Цитаты из книги «Шелк», страница 4

Это так трудно – устоять перед искушением вернуться.

Перегородка из рисовой бумаги отъехала вбок, и Эрве Жонкур вошел. На полу, в самом дальнем углу комнаты, скрестив ноги, сидел Хара Кэй. Темная туника, никаких украшений. Единственная зримая примета власти — недвижно лежащая рядом женщина: голова покоится на его животе, глаза сомкнуты, руки упрятаны в широкое алое кимоно, полыхающее как пламя на пепельной циновке. Он медленно запускает пальцы в ее волосы, словно поглаживая шерстку задремавшего ценного зверька.

"Под ногами у него бежала золотая нить, пронизавшая уток ковра, вытканного безумцем"

Единственная зримая примета власти - недвижно лежащая рядом женщина: голова покоится на его животе, глаза сомкнуты, руки скрыты в широком алом кимоно, полыхающем как пламя на пепельной циновке. Он медленно запускает пальцы в её волосы, словно поглаживая шерстку задремавшего ценного зверька.

А под конец я поцелую тебя в сердце, потому что хочу тебя; я вопьюсь в кожу, что бьется на твоем сердце, потому что хочу тебя, и твое сердце будет на моих устах, и ты будешь моим, весь, без остатка, и мои уста сомкнутся на твоем сердце, и ты будешь моим, навсегда.

Они путешествовали, не считаясь со временем и не строя заранее планов. Их поражало все: втайне, даже собственное счастье. Когда они начинали тосковать по тишине, то возвращались в Лавильдье.

- Япония -- древняя страна. И законы ее тоже древние. По этим законам двенадцать преступлений караются смертью. Одно из них -- доставить любовное послание от своей госпожи.

Эрве Жонкур не отводил взгляда от убитого мальчика.

-- У него не было любовных посланий.

-- Он сам был любовным посланием.

Япония

-- Стоит себе остров. Шелкопряда на нем хоть отбавляй. И коли за двести лет на этот остров не ступила нога китайского купчишки или аглицкого страховщика, то никакой заразе туда вовек не дойти.

Угадай полет твоей стрелы, если хочешь узнать, что ждет тебя впереди...

Видно, жизнь иногда поворачивается таким боком, что и сказать-то больше нечего.