Читать книгу: «Когда зацветёт вереск»

Глава 1.

Милана

Первое правило, если ты потерялся в лесу, — оставайся на месте. А второе?..

Я опустилась на землю и прислонилась к дереву, пытаясь выровнять дыхание. С каждой минутой небо темнело, а воздух становился холоднее. В джинсах и тонкой майке я быстро начала мёрзнуть. Достав телефон, я проверила связь, но сигнал так и не появился. Я машинально провела пальцем по экрану, будто это могло что-то изменить, и убрала телефон в карман.

Собираясь в лес, я думала только о задании и не взяла тёплую одежду. Мне поручили спрятать шкатулку с подсказкой для ориентирования, но я не справилась и подвела Катю, несмотря на то, что она за меня поручилась. В лагерь я попала по её рекомендации. Это была временная работа. Я просто хотела вырваться из города, сменить обстановку и перестать думать о лишнем.

Лагерь находился на берегу озера в Карелии. Днём это место казалось почти сказочным. Повсюду росли сосны, в нескольких шагах от берега плавали утки. Вечером, когда в небе появлялись звёзды, они будто светили прямо из-под воды. Всё в лагере, от деревянных домиков до резных ворот, создавало ощущение уюта. Но сейчас меня окружал лишь густой лес из высоких сосен и елей, плотно смыкающихся над головой. Лучи солнца уже не пробивались сквозь деревья, и длинные изогнутые ветки выглядели пугающе, будто лапы чудовищ в темноте.

Мысль о ночёвке в лесу неприятно сжала грудь. Я ничего не знала о выживании в дикой природе, разве что обрывки из телепередач. В памяти всплыла история о девушке, выжившей в тайге без еды и воды. Тогда это казалось невероятным, почти вдохновляющим. Сейчас же — пугающе реальным. Потеряться в лесу на второй день работы было особенно унизительно. Я радовалась лишь тому, что само ориентирование на местности доверили не мне, иначе это выглядело бы совсем комично.

Вокруг было так глухо, что становилось не по себе. Ни шагов, ни звуков птиц, ни шелеста ветра. Я представила, что придётся просидеть здесь до утра, и паника накатила сильнее. В лагере же должны заметить моё отсутствие и отправиться на поиски. Катя обязательно заметит. Эта мысль немного успокоила, но ненадолго. Где-то вдалеке раздался протяжный вой.

Дрожь пронзила всё тело, сердце тут же заколотилось. Ноги будто перестали слушаться, и я не смогла сразу подняться. Я глубоко задышала, пытаясь успокоиться, потом всё же встала и огляделась, прислушиваясь. Лес вдруг стал слишком тихим, и это пугало больше, чем вой. В этой тишине было что-то неправильное.

Я замерла, вглядываясь в самую чащу. На мгновение между деревьями мелькнул силуэт. Прищурившись, я попыталась разглядеть хоть что-нибудь, но лес снова стал неподвижным и глухим.

Тихое рычание донеслось из темноты. Я резко обернулась, но за спиной никого не было.

— Беги!

Незнакомый мужской голос будто раздался сразу со всех сторон. Я не смогла понять, откуда именно: из чащи, из-за спины или прямо у меня в голове. В следующую секунду я услышала треск веток. Рычание повторилось, но теперь громче и ближе. Страх ударил так резко, что я бросилась бежать, не разбирая дороги.

Ветки царапали кожу, цеплялись за волосы и одежду, но я продолжала мчаться вперёд, не чувствуя боли. За спиной раздавалось рычание вперемешку с дикими воплями. Зверь был уже совсем близко. Ещё шаг, и он повалит меня на землю. Лёгкие горели, ноги подкашивались, а я всё бежала и бежала. Но всё закончилось так же внезапно, как и началось.

Споткнувшись об очередную корягу, я упала на землю и громко вскрикнула от удара. Тяжело дыша, хватая ртом воздух, перевернулась на спину и замерла в ожидании удара. Но ничего не произошло.

В лесу снова стало неестественно тихо. Полная луна осветила верхушки деревьев, вытянув их тени. Удары сердца эхом звучали в ушах. Я пыталась уловить шаги, но не слышала ни единого звука. Я поднялась с земли, но ноги дрожали и не держали. Пришлось встать на четвереньки.

Я нащупала в кармане телефон и включила фонарик. Плотная чаща осталась позади, землю покрывали низкие кустики с мелкими лиловыми цветами. Я выдохнула, но облегчения не почувствовала. Всё произошедшее казалось странно знакомым, будто я уже была здесь раньше. Я затаила дыхание, ожидая привычного конца, что сейчас открою глаза и пойму, что это был всего лишь сон. Но лес оставался на месте, страх и холод не уходили. Я не просыпалась. То, что раньше приходило только по ночам, теперь окружало меня наяву. Когда я уезжала из дома, надеялась оставить всё позади, но, похоже, забрала это с собой. Бегство ничего не изменило. Здесь мой кошмар перестал быть просто сном.

Глава 2.

Кирилл

Приторный аромат женских духов ударил в нос и заставил поморщиться. Диана сидела напротив и лениво потягивала через соломинку коктейль. Хорошо, что она была занята напитком, иначе мне пришлось бы слушать её пустую болтовню. Но тишина за столом продлилась недолго. На террасу ресторана вышел брат с двумя деревянными досками в руках. Он поставил перед нами шкворчащие стейки, и запах мяса со свежей зеленью наполнил воздух. Этот ужин — пожалуй, единственное приятное событие за день.

— Молодец, что приехала! — Миша уселся напротив и бросил на меня строгий взгляд, чтобы я не ляпнул лишнего.

В такие моменты он был пугающе похож на отца. Я стиснул зубы и промолчал. Обсуждать будущую свадьбу с Дианой не хотелось. Да и что я мог сказать? Всё за меня уже давно решили старшие, а мне оставалось только смириться.

— Я просто хотела узнать о Кире побольше, — ответила она, мило улыбнувшись моему брату, а затем бросила смущённый взгляд в мою сторону.

Я закатил глаза. Какой же дешёвый спектакль она сейчас устраивала. Могла бы сыграть и лучше. Сегодня утром в разговоре по телефону она была гораздо увереннее и смелее. Я сказал ей не приезжать сюда, потому что очень занят в лагере. Конечно же, я соврал. Сказать, что я не хочу её видеть, было бы слишком грубо. Я хотел насладиться последними свободными днями с семьёй и на любимой работе перед тем, как вся моя жизнь навсегда изменится.

— Это правильно, — Миша одобрительно кивнул. — Да, Кир?

Он сказал это специально. Нарочно подчеркнул моё имя, напоминая, чтобы я держал себя в руках. Брат прекрасно знал, что я против этого брака, но ничем помочь не мог. Старшие решили, что объединить волчий род Северовых и Лисовских выгодно для дел, а мнение младших никто спрашивать не стал. В нашей семье все уже давно нашли свою пару, и жениться по расчёту пришлось мне. За тридцать лет я не то чтобы перестал надеяться встретить свою пару — просто смирился. Большинство находят её гораздо раньше, поэтому ждать больше нет смысла. Я убедил себя в том, что делаю это ради благополучия семьи, но всё равно злился на судьбу за эту несправедливость. Моя мечта о счастливой семье разбилась о реальность. Похоже, я никогда не встречу ту, которая мне предназначена. Диана была красивой. Светлые волосы, уверенный взгляд, фигура, на которую любой мужчина обратил бы внимание. Наверное, в другой ситуации она бы мне даже понравилась. Что-то общее у нас всё же было, но я ничего к ней не чувствовал, даже банального влечения. Она, видимо, захотела это исправить, приехав сюда и заявив, что останется на турбазе до конца лета. Только этого мне ещё не хватало — следить в лагере за детьми и за Дианой. Оставалось только гадать, кто из них принесёт больше хлопот.

— Мне нравится волейбол, рыбалка и красивые девушки. Всё узнала? Можешь ехать домой.

Брат тут же недовольно взглянул на меня, а я, в свою очередь, сделал вид, что не заметил его немой угрозы и принялся резать стейк.

— Не очень поняла про девушек... — она растерянно заморгала, глядя то на меня, то на Мишу.

Её реакция показалась мне забавной, и я не удержался от улыбки.

— Это он так шутит, не обращай внимания, — тут же подхватил он в попытке сгладить ситуацию и закрыть тему, но Диана была не из тех, кто быстро сдавался.

— Обожаю рыбалку! — слишком наигранно воскликнула она. — Кир, возьмёшь меня с собой?

Её цепкие карие глаза пристально смотрели на меня, словно пытались уличить в обмане. Мне стало смешно от её слов. Обожает рыбалку? Я бегло оглядел её. Ухоженные руки с идеальным маникюром. Платье и брендовая миниатюрная сумочка. И эта девушка разбирается в снастях? Может, она и червей сама выкапывает?

Я колебался между двумя желаниями: отвязаться от надоедливой невесты и угодить семье. С одной стороны, я не хотел высмеять её при брате, чтобы не выглядеть откровенным придурком. С другой — мне было интересно узнать, что она собой представляет. Если нам всё равно предстоит проводить время вместе, то почему бы и не сходить с ней куда-нибудь. Даже на ту же рыбалку. Но не успел я ответить согласием, как вдруг раздался звонок мобильного. Пока тянулся за телефоном в карман, я поймал себя на мысли, что обрадовался короткой заминке, словно она спасала меня от поспешного решения.

— Слушаю, — я даже не удосужился взглянуть на экран, да это было и неважно. Кто бы это ни был, он очень вовремя.

— Кирилл Александрович, простите, что беспокою, но у нас ЧП... — в трубке послышался голос моего заместителя.

Татьяна говорила нервно, почти испуганно, что сразу навело на плохие мысли.

— Что случилось? — я напрягся и взглянул на наручные часы.

В лагере дети уже давно должны были спать. Что же могло случиться так поздно?

— Вожатая из четвёртого отряда, кажется, потерялась в лесу. Я не стала пока никуда сообщать, решила сначала доложить вам.

Я на мгновение замер, осознавая услышанное. На моей памяти это первый подобный случай. Я не стал расспрашивать детали, нужно было действовать быстро и решительно. На улице уже становилось слишком холодно, чтобы долго находиться в лесу.

— Правильно сделала. Жди, я скоро буду.

Невольно я испытал облегчение, что пропал не ребенок, а взрослый человек, способный за себя постоять. Оставалось надеяться, что девушка достаточно умна, чтобы оставаться на месте, а не плутать по лесу, пока буду искать её.

Я вскочил с места, нащупывая в кармане ключи от машины.

— Ты куда? — взволнованно спросила Диана, наблюдая за моей внезапной спешкой.

— У меня появились срочные дела. Поговорим позже.

Покидая террасу, я посмотрел на брата. Он всё понял без слов и не стал задавать лишние вопросы. Лишь кивнул и принялся что-то объяснять моей невесте. Перед тем как сесть в машину, я на мгновение замер у открытой двери и почему-то задержал взгляд на луне. Она была огромной, ярко-жёлтой, резко выделяясь на тёмном небе. Что-то в её холодном сиянии тревожило, и я не мог понять, что именно.

Внезапно в голове раздался чей-то шёпот, похожий на мольбу о помощи. Я не успел ни испугаться, ни сообразить, что это было. Он тут же исчез, когда луна скрылась в тумане облаков.

До лагеря я добрался за считанные минуты. У ворот меня уже ждала заместитель.

— Принеси мне её вещи. Кофту какую-нибудь или куртку, — без лишних слов потребовал я.

Татьяна кивнула, но задержала на мне озадаченный взгляд, словно хотела спросить зачем. Я уже приготовился объяснять, что девушка наверняка замёрзла в лесу, но она так ничего и не сказала и побежала в сторону домика четвёртого отряда. Я планировал найти пропавшую по запаху. Так гораздо быстрее и надёжнее. Искать по следам — дело долгое и нудное, а мне хотелось поскорее вернуться на турбазу и попробовать убедить Диану уехать домой.

Татьяна вернулась быстро. Она передала мне вязаную кофту. Я поблагодарил её и, не тратя больше времени на разговоры, направился в сторону леса, по пути вдыхая запах, исходивший от вещи. К моему удивлению, он показался мне знакомым, но я не мог вспомнить, откуда знал его. В конце концов, я принял решение не думать об этом и сосредоточиться на том, чтобы как можно скорее найти девушку. И сделать это оказалось даже проще, чем думал.

Войдя в лес, я сразу же уловил её запах, тянущийся откуда-то из глубины. Никаких других, посторонних, я не почуял. Это показалось мне странным и непривычным, будто запах девушки перебил всё остальное. Либо же я сам сосредоточился исключительно на нём. Как бы то ни было, я точно знал, куда нужно идти.

В ночи лес казался мрачным и суровым. Тёмные деревья, как огромные сгорбленные чудища, окружали со всех сторон, но меня они не пугали. Однако сердце всё же забилось быстрее, и я невольно ускорил шаг.

Глава 3.

Милана

Я сидела посреди поляны, обхватив себя руками и растирая плечи в попытке согреться. Неужели меня не найдут? Неужели я погибну здесь? Эти мысли окончательно меня сломали, и я разрыдалась.

— Помогите! Кто-нибудь...

Мой крик утонул среди деревьев. Оставалось только ждать. Я прикрыла глаза. Чужой голос всё ещё звенел в голове. Кто это был? Мне показалось, или за мной правда кто-то следил?

Тело ныло от холода, а мысли путались. Не знаю, сколько времени я просидела, уткнувшись лицом в колени. Тревожные образы накатывали один за другим. Я убеждала себя, что это всё неправда. Что сейчас проснусь в своей кровати, и этот кошмар рассеется, но реальность никуда не исчезала. В какой-то момент я просто задремала от усталости.

— Эй, ты в порядке? — внезапный мужской голос неподалёку заставил меня вздрогнуть.

Я резко вскинула голову и увидела, как из чащи леса на поляну вышел человек. Находясь в полусне, я не сразу поняла, что происходит и к кому он обращался. Я молча уставилась на него, не в силах подняться.

Мужчина подошёл ближе и опустился рядом.

— Руки, ноги целы? — уже более настойчиво спросил он.

Голос звучал резко, но во взгляде было беспокойство. Я ничего не ответила, только смотрела на него, не решаясь двинуться с места. Он замолчал, продолжая пристально разглядывать меня. Его лицо показалось мне смутно знакомым, но я никак не могла вспомнить, где видела его раньше.

Осмотрев меня и убедившись, что я не ранена, он поднялся и с раздражением произнёс:

— Ты меня слышишь вообще?

В темноте его черты казались жёсткими и суровыми. Недовольно сощуренные глаза выглядели практически чёрными, а брови были сведены к переносице, словно терпение вот-вот закончится.

— Давай, поднимайся! — он протянул мне руку, чтобы помочь встать, но я не спешила ухватиться за неё.

Стоит ли доверять незнакомцу в лесу? Вдруг он опасен? Хотя в руке у него была моя кофта — та самая, что я оставила в домике. Значит, он действительно пришёл из лагеря. Но тогда как вообще нашёл меня в такой темноте да ещё и один? Я не знала, что делать.

Пока я сомневалась, мужчина сам взял меня за руку и потянул вверх, заставляя подняться. Его хватка оказалась сильной.

— В лагерь идём или тебе здесь больше нравится?

Он бросил мне кофту, и я тут же натянула её на себя. Затем присел на корточки и жестом показал забраться ему на спину. Я решила не спорить и не доказывать, что могу идти сама. На это не было ни сил, ни желания.

Я обхватила его руками, вцепившись в широкие плечи, и устроилась поудобнее. Он оказался крепким, и мне вдруг стало тепло, хотя на нём была только тонкая футболка. Вечерний воздух будто не коснулся его. Мужчина с лёгкостью поднял меня, и мы направились в чащу леса.

Он шёл слишком уверенно для темноты. Без карты, навигатора, будто знал этот лес наизусть. Я не то чтобы не доверяла ему — просто боялась снова заблудиться.

— Почему ты пришёл за мной один? Где все остальные?

Несмотря на все подозрения, мысль, что в лагере не подняли шумиху, даже немного порадовала меня.

— А надо было всех на уши поставить?

Я немного помедлила, но всё же решилась спросить:

— А... директор уже в курсе?

Он чуть повернул голову, но шаг не сбавил. На мгновение мне показалось, что уголок его губ дрогнул.

— В курсе, — ответил коротко. — Ты вообще что-нибудь знаешь о правилах безопасности в лесу?

Ирония сквозила в каждой фразе, но я старалась не замечать обидных подколов. Пусть думает обо мне, что хочет. Главное, чтобы он вывел нас из этого леса и поскорее. Хотя возвращаться в лагерь всё же не хотелось. После всего случившегося меня точно ждал серьёзный разговор с начальством.

— Я услышала вой, испугалась и побежала. Там уже не до правил было... — зачем-то попыталась оправдаться.

Я понимала, что он всё равно мне не поверит. Уже сама сомневалась, было ли это на самом деле. Однако когда он услышал про волка, его тело заметно напряглось, а шаги ускорились. Ответа я так и не дождалась, и весь оставшийся путь до лагеря мы прошли в тишине.

Когда впереди показался забор, а за ним знакомые деревянные домики, я наконец вздохнула с облегчением. Не доходя несколько метров до главного входа, мужчина внезапно остановился, намекая слезть со спины.

— Дальше дойти сама сможешь? Не потеряешься по пути? — обернувшись ко мне, он снова начал язвить.

Только сейчас, разглядев его лицо при свете уличных фонарей, я поняла, что в темноте ошиблась. Его глаза были голубыми, а не чёрными, какими казались раньше. Однако в них по-прежнему читался укор. Светло-русые волосы мягкими волнами почти доходили до плеч. Густые брови, лёгкая щетина, покрывающая скулы и подбородок. На вид ему было не больше тридцати.

— Я постараюсь, — попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой и слабой.

Меня снова охватила дрожь. После горячего мужского тела, о которое грелась по пути, на улице сразу стало невыносимо холодно. Хотелось поскорее добраться до тёплого душа и постели.

— Мила! — приблизившись к воротам, я тут же увидела, как навстречу мне выбежали Татьяна и Катя. — Как же ты нас всех напугала!

Татьяна тяжело дышала. Её короткие тёмные волосы были взъерошены, на пухлых щеках играл румянец. Она выглядела взволнованной, но не злилась.

— Я думала с ума сойду! — подруга с ходу бросилась обнимать меня.

Всегда сдержанная Катя вдруг расплакалась, не стесняясь своих эмоций.

— Катерина, проводи её. Мне нужно срочно позвонить, — отдав поручение, заместитель в спешке направилась к себе.

Подруга взяла меня под руку и повела к домику. В лагере уже давно был отбой, вокруг стояла почти полная тишина. Кажется, о моей пропаже знали только Татьяна, Катя и тот парень, которого отправили за мной в лес, не поднимая лишнего шума. И это было даже хорошо. Я не хотела, чтобы весь лагерь завтра обсуждал эту историю. Хотя, если меня всё-таки выгонят, избежать этого всё равно не получится.

— Ты прикинь, сам директор отправился тебя искать! — вдруг произнесла подруга.

Её слова прозвучали с восхищением. У меня же внутри всё оборвалось.

— Погоди, погоди... а как он выглядит? — я резко остановилась и нервно вцепилась в её руку.

Катя удивленно посмотрела на меня, но всё же ответила:

— Ты его ещё не видела что ли? Ну, он молодой, высокий, светлые волосы по плечи. Красавчик, конечно, но не в моём вкусе, — усмехнулась она, смахивая слёзы.

Перед глазами вдруг чётко всплыло его недовольное лицо.

— Я влипла... — обреченно прошептала я.

— Да ты не переживай! Всё нормально будет! — как всегда подруга попыталась утешить меня, но в хороший исход событий я уже не верила.

Глава 4.

Кирилл

До рассвета оставались считанные часы, а я так и не смог уснуть. Перед глазами снова и снова возникала она. Сначала я думал, что как только найду её, то сразу уволю, но стоило мне заглянуть в зелёные глаза, как понял, что не смогу этого сделать. Я будто на мгновение забыл, о чём вообще собирался говорить. По телу разлилось непривычное тепло, по коже пробежали мурашки. Я не находил этому объяснения.

Её аромат вскружил мне голову. Сладкий, но не приторный, совсем не такой, как у Дианы. Его хотелось вдыхать снова и снова, не останавливаясь. В нём чувствовались молодость и свежесть, напоминающие о лете, о цветах и траве после дождя. Волчий нюх цеплялся за подобные вещи намертво, поэтому я был уверен, что узнал бы этот запах из тысячи.

Я стоял рядом с ней и ловил себя на том, что не могу отвести взгляд. Тёмные волосы были распущены по плечам и чуть завивались на концах. Она настороженно смотрела на меня, широко раскрыв глаза. Инстинкт требовал не подпускать к ней никого, увести с собой и больше не отпускать, но я не мог этого сделать. Просто не имел права.

Там, в лесу, я резко закрылся, будто от опасности, и потому вёл себя, как полный идиот. Грубил и язвил, хотя прекрасно видел, как она напугана. За всем своим нелепым поведением я будто пытался скрыть то, чему не мог найти объяснение. Я разрывался между желанием держаться от неё подальше и невозможностью это сделать. Меня слишком сильно тянуло к ней, и я не понимал почему.

Мысль о том, что она может быть моей парой, я просто отталкивал от себя. Такого просто не может быть. Она — обычная девушка, человек. Для неё я — чудовище. Вернее, стану им, если раскроюсь. Я не могу допустить этого, не могу показать ей себя настоящего, иначе это плохо кончится для нас обоих. Но что делать с чувством, которое уже появилось в моём сердце, я совершенно не представлял. Оставалось только надеяться, что это какая-то ошибка, и скоро всё само пройдёт.

Я решил никому не рассказывать об этой странности. Семья наверняка решит, что я попросту нашел причину, чтобы не жениться на Диане. Да и кто поверит, что моя пара — человек? Никогда не слышал о подобной истории. Не удивлюсь, если окажется, что эти ощущения, возникшие в лесу — это плод моего воображения. Как бы там ни было, я решил не говорить ни слова и не подавать виду, что что-то произошло. По крайней мере, до тех пор, пока не выясню, в чём причина.

На третий день в лагере проходило официальное открытие последней летней смены. До пробуждения Дианы я успел насладиться завтраком на террасе в одиночестве, а затем поспешил на торжественную линейку. В этом году я впервые совмещал обязанности директора и инструктора по выживанию. Походы были моей стихией, я занимался этим много лет и собирался не только передать опыт детям, но и ненадолго выбраться из городской суеты и заодно держаться подальше от невесты. В лес Диана за мной точно не пойдёт, на это я и рассчитывал. Комфорт она ценила куда больше, чем ночёвки в палатке.

На линейку я пришёл как раз вовремя и занял место рядом со своим заместителем и руководителями кружков. Дети уже давно выстроились на улице и что-то громко обсуждали, находясь в радостном предвкушении. Я окинул толпу взглядом и остановился на уже знакомой тёмной макушке.

— Напомни, как её зовут? — я тихо обратился к Татьяне, указав на девушку, которую искал вчера в лесу.

Она стояла к нам спиной и о чём-то беседовала с другой вожатой.

— Верескова Милана. Вы так ничего и не сказали мне по поводу неё.

Я не успел ничего ответить, как раздались звуки горна. Все присутствующие вмиг замолчали и устремили взгляды на Татьяну, вышедшую на середину площадки.

Пока заместитель произносила вступительную речь, я вновь сосредоточился на девушке. Она выглядела по-другому, чем вчера, потому что собрала волосы в аккуратный пучок. Белая футболка и просторные джинсовые шорты делали её почти незаметной на фоне остальных, но не для меня. Мой взгляд упорно цеплялся за её лицо. Хотелось встретиться с ней взглядом, но она упрямо не поднимала глаз, словно опасаясь этого. И это было разумное решение.

Я всё ещё злился на неё, но не из-за пропажи, а из-за тех странных чувств, которые она вызывала во мне. Как и вчера, я отчётливо ощущал её запах. Он по-особенному выделялся среди остальных и затмевал их всех. На мгновение мне даже показалось, что я могу почувствовать её эмоции. И хотя они были слишком расплывчатыми, я всё же смог уловить тревогу и растерянность. Они были очень похожи на мои собственные, только в гораздо большем количестве. Я не понимал, как это возможно, и чем дольше пытался разобраться, тем сильнее ощущал внутреннее напряжение. Это было непривычно и неправильно. Я злился и хотел эту девушку одновременно.

— Ты занимаешься списком для похода? — поинтересовался я у заместителя, как только она закончила речь и вернулась на своё прежнее место рядом со мной.

— Да.

— Включи её в список.

Татьяна повернула голову и непонимающе посмотрела на меня. Такая реакция была предсказуемой. Я и сам до конца не понимал собственного желания видеть эту девушку в походе. Какое-то сильное чувство собственничества продиктовало это решение. Но оно было вызвано только желанием защитить её, а не желанием посадить на короткий поводок и следить за каждым шагом.

— Но она первый раз в нашем лагере... У неё нет никакого опыта. К тому же, её напарница Елизавета хотела...

Я не дал ей договорить и строго произнес:

— Значит, научится.

Заместитель согласно кивнула в ответ, хотя на её лице всё ещё отражалось недоумение. Я не стал ей ничего объяснять. В этот момент мне было всё равно, что Милана ничего не смыслит в походах, возможно, даже терпеть их не может. Я просто хотел находиться как можно ближе, чтобы наблюдать за ней. Но ещё больше — разобраться в чувствах, которые казались мне настолько странными, что я даже не мог назвать их своими.

Глава 5.

Милана

— Ты только посмотри, какой же он красавчик! — донёсся восторженный шёпот Лизы.

Напарница стояла позади и теребила меня за плечо, настаивая, чтобы я посмотрела, но я и без того догадывалась, о ком она говорит. Молодого директора лагеря уже с самого утра обсуждали все коллеги.

Я осторожно подняла глаза и взглянула на мужчину. Светло-русые волосы мягкими волнами спадали на широкие плечи, но не делали мягче черты его лица. Густые брови нависали над светлыми голубыми глазами. Их почти прозрачный оттенок совсем не сочетался с таким жёстким взглядом, от которого сразу хотелось выпрямиться. Чётко очерченные губы, растянутые в улыбке, открывали белые ровные зубы. Он действительно был хорош собой, но не из тех, кто мне нравится. Стоило вспомнить вчерашний разговор, как внутри всё неприятно сжалось.

— Интересно, он женат? — не унималась Лиза.

Я лишь пожала плечами. Меня интересовал совсем другой вопрос — почему меня не уволили? Я не хотела этого, просто вчера мне показалось, что я раздражаю его одним лишь своим присутствием. Но мысль о том, что я всё ещё здесь, неожиданно успокаивала. Может, он решил дать мне ещё один шанс? Тогда лучше не попадаться лишний раз ему на глаза. Но главное — не вляпаться в новые неприятности. Хотя учитывая, что они всегда находят меня сами, это будет не так просто.

Приехав в лагерь, я надеялась, что отвлекусь от тревожных мыслей из-за странных ночных кошмаров. Но я только сильнее запуталась и уже не была уверена, где сон, а где реальность. Я не могла рассказать обо всём, что чувствую, даже своей подруге Кате. Да и как объяснить ей, что со мной происходит, если я сама до конца не понимала.

Всё началось несколько месяцев назад с внезапной смерти моей тёти. Мамина старшая сестра всегда отличалась крепким здоровьем, была активной и сильной женщиной. Семейных праздников она не любила и держалась в стороне. Мы с мамой иногда приезжали к ней в гости, но со временем виделись всё реже, а потом и вовсе потеряли связь. Как она жила все эти годы и чем занималась, я не знала. Даже о её смерти мы с мамой узнали не сразу.

Однажды в общежитие, где я жила с Катей во время учебного года, пришла посылка. На коробке значилось моё имя, а отправителем была указана тётя. Я не сразу поняла, что это значит. Она никогда не дарила подарков. Тогда я ещё не знала, что её уже нет в живых, и решила, что, возможно, таким образом тётя хочет наладить отношения. Выбор подарка сразу показался мне странным: старинная брошь со сломанной застёжкой, которую и носить-то нельзя. Я без раздумий бросила её вглубь шкафа. А на следующий день маме позвонили и сообщили о смерти тёти. В ту же ночь мне впервые приснился огромный волк.

Сначала я не придавала этому значения. Сны не пугали меня, хотя после пробуждения оставляли неприятный осадок. Но с каждым днём они становились всё тяжелее, в них появлялись новые детали. Теперь я видела не только волка, но и лицо, скрытое в темноте. Иногда оно казалось человеческим, иногда и вовсе звериным. Из тени на меня надвигалось нечто тёмное, с горящими глазами. Оно приближалось медленно, и вдруг я понимала, что это молодая девушка. Она звала меня, просила помочь, но я никогда не успевала. Звериный рык раздавался со всех сторон, я кричала, звала на помощь, но внезапно всё стихало. Я просыпалась в холодном поту. И так ночь за ночью.

Вскоре я начала принимать успокоительные, надеясь, что это хоть как-то поможет справиться с этим состоянием и я наконец смогу нормально спать. Но стало только хуже. Кошмары не только не исчезли, но стали ещё страшнее и реальнее. Я начала бояться ложиться спать. Иногда меня накрывало так, что я не могла дышать. Тогда я вдруг вспомнила о брошке, решив, что всё это как-то связано с ней. Понимала, что это глупо, но всё же выкинула её в ближайший мусорный бак.

На время кошмары действительно исчезли. К концу лета, чтобы не оставаться одной в пустом общежитии, я решила поехать с Катей в лагерь. Ей были нужны деньги и хорошие рекомендации, а мне — возможность отвлечься и забыть обо всём этом. Я и представить не могла, что именно здесь столкнусь лицом к лицу со своим страхом.

Я так и не поняла, что произошло со мной в лесу. Был ли тот волк настоящим или всё это мне только привиделось от страха и темноты? Я не видела его, но так и не смогла отделаться от чувства, что из чащи за мной кто-то следил. Это и пугало больше всего. Не только потому, что тогда я едва не погибла, но и потому, что всё могло повториться. Поэтому я твёрдо решила больше ни за что не ходить в лес.

Задумавшись, я даже не заметила, что линейка подошла к концу.

— Что там дальше? — поинтересовалась Лиза, кивая на мой блокнот, куда я утром записала план.

— Волейбол и кружок рукоделия.

По тому, как напарница скривилась, я догадалась, что она не очень горела желанием идти на занятие. Мне было всё равно, чем заниматься, лишь бы не находиться на улице под палящим солнцем. Поэтому, когда Лиза предложила мне пойти на занятия, я, не задумываясь, согласилась. Остальные же отправились на игру. Только позже я узнала, что на ней присутствовал директор. Вот почему Лиза вызвалась пойти именно туда. Пока она пыталась обратить на себя внимание молодого начальника, я перебирала нитки и бисер. За плетением браслетов время тянулось медленно и спокойно. Я поймала себя на том, что просто наслаждаюсь этим. Мне хотелось, чтобы все дни в этом месте были такими же тихими и безмятежными.

День прошёл незаметно. После отбоя Лиза с коллегами ушла праздновать чей-то день рождения. Я отказалась, сославшись на головную боль. Шумные сборища были не по мне, да и правила лагеря нарушать не хотелось. После всего пережитого рисковать ещё раз я точно не собиралась.

В домике стояла тишина. Лишь на стене мирно тикали часы, а из приоткрытого окна доносились убаюкивающие звуки ночи: шорох листьев, далёкое уханье совы и стрекот цикад. Я уже почти прикрыла глаза, проваливаясь в сон, как вдруг в коридоре послышался шорох.

Я резко села на кровати и прислушалась, но в домике было тихо. Затем осторожно открыла дверь и выглянула в коридор. Там никого не было. Наверное, показалось. Я вернулась в постель и попыталась уснуть, но сон больше не приходил, а внутри медленно нарастала глухая, необъяснимая тревога. Мысли путались, цеплялись одна за другую и тут же обрывались.

В дверь постучали. На пороге показалась Оля — командир нашего отряда. Она выглядела бледной и растерянной. Я почувствовала, как внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

— Что-то случилось? — спросила я, подбежав к ней.

Оля опустила взгляд и тихо ответила:

— Милана Сергеевна, мальчики, кажется, в лес убежали...

Глава 6.

Кирилл

Я гнал внедорожник по ночному пустынному шоссе. Из приоткрытого окна доносился шум ветра, машина будто летела над землёй. Впереди замаячили знакомые указатели.

Я не хотел возвращаться в лагерь так поздно, но задержался в городе по делам. Понимал, что было бы лучше переночевать в своей городской квартире и спокойно поехать утром на работу, но я не мог находиться так далеко от Миланы. Я пытался сосредоточиться на работе, но мысли упрямо возвращались к ней.

Мне так и не удалось узнать о ней больше. Она не оставляла мне шанса приблизиться. А вот её напарница Елизавета была сама любезность: улыбалась мне, шутила и постоянно задавала одни и те же глупые вопросы. Прямо вторая Диана. Только над Елизаветой я имел хоть какую-то власть и как начальник мог в любой момент поставить её на место. С невестой такое не работало.

Диана продолжала доставать меня звонками и просьбами провести с ней время, хотя я ясно дал понять, что занят на работе. С каждой такой попыткой я всё сильнее хотел только одного — чтобы скорее начался поход и наступили эти несколько дней тишины.

Я понимал, что брать Милану с собой — плохая идея, и всё же оставил её имя в списке, надеясь, что вдали от лагерной суеты наконец разберусь в том, что со мной происходит. Возможно, это просто ошибка, временное помешательство, но я всё равно хотел, чтобы это оказалось чем-то большим, и мне было стыдно признаться в этом даже самому себе.

Сможет ли Милана принять правду? Сможет ли жить с ней и быть со мной? Эти вопросы уже прочно засели в моей голове и не давали покоя, и я всё чаще возвращался к мысли, что сначала нужно понять, что нас на самом деле связывает. Несколько дней в лесу казались подходящим шансом, пусть даже пользы от этого будет немного. Милана вряд ли обрадуется такому решению, но спорить не станет, тем более после случившегося. Это не наказание — скорее уступка с моей стороны. Я мог выставить её за ворота, но вместо благодарности она предпочла избегать меня, словно надеялась, что если не попадётся на глаза, я просто забуду о ней. Не будь у меня волчьего обоняния, так бы и вышло, но её запах был повсюду. Он врезался в память и не давал покоя.

Стоило мне въехать на территорию лагеря, как ветер донёс до меня знакомый цветочный запах. Обычно я ощущал его постоянно, но сейчас в нём было что-то неправильное. Я прикрыл глаза и на мгновение позволил себе маленькую слабость — вдохнуть его глубже и насладиться им. Но вместо этого накатила тревога. Инстинкт взвыл раньше разума.

Я не успел понять, что происходит, как оказался у четвёртого корпуса. На крыльце, съёжившись, сидела девочка. Кажется, Оля.

— Кирилл Александрович! — она тут же вскочила, завидев меня.

— Что случилось? — я шагнул ближе, осматривая её лицо и руки.

Ни ссадин, ни крови не было видно. Только слёзы текли по щекам. Тревога не отступила, а только усилилась.

— Мальчики сбежали в лес. Я сказала об этом Милане Сергеевне, и она отправилась за ними...

— А Елизавета Романовна? Где она?

Я глубоко вдохнул, но не уловил в воздухе ни одного знакомого запаха.

— Я не знаю... — Оля растерянно огляделась по сторонам и громко шмыгнула носом. — В комнате вожатых её не было.

Я стиснул челюсть. Какого чёрта Милана снова отправилась в лес одна? И где в это время носит вторую вожатую? Почему о случившемся не сообщили мне?

— Иди в комнату, не мёрзни. Я найду их, — я улыбнулся, стараясь, чтобы она не заметила моей тревоги.

В лесу были дети. Медлить было нельзя, и я поспешил на поиски.

В ночном лесу стояла мрачная, настороженная тишина. Под ногами хрустели ветки. Я уверенно шёл по темной тропе, не глядя по сторонам. Меня вёл запах Миланы. Он заполнял всё вокруг, или это я растворялся в нём. Я так отчётливо чувствовал его, что мог уловить малейшие изменения в нём.

Когда в очередной раз ветер донес до меня её запах, я резко остановился. Чужой страх накрыл меня. Она в опасности. Её эмоции так внезапно и так ярко передались мне, что на мгновение я даже растерялся, но затем стремительно сорвался с места.

Я бежал так быстро, что перестал ощущать землю под ногами. Воздух больно резал грудь, сердце колотилось где-то в горле. Адреналин зашкаливал, и зверь внутри рвался наружу. Только бы успеть.

Я нашёл Милану на небольшой поляне. Перепачканная, с дрожащими руками, она прижимала к себе троих мальчишек, словно пыталась укрыть их собой. Дети молча прижимались к ней. Я втянул воздух и почувствовал волчий запах. Это был не обычный зверь — запах принадлежал волколаку. Здесь точно кто-то был и ушёл совсем недавно. Но как чужак проник на нашу территорию? И зачем?

Я вспомнил слова Миланы о волке, что гнался за ней. Тогда я списал всё на страх и бурную фантазию, но сейчас это уже не выглядело совпадением. Что, если тогда в лесу её преследовал вовсе не зверь? В груди неприятно похолодело. Неужели целью была именно Милана? Но разбираться с этим предстояло позже. Сначала нужно было успокоить её.

— Что ж тебя всё тянет в лес? — я подошёл ближе.

Я хотел разрядить обстановку, но слова прозвучали резче, чем я рассчитывал. Милана всхлипнула.

— Кирилл Александрович... — её испуганные глаза уставились на меня.

Сердце вновь учащённо забилось, но уже по другой причине. Впервые она произнесла моё имя так мягко и осторожно.

— Спокойно, всё хорошо, — тихо произнёс я, заставив себя отвести от неё взгляд и осмотреть поляну.

Моё внимание привлёк небольшой карманный ножик, воткнутый в землю. Я нагнулся, вынул его и покрутил в руке. Мальчишки смотрели на меня настороженно, но выглядели скорее взбудораженными случившимся, чем напуганными. В отличие от Миланы.

— Мы с пацанами прочитали в инете способ как стать оборотнем и хотели проверить, правда ли это... — начал объяснять один из них, наверняка зачинщик побега. — А потом вдруг появился настоящий волк!

Я заметил, как Милана напряглась после этих слов.

— Вам просто показалось, — спокойно перебил я. — Ночью в лесу и не такое мерещится.

Мальчишки переглянулись, явно не до конца поверив, но спорить не стали.

— Завтра обо всём мне расскажешь. И о гениальной идее, и о том, откуда ножик взяли, — я легко потрепал его по светлой макушке.

Он был похож на меня в детстве. Такой же смелый, безрассудный искатель приключений. Глядя на него, я не смог сдержать улыбки, хотя должен был отчитать за нарушение правил лагеря. Нравоучения подождут до завтра. Сейчас меня волновала Милана.

Я снова посмотрел на неё. Она сидела на земле и не могла подняться. Потерянная, с дрожащими руками и заплаканным лицом, она казалась непривычно хрупкой.

— Это уже становится традицией, — тихо произнёс я и поднял её на руки, не сомневаясь, что сама она не дойдёт.

Я понимал, что это всего лишь повод прикоснуться к ней. Тепло её тела, запах, сбивчивое дыхание — всё это накрыло мгновенно, вызывая странное, почти опасное чувство эйфории. Чувствует ли она то же самое или я один схожу с ума? Мне хотелось поскорее понять, что со мной происходит, но я не мог рассказать об этой странной связи никому из семьи. Я боялся всё испортить, ведь моё будущее уже решено. В нём не было места для Миланы. Впрочем, как и для любви.

Глава 7.

Милана

Меня трясло от пережитого ужаса, и даже в кабинете директора никак не могла успокоиться. Теперь я уже не сомневалась, что по территории лагеря действительно бродят волки. Мысль о том, что я не сошла с ума, приносила странное облегчение, но тут же накрывала другая — второй раз подряд я едва не угодила в волчью пасть. И оба раза меня спас Кирилл Александрович. Это уже начинало пугать не меньше, чем сами волки.

Я перевела взгляд на него. Он нервно ходил по кабинету, о чём-то задумавшись и будто не замечая моего присутствия, а я грела дрожащие пальцы о кружку с чаем и пыталась решить, что сказать. Не хотелось подставить коллег, но и врать начальнику тоже не хотелось. На секунду мелькнула мысль сослаться на плохое самочувствие и уйти в медпункт к мальчишкам, но она тут же показалась жалкой. Им всё сойдёт с рук — отделаются разговором. Мне вряд ли так повезёт.

— Итак, — внезапно директор остановился и уставился прямо на меня.

В его голубых глазах читался уже знакомый укор, и я вновь ощутила себя маленькой провинившейся девочкой. Он навис надо мной, и я сжалась в кресле.

— Почему ты снова оказалась в лесу одна? Где твои коллеги?

— Кирилл Александрович... — начала я, но тут же осеклась.

Что мне ответить ему? Что моя напарница оставила на меня целый отряд и ушла выпивать с коллегами, хотя уставом лагеря это запрещено? Что я пренебрегла безопасностью, просто потому что не хотела быть доносчицей?

— Это я уже слышал, — насмешливо бросил он и, наконец, отошел от меня.

Я даже почувствовала некое облегчение, но лишь на мгновение. Директор подошел к своему рабочему столу, присел на край, уперевшись руками в столешницу, и устремил на меня пристальный, подозрительный взгляд.

— Рассказывай.

Я не смогла ослушаться. Его голос звучал ровно, и от этого становилось не по себе сильнее, чем от крика. Моё молчание лишь усугубляло ситуацию, и я решилась рассказать правду, надеясь, что станет легче. Но стало только хуже. Я сбивчиво объяснила, что все ушли праздновать чей-то день рождения, а я осталась одна с детьми. Что мальчишки убежали в лес, и я, не подумав, пошла за ними, решив, что ничего страшного не случится. Голос предательски задрожал, когда я дошла до самого важного — до огромного волка, появившегося из темноты.

Кирилл Александрович продолжал смотреть на меня. В его взгляде я уловила разочарование. Было ли это из-за меня или из-за всей ситуации, оставалось лишь гадать, но чувствовала я себя отвратительно. Я подставила Катю, а затем и всех остальных коллег. Как теперь смотреть им в глаза? С каждым днём в этом лагере становилось всё тяжелее.

— Если это всё, то можешь идти. Завтра жду тебя на собрании, — он тяжело вздохнул и отвернулся, чтобы посмотреть в окно.

Этот жест и сухой тон неожиданно задели меня. Я вдруг ясно почувствовала себя лишней и неуместной. Лучше бы он накричал на меня или уволил прямо сейчас, чем оставлял мучиться в ожидании. Ни волк, так коллектив сожрёт меня. Радовало лишь одно — завтра этому кошмару придёт конец. Оставалось только пережить ночь.

Сон так и не пришёл. Я лежала, глядя в потолок, а в памяти то и дело всплывали сверкающие в темноте ярко-жёлтые глаза. Волк не двигался, не приближался, просто смотрел на меня, прячась в чаще, будто выжидал. А потом вовсе исчез, так и не напав. Это не укладывалось в голове. Я попыталась убедить себя, что его спугнуло внезапное появление директора, но сразу же поняла, что это не объясняет ничего. Я никому не говорила, что ушла в лес, да и его весь день не было в лагере. Тогда как он оказался рядом так вовремя? Спокойный, собранный, будто ничто не могло его напугать, даже дикий зверь. В тот момент Кирилл Александрович и сам показался мне зверем. Поднял меня с такой лёгкостью, словно я почти ничего не весила, и пошёл уверенно. Мне даже показалось, что он втягивал воздух, как хищник. В нём было что-то странное, тревожащее. И если Лизу это притягивало, то мне, наоборот, хотелось держаться подальше. Но судьба нарочно сталкивала нас снова и снова.

Утренняя планёрка должна была начаться в семь, ровно за час, как проснутся дети. Но уже пятнадцать минут никто из начальства так и не появился. Казалось, никто из коллег даже не заметил этого опоздания, но я отсчитывала каждую минуту, не отрывая взгляда от стрелки часов.

— Посмотри, я нормально выгляжу? — раздался голос Лизы, заставив вздрогнуть от неожиданности.

— А? Что? — я даже не заметила, как она подошла.

— Какая-то ты дёрганная с утра пораньше, — усмехнулась напарница, надувая небольшой розовый пузырь из жвачки и тут же громко лопая его языком. — Не выспалась, что ли?

Я перевела взгляд с её накрашенных блеском пухлых губ на серебряный кулон. Сердечко на тонкой цепочке спускалось прямо в декольте. Лиза отсутствовала всю ночь и, вероятно, тоже не спала, но выглядела куда свежее меня. Лёгкий макияж, аккуратно уложенные медные волосы в высокий хвост, платье, подчёркивающее все достоинства её фигуры — она выглядела не просто нормально, а шикарно. Я со своей небрежной косой и дурацким сарафаном в цветочек чувствовала себя неуместно. Впрочем, в отличие от напарницы, у меня не было цели кого-то здесь соблазнять. Это Лиза не оставляла надежд привлечь внимание Кирилла Александровича. Даже в поход записалась, чтобы провести с ним несколько дней вдали от лагеря. Может, стоило посоветовать ей потеряться в лесу? Уверена, она была бы в восторге от его сильных рук.

— Всем доброго утра! — дверь резко распахнулась, и заместитель Татьяна влетела в помещение, прижимая к груди стопку бумаг.

Коллеги тут же засуетились, подходя ближе. Одна я осталась стоять позади всех. Меня одновременно накрыли облегчение и странная досада. Похоже, директор был так зол на меня, что даже не пришёл лично, а поручил всё своему заместителю. И всё же мне бы не хотелось услышать неприятные слова об увольнении именно от него и получить напоследок уничижающий взгляд.

— Я подготовила список участников похода. Можете ознакомиться с ним, — без вступлений произнесла заместитель и протянула лист Лизе, стоящей впереди всех.

Та схватила его обеими руками и принялась жадно вчитываться в текст.

— Простите, но здесь какая-то ошибка...

— Список утвердил Кирилл Александрович лично. Ошибок там нет, — спокойно ответила Татьяна и посмотрела сначала на меня, затем на Лизу.

Её улыбка показалась мне странной, больше напоминающей усмешку.

— Тогда почему вместо меня здесь Милана? — голос Лизы дрогнул и тут же сорвался, становясь громче.

Её большие серо-голубые глаза вцепились в меня с такой силой, что я ощутила невидимую хватку на своём горле. Нас обеих трясло. Только её от злости, а меня от страха.

— Все вопросы к директору, — отрезала Татьяна, намеренно выделив последние слова.

Лиза замолчала, но её испепеляющий взгляд говорил за неё. Я всё ещё стояла позади, не в силах вымолвить ни слова. Все мысли будто превратились в тяжёлый противный ком, не дающий вдохнуть полной грудью. Ошибка или наказание? Если Кирилл Александрович хотел проучить нас обеих, то ему это удалось. Я думала, что увольнение — худшее, что может со мной случиться, но косые взгляды и перешёптывания оказались куда больнее.

— Итак, со списком разобрались. Идём дальше, — громко продолжила заместитель.

Коллеги переключились почти мгновенно. Разговоры пошли о предстоящем вечернем костре, и напряжение будто бы спало. Но мне легче не стало.

Лиза снова подкралась ко мне и встала рядом.

— Ты это всё специально подстроила, да? — прошипела она, даже не глядя на меня. — Захотела моего Кирилла себе захапать?

— Что? О чём ты? — у меня перехватило дыхание от возмущения.

Вот, значит, как она обо мне думает, а я ещё собиралась прикрыть её перед директором. Если ранее Лиза казалась мне милой, дружелюбной девушкой, с которой точно не возникнет проблем, то сейчас она напоминала самую настоящую змею. Стоило случайно потревожить её, как она тут же выплеснула яд.

— Сегодня же откажись от похода или ты пожалеешь, что приехала сюда! — её слова, будто острые клыки, вонзились в меня.

По коже побежали мурашки. Я отступила, чувствуя опасность почти физически, и подумала, что, возможно, самым безопасным решением было бы уехать отсюда, потому что теперь на меня охотились не только волки.

Глава 8.

Кирилл

Первые лучи солнца показались сквозь кроны высоких елей и сосен. Где-то вдалеке запели птицы. Утренний лес медленно пробуждался.

Я устало плёлся за старшим братом по узкой тропе. Глаза слипались, а лапы ныли после длительного забега по лесу. Всю ночь мы искали следы чужаков, обходя территорию. Пришлось рассказать брату и о Милане, и о странных нападениях на неё, но о главном я всё же умолчал. Мои чувства к ней казались неуместными, когда речь шла о безопасности детей и подчинённых. И вообще — чувства ли это?

— Нужно будет доложить обо всём старшим, — произнёс Миша, как только мы вновь вернулись к человеческому облику.

Он потянулся, разминая мышцы, а затем собрал растрёпанные волосы в подобие пучка.

— Вот ты этим и займись. А мне нужно вернуться в лагерь, — я схватил чистые футболку и джинсы, которые оставил на поваленном дереве ещё с вечера, и, быстро натянув одежду, взглянул на часы.

Утреннее собрание только что закончилось, а значит, Милана уже узнала новость. Хотел бы я увидеть её лицо в тот момент. Она наверняка ожидала чего угодно, только не участия в походе. Но теперь это была не просто моя прихоть, а необходимость быть рядом, чтобы её защитить.

— Приглядывай за этой девушкой, пока мы не выясним, в чём дело, — брат пристально посмотрел на меня.

Я невольно выпрямился и задержал дыхание. Он что-то подозревал.

— Да, конечно, — ответил я, стараясь звучать уверенно, но не заметил, как опустил глаза, прямо как в детстве, когда хотел скрыть обман от старших.

Конечно же, Миша заметил этот жест, но допытываться не стал. Видимо слишком устал и хотел поскорее вернуться домой. Я и сам с удовольствием отправился бы на турбазу, где в номере меня ждала удобная широкая кровать и главное — отдельный душ. Но желание увидеть Милану было настолько сильным, что я чуть ли не бегом направился в сторону лагеря.

Наскоро умывшись и переодевшись, я сразу направился в столовую. С самого утра там было шумно, суетливо и пахло свежей выпечкой. Дети толпились у столов, громко переговариваясь и наполняя тарелки.

Я машинально встал в очередь. На раздаче сегодня были каша, яичница с сосисками и блинчики. От этих запахов внутри проснулся почти волчий аппетит.

— Доброе утро, Кирилл Александрович! — с широкой улыбкой произнесла Раиса Павловна.

Повар явно не ожидала увидеть меня здесь так рано. Обычно я завтракал либо на турбазе, либо ограничивался кофе в кабинете.

— Попробуйте, только что испекли! Ещё горячие, — она суетливо вытерла руки о полотенце, перекинутое через плечо, и кивнула в сторону подноса с калитками.

От них поднимался тёплый пар и тянуло сладковатым запахом ягод. Я глубоко вдохнул этот аромат и на мгновение будто окунулся в детство, где мама ещё жива и печёт пироги по выходным. Я почти ухватился за это чувство спокойствия, как оно тут же исчезло. Запах выпечки отступил, сменяясь другим. Знакомый цветочный аромат настойчиво заполнил всё вокруг. Даже не оборачиваясь, я понял, что это Милана.

— Спасибо, в следующий раз обязательно, — сказал я и развернулся, собираясь уйти, но тут же замер, увидев её.

Она в лёгком коротком платье направлялась прямо ко мне. Я был готов взвыть, осознавая, что теряю контроль над собственным телом. Сердце забилось часто и яростно, отзываясь где-то внизу живота, слишком явно выдавая реакцию. Мне следовало отвести глаза, но было уже поздно.

Я скользнул взглядом по открытым смуглым плечам, острым коленям, тонким щиколоткам и вернулся к зелёным глазам. Они были немного сощурены от солнечных лучей, пробивающихся в столовую через панорамные окна. Я смотрел в них непозволительно долго. Своим ярким оттенком они напоминали о лесе — о моём самом любимом месте на земле. Чем дольше я смотрел в эти глаза, тем глубже растворялся в чаще. Хотелось заблудиться и остаться там навсегда, но её голос вырвал меня обратно в реальность.

— Кирилл Александрович, можно с вами поговорить?

Я догадывался о чём. На лице Миланы читалось напряжение. Новость о походе явно пришлась ей не по душе. Но только ли в этом было дело? Может, дело во мне? В том, что идти предстояло именно со мной. Мысль о том, что я могу быть ей неприятен, заставила меня стиснуть зубы.

— Я сейчас занят, — холодно бросил я и зашагал в сторону выхода.

Аппетит пропал стремительно, как и настроение. Я понимал, что бежать от разговора глупо и несерьёзно, но сейчас я боялся наговорить лишнего на эмоциях. Сильнее всего жгло чувство несправедливости. Я впервые встретил девушку, которая заполнила все мои мысли. Одно её присутствие разжигало воображение, но я не мог позволить себе шагнуть в её сторону. Игнорировать тоже не получалось. Цветочный запах преследовал меня, въедаясь в память и перекрывая всё остальное. И это меня пугало. Милана не может быть моей парой, но тогда почему моя волчья сущность тянется к ней?

Я шёл, не оборачиваясь, но точно знал, что Милана следовала за мной. Её шаги были лёгкими, почти неслышными, и всё же я ощущал её присутствие слишком отчётливо. Спина напряглась сама собой. Я не хотел, чтобы она видела меня таким уязвимым.

Добравшись до кабинета, я резко распахнул дверь и вошёл внутрь, надеясь, что она всё же передумает и остановится. Но Милана оказалась настойчивее. Она вошла следом и аккуратно прикрыла за собой дверь. Её лицо оставалось спокойным, но я слишком хорошо чувствовал, что за этим спокойствием скрывалось совсем другое.

— Кирилл Александрович, можно вместо меня в поход пойдёт Елизавета Полозова?

Я уже собирался возразить, но она тут же продолжила, не давая мне вставить ни слова.

— Моя напарница более опытная, к тому же она сама вызвалась. Я не хочу, чтобы вы думали, что я не ценю ваше предложение. Просто... — Милана запнулась, на мгновение опуская взгляд. — Просто я не готова.

Она замолчала, а мои сомнения только усилились.

— Не готова к чему? — спросил я, внимательно следя за её лицом.

— К походу, — тихо ответила она, глядя мне прямо в глаза. — После случившегося я больше не хочу возвращаться в лес.

Эти слова задели сильнее, чем я ожидал. Лес всегда был для меня домом, местом, где я чувствовал себя цельным. Услышать сейчас это от неё оказалось неожиданно больно. Но в то же время я понимал, что она говорит со мной честно. Она не отталкивала меня, а просто боялась вновь столкнуться со своим страхом. И всё же я не мог отступить и позволить ей остаться в лагере без моего присмотра.

Милана опустила взгляд, ожидая моего ответа. Но я не мог найти подходящих слов. Мне хотелось сказать ей, что всё будет хорошо, что я буду рядом и смогу защитить её. Но вместо поддержки я произнёс совсем не то, что собирался:

— Я уже всё решил. Подготовь все необходимые вещи по списку. Послезавтра с утра мы выдвигаемся с группой.

Милана вздрогнула от моего строгого тона.

— Хорошо, Кирилл Александрович. Я поняла.

Она развернулась и направилась к выходу. Я смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри становится пусто.

Когда дверь захлопнулась, я обессиленно опустился в кресло. Сердце всё ещё билось слишком быстро, мысли путались. Я переставал понимать, что со мной происходит. Я сжал кулаки, глубоко вдохнул и заставил себя открыть папку с документами. Нужно было сосредоточиться на работе и перестать думать о Милане. Хотя бы на время.

Глава 9.

Милана

На поляне среди высоких сосен горел костёр. Он освещал лес тёплым светом. В воздухе пахло дымом и жареными сосисками, которые дети, нанизав на палки, держали над огнём. Смех и песни делали атмосферу уютнее, но я ловила себя на том, что остаюсь в стороне.

После моей неудачной попытки отказаться от похода Лиза перестала со мной разговаривать. Вместе с ней от меня отвернулась половина коллектива. Решение директора здесь явно считали несправедливым. Я и сама не понимала, зачем он выбрал меня, если я прямо сказала, что не хочу идти в лес. И это не просто надуманный страх. В здешних лесах есть волки. Я видела одного из них. Его светящиеся жёлтые глаза врезались в память и не отпускали. Он был слишком большим. Раньше я думала, что волки выглядят иначе, но этот показался нереально огромным.

Дети продолжали веселиться, а я всё отчётливее чувствовала себя лишней. Я сидела у костра в одиночестве, глядя на пляшущие языки пламени. Внутри поднималась тревога. Что, если все эти сны, встречи с волками — это дурное предзнаменование? Вдруг в походе со мной действительно должно случиться что-то страшное, от чего даже Кирилл Александрович не сможет защитить?

Я глубоко вдохнула и попыталась прогнать мрачные мысли, но недовольные взгляды Лизы, которые она периодически бросала в мою сторону, не оставляли меня в покое. Она возненавидела меня, и это угнетало. Я так отчаянно хотела отвлечься от ночных кошмаров, надеялась, что с работой в лагере моя жизнь изменится, но стало только хуже. Я пыталась найти утешение в работе, но вместо этого столкнулась с непониманием и враждебностью. Я совершенно не понимала, что мне делать дальше.

— Ты чего грустная такая? — в какой-то момент ко мне подсела Катя, тесно прижавшись к моему плечу.

— Лиза со мной не разговаривает, и половина коллектива тоже.

— Забей, — тихо сказала она, бросив взгляд на Лизу в компании других вожатых. — Позлится и забудет.

Они явно обсуждали меня. Я старалась не обращать внимания на косые взгляды, делая вид, что всё в порядке, но внутри всё равно неприятно сжималось. Как теперь работать с ними дальше? Как не наломать ещё больше дров? Я понимала, что нельзя пускать всё на самотёк, но не знала, с чего начать.

Катя обняла меня крепче.

— Ты говорила с директором?

— Да... Он хочет, чтобы я пошла. Я просто не могу понять, зачем?

— Может, он просто влюбился в тебя?

Я вздрогнула и тут же посмотрела на подругу, готовясь возразить, но Катя лишь невинно улыбнулась, явно сказав это в шутку. И всё же внутри что-то тревожно дрогнуло от её слов.

— Влюбился? — я рассмеялась, но смех вышел каким-то нервным. — Ты прикалываешься?

Кирилл Александрович сидел неподалёку с гитарой в руках и лениво перебирал струны, наигрывая незамысловатую мелодию. В его движениях было что-то успокаивающее и в то же время притягательное. Я не могла оторвать от него взгляд, хотя понимала, что это неправильно. Мог ли он влюбиться в меня? Эта мысль казалась абсурдной, но в то же время будоражила. Всё это так сложно и непривычно для меня. Он старше, ещё и мой начальник. Мы слишком разные, из разных миров. К тому же я не уверена, что он вообще замечает меня как женщину.

С первой нашей встречи в лесу он показался мне грубым и заносчивым. Но в то же время именно он каждый раз приходил мне на помощь, рискуя собой. Это противоречило его образу холодного и циничного человека. Его доброта и самоотверженность вызывали во мне благодарность. Ни о чём большем я не могла ни думать, ни даже представить.

— Ну, или думает, что из тебя выйдет толк, — продолжила рассуждать Катя.

— Ты о чём? — я усмехнулась. — Я едва справляюсь с тем, что есть.

Мысль о том, что директор мог видеть во мне нечто большее, чем просто вожатую, испугала меня и одновременно отозвалась тёплым, но всё же стыдным чувством. Я тут же постаралась от неё избавиться.

— Просто прими это как новый опыт.

Я кивнула, но в глубине души понимала, что это будет непросто.

В день похода я проснулась до звонка будильника. Солнечные лучи пробивались сквозь тонкие занавески, наполняя комнату мягким светом. Лиза ещё спала, поэтому я тихо встала с кровати и подошла к окну.

Лес за окном казался манящим и от этого ещё более тревожным. Где-то там, в его глубине, скрывался мой главный страх — волки. Я отчаянно надеялась больше никогда не увидеть в темноте их жёлтые глаза.

Отвернувшись от окна, я посмотрела на Лизу. Она лежала, свернувшись калачиком, дышала ровно и спокойно, даже не подозревая, как же ей повезло остаться в лагере. В безопасности, в тёплой мягкой постели. Я завидовала ей, потому что знала, что впереди меня ждали три непростых дня в походе.

Я подошла к шкафу и достала заранее подготовленную походную одежду: высокие ботинки, куртку и плотные штаны. Стараясь не шуметь, быстро собралась и в последний раз оглядела комнату. Здесь всё было привычным и спокойным, а за дверью начиналась неизвестность. Я закинула рюкзак на плечо и вышла.

Возле ворот уже собрались старший отряд и Кирилл Александрович. Остальные вожатые остались в лагере с младшими. Учебный поход директор решил возглавить сам.

— Доброе утро! — сказала я, стараясь скрыть волнение улыбкой.

— Доброе утро, Милана Сергеевна! — хором отозвались дети.

Директор не ответил, лишь окинул меня внимательным взглядом. Я невольно выпрямилась. По его лицу невозможно было понять, рад ли он меня видеть. Хотя после случившегося я и сама не была уверена, что заслуживаю доверия.

— Итак, ближайшие три дня мы проведём в лесу, — начал он. — Будем учиться ставить палатки, разводить костёр и ориентироваться на местности.

Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем на остальных. Я поймала себя на том, что перестала дышать.

— Милана Сергеевна, — обратился он ко мне. — От меня ни на шаг. Никакой самодеятельности.

Я сжала пальцы на лямке рюкзака, не решаясь ответить. Не думала, что он станет напоминать о том случае, зная, как мне было страшно. Я открылась перед ним, надеясь на понимание, но вместо этого столкнулась с упрёком. С первой нашей встречи он не скрывал своего недовольства мной. Я понимала, что сама подорвала доверие, но его придирки всё равно казались слишком несправедливыми.

Я кивнула, стараясь не показать, как меня задели его слова. Кирилл Александрович продолжил говорить, но я уже не слушала. Мысли снова и снова возвращались к его тону и к тому, как он смотрел на меня. Его взгляд был холодным, оценивающим, будто он отмечал только мои ошибки. Я так и не смогла понять, зачем тогда вместо Лизы он взял в поход меня. Когда он закончил говорить, он посмотрел на меня ещё раз, и я заметила, что в его глазах промелькнуло что-то странное, неуловимое. Но прежде чем успела об этом задуматься, он отвернулся и начал раздавать указания детям. Затем, закончив проверку, объявил, что пора выдвигаться. Мы построились в колонну и двинулись в сторону леса.

Лес встретил нас прохладой и тишиной. Лучи утреннего солнца едва пробивались сквозь густую листву. Под ногами пружинил мягкий мох. В воздухе смешивались запахи хвои и влажной земли, отовсюду доносилось щебетание птиц.

Мы шли по узкой тропинке, петляя между деревьями. Директор шёл впереди, а мы следовали за ним, стараясь не отставать. Его слова о том, что я должна держаться рядом и не проявлять самодеятельности, всё ещё звучали в голове, вызывая неприятное чувство вины. Я шла, погруженная в свои мысли, когда вдруг услышала девичий шёпот.

— Ты видела, как он посмотрел на нас? — произнесла одна из девочек, её голос был полон восхищения.

— Да, — ответила другая, мечтательно вздохнув. — Он такой... ну, ты понимаешь...

— Красавчик, — закончила первая, и они обе хихикнули, поигрывая бровями.

Я нахмурилась. Они говорили о Кирилле Александровиче. Я невольно вспомнила его строгий взгляд и подумала, что девочки, скорее всего, видели то, что хотели видеть. Почему все вокруг только и делали, что сходили с ума от молодого директора лагеря? Вожатые и даже девочки из старшего отряда ежедневно обсуждали его внешность и манеру общения. Это вызывало у меня смешанные чувства. Он казался мне слегка надменным, и я не могла понять, почему они находят его привлекательным. Однако всё же было в нём что-то, что заставляло меня внимательно следить за его движениями, ловить каждое слово и даже украдкой рассматривать строгий профиль. Но я старалась не подавать виду, чтобы не выдать своего интереса.

— Всё-таки повезло с походом, — вмешалась девочка позади.

— Особенно без Елизаветы Романовны, — хмыкнула другая.

Они переглянулись и ускорили шаг.

Вскоре тропинка стала более широкой, и мы вышли на поляну. Здесь Кирилл Александрович остановился и объявил первый привал. Дети тут же начали доставать еду и воду, а я села на траву и закрыла глаза, позволяя себе короткий момент покоя.

— Чего расселись, Милана Сергеевна? — я едва успела расслабиться, как тут же раздался строгий голос директора.

Я открыла глаза и попыталась вежливо улыбнуться, но, судя по его взгляду, получилось так себе.

— Так привал же.

Кирилл Александрович хмыкнул, словно это его позабавило, но ничего не сказал. Он отошёл к группе детей, и я облегчённо выдохнула. Но это облегчение оказалось недолгим. Через несколько минут он снова оказался рядом со мной.

— Начнём наш первый урок, — директор громко хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Представим, что Милана Сергеевна решила не проверять место для привала, и её укусила ядовитая змея.

Он поднял бровь, глядя на меня с откровенным вызовом. Я почувствовала, как мои щёки мгновенно покраснели. Кирилл Александрович внимательно наблюдал за мной, и его взгляд был неприятнее любого змеиного укуса.

— Итак, ваши действия?

— Вызвать скорую! — выкрикнул кто-то из детей.

— Верно. Но как помочь пострадавшей до приезда скорой?

— Отсосать яд? — неуверенно предположила девочка в первом ряду.

Кто-то повторил первое слово, и по группе пробежали смешки. Директор нахмурился, но не стал комментировать. Вместо этого он поднял руку, призывая к тишине, и продолжил:

— Малое количество яда удалить таким способом можно, но основная доля токсина все равно будет недоступна. К тому же попытка самостоятельно высосать яд опасна. Если у человека есть ранки во рту, он также может отравиться. Ещё варианты?

— Наложить жгут? — предложил мальчик, пожимая плечами.

— При кровотечении было бы кстати, но не при укусе. Поэтому запоминаем. Для начала уложите пострадавшего.

Он сделал паузу и вновь посмотрел на меня. Я не успела даже осознать суть сказанного, как его ладонь опустилась на моё плечо и без лишних слов вынудила меня лечь на землю. Он наклонился ко мне слишком близко, и я шумно сглотнула, потерявшись в его кристально-голубых глазах.

— Снимите с него всё, что стягивает тело: цепочки, браслеты, часы и кольца, чтобы не усугубить ситуацию при развивающемся отёке.

Коротким, точным движением Кирилл Александрович коснулся моей шеи, а затем запястья, демонстрируя детям, на что следует обратить внимание.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Его прикосновение застало меня врасплох. А он, казалось, не замечал моего смущения и продолжал давать инструкции. Его голос звучал спокойно и уверенно, а взгляд оставался внимательным и собранным.

— Затем протрите место укуса любым дезинфицирующим средством, антисептиком или чистой тканью, смоченной водой. Обязательно нужно дать пострадавшему выпить воды. Вопросы?

Директор поднялся, и я, наконец, смогла выдохнуть. Мне казалось, что сердцебиение участилось до предела, и его мог услышать любой стоящий рядом. Я была одновременно растеряна и напугана этой внезапной близостью. Сама не понимала, почему эта ситуация выбила меня из колеи сильнее, чем должна была. Может, дело было в словах Кати, которые всё ещё крутились в голове и заставляли видеть в его взгляде то, чего там, возможно, и не было?

Кирилл Александрович продолжал что-то говорить, но я его уже не слышала. В голове был сумбур. Я старалась не думать о его прикосновениях, однако произошедшее не выходило у меня из головы.

— А теперь нам пора выдвигаться. По пути заодно покажу вам местные ягоды и грибы.

Я поднялась, чувствуя, как смущение постепенно отступает, и стала следовать указаниям директора. Остальные ребята тоже активно засобирались, готовясь к долгому пути.

Мы вновь шли по лесной тропинке. Девочки всё так же обсуждали Кирилла Александровича, уже не скрывая восторга, и даже в шутку мечтали о том, чтобы следующей темой урока стало искусственное дыхание. В их разговорах он превращался не просто в наставника, а в почти идеальный образ сильного, уверенного мужчины.

Подслушивая их разговор, я невольно поймала себя на мысли, что мои собственные чувства к Кириллу Александровичу были куда сложнее. Он действительно был хорошим наставником и харизматичным мужчиной, но в его присутствии я чувствовала себя неуверенно и скованно. Возможно, дело было в разнице между нами. Он взрослый, опытный директор лагеря, а я всего лишь студентка и вожатая, которая только учится справляться с такой ответственностью. Его строгость раздражала, но вместе с тем не давала покоя. Я пыталась убедить себя, что это всего лишь моя неуверенность, и что всё вскоре встанет на свои места. Я уеду из лагеря в свою маленькую комнату в общежитии, а он останется здесь, в своей привычной жизни, полной ответственности и дел. Но пока я продолжала идти по лесной тропинке, стараясь не отставать от девочек, и не могла отделаться от мысли, что моё отношение к Кириллу Александровичу было совсем не таким, как у остальных.

К вечеру мы, наконец, добрались до места ночлега. Это была небольшая, окружённая соснами поляна у ручья, где мы и разбили лагерь. Я сразу почувствовала облегчение. Долгий день остался позади, а впереди нас ждала первая ночь на природе.

Костёр, умело разведённый директором, горел, потрескивая сухими ветками. Его тёплый свет разгонял сгущающиеся сумерки. Мы сидели вокруг огня, обсуждая прошедший день и строя планы на завтра. Вода тихо журчала рядом, а в воздухе витал запах печёной картошки.

— Кирилл Александрович, а здесь водятся дикие звери? — поинтересовался кто-то из мальчишек во время ужина.

Я тут же напряглась, но директор спокойно ответил:

— Естественно. Но не волнуйтесь, я позабочусь о том, чтобы вы были в безопасности. Я специально подобрал такие маршруты, чтобы минимизировать риски.

Дети притихли, но их лица всё ещё выражали лёгкую тревогу. Я тоже не могла до конца расслабиться, прислушиваясь к каждому шороху. Мысль о том, что какое-либо животное может подойти близко к нашему лагерю, вызывала беспокойство.

— А какие именно звери здесь водятся? — к разговору присоединились девочки, которые до этого момента спокойно наслаждались едой, однако теперь поглядывали на лес с опаской.

— В основном лисы, лоси и волки, — директор оторвал задумчивый взгляд от огня и посмотрел на меня, следя за моей реакцией.

Я сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Волки... Именно они вызывали у меня особый страх. Я вновь вспомнила их жёлтые глаза, сверкающие в темноте, и с трудом подавила желание вскочить и убежать.

— А как мы тогда будем спать? — спросила одна из девочек, её голос дрогнул.

— В палатках. Как раз сейчас я и научу вас их устанавливать, — Кирилл Александрович хлопнул себя по ногам и поднялся с поваленного дерева.

Он взял несколько пластиковых дуг и начал объяснять, как правильно устанавливать палатки. Дети тут же начали задавать вопросы, и директор терпеливо отвечал на каждый из них.

— Прошу, Милана Сергеевна, ваши апартаменты, — закрепив последнюю палатку, насмешливо бросил он мне.

Я обвела взглядом остальные палатки, где дети уже устраивались по двое.

— Я буду спать одна? — с опаской спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Встревоженное воображение то и дело подкидывало страшные картинки хищных зверей, крадущихся к нашему лагерю в ночи.

— Ты правда думаешь, что я оставлю тебя без присмотра? — тихо спросил он, глядя на меня.

Я замерла, не зная, что ответить. Его взгляд был слишком пристальным, и на секунду я поймала себя на том, что боюсь уже не леса.

— Я буду дежурить у костра, — добавил он и едва заметно улыбнулся.

Я облегчённо выдохнула, хотя всё ещё чувствовала неловкость.

— Отдыхай. Завтра у нас много дел.

Глава 10.

Милана

Забравшись в спальный мешок, я попыталась расслабиться, но сон не приходил. Шорох листьев, уханье совы, треск веток — каждый звук в темноте казался зловещим и опасным. А стоило мне прикрыть глаза, как передо мной возникло лицо Кирилла Александровича.

Ты правда думаешь, что я оставлю тебя без присмотра?

Я снова и снова прокручивала в голове эти слова, пытаясь понять, что именно меня так выбило из равновесия. Он ведь не сказал ничего лишнего. И всё же в его словах и взгляде было что-то, от чего мне стало неловко.

Как назло, в памяти всплыл тот момент, когда Кирилл Александрович наклонился надо мной во время демонстрации первой помощи. Это была всего лишь учебная ситуация, и не стоило придавать ей большего значения, но почему-то именно это не выходило у меня из головы. Я пыталась списать всё на усталость и долгий день, надеясь, что к утру эти мысли уйдут сами собой. Однако уснуть по-прежнему не получалось. Лежать в темноте становилось невыносимо, и я поняла, что мне нужно выйти наружу, подышать свежим воздухом и хоть немного привести мысли в порядок.

Я вышла из палатки и невольно поёжилась. Ночной воздух оказался прохладным. Лес вокруг погрузился в темноту, и только костёр освещал поляну. У огня в одиночестве сидел Кирилл Александрович и задумчиво смотрел на пламя. Я колебалась, стоит ли подходить ближе, и замерла, глядя на его широкую спину под тонкой тканью. Почему он сидит без куртки в такой холод?

Он повернулся так внезапно, что я вздрогнула.

— Что, Милана Сергеевна, ищете очередные приключения? — на его губах мелькнула улыбка, словно он давно знал, что я здесь стою.

— Нет, просто не могу уснуть, — ответила я, стараясь не выдать смущения.

— Садись, — он похлопал ладонью рядом с собой и, чуть усмехнувшись, добавил:

— Я не кусаюсь.

Я осторожно присела на край бревна и уставилась на костёр, чувствуя, что директор всё ещё наблюдает за мной.

— Вам не страшно дежурить тут одному? — спросила я, чтобы нарушить тишину.

— Страшно? — он тихо усмехнулся. — Мне здесь спокойно.

— Вы так хорошо знаете лес? — я повернулась к нему.

В свете костра его лицо казалось менее строгим, чем обычно.

— Лес — мой второй дом. Я провожу здесь много времени.

— А почему вы решили заняться походами? Вы ведь директор, у вас и без того хватает обязанностей, — поинтересовалась я.

Он совсем не походил на человека, который ищет тишины и одиночества. Хотя я толком ничего о нём не знала.

Кирилл Александрович задумчиво посмотрел на меня, словно взвешивая, стоит ли отвечать.

— Я люблю лес. Только здесь я могу быть самим собой.

Я невольно задумалась над его словами. Для меня лес был местом, где скрывались мои страхи, но никак не источником покоя и умиротворения. Но спорить я не стала. Его неожиданная откровенность отозвалась странным теплом в груди.

— А ты почему решила стать вожатой?

От этого вопроса я растерялась. Стоит ли рассказать ему о своих ночных кошмарах? Вдруг он сочтёт всё это глупостью и просто посмеётся? Всё-таки странно делиться таким личным с человеком, которого я едва знала.

— Может, это звучит глупо... — я потёрла руки, словно пытаясь согреться. — Но я просто ищу себя.

Кирилл Александрович посмотрел на меня внимательно, без тени насмешки.

— В этом нет ничего глупого. Мы все ищем себя. Просто иногда не там, где ожидали найти.

Я кивнула, чувствуя, как внутри понемногу отпускает. Может, это действительно судьба, если я оказалась в лагере «Белый волк»? Название лагеря вдруг перестало казаться насмешкой, а стало вызовом моим собственным страхам.

— Кирилл Александрович, — обратилась я и тут же была прервана на полуслове.

— Кирилл, — мягко поправил он. — Давай на «ты».

Я смущённо улыбнулась в ответ. Это имя звучало теплее и ближе, чем формальное «Кирилл Александрович», и оттого непривычно.

— Кирилл, а ты веришь в судьбу?

— Хотел бы я верить, что можно выбирать. Но, кажется, за меня всё уже решили.

Я удивлённо подняла брови, не зная, что ответить. Его слова прозвучали слишком личными, чтобы расспрашивать дальше. Вместо этого я задумалась о своей жизни, о своих ночных кошмарах и впервые подумала, что, возможно, всё это происходит не просто так, будто мне зачем-то нужно было оказаться именно здесь.

Я перевела взгляд на огонь, не решаясь продолжить разговор. Мы молчали, глядя на пламя. В этой тишине мне было одновременно неловко и спокойно.

— Ну, что, Милана Сергеевна, сказку будешь слушать? — внезапно предложил Кирилл, вновь повернувшись ко мне.

— Сказку? — переспросила я, удивлённая внезапной сменой темы. В последний раз сказку мне рассказывала мама, и было это очень давно.

— Когда я был маленьким, каждую ночь перед сном мой дедушка рассказывал мне истории. Так вот, одна из его сказок особенно запомнилась мне. Про волка.

— Надеюсь, в ней не сожрут никого? — я нервно усмехнулась и невольно заёрзала, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Я же сказал сказку, а не ужастик, — Кирилл улыбнулся, заметив мою реакцию, и тихо продолжил:

— Когда-то давно в одной деревне на краю леса жил волк. Местные прозвали его Белым из-за редкой светлой шерсти. Люди боялись его и считали, что он приносит беду. Никто не знал, что на нём лежало проклятие, и он мог принимать человеческий облик.

— Оборотень?

— Волколак. Здесь их так называют. Он был проклят и не мог до конца контролировать свою природу. Но внутри него оставалось что-то человеческое. Белый волк тайно защищал деревню, отгонял зверей и чужаков. Только люди этого не видели. Однажды в его жизни появилась девушка. Простая, деревенская. Она не испугалась его. Увидела в нём не зверя, а человека.

Кирилл сделал паузу и как-то странно посмотрел на меня.

— Она пошла к старой знахарке. Та сказала, что если он сам не откажется от зверя, то никто его не спасёт. Когда на деревню напали, волк защищал людей и не справился с собой. Стал тем, кем они его всегда считали. Девушка испугалась, но не убежала. Обняла его, и он остановился. В ту ночь Белый волк исчез, и больше его никто не видел.

— А что с ним случилось? С волком...

Кирилл не сразу ответил. Его взгляд на мгновение стал отстранённым, будто он смотрел куда-то сквозь меня.

— Никто не знает, — наконец, произнёс он. — В таких сказках редко бывает однозначный конец.

— То есть он просто исчез?

— Или сделал выбор.

Я невольно задержала на нём взгляд, пытаясь понять, что он имел в виду, и в какой-то момент поймала себя на том, что думаю вовсе не о сказке. Ещё днём он казался мне совсем другим человеком — строгим, почти недоступным. Я даже немного побаивалась его, но сейчас рядом с ним было спокойно.

— Ну всё, теперь спать, — сказал он, взглянув на часы.

Кивнув, я уже поднялась, когда за спиной раздалось:

— Спокойной ночи, Милана.

Я замерла, словно не сразу поняла, что он обращается ко мне. От этого внутри всё на секунду сбилось, и я замешкалась.

— Спокойной ночи, Кирилл, — пробормотала я и поспешила к палатке.

Глава 11.

Милана

Утром я проснулась по будильнику и неожиданно для себя улыбнулась. Первые лучи солнца пробивались сквозь тонкую ткань палатки. Вокруг было тихо, лишь из леса доносилось пение птиц. До подъёма детей оставалось немного времени, и я решила сходить к ручью умыться, чтобы привести себя в порядок.

Я осторожно выбралась наружу, стараясь не шуметь. Утренний воздух пах хвоей и молочной кашей, томившейся в котелке на костре. На бревне лежала уже знакомая футболка, но самого Кирилла нигде не было видно. Я потянулась за ложкой, чтобы помешать кашу, когда за спиной вдруг хрустнули ветки. Обернувшись, я увидела Кирилла. Его обнажённый торс был ещё влажным после умывания, капли воды поблёскивали на солнце, а мокрые волосы слегка завивались, придавая ему неожиданно мальчишеский вид.

— Доброе утро, — сказал он, подходя ближе.

С утра его голос звучал ниже, с лёгкой хрипотцой.

— Доброе, — я поспешно отвела глаза. — Ты уже успел умыться?

Кирилл, заметив моё смущение, улыбнулся и небрежно закинул полотенце на шею.

— Да. Холодная вода особенно освежает.

— Пойду тоже освежусь, — я отвернулась, чтобы не встречаться с его взглядом, и направилась к ручью.

Ледяная вода обжигала лицо, но это было именно то, что мне сейчас требовалось, чтобы прийти в себя. Я зажмурилась, стараясь вытеснить лишние мысли, но образ Кирилла упрямо возвращался. Его влажные волосы и торс почему-то не выходили из головы. Я поймала себя на том, что задержалась на этом слишком долго, и поспешно одёрнула себя. Мы на работе, такие мысли только всё усложнят. Я понимала, что это неправильно. Он — мой начальник, а я всего лишь вожатая, и между нами должна быть чёткая граница. Но, как ни старалась, я не могла понять, почему именно сейчас его присутствие так цепляло.

Когда я вернулась, Кирилл уже был одет и сидел у костра в окружении детей, раскладывая кашу по тарелкам. Его волосы успели высохнуть и снова были аккуратно убраны за уши, возвращая ему привычный строгий вид. Я молча села напротив и принялась за завтрак, стараясь не отрывать взгляд от тарелки.

— Кирилл Александрович, зачем нужно было будить нас в такую рань? — пожаловалась одна из девочек, протяжно зевнув.

Следом за ней, словно по цепочке, зевнули и остальные.

— У нас же каникулы! — недовольно пробурчала её подруга, сидящая рядом.

Кирилл улыбнулся, обводя детей спокойным взглядом.

— Сегодня у нас много дел, и нужно всё успеть.

Девочка надула губы, но её взгляд смягчился, когда директор протянул ей чашку с горячим сладким чаем.

— А чем мы займёмся сегодня? — с энтузиазмом поинтересовались мальчишки.

— Сегодня мы научимся ловить рыбу, а затем готовить её. Если повезёт с уловом, вечером устроим ужин у костра.

Дети тут же оживились, начав обсуждать планы и мечтать о том, как они вечером будут рассказывать страшилки.

— А теперь давайте есть, пока каша не остыла. У нас впереди длинный день, и я хочу, чтобы все были бодрыми и энергичными.

После завтрака, пока директор с группой проверял готовность выдвигаться дальше, я собрала посуду и отправилась мыть её к ручью. Стоя у воды, я невольно вернулась к мыслям о Кирилле. Рядом с ним я чувствовала себя странно: то напряжённо, то неожиданно спокойно. Я снова вспомнила нашу первую встречу в лесу. Тогда его уверенность и холодный взгляд заставили меня насторожиться. Даже несмотря на то, что он пришёл мне на помощь, в нём чувствовалась некая надменность, которая отталкивала. Но в этом походе я увидела его совсем другим. Он терпеливо отвечал на вопросы детей, помогал, следил, чтобы никто не отстал. В этих мелочах проявлялась забота, которую невозможно было не заметить. Теперь я смотрела на него иначе. Каждый наш разговор оставлял лёгкое напряжение, будто за обычными словами скрывалось что-то большее. Я не могла дать этому объяснения и потому старалась просто не думать об этом слишком долго.

Тонкая тропа вновь увела нашу группу глубоко в лес. Высокие деревья сомкнулись над головой, создавая плотный зелёный навес, сквозь который едва пробивался солнечный свет. Кирилл шёл впереди, уверенно ведя нас за собой, и я невольно следила за его фигурой. Походная одежда подчёркивала его крепкое тело, а охотничий нож в кожаном чехле, закреплённый на широком ремне, придавал ему ещё больше мужественности. Я пыталась убедить себя, что это просто восхищение его профессиональными качествами, но в глубине души понимала, что это нечто большее.

Я украдкой наблюдала за ним, стараясь, чтобы никто не заметил. Вот он остановился, чтобы сделать очередную отметку ножом на коре дерева. Его движения были уверенными и точными, а взгляд — сосредоточенным. Я не могла отвести глаз от мышц на его руках и спине, которые напрягались от каждого движения. Когда он закончил, то неожиданно обернулся, словно почувствовав мой взгляд. Наши глаза встретились, и я поспешно отвела свои, ощущая, как к щекам приливает тепло. Понимала, что это, скорее всего, случайность, но сердце всё равно забилось быстрее.

Мы продолжили путь, и я постаралась сосредоточиться на окружающей обстановке, чтобы отвлечься от своих мыслей о Кирилле. Но, как назло, разговор между девочками вновь зашёл о нём.

— Кирилл Александрович такой сильный! — с мечтательным выражением лица произнесла одна из девочек, Алёна.

Я тут же мельком взглянула на него, чтобы проверить, слышит ли он их, но он шёл с мальчишками впереди, увлечённо рассказывая историю охоты на кабана. Я выдохнула с облегчением.

— Интересно, он сможет нести меня на руках? — продолжала она.

— С чего бы ему тащить тебя? — ответила ей подруга.

— А вдруг я ногу подверну?

— Да ты просто полапать его хочешь! — вмешалась в разговор ещё одна девочка, Юля.

— Нет, ну вы видели его руки?! По-любому на животе кубики ещё есть! — Алёна довольно улыбнулась, поиграв бровями, чем вызвала смешки у остальных.

Девочки явно решили, что Алёна слишком много фантазирует о Кирилле Александровиче. И лишь я одна знала, что она не так уж далека от реальности.

В памяти тут же всплыл утренний образ Кирилла. Его широкие плечи, узкая талия и плоский рельефный живот, по которому скатывались капли воды. Фантазия тут же дорисовала, как по утрам он выходит из душа, вода стекает по его коже, оставляя блестящие дорожки. Как стягивает полотенце, обмотанное вокруг бёдер, оставаясь полностью обнажённым... Я вдруг сама испугалась того, как далеко зашли мои мысли. С чего я вообще подумала о таком? Сжав лямку рюкзака, я поспешно одёрнула себя, прогоняя образ, пока он не стал слишком отчётливым.

— Смотрите! — неожиданно раздался чей-то громкий восторженный возглас, вырывая меня из настойчивых мыслей.

Я подняла голову и увидела впереди поляну, покрытую невысокими кустиками с мелкими лиловыми цветами. Они тянулись до самого края, словно мягкий сиреневый ковёр. От такого красивого зрелища я на мгновение позабыла обо всём и просто стояла на месте, любуясь открывшимся видом.

— А что это за цветы? — поинтересовались дети, подходя ближе.

— Вереск, — ответил директор.

Все с интересом рассматривали цветы, осторожно касаясь их кончиками пальцев. Мне тоже захотелось разглядеть их поближе. Маленькие цветки плотно сидели на тонких веточках, словно рассыпанные бусины. Я наклонилась и вдохнула. Запах был лёгким, едва уловимым, с терпкой сладостью.

Когда я была маленькой, мы с мамой часто приезжали к тёте за город. Вместе мы ходили в лес собирать букеты. Тётя рассказывала мне о каждом цветке, о его свойствах и легендах, связанных с ними. Я вспомнила, как мы находили колокольчики, иван-чай, но никогда не встречали вереск.

Я посмотрела на Кирилла. Он стоял, сложив руки на груди, и наблюдал за нами.

— Есть поверье о том, что вереск приносит удачу, — его губы тронула лёгкая улыбка, когда он поймал мой взгляд. — А ещё его называют цветком бессмертия.

Девочки, услышав его слова, тут же начали перешёптываться, их глаза заблестели от любопытства. Одна из них, с рыжими косичками, робко спросила:

— Почему бессмертия?

Директор чуть склонил голову, словно раздумывая, стоит ли продолжать, но потом, увидев, как дети внимательно слушают, всё же заговорил:

— Считается, что вереск растёт на границе миров. Там, где тоньше всего грань между живыми и мёртвыми.

На мгновение повисло молчание, будто каждый обдумывал услышанное.

— Но это просто легенда, — мягко добавил он, стараясь разрядить обстановку. — Пойдёмте, нам ещё предстоит научиться ловить рыбу.

Дети послушно начали собираться, вновь закидывая увесистые рюкзаки на плечи. Я бросила последний взгляд на цветок и вдруг почувствовала едва уловимое прикосновение к руке.

— Милана... — прозвучал тихий шёпот.

Я замерла, не сразу понимая, откуда он исходит. Резко обернувшись, я никого рядом не увидела. Лишь ветер шелестел листвой, а где-то вдалеке перекликались птицы. Но ощущение чужого присутствия не исчезало.

Холод пробежал по спине, и сердце, вздрогнув, забилось чаще. Я попыталась убедить себя, что это просто игра воображения, но голос был слишком отчётливым, чтобы его списать на случайность. Я снова посмотрела на цветок. Он выглядел так же, как и прежде, будто ничего не произошло.

— Милана Сергеевна, вы идёте? — окликнула меня Алёна, и я поспешила догнать группу.

Глава 12.

Милана

По дороге к берегу реки дети оживлённо обсуждали легенду о вереске. Кирилл Александрович старался поддерживать лёгкую атмосферу, но временами его лицо становилось сосредоточенным и серьёзным.

Я шла позади всех, чувствуя, как тревога постепенно нарастала. Ощущение чьего-то невидимого присутствия не покидало меня, но каждый раз, когда я оглядывалась, никого не было. Лес вокруг жил своей привычной жизнью. Что же это было тогда? Чей шёпот я слышала? Может, я просто накручиваю себя? Эти вопросы крутились в голове, не давая покоя. Я пыталась отвлечься, слушая разговоры детей, но их слова доносились до меня, словно издалека. Всё вокруг казалось каким-то нереальным.

— Будьте осторожны, смотрите под ноги! — громко крикнул Кирилл, предупреждая о буреломе, неожиданно возникшем на нашем пути, но я всё равно не успела среагировать.

Погрузившись в мысли, я не заметила выступающую корягу. Нога предательски соскользнула, и я не удержалась на ногах, упав на землю. Резкая боль в лодыжке заставила вскрикнуть и схватиться за ногу. Дети тут же остановились и окружили меня.

— Ты в порядке? — Кирилл опустился рядом.

Его голос звучал обеспокоенно, а взгляд быстро скользнул по моей ноге, оценивая повреждение.

— Да... просто подвернула ногу, — пробормотала я, стараясь говорить ровно, хотя сердце всё ещё колотилось от неожиданного падения. Не хотелось снова выглядеть неуклюжей в его глазах.

— Дойдём до привала, и я осмотрю тебя. Ты сможешь сама идти? — он протянул руку, помогая мне подняться, и задержал пристальный взгляд, будто хотел убедиться, не скрываю ли я боль.

Я стиснула зубы, стараясь не выдать, как пульсирует лодыжка. Продолжать традицию нести меня через лес я точно не собиралась.

— Да-да, всё нормально.

Мы медленно двинулись вперёд. Я старалась не думать о пульсирующей боли в лодыжке. Кирилл шёл рядом, поддерживая меня под руку, словно боялся, что я упаду. Его поддержка вместо спокойствия вызывала у меня смешанные чувства: я была благодарна за помощь и одновременно мечтала, чтобы он отпустил меня. Хотелось доказать ему, что могу справиться сама, но нога предательски подводила, и от этого становилось особенно неловко. Несколько раз я ловила на себе взгляды Алёны, и мне казалось, будто в них читалось осуждение. Она наверняка думала, что я нарочно споткнулась, чтобы привлечь внимание директора.

С каждым шагом боль становилась сильнее. Когда мы наконец добрались до места ночлега, я опустилась на поваленное дерево, чувствуя, как ноги дрожат от усталости. Дети начали разбирать рюкзаки, а после по поручению Кирилла отправились за хворостом. Мне хотелось исчезнуть, спрятаться от взглядов, от этой неловкости и боли. Почему я всегда всё порчу? Почему не могу быть такой же сильной и уверенной, как остальные?

Я отвернулась, чтобы никто не заметил подступающих слёз. В голову снова закралась мысль, что Лиза справилась бы лучше. И от этого становилось ещё тяжелее.

— Сильно болит? — неожиданно рядом раздался голос Кирилла.

Он опустился на корточки напротив меня. Я не подняла на него взгляд и поспешно попыталась чуть отвести ногу в сторону, будто могла спрятать её, лишь бы не привлекать к себе его внимание и не выдать своего стыда.

— Всё нормально. Просто немного отдохну, — ответила я, стараясь говорить спокойно, но голос всё же дрогнул.

Я моргнула, пытаясь удержать слёзы, но не вышло.

— Можно я осмотрю? — его голос прозвучал мягко, почти нежно.

Я кивнула, чувствуя, как краснею.

Кирилл мягко взял мою ногу, стянул ботинок с носком и начал осторожно ощупывать ступню, стараясь не причинить лишней боли. Я посмотрела на свои носки с дурацким мультяшным рисунком и вдруг мысленно пожалела, что надела именно их. Его прикосновения были уверенными и бережными. Я сама не заметила, как задержалась взглядом на его лице. Чёткие, но удивительно гармоничные черты, несколько выбившихся из хвоста прядей смягчали строгий образ, делая его неожиданно притягательным и тёплым. А проступившая за время похода щетина добавляла ему живой, почти небрежной притягательности.

— Ничего серьёзного, — он поднял голову и посмотрел на меня.

Я не могла отвести взгляд, чувствуя, как внутри что-то сжимается от странного волнения.

— Это просто подвывих голеностопа. Но лучше не нагружать ногу, — Кирилл первым отвёл глаза и потянулся за рюкзаком. — Я наклею специальный пластырь. Завтра утром снимешь.

— Спасибо, — тихо произнесла я.

Мне хотелось сказать намного больше, но слова будто застряли в горле. Кирилл продолжал заниматься моей ногой, но его прикосновения больше не вызывали смущения. Вместо этого я ощущала странное, тёплое спокойствие. Раньше он часто поддевал меня, но сейчас он действительно старался помочь, без единого намёка на насмешку. Между нами будто что-то изменилось, хотя я не могла точно понять, что именно. Ещё несколько минут назад я ощущала себя бесполезной и ненужной, но теперь внутри разгоралось тихое волнение, из-за которого сердце забилось быстрее.

— Милана, тебе не обязательно геройствовать. Я же рядом.

Его слова удивили меня. Они прозвучали так, словно привычная дистанция между нами на мгновение исчезла. А может, этот поход действительно сблизил нас, и он тоже это ощутил? Мне хотелось верить, что по возвращении в лагерь наше общение уже не будет прежним, с обычными подшучиваниями и сухими замечаниями. Но, вероятнее всего, это были лишь мои наивные надежды.

— Отдохни, — сказал Кирилл, поднимаясь. — Мы пока с ребятами пойдём ловить рыбу.

Я проводила его взглядом, ощущая лёгкую грусть. Мне всё ещё трудно было понять его. Иногда он казался надменным, а иногда — неожиданно внимательным и заботливым. Возможно, он просто хороший педагог, который умеет быть рядом тогда, когда это действительно нужно. Но всё же мне хотелось верить, что дело не только в этом. Этот поход уже стал чередой неловких моментов и странных взглядов, и, как ни странно, мне это нравилось.

Глава 13.

Милана

Солнце уже скрылось за деревьями, и лес начал погружаться в сумерки. Костёр потрескивал, выбрасывая искры, которые тут же гасли в воздухе. Дети оживлённо толпились возле директора, а я украдкой наблюдала за ним. Его руки ловко управлялись с ножом, разделывая рыбу. Кирилл был сосредоточен, но в его движениях читалась лёгкость, словно всё происходящее было для него привычным и естественным. Я невольно улыбнулась. Лес действительно был его стихией. Здесь он выглядел особенно спокойным и уверенным.

— Вы ещё и готовить умеете? — спросила Алёна, не скрывая восхищения. — Вашей будущей жене очень повезёт!

Подруга тут же толкнула её локтем. Я почувствовала лёгкий укол ревности и тут же рассердилась на себя за это. Алёна могла позволить себе беззаботную девичью симпатию, а у меня всё было сложнее. Я до сих пор не понимала, изменилось ли что-то между нами с Кириллом или мне всё это только кажется.

— Это не так уж и сложно, — с лёгкой улыбкой отозвался директор, не придав комплименту значения.

Я смотрела на него и думала, как же много он умеет. Настоящий мастер на все руки. Даже рыба, к которой я всегда относилась равнодушно, сейчас казалась чем-то особенным просто потому, что приготовил её он.

Несмотря на то что давно стемнело, мы всё ещё сидели у костра, слушая, как потрескивают угли. Кирилл увлечённо рассказывал о своём детстве. Так я узнала, что у него есть старший брат, два двоюродных брата и даже племянники. Его семья оказалась большой и, что особенно чувствовалось в его словах, очень сплочённой. Он вспоминал, как они вместе играли в прятки в лесу, строили шалаши и часами пропадали на реке, ловя рыбу. Когда он говорил о родных, его голос становился мягче, а в глазах появлялось тёплое, почти мальчишеское выражение. Повзрослев, он вместе со старшим братом открыл летний лесной лагерь, чтобы учить детей выживанию в дикой природе. Помимо этого, им принадлежала турбаза неподалёку и небольшой ресторан с блюдами из дичи по семейным рецептам.

Я слушала его, затаив дыхание. Его рассказы о семье и детстве были такими искренними и трогательными, что я невольно прониклась к нему ещё большей симпатией. И всё же где-то внутри крепла мысль, что мы слишком разные. Я — обычная девушка из небольшого городка, только начавшая учёбу в университете. Он — человек, который уже построил своё дело, знает, чего хочет, и прочно стоит на ногах. Если бы не лагерь, наши пути вряд ли пересеклись бы. Мой мир казался простым и предсказуемым: учёба, подработки, подружки и редкие звонки маме. У него же — большая семья, общий бизнес с братом. Кирилл Северов словно принадлежал к другой реальности, к более устойчивой и цельной. А я пока только пыталась понять, кем хочу стать.

Когда костёр почти догорел, а небо окончательно потемнело, дети разошлись по палаткам. Кирилл, будто заметив мою задумчивость, подошёл и предложил помочь убрать посуду. Я согласилась. Он молча мыл тарелки у воды, а я вытирала их полотенцем, стараясь не задерживать на нём взгляд дольше необходимого.

— Как нога? — спросил он, нарушая тишину.

Я всё-таки подняла глаза. Наши взгляды встретились, и сердце предательски ускорилось.

— Уже лучше. Спасибо, — ответила я, пытаясь непринуждённо улыбнуться.

— Завтра возвращаемся в лагерь.

— Угу...

Мы снова замолчали. Тишина между нами была не неловкой, а скорее напряжённой, как будто в ней скрывалось что-то недосказанное.

— Ты какая-то задумчивая. Всё в порядке?

— Просто устала, — пожала я плечами.

Сказать больше было трудно. В голове путались мысли о разнице между нами, о том, что всё это временно, о том, как легко мне рядом с ним и как опасно к этому привыкать.

Кирилл внимательно посмотрел на меня, но не стал допытываться.

— Сказку будешь слушать или сегодня без неё?

Я замерла, не зная, что ответить. Конечно, мне хотелось остаться, чтобы ещё немного посидеть рядом, продлить этот вечер. Но вместе с этим росло ощущение, что я начинаю заходить слишком далеко.

— Я правда устала. Пойду спать, — тихо сказала я и зевнула для убедительности.

— Иди отдыхай. Я закончу.

Я кивнула, чувствуя странную тяжесть в груди. Хотелось сказать что-то ещё, но слова так и не нашлись. Я ушла к палатке, а он остался стоять у воды, освещённый отблесками костра.

Засыпая, я всё ещё думала о Кирилле. В голове, точно карусель, крутились обрывки разговоров, его улыбка и взгляд. Я понимала, что не стоит придавать этому столько значения, но мысли всё равно упрямо возвращались к нему. Возможно, это всего лишь увлечение, вызванное необычной обстановкой, близостью, ощущением уединённости. Я пыталась убедить себя, что всё пройдёт, стоит нам вернуться в лагерь, но сердце упорно не слушало доводов разума. Мысли снова возвращались к нему. Почему он так по-особенному смотрит на меня?

Я знала, что роман с начальником — плохая идея. Неловкость, разговоры, косые взгляды и, в конце концов, разбитое сердце. Однако знание почему-то не помогало. Может, по возвращении всё станет на свои места. Может, я просто слишком многое надумала. Завтрашний день казался мне одновременно манящим и пугающим.

Я закрыла глаза, надеясь, что сон придёт быстрее, но мысли не отпускали. Лес вокруг был тихим. Где-то шуршали листья, изредка ухала сова. Я перевернулась на другой бок, устраиваясь удобнее, когда вдруг услышала странный шорох. Тихий, но отчётливый. Он донёсся совсем близко, будто кто-то прошёлся рядом с палаткой. Я замерла, прислушиваясь. Шорох повторился, и на этот раз ближе. Медленно, стараясь не шуметь, я нащупала фонарик и включила его. Луч света скользнул по стенке палатки, но за тонкой тканью виднелись только колышущиеся тени деревьев. Я уже собралась выключить фонарь, как звук раздался снова.

— Кто здесь? — тихо спросила я, вглядываясь в темноту.

Ответа не последовало. Может, кто-то из мальчишек решил подшутить?

Я медленно отодвинула полог палатки и выглянула наружу. Лес казался неподвижным и слишком тихим. Я огляделась, пытаясь различить хоть что-то в полумраке, но вокруг не было видно ни души. Решив, что это всего лишь разыгравшееся воображение, я уже хотела вернуться внутрь, как из-за ближайшего куста раздался хруст веток.

Внезапно сердце заколотилось быстрее, отдаваясь в ушах. Я направила луч фонарика в ту сторону. В свете мелькнуло что-то белое, смутное, бесформенное и тут же исчезло. Я не успела понять, что это было, но тревога усилилась. Стоит ли будить Кирилла?

Сделав глубокий вдох, я осторожно шагнула к кусту, крепче сжимая фонарик. Каждый шаг казался слишком громким. Чем ближе я подходила, тем сильнее ощущала странный холод, от которого тело пронзила мелкая дрожь. Я уже собиралась отступить, когда из самой темноты медленно проявился белый силуэт. Он будто возник из воздуха, полупрозрачный, расплывчатый, словно сотканный из тумана. Длинные волосы спадали вниз, не касаясь земли. Нечто парило над землёй, издавая тихий звук, похожий на неразборчивый шёпот. Лицо оставалось размытым, но в его очертаниях угадывались женские черты. Там, где должны были быть глаза, зияла пустота.

— Ми...ла...на...

Холод прошёлся по позвоночнику. Силуэт медленно вытянул руки в мою сторону, приближаясь почти бесшумно. Я хотела закричать, но воздух застрял в горле.

— Милана... ты... — голос стал слабее, будто растворялся вместе с самой фигурой.

Я отшатнулась, выронив фонарик, и едва не упала. Разум кричал бежать, не оглядываясь. И я сорвалась с места.

Холодный воздух обжигал лёгкие, сердце колотилось так, что шумело в ушах. Ноги путались, но страх гнал вперёд. Я не заметила, как почти врезалась в Кирилла. Он поймал меня на бегу и удержал, крепко прижав к себе.

— Я тебе ногу зачем вправлял? Чтобы ты по ночам марафоны устраивала? — сказал он с усмешкой, но в голосе всё равно слышалось беспокойство.

Я уткнулась лицом в его грудь, пытаясь отдышаться.

— Там... там кто-то есть...

Кирилл тут же достал фонарик и направил луч в сторону кустов, не отпуская меня полностью, будто опасался, что я снова сорвусь. Я с ужасом ждала, что призрак снова появится, но ничего не произошло.

— Всё хорошо, я рядом.

Кирилл мягко притянул меня ближе, и я почувствовала тёплую ладонь на спине. От этого стало чуть легче. Запах костра, которым пропиталась его одежда, смешивался с холодным ночным воздухом. Я понимала, что, возможно, выгляжу глупо, но отпускать его не хотелось.

— Я так испугалась... — прошептала я, подняв на него взгляд.

— Тише. Дыши. Тебе просто показалось, — мягко произнёс он.

Его ладонь осторожно коснулась моего виска, убирая выбившуюся прядь волос. Этот жест был таким простым и спокойным, что я невольно затаила дыхание. Внутри что-то дрогнуло, и я почувствовала, как предательски теплеют щёки.

— Просто показалось... — повторила я, стараясь говорить ровно.

Сердце всё ещё билось быстро, но теперь уже не от страха. Он не спешил отстраняться, но и не удерживал меня насильно. Я не знала, что сказать, поэтому молчала, глядя на него. В этот момент мне хотелось, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось.