Цитаты из книги «Человеки», страница 2

– А Большой Взрыв, Филипп? С чего вдруг все это взорвалось? – вдруг спрашивала Настя. – Настюша… Есть несколько теорий на этот счет, но… Все они… Как бы тебе сказать… недоказуемы. – Вот и не надо ничего доказывать! Бог сказал – и стало! Почему люди готовы поверить во что угодно, только не в Бога? Почему, Фил?

Раньше, две тысячи лет назад, здесь был сад. И новая могила, в которую еще никто не был положен. А потом был положен, и вход закупорили огромным многотонным камнем, и все, казалось, было кончено… Сад, погребальные пещеры, недалеко свалка, куда бросали тела и кресты… Сад… Камень… Ангелы… и бегущие по Иерусалиму апостолы – Учитель жив, Его там НЕТ!!! Время остановилось, или повернуло назад… Или ушло далеко-далеко вперед…

И вдруг случается страшное и непонятное – я заблудилась! На прямой аллее, в свете фонарей, в трех шагах от церкви. Мне стало до жути страшно. Где я? Какие-то заросли, мшистые стены… Кружила-кружила… ничего. Вспомнила, что надо молиться. И вышла к церкви с неожиданной стороны, откудато сбоку… Добрела до запертых дверей. Прижалась к теплой стене храма и закрыла глаза.

– А Вы все-таки приходите на службу! Поговорите с батюшкой, исповедуетесь… – Исповедуюсь? Это в смысле о грехах рассказывать? У меня нет грехов, я нормальный человек…

Крестили нас в декабре, на улице, в огромной бочке полным погружением. Несчастный иеромонах Исихий тщетно пытался хоть чуть-чуть подогреть воду в бочке, без устали таская чайники с кипятком. Конечно, это было бесполезно. Вода, ветер и воздух были ледяными. Но Таинство свершилось. Мы вылезали из бочки мокрыми мышами, заворачивались в одеяла и смотрели на мир новыми, чистыми, только что сотворенными глазами. Слава Тебе, Господи!

В клетке стоял (именно стоял, опираясь передними лапками на решетку) котенок-британец с голубыми глазами и маленькими ушками… Стоил котенок как небольшая яхта… Его увидел мой тринадцатилетний сын, подошел и встал напротив, тоже вцепившись пальцами в решетку… Так бы они и стояли по сей день некой скульптурной композицией, не отрывая глаз друг от друга, если бы нам не удалось утащить парня прочь.

И его охватил потусторонний ледяной ужас. В тусклом свете ночника он разглядел в кресле возле окна какую-то смутную фигуру. Вскочил, включил яркий "верхний" свет. В кресле, закинув ногу на ногу, сидел тощий, черный, с рогами на голове… Он гнусно ухмылялся, вертя в одной из лап кончик хвоста. Глаза горели дикой ненавистью и злобой. – Сплю, – в ужасе подумал Юрик. – Нет, не сплю!

Дед медленно сел, беспомощно опустил лохматую голову и забормотал – не понимаю, не понимаю, Господи, ничего не понимаю! – впервые в жизни, кажется, обратился к Богу… – Зачем тебе это все, Олег Петрович? Чего ты со мной возишься? Кто я тебе – брат? Сват? – Ты мне человек, – серьезно ответил Олег Петрович. – Одевайся, дед, пойдем завтракать. Там баба Аня оладушков напекла, носом чую…

– Хватит! – его добрейший и любящий отец со страшной силой двинул по столу кулаком. Мама нервно вздрогнула. – Хватит, намолился! Достал! Иди уроки делай! – Так каникулы, пап… – Иди, я сказал! – Свирепый отцовский взгляд напугал Юрика до жути, и он быстренько ретировался к себе в комнату. Бесы, выстроившись в цепочку, приплясывая и помахивая хвостами в такт движению, двинулись следом…

Каждый человек хоть раз в жизни слышит призыв Господа. Этот призыв бывает очень разным… А откликнуться на него, или нет, решает каждый сам для себя. По своей свободной воле. Вы вот откликнулись, правда?… Иначе мы с Вами сейчас здесь бы не разговаривали…