Читать книгу: «Сердце короля штормов»

Пролог

Сегодня ветер дует с моря. Это понятно по запаху – соли, рыбы, дыма с коптилен, что расположились прямо в доках. Совсем не так пахло в Крагеннане, где четверть века назад блистательная лаэда Иртанаэль родила своё бесполезное дитя.

Эрин не бывала дома уже очень давно, но помнила блеск и великолепие города фейри, помнила вересковые поля и холодное западное море, разбивающееся о крутые берега. Наверное, именно потому она выбрала Аэльбран – чтобы сохранить хотя бы частичку памяти о месте, куда она не собиралась возвращаться.

А может, потому, что здесь всем наплевать, кто она и от чего бежит. Если уж ты сунулся по доброй воле в город, где властвует Гильдия убийц, то причин у тебя достаточно.

Рядом залаял Бальтазар – отчего-то ему не нравилось, когда Эрин впадала в меланхолию и тосковала по дому. Пёс сунул длинную остроухую морду в дорожную сумку с немногочисленными пожитками, потом залаял снова – мол, пошли уже, хватит строить из себя малахольную феечку.

– Нам ещё надо попрощаться с Арманом, – напомнила Эрин, но сумку послушно подхватила. Ей и раньше доводилось спорить со своим адским псом, но выйти победительницей из того спора удавалось через раз.

Она обернулась, в последний раз оглядела комнату, в которой прожила восемь лет, и решительно закрыла за собой дверь.

За эти годы Аэльбран не стал ей тем домом, о котором мечталось; Эрин вовсе не уверена, что такой вообще существует. Но здесь она была самую малость счастливее, чем там, куда решила вернуться.

Там, куда должна вернуться. Прискорбный факт, который больше нельзя игнорировать.

Её будут ждать. Это она знает так же ясно, как то, что Арман не одобрит её идею. Он бы предпочёл, чтобы Эрин осталась здесь, и дело вовсе не в родственных чувствах. Да и родства того… даже по фейским меркам – капля крови на пинту. Просто у неё есть то, что старый убийца непременно захотел бы себе. Если бы знал. Но он может лишь подозревать: Эрин благодарна дражайшему дяде за всё, что тот для неё сделал, однако откровенничать с ним не спешила. Лучше жить свободной в крошечной мансардной комнатушке, чем поселиться в хоромах, которые непременно станут золотой клеткой.

А потому она молчала о своём дурном даре, лишь в затуманенном рассудке бормоча всякие глупости, на которых её не поймали разве что чудом. Или просто держали за ненормальную, что, конечно, обидно, но очень удобно.

Первым по лестнице припустил, разумеется, Бальтазар. Он уже давно не пугал своим видом ни соседей, ни старую ключницу, которая саму Эрин отчего-то не выносила на дух, но зато исправно подкармливала её жуткого пса. Это изрядно смешило – Бальтазар от домашнего пёсика, которого нужно подкармливать курочкой со стола, далёк так же, как Эрин от чистокровных фейри. И уж точно может раздобыть себе еду куда сытнее, чем крохотная куриная ножка. И даже поделиться добычей со своей непутёвой хозяйкой.

Собственно, делился не раз, во времена давние, ещё до Аэльбрана. Тёмные времена, страшные для малолетней полукровки-неумехи, коей она тогда была.

А грядут ещё темнее. Уж ей ли не знать.

– Эй, Арман, тут твоя малахольная явилась! – заорал во всю лужёную глотку здоровяк Видьен, стоило только Эрин войти в «Белую лозу». – Встречай племяшку! Как жизнь, красотуля?

– Пока жива.

Она с трудом, но всё же стряхнула с плеча тяжёлую руку и прошла к стойке.

Здоровяк ей на самом деле нравился – по сравнению с некоторыми обитателями «Белой лозы» он всё равно что послушник Пресветлой. Ключевое тут «по сравнению». Эрин могла себе представить, сколько крови на его ручищах, потому любые поползновения в свою сторону пресекала на корню. Иллюзий относительно ассасинов она не питала ровно с того дня, как повстречалась с Арманом. И прослушала длинную, по-отечески воспитательную речь о том, почему ни с одним из постоянных посетителей «Белой лозы» не стоит иметь дел.

– Собралась куда-то? – поинтересовался Арман, сняв окованные бронзой очки с несколькими лезвиями. Вихрастый рыжий паренёк только с виду мог сойти за мальчика-служку, на деле же…

На деле главе Гильдии убийц уже давным-давно перемахнуло за сотню, а артефакты, которые он создаёт на досуге, исправно служат половине известных на весь Эрмегар убийц. А ещё Арман каким-то неведомым образом умудряется заставить говорить правду, как бы ни хотелось умолчать или скрыть то, о чём говорить не стоит. Эрин привыкла и давно научилась держать язык за зубами, но откровенно врать отчего-то перехотела вмиг.

Пусть будет полуправда. Это всегда работает.

– Тьма собирается на западе, – отозвалась она. Подставила стакан, дождалась, пока подавальщик – настоящий, не Арман – плеснёт ей виски. Дешёвого, горького и жутко крепкого.

– А, опять эта твоя придурь. Ну хоть не соскучилась по матушке, а то я уж собрался в тебе разочаровываться.

– Ты во мне и разочаровался, – напомнила Эрин.

– Иметь в родне благую фейри – то ещё разочарование. К делу не пристроить и поговорить не о чем. Но родня, что уж тут, пришлось терпеть.

– Серьёзно? И даже не будешь по мне скучать, дядюшка?

– Не особо, – ответствовал Арман скучающе, наморщив свой длинный веснушчатый нос. – Отговаривать тоже не буду: ты у нас девочка взрослая, вольна искать любых неприятностей на свой тощий зад. Кстати о неприятностях, загляни там на огонёк к Найри-ши, передай этому засранцу приветик, горячий, как зима в Солхельме.

Эрин лишь головой покачала. Спустя восемь лет она узнала этого древнего ворчуна достаточно хорошо, чтобы за его едкими поддёвками разобрать истинный посыл: меня, мол, в Синтаре не будет, зато мой приятель Найри со своими головорезами тебя в обиду не даст.

– Сам передать не хочешь?

– Вот уж вряд ли! Моим старым костям западной сырости хватило на всю мою бесконечно долгую жизнь, – Арман выразительно передёрнулся и снова водрузил на нос очки. – Ещё не передумала, нет? Ну ладно, твои проблемы. Как устроишься, пришли мне красивую открыточку с Неметоном.

– Непременно.

«Если Неметон к тому времени будет существовать», – подумала Эрин.

Но вместо того, чтобы озвучить шальную мысль, она махом опрокинула в себя оставшийся виски и, коротко кивнув на прощание Арману, вышла из «Белой лозы».

Есть в отъездах что-то невероятно грустное. Даже если покидаешь так и не полюбившийся город, людей, которых и не знаешь толком. И направляешься туда, где тебя попросту некому ждать.

Кроме тьмы, которую ты видишь в своих снах. Она сгущается, несёт с собой запах соли и моря. Не такого, как в Аэльбране, совсем иного – холодного, разбивающегося волнами о крутые скалы промозглого запада. Тьмы, в которой отчётливо различимо уже ставшее почти родным лицо…

– Эй, красотуля, ты куда такая красивая да одна? – сально усмехнулся стражник, замерший подле портала. – Может, дождешься конца моей смены, провожу куда захочешь. Пару раз.

Эрин с трудом подавила желание закатить глаза. Ох уж эта тяга людишек ко всему, что отличается от них хоть чем-то! Будь то магия или форма ушей.

– Кто сказал, что я одна? – усмехнулась она и коротко свистнула, подзывая скрывшегося где-то в кустах Бальтазара. Небось опять вообразил себя обычной собакой и решил напоследок погонять аэльбранских кошек.

Адский пёс появился рядом тут же, словно вырос из тени, глухо рыкнул – мол, вот он я, чего звала? И, переглянувшись с Эрин, зыркнул на разохотившегося до фейской красы стражника.

Впечатление произвёл – ничего не скажешь. Слухами Аэльбран, конечно, полнится, и за эти годы много кто успел полюбоваться жуткой статью длинноногого чёрного пса со светящимися инфернальной зеленью глазами. Да то ли до несчастного стражника эти слухи не дошли, то ли его перевели сюда совсем недавно (не иначе как в наказание), но в лице он поменялся знатно. Будто привидение увидел. Или прямо на его глазах восставшую нежить, которая вознамерилась сожрать его с костями.

Ну да, фейри в компании грима – совсем не то же самое, что очередная смазливая полукровочка.

– За псину – доплата! Двадцать серебром в пределах города, золотой – за межгород! – наконец, не иначе как чудом справившись с собой, пискнул стражник. – Куда?

– Домой, – бросила Эрин, прихватив за шипастый ошейник Бальтазара, чтобы войти в портал вместе с ним. – В Синтар.

Глава 1

Море волнуется раз.

Бушует. Злобствует. День и ночь, без сна и покоя. Шумит в бессильной ярости, волну за волной разбивает о скалы, силясь наконец обрушить их, похоронить в бездонных глубинах. Да только мыс Даэнэрис – враг штормов – стоял на западных берегах тысячи лет. И простоит ещё столько же, буде на то воля богов и богинь…

И его собственная, конечно. Недаром же он зовётся буреловом да имеет оклад в три сотни золотых.

Первые месяцы Шай и спать толком не мог – весь этот шум изрядно действовал на нервы. Затем монотонная мелодия прилива проникла в самое нутро, срослась с ним крепко-накрепко, забилась в унисон с его сердцем и стала почти незаметной – именно так ты не замечаешь своего дыхания, пока чужие руки не сомкнутся у тебя на горле, не отнимут весь воздух…

У Шая, впрочем, воздух отнять трудновато: недаром это его стихия.

– Дом, блин, милый дом, – пробормотал он, глянув вниз – за край обрыва, туда, где волны скреблись о скалистый берег мыса. – Что там у нас с погодкой?

С погодкой всё оказалось вполне сносно: Шай недаром получал за свою работу такие неприличные деньги. Запад всегда был самым проблемным регионом Эрмегарской Империи, особенно в это время года. Синтарийская осень славится не холодами, но чудовищными штормами и таким туманом, что заблудиться да убиться обо что-нибудь – дело обычное. Сколько кораблей разбилось у западных берегов – сказать сложно, ибо считать уже давно перестали.

Шай не был первым буреловом, прибывшим в Синтар, но стал первым, кто смог совладать с капризным климатом Западного Предела. Как если бы его сила идеально совпала с древней магией здешних земель.

Может, так оно и есть – кто знает? Шай не сильно задумывался на этот счёт; как и всякий боевик, он всегда предпочитал теории практику.

Жаль только, в Синтаре с него по полной спрашивают этой самой теории. (Отнюдь не философской – имея привычку пропустить пару-тройку стаканчиков с Дорианом Тангримом, в пустопорожней болтовне поднатореть несложно.) Но такова тяжёлая участь всякого лорда, пусть даже таковым ты являешься лишь благодаря заковыристой подписи леди-канцлера. Экономика, бухгалтерия, дела хозяйственные и торговые – Шайен Маклелан херг Ларт, боевик до мозга костей, и представить не мог, насколько тяжела роль деревенского старосты. Особенно если от деревни той – десяток избитых штормами домишек да древние стены фейской крепости Аэнтэр.

Что ни говори, а семейка Лейернхарт умеет добавить головной боли кому угодно. И нет, дело совсем не в небывалых способностях к ментальной магии.

К счастью, боги были милостивы: захудалую деревеньку Шай отстроил и превратил в процветающий пригород; премудрости нехитрой, в общем-то, жизни лендлорда освоил, а тяготы вероломно скинул на управляющего.

Вернее, на управляющую. Кали – крошечная белокурая фея с детским голоском – умудрялась держать в железном кулаке всё это хлопотное хозяйство. И самого Шая до кучи, но он как-то сразу подозревал, что протеже говнюка Себастьяна просто не может быть такой безобидной, как кажется.

Не то чтобы он жаловался: казна не пустеет, в бумагах образцовый порядок, даже ложечки никто не тырит. Благодать. Трудновато замыслить козни, когда тобой руководит прожжённая магиня-телепатка, вскрывающая любые ментальные щиты чуть не по щелчку пальцев.

Нет, Себастьян хоть и говнюк, а дело своё знает. И людей, что уж там, подбирает отлично.

Вот и Шая тоже… подобрал. Пусть тот поначалу сопротивлялся всеми руками, ногами и крыльями до кучи. Теперь же, глядя на бушующее внизу море, на мерно шумящий Зачарованный лес, Шай понимал – он дома. Там, где должен быть.

В конце концов, где ещё, как не в Синтаре, в твоё окно может запросто влететь стая взбалмошных пикси, а в сад – заглянуть какой-нибудь меднорогий олень. Или вот, например, грим – жуткая тварь родом будто из самого Инферно, на деле порожденная здешними лесами…

Шай вздрогнул в испуге и едва не скакнул с обрыва, когда ему под руку вдруг подлезла невесть откуда взявшаяся собака – громадная чёрная животина, головой достающая ему до бедра.

– А ты как сюда попал? – изумился Шай, покосившись на высокие, поросшие мхом стены замка, что отделял край обрыва от лежащей внизу долины и раскинувшегося за ней леса. – Через двор прошмыгнул, что ли? Так тебя, я скажу, трудновато не заметить.

Пёс глянул как-то на удивление разумно, хитро даже, и ткнулся носом ему в ладонь. Шай со смехом покачал головой.

– Хороший мальчик, – он охотно погладил пса между острыми ушами, провёл ладонью по мускулистой шее, на которой красовался нелепый шипастый ошейник. – Ну и чей же ты? Будь у кого-то из моих арендаторов такой пёсик, я бы вряд ли позабыл.

По крайней мере, надо сильно постараться, чтобы забыть пса размером с телёнка. Тем более если он ничуть не похож на местных овчарок. Скорее, на гренвудских пинчеров – костистых, с длинными лапами, узкими вытянутыми мордами и блестящей короткой шерстью – угольно-чёрной, со ржаво-красными подпалинами.

Жутковатая, конечно, зверюга. Но красивая, не отнять.

Получив свою порцию поглажек, инфернальный пёс игриво боднул его головой в бедро. Затем ухватил зубами край сумки, которую Шай по давней студенческой привычке носил через плечо, потянул на себя и умильно завилял хвостом-обрубком. Умные тёмные глаза глядели скорбно и жалобно – покайся, мол, человек, я ведь самый голодный пёсик в мире!

– Ты просочился в мой замок только для того, чтобы отжать у меня сэндвич? А ещё говорят, кошки непоследовательны.

Фыркнув и покачав головой, Шай всё же полез в сумку и достал оттуда свёрток с сэндвичами – их ему с утра по обыкновению всучила Агнес.

«Уж под сорок лет, твоя милость, а головы на плечах всё нету, – по обыкновению ворчала экономка, женщина добрая и совершенно чудесная, но уж слишком о нём заботящаяся. – Опять усядешься на свой насест – и обедать не дозовёшься. Жениться тебе надо, неслух!»

Шай только отмахивался – женить его Агнес пыталась в любой непонятной ситуации. Сам он в храм особо не рвался, да и не с кем вроде как. Не то чтобы желающих совсем не было: местные аристократы, на дух не выносящие «пернатого выскочку», ничуть не стеснялись сводничать и подпихивать новоиспеченному лорду Маклелану своих дочерей. Кое-кто и сыновей подослать умудрялся: увы и ах, не всех западных снобов Пресветлая одарила дочерьми.

Дочери, сыновья… какая разница? Шаю они все были одинаково безразличны. Равно как и многие другие.

«Богини создали вторую половинку для каждого из нас, Шаэ, – любила вещать матушка, гладя его по голове, как несмышлёного трехлетку. – Да, глупенький, и для тебя тоже! Как бы ты ни пытался внушить себе обратное».

«Это ещё почему?» – ворчливо изумлялся Шай, неизменно полагающий себя очень даже цельной личностью, а не ущербной половиной чего-то там.

«Потому что такой славный мальчик попросту обречён быть счастливым!»

– Сомнительное какое-то счастье, – пробормотал он себе под нос, скармливая своему почётному гостю половинку оставшегося сэндвича. «Гость» его подношение охотно слопал, не гнушаясь ни ароматным сырным хлебом, ни овощами. О толстых ломтях копчёной индейки и говорить нечего.

Наверняка ничуть не наевшись – такую образину вообще сложновато прокормить, – пёс улёгся рядом с ним, чинно вытянул вперёд длинные лапы. Уставился вдаль, будто тоже любовался морем вместе с Шаем.

– Нравится тебе здесь? – он протянул руку к крупной голове, вновь погладил собаку между ушами. Ответом ему стал негромкий и ничуть не угрожающий рык, который вполне можно принять за собачье «да». – Мне вот тоже.

Солнце потянулось к горизонту, когда пёс вдруг поднялся. Сморщил нос, принюхиваясь, зарычал на единственную дверь, через которую можно попасть в «гнездо», но быстро передумал. Заинтересованно склонил голову набок, будто уже догадался, кого там принесло.

Шай догадался тоже – учуял по запаху грозы и холода. Из всех его друзей только Тео всегда безошибочно находит его во всем огромном замке. То ли по наитию, то ли по подсказке обожающей его Агнес.

– Ну и как, знакомить тебя будем, м? – поинтересовался Шай, вновь возвращая своё внимание псу.

Однако того уже не было рядом. Нигде не было – и только несколько крошек да вощёная бумага от сэндвича свидетельствовали, что пёс вообще был, а не померещился.

– Разговариваешь сам с собой? – выкрикнул показавшийся из-за двери Тео, отчего-то тепло одетый для конца лета. И для солхельмца, которым даже самые лютые эрмегарские морозы – всё равно что чуточку прохладное лето. – А я всегда говорил, сгинешь ты тут в своей глуши, да ещё без меня!

В руках он нёс внушительных размеров корзинку, в которой, как понадеялся Шай, найдётся что-нибудь съестное – странный пёс оставил его без еды. Ну хоть с вином, пусть пойло это не входит в число любимых. Кисло и бесполезно для мага и оборотня, которого в прежние-то годы свалить могла только северная медовуха.

– Ну уж куда без тебя-то! – хмыкнул Шай в ответ, привычным жестом обхватывая широкую ладонь друга и сталкиваясь с ним плечами. – Какими судьбами, соскучился? И где твой гербарий? Потерял по дороге?

– Чтобы я – и потерял свой адский цветочек? Совсем с ума сошёл? – возмутился Тео. – Драный Магнус работёнки подкинул. У них там в Академии какая-то жуткая хрень завелась, студент в смысле, и у перваков все амулеты с артефактами в хлам. А крайними оказались Кэрт и моя Кори. Ну, то есть не они, но чинить-то им. Теперь на неделю в кузнице запрутся – и поминай как звали, эх.

– Представляю масштабы трындеца, – Шай мотнул головой, откинул со лба длинные волосы. – Хотя нет, не представляю. И что, ты с горя надумал переехать ко мне?

– Больно ты мне сдался, утка в яблоках! – фыркнул Тео и сунул ему в руки корзинку, внутри которой кто-то настойчиво скрёбся. – На тебе подарочек к юбилею, а то сидишь тут один как сыч.

– К какому такому юбилею?

– Ну так пять лет уж на своём насесте курлычешь, тучки гоняешь!

«А ведь и впрямь, – меланхолично подумал Шай. – Кто бы мог подумать, что не взвою через годик да не уберусь в родные горы?..»

Стоило только попытаться откинуть крышку, в щель тут же просунулась пушистая лапка, а следом показалась и любопытная глазастая морда. Котёнок, размерами больше напоминающий взрослого кота, грациозно спрыгнул на каменистую почву, огляделся вокруг с видом «О, кошачий боженька, в какую ж дыру меня приволокли на сей раз?!» – и, запрыгнув на корзину сверху, принялся надменно намывать свою роскошную серебристо-светлую шерсть…

Нет, не принялся. Принялась, конечно же.

– Девчонка, – констатировал Шай, восхищённо улыбнувшись.

– Ну тебе ж нравятся девицы с норовом, – хохотнул Тео. – Её зовут Кайя, и она настолько вздорная да вредная, что я сразу понял – вы созданы друг для друга.

Шай задумчиво хмыкнул, позабавленный разночтением: мигом вспомнилось, что по-фейски «кхайа» означает «птенчик». И что такую же нелепую птичью кличку носит вполне определённая персона.

– В честь Киары Блэр, что ли, обозвали? Ну ещё б она кроткая была.

У Шая, впрочем, отлично получалось ладить даже с самыми вредными котами. Вот и кошачья версия самой паскудной некромантки в Империи охотно пошла к нему на руки, деловито ощупала мягкими лапками и – так уж и быть, человек! – громко затарахтела.

– Нет, ну как ты это делаешь, а? – простонал Тео завистливо. – У нас с Кори таких теперь двое, и оба меня ни во что не ставят!

– Что с тебя взять, человечишка! – отмахнулся Шай с напускным пренебрежением. Но тут же усмехнулся, потрепал котёнка между смешными пушистыми ушами. – Спасибо, друг, без кошака здесь и впрямь пустовато. Хотя я тут подумал, что и собаку завести будет неплохо…

Тео, как кошатник со стажем в полтора десятка лет, при нехорошем слове на букву «с» немедля скроил жуткую рожу.

– Тьфу ты, придумал тоже. Собаку! Подружку лучше заведи, мигом всякая чушь из головы вылетит!

Шай на это лишь глаза закатил.

– Тебя что, Агнес подкупила? Спасибо, мне и холостым прекрасно живётся.

– Ага, Сайрус тоже так говорил. Теперь носится со своими детишками, как оголтелая мамаша, да каждую неделю методично выжирает Тангриму мозг – бабу, мол, тебе надо нормальную.

«Бабу» Тангриму, может, и надо. Да только Шай не мог и в мыслях представить того святого человека, что согласится круглосуточно выносить неуёмного – в его-то почтенные годы! – Тангрима. Его родной спецназ выносил с трудом, терпя только потому, что командиром он был отличным – своих в обиду не давал, соображал махом, очевидных глупостей, к коим склонны все боевые маги, не делал (ну почти) и ребят берёг. В остальном же… Ну да, Тео вон тоже не зря рассмеялся своей же шуточке, прежде чем подхватить пустую уже корзину и махнуть в сторону тропки, петляющей вдоль самого края крутого обрыва – пошли, мол, пройдёмся, чего на камнях жопу морозить?

– Как он вообще? – спустя какое-то время спросил Тео – уже без прежнего веселья.

– Что ты надеешься услышать? – пожал плечами Шай, удобнее устроив придремавшего котенка у себя на груди. – Бухает как проклятый, волочится за всеми дивнюками подряд, мотает нервы подчинённым и не забывает всем нам напоминать, как он ненавидит грёбаный Западный Предел.

Тео расстроенно вздохнул, точно и впрямь надеялся на иной ответ.

– Ну серьёзно, Шай, пять лет прошло. Когда его уже попустит?

– Никогда. Разве только Себастьян смилуется и вернёт его в столицу. А ты знаешь, Себастьян не имеет привычки миловать; он у нас по другой части.

Он глянул вниз, на бурно пенящееся море и затейливую россыпь прибрежных скал. На такие грохнешься – ни один целитель не поможет.

– Только вот зря на него Дориан взъелся. Если кто и сломал ему жизнь, так это я.

Тео глянул строго и даже чуточку зло – та история много кому не давала покоя. Но сдержался, хотя попавшийся под ногу камешек сердито пнул, сталкивая его вниз с обрыва.

– Мы все были хороши. В своей глупости. Боевка, м-мать. И я, и Сайрус, и вы с Тангримом. И даже Себастьян с его этой показательной поркой. Но мы спасали друга, Дориан спасал нас, а Лейернхарты спасали Империю от последствий. Никто не виноват и никто никому ничего не сломал. Двенадцать, да если б пришлось, я бы с вами в эту сырую дыру переехал!

Переехал бы, это точно. Уж у кого-кого, а у Тео слово с делом никогда не расходилось.

– Кто б тебя сюда пустил? – фыркнул Шай. – Инферно слишком далеко. Твой адский чертополох тут за пару недель загнётся, и Сайрус тоже долго не протянет. А мне вот ничего так… Да и Дориан больше прибедняется. На днях тут невестушку у меня подрезал – все местные газетёнки порезвились вволю.

Тео выразительно приложил руку ко лбу.

– Прям как в старые добрые – творит фигню Тангрим, а стыдно всем остальным. Что за невестушка-то, порадуй друга охренительной историей!

– Слыхал, вы с ней родичи по браку, – беззлобно съязвил Шай. – Лили Бреннан, очередная младшая дочурка; любит преследовать неженатых лордов и носить платья пугающих расцветок. Девчонка красивая, но дура дурой…

– Так умная к нашему Тангриму и не полезет.

– Именно. А если и полезет, то хотя б не спалится.

Они прошли ещё немного вдоль обрыва, туда, где берег начал понемногу спускаться к воде. Уже стал виден порт и высокие мачты торговых шхун, что выбрали Даэнэрис своим временным пристанищем.

– Красиво у тебя тут, – вздохнул Тео. – А народу развёл, в Синтаре-то столько нет!

– Это просто у тебя с математикой плохо, – хмыкнул Шай, за что всё же получил тычок в плечо. – Всего-то две тысячи человек на весь округ, да ещё те, кто деньжат на стройке да верфях заработать приехали.

Тео открыл было рот, но тут же нахмурился, сделал шаг к краю обрыва.

– Что это там плещется?

Шай проследил за его взглядом, да так и замер истуканом.

Хрупкое девичье тело в плену мокрого платья напоминало медузу, изгнанную жестоким приливом со дна морского и выброшенную на скалистый берег. Длинные рыжие волосы множеством щупалец колыхались на поверхности воды; жёлто-зелёное платье ослепляло своей попугайской расцветкой – даже теперь, когда море его проглотило, пожевало и выплюнуло.

– Твоя родственница, – наконец выдал он чуть заторможено. – Плещется…

Никто из них не двинулся с места. И Шай, и Тео повидали достаточно трупов, чтобы с одного взгляда понять – Лили Бреннан, такая пугающе изломанная и неподвижная, мертва.

Мертвее мёртвого, чтоб её к Хладной.

И Шай даже думать не хотел о последствиях…

Как оказалось, зря.

Глава 2

Зрелище было… удручающее.

Нет, на язык просилось слово погрубее, но Эрин, положа руку на сердце, осознавала – виновата она сама. В своём выборе, в бездумной трате денег – шутка ли, тридцать золотых в месяц за такую… такое…

Но сюда тянуло. В лес, где Неметон шепчет фейри, зовёт, словно пускает невидимые корни и неизменно притягивает к себе всех, в ком течёт хоть капля фейской крови. Да и Бальтазар, незримо присутствовавший рядом с ней во время сделки с вороватым регистратором, не был против. Он, конечно, пёс и спросу с него мало, но за долгие годы вместе Эрин успела понять: её жутковатый спутник обязательно вмешается, если что-то пойдёт не так.

Что ж, пошло. Эрин, например, понятия не имеет, как будет зимовать в домишке не то чтобы совсем разваливающемся, но видавшем лучшие времена… эдак полсотни лет назад.

– Признайся, вы с долбанутым деревом решили меня угробить? – пробурчала она, обернувшись к довольно развалившемуся на траве псу.

Тот, разумеется, не ответил, только деловито повёл ушами – мол, не ворчи, мне нравится.

Ну ладно, если осмотреться, всё не так уж и плохо. Крыша протекает всего в… нескольких местах, с облезлыми стенами вполне можно жить, а внутри не грязно – видимо, арендная служба решила немного прибраться для приличия. Даже имеются тонкие занавесочки на окнах и кое-какая мебель. Старая, но крепкая, если обработать от вредителей и покрасить – можно выдать за винтаж. А вот чар на доме нет никаких – то ли в здешних диких местах ничего не держится, то ли просто всё выдохлось за давностью лет. Кто знает? Но проблемка серьёзная. Адский пёс и сумасшедшее дерево в покровителях – неплохое подспорье, да только жить в одиночестве, всё равно что посреди леса да с отпертыми дверями – то ещё удовольствие.

Впрочем, случалось ей жить и без таковых вовсе. Это в Аэльбране, спасибо Арману, у неё появилась невзрачная и крохотная, но всё же комната и вполне приличная работа – там, где в силу климата растут одни колючки да бестолковые пальмы, магу земли платят более чем неплохо. До того же… ну да, всё тот же лес, куда она бежала, подгоняемая жутким даром и желанием оказаться подальше от своей семьи.

Даже смешно – столько лет прошло, а Эрин вернулась к тому, с чего начала. Разве что в голове немного прояснилось, и страдать по так и не признавшей её семье больше не хочется. Она фейри. Сильная ли, слабая ли, но в Синтаре мага земли лучше неё поди сыщи. Даже местный Принц Теней, который и не принц вовсе, а самый обычный городской прощелыга со связями, восхитился. Ну или сделал вид. Отвесил пару сомнительных комплиментов её не менее сомнительной красе, раздел глазами и разок даже похабно подмигнул. Но с работой помог в три дня – устроил всё той же садовницей, что, по мнению фейской родни, есть занятие недостойное. Зато высокооплачиваемое, честное и Эрин нравится. Растения и даже камни – все они куда лучше людей. Слушают, шепчут, подчиняются и растут, стоит только поговорить с ними, как бы странно это ни выглядело со стороны. Эрин привыкла быть странной, и окружающие обычно привыкают.

– Не разлёживайся тут, – сказала она Бальтазару, устроившемуся было на диване, старом, но крепком с виду. Это если не думать о клещах, которые развелись в нём за время без хозяев. – За хворостом пошли, коль уж согревающих заклинаний нам не отсыпали. Дворец в порядок приводить будем.

Пёс глянул недовольно, и Эрин было решила, что никто никуда с ней не пойдёт. Но затем Бальтазар вдруг принюхался и с невиданным энтузиазмом пошёл к двери. Куропатку, что ли, поблизости учуял?..

Что ж, с голоду они не помрут, даже если Эрин вдруг выпрут с работы – лес, начинающийся почти сразу за домом, кишит ягодами, грибами, орешником и всяким лесным зверьем. Большую часть из которого трогать можно только с разрешения Неметона, но что-то подсказывает – они договорятся. Уж Бальтазар договорится точно – грим вовсе не домашний песик, его с этими местами связывает сама магия. Эрин по душе еда более цивилизованная, коей в достатке водится в любом человеческом поселении. А уж в портовом городе, куда стекаются купцы из-за моря, и подавно.

До ближайшего портала, правда, минут двадцать пешим шагом…

– Нет, серьёзно, куда ты меня притащил? – посетовала она в очередной раз, подумывая, не натравить ли на обманщика-регистратора кого-нибудь из ребят Найри.

Для проформы, чтобы не думал больше шалаш в лесу рекламировать как «загородный дом в экологически чистом районе с видом на море». До моря того и впрямь недалеко, но вот с видом на него регистратор явно приукрасил – через чащу леса даже самый бушующий океан разглядит только знатный фантазер.

Зато шум моря слышен уже отсюда. Размеренный, умиротворяющий. Он успокаивает нервы и примиряет с действительностью – с халупой, которую Эрин опрометчиво сняла, с дурной магией, приносящей лишь кошмары… А вместе с морем успокаивает и щебет лесных птиц, и шум листвы в вышине.

Эрин подняла голову – за густыми кронами почти не видно привычно серого синтарийского неба, готовящегося вот-вот разразиться очередным дождём. Только небольшой участок, на фоне которого кружит в вышине огромная птица.

Птица заложила крутой вираж, камнем рухнула вниз, точно летя ей навстречу…

Эрин же поняла – увы, с большим опозданием – две вещи. Первое – птица и впрямь летит к ней. Второе – ни хрена ж это никакая не птица.

…на рабочем столе Армана было не так много лишних вещей, и почти все они оказались поделками его ученика. Эрин уже толком не помнила его имени – Курт? Кэрт?.. – однако вечно залипала при виде статуэтки грифона, вставшего на дыбы. Сияющее серебро и лёгкий узор черни, и две переливчатые янтарные бусинки на месте глаз. Стоило только очутиться в кабинете, взгляд намертво прикипал к грозно распахнутым крыльям, а руки сами тянулись потрогать… Дошло до того, что Арман (само собой, ехидно посмеиваясь) передарил ей безделушку. Мол, от неё всё равно толку хрен да маленько.

Эрин отказываться не стала: фейри в принципе-то падки на всякие цацки, а уж эта ей ужасно понравилась. К тому же… грифон казался важным. Пусть и неведомо чем.

«Да теперь уж ведомо, – меланхолично постановила Эрин. – Судьба моя – быть сожранной этой пернатой образиной.

Грифон был чудовищно огромен – куда уж той статуэтке! – и столь же чудовищно быстр. Подняв шквал ветра своими громадными крыльями, он на удивление мягко приземлился у края полянки, грозно заклекотал. Где-то здесь должен был включиться пресловутый инстинкт самосохранения, да только Эрин вовсю пялилась на ожившую статуэтку – серебро, и чернь, и бусинки янтарные! – и почему-то никак не могла поверить, что её съедят.

На землю она всё-таки упала. То ли внезапно накативший страх виноват, то ли ветер, поднятый гигантскими крыльями и сбивший с ног. Эрин невольно попятилась назад, вжалась спиной в дерево, зажмурилась, в последний момент увидев, как загораживает её собой Бальтазар, широко расставляет лапы, рычит, низко склонив голову…

Рык стих, а вместе с ним и ветер, поднявший в воздух листья. Плеча коснулась чужая рука – вполне себе человеческая.

Грифон внезапно куда-то делся.

Не привиделось же, ну в самом деле?..

Не привиделось. Просто грифон, как это у них бывает, обернулся человеком. Мужчиной. Молодым, красивым, пугающе знакомым. Среди всей этой серо-зелёной глуши он казался осколком солнца – смуглая кожа цвета мёда, буйно вьющиеся тёмные волосы оттенка корицы, сверкающие янтарём глаза…

Эрин знала, кому принадлежат эти глаза. Ошибиться просто невозможно.

Она видела их столько раз, столько лет подряд. И всякий раз они лишали её воли и сил, отнюдь не в романтическом смысле. Хотя и в нём, возможно, тоже – сложно не ощутить привязанность к тому, кого видишь пусть не каждый день, но достаточно часто, чтобы навсегда запомнить черты лица, цвет глаз…

– Я тебя напугал? Ты в порядке? – звучным, чуть хриплым голосом осведомился такой знакомый незнакомец. И, не дождавшись никакой реакции, повторил свои слова – уже не по-эрмегарски, но на хорошем фейском.

В многочисленных снах, галлюцинациях, видениях тот, кого она знала – и не знала вовсе, – никогда не говорил с ней по-фейски. Вообще никак не говорил. Только улыбался, беззвучно звал за собой, просто… был. Рядом – протяни руку, почувствуешь тепло тела и гладкость кожи. Эрин пыталась. Но ответом на эти попытки была лишь дымка, что рассеивалась тотчас. Будто не было в нём ничего настоящего, будто он среди всех видений Эрин был самым нереальным, то ли призраком прошлого, то ли вовсе плодом нездорового воображения. С её даром это вовсе не редкость – баэн-ши не зря вымерли. А те, кто нет, не зря проводили жизнь в наглухо замурованных башнях.

Что ж, всё бывает впервые.

Руку Эрин оттолкнула, силясь развеять очередное видение. Не сейчас, так не вовремя – ей ещё накладывать чары на своё новое жилище, и это сожрёт весь резерв…

– Нет! – вскочив на ноги, выкрикнула Эрин. Отвернулась, зажмурилась, не желая смотреть, не желая видеть того, что неведомая сила в очередной раз пытается ей показать. – Я не!.. Не сейчас!

Она ведь так боялась этого. Что видения всё же сотрут грань между собой и реальностью; что различить их будет невозможно. Что однажды чужое дыхание будет казаться настоящим, щекотать кожу на шее, а вновь стиснувшая плечо рука покажется удивительно тяжёлой и тёплой. Боялась однажды не вынырнуть из трясины собственного дара, которого не хотела и не просила.

Изогнутый нож, подарок старого друга, Эрин вытащила из-за пояса быстрее, чем успела даже понять, что делает. Кажется, однажды она уже делала так, и призрачный визитёр тогда исчез, оставив за собой лишь тёмную дымку.

Лезвие коснулось кожи. Будто само надавило, подчиняясь привычному движению руки. Оставило царапину. А ещё – несколько капель крови.

Ни в одном видении так не было. Никогда ещё дыхание от этого зрелища не сбивалось так быстро. Никогда сердце не начинало стучать как бешеное. Никогда не…

– Шафрийская работа? Красиво.

Кровь. Алая. Пачкает загорелую кожу, ползёт вниз. Медленно, тяжело. Пахнет железом и солью.

– Ты не… – Рука опустилась словно сама собой, выронила нож, который тут же воткнулся в землю, мягкую после недавнего дождя. – Не может быть. Ты не можешь…

– Что именно? – непонимающе проговорил мужчина. Провёл ладонью по царапине, стирая кровь, но капли проступили снова.

Ничего серьёзного, но Эрин вдруг ощутила непреодолимое желание коснуться, зажать рану. Рука потянулась к чужой шее сама собой, мазнула по горячей коже, оставляя алый след на пальцах.

– Настоящая, – пробормотала она, толком себя и не слыша. – Прости…

Она ожидала чего угодно, вплоть до хорошей оплеухи. Однако незнакомец лишь дёрнул бровью, качнул головой, усмехнулся краем рта.

– За что, за эту царапину? Ерунда, через полчаса заживёт.

Он поднял руку, вытащил из волос Эрин веточку кизила, невесть как там очутившуюся.

– Ты меня прости. Не хотел напугать.

Ей не кажется. В кои-то веки незнакомец оказался живым человеком, а не тёмной дымкой из видений.

Более того – знакомым её пса, который охотно дал себя погладить, стоило только нежданному гостю протянуть ладонь. Впервые за все восемь лет, что они провели вместе, её адский пёс кого-то к себе подпустил.

– Его зовут Бальтазар, – зачем-то сказала Эрин на фейском. Тряхнула головой, отчего непослушные кудри упали на глаза, вынуждая повторить жест. И добавила уже по-эрмегарски: – Это грим.

– Правда? Пять лет здесь живу, а грима вижу впервые, – незнакомец улыбнулся, не переставая гладить Бальтазара – тот вилял хвостом так радостно, будто встретил давнего друга. – Эй, Балти, ты слишком милый для грима!

А ведь и впрямь милый. Разумеется, если не знать, во что этот славный пёсик превращается при малейшей угрозе.

– Ты ему нравишься. Почему-то.

Улыбка сползла с лица незнакомца – точно солнце скрылось за тучами.

– «Почему-то»? – переспросил он эдак негодующе. – Побойся Хладной, маленькая фея, неужели я такой стрёмный?

– Что?

Внезапный вопрос сбил с толку, ошеломил. Заставил отступить на пару шагов назад, отвернуться, чтобы скрыть внезапно запылавшие от стыда щеки. И поди пойми отчего – Эрин ведь не сказала ничего такого и обидеть вовсе не хотела, просто…

Просто он настоящий. Разговаривает с ней, хотя не должен. Вообще ничего не должен, лишь раствориться в воздухе, как делал столько раз до этого.

Настоящий. Живой. Тёплый. Существует в этом мире, более того – где-то совсем рядом. Дыхание сбилось снова, Эрин оперлась о дерево рукой – всё той же, на которой остались следы чужой крови. Под ладонью старая кора ожила, распустилась крохотной веточкой с наметившимися почками.

Её магия всё ещё при ней. А значит, незнакомец, кем бы он ни был, точно не видение.

– Прости, я… У меня проблемы с общением. И с новыми знакомствами. И с домом, так что…

– Вот как? Ладно, я тоже не из болтливых, – легкомысленно отмахнулся незнакомец, оборвав её на полуслове. – Зато мой лучший друг Тео не треплется разве что во сне – очень сомнительное, скажу тебе, счастье… А я, кстати, Шай. Будем знакомы.

– Эрин, – выдохнула она. И уточнила невесть зачем: – Эринвейн эрд Блайинор. Прости, мне правда пора…

Эрин покосилась на кучу хвороста, будто она могла как-то помочь. Разговаривать внятно или спровадить нежданного гостя. Хоть в чём-нибудь!

– Понял, не дурак, – безмятежно протянул Шай. И, как ни в чём не бывало подхватив хворост, прошагал мимо. – Идём, посмотрим, что там с домом. Всё равно ж туда и собирался…

– Что? – во второй раз за их короткий диалог спросила Эрин.

Дура малахольная как есть, не зря её Арман костерил все эти годы.

– Не нужно никуда идти. Я сама справлюсь.

Вышло, пожалуй, чересчур резко, но уж лучше так, чем терять дар речи всякий раз, когда знакомый незнакомец с янтарными глазами вздумает с ней поговорить. Или сопроводить куда бы то ни было.

Шай остановился, смерил её любопытным взглядом и вдруг залился смехом. Невесть откуда взявшийся ветерок закружил вокруг них, поднял ворох листвы, растрепал волосы – и сгинул, точно не было.

– Не сочти за грубость, маленькая фея, – выдохнул он, отсмеявшись, – но это вроде как мой дом. И всё вокруг него – тоже. Так что я вроде как ответственен за этот самый домик и твоё в нём безоблачное проживание.

– Ты…

– Я, я. Назовёшь меня «лорд Маклелан» – клюну в лоб. Больно. Теперь пойдём уже.

Лорд Маклелан?..

На взгляд Эрин, всю более-менее взрослую жизнь прожившей среди убийц и портовых торгашей, лорды выглядят несколько иначе. Что уж там, она и сама из знати, хоть и не получит титула лаэды до скончания времён. И в её представлении, воспоминаниях, фантазиях лорд – это кто-то вроде её брата. Чопорный, разодетый в старомодные одёжки, шитые канителью, непременно с изящной шпагой на поясе. Но уж точно не полуголый парень, улыбчивый, солнечный, ко всему прочему – собирающийся помогать ей с домом. А уж запрещающий себя звать тем самым лордом… Нет, это вовсе немыслимо!

Тем не менее несносный лорд-грифон таковым себя вовсе не мнил и, кажется, даже не собирался. Не позвал слуг, прячущихся по кустам, не спровадил Эрин в её лачугу, снятую за бешеные деньги. Фривольно позвал за собой, махнув рукой и прихватив вязанку хвороста. И чужую собаку-грима, от которой приличному главе рода стоило бы держаться подальше, чтобы тот самый род случайно не пресечь.

Двухэтажный дом-шалаш А-образной конструкции, состоящий всего-то из кухни, гостиной, ванной на первом этаже и спальни на втором, в присутствии Шая показался ещё более неказистым и невзрачным. Будто это Эрин виновата в его состоянии, а вовсе не ушлый барыга, сдавший за приличные деньги этот кошмар пьяного архитектора.

Впрочем, справедливости ради, как раз в архитектурном смысле дом очень даже ничего. С резными ставнями, с перилами на крылечке и мансарде; брёвна еще крепкие – дерево подбирали хорошее, не молодые сосенки, которые морить и красить, чтоб не подгнили – разоришься. И фундамент каменный, за таким от любого наводнения и урагана можно спрятаться.

– Да так-то добротный домишко, ещё нас с тобой переживёт, – Шай неспешно провёл ладонью по перилам крыльца. – Сейчас таких не строят, банально не из чего – каменные берёзы запретили вырубать ещё лет сто назад… Вот крыша – дерьмо, даже смотреть не полезу. Перестелить бы по-хорошему… и фасад подновить… и… и это я ещё внутри не был. М-да.

Он обернулся к Эрин, выглядя при этом чуть неуверенно и даже виновато.

– Как-то не очень вышло. Но я вроде и не ждал, что сюда вообще кто-то захочет въехать. Сейчас вот узнал, офигел, выфигел да полетел разбираться.

– А что с этим местом не так? – нахмурилась Эрин. – Ну, помимо всего озвученного…

– Сразу видно, ты не здешняя, – усмехнулся Шай, качнув головой. – В Синтаре найдётся немного желающих поселиться аккурат между Неметоном и Даэнэрис. Да ещё и при таком, хм, декоре… С тебя вот за это и впрямь содрали двадцать золотых?

– Тридцать, – машинально поправила она. – Вернее, даже шестьдесят – за два месяца…

С физиономии грифоньего лорда мигом сползло всё благодушие, и теперь он меньше всего напоминал обаятельного простачка. Как есть хозяин штормов, и даже скудная одёжка ничуть не мешает ему выглядеть внушительно, почти пугающе.

– Ах, шестьдесят, – протянул Шай нежным, но почему-то до демонов пугающим тоном. – Полагаю, произошло недоразумение. Я всё улажу.

– А регистратор это «улажу» переживёт?

– Ну разумеется! Как я тебе с мёртвого взыщу честно наворованное? – неподдельно изумился он. И снова окинул домик критическим взором. – Уверена, что хочешь здесь остаться? Мы могли бы подыскать тебе что-нибудь поприличнее.

Эрин глянула на дом. Пойдёт дождь – и плавать ей в своей кровати как на лодке. От людей далеко, и лес жуткий под боком. Да вот только…

– Я должна быть здесь. Неметон этого хочет. И он, и… – Эрин проглотила просившееся на язык «ты», кивнула на улегшегося на крыльце пса. – И ты ошибся, я местная. Откуда ещё может быть фея-полукровка, верно? Просто давно здесь не была.

– Ты жила в Аэльбране, – проницательно заметил Шай, одарив её трудночитаемым взглядом. И тут же уточнил: – По говору слышно. Я сам с востока, а говорю как столичный, потому что большую часть жизни в Иленгарде прожил… Ладно, а чего вернулась-то? Неужто скучал?

– По тучам, ветрюге и сырости? Уж точно нет, – буркнула Эрин. В очередной раз невольно приклеившись взглядом к обнажённому торсу собеседника, она зябко обхватила себя руками. – Тебе не холодно в таком виде?

Шай снова одарил её кривоватой усмешкой. И, внезапно вытянув руку, костяшками пальцев скользнул по щеке Эрин – нежно, деликатно, едва ощутимо. Но и этого хватило, чтобы ощутить лихорадочный жар чужой кожи.

– Я же оборотень, Эрин, мне холодно не бывает.

Странное тепло волной растеклось по телу. До неё не сразу дошло, что это не только от дурацкого смущения.

Тучи расступились, образуя просвет в плотной пелене. Яркое летнее солнце залило всё вокруг, согрело и ослепило, вдарив лучом прямо в глаза.

– Заряда хватит часа на три. Завтра возьмёмся твой шалаш чинить, а пока… грейся, – услышала она, пока пыталась проморгаться. – Тёмной ночи, маленькая фея. Балти, ты за старшего!

Когда к внезапно посветлевшему миру вернулась чёткость, вместо нахального парня снова был грифон – всё такой же огромный и внушительный, но, как ни странно, уже и вполовину не такой страшный. И даже его орлиный клекот теперь казался не угрозой, а скорее беззлобной насмешкой.

Грифон стремительно взмыл вверх, под самые облака – и с каждым взмахом его крыльев они словно таяли, уступая место пронзительной голубизне неба.

– Вздорная утка, – припечатала Эрин ему вслед. – В яблоках!

Вот только глупой улыбке, так и ползущей на лицо, было всё равно. Ей тепло, уютно, даже магии в ней будто стало больше, что вернуло некоторую уверенность. В том, что завтра всё же настанет. А не потонет во тьме, как обещают её дурные видения.

И нет, дело вовсе не…

Ладно, всё же в грифоне. В том, что кружится сейчас где-то в вышине и разгоняет ненавистную тьму.

Глава 3

Не сыщется в мире большего зла, чем бумажная работа – это любой боевой маг знает. В том числе и Шай.

Нет – особенно Шай.

Он воззрился на двухдюймовую стопку листов и папок. В поисках поддержки глянул на Кайю – та пышной вредной булкой свернулась у него на коленях и старательно изображала дрёму. Никакой поддержки от вредного сильфурёнка, само собой, не дождавшись, страдальчески вздохнул, уронил голову на сложенные руки. И, искоса глянув на свою личную белобрысую тираншу, без особой надежды предложил:

– А давай типа ты меня не видела?

– Не катит, милорд, – скучающе протянула Кали, не переставая споро раскидывать бумажонки в три стопки, именуемые ею же как «страдай, птенчик», «а ну-ка поподробнее» и «это ещё что за херня». – Боги и богини, мужики хуже детей… Шаэ, мать твою фею, шестой год пошёл! Сколько можно ныть?

– Всегда, – проворчал Шай, нехотя выпрямившись и уткнувшись в очередной отчёт с верфи. – Побойся Хладной, женщина, я ж клятая боёвка! У меня аллергия на макулатуру, непереносимость нудятины и… как там Кори про нас с Дагмаром вещала?..

– Острая нехватка мозгов.

– Во, точно. И можно подумать, ты не сумеешь нарисовать мою подпись!

– О, птенчик, я и не такое умею. Но ты у нас целый лорд и должен держать в порядке свои дела. Так что заткнись и работай.

Шай выразительно сморщил нос.

– Справедливости ради: я вообще-то не просил делать меня лордом.

– Ну так именно поэтому ты и здесь, – фыркнула Кали, – м-милорд.

Говоря по правде, он об этом никогда и не забывал. Да и всю текучку разгребал стоически, своевременно и добросовестно – вбитую с пелёнок ответственность не пропьёшь, даже если дружишь с Дорианом Тангримом. Просто перепалки со склочной инфернальной феечкой хоть немного помогали отвлечься от всей этой нудятины, навевающей сон и тоску по прежней беззаботно-бестолковой жизни боевика-спецназовца.

Впрочем, «бестолковой» тут ключевое слово. Шай сколько угодно мог кривиться и стенать о тяжкой доле боёвки, усаженной за богомерзкую финансовую отчётность, но именно здесь, в Синтаре, он нашёл покой, дом и призвание…

…а ещё – малахольную девчонку с адским псом, кривым шафрийским ножом и глазами голубыми-голубыми, точно кто-то расплескал в них море. И Шай, хоть убей, никак не мог выкинуть её из головы.

– Судя по твоей дебильной улыбочке, думаешь ты явно не о верфях и поставке провианта.

– Чего это? – огрызнулся он, кое-как натянув на лицо подобающее случаю выражение – уныло-тоскливое и сверх всякой меры задолбавшееся. – Провиант не может не радовать. Мы, кстати, ещё не обедали!

– Не пудри мне мозги, Шаэ, – фыркнула Кали, стрельнув в него ехидным взглядом. – Все твои мыслишки написаны у тебя на лбу…

– Ага, как же, на лбу. Выметайся из моей башки!

– Ой, было бы на что смотреть! Чего ты впиявился в этого девицу? У нас тут таких ушастых байстрюков двенадцать на дюжину бегает.

Бегает, да только ведь они – не Эрин! Но Шай лишь плечами пожал, не желая спорить.

Он и сам не мог точно сказать, почему его так тянет к этой Эрин; не был даже уверен, что это любовный интерес. Девчонка не так чтобы ослепительно красива, зато жутко странная, ершистая и какая-то невероятно беззащитная… Не в буквальном смысле – Шай помнил, как ловко Эрин управлялась с ножом, – но казалось, что под всеми этими колючками прячется нечто донельзя ранимое и хрупкое. Нечто, пробравшееся Шаю под кожу, заронившее семена симпатии, взрастившее в нём странную, упрямую такую потребность спрятать подальше, защитить, сберечь…

«Прис-своить».

«Охолонись-ка, дурь пернатая, – хмуро велел Шай своей грифоньей половине. – Сколько можно повторять: люди – не собственность!»

«Пф-ф».

– Пой, птенчик, – вдруг выдала Кали, отложив очередную папку, – сейчас тебя вызволят из бумажного плена.

Гулкие шаги в холле прозвучали весьма знакомо, а Кайя тут же бодро соскочила с его колен. Да и Кали поднялась с места, поправила причёску, глуповато улыбнулась – а ещё его дразнила, зараза белобрысая! – и самолично поплыла открывать дверь кабинета.

– Светлого дня, архимаг!..

– О, я умоляю вас – просто Раэлин, – протянул его дядюшка совершенно непотребным тоном. И проделал уже привычный трюк – эффектным взмахом руки вырастил букетик ядовито-жёлтых лоэмских орхидей. – Для прекрасной Каллисты!

Шай хмыкнул – его помощница терпеть не могла своё полное имя, но Рэю такой возмутительный произвол исправно прощала из раза в раз.

– Может, мне выйти? – всё же съязвил он, не удержавшись. – И кошку малолетнюю забрать? А то мы тут, похоже, лишние.

– Да уж изволь, – Кали мигом обернулась к нему, упёрла руки в бока. – Всё равно от тебя сегодня никакого толку, одни фейки в голове. Раэлин, проследите, чтобы ваш холерный племянничек ненароком не грохнулся с обрыва. Жду вас обоих к обеду!

– Как прикажет моя очаровательная госпожа, – Рэй отвесил ей галантный и донельзя позёрский поклон, заставив Кали чуть порозоветь и вернуться к работе с почти неприличной спешкой. – Ну что, племянничек, идём?

– Идём? – переспросил Шай, поравнявшись с ним, и округлил глаза в деланом ужасе. – Не-а – мы бежим, пока она не передумала!

Рэй рассмеялся, погладил радостно тарахтящую у его ног кошку и, приобняв Шая за плечи, вывел его в холл.

– Девушка не даёт тебе спуску, а?

– Не завидуй, дядюшка, – не остался он в долгу. – Когда вы с Кали уже перестанете изображать парочку краснеющих школьников? Благословляю и всё такое.

Его дядя снова усмехнулся, но на сей раз без прежнего веселья.

– Я для неё слишком стар.

– Разве не ей решать?

– Разве не мне положено давать тебе любовные советы? – ловко ушёл от темы Рэй. – Колись давай, что за фейки наводнили твою дурную голову.

Шай пожал плечами, нахмурился чуть раздражённо.

– Да ничего там такого! Арендатор у нас новый. Девчонка одна шебутная… в Глаз Бури заселилась.

– Бедолага. Так она, значит, из фейри?

– Полукровка. Насколько я знаю, очередная младшая дочка очередного захудалого семейства из числа крагеннанских вырожденцев, переженившихся между собой раз по десять… Блайинор, кажется.

– Блайинор? Бузина. Тогда дважды бедолага, – хмыкнул Рэй со знанием дела. – Должно быть, дочь Иртанаэль… Да, про вырожденцев верно подмечено. Эта чопорная сучка, будь у неё выбор, нипочём бы не родила ублюдка-полукровку. Не по ста-атусу!

– Без понятия, что там и как, – пожал плечами Шай. – Я в её дела не лез. Знаю только, что она из Крагеннана, жила в Аэльбране несколько лет. Маг земли, цветочки выращивает…

…а ещё ловко орудует ножом и держит грима вместо комнатной собачки. Зашуганная, подозрительная, колючая как терновый куст. Слегка ненормальная. Или не слегка, но это ничуть не умаляет интереса, симпатии, желания защитить…

– Маг земли? Так у нас с твоей девочкой много общих тем для разговора!

– Её зовут Эрин, – сообщил Шай чуть хмуро. – И нет, Рэй, никаких разговоров! Я серьёзно. Не сейчас… Пусть освоится на новом месте, ей там забот хватает.

Ну… на самом деле, конечно, после визита Шая забот там стало не в пример меньше. Крышу перестелили, фасад подновили, мебель справили приличную. Оставалась только всякая мелочёвка – лестницу перебрать, щели заделать, – но с этим можно справиться и самому… Да, Шай тоже поучаствовал – его ребята уже привыкли, что лорд у них с придурью и на досуге имеет склонность пахать наравне с ними.

А Шай вот не привык на том самом досуге слоняться из угла в угол да клеить девок по кабакам. Не так его воспитали.

Да и сделать что-то хорошее для Эрин очень хотелось. Пусть даже Шай пока сам толком не понял, как к ней относится…

Что не помешало ему всякий раз оставлять в крошечной кухне домика-шалаша какой-нибудь съедобный презент – дюжину вкуснейших эклеров из кондитерской господина Даффи, или яблочный пирог от сердобольной Агнес, переживающей, как там «бедная малышка» одна да в такой глуши, или ещё что-нибудь вкусное и сладкое. Фейри же любят сладости? Шай вот фейка всего на четвертушку, а пуще сладкого любит разве что мясо с кровью. Грифон есть грифон.

Увидев на каминной полке статуэтку того самого грифона, Шай изумлённо вскинул брови, а потом улыбался как кретин битых полчаса. Тоже непонятно отчего.

«М-моё».

«З-заткнись, – огрызнулся Шай почти весело, – жмот пернатый».

– Что насчёт твоих забот? – спросил Рэй уже серьёзно. – Шай, ты как тут вообще? Мне совсем не нравится вся эта скверная история с Лили Бреннан.

– Мне тоже, – хмуро заверил он. – Дядя, мне жаль Лили, правда. Она была славная девушка, милая и добрая, но несколько назойливая и… хм, умом не блистала. Это у них семейное.

– Её семья доставляет проблемы?

– Ну… её батюшка разок съездил мне по морде и пообещал устроить весёлую жизнь. Всё остальное семейство тоже косится как на врага. – Шай неуютно поёжился и пожал плечами. – Мне вообще надо озвучивать, что я её и пальцем не тронул?

– Глупостей не говори.

– Кому глупости, а кому статейка в журнальчик. Лорд-грифон, опальный коммандер и прекрасная юная леди! Роковой треугольник! Любовь и смерть! Продолжение на странице шесть!.. Тьфу! – он в отвращении помотал головой, нервно откинул волосы со лба. – Как эту Сару Хоган ещё не грохнули в тёмной подворотне? Дориан, впрочем, был в восторге – он всегда любил её сомнительное творчество, а уж тут ржал так, что со стула навернулся.

Рэй восторгов Тангрима не разделял: смерть Лили Бреннан ему категорически не нравилась. И дело тут отнюдь не в жалости к несчастной девчонке, просто и его, и Шая не покидало ощущение чего-то такого… Чего-то крайне хренового, в общем. Как и Тангрима – ржать то он ржал, за столько лет в спецназе даже самый наисветлейший маг обрастает крепкой бронёй пофигизма и отучается от сострадания к каждому первому мертвяку. Но интуиция у Дориана всегда была на высоте, и по крайней мере пару дней назад она его устами вовсю заливалась бухлом и едва не орала, что дело дрянь.

– Узнаю я про твою феечку, – пообещал Рэй, когда уже стоял в дверях и сжимал в руках втиснутый Кали малиновый пирог. – Блайинор… Была там какая-то дурная история.

– Только постарайся уж не растрепать про ту историю всей академии, – попросил Шай чуть едко. – Не хочу, чтобы Дальгор с Эрдлангом радостно помчались планировать мою свадьбу с едва знакомой феечкой. А они помчатся, этим старым дуракам лишь бы тортика пожрать.

– Без ножа режешь, племянничек!

Шай на это красноречиво закатил глаза, сдёрнул с вешалки куртку – лето в Синтаре та ещё хрень, холодная и промозглая – и вызвался провожать неуёмного дядюшку до портала. Прогуляться хотелось, владения осмотреть… в общем, держаться подальше от Кали, разохотившейся до бумажной волокиты.

Видят боги и богини, Шай иногда сам не мог понять: как так вышло, что на месте захудалой деревушки возник, словно бы по волшебству, целый жилой район?