Читать книгу: «Клеймо крови»
Глава 1. Битва
Штурм замка Аламут в горах Анатолии начался вскоре после заката. Гули-катапультисты обрушили шквал выкрашенных в чёрный цвет огненных ядер на стены замка. Передовые отряды бруха, которые, как всегда, пожелали выделиться, бросились вперёд с осадными лестницами. Тремеры под руководством Максимилиана заняли позицию невдалеке от стен, готовя свою тауматургию к дистанционной поддержке рукопашников. Ассамиты на стенах обрушили ливень метательных снарядов на штурмовые отряды брухов. Смола, стрелы и всё, что только можно было бросить во врага, летело вниз. Но брухи, отчаянные ребята, закрывались щитами и долбили главные ворота тараном. Те, кто лез по лестницам, были сброшены ассамитами со стен в мгновение ока.
Командующий объединёнными войсками Камарильи Александр Дракон, окружённый личной гвардией телохранителей-вентру, дал знак к общему штурму. Тремеры Максимилиана запустили свои кровавые заряды в ассамитов. Стены вмиг очистились от защитников. Брухи взлетели на стены как черти. Одновременно упали главные ворота. Всё закончено? Нет! Основная проблема — сам замок! Внешнее кольцо стен со рвом — лишь первая преграда. Внутренние ворота в сам замок было невозможно захватить так же быстро, как и внешние. Сброшенные со стен кровавой магией ассамиты отступили во внутренний двор. На стены после брухов забрались осторожные носферату и, находясь в состоянии затемнения, стали выпускать из арбалетов стрелу за стрелой в защитников замка.
Наш командный пункт находился на некотором возвышении. С него хорошо открывалась картина боя. Ассамиты крутились как волчки в своей стремительности. Едва ли одна стрела из десяти поражала цель. Смотреть на их страшное боевое искусство было одно удовольствие, и в то же время это было жутко! Где надо, они стелились над самой землёй, как утренний туман, а где — взлетали чуть ли не выше крепостных стен. Их яркие чуть изогнутые клинки отбивали все удары и разили без промаха. Искусство убивать себе подобных переходило к ним при обращении. За одного ассамита платили жизнью пять-десять наших, если не больше!
Медлить было нельзя. Александр отдал команду небольшому отряду гангрелов, которых мы смогли разыскать по лесам и полям. Пора бросить свои дикарские замашки и послужить общему делу! Гангрелы с диким воем и воплями кинулись кто через сломанные ворота, кто прямиком через стену — кому как показалось ближе! Это было нечто! Косые клинки сарацин наткнулись на каменный боевой дух гангрелов. Наконец-то ассамиты начали нести такие же потери, как и мы! Воины-звери гангрелов, кто вооружённый простыми кинжалами, кто просто трансформировавший свои конечности, набросились на сарацин как стая диких псов на добычу! Стремительность ассамитов мало помогала им. Гангрелы звериным чутьём предугадывали все действия ассамитов. Там, куда должен был прийтись удар кривого сарацинского клинка, гангрела уже не было. Завывая и рыча, они рвали Детей Хакима на куски. Стрелки-носферату в состоянии затемнения выпускали с внешних стен замка бельт за бельтом из своих арбалетов, меняя после каждого выстрела своё местоположение, так что их невозможно было вычислить по траектории полёта стрел. Тремеры, подойдя ближе, но не ввязываясь в рукопашную, метали свои магические заряды в гущу врага. Брухи также старались не отставать и мечами и щитами теснили врага. Камарилья теперь теряла своих воинов в пропорции один к одному с защитниками Аламута.
В стороне остались только тореадоры. Мы не смогли найти достаточное их число в Анатолии и подтянуть сюда ко времени штурма, а те, кто нашлись, решили, что с ассамитским мечом в брюхе будет затруднительно наслаждаться прекрасным. Мне было за них стыдно, но я их понимал.
— Леонард, что там? — Александр обратился ко мне со своего передвижного помоста.
— Всё по плану, мессир! — приятней этих слов для вентру нет. — Мы терпим одинаковые с ними потери, но нас больше! Если они не отступят внутрь, мы их раздавим!
— Хорошо, проследи за всем сам!
— Да, мессир!
Я, вытащив свой слегка изогнутый меч восточной ковки, кинулся к разбитым воротам. Свалка внутри замковых стен достигла апогея. Сарацинам надо было что-то срочно предпринимать, иначе мы победим. Ассамиты придумали. Бешено вертящиеся в гуще битвы сарацины, отбивающие вражеские стрелы и удары, вдруг построились ровным строем. Вот она, смертоносность фанатиков! Аура сарацинов смешала боевой дух войск Камарильи! Ровный клин Детей Хакима врезался в наши войска как нож сквозь масло.
Я держался сзади наших войск, и опасность мне пока не грозила. Наши войска снова стали нести потери. Очевидно понимая, что в замке им долго не усидеть, сарацины прорывались к непроходимым горным перевалам, где они знали все ходы и выходы. Гангрелы, сильные в бою один на один, не смогли противопоставить ничего врагу, как и брухи. У носферату на стенах уже заканчивались стрелы, и они стреляли всё реже, сберегая боезапас.
Я знаками передал на командный пункт вентру всю ситуацию Александру. Его адъютант также знаками передал мне его приказ: «Вызывай безумцев». Наш запасной план на всякую непредвиденную ситуацию. Малкавианцы. До сих пор находящиеся в состоянии затемнения, как и носферату, но не предпринимающие вообще ничего, оставались сюрпризом для врага.
Что было силы, я закричал:
— Шарль, давай!
Шарль Трубадур (не знаю, настоящее ли это его имя или нет), глава небольшой группы малкавианцев, вышел из состояния невидимости и щёлкнул пальцами. Вокруг него материализовалась его команда. Малкавианцев было мало. Немногие захотели участвовать в этом, как они его назвали, «Безумии», — странное нежелание для Детей Малкава. Те, кто всё же понял, что уничтожение или хотя бы хорошая взбучка диаблеристов-сарацин необходима всем, оказались в меньшинстве. Но и их было достаточно для задуманного.
Невероятный сброд, одетый во что попало и вооружённый чем угодно, активизировал свою дисциплину, напустив на ассамитов истерию. Разум сарацинов не выдержал атаки. Один за другим они стали хохотать и выпускать из рук оружие. Эта дисциплина всё же плохо действовала на них. Простые люди бы уже сошли с ума, да и сородичи послабее — тоже. Но фанатики-ассамиты лишь потеряли часть своей боеспособности. Этого хватило, чтобы им не удалось вырваться из окружения войск Камарильи. Их строй сломался, и они были вынуждены отступить. Наконец-то они приняли единственно верное в данной ситуации решение. Внутренние ворота их твердыни чуть приоткрылись, и они мгновенно просочились внутрь, захлопнув двери.
Пора было отступать и обсуждать условия сдачи и переговоров. Вдруг носферату на стенах заволновались. Мне уже не было видно командного пункта, поэтому я спросил:
— Гермес, что там?
Гермес Трисмегист, старший носферату, сказал мне со стены спокойным голосом, но от смысла меня пробрала дрожь:
— Шабаш идёт! Александр собирает всех к командному пункту.
Это была катастрофа! Шабашевские ублюдки не смогли не воспользоваться таким удобным моментом, чтобы проредить Камарилью. Ассамиты заперлись у себя в замке, но не разбиты окончательно. Если мы сейчас повернёмся против Шабаша, они могут ударить нам в спину. А биться на два фронта в таких условиях невозможно, но и стоять на месте нельзя.
— Все за мной, к командному пункту! — я взмахнул мечом и бросился к помосту Александра.
Брухи и гангрелы бросились за мной. Выбежав за ворота замка, я увидел, что Шабаш был уже близко. Гораздо ближе, чем я думал.
— Гермес, Максимилиан, оставайтесь на стенах и в отдалении! — разумней я в тот момент не придумал. — Нам понадобится поддержка на расстоянии. Следите, чтобы ассамиты не вышли. Шарль, оставайся здесь со своими. Если сарацины высунутся — атакуй безумием. Носферату и тремеры поддержат!
— Хорошо, Лео! — Шарль оставался спокоен, как и обычно, разумеется, когда не наступала маниакальная стадия его психоза.
Я побежал с брухами и гангрелами к Александру.
— Какие будут указания, мессир? — спросил я у вентру.
— Ты оставил дистанционщиков? — вместо ответа.
— Да, мессир. Ассамитов нельзя оставить без присмотра.
— Разумно. Леонард, что предлагаешь?
Я глянул с командного пункта. По равнине по направлению к нам и соответственно к замку Аламут двигались войска Шабаша. Впереди шли цимици. За ними в некотором отдалении — ласомбра. Ну конечно! Шабашевские аристократы будут поддерживать извергов своими тенями. Благо ночь лунная, и сырья для их дисциплины будет в избытке. Их было не так уж много, меньше наших. Но наши силы были распылены, а они намеревались ударить единым кулаком. Катапульты было невозможно быстро развернуть на шабашевцев.
— Делать нечего, мессир, надо отзывать тремеров, носферату и малков от замка и нападать на Шабаш.
— Пока рано, Леонард. Я отправлю своих вентру.
Вот это да! «Повелители войны». Личная гвардия телохранителей-вентру, не участвующая в боях и лишь оберегающая князя. Часть этой гвардии находилась сейчас здесь, в охране Александра Дракона, правой руки князя.
Запели боевые горны. Вентру построились ровным красивым строем. Боевой порядок без единого изъяна. Короткие команды. И они одним квадратом пошли вперёд. Я отдал соответствующие приказы. Остатки штурмовавших Аламут брухов и гангрелов построились по флангам вентру.
«Повелители войны». Когда-то вентру едва ли не первыми поняли, насколько важна сила в управлении всем на свете, и компенсировали слабые физические характеристики своего клана следующим. В седой древности они дали обращение непобедимому легиону солдат. С тех пор они не допускались ни к управлению государствами, ни странами. Они управляли боем. К сегодняшним ночам их численность значительно уменьшилась, но оставшиеся обладали невероятно высокими боевыми показателями. Даже малая часть повелителей войны, присутствующая здесь, могла здорово помочь нам сейчас против Шабаша, хотя, конечно, нас было не так много, чтобы наверняка быть уверенными в победе.
На поле боя щиты вентру сомкнулись, и ровный строй «Повелителей войны» в окружении остатков войск Камарильи столкнулся с передовыми цимици. Грохот столкнувшихся и закованных в доспехи солдат, наверное, долетел до Европы. Цимици, приняв свою боевую форму (нечто вроде такого же состояния гангрелов, но более мерзкое), первыми набросились на наши ряды. Войска Камарильи не дрогнули. Дурная слава цимици сыграла им сейчас плохую службу. Все знали, что лучше умереть на поле боя, чем попасть живьём в их руки. Самый нерешительный солдат Камарильи стал проявлять чудеса храбрости. Лучше всех сейчас были, естественно, легион непобедимых вентру. Не опуская щиты, удерживаемые одной рукой, свободной они раскрутили пращи — град камней полетел во врага. Невозможно было одной свободной от щита рукой так быстро перезаряжать пращи, но у вентру получалось. Квадрат вентру практически не соприкасался с врагом. Они просто шли, а шабашевцы перед ними падали с проломленными черепами. Большая часть их тут же рассыпалась в пепел. Я увидел, как часть вошедших в раж цимици вознамерились ворваться внутрь строя. Они взлетели в боевой форме над головами вентру, намереваясь приземлиться в середине строя и разорвать его, но не тут-то было. Град камней с задних рядов повелителей войны не дал тварям даже перелететь через первые ряды. Они так и ударились с проломленными черепами на щиты идущих впереди вентру, превращаясь в кучи пепла.
Тут в дело вступили ласомбры. Щупальца теней аристократов Шабаша встали частоколом вокруг наших войск. Скрученная в жгуты тьма рвала солдат Камарильи на части. Вентру отбросили пращи. Для более дальних расстояний у них в руках появились небольшие, но мощные арбалеты. Град посеребрённых арбалетных болтов полетел в находящихся позади цимици ласомбр. Задние ряды стреляли навесом, передние — прямой наводкой. Впереди идущие вентру передавали поправки на ветер и расстояние до цели задним рядам. И те, стреляя навесом, попадали во врага, практически не видя цели. Простая серебрёная сталь наконечников болтов оказалась быстрее теней. Но прореженные ряды цимици, уже не опасаясь пращей, тут же столкнулись с вентру. Передними рядами «Повелителей войны» впервые за битву в ход были пущены короткие мечи. Средние и задние ряды продолжали обстрел ласомбр. Брухи и гангрелы нападали с флангов. Опять равные потери Камарильи и Шабаша. Дела налаживаются.
Вдруг носферату со стен Аламута подали знаки, что была попытка вылазки остатков ассамитов из замка. Но объединёнными силами малков и стрелков-носферату с тремерами атака была отбита, а ассамиты снова скрылись в крепости.
— Может, пора отзывать наших от Аламута, мессир? — обратился я к Александру Дракону.
— Я… — Александр внезапно захрипел.
Из его горла торчало посеребрённое лезвие метательного ножа. Наш главнокомандующий на моих глазах рассыпался в пепел. Вокруг командного пункта из ниоткуда возникли фигуры ассамитов. Совсем немного, ровно столько, чтобы незаметно прокрасться к командному пункту. Я в ужасе смотрел, как они набросились на оставшихся адъютантов Александра. Та вылазка из замка и без того немногих ассамитов была отвлекающим манёвром для того, чтобы запустить к нам этих ассасинов, которые неизвестно как (наверное, тайными ходами в состоянии Затемнения) прокрались мимо носферату и тремеров.
Александр отправил гвардию своих личных телохранителей-вентру в бой, поступив так, как и должен был поступить любой лидер, поставивший победу превыше собственной безопасности, и жутко поплатился за это.
— Катапультисты, сюда! — крикнул я находившимся у катапульт гулям.
Тут на меня набросился ассамит с кривым мечом. Началась кровавая карусель. Я вошёл в состояние стремительности, как и атакующий меня ассамит. Наши клинки столкнулись. Он ловко закрутил мечом, связывая мой клинок вращением. Его левая рука сделала короткое движение. Инстинктивно я дёрнул головой. Мимо моего уха пролетела посеребрённая метательная звезда. Я припал к земле, сделав ассамиту подсечку; тот, легко взлетев над землёй, перепрыгнул через мою ногу. Использовав силу своего прыжка, он, падая вниз, ударил меня мечом сверху вниз. Я подкатился под падающий клинок и выпустил ему кишки. Он забился на земле, ещё больше накручивая на себя свои внутренности. Этот больше не боец. Подоспели гули-катапультисты, но практически мгновенно были перебиты ассамитами, которые при этом успевали сражаться и с оставшимися адъютантами Александра. Я присоединился к адъютантам-вентру. Объединёнными усилиями мы справились с ассасинами, но в живых на командном пункте остались лишь я и ещё пара сородичей.
Я кинул взгляд на поле боя и похолодел. Из засады на левом фланге на наших солдат набросился до этого времени скрытый отряд цимици. Ласомбра скрывали его своими тенями, поэтому мы до последнего не видели этого отряда. Брухи на левом фланге практически мгновенно были перебиты. Повелители войны, связанные лобовой атакой, всё же успели перестроиться, но оказались практически в кольце врага. Гермес со стен сигнализировал, что ассамиты больше не делают попыток выбраться, но у носферату закончились стрелы. Тремеры сообщили, что их магических сил осталось лишь на «Щит крови». Это означало, что больше атакующей магии от них не дождёшься. Надо было что-то делать.
— Гермес, Шарль, Максимилиан! Все сюда! — крикнул я.
Носферату, малки и тремеры бросились ко мне. Оставалось единственное.
— Что, Лео? — Шарль как всегда в своём репертуаре. — Стыдно за свой клан? За то, что отдуваешься за всех них сейчас?
— Оставь его, Трубадур! — Гермес каким-то чудом преодолел своё отвращение ко мне и всем нам. — Леонард сейчас главный после Александра, и, клянусь Каином, я пока не против его командования!
— Отдайте приказ, мессир! — сказал Максимилиан ожидаемые мною, но и пугающие слова.
— Сородичи! Увидимся на той стороне не-жизни! — Я вытащил второй клинок для левой руки. — Все в рукопашную! — И вместе с подоспевшими ко мне со стен сородичами ринулся в битву.
Глава 2. Победа
Я, малки, носферату и тремеры бросились вниз по склону. Перед нами кипела битва. Строй вентру ещё держался, но практически все брухи и гангрелы были перебиты. Ещё немного, и Шабаш придумает что-нибудь, чтобы выковырять «Повелителей войны» из-за их стены щитов. Ближайшие к нам, увлечённые боем шабашевцы почувствовали неладное и успели развернуться к нам, когда мы врезались в их ряды.
Гермес, вооружённый двумя длиннющими кривыми кинжалами, держа их обратным хватом, мгновенно вгрызся в ряды Шабаша, оставив за собой кровавую тропу. Все носферату, воодушевлённые его примером, активизировали дисциплину «Могущество» и вступили в отчаянную рубку и грызню с цимици. Тремеры, окружив себя кровавым щитом, практически не несли потерь, но и убивали мало. Зато малкавианцы отрывались во всю! У всех словно наступило резкое обострение всех душевных болезней. Один из них орудовал огромным шестопёром, разбивая черепа цимици. Второй действовал двумя шестопёрами. Третий — тремя, нет, не шестопёрами, а длиннющими хлыстами: два держал в руках, а третий был вплетён в косу, завитую на восточный манер. Размахивая руками и вращая головой, как безумный (кем он, впрочем, и являлся), он оплетал конечности цимици, вырывая их из суставов, рассекал концами хлыстов вражеские шеи и пускал пену изо рта как бешеная собака.
Из-за кровавой чехарды вокруг мало что было видно. Размахивая двумя клинками, я едва успевал отбиваться от наседавших противников. Всё же стало ясно, что Шабаш, теснимый с одной стороны «Повелителями войны», немногими из выживших гангрелов и брухов, а с другой — только что вступившими в битву тремерами, носферату и малкавианцами, начинает понемногу терять свои ресурсы.
Ближайший ко мне носферату вдруг взлетел в воздух и был разорван на части длинными чёрными жгутами тени. Щупальца теней выхватывали солдат Камарильи из боя и разрывали на части. Проклятые ласомбры, находящиеся в отдалении, развернули свою дисциплину «Власть над тенью» во всю мощь. Их было немного там, на командном пункте Шабаша, но своё дело они делали хорошо. Войска Камарильи, мои войска, начали стремительно таять.
— Гермес, Макс, Шарль, — мне пришлось несколько отступить от врага, чтобы найти время отдать приказ, — все вокруг меня! Встаньте клином! Надо во что бы то ни стало пробиться к штабу ласомбр и уничтожить их главаря!
— Что, тьма тебя раздери, ты мелешь? — Гермес выкатился из общей свалки как кровавый демон. — Как это сделать?
— Малки и носферату по периметру клина, тремеры внутри прикрывают «Щитом крови» от теней ласомбр, — я буквально придумывал на ходу. — Мы сделаем это, Гермес!
Старший носферату сверкнул на меня налитыми кровью глазами и бросился собирать своих. Надо было образовать что-то вроде штурмового отряда. Тремеры и малки, чертыхаясь и отступая под ударами, собирались вокруг меня. Может, это и не нерушимый строй вентру, но какой-никакой боевой порядок.
Наш отряд стал шаг за шагом пробивать себе дорогу сквозь ряды извергов. Ласомбры на своём командном пункте обратили на нас более пристальное внимание. Их тени раз за разом стучались в кровавый щит тремеров. Тремеры, изрыгая проклятия, едва удерживали свою кровавую волшбу. Носферату и малки рубили беснующихся шабашевцев и падали сами. Шаг за шагом наш истекающий кровью отряд пробивался к аристократам Шабаша. «Повелители войны» на другом фланге, находясь сейчас чуть позади нас, поняли наш замысел и максимально оттягивали силы Шабаша на себя.
Вот уже перед нами холм с командным пунктом ласомбр. Ещё немного, ну… Проклятия на головы шабашевцев и всего сущего! «Щит крови» тремеров распался! Тауматургия Максимилиана и других кровавых колдунов истощилась. Собранные в кучу сородичи в нашем отряде без этого щита сейчас стали прекрасной мишенью для теней.
— Все врассыпную и вверх по склону, на них! — закричал я что было силы.
Мой отряд бросился вразброд, замелькали тени, разрывая их на куски. Я кидался из стороны в сторону, подныривая и перепрыгивая через мечущиеся тени, продвигаясь к командному пункту Шабаша. Всё смешалось в кровавую вьюгу. Я достиг внешнего кольца охраны штаба шабашевцев. Несколько ласомбр, вооружённых изящным, хотя, возможно, несколько вычурным оружием, стремительно набросились на нас. С ними сцепились оставшиеся в живых из моего штурмового отряда. Я едва успел отбить удары двух ближайших каинитов, как на одного из них налетел Гермес и, умело отразив кинжалами вражеский клинок, вцепился в противника, покатившись с ним по земле. Я, парировав скрещёнными клинками упавший на меня сверху меч ласомбры, ударил его обеими ногами в живот. Тот как сбитая кегля полетел на землю. Я приземлился практически на него. Он лёжа попытался ударить меня мечом по ногам; я, парировав удар одним клинком, вторым пригвоздил его череп к земле. Перекатившись через его посмертный пепел, я оказался перед самым, очевидно, главным ласомброй, окружённым личными телохранителями. И с ужасом понял, что бой кипит где-то позади, а я перед ними совершенно один.
Главарь ласомбр, очевидно, заметил моё замешательство и с усмешкой царственным жестом остановил своих телохранителей, бросившихся было ко мне. Высокая, величественная фигура главного здесь аристократа Шабаша была способна повергнуть в трепет любого смертного. Чёрная шёлковая одежда красиво облегала мускулистое поджарое тело. Длинный и широкий чёрный плащ с серебряными узорами по краям развевался на ветру как покров самой Тьмы. Длинные, ниже плеч, чёрные как смоль волосы были перехвачены на лбу тонким серебряным обручем в виде сплетающихся змей. Необыкновенно белое лицо было одухотворённым лицом мудреца и философа.
— Ты оторвался от своих, сородич, — его голос, казалось, проникал в самое сердце. — Что ты здесь делаешь, тореадор? Битва — не место для познания прекрасного, чем и занимается твой клан.
Я лихорадочно думал, что же делать. Со всеми его телохранителями и им самим мне не справиться. Битва звучала уже очень близко к этому месту, но успеет ли кто-то прийти мне на помощь?
— Я единственный, кто подобрался к тебе первым и так близко, — я тщательно подбирал слова. Надо сыграть на его властолюбии, без которого не существует ни один ласомбра. — Я знаю, что твоя власть здесь неоспорима, но если ты уже понял, что я достойный противник, окажи мне честь сразиться с тобой один на один, без дисциплин сородичей. Только сталь против стали.
Разумеется, ни один главарь Шабаша не имеет под собой твёрдой основы. Они вечно грызут друг дружку как псы. Неужели он откажет себе в удовольствии показать своим соратникам свою силу? Тем более, похоже, что он не думает, что я уж очень серьёзный противник. В глазах ласомбры зажглись весёлые искорки.
— Битва — не место для благородства, — Каин его раздери, но он прав. — В битве важна победа!
— Благородство не в битвах и не в победах, оно в душе, — парировал я и выложил свой последний козырь. — Но если ты боишься, то можешь просто отдать приказ меня убить!
Среди телохранителей раздались смешки. Глаза главаря зажглись гневом. Всё, мне конец!
— Ладно, самоубийца, — смешки затихли. — Я сражусь с тобой.
Он повернулся к телохранителям:
— Если этот выскочка меня победит, что маловероятно, то превратите его в кровавый кусок мяса!
Окружающие нас ласомбры засмеялись, а я, признаюсь честно, несколько утратил боевой дух после таких указаний. Главарь извлёк из ножен длинный узкий меч. Прямой как луч лунного света! Эфес покрывала причудливая инкрустация из драгоценных камней, но прекрасные травлёные узоры на самом клинке ясно показывали, что это далеко не парадное оружие. Я видел такие узоры на клинках с севера Европы. Харалуг! Крепче и гибче булата и самой лучшей дамасской стали. Этот ласомбра и этот меч подходили друг другу как… да, как братья-близнецы. Я резко встряхнул мечами. С них слетела кровь. Ждать было нечего. Если он решит, что я ожидаю, пока войска Камарильи дойдут досюда и спасут меня, он просто прикажет меня убить.
Я бросился на него, обрушив град ударов со всех сторон. Это было невероятно! Удары двух моих мечей с совершенно разных сторон — сверху, снизу, справа и слева — были отражены им настолько легко и небрежно, что в это невозможно было поверить. Он атаковал сам, и тут мне пришлось туго. Один его меч был как мои два. Более того, у него как будто было десять рук и в каждой было по мечу. Я парировал удары, уворачивался, но при этом едва успевал отбиваться. Его реакция была лучше и быстрее, чем у любого из ассамитов, с которым мне довелось сражаться. Не было и мысли затянуть бой до подхода помощи. Тут хотя бы выжить ещё одну секунду, а о нескольких минутах до подхода сил Камарильи можно было не мечтать. Он бил своим мечом, связывая оба моих клинка как неразрывными путами. Подбивал мне ноги подсечками, а один раз умудрился влепить лбом в лицо так, что я кубарем полетел на землю. Его телохранители вокруг просто падали от хохота. Я, перекатившись назад через голову, встал на ноги и обнаружил, что держу только один меч; от второго осталась лишь рукоять в моём кулаке. Я не смогу так его победить. От отчаяния я запустил рукоять ему в лицо. Тот легко уклонился и, поигрывая клинком, не спеша шёл ко мне. Я неожиданно для всех бросил в него свой второй меч. Он без труда отбил его в сторону своим чудо-клинком. Я сбросил с плеч плащ. На моём поясе в специальных гнёздах находились метательные ножи. Выхватив два, я метнул их в него двумя руками одновременно. Он свободно уклонился от одного и отбил мечом второй. Я метнул в него вторую пару. Не знаю, как это возможно, но он отшиб их оба единым слитным движением. Я вытащил ещё ножи и опять метнул в него. Он всё так же легко их отбил и рассыпался в пепел, получив один нож в голову, а второй в сердце. Последний раз я метнул каждой рукой по два ножа, преподнеся ему тем самым небольшой, но смертельный сюрприз.
Хохот телохранителей стих как по мановению волшебного жезла. Не веря, они смотрели на то, что осталось от их предводителя. Затем дружно вытащили своё оружие и бросились на меня. Их было слишком много, а я был практически безоружен. Никакая дисциплина сородичей мне сейчас не поможет. Я вошёл в состояние Стремительности, и мир вокруг меня замедлился, но не настолько, чтобы это могло чем-то помочь. Я взглянул на небо. Какие же красивые звёзды! Они бесстрастно смотрят на всё, что происходит здесь. Этот мир разрушится в прах, а они будут также светить, как и сейчас. И уж точно не погаснут и после моей смерти.
— Леонард, падай! — крик раздался откуда-то издалека, со стороны битвы, которая… Мне показалось или нет? Да ведь она затихала!
Я мгновенно упал на землю. Надо мной пролетела туча стрел и арбалетных болтов. «Повелители войны» приблизились достаточно, чтобы начать прицельный обстрел этого штаба. Ласомбры валились и рассыпались в пепел, не успев даже воспользоваться своей властью над тенью. Я кувырками и перекатами ушёл из зоны обстрела. Двое ласомбр, увязавшиеся было за мной, получили метательные ножи в голову и сердце. Реакция у них была далеко не такая хорошая, как у их главаря.
Я вскочил на ноги. Бой угасал. Ассамиты так и не вылезли из своего замка. Последних ласомбр и цимици добивали. Один из них, охваченный яростью и безумием, в берсерковой ярости метался по полю, отдавшись своему внутреннему зверю, но был забит издали пращами и стрелами как бешеная собака. Радостный победный рёв вырывался из глоток камарильцев.
— Победа! Мы победили, Леонард! — нарисовавшийся рядом со мной Шарль Трубадур отбил мне всю спину хлопками.
Недалеко от нас Гермес, весь в крови, устало опустился на землю. Тремер Максимилиан сидел на корточках, прислонившись спиной к камню. Я посмотрел на небо. Звёзды светили как всегда. Или немного ярче?
