Читать книгу: «Молчание Гамельна»

Глава 1

Дурацкая школа осталась позади. Наконец-то! Леона почти свихнулась за последние полгода от бесконечного потока учебников, тестов и речей учителей: «Вы должны достойно войти во взрослую жизнь». Ну-ну! Если бы они реально пеклись об их будущем – Леона первой бы приходила на дополнительные занятия. Но все та же песня цвела и пахла: репутация, престиж, честь… Задолбали! Какого хрена ее должен печь чей-то статус?!

Она и так старалась не запускать учебу, а периодически вовсе развлекалась, лениво выполняя задания на высший балл. Или отвечала тему так, что весь класс ошарашенно-восхищенно таращился. Остолопы. Синяк под глазом и сбитые кулаки мозгов ее не лишали! Знали бы они, сколько изворотливости нужно, чтобы девчонки друг друга не загрызли из-за особо модного чоппера. А еще нужно с другими бандами ухо востро держать!

Леона даже париться не собиралась о выпускных экзаменах – забрать бы аттестат, и дело с концом. Но в планы неожиданно вмешался Гамельн с веским: «Получишь средний балл – можешь ко мне больше не приходить». Это вообще как называется, эй! Ну нафига ей универ, пусть даже спортивный. Она по-прежнему любила футбол и время от времени носилась по площадке с мячом, но посвящать этому жизнь… Профессиональный спорт обычно только калечил.

Ну и ради чего стараться, спрашивается. Только штаны зря просиживать. Но Гамельн и слышать ничего не желал! «Однажды ты поймешь свое призвание, и хорошие оценки тебе пригодятся». Зану-у-уда.

Леона старалась пересекаться с Гамельном каждую неделю с тех пор, как они встретились вновь. Никак не получалось надышаться им, насмотреться на него, наслушаться голоса и смеха, а он! «Скоро промежуточные. Ты уже выучила темы? Принеси результаты тестов, я проверю». Просто издевательство сплошное! Да кем Гамельн себя возомнил? Строгим папочкой?

Самое поганое – сопротивляться ему Леона не могла, да и не хотела. Гамельн умел держать слово и, стоило взбрыкнуть по поводу учебы, становился железобетонной стеной. «Я знаю, тебе это под силу, ты способна и на большее. Неужели струсишь вместо того, чтобы открыть перед собой новые горизонты?»

Она – и вдруг струсит?! Ну и приходилось, скрипя зубами, черкать тест за тестом. Буквы расплывались перед глазами, от цифр тошнило, путешественники, завоеватели и ученые перемешивались между собой. Гамельн проверял исписанные листы, отмечал ошибки и давал подсказки. Леона выла, злилась, мутузила обнаглевшую шпану – и продолжала учиться.

Мама нарадоваться не могла и едва не боготворила Гамельна. Ну, для нее он был не Гамельном, а каким-то Нельсоном – мужчиной за сорок, который работал тренером в фитнес-клубе. Знакомство их произошло случайно-закономерно. В тот день Леона с Гамельном вымокли до нитки, и до дома Леоны в Уотфорде оказалось гораздо короче, чем до маленькой квартирки Гамельна на окраине Лондона.

«Это мой друг» Элизабет приняла удивленно, но не более того. За старшую школу она привыкла к странным и ярким друзьям дочери. Гамельн хотя бы не был громилой как Рут, «попугаем» как Шенна, с глазами навыкате как Томас и не орал на весь город как Хлоя. А что явно старше Леоны – ну и подумаешь.

Леона в конце концов волонтерила в «Оксфаме», благотворительном магазине подержанных книг, одежды и всякой всячины, а там хватало разной публики. И невзрачному клерку, и милой домохозяйке, и дерзкому подростку запросто могло понравиться одно и то же. Леона однажды разнимала студентку в мини-юбке и интеллигента с залысиной, которые чуть не разорвали фотобук с полуголым певцом. Интеллигент убеждал, что книга должна достаться именно ему. Студентка играла роль бедной и несчастной. Дело решили через камень-ножницы-бумагу, и девчонка ушла победительницей, гордо задрав нос. Позже Леона откопала еще один экземпляр и порадовала интеллигента, оставившего контакты на кассе.

Леона в работе ценила именно это – возможность легко порадовать людей и многое о покупателях узнать через выбор товара. Она часто находила собеседников по интересам среди тех, мимо кого прошла бы, даже не обернувшись.

Маме хватило часа, чтобы принять Гамельна как родного. Вот что творят пара комплиментов и благодарностей. Они беседовали о Леоне, будто та не сидела с ними за одним столом, и мама искренне смеялась! Потом еще шепнула Леоне: «Он такой хороший человек!». Леона возмутилась – Гамельн не был хорошим. Он был настоящим. Пусть сейчас и закрытым стеной, рвом с пираньями и воротами, которые пока не удавалось пробить.

Леона несколько раз порывалась поговорить о прошлом, но Гамельн всякий раз уходил в себя. Взгляд его становился стеклянным, а пальцы стискивались до побелевших костяшек. Гамельна явно терзало чувство вины. Дурак! В такие моменты Леона брала его руки в свои и давала слушать свое сердце или обнимала до тех пор, пока Гамельн не сбрасывал оцепенение. А иногда и чуточку дольше. Леоне нравилось обнимать Гамельна, вдыхать его запах, рассматривать, просто быть рядом.

Но за время подготовки к экзаменам даже этой малости не выпадало. Максимум – Леона могла вырубиться прямо за столом, а потом обнаруживала себя на кровати, заботливо укрытой одеялом. Гамельн спал неподалеку на надувном матрасе. Леона любовалась им под лунным светом – проседь пеплом на висках, дрожащие ресницы, ястребиный нос. И думала – сколько демонов, теней и сомнений жило в Гамельне. Целое полчище!

Порой в сон прокрадывались образы, как ее прижимает к простыням горячее сильное тело. Волнующие, будоражащие картинки. Но утром, стоило выйти из ванной, Гамельн показывал недоделанные тесты и качал головой. Изверг!

И вот наконец свобода. Сво-бо-да! Леоне хотелось носиться по городу и трясти незнакомых людей на улице. По всем трем экзаменам Леона набрала «хорошо». Гамельн улыбался. «Вот ты и покорила гору. Пойдешь дальше?» Ну уж не-ет! Таким Леону не возьмешь. Хватит. Никаких больше парт и знаний. Только рабочая жизнь.

***

– Мне вот интересно, с кем ты успела подраться на торжественной церемонии? – Гамельн неспешно брел по третьему этажу торгового центра, куда они нагрянули отпраздновать знаменательное событие.

Леона позвонила ему прямо из школы: «Сможешь?». И получила в ответ: «Конечно, львенок». Давненько Гамельн так ее не называл! Леона летела к месту встречи как на крыльях. В темно-синей форме и с хитроумно заплетенной косой.

– С кем, с кем, с главным мудлом округи, конечно! Вот нечего было своей харей светить в поле моего зрения. Знает же, что меня от него тошнит. Но заявился весь такой вальяжный с веником: «Выпустилась, львица? На ком же теперь будет твой прайд?» Скотина. Ну, я и взбеленилась, типа моих-то девчонок недооценивать не стоит. А он мне ка-а-ак веником в лицо залепит! «Не рычи, львица. Пожуй цветочков». Тут уж я ваще не сдерживалась! Он, конечно, не отставал. Хоть и мудло, а удар поставлен…

– Как ты теперь такая «ваще» на работу явишься?

– Да я ж на старом месте. За упорное рвение приняли в постоянный штат. А им не привыкать. Маску на рожу нацеплю – делов-то.

Гамельн вздохнул.

– Ты еще такой ребе… Осторожнее! – он вдруг бросился вперед, подхватывая женщину, которая чуть не навернулась на эскалаторе. Еще бы! Кто ж вертится при подъеме да еще и руками машет?!

– Вы в поря… Вивиан?

– Нельсон? Тебя уже отпустили? – женщина побледнела и шептала одними губами.

– Больше года назад.

– Правда? – женщина хихикнула: звук напомнил скрип старых качелей. – Как летит время… А ты как будто законсервировался: еще с выпуска не особо-то изменился.

Леона недоуменно уставилась на нее. Она знала Гамельна в прошлом?

– Дорогая! Ты в порядке? – по эскалатору поднялся мужчина с маленьким пакетом, на котором красовалась эмблема «Амазона». Он собирался броситься к жене, но в итоге стал тыкать в Гамельна пальцем. – А ты какого хера здесь забыл?

– Пришел за покупками, – голос Гамельна стал каким-то натянутым, будто он с силой выталкивал каждый звук.

– Дорогой, тише! Люди же смотрят… – На самом деле в основном все тусили на фудкорде и вряд ли прислушивались к перепалке, но поведение все равно было черт-те каким.

– Пусть смотрят. Пусть знают героя теленовостей! За покупками он пришел, как же. А родители девочки в курсе, с кем она якшается? – небрежный кивок в сторону Леоны показал, что речь о ней. – Или завтра ждать спецвыпуск от полиции?

– Вас. Это. Не касается.

– Еще как касается. Ты мало того, что с моей женой шашни крутил, так еще с моей дочкой играл в странные игры.

Гамельна всего потряхивало. Слова мужчины явно резали его сильнее ножа. Леона тоже кое-что вспомнила. Вечера – из прошлой, украденной жизни, – когда Гамельн был сам не свой. Когда уют обустроенного домика в лесу трещал по швам, а реальность напоминала о себе. Шесть лет назад благодаря Гамельну Леона вырвалась из боли, одиночества и темноты. Издевательства в школе, слепота матери, очередной испорченный мяч – все давно позади.

– Что, вновь потянуло на деток?

Леона не выдержала – кулак действовал быстрее мысли. Женщина охнула.

Она вся была взволнованной и какой-то мягкой: от лилового вязаного платья под горло до подведенных блеском дрожащих губ.

У мужчины из расквашенного носа шла кровь. Пакет полетел на пол, и из него выкатилась упаковка наушников. «ДжиБиЭль», надо же, раскошелились! Женщина отмерла, подхватила наушники и выудила из сумки салфетки.

– Вы извините, мэм, но это ни в какие ворота, – Леона встряхнула кистью: плохой удар вышел, теперь сутки рука болеть будет.

– Я понимаю, – она бросила беглый взгляд на Леону и какой-то тоскливый – на Гамельна. После чего обхватила мужа за плечи и повела к кафе-мороженому. – Идем, дорогой, попросим льда…

– Да на них в пофицию надо заяфить! – мужчина гундосил и зыркал, но мягкая на вид женщина оказалась довольно сильной и упрямой.

Через минуту странная парочка скрылась за зонтиками кафе-мороженого.

Леона сама бы с удовольствием полакомилась, но теперь куда уж! Гамельн напоминал белый лист и смотрел не моргая.

– Пошли. Все настроение в топку, – Леона потянула Гамельна подальше отсюда. Желательно – домой.

Глава 2

Гудящая жизнь Лондона казалась надоедливой, напыщенной и пошлой. Леона каждый раз заново привыкала к шуму, яркости, скоплению народа – и с облегчением отвыкала. Не ее это. Она с удовольствием бродила по тихим улочкам, заглядывала в специализированные магазины и торчала в антикафе. Рядом с Гамельном многое сглаживалось и отходило на задний план, но сейчас буквально свербило глаза.

Р-р-р, как же бесит! У Леоны чесались кулаки начистить рожу вон тому напыщенному индюку и ушатать вон ту витрину с ряжеными манекенами. Сделать хоть что-нибудь! Лишь бы не плестись в тягостном молчании. Гамельн настолько ушел в себя, что пару раз Леона выдергивала его из-под колес машин и выуживала из жуткого торнадо толпы. Жаль, выяснять отношения посреди улицы – явно плохая идея! До одури хотелось встряхнуть – колким словом или метким ударом. А получалось только изображать хмурого сыча, которого сторонились по умолчанию. Рискнул бы какой остолоп сунуться – Леона ему все зубы пересчитала бы и приложила затылком о ближайший столб! Остолопа, увы, не находилось. И повода прижать Гамельна к стене с парочкой вопросов – тоже.

Бесило все. Даже серый облупившийся дом, в котором Гамельн снимал квартиру. Не мог чего поприличней найти? Леона не раз спрашивала его об этом, но тот только пожимал плечами: «Какая-никакая, но крыша над головой».

– Ну и кто этот хам?! Что за история с женой и дочкой? – голос Леоны разносился рыком.

Гамельн проверил замок и протопал в гостиную. На потертом диване подтянул к себе ноги и принялся растирать ступни, будто устал или замерз. Будто прятал взгляд. Наполовину открытые жалюзи расчертили его полосами света и тени. Зебра недоделанная. Спаситель мира и главное зло во вселенной!

– Я бы сказал, что этот тип – сумасбродный мужлан, но ревность его была не беспочвенной, – Гамельн вздохнул. – Хотя он и сам не без греха. Много пил и проводил время за игрой в карты, а я планомерно сближался с его семьей. Вивиан – моя бывшая одноклассница, и так получилось, что я стал тренером ее дочери. А потом подвез до дома на машине, а потом помог починить кран…

Леона нахмурилась и подперла бока руками.

– А что насчет странных игр с дочерью?

– Он однажды застал, как мы играли в «Твистер».

– Реально сумасбродный мужлан. Зря ты его выгораживаешь!

– Было бы все так просто, львенок, было бы все так просто… – Гамельн вздохнул и сильнее скрестил ноги. – Совру, если скажу, что помогал семье Вивиан без всякой корысти для себя. Мне хотелось порушить, разграбить нажитое в надежде отхватить кусочек счастья. Глупо было. Ужасно. Я не получил ничего, а потерял многое.

– Кто вообще эта Вивиан? – Леона нахохлилась, вспоминая взволнованную и слегка эфемерную женщину. Такие строят идеалы и свято их чтут.

– Моя первая, безответная, бестолковая и единственная любовь.

– А? – у Леоны определенно замкнуло мозги: такая тетка – и… да даже язык не поворачивался! – То есть как единственная? А я? А дети? А… ба?

– Это немного другое, понимаешь? Любовь проявляется в разных…

– Но она же совершенно обычная! – Леона даже ногой притопнула. Гамельн, он же такой… ни на кого не похожий, крутой, перевернувший взгляд на мир. И тут… такая?!

– Вивиан не обычная. По крайней мере, та Вивиан, которую я помню. Она могла совершенно спокойно взять за руку карманника и притащить в полицейский участок или оторвать от юбки подол и перевязать рану бродячей собаке. Вечерами и на выходных она торчала в приюте, постоянно придумывала что-то интересное. У нее не было друзей, ее считали странной и недалекой и частенько устраивали подлянки. А она помнила дни рождения всех в классе и обязательно готовила особенный, пусть и маленький подарок. Как ни странно, эти подарки никто не выбрасывал, хотя многие кривили губы. Вивиан очень искренняя в чувствах. И в их отсутствии… Она никогда меня не любила. Никогда. Даже выпрыгивай я из шкуры вон! – Гамельн низко-низко опустил голову: волосы занавесили глаза.

Леона боялась дышать. Неужели рассказанное правда? И все это так велико и прочно, что даже пытаться влезть не стоит? Леона очень хотела влезть и заявить, что давно пора подвинуться. Давай, тетя, до свидания! Вместе со своими дочуркой и мужем.

– Я рассказывал ей о мечте! Как дурак поверил в сказку, которую сам и придумал. А в итоге не успел спасти вас… мое настоящее сокровище.

Леона неловко сгребла в объятие Гамельна, превратившегося в изваяние. Прошлое наваливалось преступно и неумолимо. Горло сковало тисками.

– Но меня… меня-то ты спас!

– Велика заслуга, – голос Гамельна звучал глухо и надтреснуто. – Я дал тебе немного веры в себя, внутреннюю львицу разбудила ты сама.

– Неправда! Неправда! Ты первый, кто увидел львицу во мне, – Леона обхватила лицо Гамельна ладонями. Гамельн смотрел на нее темным немигающим взглядом. Испытывал, изучал. Боялся. Благодарил. Внутри Леоны все заныло от такого сочетания. – Ты – первый…

Леона слепо качнулась вперед, проводя языком по губам Гамельна. Губы оказались мягкими, с древесными нотками на вкус. Голову повело. Леона навалилась на Гамельна и почти поцеловала, когда ее резко отбросило назад. Копчиком об пол. Леона обиженно засопела.

– Лео, что ты собиралась сделать?

– Как что?! А что? Это разве плохо? Должна быть какая-то особенная последовательность? Мне понравилось и так.

Гамельн вздохнул и забрал волосы назад – пальцы у него слегка подрагивали.

– Понимаешь, Лео… Возможно, мне стоило поговорить с тобой об этом раньше, но… Ты сейчас в самой бурной юности, и тебе, разумеется, хочется всякого: экспериментов, близости, зайти дальше, увидеть больше. Все через это проходили. Но подобные вещи стоит делать по взаимности.

– Что ты со мной как с малолеткой? – Леона надулась еще сильнее. – Я знаю о сексе, презиках и последствиях: дети там, СПИД.

– Какие страшные взрослые слова. Ладно, задам вопрос по-другому: ты хотела заняться со мной сексом?

Леона даже глаза округлила.

– Ты с ума сошел? Никуда я ничего запихивать не собиралась! Меня просто повело. Захотелось тебя лизнуть – и все. Ну, может быть, только… Но это вообще другое!

Гамельн вздохнул, как вздыхал обычно, когда Леона не понимала решения задачи, разобранной на аналогичных примерах много раз.

– Все-таки ты хоть и львица, но еще совсем невинна.

– А ты взрослый-серьезный с устоявшимися позициями?

Гамельн вздрогнул. А Леона продолжила нападать.

– Только и делаешь, что морали читаешь да ноешь. И я не про эту глупую Вивиан! Ты не потерял ни меня, ни других детей, ни ба – и всегда можешь всех вернуть. Я готова тебе в этом помочь. Только попроси!

– Лео, ты о чем? Я отсидел в тюрьме пять лет за похищения. Пять лет! Меня назвали Гамельном, Гамельнским крысоловом, хотя я никому не мстил. Я хотел создать семью, настоящую. Но в итоге лишь морочил всем головы. Потому что вместо одной семьи захотел две. И мироздание меня наказало. Не пойму только – почему наказало и их?! Кевин… я никогда не вымолю у него прощения.

– Ты не виноват. Ты не виноват, Гамельн! Это грехи чокнутых мамаш с папашами. Я уверена – ни Сьюзен, ни Чарли, ни Оллин не держат на тебя зла. Даже ба не держит – ты спасал ее как мог, и сейчас она живет в более комфортных условиях, ведь так?

– Если психбольницу можно назвать комфортными условиями, то да.

Мама Гамельна страдала деменцией. Шесть лет назад Леона не очень это понимала. Да, ба была со странностями, но у кого этих странностей не бывает?

Зато домик в лесу Леона смело и безоговорочно называла Домом. Это был их приют, убежище, теплый очаг – для покалеченных судьбой и людьми, самыми близкими людьми… Кевин голодал и ходил в обносках, Сьюзен били за малейший проступок, Оллин в роли служанки следила за хозяйством и младшим братом, Чарли сидел в четырех стенах роскошного особняка без права гулять и с кем-то дружить, а Леона страдала от травли одноклассников, пока мама ничего не замечала. Гамельн спас их – всех их – и привел в домик в лесу, где они стали семьей.

– Гамельн, я хочу, чтобы было как раньше.

– Как раньше не будет, – Гамельн буквально отрезал фразу. – Более того, если сейчас снова начнут пропадать те же дети, в первую очередь подумают на меня. Это во-первых. Во-вторых, выросла не только ты, львенок. Чарли, Сьюзен и Оллин по тринадцать-четырнадцать лет. Это совсем другая ответственность и условия проживания. Да и они уже далеко не такие доверчивые, наверняка замкнутые и со своими потребностями и интересами. В конце концов, им нужно учиться. Я не уверен, что смогу все это им дать, тем более легально, а не в обход законов, что опять-таки привлечет полицию. В-третьих, даже если побыть фантазерами, которым все удается, где мы все и на что будем жить? Забудь про домик в лесу. Полиция про него в курсе, и то, что комфортно маленьким девочкам, может быть совсем не в радость подрастающим девицам. Ты подумала обо всем этом?

– Но я теперь тоже работаю! Вдвоем мы вполне потянем. А что до условий – нормальные там условия! Ну, чуть переделаем – я попрошу своих помочь, – чуть закупимся и заживем! А полиция что, в полиции тоже люди.

– Как у тебя все складно получается.

– А то ж, – Леона выпятила грудь, уже кое-что прикидывая в голове.

– В-четвертых, – Гамельн прокашлялся. – Если тебя снова потянет меня «просто лизнуть» – ничего не выйдет. Придется завязаться узлом, львенок.

Это… это что сейчас за заявочки! Леона открывала и закрывала рот, не в силах выплеснуть всю степень возмущения. А Гамельн неспешно поднялся с дивана – уставший и красивый как черт! – и опустился рядом на одно колено, протянул руку.

– Львенок, я понимаю твои переживания и боевой запал – в тебе всегда была тяга к справедливости. Но мы не будем больше об этом говорить, слышишь? Я научился ценить спокойствие и стабильность и не хочу в очередной раз наломать дров. Как только вышел из тюрьмы, я узнал про каждого: самое страшное и непоправимое случилось с Кевином. Его смерть будет висеть на сердце до конца дней. Что касается остальных – их судьбы, может, сложились не лучшим образом, но жизням ничего не угрожает. В противном случае я бы не медлил.

Леона, зыркнув на Гамельна, проигнорировала его протянутую руку и поднялась сама. На языке вертелось: «Иногда жизнь – участь куда худшая, чем смерть», – но Гамельн, поднявшийся следом, качая головой, и сам это знал. Почему-почему-почему все так сложно? Выход наверняка был. Стоило просто поискать. Шесть лет назад таким выходом для Леоны и остальных детей стало похищение. Только вот реальность – не сказка, и волшебного портала в другой мир не существовало.

Пока Леона напряженно думала, Гамельн успел сходить на кухню за мороженым. У него вся морозилка была забита упаковками с пломбиром, любимым лакомством. И делился он им редко, только в критических ситуациях.

– Съешь и остынь.

Да он… да этот тип!

– Вот и остыну в ближайшей реке!

Леона выскочила на улицу и понеслась куда глаза глядят. День был безнадежно испорчен.

Глава 3

Конечно, ни в какую реку Леона не плюхнулась. Она ж не дура. Так – пометалась по берегу. Вода по-прежнему готова была выслушать все.

– Этот Гамельн… да что он о себе возомнил! – Леона набирала полные горсти гальки и швыряла, швыряла… По воде расходились мутные круги. – Забудь! Отпусти! Не мечтай! Не живи! Это как вообще называется? Я знаю другого Гамельна! А не этого мягкотелого рохлю! Р-р-р-а!

Она прокричала, вспугивая мелких пташек, и плюхнулась на задницу. Легла, подложив под голову свернутый калачиком пиджак. И пусть потом весь изгвазданный будет – Леона надеялась никогда его больше не надевать. Небо потемнело, став васильковым. Сколько времени, интересно? В целом плевать, главное – не опоздать на поезд. Раз уж Гамельн оказался таким гостеприимным!

Что на него нашло? Собрались отпраздновать выпускной, угу. Все та тетка виновата! За каким фигом она вообще пошла в торговый центр? Поближе ничего не нашлось? Еще и мужа притащила… У Леоны снова зачесались кулаки: надо было этому мужлану еще по роже съездить и ботинками по ребрам добавить. Лежачего не бьют – лежачего добивают. Ладно, встретились-свиделись. Хорошо еще без: «Ого, ты так изменился! Как тюрьма?». Тетке вообще, судя по всему, глубоко фиолетово. Чего Гамельн так из-за нее загрузился? Учит смотреть вперед, а сам? Мало ли кто там каким был в прошлом. Это совершенно неважно. Ты докажи здесь и сейчас, что можешь уложить в одиночку сотню, а не бахвалься былым! «Вивиан – не обычная». Ну застрелиться теперь.

Гамельн – ее, Леоны! Ее! И никакие крали этому не помешают.

Леона буквально подскочила, пыхтя как нагретый чайник. Набрала гальки, круглой и плоской, рассекла течение блинчиками, финальный забросив на другой берег. Вот так-то вот.

– Гамельн – мой. Он меня нашел, приручил, научил быть хищницей, и теперь он – мой. Я так хочу.

Река продолжала свой бег: по кромке чуть ли не светящаяся, а на глубине – как чернила. Небо нависало крыльями ворона. Леона всматривалась в тонкую полоску горизонта, будто надеясь увидеть там знак. В памяти всплыло, как год назад она вновь встретила Гамельна – похожим вечером, на этом самом берегу. За пять лет ее волосы из каре отросли по пояс, они с мамой переехали и наладили отношения, а в новой школе оказалось вовсе не плохо и быстро нашлись друзья. Гамельн за это время заметно постарел и осунулся, но от него по-прежнему веяло внутренней силой. И все же Леона нужна была ему. Хотя бы для того, чтобы понять – он все сделал правильно, он не ошибся, когда забрал ее, шуганную и в синяках, с собой.

Ох уж этот Гамельн! Все с ним не как у людей. Хоть прись обратно и заявляй львиные права. Но обойдется. Пусть поволнуется. Порефлексирует. И придет к выводу, что был совершенно не прав!

Поезд, в который Леона заскочила в последний момент, уносил ее прочь от столицы. И давал возможность о многом подумать. Например, какие на вкус губы Гамельна, если лизнуть основательнее? А если поцеловать? И так, чтобы, ну, по-настоящему. Мысль отозвалась сладким томлением в животе. Нет-нет-нет! Леона обижена и не будет фантазировать о… Леона уставилась на свое мутное отражение в стекле с надписью «Не прислоняться» и очень захотела об это самое стекло побиться лбом. Да дьявол задери! Почему в ее жизни все через одно место? То кувырком с ног на голову, то Гамельн – предел эротических фантазий.

Леона закусила губу и плотно прикрыла глаза. Спокойно, спокойно. Девчонки в банде часто шушукались о парнях, хотя и строили из себя сильных и независимых. Притаскивали тайком журналы и постеры с красавчиками, смотрели клипы с какими-то корейцами чуть не с сердечками в глазах. Леоне тоже подсовывали, но она лишь фыркала и тянулась к вкусняшкам. И не парилась по этому поводу. Ну не торкает, ну подумаешь.

Она дралась – и ей хватало этого выплеска адреналина. Глаза светились от восторга, а внутри словно горело пламя, дай волю с кем-нибудь схлестнуться. Ни конкретных лиц, ничего – одни ощущения. Силы, энергии, опасности, чужих страха и сопротивления, готовности идти до конца. В конце концов, когда твои фурии в крови и в пыли несутся сквозь толпу врагов – это красиво…

И тут нате – Гамельн. Старше, опытнее, умнее. С темным внимательным взглядом, с проседью в волосах и в потрепанной кожанке. Из выреза майки выглядывала татуировка, прикрывающая старый ожог. Таких шрамов на его теле хватало… Он вырос слишком рано, научился справляться с деменцией матери, взял ответственность за несчастных детей и отсидел за это пять лет в тюрьме.

Гамельн всегда выслушивал рассказы о проблемах, страхах и сомнениях и задавал вопросы, которые помогали самой найти ответы. Раньше Леона всегда их находила. А сейчас? Что ей делать сейчас?

Гамельн ни разу не высказал недовольства, когда Леона запрыгивала к нему на спину или обнимала, но никогда не заигрывал и не флиртовал. «Тебе еще нужно подрасти, львенок».

Точно! Он считал Леону ребенком, помнил ее такой и… берег этот образ? Боялся перемен? Глупый-глупый Гамельн! Одно сплошное противоречие и недоразумение. Но ничего – Леона возьмет все в свои лапы… тьфу! Руки! И пусть Гамельн только попробует и дальше делать вид, будто не имеет к этому никакого отношения. Леона покажет ему, какой стала и чему научилась.

Внутренняя львица на эти мысли утробно заурчала и приняла боевую стойку.

Глава 4

– Лео, а ты разве… – мама застыла на пороге гостиной, спешно поправляя футболку.

– Планы поменялись, – Леона стряхнула ботинки и протопала в направлении своей комнатки.

В гостиной явно кто-то торчал, но Леона честно плевала на всех ухажеров матери. Главное, чтобы к ней не лезли и нотациями не доставали. И чтобы мама была счастлива. Элизабет была не намного старше Гамельна, стильно одевалась и имела копну роскошных каштановых волос, поэтому претенденты на руку и сердце в их дом наведывались регулярно. Парочку говнюков Леона без сожалений отправила восвояси. А так – она взрослая девочка и истерики закатывать не будет. Каждый имел право на личную жизнь. Именно поэтому Элизабет не просто не противилась ее ночевкам у Гамельна, а поддерживала всеми конечностями.

Комнатка Леоны была маленькой, зато своей. На стенах висели постеры с именитыми футболистками, на шкафу пылился мяч с автографом вратаря местного клуба «Уотфорд». Каждый раз казалось, они осуждают Леону за то, что она забросила спорт, но рука убрать все восвояси не поднималась. Слишком много хороших воспоминаний пряталось в таких мелочах. Леона прикрыла окно и растянулась на кровати, заложив руки за голову.

– Ты не голодна?

– Не, спасибо, ма.

Элизабет вздохнула и собралась уходить, наверняка на ходу сочиняя оправдательную поэму для гостя.

– Извини, – Леона выкрутилась на кровати, приподнимаясь на локте. – Я не спецом… Было бы не так поздно, завалилась бы к Дороти.

– Я знаю, Лео, – мама, похоже, улыбалась, – знаю, дорогая.

– Пусть остается. Не съем я его, – Леона ухмыльнулась и поскребла простынь. – И могу музыку врубить.

– Ох, Лео, – мама определенно покраснела и вдруг поддалась настроению: – Ты так хочешь братика или сестренку?

– Эй, вы сначала поближе познакомьтесь и свадьбу сыграйте! И вообще: в твои годы ребенок… Вытянешь-то, старушка?

– Уж как-нибудь постараюсь, – мама едва заметно провела ладонью по животу, и в ее голосе засквозило столько лукавства, словно все, что могло, уже случилось.

– Ма-а? Ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Ну, отвечая на твой список предъяв: мы уже познакомились. И свадьбу сыграть собираемся.

– Да ладно?! – Леону как подбросило. – А почему я узнаю об этом только сейчас? А когда? А платье примерила? Но погоди. Я даже не видела этого типа!

Элизабет рассмеялась.

– Видела-видела и даже одобрила.

Леона нахмурилась, припоминая всех маминых мужиков. Среди всякого сброда только один вызывал полное доверие – с ним Леона познакомилась в том же «Оксфаме».

Рудольф фанател от споконов – жанра манги и аниме, в центре которых был спорт. Притом не тупо, а с профессиональной точки зрения: он работал спортивным комментатором. Поэтому подмечал не только работу с сюжетом и персонажами, но и проработку матчасти. Так что, делясь впечатлениями, рассказывал уйму всего интересного. А когда спонтанно или «по звонку» приглашал кого-то «в теме», у них разворачивались такие захватывающие словесные баталии! Сеть знакомств Рудольфа, прямо сказать, впечатляла. Когда в их маленький, в общем-то, магазинчик заглянула сама Люси Бронз – одна из лучших правых защитниц в истории женского футбола, – Леона чуть с ума не сошла от радости. Такая персона – и приехала сюда, к ней! Стояла, улыбаясь глазами, и протягивала увесистую стопку музыкальных дисков. Писк сканера чудился вестником реанимации – сердце буквально выпрыгивало из груди. А Рудольф стоял спокойный, солидный: «Познакомьтесь, мисс Бронз, это Леона». Все! Выносите!

– Руди?

– Кто же еще, глупенькая.

– Тогда благословляю.

За него Леона сама бы вышла замуж! Если б не Гамельн, конечно.

– Что бы мы без тебя делали… – к маме со спины деликатно подошел Рудольф, обнял, сцепив руки у мамы на животе. Кивнул Леоне приветственно и шепнул Элизабет на ухо: «Сказала?». Нет, и за кого они Леону принимают? За малолетку?!

Леона прокашлялась и, вскочив с кровати, расшаркалась как могла.

– Поздравляю!

– Спасибо, Лео, – Рудольф улыбнулся мягко и поцеловал маму в висок, очень интимно и нежно. – Мы долго не решались, а потом прикинули, что зря только время теряем. И вот, – он пожал плечами так, словно хотел развести руки в стороны, но ладони с живота Элизабет не сдвинул.

– Все правильно. Молодцы. Так и надо! Но это что получается, я буду старшей сестрой?!

Элизабет охнула, а Рудольф рассмеялся. Вот Леона посмотрит на его реакцию, когда тот услышит «Папочка». Леона ехидно сощурилась и остолбенела на миг. Кажется, в ее жизни только что появилась семья. Настоящая. Эти чувство и осознание невероятно грели.

Как же, должно быть, холодно Гамельну! Но Леона сделает все возможное, чтобы растопить затвердевший лед и вернуть огонь в потухший домашний очаг. Теперь точно – сделает. Без всяких там «никогда»!

Глава 5

Ну нет, это уже слишком. Леона стукнула дорожной сумкой об пол и подперла спиной дверь. Запертую дверь! Притом не из вредности. Леона нутром чуяла пустоту квартиры. И где, интересно, Гамельна носит? Леону и так попросили задержаться на работе лишних два часа – сменщик повез деда в травму, чего бы и не выручить. Да и дополнительные деньги не лишние. Но Гамельн работал в фитнес-клубе, и у него был вполне себе нормированный рабочий день. Не по барам же ему шляться. И не по бабам. На последней мысли Леона вздрогнула.

Нет-нет-нет, это совсем не в духе Гамельна, да и с чего ему, здоровому сорокалетнему мужику, торчать в борделях? Леона нахмурилась и покраснела. Вот сама себе на вопрос и ответила. Может, ублажает Гамельна какая красотка, он и в ус не дует: где Лео, как Лео. И все-таки бред! Гамельн не мог не беспокоиться.

Однажды без всякой ссоры Леона просто забыла чирикнуть, что добралась до дома: было поздно, она устала от зубрежки, да и телефон разрядился на полпути. По стечению обстоятельств еще и мама была в командировке. Так Гамельн пригнал на байке среди ночи, наведя шуму на их тихой улочке, а на следующий день подарил повербанк.

А тут вдруг полное безразличие к судьбе вчерашней старшеклассницы, у которой тяга к приключениям в жопу вшита? Не вязалось. Ладно, Гамельн мог списаться с ее мамой, но мама обычно обязательно подкалывала Леону: «Что опять не поделили, голубки?». Странная ситуация.

А если Гамельн отправился к реке и там или по дороге с ним что-то случилось?! Внутри заворочалось нехорошее предчувствие. Этого только не хватало… Так, взяла и позвонила! И что за трясущиеся пальцы, львица трусливая! Вдох-выдох, вдох-выдох. На значке пропущенного вызова сердце екнуло. Но нет – звонила Хлоя, горластая девчонка из банды. Ей-то что надо? Не успела Леона выпуститься, как начались проблемы? Не зря и мудила с цветочками рисовался! В чате «Вотсапа» тоже мелькала груда непрочитанных сообщений. Все потом, потом.

Контакты – Гамельн – вызов. На другом конце раздавались длинные гудки. Хоть на этом спасибо. Но как прогудели – так и закончились. Леона нажала снова. И снова ничего. Ну раз так… Леона набирала раз шестнадцать, на десятом даже азарт появился, к пятнадцатому – стало бесить.

– Тебе телефон вообще нахрена?! – Леона стукнула кулаком с зажатым телефоном по стене.

Спускающийся мужчина покосился осуждающе, но ума хватило промолчать. А вот соседке Гамельна – тетке в кигуруми единорога – не хватило.

– Эй, ты долго еще тут торчать будешь, дылда? Счас полицию вызову.

– Сколько надо – столько и буду торчать, коротконогая!

– Че ты там вякнула?!

– Что слышала!

– Ах так, значит. – Она протопала к себе обратно в квартиру, а вернулась с сомнительной дубинкой радужной расцветки. – Пусть тебя покарает сила магии единорога!

– Э, с дуба рухнула?

Но тетка вполне воинственно двинулась на нее, недурно дубинкой размахивая! Ведь предлагал Гамельн запасной комплект ключей от квартиры. Отказалась, дуреха. «Ты же всегда ждешь меня, Гамельн». Сегодня вот не ждал. А тетка надвигалась. И чего ее – бить, что ли? Ага, пришибить. То-то Гамельн обрадуется передачки в колонию носить. Никто ведь не поверит, что самооборона! Леона увернулась от дубинки, которая судя по звуку замаха была нихрена не резиновая, а очень даже деревянная! Тетка не сдалась и с короткими возгласами продолжила наступление. Да че происходит? Леона так ни на одной драке не гнулась.

– Эй-эй, тетя, полегче. Мне еще нет двадцати одного!

– А как хамить – так первая. Эус! Гури! Памето! – Дубинка по касательной задела плечо, и абсурдность всего и вся возросла до предела. Эта полоумная ее здесь и пришибить может! Еще и к углу теснила, зараза.

Леона сгруппировалась и на очередном выкрике-замахе отскочила резко в сторону, придала тетке ускорения для поцелуя со стеной и метеором спустилась по лестнице. Дыхание сбилось, и вдохи-выдохи получались жутко шумными. Шея взмокла. Леона оттянула ворот и огляделась шугано: люди все больше топали мимо и занимались своими делами. Из дома бешеная единорог вроде выскакивать не собиралась. Небось празднует победу. Леона надеялась: о ее позоре никто не узнает. А Гамельну следовало бы рассказать о полоумной соседке.

***

Очень хотелось пить, но вода, как назло, закончилась. В кармане обнаружились пара смятых купюр и мелочь – и то хлеб. Леона доползла до ближайшего чувака в костюме, который уставился в бликующий экран с глупой лыбой.

– Простите, а где здесь ближайший магазин?

Мужик глянул на нее скучающе-недовольно и махнул рукой себе за спину.

– За следующим домом.

– Ага, спасибо.

Леона запихнула руки в карманы и поплелась в указанном направлении. Мда, совсем она с Гамельном расслабилась: тот и накормит всегда, и напоит… И нижнее белье постирает. Как бы еще, помимо прочего, намекнуть Гамельну о том, чтобы съехаться? После свадьбы и тем более после рождения мелкого у себя дома Леона станет «лишним ртом». Снимать квартиру можно, но логично тогда вместе с Гамельном. Подальше от дур единорожных! Леона даже возьмет на себя коммуналку, и на продукты будет скидываться, и на расходы мелкие.

Леона как запнулась. Единорожная дура – Гамельн – телефон! Зашарила судорожно по карманам – без толку. Наверняка обронила, пока шкуру спасала. Хорошо, если просто валяется, а не подвержен вандализму. И сумка! Леоне захотелось побиться головой о ближайший столб. Ну что за ерундовина, а? Магазин маячил перед глазами. Возвращаться теперь? Если что могло случиться – уже случилось. Леона толкнула дверь и чуть не осела: посетителям радостно махала девушка в кигуруми единорога.

– Что-что за движение?

– Понирэйнбол – движение в защиту единорогов. Мы верим, что единороги существуют, только хорошо скрываются.

– Чудесно. – Леона передернула плечами. Спасибо безбашенности, рискнула подойти. И узнала море интересного. Теперь у нее был запас фраз, чтобы занять и отвлечь полоумную соседку в случае чего, а это поважнее даже продовольствия! – Спасибо за просвещение.

– Всегда пожалуйста. Заходи еще. – Девчонка потеребила прядку фиолетовых волос и помахала ей пальчиками. Странные они все-таки в этом движении. Ну, у каждого свои тараканчики. Размером с дубинку.

За время похода в магазин успело стемнеть. Весело будет ночевать на коврике, рискуя проснуться от бодрящего удара. Лучше уж тогда у реки. Все спокойней и безопаснее.

По лестнице Леона поднималась как можно тише. Не специально, само собой получилось. Сумки не было. Телефона тоже – ни по частям, никак. Леона, сгибаясь в три погибели, обшарила все. Ну эта полоумная у нее попляшет! Там же столько бесценных кадров! Спящий Гамельн, например. Гамельн с красной розой и чарующим взглядом! Они с Гамельном вдвоем: за бесконечной учебой и на прогулке. Гамельн мчится на байке. Гамельн плетет ей косу… Леона сжала руки в кулаки и двинулась грозной хищницей на соседскую дверь.

За спиной щелкнул замок.

– Лео?

– Гамельн?! – Леона резко развернулась и чуть позорно не разревелась от счастья.

***

– …радужная дубинка?

– Не спрашивай. – Леона со скоростью света поглощала жаркое и прихлебывала горячий чай. – Где тебя носило-то?

– У меня дед один ногу вывихнул, пока горным козлом по матам скакал. Крайне неудачно: кость сместилась, нога опухла. – Гамельн сокрушённо покачал головой. – А за ним пацан приехал – твоих лет, с ежиком волос и тремя кило наивности – на велосипеде. Смотрит глазами с блюдца: «А как я его?..». Не бросишь же. По иронии судьбы они оказались из твоего городка. Я и заглянул в гости, когда операция «спаси деда» успешно завершилась. Не удивлюсь, правда, если этот дед вместо соблюдения рекомендаций прискочит на следующую тренировку.

Леона слушала, затаив дыхание. Она всегда любила истории Гамельна – они были полны жизни и неожиданных поворотов. В его рассказах она могла увидеть яркие образы: деда с вывихнутой ногой и пацана с велосипедом, который выглядел так, будто только что вышел из комикса.

– Шустрый? – спросила она, не удержавшись от улыбки.

– Еще какой. Всем пенсионерам пример и гордость, – в голосе Гамельна чувствовалось тепло. – Потом мы с твоей мамой заболтались, и когда Руди о тебе напомнил, время уже за семь перевалило! Помчался пулей к тебе на работу, и каково же было мое удивление…

– …когда обнаружил пацана с тремя кило наивности за кассой? – перебила его Леона, облизав тарелку и вытерев рот тыльной стороной ладони. Она не могла не смеяться над этой ситуацией – жизнь иногда подкидывала такие сюрпризы, что даже самые закаленные воины терялись в догадках.

Гамельн усмехнулся, его глаза блестели от веселья.

– Гном ищет дом, а дом – гнома.

– А? – Леона приподняла бровь, не совсем понимая.

– Это старая сказка о том, что чтобы найти друг друга, достаточно просто оставаться на месте. Только это далеко не всегда работает…

Леона покачала головой и рассмеялась.

– Вот не надо грузиться, а? – сказала она с легкой насмешкой в голосе. Ей нравилось это легкое настроение между ними – оно было как свежий ветер в жаркий день: освежающее и бодрящее. В такие моменты все проблемы казались далекими и незначительными.

– После восемнадцати пропущенных, брошенных сумки и телефона на пороге моей квартиры? – Гамельн лукаво сощурился, но в глубине его глаз читались отголоски беспокойства. – Я не знал, что думать. Самое невинное предположение – ты вспылила и пошла кому-то бить морду.

– Ты за кофо м`ня пфинимаешь? – Леона жадно затолкала пудинг в рот.

– За вспыльчивую львицу. Но прости, я не передумал.

Леона поморщилась, словно проглотила лимон. Это и мячу понятно – Гамельн так просто не изменит своего мнения. Она продолжила сосредоточенно жевать, пытаясь отвлечься от его слов. Вкус пудинга потерялся, но хоть рот было чем занять. В такие моменты еда становилась ее спасением от неловкости.

– А в вашей семье, значит, ожидаются приятные перемены? – спросил он с легким интересом, будто это был самый обычный вопрос на свете.

Леона закатила глаза. Ну Гамельн и мастер сменить тему!

Глава 6

Звонок от Хлои поступил неожиданно и прервал уютное единение. Пришлось отползать на кухню, чтобы не мешать Гамельну читать. А потом ещё добрых пятнадцать минут ждать, пока тараторка подберётся к сути дела!

– Отпраздновать выпуск? – Леона уточнила, не уверенная, правильно ли разобрала.

– Ну да, а то ваще как не родные! Ты в чат не заглядывала?

При разговоре с Хлоей телефон приходилось держать на некотором расстоянии от уха, и все равно каждая фраза вбивалась прямо в мозг. Экран у телефона пострадал, обзаведясь трещиной посередине, а динамику хоть бы хны, казалось, он еще лучше стал звук передавать!

– Некогда было.

– Ну ты и лидер. Сбежала к какому-то мужику, про нас забыла. Официоз этот в печенках, понимаю, но ты бы маякнула ради приличия, – Хлоя хмыкнула и продолжила как не бывало: – Так тебя заносить в список или снова «некогда»?

– Кто про мужика сказал? – Леона невольно снизила голос и переместилась от проема гостиной на кухню.

– Ты чего шугаешься? Шило в мешке не утаила? Да он у нас в легендах – «тот, кто сумел приручить львицу». По виду клевый. И байкер, да?

Леона в досаде прикрыла глаза – ну зашибись. Она не прятала Гамельна и не скрывала своей дружбы с ним, но избегала знакомства того с девчонками. Потому что люто не хотела делить с кем-то восхищение. А получалось: просвещенных хватало более чем. Пройдохи! Если Дороти разболтала, Леона ей лично шею подкрутит.

– Нет, он тренер.

– Ого. Если бы у нас в шараге был такой тренер, я бы тоже спортом занялась, – в тоне различалась смесь поддёвки и кокетства. – Ясно-понятно теперь.

Леона нахмурилась: её брови уже норовили задавить друг друга. Она знала, что Хлоя всегда была мастером подколов и шуток, но сейчас это начинало её раздражать.

– Что понятно? – спросила она с легким вызовом в голосе.

– С чего ты такая подозрительная и скрытная эдак последний год, – припечатала подруга. – Спортсмен однажды – спортсмен навсегда?

– Я не… – начала Леона, но осеклась. Внутри разгорелось желание объясниться, но она быстро подавила его. Пусть думают как думают. Ей же проще. – Меня еще не с чем поздравлять.

– Ага-ага. – По ту сторону трубки Хлоя наверняка скалилась. – Но как это не с чем – а с выпуском? Так ты с нами, королева прайда?

– Не называй меня так. – Леона поморщилась, вспоминая вечную наглую ухмылку главаря банды из соседнего района. Именно он дал ей столь глупое прозвище.

– Окей. Но в список-то вношу или не вношу?

Леона застонала.

– Ты и мертвого достанешь, Хлоя! Приду я.

Хлоя рассмеялась злодейским смехом. Хотя ей бы больше подошел смех дятла Вуди.

Леона сбросила звонок и легонько побилась головой о холодильник. Что ж все так внахлест. Спасибо еще, без приключений и неожиданных происшествий по дороге домой. Разве что к квартире Гамельна Леона пробиралась по стеночке, стараясь не дышать, и отсчитывала секунды до открытия двери… Но привычные обнимашки на пороге успокоили. А вот желание Гамельна поцеловать засвербило неожиданно. Жаль, Гамельн слишком скоро отодвинулся и пнул мыть руки и ужинать. Не, ужинать – это всегда хорошо. Но не настолько притягательно!

Леона облизнула пересохшие губы. Ночью и днем в перерывах от работы фантазия пустилась в такие вольности, что очень хотелось запустить руку в трусы. А еще лучше – запустить вполне определенную руку. От одной мысли волоски на загривке вставали дыбом и в животе свернулся тугой жгут. Да черт задери! С этим пора было что-то делать.

Вернувшись в гостиную, Леона обнаружила Гамельна, который по-прежнему читал, погрузившись в глубокое кресло. Весь такой домашний… Леона подошла, решительно обхватила лицо Гамельна и поцеловала в губы. Гамельн от неожиданности выронил книгу – шелест прокатился раскатом – и приоткрыл рот. Отличный повод охаметь. Леона оперлась рукой о подлокотник кресла, другой обхватывая затылок Гамельна. И не сдерживала языка и губ. Она не знала, как правильно, и не парилась по этому поводу. В груди разрастался жар.

Леона пьянела от власти, налетая то с напором, то мягко. Пробовала разные углы и тянула Гамельна за волосы. От перспектив мозг плавился. Совсем повело, когда Леона приноровилась тереться о колено Гамельна. Тело прошивала сладкая тягучая волна. Леона оторвалась от губ, переживая ощущение во всей полноте. И замычала недовольно, потеряв. Достигнув определенного пика, то просто пропало. А возбуждение – ни черта. Еще и грудь зачесалась.

Гамельн просто вытер рот тыльной стороной ладони.

– И что это было?

– Мне захотелось. – Леона пожала плечами и залипла одновременно на припухших губах Гамельна и ямочке между ключиц. Сдвинула пальцами ворот, увеличивая обзор. Ямочка манила плавностью и беззащитностью. Леона потянулась то ли лизнуть, то ли поцеловать, и снова была прервана и отодвинута.

– А у меня спросить: хочу ли я – не надо? Тебя тянет на эксперименты, я понимаю и знаю, как это бывает. Но на всякий случай: Лео, я старше тебя больше, чем на двадцать лет.

– Я в курсе, – Леона ответила беспечно, но вскоре поежилась.

Гамельн смотрел на нее снизу вверх. Словно на экзамене. Словно ждал от нее других слов или большего понимания ситуации. «Ты представляешь, как я буду выглядеть в глазах общества, если поддамся на твои провокации» – висело в воздухе невысказанным горьким признанием. На такое оставалось только выпалить свое:

– Меня тянет к тебе, именно к такому тебе, какой ты есть, Гамельн!

Гамельн вздохнул и прикрыл на миг веки. Выражение глаз стало нечитаемым.

– А ты знаешь, какой я есть? Любовник из меня… специфический. Властный и доминантный. Жутко контролящий процесс. Честно, я не желаю тебе такого. Только не тебе.

– Почему? – у Леоны предательски срывался голос.

– Ты – пылкая девочка. – Гамельн с усмешкой на нее покосился. – А у меня ожоги на груди, которые я не хочу никому показывать. Не хочу выглядеть уязвимым. Как итог: вечные одергивания и мало доверия. Согласись, перспектива не радужная.

Леона вздрогнула. С «радугой» после встречи с полоумной соседкой у нее теперь просто кошмарные ассоциации! А самое поганое – Гамельн не врал. Точно не в той степени и мере, где можно выкрутить в свою пользу.

– Но этой чертовой Вивиан ты ведь готов был раскрыться!

– Я с ней не спал и даже не фантазировал об этом. Поэтому получил бы я с ней неземное удовольствие или обломался бы по всем фронтам – навсегда останется загадкой. – Гамельн покачал головой, словно сожалея об упущенных шансах. От этого кольнуло под сердцем.

– Вот и хорошо. Не хватало еще. И так отхватила много, – недовольно пробурчала Леона. – Хотя во втором случае я бы с удовольствием потопталась по ее эдельвейсам.

– Лео. – Гамельн усмехнулся и сощурил глаза: – Только не говори, что ревнуешь.

– Ревную, – Леона уставилась насупленно и абсолютно серьезно. В её голосе звучала искренность, которая заставила Гамельна на мгновение замереть. – Дико. Даже к девчонкам своим ревную. К маме иногда, ну, к ней реже. У нее Руди есть.

Он поднял бровь в удивлении – это было неожиданно откровенно.

– А к пенсионерам?

– В них я пока не вижу конкурентов. Но судя по груде картинок у тебя в телефоне – «С добрым утром» и «Хорошего дня», – стоит присмотреться.

– Ох, Лео, – произнес он с легким вздохом и стиснул корешок книги, словно искал в ней ответы на вопросы, которые его мучили. – Что с тобой такой делать?

– Любить и не жаловаться, – пробурчала и попинала ножку кресла с такой силой, что оно чуть не подкосилось. Внутри разгорелось желание понять Гамельна лучше. Знать бы шифр, способный выпустить внутренний огонь! Он точно притаился где-то глубоко внутри – периодами вспыхивал отблесками в глазах.

– Гамельн, дай мне шанс, – голос прозвучал хрипло и умоляюще.

Гамельн склонил голову набок, будто заново рассматривая Леону, по-новому знакомясь с ней.

– Ты уверена, что не будешь жалеть?

Она встретила его взгляд без колебаний.

– Уверена.

В этот момент между ними возникло что-то важное – невидимая нить доверия и надежды на будущее. Леона почувствовала: это был тот самый момент, когда всё могло измениться.