Боспорский агон

Боспорский агон – моя литературная находка года! Невероятно удовольствие получила от своих же философский мыслей, рождающихся в диалоге с героями. Герои – студенты, каких я вижу в нашем ВУЗе, и они же здесь легко становятся Платоном, Геродотом, Ариадной, Никой, проживают те же эмоции, что древние агонитсы Пантикапеи, ищут эсхатологические пределы и постигают истину.

Эксперимент, который по сюжету проводит философ-антрополог, выходит за рамки книги, в эксперименте участвует и тот, кто ее читает. До последней строки сюжет заставляет вскидывать брови от приятного удивления – будто разгадываешь интеллектуальный ребус. Обилие сносок, поясняющих греческие понятия, исторические и географические факты ненавязчиво расширяют эрудицию, а само повествование каждым абзацем слой за слоем укрепляет твою культурную глубину. Дозированное упоминание реальных современных объектов идеально выстраивает визуальные образы региона нашего Причерноморья, а колкие суждения на тему современных реалий нашей действительности вызывают огромное уважение свободе мысли автора.

Призываю к чтению всех гуманитариев, но не только, и предупреждаю: не торопитесь глотать страницы – насладитесь потоком дофамина, потяните удовольствие от своих размышлений в процессе!

Светлана

Сама идея «Боспорского агона» – вытащить античность из музейной витрины и прожить ее через тело – любопытна, и сильнее всего она раскрывается в столкновении с сегодняшним днем. Наблюдающие представители ФСБ, активисты с обвинениями в неоязычестве, античный агон как зеркало нынешней России – отличные находки. Сатира здесь точная и достаточно острая, но без сползания в памфлет.

Второе, что удается автору, – линия Анахарсиса. Ход с призраком-собеседником переоформляет текст в легкий магический реализм и позволяет столкнуть две логики, эллинский порядок и скифскую свободу. Ценно, что скиф не превращен в дежурного дикаря: суров, но при этом не груб, – ставки только на экзотику здесь удается избежать.

Есть и то, что вызывает вопросы. Стиль местами кажется натянутым, напряженным и неестественным. Внутренняя логика понятна: Лонгин – ученый, говорит академично, отсюда сухость, обилие сносок и этимологических справок. Но читателю с этим непросто – временами текст ближе к учебному пособию, чем к роману, и художественная ткань ощутимо проседает под тяжестью отступлений.

Сильнее всего спотыкаешься о диалоги. Они редко звучат как живая речь. Возникает ощущение, что герои-студенты существуют, чтобы поддерживать философский спор: медичка отвечает за соматику, айтишник – за баги, и каждый закреплен за своей темой почти намертво, живых людей за репликами не слышно. Книга бы выиграла, если бы герои иногда говорили мимо своей темы, не были бы чисто функциональными.

Еще один момент – интонация наставничества. Лонгин довольно много поучает, и студентов, и заодно читателя, отчего роман местами превращается в монолог. Беседы с Анахарсисом кое-где читаются демонстрацией авторской эрудиции – демонстрировать, бесспорно, есть что, но текст стал бы гармоничнее при более выверенных пропорциях интеллектуальности, познавательности и увлекательности.

В общем, баланс между научным отчетом об эксперименте и художественной прозой заставляет текст повисать на грани: любитель чистого сюжета сочтет, что многовато терминов, а любитель фактической антропологии как науки воспримет ожившего скифа вольностью. И все же книга читается с интересом, а сам концепт «оживления» научной монографии в романе-исследовании необычен, в меру удачен и провоцирует прочитать что-то предметное по теме.

С первых страниц меня захватила атмосфера, созданная автором. Язык написания лёгкий и одновременно глубокий, что позволяет полностью погрузиться в мир, созданный фантазией писателя. Впечатлили персонажи, которые буквально оживают на страницах книги. Бесспорно хочу порекомендовать это произведение! Благодарю автора за этот шедевр?