрасом не составляло труда.

Однако резкий звук в коридоре заставил меня открыть глаза. Сердце забилось быстрее. Вокруг царила полная тишина, но вскоре я услышал знакомый голос Асписа из коридора. Я быстро сбросил одеяло и сел на кровати. Мысли мгновенно заполнились тревогой. Неужели Грамарь решил убить кого-то среди ночи?

Надев лишь кеды и накинув халат, я выскочил в коридор и тут же увидел Асписа, уже полностью одетого и спокойного как избитое палкой осиное гнездо. Его волосы растрепались, узел галстука на рубашке покосился, словно он даже не успел переодеться перед сном, как вдруг пришлось куда-то бежать.

– Гарри, быстрее! – прикрикнул он, бросаясь в сторону лестницы. – В дом Ренар кто-то вломился, Полозов позвал на помощь.

Замешкавшись на пороге своей комнаты, я хотел уточнить, какого черта происходит, но Аспис слишком быстро скрылся за углом, его шаги громко печатали каждую ступень гостиничной лестницы. Из комнаты напротив появился встревоженный Кайрис, тоже едва успевший накинуть свою оливковую рубашку.

– Гарри? – сонно спросил он. – В чем дело?

– Мастерская Роуз Ренар. Кто-то вломился туда. Посреди ночи.

– Где Аспис?

– Уже убежал. Ждет нас.

Кайрис быстро кивнул и скрылся за закрытой дверь. Натянув свитер, я влез в джинсы, зашнуровал кеды и бросился вниз по лестнице. Если Аспис так переполошился, значит дело действительно серьезное.

6

– Пойду осмотрю сад, – бросил Аспис и хлопнул входной дверью. Я неловко поерзал на кресле. Кайрис вздохнул и покачал головой.

Особняк, в котором временно проживала Ренар, был спроектирован в альпийском стиле – много натурального дерева, камня и шершавой натуральной ткани. Огромные окна от пола до потолка открывали вид на центральную площадь и бесконечный лес. Позади него возвышалась огромная одинокая скала.

Мы с Кайрисом, Полозовым и Ренар сидели в просторной гостиной с большим камином. Устроившись на уютных диванах, обитых дорогими тканями, молча пилили взглядом овечий шерстяной ковер, ожидая, вердикта Асписа. Тот носился по дому, прозорливо оглядывая каждую деталь. Нужно было как-то действовать, однако полицию Вадим и Роуз вызывать отказались. Других вариантов у меня не было.

– Заварить вам еще чаю? – учтиво спросил Кайрис, обращаясь к Ренар.

– Нет, милый, спасибо.

– В каком часу это случилось? – резко бросил Аспис. Он только что вернулся из сада, раздосадованный и сбитый с толку.

– Я ж-же говорю, что не помню. – Ренар сокрушенно покачала головой и еще сильнее сгорбилась. Даже в этот ночной час ее голову венчало некое подобие шаперона, а глаза закрывали очки. – Все случилось так быстро.

– Полезные сведения.

Аспис пересек комнату и спустился в подвал.

– Не сердитесь на моего коллегу, мисс, – мягко сказал Кайрис. – Ему свойственно забываться, когда он находится в приступе рабочего помешательства.

– Гарри! – проорал Аспис. – Ты нужен мне внизу!

– Мне пора. – Я неловко поднялся с дивана и зашагал в сторону подвала. Оттуда тянуло легким ночным холодком и, преодолев каменную лестницу, я понял, почему. Окошко в импровизированную мастерскую оказалось выбито. Аспис замер напротив разбитого стекла и задумался.

– В чем дело? – спросил я. – Что-то важное украли?

– Ничего не украли, – задумчиво пробормотал он. – И не могли. Присмотрись внимательно и скажи, что ты видишь.

Я наклонил голову и рассмотрел дыру в окне. Складывалось ощущение, будто кто-то действительно влез внутрь, разбив окошко камнем.

– Грабитель не успел ничего унести и скрылся? – Я пожал плечами.

Аспис схватил меня за рукав толстовки и подтащил к окну.

– Смотри.

Я прищурился и вгляделся в примятую землю, влажную от прошедшего дождя. Два глубоких следа, словно кто-то убегал из дома и вдруг передумал.

– Ничего себе… – пробормотал я. – Очень отчетливо.

– Никто сюда не входил, отсюда выходили, – констатировал Аспис. – Цепочка следов обрывается. Кто бы тут ни был, он проник сюда более привычным способом. И очень странно, куда подевались остальные следы.

– Что думаешь?

– Не знаю, что и думать. – Аспис нахмурился.

– Исчезнувшие следы тебе ни о чем не говорят?

– Пока нет. – Он огляделся. – Подвал как подвал. Было бы здесь побольше света…

– Можем осмотреться здесь завтра, – предложил я и зевнул. – Никто вроде бы не умирает.

Мы поднялись наверх. Роуз Ренар слегка успокоилась и теперь завороженно слушала истории Кайриса, голубые глаза которого чарующе поблескивали в темноте. Заметив Асписа и меня, он тепло улыбнулся.

– Нашли что-нибудь?

– Ничего, – буркнул Аспис. – Скорее всего, этот вор хотел умыкнуть вас, мисс.

– Меня? – Роуз покачала головой. – Зачем?

– Могу предположить, что ему нужна краска, – замогильным голосом продолжал вещать Аспис. – А рисует он преимущественно кровью.

– Ты ведь не думаешь, что…

– Именно это я и думаю, Полозов, – отрезал Аспис. – Иных мотивов проникать в дом я не вижу. Мне нужно поговорить с ним прямо сейчас.

– Боюсь, он откажется с вами говорить. – Вадим покачал головой. – Он дал ясное распоряжение не беспокоить его до рассвета.

– Не беспокоить до рассвета? – Аспис фыркнул. – Железное алиби! А ночью он ходит и выкачивает из людей кровь для своих картин! Он нужен мне немедленно.

– Я отправил своего ассистента за ним и посмотри, что случилось, – прошептал Вадим. – Теперь понятия не имею, куда пропал мой помощник.

– Возле его дома полно охраны, – добавила Ренар. – Не лучше было бы подождать завтрашнего открытия моей статуи? Он, вероятнее всего, туда придет.

7

– Да сядь же ты! – одними губами проговорил Аспис, стараясь жестикулировать как можно выразительней. – Тебя отсюда видно!

Серьезно кивнув, Кайрис прижал лук к груди и медленно скрылся в кладбищенских кустах, уходя в листву как батискаф. Устало вздохнув, я взглянул на городские часы. Без пятнадцати десять утра. Считанные минуты отделяли нас от торжественного открытия статуи на кладбище.

Все утро рабочие суетились возле постамента. Роуз Ренар в своем нелепом цилиндре постоянно мелькала рядом, а трепетавший Полозов везде бегал за ней, иногда роняя успокаивающие фразы. Они отказались от полиции, но Аспис настоял на охране. Рассказал, что Кайрис может с километра попасть бурундуку в глаз, поэтому лучше оставить его в кустах присматривать за безопасностью Ренар во время открытия выставки. Как раз этим парень сейчас и занимался, почти не отсвечивая в своей засидке.

Люди уже начали собираться на открытие, заспанные, но заинтересованные – это же надо настолько сильно любить искусство. Несмотря на то, что мы находились здесь ради опасного художника, я едва на ногах держался от усталости и молился, чтобы он побыстрее пришел, и я мог спокойно вернуться обратно в кровать. Поначалу я старался быть внимательнее, чтобы не упустить портретиста, но спустя десять минут уже зевал во весь рот, прислонившись к небольшой колонне, на которой держалась резная калитка кладбищенских ворот. Аспис, выискивая художника среди прибывающих гостей, начинал терять терпение.

– Ночью мы к нему не пошли, и вот, пожалуйста, он улизнул. – Аспис нервно переложил пачку сигарет из руки в руку. Вены на его руках угрожающе вздулись. – Чертов старик, ты даже не представляешь, в какое место я готов засунуть ему эту кровавую мазню!

– Вот это фанта… – Я прервался для протяжного зевка, поежился и встрепенулся, кутаясь в свою безразмерную черную толстовку. – Фантазии. Чуть рот не порвал. Веселая ночка была.

– Тебе вечно все не так.

– Кто бы говорил.

Аспис не отреагировал. Взглянув на часы, он чертыхнулся себе под нос. Кайрис, скрывавшийся в кустах, высунул голову ровно наполовину, нильским аллигатором подсматривая за стрелкой на городских часах. За нашими спинами зазвучала торжественная речь Полозова, который, прежде чем начать, случайно ткнул микрофоном в колонку, едва не оглушив достопочтенную публику. Речи о важности современного искусства и подобных съездов на меня впечатления не произвели. Я медленно сполз спиной по колонне и устроился на корточках, сонно глядя перед собой.

– Грамарь смылся, – прорычал Аспис.

– Может, спит, – грустно отозвался я.

Кайрис весело помахал мне из кустов, и я улыбнулся ему в ответ. Аспис закатил глаза.

– Зачем прятаться в зарослях, если ты оттуда торчишь как буй?! – крикнул он.

– Это была твоя идея! – отозвался можжевеловый куст.

Открытие статуи нас совершенно не волновало. Полозов заходил на третий круг поздравлений Ренар, перечислял всех, кто привез свои работы на выставку «Свет и Тень», а мы бродили среди могил, постоянно поглядывая на кладбищенские ворота. Судя по восхищенным вздохам у нас за спиной, Вадим наконец-то сдернул бархатное полотно со статуи. Даже Кайрис, все это время пытавшийся соблюдать осторожность в своем кустарнике, медленно поднялся в полный рост и словно завороженный двинулся к нам.

– Тебя искусством прошибло? – раздраженно осведомился Аспис.

– Вы только посмотрите.

Народ обступил статую со всех сторон, но нам все равно издалека удалось разглядеть творение Ренар. Ангел смерти, прекрасный юноша, словно замер в моменте, протянув руку вперед. Его длинные волосы, каскад легких прядей, были стянуты в небольшой пучок на затылке. Лицо выражало грусть, словно он задумался о чем-то недостижимом. За спиной юноши простирались в стороны два огромных крыла. Что-то в этой статуе меня смущало, однако я не мог объяснить конкретно.

Возможно сказался мой недосып.

– Невероятно, – выдохнул Кайрис, прикрывая рот ладонью.

– Ты над каждой статуей Ренар будешь трястись? – спросил Аспис.

– Вчера я думал, что мне показалось. – Кайрис помотал головой, словно пытаясь сбросить с себя наваждение. – Но это… Это же невозможно. Поверь мне, Аспис, я разбираюсь в статуях. С ними что-то определенно не так.

– Меня больше беспокоит тот псих с кровавыми картинами, – буркнул Аспис.

– Мне кажется, что он вообще ни в чем не виноват, – тихо отозвался Кайрис.

– Ты с ума сошел что ли? Это самый подозрительный человек в городе. Нам нужно его проверить!

– Идите пока, – спокойно сказал Кайрис. – Я вас догоню. Зайду к Ренар, поинтересуюсь, кто был моделью для этой скульптуры. И заодно спрошу про художника.

– Как насчет Грамаря?! – громко спросил Аспис.

– Доверься мне, пожалуйста, я делаю это не просто так, – таким же ровным тоном отозвался Кайрис.

– Ну и вали! – Аспис резко развернулся и зашагал в сторону особняка, предоставленного сумасшедшему портретисту на время выставки. – Пойдем, Гарри.

– Увидимся в гостинице! – Кайрис улыбнулся, но Аспис ничего ему не ответил, чеканя шагом утреннюю городскую улицу. Я неловко помахал парню и двинулся вслед за своим неутомимым другом.

Убедив Полозова в необходимости пообщаться с Константином, мы получили разрешение навестить художника в его особняке. Его шале напоминало дом, в котором остановилась Роуз Ренар. Видимо здесь все дома были выстроены в едином стиле, чтобы создавать ощущение роскоши и природной гармонии во всей Эдемской Высоте.

Когда мы вошли в комнату, где находился художник, он даже не оторвался от холста, продолжая задумчиво взмахивать кистью и не обращая никакого внимания на Асписа, который снова чуть не снес с петель дверь.

– Я не принимаю посетителей.

– Как жаль, что мне плевать. – Аспис закрыл за собой дверь и скрестил руки на груди. – Что ты сделал с ассистентом Полозова?

– Полозова? – без интереса переспросил художник. – Ничего, я его даже не видел.

– Ты убил его, – сказал я. – Он так и не появился с того момента, как ты за ним уехал.

Художник сухо рассмеялся.

– Чего ради мне его убивать? – Он перевел на нас взгляд белесых глаз.

– Потому что тебе нужна была краска, – твердо сказал я.

– Почему ты решил, что мне нужна краска?

– Ты сам сказал, что рисуешь кровью.

– Рисую.

– Нам стоит добавить что-то еще? – вмешался Аспис.

– Чего вы ждете от меня? – спросил художник. – Откровения? Признания? Извольте. Я его не убивал!

– В городе появляется художник, рисующий кровью, пропадает ассистент организатора выставки, кто-то вламывается в дом к Роуз Ренар. – Аспис громко хмыкнул. – Ты полагаешь, что я идиот, который два и два не сведет?

– Нет, я думал, что люди здесь гораздо умнее, чем кажутся. – Художник пожал плечами. – Мои картины – это мое видение мира. А вижу я гораздо больше, чем вы.

– Неужели?

– Где ваш белокурый нечеловечески прекрасный друг?

– Он… – Аспис осекся. Не он один заметил, как Грамарь выделил слово «нечеловеческий». – А какая разница?

– Мне-то, собственно, никакой. Но, если в городе есть убийца, то очень глупо разделяться.

– Я сейчас разговариваю с убийцей, – отрезал Аспис. – Моему другу ничего не угрожает.

– А мне казалось, что ты должен знать больше, чем люди. – Художник обтер кисти и вышел из-за холста. Выглядел он очень болезненно. – Через пару минут я пойду собирать вещи, потому что завтра я уезжаю…

– Никуда ты не поедешь, нелюдь.

– У тебя нет никаких доказательств, – прошептал художник, судорожно закашлявшись. – А хочешь искать нелюдей – начни с себя.

Аспис остолбенел. Художник, снова закашлявшись, прижал платок ко рту и прошел мимо нас в соседнюю комнату.

В напряженном молчании мы покинули его особняк и двинулись обратно в гостиницу. На мои вопросы Аспис больше не отвечал и на советы не реагировал, хотя я настаивал, что допрос надо было продолжить.

Сияло яркое летнее солнце, играя бликами на листьях и панорамных окнах роскошных домов. Легкий ветер приносил запах леса и влажности. Расположившись на диване в холле гостиницы, мы молча уставились на ресепшн.

– Гости выезжают, – пробормотал я.

– Вижу. – Аспис обернулся. – Полозов!

Хозяин выставки, разговаривавший с одной из отъезжающих дам, распрощался с ней и неохотно зашагал к нам через блестящий холл.

– После погрома в мастерской Ренар всем стало страшно, – тут же выпалил Вадим, виновато потупив взгляд. – Многие разъезжаются.

– Потому что нужно было держать язык за зубами! – прорычал Аспис.

– Роуз Ренар им рассказала. – Полозов тяжело вздохнул. – Она ведь пожилая женщина, Аспис, она напугана.

– М-да. – Он сцепил пальцы в замок. – Ассистент твой так и не нашелся, а похититель может запросто уехать.

– Что нам делать, Аспис? – спросил Полозов. – Мы словно гоняемся за тенью.

– Не за тенью, – возразил мой друг. – Иди к тому художнику. Поговори с ним как организатор, узнай хотя бы что-то. Мы с Гарри дождемся Кайриса и еще раз осмотрим город.

Полозов растерянно кивнул и направился к выходу из гостиницы. Аспис проводил его напряженным взглядом и снова оглянулся по сторонам в поисках Кайриса. Парень явно задерживался. Чтобы не заснуть прямо на диване, я надел наушники и включил тяжелый рок.

– Где его носит? – раздраженно спросил Аспис и снова разблокировал телефон, чтобы проверить уведомления и посмотреть, который час. В его глазах промелькнуло беспокойство.

– Может, задержался у Ренар? – предположил я, вытаскивая наушник. – Он часто увлекается беседой. Кроме того, скульпторше он приглянулся.

– Черт побери. – Аспис резко поднялся и с нетерпением зашагал к выходу. – Пойдем найдем его.

Я кивнул, и мы оба покинули «Резиденцию Эдема», решив снова проведать Роуз Ренар. Аспис заметно нервничал, мне в голову тоже лезли разные мысли, однако я старался гнать их прочь. В саду Ренар знакомой фигуры Кайриса мы не увидели, и сердце как-то неприятно стукнулось в ребра, наполняя тело тревогой.

– Аспис, это не он!

Мы синхронно обернулись. К воротам, слегка запыхавшись, быстро шагал Полозов, который, видимо, только что вернулся из дома Грамаря.

– Что он тебе наплел? – прохладно осведомился Аспис.

– Ничего. – Вадим поджал губы и резко выдохнул. – Грамарь скончался. Его спутница сказала, что болезнь взяла свое, но он хотя бы успел выставить свои работы в последний раз.

– Как… – Я не мог ушам своим поверить.

– Ты не видел Кайриса? – спросил Аспис, словно теперь портретист волновал его куда меньше.

– В последний раз – вместе с Роуз Ренар прямо здесь. – Вадим протянул руку и указал на садовую дорожку.

– А сама Роуз где? – спросил я. – Особняк выглядит так, будто его покинули.

– Она уехала, – пожал плечами Вадим. – После того, что произошло ночью, я ее не виню.

– Пойдем с нами в сад поищем Кайриса, – попросил Аспис. – Если мы с Гарри зайдем туда одни, то сойдем за домушников.

Узкие садовые тропинки извивались между зелеными кустами и ароматными цветами. Воздух пах пыльцой и влажной землей. Вдоль дорожек выросли приличного размера деревья, образуя своеобразную арку над тропинкой.

– Что это, Вадим?! – громко спросил я, и оба моих спутника тут же переметнулись взглядами туда, куда я указывал.

Под большим деревом белела отломившаяся от статуи рука. Покрывшись росой, она лежала на мягкой траве, словно скрытая от посторонних глаз.

– У вас есть подобные скульптуры в саду? – спросил Аспис, присаживаясь рядом с находкой на корточки.

– Нет, – коротко ответил Полозов. – Возможно, это один из черновиков Ренар?

– А ты точно знаешь, как создаются статуи? – осведомился Аспис. – Ее разбили, Полозов, открой глаза. Хотя почерк Ренар просматривается. Но ощущение от статуи очень тяжелое, энергетика какая-то…

На нежном запястье, были филигранно вырезаны венки и шероховатости кожи, словно она работала с живым человеком, а не со скульптурой.

– Может, грабитель пытался вынести и разбил? – предположил я, наклоняясь в кусты. – Вижу еще обломок.

С трудом подняв голову статуи, я ухватился покрепче и вытянул свою находку из кустов. Лицо юноши, отражавшее легкое беспокойство и страх. Взгляду не хватало лишь искры жизни. Выглядело это довольно зловеще.

Заглянув мне через плечо, Вадим побледнел и не смог сдержать громкого вскрика. Аспис тут же бросился к нам.

– В чем дело? – осведомился он.

– Это же… мой ассистент… Как настоящий… Только каменный. – Полозов резко выдохнул. – Простите, это всего лишь статуя, но… Он ведь пропал.

Я посмотрел на Асписа. Он все еще недоумевал, а вот до меня стала доходить совершенно ужасающая мысль, от которой кровь застывала в жилах. Осознав кошмар произошедшего, я выронил каменную голову из рук. Та покатилась подле наших ног.

– В чем дело? – резко спросил Аспис.

– Кайрис видел на кладбище реального человека, – простонал я. – Ты не почувствовал, потому что не подошел ближе. И к статуе на открытии ты тоже не приближался.

– К чему ты клонишь? – спросил он, хотя в его черных глазах я уже видел ужас осознания того, что произошло.

– Темные очки, чтобы скрыть пустые глаза. Шаперон или цилиндр… чтобы не было видно вьющихся змей. Взгляд, способный обратить человека в камень.

– Боже мой, Кайрис… – выдохнул Аспис, закрывая лицо руками.

8

– До этого дня я думал, что медуза Горгона – это всего лишь миф! – воскликнул Аспис. – Про призраков я слышал, но про то, что одним взглядом возможно превратить человека в камень… Гарри, ты нашел что-нибудь?

– Сейчас, – пробормотал я, лихорадочно перебирая статьи в поисковике. – Это же тебе не суслика загуглить. Я постараюсь посмотреть на ресурсах, на которых всегда читаю про проклятия.

– Быстрее, – взмолился Аспис. – Мы теряем драгоценное время.

– Это я во всем виноват, – сокрушался Вадим. – Я позволил Роуз Ренар уехать.

– Простительно, – ответил я. – Человеку и в голову не могло прийти, что известный скульптор – это медуза Горгона, обращающая взглядом в камень и носящая на голове клубок змей вместо волос.

Аспис подскочил с места и начал расхаживать взад-вперед по комнате.

– Ее заклятие обратимо? – резко спросил он. – Можно ли каким-нибудь образом вернуть человека к жизни?

– Боюсь, что моему ассистенту это уже не поможет, – пробормотал Полозов. – С ума сойти, она держала мальчишку в подвале…

– Чтобы потом превратить в статую, – закончил я. – Именно так она и поступила с ангелом смерти на кладбище, поэтому Кайрис так удивился. Ему не хватило упертости доказать это нам.

– Твой ассистент пытался сбежать. – Аспис начинал складывать кусочки головоломки вместе. – Я видел следы, ведущие через окошко в сад. Однако она заморозила беглеца. И разбила, потому что замер он в неприглядной позе и не стал нужной ей скульптурой.

– И как мы сразу не поняли?! – Я переключился на другой сайт, взгляд запрыгал по строчкам в поисках подсказок.

– Повезло, что в глаза ей не посмотрели, – фыркнул Аспис. – Меня тоже поразило отсутствие следов. Теперь все сходится. Так что насчет заклинания, Гарри?

– Вадим прав, ассистенту оно не поможет.

– А я вообще не за него переживаю.

Я взглянул на Асписа. Тот побледнел от испуга, я не видел, чтобы он когда-нибудь раньше так беспокоился.

– Ну? – требовательно спросил он.

– Вот. Медузы горгоны – очень редкие создания, на планете их осталось около десятка.

– Считай, их уже девять. Там сказано, как ее убить?

– Нет. – Я покачал головой. – Но нельзя смотреть ей в глаза.

– Гениально. Нам понадобятся очки с самыми мощными и темными линзами. – Аспис повернулся к Полозову. – Если хочешь загладить свою вину, то скажи, где искать Ренар.

– Я точно не уверен, но…

– Ты же ее фанат, черт побери! Должен знать, где у нее фамильное гнездо!

Вадим крепко задумался, прикусив костяшки пальцев.

– Я понятия не имею! – наконец воскликнул он.

– Помощи от тебя… – Аспис покачал головой. – Гарри, что думаешь?

– Из города только одна дорога. Если я правильно помню, Вадим говорил, что у нее нет машины, но есть экипаж с лошадьми. Значит она должна была ехать по дороге. Хотя бы какое-то время. Вмятины на дороге от колес будут отличаться от следов шин.

– Вот черт, ребята, простите меня, – сказал Полозов и виновато потупился. – Я даже… Господи…

– Мы потом это обсудим. – Аспис сорвался с места и бросился к выходу из номера. – Нам пора.

Ночь была на редкость холодной и туманной. Когда мы выехали из Эдемской Высоты, следуя по дороге, начинало смеркаться. Холодный влажный воздух ложился на землю вместе с наступающей темнотой. Аспис, казалось, совсем не обращал внимания на усталость и намеревался выжать из минивэна максимум.

– Что, если она уже превратила Кайриса в камень? – упавшим голосом спросил я.

– Нет, – отрезал Аспис.

– А если…

– Даже слышать об этом не желаю! – рявкнул он и тут же вздохнул. – Извини. Это я во всем виноват.

– В чем?

– Я отпустил его к Роуз Ренар. Я ему не поверил.

– Прекрати. Мы оба думали на художника.

– Я накричал на него. – Аспис замолк, прикусив губу. – Он ведь не просто наш коллега, он…

Я неплохо разбирался в человеческих чувствах и прекрасно видел, что Аспису было что терять.

– Что это? – тихо спросил я. – Там. На дороге.

– Я в черных очках, я ни черта не вижу.

– Мы в безопасности, ты можешь их снять.

Аспис стянул очки с носа и всмотрелся в темноту.

– Что-то… белое, – констатировал он.

Мы подъехали ближе. Две мускулистые лошади были запряжены в легкую повозку. Однако самым страшным в представшей перед нами картине было то, что вся повозка оставалась неподвижной, обратившись в груду камня. Глаза животных смотрели в никуда, полные тревоги. Повозка грузно стояла на каменных колесах, слегка накренившись, словно застывшая и сохраненная в неподвижности навсегда. От ужаса по спине побежали мурашки.

Дрожащими руками отстегнув ремень безопасности, Аспис выбрался наружу и тут же запрыгнул в распахнутый экипаж. Я понимал, что он боялся там увидеть. Однако через мгновение друг снова появился в поле зрения, слегка успокоившись.

– Кайриса там нет.

– Какой ужас, – выдохнул я, обходя повозку. – Она ведь просто… заморозила их.

– Достаточно только одного взгляда. – Аспис моргнул, прогоняя тревожное замешательство. – Гарри, куда она делась? Куда она дела Кайриса?

Я осмотрелся. В темноте дорогу было едва видно, но ночь, на наше везение, оказалась лунной. Достав фонарь, Аспис посветил на дорогу.

– Сюда поставили что-то тяжелое. – Он присел на корточки и дотронулся до следа.

– Волокли?

– Нет. – Он рассмотрел большой квадратный отпечаток на земле. – Похоже на клетку, судя по полосам в центре. Которая куда-то исчезла.

– Боже мой, она улетела вместе с ней! – Я прижал ладони ко рту и замотал головой.

– Только не говори, что ты сейчас серьезно.

– Это была всего лишь информация с сайта!

– Почему ты сразу не сказал? – Аспис выпрямился в полный рост, возвышаясь надо мной и пригвождая к месту своим пронзительным взглядом.

– Потому что ты сам еще полчаса назад считал ее мифом! – обиженно откликнулся я, всматриваясь в следы клетки. – Посвети.

– Как бы двинул тебе этим фонарем. – Аспис склонился рядом. – Что думаешь?

– Помнишь ее уродский костюм? – упавшим голосом спросил я, внезапно отрываясь от созерцания дороги.

– Значит, этот дурацкий горб у нее от сложенных за спиной крыльев. – Аспис потер висок пальцем. – Какой же я идиот.

– Не ты один. – Я разблокировал смартфон, где в закладках сохранил статью, которая показалась мне наиболее достоверной. – Есть и хорошая новость.

– Неужели?

– Горгона, как и ее мифический предок, предпочитает гнездиться в скалах и расщелинах.

– И что в этом хорошего?

– В окрестностях я знаю только одну скалу. – Я убрал смартфон во внутренний карман.

Аспис тут же повернулся к огромному пику на востоке. Не просто живописное место, а самое настоящее логово монстра.

– Чего мы медлим? – спросил он, засовывая фонарик в карман. – Пошли!

– Аспис, без проводника мы просто заблудимся!

Он зарычал и пнул комок грязи, лежавший на земле.

– Нам не понадобятся ни проводник, ни вещи, если Кайрис превратится в камень еще до того, как мы к нему успеем.

Я схватил друга за запястье и ощутимо сжал, чтобы вернуть к реальности и заставить рассуждать.

– Аспис, если мы не найдем проводника, то умрем все вместе.

Мы возвращались в город невероятно уставшие. Я старался следить за дорогой, потому что боялся, что Аспис заснет, но тот молча стискивал руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Я знал, что ему не терпелось действовать, но местные леса не отличались радушием, а навыков спортивного ориентирования на местности у нас не было.

Вернувшись в свой гостиничный номер, я переоделся в спортивный костюм и долго бродил взад-вперед, не совсем понимая, что нам делать дальше. Долго крутил в руках цепочку отцовских часов, словно ища у них подсказку. Аспис написал Полозову, попросив заглянуть к нам на разговор, а сам направился в душ. Я последовал его примеру, однако ни горячая вода, ни уютный номер, ни мягкое полотенце никак не помогли. Кайрис пропал, и виноваты в этом были только мы. Не в силах выдерживать душевные муки, я тяжело поднялся с кровати и направился в номер друга.

Аспис сидел на краешке кровати в брюках и полурасстегнутой рубашке, которую не успел подвязать галстуком после душа. Он не заметил, как я вошел, потому что мне удалось застать удивительно трогательную сцену, которую мой друг бы точно пожелал скрыть от посторонних глаз. Аспис держал в руках шелковое платье Кайрис. Пропустив ткань между пальцев, горько вздохнул и стиснул ее в ладони. Я громко кашлянул, показывая, что уже пару мгновений нахожусь здесь.

– Вот черт… – Аспис торопливо отложил платье в сторону, слегка смущенный. – Не слышал, как ты вошел.

Я не успел ничего ответить, как в дверях внезапно появился слегка покачивавшийся на ногах Полозов с бутылкой в руках. Творческая душа не выдержала груза вины и нагрузилась вином.

– Алкоголь тебе не поможет, – констатировал Аспис. – Вадим, нам нужен проводник. Горгона утащила Кайриса к скале.

– К Мертвому пику? – Полозов округлил глаза, бутылка в его руках опасно покачнулась.

– Мы нашли превращенный в камень экипаж посреди дороги, – пояснил я. – Похоже, она избавилась от всего лишнего и улетела вместе с нашим другом.

– Ужас. – Полозов приложился к бутылке и поморщился. – Мне так жаль.

– Слушай, заканчивай, – оборвал его Аспис. – Есть тут какие-нибудь знатоки местности?

– Я знаю только двух человек, готовых повести вас к Мертвому пику. – Вадим поморщился. – Первый проводник вас из недр ада вынесет живыми, он постоянно водит группы по местным лесам, они там даже йогой занимаются, Катя с ними ходит время от времени. Но он сейчас не в городе. А второй… вы точно умрете.

– Чудесно, – парировал Аспис. – Он нужен мне как можно быстрее.

– Хорошо, я с ним свяжусь.

– Прямо сейчас! – Аспис вскочил с кровати, готовый рвать и метать.

– Аспис, друг, нам нужно поспать, – осторожно сказал я. – Я тоже беспокоюсь за Кайриса, но от уставших и оголодавших от нас в лесу будет мало толку. Вадим пока разыщет проводника.

Аспис повернулся к кровати и почти незаметным движением стиснул легкое платье и, свернув его, положил под подушку.

– Иди отсыпайся, – коротко сказал он. – Я буду ждать.

Когда я вернулся в свой номер, то надеялся хотя бы на недолгий отдых, в котором нуждались разум и тело. Но сон отчаянно не шел. Ноги ныли, а в голове роились неприятные мысли. Я переживал за Кайриса, но понимал, что без определенного плана мы просто сгинем в обширных лесах Эдемской Высоты. Аспису сейчас нужна была поддержка, как мне все те годы, когда я плохо соображал после потери отца. И, если ему нужен будет голос разума, я готов стать им.

Я слышал, как Аспис ночью собирал вещи, нервно зашвыривая все в походный рюкзак. Потом снова расхаживал взад-вперед по комнате, а около половины третьего дверь грохнула о косяк – ее гость куда-то отчалил. Покрутившись в смятых простынях, я вздохнул и поднялся.

Сквозь высокие окна просачивалось розоватое солнце. Легкие занавески колыхались от легкого ветерка, задувавшего в комнату. Прикрыв створку, я оделся, зашнуровал кеды, и, зевнув во весь рот, вышел из комнаты.

Аспис сидел внизу, прикрыв глаза и сложив руки на груди. Услышав мои шаги, скрипнувшие на лестнице, он вздрогнул и нахмурился.

– Почему не спишь? – спросил он.

– А ты?

– О каком сне вообще речь…

– Где Вадим? – спросил я.

– Как и обещал – разыскивает проводника. – Аспис мрачно взглянул на часы. – А я жду.

– Ты хотя бы кофе выпил?

– Нет, – бесцветно ответил он. – Мне нужно знать, когда мы сможем выбираться.

Мы еще пару минут сидели в опустевшем холле, где была только администратор, внимательно заполнявшая что-то на компьютере. Тишину прервал звук дверного колокольчика, брякнувшего неожиданно громко в повисшем напряжении – в гостиницу вошел Вадим. Вслед за ним показался среднего роста мужчина в камуфляжном костюме и круглой шляпе. Его щеки покрывала неаккуратная темная щетина.

– Здравствуйте! – грубовато сказал незнакомец. От него резко пахло табаком и потом. – Это вам приспичило к Мертвому пику?

– А это вы тот проводник, с которым мы должны будем умереть? – с тем же грубым оттенком отозвался Аспис.

– Я единственный, кто верит во всю потустороннюю хрень. Поэтому со мной вы не пропадете, что бы там Вадим ни говорил.

9

Наш проводник назвался Олегом Никольским. Он предложил пойти практически налегке, распределив небольшой запас провизии по походным рюкзакам. По его словам, мы смогли бы добраться до Мертвого пика как можно быстрее, если бы не обременяли себя тяжелыми ношами. Никольский прихватил с собой винтовку и попросил нас позаботиться о припасах. Аспис взял с собой наш револьвер и рюкзак с вещами. Я нес провизию: консервы, галеты и фляжки с водой. Палатку мы взяли всего одну, рассчитывая на то, что всего две ночи в этом лесу будут отделять нас от Мертвого пика.

Вылазку было решено начинать немедленно, и вот мы уже шагали за своим новым проводником Никольским. Он был похож на обыкновенного лесничего: спутанные волосы, неровная щетина, потертая камуфляжная одежда, которую он не менял десятилетиями. Но больше всего запомнилась его едкая улыбка, хитрые и недоверчивые глаза. Словно он знал больше, чем говорил.

Никольский вырос в этих землях и знал, что выдумки о Медузе Горгоне печально правдивы. Некоторые части леса были вполне безопасны, но, чем дальше мы отходили от Эдемской Высоты, тем резче и порывистей становились его движения. Полозов был прав насчет него. Вместо ощущения безопасности, я улавливал неясную тревогу. По Никольскому было видно, что он давно путался с опасными силами леса, но не распространялся, чем конкретно тут занимался. Времени спрашивать не было. Если он приведет нас к Кайрису, то я готов простить ему внешность и повадки лесного маньяка.

– И что же потянуло вас в логово Горгоны? – спросил Олег так, будто собирался обсудить прогноз погоды.

– Откуда вы знаете? – спросил я.

– Я бы больше удивился, если бы он был не в курсе, – проворчал Аспис. – Ищем нашего друга.

– Друга? – переспросил Олег. – Он что, ушел на Мертвый пик?

– Нет, его унесла Медуза, – ответил я.

– Жаль вас огорчать, но он либо съеден, либо превращен в камень. – Никольский пожал плечами.

– Жаль вас огорчать, но мне плевать на ваши догадки. – Аспис отцепил ветку от рукава рубашки.

– Зачем же так грубо? Я говорю то, что знаю.

– Вы не представляете, кто такой Кайрис и в какой узел он может свернуть эту Горгону, – отрезал Аспис.

– Ладно, вы мне платите, а я не задаю лишних вопросов.

– И не даете лишних советов.

Никольский ухмыльнулся и поправил винтовку на своем плече. Похоже, он ни капли не обиделся. Ему было интересно, почему мы все-таки собрались спасать того, кого спасти было уже невозможно.

Ближе к трем часам дня мы оказались возле большого лесного озера. Ноги страшно гудели, в животе урчало, поэтому было решено сделать короткий привал. Умывшись в озере и быстро перекусив консервами, мы нехотя поднялись с бархатной мягкой травы и продолжили брести на север. Судя по всему, город уже был где-то восточнее этой тонкой охотничьей тропы. Он тянулся где-то сбоку, прикрывшись деревьями.

Вечером мы остановились, чтобы разбить палатку. На иссиня-черном небе загорались мириады древних звезд. В воздухе разливался запах трав, а вокруг громко стрекотали цикады. Под покровом темноты даже деревья стали выглядеть более зловещими: их ветви переплетались, нависая над землей, и лунный свет едва мог пробиться сквозь густую крону.

Мы часто останавливались на природе, но с нами всегда был родной минивэн, который в этих дебрях бы просто застрял. Тишину нарушало потрескивание костра, у которого мы расположились на привал. Отовсюду доносились странные звуки, которые каждый раз заставляли подскакивать на месте. Любое неясное шуршание, любая сломанная ветка – все это могло свидетельствовать, что за нами наблюдает пара глаз, способных обратить в камень.

– Что вы сделаете, когда найдете Горгону? – спросил Никольский, подкидывая еще валежника в костер.

– Отрублю ей голову и скину со скалы, – процедил Аспис. Он сидел напротив проводника, неотрывно глядя на пламя и злобно ломая сучья в руках, чтобы хоть куда-то деть свою деструктивную энергию.

– Не думаю, что вы выживете, – невесело сказал Олег.

– Персей выжил. – Аспис пристально посмотрел на Никольского. – И мы сумеем.

– Персей – это миф.

– Как и Горгона.

– В остальное свободное время вы гоняетесь за призраками. Почему выбрали эту работу? – поинтересовался Олег.

– А вы свою?

Никольский усмехнулся и пошевелил ветки в костре. Аспис, не сумевший продолжать этот разговор дальше, предложил нам отправиться спать. Он сам бы остался подежурить еще около трех часов. Когда мы с проводником устроились в разных частях палатки, я еще долго смотрел в спину Асписа, словно пытаясь успокоиться. Все будет хорошо – Аспис прихватил с собой темные очки, он не спал и следил, чтобы все было спокойно. Его ссутулившаяся фигура чернела напротив догорающего костра.

– Кто такой этот Кайрис? – Олег решил напасть с расспросами на другого члена команды, повернувшись ко мне в почти полной темноте палатки.

– Наш друг, – коротко ответил я.

– Сдается мне, что этому ворчуну он друг гораздо больше, чем тебе.

– Ворчуну только об этом не говорите. – Я подтянул спальный мешок к самому подбородку.

Олег ухмыльнулся в полутьму палатки.

– Знаешь, нужно быть совсем отчаянным или проклятым, чтобы идти в логово Горгоны. Обычные люди туда и носа не кажут.

– Кайриса мы не оставим. – Я отвернулся, всем видом показывая, что разговор окончен. – А уж проклятые мы или отчаянные – решайте сами.

Утром мы снялись со стоянки, перекусив галетами и осточертевшими консервами. Они успели мне надоесть еще за время путешествий в фургоне, но выбирать было не из чего. Собрав палатку и наши скромные пожитки, мы затушили костер и двинулись дальше. По словам Олега, еще одна ночь, проведенная в лесу, должна была приблизить нас к гнезду Горгоны. Однако он пообещал довести нас лишь до подножья Мертвого пика, потому что у него не было ни малейшего желания забираться в пещеру.

Еще один день мы потратили на путешествие, беспощадное к моей выносливости. Аспис и Никольский неутомимо двигались вперед, ловко перемахивая через поваленные деревья и раздвигая руками высокую траву. А я буквально выбивался из сил, чтобы поспеть за своими спутниками. Единственное, что удерживало меня на ногах – это надежда, что с Кайрисом все в порядке, и мы успеем ему помочь.

Когда день подошел к концу, мы разбили очередной лагерь на лесной опушке. До пика оставалось совсем немного, однако в темноте Олег передвигаться запретил. В этот раз дежурить вызвался он. Аспис вручил ему очки, но тот заворчал, что в них ни черта не видно, и риск умереть от подкравшегося волка становится гораздо выше. Забравшись в палатку, мы с Асписом еще какое-то время лежали без сна, разглядывая натянутую ткань потолка.

– Во что же я вас впутал? – упавшим голосом пробормотал он.

– О чем ты?

– Я уже давно хотел вам рассказать. – Аспис скрестил на груди длинные худые руки. – Даже не знаю, с чего начать.

– Начни с начала.

– Я не знаю, где оно. – Он посмотрел на меня так, словно искал понимания. – Я даже не уверен, что могу рассказывать все. Лучше в могилу, чем говорить о таком.

– Ты ведь туда не собираешься? – спросил я.

– Я не знаю. – Аспис закрыл лицо руками. – Моя жизнь отмеряется не мной, а только создателем.

– Погоди, ты ведь сейчас не о Боге говоришь… – Я приподнялся на локте.

Аспис кивнул и поджал губы.

– Ты что…

Наш разговор прервал оглушительный крик, разнесшийся над деревьями. Аспис тут же подскочил на месте и заозирался по сторонам.

– Что это? – испуганно спросил я.

– Горгона! – завопил Никольский откуда-то снаружи. – Спасайтесь!

Подцепив рюкзак, служивший подушкой, Аспис схватил меня за руку и бросился прочь из палатки. Мы рванули прочь от костра, скрываясь в темноте неприступного леса. Спрятавшись в кустах, Аспис крепко зажмурился, прижав меня к груди и закрывая ладонью мои глаза. Тишину ночного леса нарушил звук, от которого кровь застыла в жилах. Мерный пульсирующий шум. Хлопанье огромных крыльев, рассекающих воздух. Я замер, затаив дыхание и прижавшись поближе к Аспису. Горгона закричала, и этот нечеловеческий визг прокатился над лесом, отдаваясь потусторонним холодом в каждой клетке тела.

Судя по звукам, Горгона пролетала прямо над нами. Воздух вокруг словно стал более удушливым, куда-то делась ночная влажность. Зловещая тьма ощущалась везде, хотя я и был лишен чувствительности Асписа. Я старался не шевелиться, понимая, что малейшее движение может стоить нам жизни. Все что я чувствовал – табачный запах рубашки Асписа, его медленно вздымавшуюся грудную клетку и тихий шепот, предупреждавший о том, чтобы я не вздумал дернуться.

Когда над нами все стихло, Аспис медленно отпустил меня и открыл глаза. Отпрянув в сторону, я перевел дыхание и нервно провел рукой по волосам.

– Давай вернемся в лагерь, – прошептал я, и мой друг кивнул.

Костер почти догорел, а возле него неподвижным мертвым камнем возвышалась фигура нашего проводника. В глазах застыл ужас, рот открылся в безмолвном крике. Всего лишь одно мгновение, превращенное в вечность, когда судьба лесного задиры была решена навсегда.

– Никольский, – прошептал я и прижал ладони ко рту.

– Черт побери. – Аспис наклонился и поднял с земли разбитые очки, которые проводник отказался надевать. – Говорил же ему – надень! Теперь и у нас остались только одни.

Он повернулся ко мне, запустил руку в карман брюк и извлек оттуда целые очки. Протерев их рукавом рубашки, он живо нацепил их мне на нос.

– Но…

– Никаких «но»! – рявкнул он. – Бери рюкзак. Пойдем найдем другое место для стоянки, пока эта тварь не вернулась.

Палатку Медуза Горгона разорвала, пролетая мимо, словно пытаясь отыскать еще кого-то в небольшом лагере. Продрогнув, мы брели вперед, почти не разбирая дороги. Ближе к утру начался сильный дождь, пропитавший одежду ледяной влагой. Моя одежда теперь совсем не грела, свисая с тела тряпичными кандалами. И, хотя рассветное летнее солнце слабо забрезжило сквозь сплетавшиеся лапы деревьев, я продрог до костей. И уже даже не надеялся, что мы выживем.

– До пика осталось совсем немного, – пробормотал Аспис. – Возьми.

Он втолкнул в мою окоченевшую руку фляжку, и я отхлебнул. Коньяк, который все равно нам никак не поможет. Поморщившись от вкуса спиртного, вернул фляжку другу. Совершенно неожиданно тот внезапно покачнулся и упал, прислонившись спиной к стволу дерева.

– Я не хочу думать, что Кайрис мертв, – просипел Аспис, прижимаясь к шершавому сосновому стволу.

– Он жив. Все будет в порядке. – Я присел перед ним на корточки и попытался ободряюще улыбнуться. – Мы друзья, нас вместе свела судьба.

– Не судьба. – Аспис посмотрел на меня поблекшими глазами. – Гарри, меня создал мой хозяин, как когда-то скульптор создал Кайриса. Я оживший портрет. Последний шедевр.

Ветер зашептал в ветвях. Я замер, переваривая сказанное.

– Прости, что не сказал тебе раньше. – Аспис закашлялся. – Мой создатель точно так же встал на перекрестке. И загадал три желания в обмен на жизнь.

– Три? Это же…

– Его душа была особенно ценной для демона. Однако сделка пошла не по плану. Кайрис будет жить столько, сколько захочет. Мой создатель был болен, поэтому, как оказалось, время мое на земле будет сильно ограничено. Обреченная душа создателя в обмен на обреченную душу ожившего творения.

Я молча смотрел на то, как Аспис истерически смеется. Мне уже сложно было понять – слезы ли катятся по его щекам или дождевые капли.

– О чем он попросил?

– Получить хранителя. – Он указал на себя. – Потом приставить его к человеку, который больше всех нуждается в помощи. И я знал, что я найду его, потому что так сказал мой создатель.

– Дружба со мной была вторым желанием твоего хозяина, – хрипло сказал я.

Грозовой раскат осветил бледное лицо Асписа.

– Да.

– Что насчет третьего желания?

– Я надеюсь, что оно еще не сбылось. – Аспис покачал головой и закрыл глаза. – Мой создатель был помешан на человечности.

– Что он сделал?

Аспис сухо рассмеялся.

– У меня не было любящей семьи, и он пожелал мне того, кто станет для меня всем. Нежностью. Силой. Вдохновением. Опорой.

– Он просил о том, чтобы его творение смогло полюбить как человек, – догадался я.

– Да. – Аспис замолк.

– Но… – Я прервался, в горле стоял комок, мысли лихорадочно путались. – Зачем давать любовь и друзей тому, кто проживет совсем немного? Зачем вообще так мучить свое создание?

– Его обманули. – Аспис закрыл глаза. – Он просил, не зная, сколько я на самом деле проживу.

10

Я не хотел думать о том, сколько было отмерено демоном, которому создатель Асписа продал душу. Роковая случайная ошибка, из-за которой я сначала обрел самого близкого человека, а потом точно так же его потеряю. Меня уже не волновало, что Аспис скрывал от меня свою истинную сущность, ведь его создатель действительно вложил в свое творение всю душу, и мой друг поистине был самым человечным и сильным.

Три желания и недолгая жизнь. Страшно было даже предполагать, какой конец ждет Асписа. Чтобы хоть немного успокоиться, я уверял себя, что мы разберемся со всем, когда вернемся. Осталось совсем немного – найти Кайриса.

Когда мы подошли к скале, то с облегчением обнаружили, что пещера находится не так высоко. Более того, вместо унылой норы, мы заметили большие резные колонны, украшавшие подобие хижины, построенной прямо в углублении. Вокруг входа я заметил какие-то белесые пятна, которые невозможно было разглядеть из-за темных окуляров.

– Пригнись, – тихо скомандовал Аспис и опустил глаза.

Я нырнул в траву и задрал голову. В темных очках взгляд убийцы мне был не страшен. Над нами с пронзительным криком пронеслась человеческая фигура с широкими крыльями.

– Горгона покинула гнездо, – прошептал я.

– Вперед!

Камень скалы был скользким после ночного ливня. Поднимаясь наверх, мы старательно хватались за любой устойчивый выступ, чтобы не споткнуться и не полететь вниз. Вскоре мне стало понятно, что за белесые отметины венчали черную поверхность скалы.

Статуи. Люди, превращенные в камень. Они замерли в вечном крике, глядя куда-то в небеса и закрывая лицо руками. Аспис перебегал от одного монумента к другому, нервно заглядывая в их мертвенно-бледные неподвижные лица.

– Кайриса среди них нет, – выдохнул он. – Кайрис!

Он ускорился, и я бросился вслед за ним. Еще один крутой поворот горной тропинки, и мы оказались возле двойных дверей, ведших в пещеру. По обе стороны дверных косяков стояли громоздкие колонны, которые когда-то были обвиты настоящим плющом, теперь превратившимся в камень.

– Кайрис! – закричал Аспис, и гулкое эхо покатилось по голым стенам пещеры. – Кайрис, прошу тебя, ответь!

Коридоры здесь тоже были уставлены статуями, только это были не наскоро превращенные в камень люди. Здесь я заметил извращенный творческий почерк Ренар – некоторые люди были обнажены, кто-то держал в руках арфу, чьи-то плечи венчали крылья, сделанные из лебединых перьев. В каждом творении одна и та же отличительная черта – обреченный мертвый взгляд.

– Кайрис! – Аспис с силой размахнулся, сбив с постамента окаменевшую женщину с букетом лилий. Изваяние рухнуло на пол, разлетевшись на белоснежные обломки. – Кайрис!!!

Нам вторила только бесконечная сырая тишина пещеры.

– Давай налево, – скомандовал Аспис. – Я проверю, что в другой стороне.

Я послушно кивнул и устремился по коридору. Узкий проход, затхлый воздух – тут не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, что жилище принадлежало могущественному темному существу.

Внезапно я услышал шаги позади себя. Не успев обернуться, оказался крепко схвачен, чья-то теплая ладонь легла мне на рот, ограничивая способность закричать во все горло.

– Гарри! – Жаркий шепот Кайрис мне на ухо. – Тише, Горгона возвращается в гнездо.

– Кайрис! – Я облегченно выдохнул и прижался к подруге так крепко, как только мог. – Но как ты…

– Ей для коллекции нужен был юноша, ей пришлось ждать, пока я превращусь обратно, чего я не сделала. – Она потянула меня за руку. – Пойдем, не время. Нужно помочь Аспису.

Мы пересекли коридор и остановились возле восточной стены. Пощупав гладкий камень ладонями, Кайрис указала на дыру в стене.

– Лаз, – прошептала она. – Давай через него. Я обойду их с другой стороны.

– Возьми револьвер. – Я втолкнул оружие в дрожавшие руки Кайрис. – Будь осторожна.

Она кивнула и скрылась в темноте коридора. Осторожно передвигая руками и ногами, я натянул на нос очки и сделал это очень вовремя. Роуз Ренар в своем человеческом обличии медленно прошествовала прямо подо мной.

– Ты сильно пожалеешь. Я тебе голову оторву за Кайриса.

Аспис решительно шагал навстречу чудовищной Медузе Горгоне. Ренар зашипела, ее змеиные волосы яростно извивались. Она пыталась заглянуть в глаза дерзнувшему бросить ей вызов, но мой друг повернул голову и смотрел на нее только в отражении гладких стен пещеры. Медуза набросилась бы сразу, если бы Аспис не был настолько высоким – одним своим движением он мог отшвырнуть ее в сторону, несмотря на чудовищную силу ее хватки. Поэтому монстр внимательно выбирал тактику нападения. Изогнувшись и слегка приподняв крылья, Ренар распахнула отвратительную пасть, из которой вырвался отвратительный крик. Она была готова. Оттолкнувшись ногами от пола, Горгона вытянула когтистые руки и бросилась на Асписа.

Удар пришелся прямо в грудь, Ренар крепко вцепилась в предплечье моего друга, и он с силой оттолкнул ее в сторону. На белой рубашке расплылось кровавое пятно от ее когтей. Еще один грозный крик, и чудовище рвануло с другой стороны, теперь сбив Асписа с ног и всеми силами пытаясь развернуть его лицо к себе. Еще немного, и Аспис случайно посмотрит на эту дрянь.

Приблизившись к самому краю лаза, я спрыгнул на спину Ренар с громким криком, оттягивая ее от моего друга. Моего веса для сражения с Горгоной не хватило – чудовище с легкостью отбросило меня одним сильным движением, и я больно приложился головой о каменную стену.

– Сейчас ты узнаешь секрет бесссмертия. – Зашипев как змея, она схватила Асписа за плечи.

– Нет! – заорал я, силясь подняться, однако было уже поздно.

Ренар развернула его лицо к себе. Крепко прижав Асписа к каменному полу, она с силой ударила его затылком о каменный пол, и в одно мгновение глаза Асписа распахнулись. Они замерли друг напротив друга. Весь мир, казалось, замер вместе с ними.

– Аспис! – во всю силу легких заорал я. Перед глазами скакали серебристые мушки от сильного удара затылком.

В эту же секунду в пещере прогремел оглушительный выстрел револьвера, осветив пещеру вспышкой. Голову Горгоны пронзила пуля. Чудовище пошатнулось, дернувшись в предсмертных конвульсиях, и Медуза с застывшим выражением янтарных глаз безжизненно повалилась на Асписа.

Она не успела.

– Аспис! – Надрывный женский голос Кайрис. – Господи, ты в порядке?!

Забрызганный кровью, Аспис отбросил труп Горгоны с себя и с трудом поднялся на ноги.

Со звоном отшвырнув револьвер в сторону, девушка выскочила из темноты пещеры и запрыгнула на моего друга, крепко прижавшись к его груди и обхватив ногами. Не успел тот выразить свой протест, как Кайрис наклонилась к его лицу и поцеловала в приоткрывшиеся от удивления губы. Секундное замешательство, и он прижал ее крепче, забыв обо всех барьерах своей холодной неприступности.

Однако рациональная часть мозга взяла верх слишком быстро.

– Кайрис, прекрати, – сдавленно пробормотал Аспис, отстраняясь.

– Как скажешь. Я просто… – Ее голос затих, но в глазах читалась настойчивая нежность.

Он осторожно поставил девушку на каменный пол пещеры и выпрямился как шомпол. Хмуро глянув на спутницу, скрестил на груди длинные руки. Кровавое пятно на рукаве рубашки вытянулось, пропитывая ткань. Кайрис встряхнула волосами и в мгновение ока превратилась в юношу.

– Так должно быть лучше, – пробормотал Кайрис.

По глазам Асписа я видел, что не особо.

11

Я вошел в пещеру, придерживая ворох сухих веток. Аспис сидел возле костра.

Мы решили остаться в логове Горгоны до утра, чтобы высушить одежду и отдохнуть перед обратной дорогой. Палатки у нас больше не было, поэтому нам нужен был план возвращения обратно. В кладовой мы нашли (прости, Господи) непонятное мясо, которое Аспис назвал человеческим, и немного вяленого мяса животных. Когда я набивал мясом щеки, то надеялся, что ем козлятину. Кайрис заверил меня, что это она. Я ему не верил, но голод был сильнее чувства вины.

– Не шуми, – прошептал Аспис. – Кайрис замер, отдыхает. Слишком долго был в обличии девушки.

Я бросил взгляд в угол пещеры. Укрывшись одеялом, парень неподвижно лежал лицом к стене, разметав белесые волосы по покрывалу. Взглянув на нашего товарища, Аспис торопливо отвел взгляд и быстро забрал у меня из рук охапку валежника.

– Еще мяса? – спросил он, протягивая плошку.

– Нет.

– Достаточно сыт, чтобы переживать, человеческое оно или нет. – Он усмехнулся и отставил посуду в сторону.

– Твой портрет написали и оживили, хотели подарить настоящую долгую жизнь. – Я вдохнул поглубже, чтобы сформулировать следующий вопрос. – Но ты сказал, что сделка пошла не по плану. Сколько тебе осталось? Я не верю, что ты не знаешь.

Вопрос повис в сухом воздухе пещеры. Аспис выдохнул и посмотрел перед собой невидящим взглядом.

– Не знаю, – ответил он и подложил в огонь еще веток.

– Неправда. – Я поджал губы. – Сделка – очень тонкая вещь. Демоны всегда говорят, что ты получаешь взамен.

– Тебе-то откуда это знать?

– Рядом лежит тот, кто рассказал мне о своем создателе и его договоре. – Я указал на замершего на подушке Кайриса. – Так сколько, Аспис? Оживший хранитель с портрета, которому смогли выторговать лишь ограниченный срок жизни?

– Еще где-то пять лет с сегодняшнего дня, – пробормотал он, скрещивая на груди руки.

– Пять лет?!

Это спросил не я. Откинув в сторону одеяло, Кайрис сел на своей импровизированной кровати. Его голубые глаза блеснули.

– Черт. – Аспис поднялся.

– Я знал, что ты не человек. Чувствовал. Но… Пять лет! – Кайрис покачал головой. – Почему всего пять?

– Потому что на большее у хозяина не хватило сил! – рявкнул Аспис. – Он серьезно болел.

– Ты ведь умрешь гораздо раньше положенного!

– Откуда ты знаешь, сколько мне вообще было бы отмерено?

– Я бы вообще предпочел не знать, – тихо отозвался Кайрис. – Жалею, что услышал.

– Скажи спасибо Гарри. – Аспис скрестил руки и уставился в пламя.

Кайрис запрокинул голову и перевел дыхание.

– Мне нужно пройтись, – коротко бросил он.

Схватив револьвер, парень сунул его во внутренний карман оливковой рубашки и выскочил наружу. Аспис проводил его хмурым взглядом и снова уставился в костер. Слегка растерявшись, но, приняв, как мне показалось, наиболее правильное решение, я тоже кинулся вслед за ним.

– Кайрис! – окликнул я, поскользнувшись на камнях. – Ох, черт…

Он остановился возле края обрыва, обернувшись на меня. Прибавив шаг, я догнал его. Резкие порывы ветра полировали старый утес своими ледяными вздохами.

– Его хозяин создал его всего на какой-то десяток лет? – упавшим голосом спросил Кайрис. – Почему так мало?

– Ты сам слышал – хозяин был болен. – Я опустил взгляд. – Вообще-то у его создателя было несколько желаний.

– Несколько?!

– Я не уверен, что могу об этом говорить…

– Гарри! – Кайрис схватил меня за грудки и довольно ощутимо встряхнул. – Я имею право знать!

– Хорошо, только отпусти. – Поправив толстовку, я уставился на лес, открывающийся внизу. – Могу сказать, что Асписа он загадывал как хранителя тому, кто останется один. О, чудо! На его пороге появился мальчик-сирота, у которого умер отец.

Ветер унес мои слова куда-то в сторону пещеры.

– Осталось всего пять лет, – прошептал Кайрис. – Пять лет ради того, чтобы помочь тому, кто нуждался.

– Было еще одно желание. – Я отвел взгляд. – Создатель попросил того, кто будет любить Асписа больше жизни. Но… в общем, это тебе не вещь пожелать, он точно не уверен…

– А я уверен. – Кайрис горько усмехнулся. – Его желание сбывается.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты умный парень, Гарри. Я верю в твою проницательность.

Я не помню, как мы вернулись обратно в пещеру. Голова была тяжелая, ноги гудели от усталости, а события прошедшего дня давили на грудь невыносимым грузом. Устроившись на полу пещеры, я закутался в спальный мешок, который удалось унести из лагеря и почти сразу же провалился в тревожный сон. Мне снился ад, снилось, как Аспис заходит в горящие врата, а мы ничего с этим не можем поделать.

Из поверхностного сна меня выдернул звук чьих-то тяжелых шагов. Спросонья не понимая, в чем дело, я подскочил на месте и заметил, что Кайрис уже целился в подобие дверей из револьвера.

– Ребята! – воскликнул Полозов, поскальзываясь на пороге пещеры. – Вы целы!

Вслед за ним показались Катя и, по всей видимости, проводник, который помог ему сюда прийти. Облегченно выдохнув, я рассмеялся.

– Что ты тут делаешь? – Аспис тоже непонимающе смотрел на нашего гостя.

– Вас разыскиваю! – живо отозвался Полозов. – Мы видели окаменевшего Никольского в лесу и решили отправиться за вами.

– Я так рада, что вы целы! – воскликнула Катя, едва не прослезившись. – Я очень испугалась.

– А мы-то как счастливы, что вы нас нашли, сами бы мы отсюда не выбрались. – Я выкарабкался из спального мешка, чтобы пожать руку Вадиму и его спутнику в спортивном костюме. – А как вы поняли, что Горгона мертва?

– Дым от костра, – резюмировал проводник. – И я довольно опытный охотник. Мне жаль, что я не смог сопроводить вас сюда, меня не было в городе. Но обещаю, что помогу вам отсюда выбраться.

Я улыбнулся, понимая, что кошмар с поисками Кайриса закончился. Пока мы были живы. И в этот самый момент я услышал, как где-то в глубине сознания заканчивает играть мелодия, которую я не мог дописать уже которую неделю.

Часть 4 «Последний шедевр»

1

Аспис смертельно устал. Раньше с ним такого не случалось. Койка надрывно заскрипела, и он поморщился, накрываясь огромным одеялом чуть ли не до самой макушки. Обычно так делали люди. Существа из истинной плоти, рожденные смертными женщинами. А ему, отголоску человека, было достаточно просто замереть, чтобы время побежало немного быстрее. Но сегодня слабая сторона его сущности взяла верх. Кровать, не в силах убаюкать исполинский рост, заставила поджать колени.

Он впервые заснул на долгих двенадцать часов. Ожившие портреты не могут спать. Не могут видеть сны. Но внутри будто что-то стремительно ломалось.

Ему снилась бесконечная степь. Ковыльное море перешептывалось с ветром, и в этом природном дыхании он различил человеческую речь. Обернувшись, Аспис уперся в черное полотно мрака.

«Твоя судьба начертана в переплетении штрихов, ее горе несется злотворным ветром».

Шепот травы стих, заглушаемый резким порывом ветра. Древний курган впереди нахмурился, грузно склонившись над ковыльным морем.

«Тебе не устоять. Я иду за тобой…»

Аспис резко распахнул глаза и сел на кровати. Зоркий глаз тут же выхватил чью-то темную фигуру, наблюдающую за ним, пока он спал. Умелым движением расстегнув кобуру, которую всегда хранил под подушкой, он прицелился из револьвера в угол комнаты.

Никого.

Просто сон.

2

Вернувшись в Эдемскую Высоту после удачной схватки с Медузой Горгоной, мы отдыхали еще минимум сутки. За себя ручаюсь – я спал как убитый восемнадцать часов подряд. Кайрис и Аспис, судя по звукам, пару раз выясняли отношения за стеной, и единственное, что мне удалось запомнить – яростные чертыхания Асписа и фразы о том, что он ничего не знает о сделках с демонами. Я почти не вникал. Мой мозг настолько устал, что было больно думать о чем-то кроме подушки.

Новый проводник оказался знающим гидом, и мы вышли с Мертвого Пика меньше, чем за два дня. Катя все это время ворковала с новым лидером экспедиции, намеренно показывая Аспису, что рыбы в море еще много. К сожалению, моему другу было абсолютно все равно. Знала бы она, какие тяжкие думы скрывались за безразличием черных глаз…

Вернувшись в номер, я отмылся от походной грязи, надел халат и устроился на кровати перед телевизором, заказав ужин в номер. Полозов сказал, что оплатит любой наш досуг – Вадим все еще винил себя за то, что произошло с Роуз Ренар.

От логова Горгоны мы оправлялись как после тяжелой болезни и пробыли в Эдемской Высоте еще неделю. Кайрис устал сливаться с народом и часто путался, поэтому в последнее время кто-то видел его белокурой девой, а кто-то – юношей. Со временем его маскировка стала совсем бесполезной. Слух об убийстве ассистента разнесся быстрее ветра. Художники, с которыми мы пересекались на торжественном приеме, спешно уехали. Многие жители точно так же стремились покинуть город, пока не станет доподлинно известно, что этому зеленому краю больше ничего не угрожает. Вадим не смог успокоить немногочисленное население. Чем больше слухов расползалось, тем больше возникало вопросов.

Полозов разрешил нам оставаться в гостинице столько, сколько захотим. Он даже не задавал вопросов по поводу того, почему Аделаида и Кайрис никогда не появлялись вместе одновременно. Медуза Горгона, которой существовать вообще не могло, выбила почву из-под ног богатого коллекционера. Теперь его природное любопытство накрыло тупое желание ничего больше не знать.

Аспис старался избегать нас всю неделю. После постоянных попыток Кайриса разобраться в подробностях его сделки, он все реже выходил из комнаты, чтобы в очередной раз не кричать на весь Эдем. Куда чаще мы стали проводить время по раздельности. Аспис молча сидел в своей комнате, я гулял по живописной Эдемской Высоте, а Кайрис, сидя на скамейке возле гостиницы, увлеченно читал коллекционную книгу о колдунах и шаманах, которую купил в небольшой лавке.

В одну из ночей мы с Кайрисом здорово напились в баре напротив «Резиденции Эдема». Прихватив с собой бутылки (сложно было вспомнить, какие по счету), мы двинулись бродить по стремительно пустевшему прекрасному городу. Жители все так же опасались выходить на улицу после заката или же отчалили, оставив только мрачную темноту в окнах своих шале.

Возле леса, в котором мы блуждали чуть больше недели назад, раскинулось небольшое озеро. Шепот его небольших волн показался таким притягательным, что мы решили расположиться на берегу. Кайрис присела возле кромки посеребренной лунным светом озерной глади и, опустив босые ноги в воду, тихо охнула. Лукаво ухмыльнувшись, плеснула водой на меня, едва удержав бутылку в руках.

– Прекращай! – засмеялся я, вытирая рукавом мокрое лицо.

– Вода ледяная! – Она поджала изящные ноги и поежилась. – Кошмар, зачем мы так напились… Это же не выход.

– А мы никуда и не выходим.

– Мастер слова. – Кайрис вздохнула и снова приложилась к винному горлышку. – Странное чувство. Вроде смеемся, а внутри что-то странное происходит.

Она отставила бутылку в сторону и оперлась руками позади себя, слегка прогнувшись в пояснице и откинув назад блестящие светлые локоны.

– Ты красивая, – внезапно сказал я. – Очень.

– А так? – Она встряхнула головой. Под ее кожей загуляли волны, и Кайрис принял свое второе обличие. – Передумал?

Я рассмеялся и отвел взгляд.

– Никак не привыкну к тому, что ты не человек. У людей это считается… неправильным. Не в обиду будет сказано.

– Да брось. Как будто я без тебя не знаю, что только одна моя половина заслуживает восхищения.

– Я этого не говорил.

– Гарри, все в порядке. – Кайрис прикрыл глаза, все еще сидя с руками позади себя. – Нельзя отрицать того, что очевидно как белый день.

Я грустно вздохнул. Обычно мне всегда было, что сказать. Только не в этот раз.

– Кайрис…

Мы вздрогнули, словно под нами разверзлась земля. Голос не принадлежал никому из тех, кого я знал. Резонирующая низкая волна словно исходила из глубин озера, возле которой мы оказались.

– Кайрис…

Мрачное эхо завибрировало в голове, сердце пригвоздило к ребрам. Зов не принадлежал ничему человеческому. Озираясь по сторонам, мы пытались понять, что произошло. Горгона мертва, других чудовищ здесь быть просто не могло. Однако густая темнота поглощала любые подсказки, да и пьяные глаза видели куда хуже.

– Я здесь…

С нами говорило озеро. Над его чернильной поверхностью поднимался туман, яркая луна блестела колеблющимся отражением. Испуганно наклонившись, мы вздрогнули. По берегу прошла невидимая волна, ветер внезапно завыл, тревожа листву деревьев.

– Кайрис, ты знаешь кто я?

В темноте воды замерцали два расплавленных рубина алых глаз. Отливающие бесконечной ненавистью, они будто впивались в голову, пронзая насквозь. Я оцепенел, слушая глухие удары собственного сердца, а Кайрис тут же схватился за серебряный кинжал на поясе. Под красным взглядом возникла белесая усмешка.

– Это тебе не поможет. Я все равно приду. И заберу то, что тебе так нужно.

Безжалостный потусторонний голос ударил в грудь с такой силой, будто я упал на лед. Знакомый и одновременно такой далекий, он словно цеплял когтями каждое нервное окончание.

– Кто ты?! – закричал я. Голос дрогнул, воздух застрял на полпути к легким.

– Ты действительно хочешь увидеть меня?

– Покажись. – Я стиснул кулаки. Кайрис, сидевший рядом, тоже был готов броситься в атаку.

Лицо демона приблизилось к поверхности воды. Сияние алых глаз стало ярче, ухмылка превратилась в оскал.

– Я тот, кем стану совсем скоро.

Кайрис прерывисто вздохнул и отпрянул. Из озерной воды на нас смотрело искаженное лицо Асписа. Приоткрыв рот, он провел по кончикам зубов змеиным языком и бросился вперед, словно атакующая кобра. Нас отбросило назад. Глухая боль в спине и громкий зловещий смех, последним эхом прокатившийся над водой.

3

– А вы не знали о том, что демоны лживы? – Аспис раздраженно дергал ремень безопасности, который снова отказывался защелкиваться. – Кайрис, сядь!

– Аспис, это не шутки!

– Сядь!

– Ты постоянно делаешь вид, будто эти пять лет будут длиться вечно! – закричала Кайрис, в его надрывном голосе слышалась мольба.

– Мы обсуждали это уже тысячу раз!

Автодом нес нас по золотистой пыли. Аспис, устав от постоянных скандалов, утомленно следил за дорогой. Я обернулся. Кайрис лежала на моей койке, невидяще глядя перед собой и больше не задавая вопросов. Светловолосая и хрупкая будто ковыльный стебель. Молодая, глаза голубые, но тоска в них какая-то старческая.

Поля расстилались вокруг бескрайним зеленым полотном, уходя далеко за горизонт. Синеватой дымкой тянулись вдалеке невысокие холмы, касаясь розового пуха утренних облаков. Место, где наша трагедия перетекала в меланхолию.

– Куда мы едем? – устало спросил я.

– Нужно было слушать, когда я объяснял, – отрезал Аспис.

– Так ты и не объяснял.

Он молча кивнул и слегка прибавил скорость. Извиняться за несправедливые нападки было не в его характере.

– М-да, если бы ты действительно слышал, что я говорил, то вряд ли бы забыл. – Он поджал губы. – Значит так, Полозов попросил нас наведаться к его другу, доктору Валентину Стрепету. Тот уже много лет живет в отдаленном поселении Змеиный вал.

– Змеиный вал? – переспросил я. – Это же совсем рядом с…

– … с городом, где ты родился и вырос. – Аспис на секунду повернулся ко мне, сверкнув чернотой глаз, словно молча призывая не перебивать. – Он не так давно оставил свою частную клинику и уехал в этот выгреб.

– Это еще почему? – безжизненно спросила Кайрис.

– Полозов говорит, что у Стрепета что-то не в порядке с головой.

– Допустим. – Я кивнул, не выражая никакой заинтересованности. – А нам к нему зачем?

– Полозов рекомендовал Валентина Стрепета всем своим знакомым, его клиника пользовалась уважением. Переезд в Змеиный вал ненадолго восстановил его душевные силы, но потом…

– У нас точно нет дел важнее?! – возмутилась Кайрис, вскакивая со своего места. – Почему мы продолжаем делать вид, что ничего не происходит?!

– Прекрати орать, – отрезал Аспис.

Глянув на Кайрис, чьи яростные глаза, казалось прожигали насквозь, я почувствовал острую необходимость переключить внимание статуи правдоруба на что-нибудь другое. Но из ее хрупкого мятежного тела вырвался следующий возглас:

– Аспис, черт тебя побери!

– Поберет! – холодно бросил он и снова обратился ко мне, делая вид, что нашей спутницы здесь и вовсе не было. – После переезда в Змеиный вал Стрепет снова пожаловался на ухудшение состояния.

– Мы ведь не психотерапевты, – осторожно напомнил я, стараясь не тушить пожар бензином. Хватало Кайрис, которая слетала с резьбы каждый раз, когда мы игнорировали призрачный айсберг неминуемой гибели на горизонте.

– Он был лечащим врачом твоего отца. И закрыл клинику сразу после его смерти.

Сердце пропустило удар.

– Ты… – Я заморгал, дорога впереди словно закачалась. – Ты думаешь, что это связано с проклятой картиной, которая его убила?

– Да.

Так близко к разгадке мы не подбирались еще ни разу. Вместо внутреннего триумфа, я ощутил холодную волну, пробежавшую по всему телу. Голова закружилась. Сколько лет я мечтал найти это оскверненное полотно?

– Если оно и вправду там, то…

– То вот она. Конечная точка. – Аспис постарался улыбнуться, но вышло довольно мрачно. – Тот самый конец пути.

Наконец, мы прибыли в город, который оказался еще меньше, чем мне представлялось. Змеиный вал соединялся с проселочной дорогой выгнувшим спину каменным мостом, по которому мы неторопливо въехали на основную дорогу. Никаких улиц, лишь утоптанные просторы между домами, по которым свободно носился воздух, поднимая пыль. Еще на въезде Аспис назвал этот город беспризорником, однако я даже в паре десятков старых домов чувствовал нечто гораздо большее. Оторванный от мира, Змеиный вал дышал своей собственной историей. Пыль его троп, казалось, извивалась здесь чуть больше, чем вечность.

Посреди города расправляющей крылья птицей, возвышалось гнездо самого зажиточного жителя этого города, Валентина Стрепета. Пока мы преодолевали последний десяток километров, Аспис поведал, что клиника обеспечила доктору безбедное существование до конца дней. После случившегося он обзавелся особняком, которое называл Ястребиным Крылом. Здание действительно было самым большим в городе, его двускатная черепичная крыша с небольшим шпилем укрывала аж два корпуса.

Если не брать в расчет монументальное Ястребиное Крыло, стремительный поток жизни и перемен обходил это место стороной, и Змеиный вал выглядел словно реликвия старой эпохи.

Аспис остановил нашу бесову повозку возле единственной мощеной дороги, ведшей к особняку и заглушил мотор.

– Приехали, – сообщил он. – Есть еще один момент, о котором я забыл упомянуть. Стрепет не хочет, чтобы его спасали, о своем состоянии он упомянул вскользь. Но Полозов забеспокоился. Сам приехать не может, вы и без меня видели, что творится в его Эдеме. Зато старик довольно общителен, интересуется искусством и страдает от нехватки внимания.

– Не от нехватки денег и ладно… – проворчал я. – То есть мы просто заехали поболтать?

– Совершенно верно. Если что, мы путешествуем. Кайрису, кстати, лучше сменить амплуа, чтобы не было лишних вопросов. – Аспис отстегнул ремень безопасности. – Первым пойду я. Если через десять минут не вернусь, заходите за мной.

– Если он страдает от нехватки внимания, то вряд ли ты вернешься. – Кайрис вздохнула. – Друзья Полозова очень состоятельные люди. Для таких ужин в хорошей компании – одно из главных развлечений.

– Согласен. – Я огляделся по сторонам. – Тем более в такой глуши.

4

– Спасибо, что пригласил. – Аспис улыбнулся.

– Я всегда рад новым знакомствам! Вы не представляете, какой бесцветной становится жизнь вдали от больших городов!

Как и предполагалось, Валентин был рад встретиться с друзьями Полозова. Сам властитель Эдемской Высоты не заглядывал довольно давно, а среди местных друзьями доктор так и не обзавелся. Ожидая увидеть обезумевшего от одиночества старика, я очень удивился, когда нас тепло поприветствовал высокий стройный господин почтенных лет. Взгляд его ярко-зеленых глаз с мальчишеским любопытством перебегал от собеседника к собеседнику. Нетипично для скорбных разумом. Говорил он плавно, но без излишней формальности, сопровождая рассказы жестами. Природная харизма врача располагала к общению, каждая его улыбка словно лучилась человеческой теплотой и непринужденностью.

– Ну, что же мы сидим? – Валентин поднял свой бокал. – Давайте выпьем!

Я потянулся к хрустальному бокалу на изящной ножке. Кайрис вздрогнул, как-то недоверчиво поглядывая на свое вино.

– В чем дело? – с искренним беспокойством в голосе спросил Стрепет.

– Больше не пью, – пробормотал Кайрис. – Благодарю.

– Ах, простите, я не знал.

Аспис и Валентин выпили. Я тоже сделал вид, что отпиваю из бокала, но недавние возлияния у озера отозвались в желудке ощутимым сальто-мортале. Вкус вина теперь казался отвратительным.

Аспис завел с Валентином разговор о картинной галерее, в которой работал тот самый владелец аукциона. Вспомнив портрет Алины, я вздрогнул и повернулся к Кайрису, который все еще недоверчиво оглядывался по сторонам. Ему сложнее всех давались новые знакомства.

– Положить тебе чего-нибудь? – тихо предложил я.

– Всего. – Он сделал страшные глаза.

– А вы с Асписом…

– Да, я знаю, что мы не люди, можешь не напоминать, – едва различимым шепотом сказал Кайрис. – Но алкоголь нас пробирает. Вдруг человеческая часть души отреагирует на ту запеканку с горошком?

Я пожал плечами и потянулся к большому блюду.

– Над чем ты сейчас работаешь? – спросил Валентин, заинтересованно подперев подбородок рукой.

– Пока ни над чем, – уклончиво ответил Аспис, который все это время лихо притворялся действующим искусствоведом. – Мы решили отправиться в путешествие.

– Надо же! – Он просиял. – Со своими спутниками?

– Друзья любезно согласились составить мне компанию.

Валентин кивнул. Кайрис, только что отправивший в рот порцию горошка, улыбнулся так натянуто, будто его кто-то укусил. Я постарался не рассмеяться во весь голос. Все-таки алкоголь заходил легче земной пищи.

– Гордей, принеси нам еще вина! – Стрепет повернулся, окликая своего дворецкого. Высокий мужчина в рубашке и черном жилете, все это время стоявший поодаль, угодливо кивнул и скрылся в соседней комнате.

– Спасибо, откажусь. – Аспис покачал головой.

– Я настаиваю, мой дорогой друг. За знакомство.

Они оба повернулись к Кайрису, к бокалу которого дворецкий едва успел приложить винное горлышко.

– Я не пью! – слишком громко воскликнул он и тут же поморщился. – Прошу прощения.

Дворецкий пожал плечами, вежливо кивнул и удалился на кухню, унося грязную посуду. Кайрис неловко поерзал на месте.

– Все в порядке? – осторожно осведомился Стрепет. От его прозорливых зеленых глаз не укрылось странное поведение нового знакомого.

– Мне немного душно.

– Ох, вот как. – Он покачал головой. – Сопроводить вас на открытый воздух?

– Спасибо, не стоит. – Кайрис с трудом поднялся со стула.

– Все равно пойду с тобой. – Я отложил вилку в сторону. – У нас выдалась довольно тяжелая неделя, тело может иногда подводить.

Мы вышли в сад за Ястребиным Крылом. Огороженный аккуратным деревянным забором, он сильно контрастировал с безжизненностью всего Змеиного вала. Бережно подстриженные кустарники, каменные чаши с крохотными фонтанами, цветущие клумбы. Словно Стрепет хотел привезти с собой часть эстетического удовольствия, которыми славились городские сады. Из приоткрытого окна кухни послышался звон посуды, потянулся теплый аромат ванили и клюквы – Гордей готовился подавать десерт.

– Наконец-то…

Кайрис упер руки в бока и вдохнул ночной воздух. Под его кожей пробежали волны, и через мгновение передо мной оказалась белокурая юная девушка, облаченная в слишком просторную одежду.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я.

– Удовлетворительно. – Она потянулась. – Эдемская Высота меня разбаловала. Привыкла превращаться чаще обычного. Не думала, что затошнит так сильно, что придется выйти в сад.

– Так бывает.

– Только если тебе приходится жить за двоих. – Она огляделась по сторонам и нахмурилась. – Боже. Такой красивый сад и такой страшный сарай.

Я обернулся. В тени деревьев стояла маленькая полусгнившая избушка, сколоченная из досок. На фоне изящного садика она смотрелась как гнилой зуб среди белоснежных резцов.

– Как думаешь, что внутри? – спросила Кайрис, слегка прищурившись.

– Не знаю. – Я равнодушно пожал плечами. – Там может храниться садовый инвентарь.

– Ну, пойдем посмотрим, чем он стрижет эти кусты…

Не успел я возразить, как девушка в несколько шагов пересекла лужайку и оказалась возле хлипкой деревянной двери. Подергав ручку, разочарованно вздохнула.

– Заперто, – проворчал я. – Зачем тебе туда понадобилось?

– Не знаю. – Она задумчиво осмотрела гнилые доски стен. – Тебе не кажется странным запирать такой страшный сарай на ключ? Что там можно прятать? Грабли?

Я закатил глаза.

– Господи, Кайрис! Какая тебе разница?! Пойдем обратно, если тебе уже лучше.

– Нет, погоди, мне интересно… – Она склонилась над старым проржавелым замком с таким любопытством, будто увидела произведение искусства.

– Закрыто, – бесстрастно сказал я.

– Значит стой на стреме.

Кайрис присела на корточки и достала из кармана шпильку. Я громко фыркнул.

– Что? – невинно спросила она. – Думаешь, это мой первый взлом?

– Дай Бог, чтобы не последний…

Замок щелкнул и упал в траву с тяжелым глухим звуком. Осторожно толкнув старую створку, Кайрис скользнула внутрь. Потоптавшись на месте, я убедился, что за нами никто не наблюдает и вошел вслед за ней.

На первый взгляд в сарае действительно не было ничего особенного. Садовые инструменты, покрытый сухой травой пол, ведра и тазы для удобрений.

– Странно, – пробормотала она, оглядываясь по сторонам. – Ничего.

– Надо было сразу выводить тебя на воздух. Здорово ты перегрелась.

Я прошел вдоль стены, осторожно держась за дощатую поверхность и стараясь не насажать себе заноз в ладонь. Обернувшись на дверь, снова проверил, не идет ли кто-нибудь нас искать. Не заметив лежащие на полу грабли, оступился и рухнул на пол, зацепившись за какой-то штырь в стене.

– Гарри! – Кайрис бросилась ко мне. Окинув пол быстрым взглядом, она хихикнула. – Только не говори, что ты наступил на грабли.

– Я наступил на грабли.

Послышался скрипучий звук, и мы спешно обернулись. Восточная стена избушки задрожала, и от нее медленно отошла потайная дверь. Невероятно. Интуиция Кайрис была почти такой же, как у Асписа с его предчувствиями экстрасенса.

– Кажется, это был рычаг. – Кайрис кивнула на железную ручку в стене.

– Похоже на то…

Мы осторожно переступили порог потайной комнаты сарая. Воздух пах старым деревом, соломой и тревожной неизвестностью. Душная темнота давила со всех сторон, и я боялся увидеть внутри алтарь для жертвоприношений, растерзанного человека или что-нибудь еще более отвратительное. Ничего зловещего здесь не оказалось. Ничего, кроме квадрата на стене.

Легкий лунный проблеск скользнул внутрь, подсветив золотую картинную раму. Величественная и совершенно не вписывающаяся в прогнившее пространство избушки.

– Не может быть…

Вдруг это оно? Та самая картина, унесшая жизнь моего отца? То самое проклятое полотно, за которым мы с Асписом охотились с первого дня нашего знакомства? Других вариантов быть просто не могло. Аспис никогда бы не поехал сюда, не будь он уверен, что поездка принесет свои плоды.

Сердце забилось быстрее.

Кайрис, словно почувствовав мое нетерпение, без промедления достала из кармана зажигалку. Ловкое движение, и слабый огонек отбросил легкую вуаль света на холст.

Полотно было абсолютно черным. Словно бездна, словно поглощающее свет и надежду квадратное окно. Единственным исключением была изящная надпись золотыми красками, нанесенная на правый нижний угол полотна.

«Амфора – символ, поглощающий истину сердца».

– Не может быть… – Дрожащей рукой я достал из кармана подарок отца. Откинув крышку, взглянул на гравировку. На полотне и крышке часов была одна и та же надпись.

– Погоди, то есть… так выглядит проклятый холст, убивший твоего отца? – Кайрис тоже не могла поверить своим глазам. – Та самая картина?

– Да. – Я постарался унять дрожь в руках. – И он сам ее написал.

5

– Как вам десерт? – вежливо спросил Стрепет. – Очень люблю сочетание приторного и кислого, это добавляет особой изюминки любому блюду.

– Вкусно, – хрипло откликнулся я, хотя даже не притронулся к ароматному куску торта на тарелке.

Услышав, в саду шаги, Кайрис мгновенно вернул себе мужское обличие, и мы быстро покинули сарай, повесив замок на место. Гордей вышел проверить, все ли у нас в порядке, но, к счастью, не отошел далеко от крыльца. Когда мы вернулись в просторную столовую Ястребиного Крыла, Стрепет сидел там один. Аспис, по его словам, поднялся занести вещи из минивэна. Мы оставались в особняке на ночь, принимая приглашение гостеприимного хозяина.

– Гарри, у вас все в порядке?

Слишком резко отложив вилку в сторону, я посмотрел в глаза Валентину.

– Меня зовут Юра Григорьев, – твердым голосом сказал я. – Я сын художника Петра Григорьева, которого убило проклятое полотно.

Кайрис, сидевший рядом, замер, словно в комнате только что прогремел выстрел. Сам Стрепет содрогнулся, я уж было подумал, что сейчас он вскочит со своего места и отправит нас вон.

– Так это вы? – дрожащим голосом спросил Стрепет. – Тот самый мальчик, про которого Петр рассказывал?

– Да. – Глубокий вдох для храбрости. – Мы были в вашем сарае. Простите наше любопытство, но я ищу эту картину всю свою жизнь.

Стрепет смотрел куда-то поверх моего плеча. Лицо, изрезанное морщинами, не выражало ничего, кроме едва заметной тревоги. Он повернулся к дворецкому.

– Гордей, выйди, пожалуйста. – Когда тот услужливо кивнул и покинул комнату, закрыв за собой дверь, Валентин снова посмотрел на меня. – Очень жаль вашего отца. Он был невероятно талантлив.

Я коротко кивнул, губы предательски вздрогнули, глаза защипало от слез. Кайрис тут же приобнял меня за плечи, чтобы не было так страшно встречаться с призраками прошлого.

– Что с ним произошло? – спросил я. – Он много болел, но вашу клинику ему рекомендовали, как место, где он сможет излечиться.

– Состояние вашего батюшки не внушало оптимизма, – грустно сказал Стрепет. – Неоперабельная прогрессирующая опухоль, вы знали?

– Нет. – Внутри что-то рухнуло. – Отец никогда не говорил об этом.

– Вы учились слишком далеко от дома, он намеренно старался вас не волновать. – Валентин откинулся на спинку стула и вздохнул. – Единственные вещи, в которых он нуждался – это его холст, краски и кисти. В нашей клинике частные палаты оборудованы как небольшие уютные квартирки. В одной из таких квартирок свои последние дни доживал Петр, отказываясь от лечения и принимая лишь обезболивающие.

– Но почему…

– Почему он отказался бороться? – Стрепет пожал плечами. – Я бы не сказал, что он сдался. Скорее хотел посвятить последние дни работе над картиной. Для него это было важно.

Разочарование захлестнуло с головой. У отца был шанс на выздоровление, пускай и призрачный. И он его упустил.

– В голове не укладывается. – Я с силой ударил кулаком по столу. Приборы звякнули, и Кайрис вздрогнул. – Отец просто размазывал черную краску по холсту, вместо того, чтобы хотя бы попытаться!

Валентин помрачнел, словно сейчас мы заставляли его вспоминать то, что он всеми силами старался забыть.

– Я ведь не просто так перебрался сюда. – Его голос зазвучал как потусторонний шепот. – Это изображение продолжает приходить ко мне во снах, сводя с ума. Совсем недавно кошмары возобновились. Только вот вы ошиблись, это не черный холст.

– Но я видел картину собственными глазами!

– Петр Григорьев в последние дни своей жизни писал портрет.

Меня словно кирпичом по голове ударили. Снова воскресив перед глазами образ черного полотна, я непонимающе заморгал.

– Но как…

– Мы с ним довольно много общались, – продолжал Стрепет. – Он не запирался от внешнего мира, не страдал помешательством. Охотно открывал мне дверь, и мы говорили об искусстве. И все это время ваш отец трудился над изящно проработанным портретом. В этой самой раме.

– Я не понимаю.

– Это и была причина вашего отъезда, – догадался Кайрис. – Когда Петр Григорьев умер… человек с портрета исчез. Так?

Стрепет кивнул.

– Сначала мне показалось, что я схожу с ума. – Доктор сцепил руки в замок. – Но ведь я собственными глазами видел почти законченное изображение. Оставалось дописать только лицо. Конечно, Петр рассказал мне складную легенду о своей работе, но…

– Что это была за легенда? – резко спросил я, едва не вскочив со стула.

– Петр говорил, что это не просто портрет мужчины, у вашего отца даже не было натурщика. Он писал своеобразную икону. На мой вопрос, почему икона выглядит так странно, он коротко отвечал, что так выглядит будущая берегиня его сына.

Внутри что-то щелкнуло. В голове всплывали бесконечные обрывки наших разговоров, воскресали воспоминания, обретающие новый смысл.

– Дайте, чем писать! – внезапно вскрикнул Кайрис, двигая к себе бумажную салфетку. – Быстрей!

Я протянул ему маленький сувенирный брелок на ключах, который при открытии превращался в шариковую ручку. Выхватив ее из моих одеревеневших пальцев, он склонился над салфеткой и что-то быстро записал. Потом резко подвинул бумагу ко мне.

«Амфора – символ, поглощающий истину сердца». Кругло выделенные заглавные буквы складывались в одно-единственное слово.

АСПИС.

– Нет… – Я отрицательно качал головой, буквы плыли перед глазами. – Нет-нет-нет…

– Да, Гарри, – сказал Кайрис. – Тяжело больной создатель, который подарил своему творению всего пять лет жизни.

– То есть… Аспис убил…

– Нет. Аспис – твоя берегиня. – Голос Кайриса звучал уверенно и твердо. – Петра Григорьева не убивали. Он сам пожелал вложить свою душу в того, кто будет с тобой после его смерти.

Не успел я смириться с новой правдой жизни, как со второго этажа послышался пронзительный крик. За ним последовал грохот, будто на пол только что обрушилось что-то тяжелое. Схватившись за столешницу, я как идиот уставился на потолок.

– Это Аспис, – упавшим голосом сказал Кайрис.

Мы бросились в сторону дубовой лакированной лестницы. Поскальзываясь на ступенях, рванули в единственную комнату коридора, дверь в которую оказалась распахнута. Остановившись на пороге, я отпрянул, зажимая рот рукой.

Аспис. Его тело бесконтрольно металось по комнате, словно птица в клетке. Глаза закатились, его тянуло из стороны в сторону невидимыми ниточками, словно марионетку зловещего кукловода. Стрепет остановился за моей спиной и поспешно перекрестился.

Кайрис, вскрикнув раненым зверем, бросился вперед, цепляясь за руки Асписа и пытаясь остановить неистовый дьявольский полет.

– Двуликий! – проревел Аспис, распахивая глаза, в которых переливалась алая ненависть. – Отпусти, ты ведь знаешь, что никогда не удержишь меня!

Но тот и не думал отпускать. Раздался второй, еще более оглушительный крик, шедший откуда-то из самых недр проклятой души, и свет в доме погас. Тьма поглотила комнату, и мы разом рухнули на пол, словно подкошенные резким порывом ветра. Я действовал инстинктивно, осторожно перехватив Стрепета, чтобы тот не ударился головой об пол.

Упав на пол тряпичной куклой, Аспис резко выдохнул. Повисло секундное молчание, после которого он медленно приподнялся на локте, словно приходя в себя после тяжелой аварии.

– Что… – Аспис открыл глаза. Уже свои, такие привычно черные. – Что случилось?

– Аспис! – Кайрис прикрыл рот руками и опустился рядом на колени. – Аспис, ты меня слышишь?!

– Слышу. – Он словно пытался осознать случившееся. – Что произошло?

– Одержимость, – прошептал я. Голос мой был слаб, но смысл слов разнесся по комнате очередной волной. – Твое падение. Оно началось.

Комната наполнилась тяжелым молчанием. Аспис поднялся, стоя посреди разрушенного пространства. Только сейчас я заметил, как сильно он похудел за последние две недели.

– Быть того не может, – прошептал он и охнул. – Черт. Кажется, выбил себе плечо. Не так уж и страшно.

– Тебя швыряло по комнате как куклу! – закричал Кайрис. – Это по-твоему не страшно?!

– Я уже говорил, что проживу столько, сколько…

– Сколько?! – В глазах Кайриса блеснули слезы. – Сколько, Аспис?! Мы знаем, кем был твой создатель! Петр Григорьев был слишком слаб, чтобы дать так много времени!

Он вздрогнул, услышав имя моего отца, но ответить ничего не смог. С трудом добравшись до дивана, стоявшего в углу комнаты, рухнул в его кожаную обивку, прижимаясь затылком к плотной подушке.

– Нет никакой разницы, кем был твой создатель, – полушепотом сказал я. – Ты таешь. На это невозможно смотреть.

– И мы найдем способ, как тебе помочь! – подхватил Кайрис.

– Его нет. – Аспис смотрел в потолок. – Это дорога в один конец.

– Неправда, – возразил Кайрис, усаживаясь рядом. – Если бы мы хотя бы знали, сколько тебе осталось, то могли бы…

– День. – Безжизненный взгляд Асписа был прикован к потолку. – Мне остался день.

6

Я сидел с пустым стаканом в руке, по мышцам гуляла слабость, вызванная несколькими порциями виски. Алкогольный делирий пугал намного меньше, когда я понимал, что всего сутки отделяли нас от того, чтобы потерять Асписа навсегда. Напротив – тихо потрескивающий поленьями камин. Внутри – рухнувшая на дно душа.

– Принести что-нибудь еще? – вежливо осведомился Валентин. Он сидел в красном бархатном кресле. – Если нужно, позову Гордея.

– Нет, спасибо. – Я слабо улыбнулся. – Мне ничего не хочется. Вообще.

– Понимаю.

Не понимаешь. Ни черта ты не понимаешь. И как бы ты ни старался доброжелательно распинаться перед нами, я был благодарен только за то, что ты не сжег холст. Просто оставил его у себя, с благоговейным страхом убрав подальше от жилого помещения.

Я словно готовился потерять отца второй раз.

Скрипнула дверь, и мы со Стрепетом одновременно повернули головы. По прихожей медленно шагал Кайрис, оступаясь и словно совершенно не глядя под ноги. Присев на краешек дивана, он еще пару секунд буравил огонь в камине невидящим взглядом. Душа словно покинула тело, оставшись в комнате, где сейчас на кровати лежал обессиленный Аспис.

– Как ты? – спросил я, хотя ответ был слишком очевиден.

– Ну… – Он прокашлялся, чтобы голос не был слишком сиплым. – Пожалуйста, скажите, что это всего лишь кошмарный сон.

– Нет, – тихо ответил я. – Аспис умирает. Это конец.

Слова повисли в воздухе ядовитым туманом. Кайрис поднялся и принялся расхаживать взад-вперед напротив камина. Я безынициативно наблюдал за его нервными передвижениями.

– Что мы можем предпринять, Гарри?! – спросил он с нажимом.

– А мы что-то можем?

– Конечно. Помнишь книгу, которую я купил в Эдемской Высоте?

– Тот талмуд о шаманизме?

– Тот талмуд, совершенно верно. – Он повернулся к Стрепету. – В книге я прочитал, что где-то неподалеку от Змеиного вала обитает потомственный друид. Или шаман. Бог весть.

– Ты серьезно думаешь, что… – начал я, но Валентин меня перебил.

– Его зовут Киль. – Он кивнул. – Знаю такого. Пару раз мы с ним пересекались, но сейчас я слишком стар, чтобы ходить в необжитую лесную природу. А Киль предпочитает жизнь среди деревьев.

– Я могу его заинтересовать, – сказал Кайрис.

– В каком смысле? – Стрепет нахмурился.

– Долгая и не самая приятная история. Обязательно расскажу вам, когда будет больше времени. Надеюсь, что оно еще осталось.

Потомственный шаман. Представив мужчину, увешанного звериными шкурами, я поежился. Конечно, в мире существовало много непознанного, но к гадалкам, колдунам и друидам, которые разглядывали будущее в хрустальном шаре, относился с нескрываемым скепсисом.

– Думаешь, нам стоит к нему наведаться? – спросил я.

– По твоим глазам вижу, что ты всех их считаешь шарлатанами. – Кайрис кивнул. – Согласен с тобой. Но сейчас у нас нет выбора. Стоит хотя бы попробовать.

7

– Надеюсь, мы не заблудимся и не умрем, пока будем пробираться через этот лес. – Я отцепил от себя налипшие колючки.

– Шаманы не живут среди людей, – отозвался Кайрис. – Стрепет сказал, что нужно придерживаться этой тропы. Не отставай.

В дневном свете этот лес выглядел еще более зловеще, чем окружающий Эдемскую Высоту. Вышагивая по охотничьей тропе, мы довольно быстро продвигались вперед, несмотря на густую растительность.

– Не отставай, – поторопил Кайрис. – Времени в обрез.

Засмотревшись в карту, которую дал нам Валентин, я кивнул и быстро нагнал друга. Очередная тщетная попытка держать все под контролем. Если потеряем тропу, то будет трудно выбраться даже тому, кто вырос в этих местах. Карта могла сбивать с толку, ведь каждый год лесной массив обрастал новыми кустарниками и деревьями, делая все опушки одинаковыми.

На вылазку мы собрались так быстро, как это только было возможно. Стрепет сразу предупредил, что до хижины Киля нужно добраться до наступления темноты, иначе лес проглотит нас как наживку. Едва дождавшись утра, мы, подгоняемые страхом, отправились на поиски шамана.

Выстрел в никуда. Однако оплакивать последние часы Асписа возле камина хотелось еще меньше. По крайней мере, мы попытаемся.

Кайрис постоянно останавливался, чтобы посмотреть по сторонам и оставить засечку на дереве. Когда я в очередной раз отстал, сверяясь с картой, он посмотрел на меня так сердито, будто прикидывал, под каким деревом он меня закопает, если я не буду поторапливаться.

– Раздражаю? – внезапно спросил я.

Опешив от неожиданного вопроса, Кайрис не сразу нашелся, что ответить. Молча стиснув лямку рюкзака ладонью, он терпеливо дождался, пока я поравняюсь с ним на узкой тропинке.

– Ты никогда меня не раздражаешь, – тихо сказал он.

– Смотри! – воскликнул я, указывая куда-то вправо.

Через большую лесную проплешину виднелся высокий мыс, заканчивавшийся резким обрывом. Даже отсюда он выглядел опасно.

– Очень уж необычное место, – пробормотал Кайрис. – До жилища Киля осталось всего-ничего. Давай ускоримся.

Я собирался было сказать, что и так стараюсь изо всех сил, но мою мысль прервал душераздирающий звук. Вздрогнув, я заозирался по сторонам, совершенно не соображая, что услышал. Слишком далеко, слишком неожиданно, слишком непонятно.

– Какого черта? Кайрис, что это?

Звук повторился. По спине побежал холодный пот. Я узнал отголоски старых документальных фильмов о выживании в дикой природе. Взгляд упал на небольшую дорожку, уводившую в кусты. Человек бы там не прошел – плотные ветки уперлись бы ему в грудь или живот.

Звериная тропа.

– Волки, – выдохнул Кайрис. – Целая стая.

Вой повторился, но уже значительно ближе. Повинуясь инстинктам, я прижался к другу, пытаясь определить направление звука. В чувство меня привел хруст веток, который явственно несся откуда-то с востока.

Волки почуяли нас. Они были совсем рядом.

– Чего мы встали?! – яростно зашептал я, хватая Кайриса за рукав. – Бежим!

– Нет, – холодно отрезал он. – Если они увидят, как мы убегаем, то нападут. Кричи.

– Что?!

– Кричи и хлопай как можно громче. Так мы сможем их отпугнуть.

Треск ломающихся сучьев стал настолько громким, что мне показалось, будто я уже видел волчьи глаза через переплетение кустарниковых ветвей.

– Господи, надеюсь ты знаешь, что делаешь… – Я вдохнул так глубоко, как только смог. – А НУ ПОШЕЛ ОТСЮДА…

От моего оглушительного вопля закладывало уши. Хлопая в ладоши и крича, Кайрис ни в какое сравнение не шел с моим истеричным полувизгом, когда я принялся осыпать стаю волков отборной нецензурщиной. От страха предательски тряслись колени, адреналин брызнул в мышцы ног, зрение словно стало четче.

– Они не останавливаются! – закричал я. – Кайрис, я вижу его чертовы глаза!

– Нужно громче!!!

– Я И ТАК ОРУ ВО ВСЮ СИЛУ!!!

Стая появилась из-за кустов медленно и на редкость размеренно. Они не выглядели, как хищники, которые охотились. Двигаясь слаженно, словно в каком-то синхронном зловещем танце, они хищно поглядывали на нас из кустов. Сердце заколотилось так сильно, что заглушило любые рациональные мысли. Глотка пустила петуха, голос сорвался, больше я кричать не мог. Грозно топнув ногой, Кайрис поднял с земли увесистую палку и замер.

– Мы их не прогоним, – упавшим голосом сказал я, отступая назад.

– Нужен другой способ.

– Не будет другого способа. Мы либо побежим, либо умрем.

Уверовав, наконец, в силу моего аргумента, Кайрис схватил меня за руку, и мы бросились наутек. Скинув тяжелый рюкзак, с которым невозможно было бежать, я потянул друга в западную часть леса. Мы расцепили руки всего раз, чтобы ловко оттолкнуться от поваленного дерева и снова кинуться вперед.

В мышцах пылало адреналиновое пламя, весь мир вокруг слился в одно большое пятно. Я не обращал внимания на сучья, царапавшие кожу. Не замечал ветки, которые грозились выколоть глаза. Спину обдало ледяным холодом, когда там снова послышался волчий вой.

– Будем прыгать! – закричал Кайрис.

– Куда?!

– Сейчас тут будет обрыв!

В голове всплыл образ лесной проплешины. Скоро мы доберемся до самого края.

Кайрис вскрикнул и зацепился за увесистую ветку, чтобы остановиться и не улететь вниз. Его рука предусмотрительно ухватилась за мое предплечье, и я только покачнулся на носках, отправляя вниз крошечные камни.

– Там озеро! – сказал Кайрис.

– Мы убьемся.

– Если хорошо оттолкнемся, то приземлимся в воду.

– Кайрис, если мы убьемся, я тебя убью.

Волчья стая неумолимо настигала. Последний раз обернувшись на преследовавших нас хищников, Кайрис закрыл глаза и взял меня за руку.

– На счет три.

Сделав два шага назад, мы разбежались и изо всех сил спружинили. Внутренности прилипли к спине, мои пальцы отпустили ладонь Кайриса, и я, неловко крутя руками, полетел вниз. Ворвавшись в ледяную пучину воды, потерял возможность слышать и видеть, оглушенный напором холодной стихии. Паника выбила из легких последний воздух, и я пошел ко дну. Озеро стискивало со всех сторон.

Я не смогу выплыть. Сознание раздвоилось. Нехватка кислорода блокировала зрение плотным темным туманом.

– Гарри! Гарри, давай же!

Голос звучал словно сквозь плотную стеклянную поверхность. Мысленно потянувшись вверх, я почувствовал резкие пощечины на своем лице. Однако непослушное тело продолжало лежать мертвым грузом.

– Я посильнее стукну.

Еще одна пощечина тяжелой руки, которая сработала катализатором моего возвращения к жизни. Словно яркий луч фонарика, которым светят тебе в глаз сквозь осенний сумрак.

Сознание выровнялось, я попытался вдохнуть. Закашлявшись, приподнялся на локте. Изо рта потекла теплая вода, скользнув струйкой по подбородку. Первое, что я увидел – широкоплечий лысый детина в камуфляжном костюме с переброшенным через плечо ружьем. Рядом замер перепуганный Кайрис. Лазурные глаза искрились страхом, на щеке красовался порез.

– Все… в порядке, – сипло откликнулся я.

– Прости Господи…

Кайрис шумно выдохнул и спрятал лицо в ладонях. Рухнув на траву позади меня, он нервно рассмеялся. Его голос задребезжал в голове значительно громче – из левого уха тоже вытекло немного воды.

– Это вы меня вытащили? – ошарашенно спросил я, оглядываясь на безмолвную глубину озера.

– Ну, не бобры же! – усмехнулся незнакомец и помотал головой. – Я уж думал не успею.

– Мне казалось, я пытался выплыть…

– Ты пошел на дно как топор.

Я нервно прыснул. Мужчина тоже зашелся в приступе лающего хохота. Его одежда влажно блестела в слабом солнечном свете. Пронизывающий до костей холод напомнил о том, что мы все еще сидим на траве в вымокшей насквозь одежде. У меня был с собой запасной комплект, однако…

– Я бросил свой рюкзак.– Перестав смеяться, я потер виски пальцами. – Там было все: зажигалка, консервы, джинсы…

– Бросьте! – отмахнулся незнакомец. – У меня тут егерьская стоянка неподалеку. Там и отогреемся.

– Боюсь, у нас очень мало времени, – сказал Кайрис. – Мы тут не просто так бродим.

– Пара десятков метров. Там я готов выслушать и помочь.

Охотничий домик нахохлился посреди изумрудной травы, отшлифованный стихией, приземистый и старый. Небольшие окна, ослепленные солнцем, прищуривали желтые звериные глаза ставнями.

– Заходите. – Незнакомец толкнул тяжелую дверь, и остановился рядом, пропуская нас внутрь.

Жил егерь скромно, внутри поместилось все самое необходимое: узкое подобие прихожей, тесная кухня. В углу за шторкой болтался самодельный душ, соединенный с железным баком возле потолка. В спальне по-спартански одиноко стояли прикроватная тумбочка и койка.

Он разжег огонь в небольшой печи и пригласил нас присесть напротив. Стянув рубашку, я раскинул ее на железном потрескивающим дровами боку. Хозяин устроился в кресле-качалке, переодевшись в простые камуфляжные брюки и борцовку. Мне даже в голову не пришло спросить, кто он такой. Но, судя по внешнему виду, отставной военный.

– Простите моих придурков, – внезапно сказал он.

– Каких придурков? – непонимающе спросил я.

– Волков. – Киль приоткрыл печь и, поморщившись, протолкнул дрова кочергой чуть глубже. – Отошли так далеко, что я их уже не контролировал.

– Погодите… – Кайрис вцепился в ручки деревянного стула, на котором сидел. – Что это значит? Кто вы?

– А вам не Киль разве нужен был? – Он усмехнулся. – Ну, вот он я. Извиняюсь за своих шелудивых. Другой охраны у меня нет, поэтому приходится пользоваться дарами природы.

Я уставился на него во все глаза. Образ военного никак не вязался с представлениями о шаманах, которые укоренились глубоко в голове. Где шкуры? Где бубен? Где развешанные по стенам обереги? Словно прочитав мои мысли, Киль откинулся на спинку качалки и рассмеялся.

– Ожидал увидеть тут друида с шалыгой? Чем больше побрякушек, тем выше шанс, что обманут.

– Вы читаете мысли?!

– Ты очень громко думаешь. – Он снова ухмыльнулся. – Чем могу быть полезен, господа? Ох, простите. Господа и дама.

Мы с Кайрисом переглянулись.

– Почувствовали, значит, – пробормотал Кайрис.

– И уже успел увидеть твое сатанинское начало, памятник. – Он пожал плечами. – Мне деньги не нужны, прием страждущих не веду. Но раз уж вы так долго ко мне шкандыбали, то колитесь. С чем пожаловали?

– Наш друг умирает, – сказал я. – Он… он точно такой же, с сатанинским началом, воскрешенный портрет. Мой отец продал душу, чтобы портрет ожил. Но из-за болезни, получилось, что друг умрет меньше, чем через сутки.

– Больная душа – больное создание. – Киль хмыкнул. – Пускай выполняет свою часть сделки.

– Но это нечестно! – воскликнул Кайрис. – Почему он должен расплачиваться за решения другого человека?!

Киль с любопытством потянул носом воздух.

– Что это я такое слышу? – спросил он. – Грохот сердца, крик женского откуда-то со дна. Скажи-ка, каменный, на что ты готов, чтобы спасти Асписа?

– На все, – без раздумий ответил Кайрис. – Хотите – останусь служить вам до конца жизни. Хотите – можете исследовать меня или что там шаманы делают с сатанинскими порождениями… Только, пожалуйста, спасите Асписа.

– Аспис. – Киль покрутил его имя во рту, провел языком по задней поверхности зубов и ухмыльнулся. – Нет, монумент, помощников мне не надо. И исследовать я тебя не стану. Я егерь, а не крыса в халате.

Чтобы как-то унять нервную дрожь, я достал отцовские часы. В механизм при падении в озеро залилась вода, но меня это не беспокоило. Они все равно не шли. Глядя поочередно то на Киля, то на Кайриса, я принялся бездумно щелкать золотой крышкой.

– У тебя есть то, что может ему помочь. – Шаман вытянул руку, указывая на грудь Кайриса. – Целых две штуки, тебе, должно быть, много…

– Он хочет твою душу, – упавшим голосом сказал я, стискивая в ладони циферблат.

– Не я, а ваш умирающий друг. – Киль снова откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок. – Монумент, только представь, ты станешь кем-то одним. Больше никакого раздвоения личности. А вторую ненужную душу ты подаришь своему Аспису.

Кайрис продолжал хранить молчание. Киль тихо засмеялся.

– Слышу твои мысли. Какая из душ останется при тебе? Хороший все-таки вопрос. И кто бы знал на него ответ.

– Мой создатель не решил, кем я стану. Он не успел закончить статую, и…

– Не успел закончить и не решил – это две разные вещи, – перебил его шаман. – Так уж и быть, проведу для тебя обряд слияния двух начал. Вижу, что амфору вы уже принесли.

– Амфору? – Я едва не свалился со стула, услышав знакомое слово. – Где?

– В твоей руке. – Киль кивнул на замершие стрелки циферблата. – Они не идут, потому что в них ничего нет. Догадаешься, что туда помещают? Или надо намекнуть?

Я тупо посмотрел на резную крышку карманных часов. Потемневшее золото слабо поблескивало. На поверхности проглядывались царапины и небольшие вмятины, потому что я не расставался с ними ни на миг. И все это время таская за собой часы из сентиментальности, я даже не подозревал, что они были какой-то амфорой…

– То есть нельзя предсказать, кем я стану? – спросил Кайрис.

– Либо дева, либо навсегда лишишься возможности быть с Асписом. – Он поиграл бровями. – Сам понимаешь.

– Он должен жить, – отчеканил Кайрис и поднялся со стула. – Делай то, что должен. Только прошу тебя, помоги ему.

8

– Снимай рубашку, монумент, дай мне доступ к телу, – распорядился Киль, закрепляя ремни на спинке кровати. – А ты не стой столбом. Помоги мне его пристегнуть. Монумент будет очень сильно дергаться, это не должно меня отвлекать.

– Кайрис! – закричал я, но тот решительно прошагал к койке. Дрожащими руками скинув с себя лишнюю одежду, он лег и замер, готовый ко всему.

– Заберу ремень с брюк? – спросил Киль.

– Конечно. – Кайрис торопливо расстегнул пряжку и передал ремень шаману.

– Спасибо. У меня бы четырех все равно не насчиталось. – Киль наклонился и ловко пристегнул его правую ногу. Потом повернулся ко мне. – Эй! Мне нужна помощь!

– Кайрис, ты спятил?! – закричал я. – Хочешь закончить как Аспис?!

– Киль сказал, что моя душа состоит из двух половин, – спокойно ответил друг, буравя взглядом потолок.

– А что если ты не сможешь жить без своей второй половины?!

– Не переживай. – Киль похлопал меня по плечу своей тяжелой рукой, и я едва не свалился на пол. – Он поэтому и пришел. Потому что жить не может без своей второй половины…

– Я не об этой половине говорю! Я говорю о том, что, если ты слепишь две его души и заберешь то, что осталось, он может умереть!

Киль безразлично пожал плечами и загремел пряжкой солдатского ремня, фиксируя правую руку Кайриса.

– Медицинские риски военного госпиталя, – глубокомысленно изрек он. – Но обычно я работаю аккуратно. Отсеку легко, будто так и было.

– А если не отсечешь?!

– Хватит! – резко оборвал нас Кайрис. – Гарри, пристегни мою левую руку, и пусть он делает то, что должно.

– Молодец, монумент. – Киль сдул пыль с маленькой выструганной деревяшки и протянул ее Кайрису. – На.

Я не понял, зачем пристегнутому другу эта дурацкая штука, но тот приподнялся и сразу стиснул ее зубами, словно штопался уже не раз.

– Ассистент, амфору. – Шаман требовательно вскинул руку. Последний раз взглянув на Кайриса, который с рьяным бесстрашием взирал перед собой, я нехотя положил золотые часы в широкую ладонь Киля. – А теперь вали.

– Что?!

– Что слышал. – Киль деловито отщелкнул крышку и оценил устройство механизма. – Операция начинается, не путайся под ногами.

Кайрис посмотрел на меня так умоляюще, что пришлось согласиться. С тяжелым сердцем я двинулся к выходу. Толкнув тяжелую дверь, вышел во влажную тишину леса и, прижавшись спиной к деревянной стене, обессиленно сполз на землю.

Через пару минут я пожалел, что мы вообще сюда пришли. Это были самые страшные полчаса моей жизни. Зажмурившись до серебристых мушек перед глазами, я старался не слушать как громко кричит Кайрис. Сквозь стиснутые зубы рвались такие крики, каких я надеялся не услышать никогда. То была боль существа, которого разрывали надвое. Боль, которая была куда глубже обычной раны. Я хотел было зажать уши руками, но понял, что не посмею. Сидя на траве по другую сторону его страданий, я должен пройти их вместе с ним.

Все стихло. Распахнув глаза, я торопливо поднялся и едва не упал – в неподвижной позе затекли мышцы. Скрипнула дверь, и на пороге возник Киль. Стиснув пальцами цепочку, он разжал ладонь, и золотые часы заболтались перед моим лицом словно маятник.

Бросившись было внутрь, я столкнулся с крепким плечом шамана, который преградил мне путь.

– Погоди, парень. У него все еще могут быть судороги.

– У него?

– Пока неизвестно. Поэтому могут быть судороги. – Он кивнул на траву. – Вернись на исходную. Покажу тебе, что нужно делать с амфорой.

Он открыл крышку и нахмурился. Потом приложил часы к уху и слегка их встряхнул. Непроницаемое циничное лицо внезапно переменилось. Из дома послышался явственный стук железных пряжек о спинку кровати. Через мгновение на пороге возникла растрепанная Кайрис, едва успевшая нацепить на себя криво застегнутую рубашку. Тонкие запястья без посторонней помощи проскользнули через путы.

– Что-то пошло не так, да?! – грозно спросила она.

– Вот черт. – Киль обескураженно заморгал. – Душа там. Но часы почему-то не идут.

– И что это значит?!

– Мы не успели.

– Погодите… – Я уперся ладонью в стену домика, чтобы не упасть. – Хотите сказать, что…

– Аспис умер. – Киль вздохнул. Опустив глаза, захлопнул крышку.

Часть 5 «Искусство вечно»

1 Два дня спустя

– Кайрис, – тихо позвал я.

Девушка даже не обернулась. Прислонив золотую раму холста к койке Асписа, она стояла перед картиной на коленях, словно молилась. И так уже вторые сутки подряд. Стиснув зубы, я подавил желание разрыдаться и сделал глубокий вдох.

Мы сделали все, что могли. Я щелкнул крышкой золотых часов и обнаружил, что стрелки по-прежнему стоят на месте. Несмотря на то, что теперь необычный механизм питала смелость моего друга в том обличье, в котором я его никогда больше не увижу.

– Посиди со мной, – тихо попросила Кайрис. Кивнув, я осторожно устроился напротив портрета и заставил себя взглянуть.

На черном холсте появился тот, кто был когда-то написан моим отцом. Черный костюм, белоснежная рубашка, идеально завязанный узел галстука. Длинные руки вытянулись вдоль тела. Изображенный так точно и так талантливо, он словно был готов снова выйти из своей рамы. Но этого не случится.

Не рыдать. Не рыдать. Не рыдать.

Нельзя. Только не при ней.

Портрет Асписа был его поразительной копией. Каждая деталь – от тонкой линии подбородка до изгиба шеи – были выполнены с поразительной точностью, передавая ту самую многогранность и огненность его личности. Не хватало лишь одного – блеска черных требовательных глаз. Сомкнутые веки его художественного отображения выглядели так, будто он крепко заснул, утонув в бездонной тишине.

– Я, кажется, обещала сходить с тобой прогуляться, – сипло сказала Кайрис, вытирая заплаканное лицо рукавом.

– Прогулка терпит. Если ты хочешь…

– Нет-нет, Гарри. – Она поднялась и прерывисто вздохнула. – Пойдем. Если я проведу здесь еще час, то окончательно тронусь рассудком.

Поправив воротник рубашки, она пригладила растрепанные волосы и спустилась по маленькой лестнице на выход. Проводив ее взглядом, я снова повернулся к портрету и стиснул кулаки. Клацнула крышка золотых часов.

– Прости нас, пожалуйста, – шепотом сказал я. Предательские слезы покатились по щекам. – Мы тебя очень любим.

Я положил раскрытые карманные часы возле резной рамы. Потом поднялся и, спешно сполоснув лицо в раковине миникухонного блока, поспешил вслед за Кайрис.

2

Часы.

Они лежали напротив рамы, все такие же безмолвные, как и многие годы до этого. Открытая резная крышка. Изящная гравировка. Стеклянный циферблат. А позади них словно Колосс возвышался портрет Асписа, сомкнувшего веки.

Ни Гарри, ни Кайрис в фургоне не было. Они предавались унынию где-то на лоне природы. Думали, как жить дальше. Вспоминали то недолгое время, которое провели вместе.

Часовой механизм тихо звякнул. Словно маленькие шестеренки разом вздрогнули. Еще один тихий звук. Стрелка, все это время неизменно смотревшая вверх, сдвинулась. Еще немного. Еще. И еще.

Механизм надрывно скрипнул. И стрелка, крошечной мельницей, бешено завращалась в обратном направлении, словно возвращая ушедшее время, которое до этого никогда не показывала.

Часы подрагивали на металлическом полу, механизм громко трещал, содрогаемый силой энергии, скрытой под стеклом циферблата. Издав последний сдавленный хрип, он затих. Стрелка остановилась.

Портрет Асписа подсветился лунным полотном света, проникающим сквозь небольшое окно. Гениально написанный последний шедевр своего владельца. Высокий мрачный циник в черном костюме. Берегиня. Хранитель.

Прикрытые веки слегка дрогнули. Стеклянный циферблат словно смотрел на него снизу-вверх в напряженном предчувствии.

И Аспис не заставил себя ждать.

Пронзительные черные глаза распахнулись.

Об авторе

Личные истории писателя. Рождение новых историй. Вдохновение в каждом посте.

Писательский блог Дом Алесто: https://vk.com/alesto_books