Читать книгу: «Скрипт»

За большим, белоснежным, прямоугольным столом сидели двое.

Мужчина, с возрастом, который невозможно определить. У него были седые волосы, разрешенной стрижки и такая же, седая, борода. Но мимика его была подвижна, а глаза горели озорным огнем, как у подростка.

Напротив него сидел молодой парень, лет двадцати. Он был дерзок, одет в рабочий комбинезон, верх которого он снял и завязал вокруг пояса.

Сидели они уже долго. До того времени, пока его социальная квалификация не повысится до зеленого уровня, парень должен являться в этот кабинет.

– Кость, ты приходишь сюда уже пять лет, – бородатый мужчина улыбнулся, по-отечески добро, смотря на юнца, который от вида этой улыбки нахмурил брови. – Ты сдал семьдесят три процента тестов, для перехода с красного уровня на желтый, отработал обязательные двадцать пять тысяч часов.

Парень смотрел в высокий потолок и думал про себя, как легко звучат все эти цифры из уст надзирателя за красными. Пять лет каторги и коррекции поведения. Труд и нотации, а потом тесты.

Красный уровень, означает обязательные работы по одиннадцать часов, один обязательный выходной, раз в полтора месяца, и час лекции с куратором каждый день, даже в выходной.

Куратор поправил яркий галстук и оттянул воротник зеленой рубашки. Кость подозревал, что цветовую идентификацию положения в обществе, они позаимствовали у древних римлян, удобно и логично. Кроме куратора и представителей красного уровня граждан, «Господин Куратор» всегда был в зеленом, а все остальные в красном. Так что Кость сделал вывод, что их специально метят. Хотя могло быть, что просто куратор псих. Эта мысль часто проскальзывала в голове у парня.

– В течении последнего полугода ты отдавал десять процентов пайка тем, кто находится на черном уровне. – после небольшой паузы продолжил куратор, задумчиво почесал переносицу и продолжил. – Итак, нас ждет последний тест. Если ты его сдаешь, ты переходишь на желтый уровень, а я получу наконец-то выходной.

Парень отрешенно посмотрел на Куратора. Он видел его каждый день, на протяжении пяти лет.

– И часто у вас выходной? – голос парня был сухой и шелестящий.

Стол моргнул красным светом, и снова стал белым.

Куратор вскочил на ноги и с мольбой посмотрел на Кость:

– Пожалуйста, не дерзи! У меня в плане социальной работы указано, что как только я выведу подопечного с красного уровня, у меня будет выходной. Последние семь лет, я шляюсь к вам в рабочую зону изо дня в день, я смертельно устал. Прошу, прошу, прошу. – Мужчина сложил ладони и поднес их ко лбу. Стол тут же отреагировал на этот жест и моргнул красным. – Вот вечно вы… – он не договорил, взял себя в руки и сел на свое место.

Кость ликовал про себя, черт с ним со снятым очком дисциплины, этот болван подставил сам себя и тоже лишился очка. Значит сегодня он уйдет домой пешком, или получит ужин без десерта, да какая разница, как его накажет Государь. Главное, что холенный Куратор расстроился. Внешне же, юноша оставался невозмутим. Ему было плевать, на его цвет одежды и вид обязательных работ, он все равно не согласится на чип в голове, а значит единственный путь для него, однажды одеть черный цвет и быть изгнанным.

– Кость, это будет самый легкий тест в твоей жизни. Сосредоточься, от этого будет зависеть не только твое положение. Скажу честно, двое других моих подопечных, уже поменяли цвет, на более темный, еще один промах, и меня разжалуют в желтый. – лоб Куратора покрылся испариной. – У меня дети. Двое мальчишек, замечательные ребята, в академии им пророчат белый цвет к выпуску.

Парень молчал. Впервые куратор начал рассказывать о личном, и подтвердил теорию о причастности цвета к касте. Но все это могло быть и ложью. Еще одним дурацким тестом.

На самом деле, парень считал, что ему повезло, его забрали от родных, когда ему было двенадцать весен. Он уже знал все необходимое для жизни, всю азбуковицу, уже ходил с отцом на охоту, и жил в отдельном доме. Мать и отца с того дня, как их город нашли, он не видел, из его поселения в одну колонию с ним, попало всего десять человек. Шесть ребятишек помладше, кто еще не стал так крепко в осознании себя как он, в течении года перевели в желтые, а полгода назад, старшего из них, перевели в черные и изгнали, он не выдержал издевательства со стороны своего куратора и двинул ему в челюсть. Старик Крона был терпелив, но даже он не выдержал того, как их Правду втаптывают в грязь эти чипованные кретины.

– Пожалуй, начнем тест. – взяв себя в руки, сказал Куратор.

Пожалуй, подумал Кость, прежде чем одеть черный цвет, стоит посмотреть, что там на желтом, и можно ли вернуть соплеменников. Хотя, он не знал, согласятся ли они. Но Род велел своих не бросать.

– Вопрос первый, как часто гражданин может прибегать к совету Государя на желтом уровне?

– Три раза в день по вопросам социального взаимодействия и четыре раза для получения обучающего контента.

– Отлично. – куратор не мог сдержать улыбки, когда стол моргнул зеленым. – Вопрос номер два, сколько процентов сознания предается государю в зависимости от уровня гражданина?

Куратор посмотрел ему в глаза и одними губами, без звука, произнес: «подстава».

Кость и сам понимал, что это подстава. Красные говорили совершено разные значения, которые им сказали их кураторы. Но лично от своего, Кость никогда об этом не слышал.

– К сожалению, я ни разу не слышал данную информацию.

Стол мигнул зеленым и глаза Куратора наполнились слезами. Он спешно подошел к сидящему парню, пожал ему руку и выбежал из кабинета. Оставив Кость наедине с серыми станами с белоснежным столом.

Парень просто ждал. Это единственное, что ему оставалось. Сердце война и разум внука богов были непоколебимы. У них была цель, у них было время. И было нечто, о чем не подозревал ни один чипованный. Они все равно свободны.

Дверь отворилась, и в нее вошла невероятно красивая девушка, в облегающем белом платье. От нее пахло луговыми цветами. Кость, который давно привык к запаху оружейной смазки и пота, ощутил, как волосы стают дыбом, и вдохнул поглубже. Этот жест заметила девушка, и презрительно кинула взгляд на парня, занимая место куратора.

Закинув ногу на ногу, она молча смотрела, как будто ожидая от него каких до действий. Но по правилам, Кость не мог заговорить первым. Почему-то, он уже начал жалеть о своей затее посмотреть жизнь желтого уровня, уж очень строго выглядела эта «белая».

– Волосы отрезать, татуировки свести, сменить имя, и стать в очередь на вакцинацию. У тебя два часа на сборы.

Парень сидел не шелохнувшись. Видимо черный цвет он примерит быстрее, чем думал. Ну не мог он исполнять приказ женщины, тем более высказанный в такой форме.

Внезапно стол замигал голубым светом и девушка, смотря немного в сторону, произнесла:

– Так точно… я готова… – взгляд ее затуманился, она замерла в неестественной позе, голос стал механическим и таким, будто ей очень больно говорить. – Товарищ, вы являетесь кандидатом на получение желтого ранга в нашем дружном обществе. Я надеюсь, вы понимаете, с кем говорите?

– Да, господин Государь, я понимаю.

– Вы первый, из представителей … – Государь не стал продолжать фразу, потому что, вспоминать о различии людей по этносу он сам же запретил. – я рад встретить вас на первой ступеньке становления полноценным человеком, если ранее вы, были частью дикой природы, то сегодня, у вас есть возможность стать кем-то более значимым, чем просто орудие труда, коим вы являетесь. Вы рады?

– Нет. – честно ответил Кость, зная, что если он соврет, то Государь все равно об этом узнает.

– Мы и не ожидали другого ответа. Почему-то, вы дикари, безумно упертые ребята. Вы готовы быть рабами и часами на пролет клепать патроны, есть помои и заучивать наизусть чуждую вам идеологию, но как только речь заходит о том, чтобы вставить чип, вы звереете и выбираете участь изгнанников. Рассказать вам, какого это быть частью общего, и как это быть единицей в пустоте, вы должны понимать, между чем выбираете.

Кость поднял правую ладонь, на которой было изображен древний символ его веры. Несмотря на тяжелый ручной труд, татуировка ни выцвела, а значит он идет верным путем:

– Я выбираю между собой и клиническим отделением в своей голове. Нет интереса частью тебя. – не отвлекаясь на красный свет, которым заморгал стол, юноша продолжил, все так же держа ладонь открытой, что бы Государь видел ее глазами девушки. – я не сдам ни пол процента своих нейронов тебе, коллективное извращение.

Девушка вдруг пришла в себя, взялась за горло и с видимым усилием сглотнула.

– Каждый раз больно. – Голос ее охрип, как будто она не сказала несколько фраз, а очень долго кричала. – Я понимаю, что со стороны, ввиду вашего воспитания, кажется, что быть носителем коллективного разума, который может забрать управление над твоим телом, это безумие. Но ты просто не понимаешь, насколько улучшилась жизнь. – она заговорщицки понизила тон и посмотрела парню в глаза. – Тебе пока не чем сравнить. Мы вводим вас в общество постепенно, предлагая пойти наш исторический путь самому, прочувствовать боль одиночества.

Девушка встала, обошла стол, стул последовал за ней, она села рядом с Костью, так близко куратор никогда с ним не сидел.

– Мне разрешили говорить с тобой простым языком, без формальностей, ведь наше общение, отличается от вашего. Более богатая речь, танцуем танго, только словами. Пойми, у нас нет обид, нет желания причинить боль друг другу, но посоревноваться все равно хочется, – девушка грустно улыбнулась. – Государь, он как родитель, наставляет нас и ведет. Он как ваш Род, предок, с которым можно поговорить.

Кость глубоко вдохнул запах ее тела, то, что она произнесла, было безумное кощунство, но поправить ее он не мог. Говорить о Роде и Правде вне семьи запрещается, даже если ты в безвыходном положении. Все, о чем говорится в азбуковице, шептали на ухо, ты запоминал и был носителем Жизни и правды, передать ее можно только своему ребенку.

Кость посмотрел на свои ладони. Как же он устал за это время. Интересно, а она хоть понимает, что это такое, жить самой, без голоса в голове?

– Чип, это не центр управления мной. – она приложила указательный палец к виску. – это возможность быть чем-то большим. Если я увижу, что кому-то плохо, нам не нужно ждать врачей, господин Государь берет мое тело под временный контроль, и помогает нуждающемуся. Я в это время, смотрю на все, будто бы из глубины. Знаешь, я однажды помогла маленькому мальчику. Он задыхался…

– Если все так прекрасно, то кому мы производим столько оружия? – Кость усмехнулся ей в лицо, грубо перебив ее.

Он помнил, как оглушительно стреляли автоматы в тот день, когда их нашли. Все эти годы, он знал, что своими руками, собирает чью-то смерть. И первый год, эта мысль сводила его с ума больше, чем избиения от куратора.

– Наша семья, живет лишь на одной девятой части материка. Многие жители материка, живущие за границей владений Государя, желают стать частью нашей семьи, дети воспитываются в ошибочном восприятии мира. – она вздохнула, когда парень закатил глаза. – Да хватит тебе. Ты убивал ради еды, как животное. Ходил с оружием и совсем не знал, что такое безопасность.

Кость молчал. За годы нотаций и лекций, он привык молчать. Пусть они все говорят, что хотят. Он вспомнил свой маленький дом, который они построили с отцом в его одиннадцатую весну. Мамину еду, бабушкины сказки, как дед учил его ковать ножи.

– У нас растительная пища, мы работаем по три часа в день, это на желтом уровне, за это продукты и городская инфраструктура для нас, абсолютно бесплатны. Тебе не нужно будет проявлять агрессию. Все наши предки не мифически присутствуют рядом, а буквально живут в нас. Государь, это часть сознания, которую отдает навсегда после смерти гражданин зеленого уровня. Самые талантливые и умнейшие представители нашего социума объединяются, чтобы сделать нашу жизнь лучше. И им не нужно ни чего взамен. Они виртуальны, они не берут взятки, о заботятся о своих потомках.

Стол загорелся красным. Кость почувствовал, как по спине ползут капельки пота.

– Мне нельзя было говорить эту информацию тебе так рано, – девушка грустно опустила глаза. – просто я пытаюсь донести тебе, что не такие уж мы и разные.

Стены поплыли, а спина покрылась холодным потом. Вдох. Еще вдох. Долгий выдох. Он посмотрел на свою ладонь. Солнце на ней все такое же яркое, как и в первый день, как ему нанесли этот знак. Значит он еще жив, значит он еще не потерял себя.

– Знаешь ли ты теорию пассионарности? – голос парня стал немного хриплым от волнения. – несколько сильных личностей своей «длинной волей» ведут за собой всех остальных, хотя, смысл тебе объяснять… Так вот, мне абсолютно плевать, что вы едите, и сколько мертвых душ прячется за вашим мозжечком. – парень сжал кулак, еще раз долго выдохнул и произнес решительно. – Я Кость. Последний язычник, слово мое аки камень, взгляд мой аки океан, голос мой подобен ветру, а дух мой солнца свет. И умру я собой.

После этих слов он резко встал, девушка, не ожидавшая этого движения, попятилась назад. Он усмехнулся, подтянул штанины, и сел сложив ноги, а руки скрестил на груди. Высоко поднятый подбородок и дерзкий взгляд прямо девушки в глаза, говорили о том, что решение им уже принято и разговор завершен.

– Ой дурак малолетний. – государь подключился так же резко, как и прошлый раз. – Веру твою восстановили по документам, написанным монахами христианскими, а культивировали ее сектанты. Кому ты поклоняешься? Ради чего живешь?

Кость, улыбнулся, на его изнеможённом лице эта улыбка выглядела как оскал, глаза его горели диким огнем, голос звучал спокойно и тихо:

– Ну, мы никому не поклоняемся, такие же пассионарии, как и вы создали нашу веру, значит знаете, а живу я потому, что еще не умер. Видите, как интересно жить, с царями мертвыми болтаю.

– Ты раб. Всего лишь орудие труда. Ошибка в системе общественных координат.

– Так, товарищи старперы, – стол загорелся красным. – прошу отдать трибуну следующему оратору, я так понимаю вас там много, или вы уже сплелись в одну нейросеть? И прошу, отключите стол, он прям раздражает.

– Мы не сплелись. – голос зазвучал по-другому. – нас три сотни, и мы просто хотим, что бы люди проживали максимально комфортную жизнь, без наси…

Смех парня раскатился по комнате, перебив Государя. Он смеялся так искренне и заливисто, что пришлось ждать, пока он не успокоится.

– Ух, господа, я вас прошу, подключите маркетолога, или политика на худой конец, кто ни будь, провидите презентацию коммунизма нормально.

– Причем здесь коммунизм? Наш будущий строй не имеет аналогов среди существующих. Разговор с тобой ведется не в целях вербовки, твой итог уже подведен, и будущее твое черно.

– О! Вот, витиеватые речи пошли, но было бы лучше, добавить немного хрипотцы в голос. Ну а так, креативненько, жаль не добились предполагаемого эффекта. – парень прикрыл глаза и выдохнул. – честно сказать, мне уже все равно, я просто максимально буду бесить вас, чтобы побыстрее закончить этот бесполезный разговор. Делайте со мной, что хотите. Цели в жизни у меня нет, смерти я не боюсь, на ваше общество я ложил, но вы молодцы, желаю вам удачи, было неприятно быть частью вашего коллектива. – посмотрев на молчащее тело со стеклянным взглядом, он продолжил. – Дело в том, что в том обществе, где я воспитывался, у меня были хотя бы попытки быть свободным, пусть и эфемерный, но соперник в виде дикой природы. Мораль была прописана для всех одна, но опять же, выбор быть изгнанным, или жить по законам семьи, был у каждого. У вас я не вижу презентации никакого общества, уже на протяжении пяти лет. Какой-то тип, изо дня в день, на словах мне говорит, как все прекрасно. Сам же он выглядит, максимально запуганным. А я не хочу бояться и жить по миллионам правил. Я чувствовал, что такое быть свободным в принятии своих решений, мне не интересна ваша социальная тюрьма без колючей проволки. До свидания.

Густая тишина повисла в комнате, мутный, расфокусированный взгляд девушки буравил парня. От этого было, реально страшно. Тишина и взгляд на две тысячи метров. Он почувствовал себя мертвым заранее. Как бы он не храбрился, и какое решение не принял, а тело все равно боялось перестать существовать. Хоть он и пафосно высказался о страхе, и его отрицании в своем будущем, но понимал, что скорее всего, Государь достаточно образован, чтобы понять, что, говоря о будущем, он имеет в виду то, что чувствует сейчас. Времена идут, а люди черпают потребности по одним и тем же ступеням, одной и той же пирамиды.

– Молодой человек, – этот вариант голоса был мягче предыдущих. – Я уважаю ваш выбор. Мои коллеги не пытались вас уговорить. Просто дело в том, что есть одна вещь, которую вы не знаете. Одев черный комбинезон, вы бонусом получите такой же чип, какой бы получили, выбрав желтый цвет. – вдоволь насладившись выражением страха явно проступившем на лице парня, но не дождавшись от него ответа, голос продолжил. – Только ваша личность будет полностью подавлена. Вы станете уже не инструментом для постройки будущего, но оружием, для уничтожения прошлого. Наш план прост, и в то же время долог. С тех пор, как чипы вошли в обиход, и первый из государей смог внедрить себя в децентрализованную базу знаний, ему потребовалось триста лет, чтобы захватить одну страну, потом был ввод на ее территории возобновляемой бесплатной энергии, отказ от денег. Вы думаете все личности допущены к принятию решений? О нет, мой дорогой, вы ошибаетесь. Нас всего лишь шестеро, остальные либо морально незрелы для принятия кардинальных мер, либо мыслят не так широко. Каких ни будь пара веков, и мы истребим вольнодумцев, проберемся в остальные закрытые сети, убьем всех повстанцев, дадим новую сказку о враге из вне, чтобы поддерживать запал патриотизма, но скорее всего придется придумать инопланетян, ибо вся планета будет под нашим контролем. Была конечно идея, разделиться на две группы, и делать вид, что существует оппозиция, но этот ход уже был обыгран практически в каждой политической системе, и как вы, наверное, знаете он работает только на поколении, которое застало приход власти, к тем, кто родился при данном правителе, это уже не применишь. Издержки социальных инстинктов. Что поделать, тех кого боятся отцы, дети стараются убить, дабы доказать свое превосходство. – тело нарочито глубоко вздохнуло, но этот жест показался очень карикатурным, видимо чип не может контролировать тела на сто процентов. – Конечно, нам придется потом убить всю армию, нельзя, им вернутся в общество героями, и исковеркать общий романтизм победы, своими жалкими правдивыми историями. Историю мы тоже подчистим, всех взрослых, тут уже отработанный прием с чумой, процентов шестьдесят общества сократиться остальные будут дети и те, кого мы возьмем под контроль, негоже им рассказывать, как жилось им до болезни. Мы перепишем книги, перемонтируем видео, каждый байт информации будет отредактирован согласно новому вектору развития человечества. Мы создадим общество, которое даже не знает, что такое агрессия, депрессия, бытовуха жизни и семейные запары. Общество людей, отчищенное от шелухи обязательных работы и психических заболеваний в искусстве.

Страх сдавил горло парня. Столько мыслей слов рвалось наружу, столько нужно доказать этим программам, которые были людьми. Но они смотрели на одни и те же объекты по-разному. Его жизнь, это лес и цех. Что он видел? Борьбу за еду и отстаивание своих границ. Боль и страх. Желание и любовь. А что видели они? Как люди становятся кодом, как вырастают и умирают их дети, как жизнь каждого идет по одним и тем же алгоритмам, что источниками проблем на самом деле являются лишь чувства людей, и что ими можно управлять. Быть может то, что они пытаются переписать культурный код человечества, действительно, всех спасет…

Теряя нить самоидентичности в своих же мыслях, парень потерял себя в осознании глобальности ситуации и не сумев сопоставить себя с возможными вариантами своего будущего, произнес:

– Ну, удачи вам, старички. Только я в любом случае не буду в этом участвовать.

Кость встал со стула, выхватил из кармана подточенную отвертку, которая стала его единственным способом защититыпоследние несколько лет, и несколько раз ударил себя в шею.

Не успел он упасть на пол, как в комнату ворвались несколько охранников, с затуманенным взглядом. Зажимая рану парню, один из них повернулся к девушке, и произнес:

– Я тебе говорил фигня этот скрипт, их надо брать не страхом, а предложением восстановления общины, и предлагать влиться без чипа, а там просто на стоматологическом осмотре якобы рвем зуб мудрости, под общим наркозом, вшиваем чип и все, просто берем под контроль, через сны в течении одного поколения меняем фундаментальные правила жизни и поведения, и интегрируем уже к нам весь молодняк.

– Ой, ты у нас всегда знаешь как правильно, махнула девушка в сторону охранника, все так же смотря пустым взглядом на стул. Ладно, на следующем отработаешь свою теорию, а этого в солдаты, и сотрите память после установки чипа. я буду в базе, мне еще историю Руси заново придумать надо, а то они ее опять сами вспомнят.

02.01.2022