Читать книгу: «Лаванда и ментол»

* * *

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

© Александра Рябкина, 2025

* * *

Всем, кто, открывая книги, позволяет героям оживать

Глава 1

Напряженный рабочий день мог закончиться как угодно и во сколько угодно, если бы это не был четверг. И если обычно Су Ен покидала офис глубоко за восемь вечера (настолько глубоко, что проще было бы остаться в офисе), то сегодня нечто приятное вытолкало ее и весь отдел из-за компьютеров ровно после завершения рабочего дня.

– Директор Кан! – Стоило только Су Ен спуститься с лестницы и натянуть на лицо тканевую маску, как ее тут же нагнали излишне довольные и улыбчивые менеджеры. Конечно! Ведь сверхурочная работа должна была окупаться хотя бы на еженедельных корпоративах, которые оплачивались не из кошелька работников, а компанией. – Подождите нас!

Кан Су Ен любила свою работу и старалась сохранять в коллективе дружескую атмосферу, которая зачастую помогала решить кучу проблем. Иногда, правда, приходилось проявлять и жесткость: например, на прошлой неделе один из младших коллег чуть не заключил договор с новым клиентом, не проверив сумму, указанную в бумаге. А она была на пару нулей меньше, чем требовалось. Кан Су Ен искренне думала, что убьет паршивца прямо на месте. Однако вместо этого заставила того работать на износ в ближайшие дни. Сохранять золотую середину было сложно, но очень хотелось, чтобы сотрудники чувствовали себя комфортно в офисе.

– Поесть в «Джихваджа» за счет компании – это просто мечта. – Чон, руководитель группы по работе с юридическими лицами, сейчас особенно сильно походил на солнышко из давно полюбившегося в Корее детского сериала «Телепузики». Помнится, маленькая Су Ен не могла оторваться от экрана, где показывали веселых цветастых толстячков. Лысоватый Чон был настолько же счастливым и толстощеким, как и ребенок, что изображался в шоу. Су Ен собрала волю в кулак, чтобы не засмеяться от сравнения.

– Не стоит к этому сильно привыкать, – с улыбкой в голосе отозвалась госпожа Кан и поправила волосы, которые попали под маску.

Н-да, воздух сегодня был особенно неприятным и ощущался на языке так же мерзко, как если бы Су Ен облизала выхлопную трубу проезжающего мимо автомобиля, о чем свидетельствовали все табло в городе на автобусных остановках. Вот он, колоссальный минус жизни в Сеуле, который к тому же подкреплялся чутким нюхом юной ругару.

– Это будет не частым явлением, руководитель Чон. – Су Ен просто хотела поесть морских ушек, а в «Джихваджа» их готовили по высшему разряду.

Только вот мысли о вкусной еде не успокаивали всего того, что крутилось в голове Су Ен. Уже которую неделю она просыпалась посреди ночи в холодном поту от снов, которые утром толком и не помнила.

– Поехали-поехали, скорее.

Отдел воспрял духом, стоило им подумать о теплой еде и прохладном соджу. Усталость будто ветром сдуло, и никто из присутствующих словно и не думал о том, что завтра вообще-то всем выходить на работу. А сделать это будет ой как непросто. В этом Су Ен не сомневалась, вспоминая прошлую неделю.

Тогда ее бравые работники после первого раунда отправили нескольких коллег домой на такси, а сами направились дальше – в караоке. Она не знала, во сколько они закончили свое единение, но на следующее утро за рабочими местами предстали не те трудяги, которые выполняли и перевыполняли планы, а самые натуральные зомби. Некоторые из них, казалось, дремали с открытыми глазами.

Что ж, завтра эта картина явно повторится, но это не сильно расстраивало Су Ен: она сможет отдохнуть от офисного мельтешения. Иногда хотелось тишины, покоя и умиротворения, которых в последнее время становилось все меньше.

«Не надо было говорить Мике», – подумала Су Ен сразу, как только положила трубку в тот злосчастный день. Ведь как-то она прожила десяток лет, никому не говоря о своем нареченном. Однако события, приключившиеся с подругой, что-то поменяли в сознании Су Ен.

Жизнь непредсказуема, даже если по твоим венам течет кровь перевертышей. И кровь ругару не отменяла целые вагоны рисков вплоть до кирпича, который мог упасть с крыши и прервать твою не столь длинную жизнь.

Но рабочая суета постепенно отпускала, возвращая Су Ен в реальность, в которой через пару минут она наконец-то закажет морские ушки, выпьет парочку стопок соджу, а после, возможно, выкурит сигарету. Это, конечно, не красило ее да и не приносило абсолютно никаких чувств и ощущений. Просто вызывало ощущение причастности к окружавшим ее людям. Су Ен чувствовала себя человеком, когда вокруг звучал весь этот гомон, вскрики радости и перезвон стекла.

«Джихваджа» встретил коммерческий отдел во главе с Кан Су Ен приятной атмосферой. Здесь пахло деревом, чистотой и сладковато-солеными соусами. Аромат острых специй летал в воздухе в качестве приятного аккомпанемента, от которого рот Су Ен наполнился слюной. Только сейчас она поняла, насколько проголодалась.

– Добро пожаловать! – Улыбчивая девушка встретила их с совершенно искренним сиянием в глазах, явно понимая, что нынешние гости потратят много денег.

Столики соединили между собой, чтобы каждый смог не только найти себе место, но и оказаться в центре всех событий. К тому же в отделе было несколько новичков, для которых сегодняшняя посиделка была первой в компании. И Су Ен надеялась, что не последней. Она знала руководителя Сона – он мог споить кого угодно. Как-то пару раз даже сама Су Ен чуть не стала его жертвой.

Заполучив желанные блюда, Кан Су Ен больше особо не вникала в происходящее вокруг. То и дело ей подливали выпивку, счастливая официантка приносила все новые порции закусок и алкоголя, а коммерческий отдел становился все более громким и невыносимым. В какой-то момент Су Ен начала разрываться между желаниями уйти и ударить подчиненных стулом.

Любой бы позавидовал терпеливости и умению Су Ен игнорировать раздражающий шум. Самыми важными сейчас были еда и все те мысли, которые шуршали в голове без перерыва. И так продолжалось двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

Имена. Имена. Имена.

Они крутились в голове и не забывались спустя годы. Су Ен помнила даже те из них, которые «нащупала» десять лет назад. И в особенно сложные и долгие дни, как этот, жужжание вызывало не просто головную боль, а ощущения, сравнимые разве что с бурлением лавы в жерле вулкана.

Пожалуй, это и было той причиной, по которой госпожа Кан Су Ен терпеть не могла четверги, ведь в обычное время сразу после работы она возвращалась домой, в тихий и безопасный район на границе с Национальным парком. Пхенчхан-дон был идеальным местом, чтобы лишний шум не мешал ругару жить. Да и отец был спокоен насчет безопасности Су Ен.

Впрочем, он все равно находил причины попереживать, если единственная дочь не отвечала на звонки или СМС.

– Желаю всем в нашей команде встретить свою вторую половинку! – Обрывки фраз долетели до слуха Су Ен, вырывая ее из потока непрекращающихся мыслей. – Особенно вам, директор Кан! – В воздух тут же взвились руки с бокалами, а галдеж вокруг стал сильнее.

– Выпьем же! – Радостный крик одной из сотрудниц заставил Су Ен саркастически усмехнуться, но соджу она все же выпила.

Знали бы они, что встретить свою вторую половинку для Су Ен было намного проще, чем для большинства населения Земли. К тому же она уже знала ее имя и место, где могла бы ее найти. Но вот незадача… Су Ен не хотела ее находить, потому что знала: жизнь с волколаком стала бы для нее сущим адом. Все, к чему она привыкла, в мгновение ока превратилось бы в совершенно неизведанные земли, где правили бы поистине волчьи законы.

– За вторых половинок. – Су Ен сдержала хищный блеск в глазах и скептический смешок. Да и на ее счастье, никто не заметил, с какой силой она сдавила несчастное стекло рюмки пальцами, облаченными в тонкую перчатку.

Это было финальным аккордом вечера, после которого директор Кан попрощалась с подчиненными и, чувствуя, как нервозность вскипает в крови, покинула ресторан.

Су Ен наспех запахнула плащ, защищающий от осеннего ветра. Конец октября выдался хоть и приветливым, но по вечерам ветер становился холоднее, будто намекая, что лето прошло, а впереди зима.

Су Ен грели воспоминания об ужине. Морские ушки были вкусными, и она не жалела, что провела время с коллегами. Ну а теперь… теперь она думала о том, что двухчасовая прогулка до дома пошла бы ей на пользу. Очистить мозги не помешало бы. И если бы председатель Кан знал о том, что его драгоценная дочурка частенько гуляет ночью по Сеулу, его бы уже давно хватил приступ. Либо вокруг Кан Су Ен уже давно бы стайками бегали волколаки-телохранители. Всегда такие шумные и давящие, что ей захотелось бы сбить спесь с их лиц.

Исключением был разве что Джо – бессменный телохранитель Микаэлы, которого Су Ен знала чуть ли не всю жизнь. Добродушный и громадный волколак был веселой нянькой для трех подруг. Да и он был не против повозиться с детишками вроде трех изобретательных ругару. Они никогда не давали ему скучать. И, пожалуй, это были первые воспоминания Су Ен о ее детстве после смерти матери, которую она, к своему горю, помнила крайне плохо. Лишь тонкий шлейф лаванды и сладких фруктово-ягодных духов. Это все, что осталось у Су Ен в памяти о ее матери – Кан Мун Хи.

«Нужно было поймать такси», – подумала Су Ен, проходя по узкой улочке, чтобы сократить путь. Впереди уже виднелся джаз-клуб Ким Чжуна, мимо которого она время от времени проезжала. Несмотря на то что было далеко за полночь, оттуда, как всегда, раздавались гомон и звуки музыки. Что уж говорить, посетители клуба начнут расходиться по домам не раньше четырех, о чем Кан Су Ен знала не понаслышке.

Правда, несколько заметно выпивших зевак стояли на улице. До носа Су Ен донесся запах табачного дыма, отчего захотелось сделать две противоположные вещи: чихнуть и попросить сигаретку. Однако Су Ен быстро отказалась от второй идеи. А спустя мгновение тишина прорезалась звонким женским чихом, за которым последовало молчание. Незнакомцы не проявили никакого интереса к Су Ен. Судя по всему, в клубе их кто-то ждал. Мужчины вернулись внутрь, а Су Ен снова осталась одна на пустой ночной улице.

Только она, осенний ветер, пестрая листва… и гнетущее ощущение, будто кто-то идет за ней по пятам. Это было странно, ведь Су Ен не чувствовала чужого присутствия: ни запаха, ни звуков. Только покалывание между лопаток от чьего-то пронзительного взгляда. И оно не отпускало, а с каждым шагом становилось только сильнее. Чем дальше Су Ен заходила в лабиринт безлюдных улочек, тем быстрее стучало ее сердце от тревоги.

Далекие и темные воспоминания, которые Су Ен виделись лишь детскими ночными кошмарами, проклевывались и просачивались через щели защитного кокона в ее сознании. Странное чувство, похожее на паранойю, впервые в жизни заставляло тело деревенеть.

Запахло сливой. Той, которая успела налиться соком, созреть и нагреться на летнем солнце. Сладость, граничащая с приторностью. Но этот аромат быстро развеялся, оставляя запахи осени. И ласковый, еле ощутимый аромат миндаля.

Слишком много ароматов – внутренний зверь недовольно фыркнул и перевернулся на другой бок.

– Мне просто мерещится, – зашептала себе под нос Су Ен, то и дело оглядываясь назад. Все ее чувства работали не просто на сто процентов, а сверх своей меры. Но ощущения, что чьи-то пальцы цепляются за ее волосы, лодыжки… никак не пропадали. Это походило на липкое и неприятное наваждение, которое в какой-то момент начало отдаваться дразнящим запахом гиацинтов. Пьяняще-сладкий аромат было сложно спутать с чем-то другим.

Волчица напряглась от прилива разных запахов, которые казались одновременно знакомыми и нет. Соджу сбивало обоих: и Су Ен, и ее зверя.

Натянутое, словно тетива лука, тело Су Ен среагировало куда быстрее, чем мысли. Кулак попал точно в цель. А эта самая «цель», чертыхаясь, сделала несколько шагов назад от Су Ен. Сказать, что он ошалел от такого дружелюбного жеста, – это ничего не сказать. Су Ен заметила расширившиеся от шока глаза друга прежде, чем он согнулся, энергично потирая ушибленную щеку.

Что-то подсказывало Су Ен, что Сон У Хек явно не ожидал, что она зарядит кулаком ему по лицу. А нечего было подкрадываться! Подошел бы нормально, и Су Ен, возможно, даже сказала бы ему спасибо за то, что он встретил ее. Откуда он вообще узнал, что сегодня Су Ен пойдет пешком с посиделок с коллегами? Неужели жучок где-то на нее прилепил? Было столько вопросов, честно говоря.

– Какого дьявола, Кан Су Ен?! – Кожа на щеке У Хека покраснела, хоть не прошло и пары минут. Что тут сказать? Су Ен могла постоять за себя, а ее друг попал под горячую руку. – Чтоб тебя!

Череда раздосадованных звуков, слетающая с губ У Хека, красноречиво показывала Су Ен его яркое недовольство. В ответ она причмокнула и состроила раздраженную гримасу. Щеки Су Ен горели от прилива эмоций, и она была совершенно не в настроении вести мирную беседу.

– Это я у тебя должна спросить! – С губ Су Ен слетел тихий, но злобный рык, а после секундной заминки У Хек получил от нее очередную порцию тумаков, но, на его счастье, на этот раз более щадящих, за что он точно мог бы поблагодарить.

Теперь Су Ен была уверена в том, что преследование – всего лишь ее фантазия, а аромат гиацинтов принадлежал ее другу детства, который, чтоб он потерялся в своей мастерской, шел встретить ее по доброте душевной. Как она его не заметила? Паранойя, безотчетный страх и поворот, из-за которого У Хек внезапно выскочил.

– Ты что тут делаешь?

Ощущение преследования пропало. Тяжело вздохнув и убрав волосы с лица, Су Ен метнула в друга уничтожающий взгляд. Надо ж было ее так перепугать! У Хеку повезло, что она ему ничего не сломала.

– Тебя встречаю, неблагодарная! – Стряхнув с футболки несуществующую пылинку, У Хек выпрямился. Теперь он не походил на перепуганного мальчишку, которого еще мгновение назад была готова избить лучшая подруга. Вернулась на место самодовольная маска известного портретиста Сон У Хека. Недавно состоялась его уже третья по счету выставка в одной из галерей Сеула – он имел полное право гордиться собой и своими достижениями.

Но Су Ен не воспринимала его как других знаменитостей, которые жили в Пхенчхан-доне. У Хек оставался для нее соседским мальчишкой, любящим кидать ей в волосы жуков.

– Пошли. – Су Ен так и подмывало дать ему пинка, но узкая юбка не позволяла этого сделать. – Не встречал никого по дороге?

– А что?

– Ничего серьезного. – Су Ен вновь огляделась. – Было ощущение, что кто-то следил за мной.

Признаваться в этом она не хотела даже самой себе. Просто перебрала соджу. Просто навыдумывала лишнего. Ко всему прочему, в сумке задребезжал телефон, и Су Ен не нужно было его доставать, чтобы понять, кто это. Часы показывали начало второго ночи, но господин Кан Джун Со просто не мог не позвонить своей дочери.

– Тебе нужно беречь свое здоровье, аппа¹. – Су Ен не раз просила отца ложиться спать пораньше. Но разве он слушал? С той стороны трубки раздался смех пожилого ругару. – У Хек встретил меня, не переживай.

– Приходите вместе завтра на ужин.

Отец не раз намекал Су Ен, что художник Сон – хорошая пара. Иногда отец делал это слишком откровенно, иногда – мягко и намеками, и Су Ен приходилось читать между строк. Любезный парнишка нравился господину Кану хотя бы тем, что вот так встречал Су Ен посреди ночи, пусть и был совершенно не обязан этого делать.

– Давненько стоило отблагодарить его за учтивость. – В голосе отца слышалась искренняя улыбка. Су Ен представила, как папа забавно щурится, когда его губы растягиваются в улыбке.

– Я с удовольствием присоединюсь к вам, дядюшка Кан. – Довольная улыбка засияла на лице У Хека, когда он, опережая возмущения Су Ен, пресек ее попытки оставить его без вкусной еды.

– Вот и замечательно. – В голосе отца слышалось полное удовлетворение, а Су Ен хотелось залепить новую затрещину другу за то, что он в очередной раз подслушивал. Слух перевертышей был одной из тех причин, по которой любые телефонные звонки переставали быть личными. – Я попрошу приготовить что-нибудь вкусненькое для вас обоих.

В этом был весь господин Кан Джун Со: несмотря на то что на его плечах лежало управление целой компанией, он оставался добродушным отцом, готовым горы свернуть ради счастья дочери.

Будь завтра другой день, Су Ен нашла бы предлог, чтобы не приходить, но пятница… Пятница была традиционным днем, когда их небольшая семья собиралась вместе. Впрочем, как и большинство семей в Корее. С разницей лишь в том, что после длинных рабочих дней Су Ен действительно нужна была заметная перезагрузка. И ужины с отцом дарили ее, позволяя окунуться в атмосферу теплых и уютных посиделок.

– Спокойной ночи, аппа. – Су Ен улыбнулась, понимая по скрипу знакомой ступеньки, что отец поднимается по лестнице на второй этаж у себя дома.

– Спокойной ночи, – ответил отец, после чего послышался его протяжный зевок. Связь прервалась, и Су Ен, заблокировав смартфон, кинула его обратно в сумку.

– Выглядишь дерьмово, – усмехнулся У Хек, за что Су Ен наградила его пронзающим взглядом.

– Жаль, что не могу сказать о тебе того же, паршивец. – Недовольно цокнув, она угрожающе подняла кулак, но быстро его опустила, с раздражением снимая с рук перчатки. Они бесили к вечеру четверга сильнее, чем тупые вопросы, которые она слышала чуть ли не каждый день.

– Может, в этот раз сработает. – После разговора с господином Каном улыбка ни на мгновение не покидала лица У Хека, но на этот раз она была такой же естественной, как и умение Су Ен сохранить самообладание в компании громких подчиненных этим вечером.

– У Хек… – Силы вмиг покинули Су Ен, словно выветривая нервозность, что совсем недавно клубилась в ней. Она беспомощно посмотрела на шагающего рядом друга. Его немая просьба была сродни выстрелу в его сердце руками Кан Су Ен, а протянутая ладонь походила на шаг в неизвестность. И Су Ен сделала этот шаг. Тепло ладони У Хека пустило мурашки по руке, но… больше не было ничего. Звенящая тишина, которая каждый раз срывала с губ Су Ен тихий вздох. – Ты должен перестать просить меня это делать.

Отголоски головной боли давали о себе знать.

– Почему же? – У Хек повернул к Су Ен голову и очаровательно улыбнулся. – Меня все устраивает.

Она попыталась вырвать руку, но У Хек лишь сильнее сомкнул на ней пальцы. Звенящая тишина пьянила Кан Су Ен куда сильнее, чем выпитое соджу.

– Чувствую себя особенным, ведь могу прикоснуться к тебе. – Еще пару лет назад после таких слов У Хек непременно бы еще и волосы ей взлохматил, но в этот раз просто издевательски улыбнулся.

– Прекращай это.

Внутренний зверь медленно потянулся, напоминая Су Ен о своем присутствии. Каким бы У Хек ни был хорошим, волчица не воспринимала его всерьез, а иногда и вовсе испытывала к нему неприязнь. Как, например, сейчас, когда его рука так сильно сдавливала пальцы Су Ен.

– В следующий раз не встречай меня. – Да, она не всегда умела говорить спасибо.

– Чтобы потом читать в криминальной хронике, что твое тело нашли в Национальном парке?

Эту шутку Су Ен встретила скептически выгнутой бровью. Скорее, криминальные хроники будут пестреть фотографиями тех храбрецов, которые решатся навредить Су Ен. Она не даст себя в обиду, черта с два.

Волнение У Хека было необоснованным, ведь он как никто другой знал, что Пхенчхан-дон славился безопасностью, как и весь Сеул.

Кан Су Ен все же удалось вырвать руку из хватки У Хека.

– Не стоит каждый раз так реагировать. – Даже без уточнений было понятно, о чем именно говорил У Хек. О тишине. Тишине его прикосновений.

– Не стоит каждый раз просить меня об одном и том же. – Кинув последний взгляд на друга, Су Ен скрылась за забором своего двора. Домой. Подальше от манящей тишины. Как можно быстрее от соблазна забыть об именах.

Быстрее, чтобы У Хек не увидел непрошеные слезы на щеках Су Ен. Она оплакивала все те имена, которые коллекционировались в ее сознании. Но они беспощадно затихали, столкнувшись с жестокой судьбой, постигшей Сон У Хека.

Он был ее тишиной, ее безмолвием и спасением.

Но для остальных он был ругару без пары. Одиноким перевертышем, для которого всемогущая Вселенная не создала нареченную. Тост «Желаю всем встретить свою вторую половинку!» стал бы для него насмешкой, выгравированной на самой душе.

Тишина его прикосновений, словно гиацинт, таила в себе грусть и тоску.

Глава 2

Обычно семейные вечера нравились Су Ен. Она наслаждалась тихим уютом, который царил в небольшой столовой. В зимнюю пору там горел камин, потрескивая дровами, а летом можно было вдоволь насладиться бингсу с ягодным сиропом и кусочками свежих фруктов. Это то, чего Су Ен действительно ждала.

– У меня стойкое ощущение, что я здесь лишний. – У Хек в очередной раз окинул взглядом и без того знакомую ему гостиную. Иногда Су Ен думалось, что ее друг страдал амнезией: раз за разом он с неподдельным интересом пялился на всякие бесполезные штуковины, которые стояли в доме семьи Кан.

В комнате было светло и просторно. А еще до безобразия чисто. Все статуэтки стояли на своих местах, и так было всегда, насколько помнила Су Ен. Даже когда они с У Хеком были детьми, дом ее родителей всегда благоухал чистотой. Чистотой и ароматами свежеиспеченных медовых булочек.

– Мой отец тебя обожает, и ты это прекрасно знаешь. – Су Ен скинула сковывающий движения пиджак на диван и подошла к полке с фотографиями. Здесь красовались и снимки молодых родителей, и несколько кадров с перемазанными шоколадом Су Ен и У Хеком, который щеголял улыбкой без нескольких передних зубов.

Больше всего Су Ен нравилась фотография, с которой на нее смотрела мама. Она держала в руках пучок своей излюбленной голубой лаванды. Только эти фотографии и запах цветов давали Су Ен понять, что в ее жизни когда-то давно присутствовала и мама, а не только отец.

Те времена были прекрасны, насколько Су Ен знала. Сама тех лет она не помнила. Точно так же, как не помнила и маму. Кан Мун Хи просто однажды исчезла из ее воспоминаний. Кто-то говорил, что так детский организм реагировал на утрату, но мерзкий червяк, сидящий в подсознании Су Ен, не позволял согласиться с этим. Вся история виделась ей туманной и запутанной, словно как-то связанной с ночными кошмарами, которые преследовали Су Ен с детства.

– И ты не первый раз ужинаешь у нас, – фыркнула она, сдерживая желание швырнуть в У Хека диванной подушкой, когда он взял одну из замысловатых фигурок.

В подростковом возрасте он разбил несколько похожих, и Су Ен не могла позволить ему в очередной раз расстроить отца.

– Заносчивый засранец, – цокнула языком Су Ен. – Знаешь же, что тебе здесь рады. – И это было чистейшей правдой, о которой знал и сам У Хек. Он даже не пытался скрыть довольной улыбки, отчего Су Ен закатила глаза. – Так что перестань ломать комедию.

Су Ен смерила друга долгим взглядом, не упустив его хитрого прищура. Этот паршивец был не просто хорошим художником, но и отменным актером.

– Это-то, конечно, да.

У Хек упал на диван так, что несколько подушек подскочили в воздух. Здесь он чувствовал себя дома явно больше, чем в собственной квартире. Слишком беспечен и расслаблен для гостя. С другой стороны, как знала Су Ен, квартира У Хека была слегка… захламлена. Почти ко всем возможным поверхностям были прислонены холсты с начатыми или законченными картинами. Иногда у Су Ен, которая пару раз забегала к другу на пиво с острыми крылышками, складывалось ощущение, что она сходит с ума из-за десятков глаз, которые взирали на нее с портретов. И не все из них были приятными.

Помнится, как-то У Хек создал коллекцию, в которой люди смотрели с полотен исключительно гневливо или с раздражением. Интересный опыт, от которого У Хек постарался избавиться как можно быстрее. Су Ен хорошо помнила, как он второпях распродавал ту коллекцию картин.

– Как хорошо, что вы пришли. – Первым, что увидела Су Ен, были прекрасные пушистые тапочки, которые обожал носить отец. Он горделиво спускался в них со второго этажа с распростертыми руками. То ли хотел обнять сразу и Су Ен, и У Хека, то ли просто не мог словами описать те чувства, которые вызывал у него пятничный семейный ужин. – Надеюсь, твои родители не в обиде, что сегодня мы выкрали тебя, У Хек.

– Они в командировке, так что я только рад оказаться сегодня с вами, дядюшка Кан.

Отец потрепал У Хека по и без того лохматой макушке, после чего подошел к Су Ен. Она, как это бывало всегда, чувствовала себя измученной. И, судя по взгляду отца, он видел все оттенки усталости на ее лице. И наверняка знал, что именно доставляло Су Ен столько неудобств.

– Нужно было вчера хотя бы вызвать такси.

Отец то и дело пытался заставить Су Ен действовать, думая головой. И его нравоучения приходилось терпеть с натянутой улыбкой на губах. Су Ен каждый раз уверенно держала оборону, позволяя отцу вреза ться в непробиваемую стену ее упертого характера. Помнится, несколько раз отец упоминал, что своим упрямством Су Ен напоминает свою маму.

– На улицах небезопасно в два часа ночи, – недовольно запричитал отец, после чего они направились в столовую. Там все было накрыто.

– Тем не менее со мной до сих пор ничего не случилось. – Су Ен с наслаждением принялась за ужин, не обращая внимания на укоризненный взгляд отца. – Вы оба прекрасно знаете, что я не дам себя в обиду. – Су Ен проследила за своими палочками, которыми опустила на горку риса кусочек свинины. Отец был в своем репертуаре. У Хек с особым голодом смотрел на все, что лежало на столе.

– Но вчера ты явно была напугана, – уже с набитым ртом напомнил У Хек. Правда, говорить это стоило без отцовских ушей под боком, что стало понятно по тому взгляду, какой отец кинул на Су Ен. Отчего она представила, как ритмично вставляет свои палочки другу в нос. И злорадно прокручивает их там в попытке достать его мозг, словно лапшу. Если он вообще имелся в его дырявой черепной коробке.

– У Хек! – Протяжный отчаянный стон слетел с губ Су Ен, стальные палочки ударились о край тарелки. – Ну кто тебя просил? – Что ж, У Хек наверняка пожалел о сказанном, когда Су Ен пронзила его взглядом голубых глаз. Она знала, что ее глаза быстро темнели, предупреждая о том, что внутренняя волчица Су Ен не самая покладистая и добрая. Она чувствовала приближение зверя. Ее эмоции были как на ладони.

– А вот теперь тебе придется объясниться. – Отец осторожно отложил приборы в сторону, после чего немигающе уставился на Су Ен. Это был тот роковой момент, когда Су Ен не могла ничего ему противопоставить. Споры, ссоры и препирательства тут не помогли бы. Только смирение и согласие.

– Мне просто показалось, что за мной кто-то шел. – Хотелось, чтобы вся эта ситуация представлялась отцу незначительной и не требующей его неотступного внимания. Иначе… иначе Су Ен знала, чем это закончится. – Но это был У Хек.

Как бы она ни пыталась казаться расслабленной, взгляд отца говорил сам за себя. На этот раз он ни при каких обстоятельствах не станет идти на поводу у своей дочурки.

Дороги назад не было.

– Су Ен. – Отец тяжело вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. Судя по его побледневшему лицу, все это словно превращалось в его самый страшный кошмар. И не важно, что мнимое преследование могло быть игрой воображения Су Ен. Она и сама уже сомневалась в своей адекватности. Просто перепугалась неизвестно чего. А два дорогих ей человека, сидящих за этим столом, раздували из мухи слона. – Это не может так больше продолжаться. – Страх за жизнь Су Ен был почти физически ощутим в столовой. Он отпечатался на лице отца так же отчетливо, как если бы все его мысли были прописаны алыми буквами на лбу.

Даже У Хек перестал есть, переводя взгляд с одного угрюмого лица на другое. Отец небезосновательно тревожился, а Су Ен терпеть не могла идти на уступки.

Для многих она была прилежной девушкой, которая не покладая рук трудилась на благо компании, готовилась стать преемницей отца и, по слухам, иногда ходила на свидания вслепую. Но никто не догадывался, какой огонь разгорался внутри Су Ен за равнодушной и мнимо холодной бездной в ее глазах. И свидания вслепую у нее были разве что с тренажерами в зале, которыми Су Ен выматывала себя чуть ли не до обморока. Впрочем, ей уже не хватало и этого…

– У меня все под контролем, – с нажимом отозвалась Су Ен.

Она устроит У Хеку настоящую трепку, чтобы он впредь свой рот лишний раз не открывал! О, она даже знает один способ, который подействует безотказно! Эта мысль заставила Су Ен улыбнуться.

– Я закрывал глаза на твое упрямство все это время, но даже моему терпению приходит конец.

Суровый взгляд отца прожигал в Су Ен дыры. Аппетит всех троих явно пропал. Особенно Су Ен, которая мысленно разобрала лучшего друга на запчасти и думала, в какой океан их лучше выкинуть. Возможно, она бы похоронила его где-нибудь в Лас-Вегасе, где никто точно не стал бы искать известного корейского портретиста с безукоризненной репутацией.

– Ты прекрасно знаешь, что в моей ситуации постоянное нахождение с незнакомым оборотнем недопустимо.

Отец кинул взгляд на перчатки, которые лежали рядом с тарелкой Су Ен. Она знала, что была права, но видела на лице отца неуверенность и страх за нее.

– Особенно с волколаком. – Злость медленно поднималась по горлу Су Ен, грозясь вырваться наружу потоком ругательств или рыка.

Внутренний зверь тоже был не рад возможному соседству с более непредсказуемым хищником. Ничто так не бесило волчицу, как перспектива кому-то подчиняться. Ей и без того хватало чрезмерной заботы отца.

– Завтра ты отправишься в агентство. – Тон отца не терпел споров и отказов. Своими словами он поставил жирную точку в их разговоре. – И не нужно на меня так смотреть.

Су Ен чувствовала, как волчица подкралась к самой коже, выкрашивая мир в привычные для зверя цвета: серый, синий и зеленый.

Су Ен была непростым ребенком, и она это знала. Папа просто-напросто привык к ее злобному волчьему нраву даже больше, чем она сама этого хотела.

Все изменилось, стоило только Су Ен услышать первое имя в свои восемнадцать лет. До этого времени она была молчаливым и упертым ребенком, то и дело оголяющим клыки. Но после имени жизнь Су Ен усложнилась. Она будто закрыла себя от окружающего мира и не позволяла никому пробиться через этот кокон.

Даже У Хеку, с которым она была искренна, не позволялось лезть к ней в душу. Су Ен была близка с ним, но в то же время огораживалась колючей проволокой, через которую он не смел переступать. Эх, кто бы сказал У Хеку, что последние его слова настолько сильно изменят взгляд Су Ен, обращенный в его сторону.

– Хорошо. – Не доев свою порцию, Су Ен надела перчатки и встала из-за стола. Это был финал ее спокойствия. Финал ее привычной жизни, за который она могла сказать огромное спасибо другу. – А ты идешь со мной. – Если бы не толика самоконтроля, которая еще теплилась в Су Ен, она бы не просто попросила У Хека выйти, она бы пнула его как можно дальше из столовой.

Дом они покидали в спешке.

Место, куда Су Ен привела У Хека, напоминало по меньшей мере притон. Здание ютилось на невзрачной улице на окраине Сеула и совершенно не выделялось в общей застройке. Вход был серым и настолько мрачным, словно внутри скрывалась самая настоящая банда ганпхэ². Эту мысль подтверждал мужик, стоящий на пороге. Он не был корейцем и идиотским коротким ежиком на голове напоминал злобного ротвейлера.

– Боюсь спросить, что мы тут делаем? – У Хек со скепсисом смотрел на то, как быстро они приближались к придверному ротвейлеру, в то время как Су Ен каждый шаг по направлению к зданию делал более расслабленной и спокойной. Эмоции снова потекли привычно и ровно, без штормовых волн и бурления. Однако под водной гладью ее чувств то и дело проклевывался азарт. Она ощущала, как он заставляет кончики ее пальцев покалывать.

– Не волнуйся, тебя никто не будет бить. – С этими словами без каких-либо проблем они попали внутрь заведения. На лице У Хека красовался немой вопрос. Охранник даже бровью не повел на появление Су Ен. Ни один его мускул на лице не дрогнул, будто она была здесь завсегдатаем.

– Только меня? Ты совсем поехавшая. – Судя по голосу, У Хек запаниковал.

Су Ен уверенно рвалась вперед, расталкивая толпу. Да, перевертыши обычно сторонились таких клубов, и в окружении незнакомцев пальцы Су Ен с маниакальной дрожью сжимали ручку спортивной сумки.

– Будешь много задавать вопросов, я сама тебя изобью, – огрызнулась Су Ен в ответ. Сейчас происходило то, о чем ее лучший и единственный друг даже не подозревал. Приоткрывалась завеса, за которую раньше У Хека никогда не пускали. Он даже не подозревал, что нечто подобное происходило в жизни Су Ен.

– Будь здесь, – бросила она, подкрепляя фразу долгим взглядом. В нем так и читалось: «Если сделаешь хоть шаг, я тебе не завидую».

Для большинства людей госпожа Кан казалась спокойной и уравновешенной, словно все в ее жизни было разложено по полочкам. И, встретившись с ней впервые, никто не догадывался, что иногда Су Ен могла быть жесткой и колючей, что совершенно не соответствовало ее характеру. Удивительно, что внутренний зверь Су Ен был точно таким же.

На самом деле вихрь эмоций, который копился внутри и не находил выхода, иногда взрывался сверхновой. Так было и сегодня, поэтому Су Ен без особых церемоний усадила друга за один из пустующих столиков недалеко от ринга, а сама направилась в раздевалку.

В клуб Су Ен наведывалась всякий раз, стоило только эмоциям взять верх. И не важно, что противниками были люди. Это не уменьшало выброса адреналина, который помогал ей вернуть былое спокойствие. Если бы не клуб, она бы давно сошла с ума.

– Ты снова тут.

Рядом с Су Ен на лавку опустился высокий юноша, которого она неплохо знала по боям, которые происходили без ее участия. Для нее он был слабоват, но как собеседник подходил идеально. К тому же… ему нужно было практиковать корейский, а Су Ен любила поправлять его произношение.

– Не уверен, что сегодня тебе найдут соперника. – На этот раз в словах Эрика даже не было слышно акцента.

– Им придется постараться. – Су Ен заплела косу, которую тут же закрутила в пучок. Нечего предоставлять противнику возможность победы.

Когда Су Ен закончила со сборами, в раздевалку зашел коренастый мужчина. Казалось, в нем было больше ста килограммов веса, а ярости в глазах хватило бы на парочку волколаков. Какая жалость, что Су Ен придется сбить с его лица эту напускную спесь.

Впрочем… Су Ен заметила, как затрепетали ноздри мужчины, когда она сочувственно усмехнулась: наверняка его задело отсутствие ее страха. И на это ей было тоже плевать, Су Ен продолжила ритмично наматывать бинты.

– До встречи на ринге. – Незнакомец оскалился, будто хотел испугать Су Ен. Как жаль, что ей было плевать.

Она по-звериному мягкой походкой покинула раздевалку, оставив мужчин один на один в тишине помещения, где пахло настолько омерзительно, что даже у человека закралось бы желание вымыть себя изнутри. Что уж говорить о Су Ен, которую мутило от каждого лишнего вдоха.

«До встречи на ринге», – гремело в голове Су Ен до тех пор, пока один из распорядителей боев не позволил ей выйти на арену. Это не была клетка, как в глупых фильмах. Но и настоящим рингом, обтянутым тросами, назвать арену было сложно. Возвышение, за пределы которого кто-то нередко улетал по неосторожности. Каждый такой «трюк» вызывал у зрителей безумную реакцию. Им нравилось.

– Я протру тобой пол. – Мужчина оскалился, не отводя взгляда от Су Ен.

Она увидела перепуганные и широко открытые глаза У Хека прежде, чем к ней на «танец» вышел тот самый здоровенный бегемот, на которого она равнодушно посмотрела.

– А потом им придется вытирать пол после тебя. – Широкая улыбка мужчины оголила наращенные клыки. И если когда-то давно это показалось бы интересным, то сейчас гора жира и самомнения напоминала ей моржа.

– Это мы еще посмотрим.

В этих боях не было ни правил, ни сигналов для старта. Каждый, кто поднимался сюда, сам решал, когда стоит бить. Су Ен привыкла ждать соперника. Любила немного понаблюдать, поискать слабости у тех, кто так самодовольно улыбался, увидев перед собой миниатюрную хрупкую девушку.

Обычно громилы вроде этого были неповоротливы и медлительны. Встречались, конечно, исключения, но явно не в этом случае, когда даже залезть на ринг ему было трудновато.

Под громкий аккомпанемент одобрительных криков верзила пополз в наступление. Именно пополз, потому что ходьбой или тем более бегом это назвать язык не поворачивался. Но Су Ен не обманывалась. Она прекрасно знала, что его удары будут греметь колоколами в ее висках, пробуждая поистине звериную ярость.

И это видела не только она, но и еще два перевертыша, которые сидели в зале.

И если У Хек был здесь впервые и в его глазах читался чистейший ужас, то второй мужчина частенько приходил на бои юной госпожи. Зачастую его желание вмешаться превосходило любые доводы разума, например, о том, что ругару не нуждалась в помощи.

Это она доказывала и на сей раз. Сидя поодаль от ринга, незнакомец наблюдал за ее точными и уверенными шагами. Она напоминала хищницу, которая играла со своей жертвой: быстрые ритмичные удары вполсилы сбивали здоровяку дыхание, а сама девушка умудрялась ухмыляться неуклюжести противника.

Су Ен изматывала его, давала понять, что его победит не она, а усталость. Громила начал задыхаться, но так ни разу даже на шаг не приблизился к изворотливой особе. А как он смеялся над ней до этого! Как представлял свой триумф! Но теперь смеялась Су Ен.

Она вытанцовывала вокруг противника, награждая его все новыми ударами. Складывалось ощущение, что Су Ен совершенно не устала, а получала наслаждение от того, что вытворяла на ринге.

И если незнакомый перевертыш улыбался, будто считывая настроение Су Ен, то ее друг сидел за столом со смесью противоречивых эмоций. С одной стороны, это было чистейшее восхищение, как у художника к своему лучшему произведению. У Хек любовался тем, как двигалась Су Ен, как уворачивалась от медленных атак. Но с другой… его пугало то, с какой легкостью она отвечала злостью на злость. Эту эмоцию на ее лице можно было угадать безошибочно.

То, как Су Ен ухмылялась уголком губ, как прищуривалась, следя за шагами соперника. В каждом ее действии читался ворох чувств, которые она с такой легкостью скрывала за ледяной стеной самоконтроля.

Бой подходил к концу хотя бы из-за того, что громила плавился от натуги: пот тек с него ручьями, заволакивая глаза. Достаточно было хорошенько его пнуть, чтобы он покатился куда подальше. Собственно, что Су Ен и сделала. Один четко выверенный удар по голени заставил мужчину упасть на колени.

Громко пыхтя на полу, больше он не встал.

Су Ен легко спрыгнула с ринга и направилась к У Хеку.

– Все еще считаешь, что вчерашнее мнимое преследование напугало меня? – Слова потонули в громких криках зрителей. Они восхищались прошедшим боем. Улюлюкали и подначивали ее продолжить.

Но она уже скрылась за дверьми раздевалки, отсекая себя от гомона голосов.

Когда Су Ен вышла в общий зал, незнакомца за дальним столиком уже не было.

Глава 3

Разговоры с отцом остались далеко позади. Да и не было больше смысла пытаться отговорить его от дурацкой идеи с волколаками. Если бы Су Ен могла, она бы лучше наняла телохранителя-человека. Но на кой черт он ей сдался? В качестве аксессуара?

Машина Су Ен остановилась возле трехэтажного здания недалеко от центра Сеула. Отсюда было рукой подать до горы Ансан, на которой устраивали пробежки волколаки. Несмотря на простоту пеших маршрутов, перевертыши ценили близость к природе. Иногда и Су Ен любила там пройтись.

– Дороги назад уже не будет, – прошептала она себе под нос, даже не читая названия компании. Выбора у нее все равно не было: агентство Хван Юн Хо тесно сотрудничало с компанией отца Су Ен, и так господин Кан мог беспрепятственно следить за выбором дочери.

Выходить из машины не хотелось. Да и погода стояла просто отвратительная. День обещал быть на редкость дождливым. Су Ен поежилась. Не от холода. Ей просто не нравилась влажность, которая поднималась над городом.

А имя гремело в ушах подобно проклятию.

Надев перчатки и маску холодного равнодушия, госпожа Кан Су Ен вышла на улицу. Окинула взглядом здание с огромными окнами. Внимание Су Ен привлек третий этаж, будто сама судьба кричала ей, что господин Хван Юн Хо обосновался именно там. И даже отсюда Су Ен прекрасно видела, какие педантичные чистота и порядок царили в кабинете.

Самого хозяина агентства она не встретила, зато заметила перевертышей на первом этаже и почувствовала, как те не таясь начали ее оценивать. Стоило отдать им должное, никто не ухмылялся и не выказывал откровенного пренебрежения к девушке-ругару, которая заявилась в агентство в гордом одиночестве. Су Ен и не ждала теплого приема.

– Предполагаю, вы – госпожа Кан?

На пороге ее встретил высокий взмыленный юноша во влажной футболке, прилипшей к коже на груди, словно он только что закончил тренировку. Такое приветствие могло напугать кого-то попроще, чем Су Ен. Однако вместо попыток отойти подальше от пышущего тестостероном и самоуверенностью волколака она подняла голову и заглянула ему прямо в глаза.

Дерзкий шаг, который ругару никогда себе не позволяли. Су Ен приподняла бровь, заметив отблеск волка в карих глазах юноши. Ох, он был чертовски недоволен доминирующим жестом госпожи Кан.

– Да, это я. – Сыграв в эту игру по правилам волколаков, Су Ен приготовилась встретиться с их вожаком. Он руководил не только агентством, но и всеми перевертышами здесь. Су Ен успела забыть, насколько волколаки бывают неприятными при близком общении, а ведь Су Ен представлялась им лишь очередной клиенткой, неспособной защитить свою тощую задницу.

Су Ен окинула юношу взглядом. Несколько ссадин и царапин на левой руке уже заживали, но они легко рассказали Су Ен, что волколак оставляет левый бок без защиты. Это могло стать проблемой для него при попытке спасти своего нанимателя.

– Есть какие-то вопросы? – уточнил волколак.

Госпожа Кан вновь подняла голову, чтобы заглянуть в темные глаза напротив. Юноше явно хотелось ей что-то сказать, как и большинству ругару, которые сюда наведывались. Су Ен не нужно было обладать даром ясновидения, чтобы понимать: напыщенные толстосумы смотрели на волколаков как на товар. Кто-то выбирал телохранителя по личику, кто-то по достижениям, а кто-то тыкал наугад, лишь бы окружить себя защитой физически более сильных собратьев.

Это был их прогнивший мир, где жизнями правили богатенькие обладатели ленивых и бесхребетных внутренних зверей, а служили им те, кто не боялся замарать руки. И если бывалые и повидавшие жизнь волколаки искали в этом свои, порой извращенные плюсы, то молодые щенки грозились показать зубки каждому, кто им не нравился. И Су Ен повезло встретить именно такого щенка.

– С какой целью изъявили желание навестить нас, госпожа Кан? – спросил юноша и сжал челюсти так сильно, что Су Ен ждала, когда он сломает зубы. Волколаки не шевелились, молча наблюдая за разворачивающейся перед ними сценой. Су Ен в каком-то смысле была бы рада устроить самое настоящее шоу перед перевертышами. Наверное, они скучали, когда никакой ругару не пытался высказать им свое «фи».

Что-то подсказывало Су Ен, что на ее месте когда-то стояла другая девушка-ругару и, потупив взгляд, нервно жевала нижнюю губу, не зная, как вести себя в окружении волколаков. Только юный волколак не знал, что госпожа Кан Су Ен за всю свою жизнь ни разу не обращалась к ним в агентство не потому, что считала их братию отребьем и диким зверьем, а просто не видела смысла в постоянном сопровождении шерстяных нянек.

– А с какой целью обычно нанимают телохранителей? – Су Ен сощурилась, не отрываясь от лица волколака. Он выглядел таким напыщенным и самоуверенным, что ей хотелось вернуть его в реальность, отчего начало сводить челюсть. Считав настроение Су Ен, внутренняя волчица принялась нервно расхаживать и угрожающе оголять клыки. Это могло нехорошо закончиться, если бы со стороны лестницы не послышались шаги. Их владельца, как бы Су Ен не хотела этого признавать, она учуяла раньше, чем показались носы мужских ботинок.

Господин Хван Юн Хо со скучающим выражением лица выбрался из кабинета только для одной цели: посмотреть, как низко его парней опустит та, кого волк давно заприметил среди человеческих кулачных боев и принял как нареченную пару.

Что ж, он и вчера был в том паршивом клубе, который назывался как-то по-идиотски. То ли «Злобный шакал», то ли «Яростная гиена». И запах… запах адреналина в воздухе мог посоревноваться разве что с «благоуханием» грязных тел. Только вот зверь внутри Юн Хо был полностью поглощен ароматом морозной черники, которая переливалась на коже Су Ен при каждом ее танцующем движении на ринге.

– Это нужно спрашивать у вас, ругару. – Дже Бом сложил руки на груди, будто стараясь запугать миниатюрную девушку, стоящую перед ним. По скучающему выражению на лице Су Ен становилось предельно ясно, насколько ей плевать на устрашающую маскулинность волколака. Господин Хван остановился у подножия лестницы и ждал, что его нареченная начнет зевать от скуки. Но вместо этого она смерила Дже Бома очередным ленивым взглядом и отвернулась. Это было куда большим оскорблением для юного волколака, чем если бы госпожа Кан в открытую на него зарычала.

– Успокойся, Шин Дже Бом. – Голос Юн Хо, полный доминирующих ноток, в считаные секунды остудил юнца. Даже волк, показавшийся в его глазах, затих и спрятался. Сидевшие вокруг волколаки стали энергично симулировать активную деятельность. Кто-то принялся листать бумажки, кто-то пошел за кофе на кухню, а некоторые уставились в экраны своих компьютеров, делая вид, будто их собрат только что не пытался оскорбить богатенькую ругару.

– Можешь не переживать, с таким характером и склонностью пропускать удары в левый бок тебя не наймут ближайшие пару лет. – Су Ен задержала внимание на руке юноши, где до сих пор виднелись розоватые отметины чьих-то когтей. – Господин Хван. – С тем же леденящим равнодушием, с каким она общалась с Дже Бомом, она повернулась и к тому, чье имя гремело в ее ушах последние годы. Ровно с того утра, когда ей исполнилось восемнадцать, а дар ушатом ледяной воды обрушился на ее ничего не понимающую голову.

Су Ен непринужденно прошла мимо контуженного волколака. Ей хотелось решить свой вопрос и как можно скорее вернуться домой. Уж точно не так она планировала провести выходной. Вообще-то из постели утром ее вытащил только очередной звонок отца, который в красноречивой манере напомнил дочери об агентстве.

И вот сейчас ей приходилось иметь дело с мужчинами, которые на дух не переносили ругару. Сразу же появился вопрос: как Джо так легко влился в семью Айрес? Этот волколак в последнее время до ужаса полюбил издеваться над Майком, мужем Микаэлы, подруги Су Ен, а над самой Микаэлой шутил, не переставая, на протяжении всей ее жизни.

Этот перевертыш был любимчиком Кан Су Ен среди всех волколаков, и если бы она могла, то с удовольствием переманила бы его на работу к себе. Но. Но! Вместо этого Су Ен стерпела взвинченную раздражительность внутренней волчицы, когда за спиной раздался недовольный тихий рык оскорбленного Дже Бома.

Все вмиг затихли, за исключением Су Ен, стук каблуков которой эхом отражался от стен. Ее взгляд все-таки остановился на фигуре господина Хван Юн Хо. Волколак стоял, запихнув руки в карманы, а угольно-черные глаза не отрывались от Су Ен. Казалось, его внутренний зверь наслаждался зрелищем даже больше, чем сам мужчина.

Возможно, будь Дже Бом чуточку умнее, он бы быстро все понял лишь по тому, как директор Хван смотрел на Су Ен. Но он был идиотом, утонувшим в собственном эго. Сложно заметить что-то, когда собственный нос задран слишком высоко. И из-за собственной тупости он схватил пустую банку из-под газировки на ближайшем столе. Ох, а Су Ен сомневалась в том, что существует кто-то еще более недалекий, чем ее нерадивый друг детства. Она услышала хруст жестянки и несколько шагов волколака.

Банка должна была оставить на ее макушке ощутимую шишку или даже рассекла бы голову, если бы Су Ен не наклонилась. Реакция ругару оказалась молниеносной, стоило ощутить угрозу, которая болтиком закручивалась ей между лопаток.

Пальцы Су Ен сомкнулись на банке, перехваченной в полете.

– Прежде чем что-то кидать, убедись, что твой противник действительно беззащитен. – Повернувшись в сторону волколака, Су Ен смяла пустую жестяную банку, которая через мгновение упала в мусорную корзину. Су Ен не сомневалась в том, что обидчивый волколак заметил, как стремительно ее голубые глаза заволокло звериной чернотой. Она чувствовала близость со своей волчицей, она отзывалась на ее молчаливый зов. Ох, ему крупно повезло, что Су Ен была всего лишь ругару. Женщина-волколак уже бы сняла с него скальп за столь неприкрытую угрозу и наглость.

– Думаю, стоит поговорить о том, зачем я сюда приехала. – Внутренняя волчица послушно отступила.

– Прошу за мной. – Господин Хван взмахнул рукой по направлению к лестнице, с которой спустился. Су Ен хватило лишь короткого взгляда из-под опущенных ресниц, чтобы увидеть, как вздрогнул Дже Бом, и она взглянула на Хван Юн Хо, который уставился на подчиненного. В угольных глазах волколака ясно читалось все, начиная от обещания выпотрошить и заканчивая убедительным приказом не лезть больше к Су Ен.

Шагая чуть впереди директора Хвана, Су Ен ощущала, как он реагировал на нее. Она чувствовала его присутствие настолько остро, будто лежала на сеансе иглоукалывания. О да, он не просто так шел за ее спиной. Типичное поведение волколака, который защищал кого-то действительно близкого. Юн Хо был готов тенью следовать за Кан Су Ен, и это было причиной номер один, почему Су Ен ни под каким предлогом не хотела встречаться со своей парой. Он мог буквально задушить ее заботой и опекой. А она этого на дух не переносила.

– Ты крупно попал, парень, – хмыкнул один из старших перевертышей, проходя мимо Дже Бома, дружески похлопав его по плечу и усмехнувшись.

– Да откуда я вообще мог знать?

Честно говоря, никто из стаи и не подозревал, что директор Юн Хо будет связан с какой-то там ругару. Подобный союз был сродни катастрофе, ведь звериная сущность одного могла разрушить второго. Природа порой знатно шутила над перевертышами, сводя тех, кто по своей натуре были так же похожи, как кошка с собакой.

– Она же… Она!..

– В отличие от тебя, у нее стальные яйца, – заметил другой волколак. Большинство из присутствующих даже не подумали бы лезть к Су Ен. Волчица этой ругару могла бы откусить голову любому из присутствующих волколаков. – Не будь так категоричен к ее породе.

– Она – просто красивое личико и громадный кошелек ее отца. – Дже Бом понимал, что, услышь это господин Хван, в воздухе бы уже пахло кровью, но не мог отказаться от едкого комментария. Чертова стерва! Опозорила его перед всеми да еще с таким невозмутимым лицом, от которого мутило.

– Советую сбавить обороты.

Совет был дельным, но все понимали, что Шин Дже Бом не прислушается к нему. И, возможно, им еще не раз придется наблюдать за тем, как миниатюрная особа сбивает спесь с нахального юнца.

Кан Су Ен подогревала интерес внутреннего зверя Хван Юн Хо железобетонным самоконтролем и морозным равнодушием. Даже сейчас, когда они остались наедине в просторном кабинете на третьем этаже, Су Ен оставалась невозмутимой.

А вот ее запах… он наполнил легкие волколака, обжигая прохладным черничным ароматом. Одновременно успокаивал внутреннего зверя и приводил того в боевую готовность.

– Председатель Кан оставил нам запрос в пятницу вечером. – Юн Хо прислонился к своему столу, сложив руки на груди. Иначе… иначе ему захотелось бы оказаться возле своей нареченной, что той явно не понравилось бы. Это читалось в ее взгляде и в том, как предусмотрительно она уселась в самое дальнее от стола кресло. Возможно, если бы в кабинете в дальнем углу стоял самый неудобный в мире табурет, Су Ен все равно выбрала бы его лишь потому, что он позволял сохранить дистанцию.

– Тогда нам стоит приступить к подбору персонала.

Она была воплощением бизнес-леди. Сдержанная до такой степени, что хотелось ее встряхнуть, ведь Юн Хо прекрасно знал, какой могла быть его нареченная. Еще вчера он видел бурю эмоций, которые вихрились в ее глазах. Но сегодня перед ним сидел типичный представитель ругару. Конечно, если не брать в расчет инцидент с Шин Дже Бомом.

– Есть кандидаты? – уточнила Су Ен. В который раз Юн Хо обратил внимание на то, с каким усердием она избегает зрительного контакта. И точно не потому, что боялась попасть под его давление.

– Я сам займусь этой работой. – Слова возымели как раз тот эффект, на который и рассчитывал Юн Хо. Су Ен подняла голову, уставившись на него. Она нахмурилась и явно хотела что-то возразить. Возможно, воспитание не позволяло ей высказаться в полной мере. Только вот госпожа Кан Су Ен, кажется, до сих пор не понимала одного маленького факта. Ей стоило бежать прочь от Хван Юн Хо еще до их первой встречи, но теперь было поздно. Ничто и никто не заставит волколака оставить свою нареченную. Этим он и отличался от ругару. Те могли запросто отказаться от своей связи и продолжить жить, делая вид, что никогда и не случалось никакой судьбоносной встречи.

– Плохая идея, – прошептала Су Ен.

На мгновение Юн Хо уловил проблеск волчицы в ее голубых глазах. Пусть он и видел перед собой ругару, она была самым настоящим бойцом, который вел сражение не только на ринге, но и внутри себя. Никто, включая Юн Хо, не знал, насколько густая чаща шумела в душе Кан Су Ен.

А пока Су Ен не могла понять, доволен ли ее зверь близостью волколака или нет. Чувства были настолько смутными, что она терялась в самой себе. Нескончаемый поток мыслей и страхов, о которых Су Ен никому не хотела говорить.

В ее глазах Хван Юн Хо представлялся типичным волколаком, который упивался властью и не смог бы терпеть рядом с собой кого-то, кто так же независим и уперт, как Су Ен. Юн Хо скорее откусил бы собственную руку, чем связал жизнь с ругару. По крайней мере, так казалось Су Ен.

– Если вы думаете, что я позволю кому-то находиться рядом с вами, то это крупная ошибка. – На лице Юн Хо появилась хитрая ухмылка. Су Ен с удивлением подметила, что при всей своей довольно грубой внешности Юн Хо был красивым. Его резковатые черты лица казались высеченными из куска необработанного мрамора.

– Вы не доверяете своей стае? – Су Ен вызывающе выгнула бровь, отчего Юн Хо улыбнулся шире. Су Ен считывала в его позе полное удовлетворение. Казалось, он был в совершеннейшем восторге от того, что видел перед собой.

Су Ен сомневалась, что его стая приняла бы ее с распростертыми объятиями. Скорее, кто-то из его волков попытается свернуть ее тонкую шейку из-за скверного характера. Возможно, будь Су Ен их породы, она стала бы чертовски доминантной особой. Но из-за сильных человечных качеств грани для нее размывались, а неопределенный статус ее волчицы позволял подстраиваться под ситуацию.

– Или не доверяете себе? – добила Су Ен.

– Правильно заданный вопрос – это гарантия успеха, – хмыкнул Юн Хо, усаживаясь за стол. Она попала прямо в точку, ведь действительно знала настоящую причину поведения Юн Хо. Каким бы любопытным ни был господин Хван, он боялся, что ревностное отношение его волка к своей паре сведет его с ума. – Ваш отец оставил мне ваши контактные данные. И направил график. Завтра я отвезу вас на работу. – Это было сказано будничным тоном, словно он обсуждал поход в магазин.

– За мной не нужно следить каждую секунду. – Су Ен надеялась договориться, чтобы треклятая опека телохранителя не переходила все грани. – Достаточно быть рядом только на важных мероприятиях.

– Вы ошибаетесь, – лениво усмехнулся Юн Хо. Внутри Су Ен вспыхнул огонь. Такой же горячий, как если бы ей предложили залезть в костер. Она не просто злилась, все ее нутро клокотало от ярости. – Я стану вашей тенью. – Довольный прищур угольно-черных глаз Юн Хо не отрывался от лица Кан Су Ен. Она начала то ли ждать исполнения угрозы волколака, то ли желать вцепиться когтями в его глазки.

– Это мы еще посмотрим. – Су Ен быстро встала с кресла и направилась к выходу. Ей становилось нечем дышать, словно пронзительный взгляд нареченного сдавливал легкие. Его голос заставлял внутреннего зверя затихнуть и прислушаться. Все это не нравилось Су Ен.

– Су Ен, постой…

– Для вас я госпожа Кан. Я ваш работодатель, а не близкая подруга, и между нами могут быть исключительно деловые отношения. – Она стояла почти у самой двери, когда волколак позволил себе такую фривольность. Да, она была для него родственной душой, которую он имел право называть по имени. Но для нее он был тем, кто покушался на ее свободу, поэтому Су Ен собиралась пресечь любые его попытки приблизиться.

– Мы нареченные… госпожа Кан. Боюсь, что даже ваш командный тон не изменит этого, – хмыкнул Юн Хо. Он не мог стереть с лица искры восторга. На каждую его ухмылку Су Ен хотела ощетиниться, чтобы показать: она была плохим вариантом. Су Ен не понимала, был ли Хван Юн Хо еще более глупым, чем члены его стаи, или был мазохистом с фетишем на подчинение.

– Как и вашу принадлежность к волколакам. – Голос Су Ен прозвучал расстроенно, но после…

Юн Хо остался слушать тишину своего кабинета, за дверьми которого нервно выстукивали каблуки его нареченной.

Пока она уходила. Но завтра он подъедет к ее дому и начнет работу. Кан Су Ен будет его последним нанимателем, и он останется в ее жизни до их последнего вздоха.

Глава 4

Прикосновения отдавались болью в ушах, а голова взрывалась от новых приступов мигрени. Но отчего-то Су Ен не удавалось отделаться от всех этих людей. Она не видела их. Лишь чувствовала чужие руки.

И слышала десятки и сотни новых имен.

Их звучание разрывало мозг на столько осколков, что Су Ен боялась потерять саму себя в этом ворохе звуков. Корейские, британские, испанские, русские, индийские… Тысячи имен, которые перевертыш никогда бы и не смог произнести.

– Хватит! – слова выскользнули вместе с протяжным рыком. Волчица внутри рвалась вверх, вгрызалась в разум Су Ен, требуя свободы, выла, а ее когти, будто пытаясь выцарапать имена из сознания, оставляли кровоточащие борозды на душе.

Больно.

Было настолько больно, что Су Ен проснулась в поту во влажной и оттого еще более ледяной кровати. Ее окружали одинокая темнота и тишина, которых ей не хватало в такие громкие ночи.

Часы на прикроватной тумбочке показывали два сорок шесть. До будильника оставалось прилично, но возвращаться в рокочущий голосами кошмар госпожа Кан не хотела. Не говоря уже о том, что нервы натянутой тетивой дрожали каждый раз, стоило только Су Ен вспомнить, что утром ее будет ждать телохранитель. Лучше бы волколак оставил ее в покое и больше никогда не врывался в ее уединение.

Только вот одно воспоминание о его спокойных глазах и саркастичной ухмылке заставляло встревоженного внутреннего зверя успокоиться. Еще бы кто рассказал Су Ен, как ей смириться с предательством своего второго «я». Она желала держаться как можно дальше от Хван Юн Хо.

Опустив ступни на холодный пол, Су Ен ощутила оглушительную боль в висках, которая преследовала не только во снах, но и в реальности. Мигрень как расплата за возможность слышать имена. Слишком большая цена, по мнению Су Ен, ведь она толком и не пользовалась тем, что ей даровано.

– Ненавижу. – Шепот казался оглушительно громким в тихой комнате. Он отразился от стен и ударил по Су Ен в десятикратном размере. Ненависть к самой себе уже десяток лет вила узоры на сердце.

В полумраке кухни Су Ен безошибочно достала из ящика тайленол и выпила сразу две таблетки. Но они начнут действовать в лучшем случае через пару часов. Как раз к тому моменту, когда ей нужно будет собираться.

– Лучше бы не было никакого дара. – Смотря на фотографию мамы, Су Ен тяжело вздохнула. Рамка со снимком стояла на тумбе неподалеку от кухонного стола. Иногда Су Ен ставила там же вазу со свежим букетиком голубой лаванды – любимыми цветами госпожи Кан Мун Хи. Их аромат всегда успокаивал Су Ен.

Но не в этот раз. Проснувшись от кошмара, Су Ен чувствовала переплетение знакомой лаванды с приторным запахом сахарной сливы.

Жизнь будто говорила: «Твой нареченный должен увидеть, насколько ты сломлена». Только жизнь не учла, что Су Ен была упертой до зубовного скрежета и скорее отгрызла бы себе ногу, чем показала окружающим, насколько ей плохо.

Однако и Су Ен недооценила масштаб своей проблемы, когда под утро из зеркала на нее смотрела бледная и мучающаяся от головной боли девушка. В какой-то момент она даже задумалась о том, чтобы остаться дома. Возможно, Су Ен так бы и поступила, если бы в окне не увидела машину, из которой вышел Хван Юн Хо.

Он был одет в строгий костюм, а мысы его ботинок сверкали, хоть на улице и не сильно светило солнце. Су Ен подумала о том, что великолепия в нем было столько же, сколько и гордости, припорошенной аурой настоящего кканпэ³.

Су Ен заметила, что ее соседи, спешащие по своим делам, оборачиваются на волколака и обходят его стороной. Она бы не удивилась, если бы вечером парочка из них подошла к ней убедиться, все ли в жизни госпожи Кан хорошо. А то мало ли… может, ей пришлось связаться с ганпхэ.

Эта мысль заставила Су Ен усмехнуться сквозь головную боль, которая концентрировалась прямо за глазами.

– А вы де ржите обещания. – Выйдя на улицу и закрыв дверь, Су Ен по обыкновению нацепила на лицо привычное спокойное выражение. Она догадывалась, что Юн Хо, скорее всего, заметил, как подрагивают уголки ее губ от каждого шага. Еще и эта болезненная бледность, а под глазами за тонким слоем косметики наверняка видны синяки… Су Ен никогда не удавалось скрыть признаки мигрени.

– В противном случае ничем хорошим поездка не закончилась бы. – Юн Хо открыл дверь авто перед Су Ен. Она собиралась со спокойной совестью устроиться сзади, но Юн Хо дал понять, что Су Ен сядет рядом с ним на пассажирское сиденье. – Я не ваш личный водитель, поэтому извольте составить мне компанию спереди. – От Юн Хо было сложно что-то утаить. Даже отношение Су Ен к предложенному ей месту.

– Нам нужно подписать документы. – Избегая любых прикосновений, Су Ен заняла переднее сиденье, и Юн Хо захлопнул дверь.

Он хмурился.

Н-да, слишком уж легко Су Ен согласилась находиться настолько близко к нему. Что ж, она признавала это, и спорить совершенно не хотелось. Единственным ее желанием было закрыть глаза и уснуть. Желательно навсегда. Если бы не эта омерзительная пульсация в голове, Су Ен препиралась бы со своим телохранителем до кровавой пены у рта. И ей это, возможно, понравилось бы.

– Возьмите. – Волколак протянул Су Ен стик красного женьшеня. Первой ее мыслью было принять его и выкинуть где-нибудь в офисе. Но взгляд угольно-черных глаз намекал, что Юн Хо догадывается о том, что Су Ен собирается сделать. Может, попросить заехать за холодным кофе? Или чаем? Су Ен откинула эту идею, сдавшись под натиском головной боли.

– Спасибо. – Тонкие пальцы Су Ен, облаченные в перчатку, слабо подрагивали, будто она была готова уронить даже легкий прямоугольный пакетик. Ох, черт! Внутренняя волчица умоляюще заскулила. Все было очень плохо.

Возможно, позже, когда Су Ен доберется до кабинета, она съест желейный женьшень и будет надеяться на его чудодейственную силу. Если верить рекламе, то один этот стик мог заставить весь организм работать на А с плюсом. Су Ен в это мало верила, но сейчас была готова на все, лишь бы боль отступила.

– Может, нужна помощь? – Юн Хо повернулся к Су Ен и не трогался с места. На мгновение она заметила в его глазах проблеск волка. Он тревожился. Это было и так ясно, но проявление зверя лишь подтвердило мысли Кан Су Ен. Он хотел знать, что довело ее до такого состояния за последние двенадцать часов.

– Сама справлюсь. Так и будете смотреть на меня, или мы поедем?

Раздражение в голосе Су Ен заставило Юн Хо несколько раз моргнуть. Он уставился на нее взглядом, который пробирался под кожу. Слишком пронзительным и вызывающим, что могло бы заставить более покорных перевертышей бежать быстро и как можно дальше. Су Ен не просто выдержала внимание угольно-черных глаз, но и была готова кинуть ответный вызов. Дуэль взглядов. Битва характеров.

Вид Юн Хо изменился. Опаляющая волна желания наотмашь ударила Су Ен настолько неожиданно, что она на мгновение затаила дыхание. Она прекрасно знала, что Хван Юн Хо был тем еще зверем, чего, естественно, совершенно не стыдился. А вот Су Ен медленно сходила с ума. Каждой клеточкой организма она ощущала то, с какой скоростью в машине нарастает неудовлетворенное возбуждение. Оно кипело и, соприкасаясь с ее кожей, чувствовалось как микроудары током. Но она ни одним жестом или словом не показала, что знает о мыслях Юн Хо.

– Мы еще обсудим границы дозволенного, но не сейчас. – Су Ен отвернулась к окну.

Она всячески пыталась спрятать отпечаток мигрени, которая не утихала с трех часов ночи. И дело было совершенно не в волколаке, который буквально бурлил сексуальными феромонами. Нет-нет, дело было совсем не в нем. Ох, а может, как раз в нем, ведь голова так раскалывалась… ровно до тех пор, пока Су Ен не оказалась в одном салоне с волколаком. Его запах… словно освежающие листья зеленого чая дымкой проникали в легкие и ослабляли головную боль.

Она отступала.

– Я буду ждать вас после работы, – начал Юн Хо, когда они подъезжали к офису. Он повернул машину и бросил взгляд на свою нареченную, которая… тихо спала. – Какая беспечность, – тяжело вздохнул Юн Хо, проведя рукой по лицу. Внутренний волк ни на мгновение не успокаивался, приказывая господину Хвану держаться как можно ближе к своей паре. Рой этих поистине звериных мыслей и инстинктов мог бы свести перевертыша с ума, если бы он не был к нему готов.

Машина плавно остановилась перед главным входом в компанию, которая носила гордое название KDS Corporation. Отовсюду к дверям стремились люди, спешащие как можно быстрее начать рабочий день. Юн Хо не знал, как разбудить Су Ен, которая наконец-то перестала быть бледной – на ее щеках появился легкий румянец.

– Директор Кан? – Что-то подсказывало Хван Юн Хо, что его нареченная будет не в восторге, если он тронет ее даже за плечо. – Кан Су Ен? Мы приехали, вам стоит проснуться. – Он задумался о том, что они могли бы сделать несколько кругов вокруг здания, но потом заметил, что ресницы Су Ен затрепетали, и она медленно проснулась.

Взгляд голубых глаз тут же заметался по лобовому стеклу, будто она какое-то время не понимала, где оказалась. В воздухе запахло страхом, и волколак напрягся.

– Все хорошо, мы приехали, – осторожно повторил Юн Хо и вылез из машины, чтобы дойти до двери Кан Су Ен. Если бы кто-то сказал ему прежде, что он с таким желанием будет открывать перед кем-то двери, Юн Хо бы перегрыз шею этому шутнику. И вот он, словно послушная собачонка, терпел упертость и мнимую неприязнь своей «хозяйки».

– Не уверена, что закончу вовремя. – Су Ен пыталась дать понять, что ее прилипчивому телохранителю не надо приезжать вечером. Пусть лучше займется своими важными волколакскими делами. И она не должна находиться в этом перечне. Особенно после сегодняшней ночи. Су Ен хотелось без лишнего внимания пробраться в свой кабинет. Там выпить очередную порцию обезболивающего и прийти в себя.

К счастью, на сегодня у Су Ен не было назначено ни встреч, ни совещаний. Можно сказать, что понедельник выдавался очень неплохим, если, конечно, забыть о головной боли и ужасно сонливом состоянии.

– Ничего страшного, я подожду. – По-волчьи хитрая ухмылка появилась на лице Юн Хо. О да, он не собирался ей уступать, а начинал собственную игру. Его глаза так и пылали азартом, который не остался безответным. Внутренняя волчица Су Ен довольно облизнулась и, возможно, с удовольствием потерлась бы о ноги Юн Хо, если бы ей позволили. Было вопросом времени, когда Кан Су Ен поддастся натиску…

– Ваша безопасность – это моя работа. – Юн Хо с превеликим удовольствием последовал бы за ней прямо в здание, в чем Су Ен совершенно не сомневалась. Все желания волколака отпечатывались на его лице.

– Как пожелаете. – Су Ен поправила сумку на плече и, не поворачиваясь к своему телохранителю, махнула ему рукой. Удивительно, но боль в голове пропала, оставив после себя тяжелый осадок, снять который не составит труда. Су Ен улыбнулась.

В офисе царила суматоха, которая еще вчера казалась Су Ен настоящим адом. Сейчас же жужжание людей, шорох колесиков и топот сотен ног не выглядели такими ужасными.

День закрутился и ощущался совершенно сносным вплоть до вечера, когда в здании остались те, кто не успел за целый день решить рабочие вопросы.

– Да, он приехал сегодня. – Су Ен разговаривала с отцом, параллельно сражаясь с тошнотой. Головная боль вернулась с новой силой, отдаваясь в каждой клеточке измученного мозга.

– Я направил тебе на почту документы, подписанные с моей стороны. – Господин Кан явно не собирался отступать и всячески намекал Су Ен, что от его чрезмерной опеки никуда не деться. Спасибо и на том, что отец не приставил к Су Ен десяток волколаков, которые бы обступали ее со всех сторон. – Я безмерно рад, что за эту работу взялся именно Хван Юн Хо. – Су Ен слышала шелест бумаг и тяжелые вздохи отца.

– Ну хоть кто-то из нас рад, – хмыкнула она почти шепотом и развалилась на кресле. К сожалению, не на части, а лишь метафорически. – Аппа, я пока еще в офисе. Позвоню, как доберусь до дома.

– Конечно-конечно. – Отец активно чем-то зашуршал, а в его голосе послышалась улыбка. Словно он наконец-то задышал полной грудью, стоило только рядом с Су Ен оказаться телохранителю. Чего же он так боялся? Если и была какая-то причина, то Су Ен ее не знала.

– Еще созвонимся. – Су Ен закончила вызов и прикрыла глаза.

До черных точек перед глазами хотелось спать. Но мигрень обещала очередную бессонную ночь.

Телефон задребезжал от пришедшего сообщения. Госпожа Кан надеялась, что это серийный маньяк, который через СМС обещал ей быструю расправу. Но она увидела незнакомый номер и красноречивый текст, не оставляющий сомнений в том, кто ей написывает в это время. Один очень настойчивый волколак ждал ее в машине у здания.

Су Ен опасалась, что внутренняя волчица поддастся на уловки ее пары.

Неизвестный номер, [19:21]

Наспех согласившись с предложением Хван Юн Хо, Су Ен направилась в дамскую комнату. Терпеть головную боль дальше стало невыносимо. Честно? Она совершенно не представляла, что собиралась сделать. То ли забиться в угол, то ли распрощаться со всей съеденной за сегодня едой.

– Подождите меня в кабинете. – По дороге Су Ен встретила Юн Хо. Несложно догадаться, что он увидел перед собой. Она и без того знала, что паршиво выглядела. – Я скоро вернусь.

– Все хорошо? – Теперь Юн Хо действительно волновался. То ли Су Ен обладала слабым здоровьем, то ли он не знал чего-то очень важного о ее жизни. Кан Су Ен все еще была для него закрытой книгой.

В СМИ госпожу Су Ен нарекли лучшей преемницей господина Кана, с которой компания не рухнет в долговую яму. Ко всему прочему желтые газетенки не уставали говорить о том, что наследница многомиллионного бизнеса, на удивление народа, не была поймана ни на одном романе. Что уж говорить про громкие скандалы? Тихая и хладнокровная госпожа Кан Су Ен на всех снимках, встречаемых в сети, казалась собранной и равнодушной.

Кроме тех, где ее запечатлели вместе с подругами детства. Три девушки на каждом снимке выглядели счастливыми и улыбались друг другу. За исключением кадров, сделанных некоторое время назад.

В Лас-Вегасе тогда кричали о перестрелке в одном из отелей-ресторанов. Конечно, люди все преувеличивали. Но сейчас, даже если бы Хван Юн Хо захотел, он не смог бы вырвать из сознания фотографию, на которой его нареченная в полном ужасе следовала за носилками. Честно говоря, волколак не запомнил внешности девушки, которую несли к машине скорой, но знал, что она была одной из тех подруг, которыми Су Ен очень дорожила.

Ответа на свой вопрос Юн Хо так и не получил. Сначала он планировал задержаться в коридоре, но потом все же скрылся за дверью кабинета.

В помещении пахло сандалом и ароматическими палочками, которые раздражали Юн Хо настолько, что трещали кости, ведь шлейф посторонних ароматов затмевал морозную чернику Су Ен.

Юн Хо неосознанно оскалился, выказывая весь спектр негодования. И его зверь был с ним солидарен. Животное начало волколаков было куда более непредсказуемым и стихийным, чем у других перевертышей. Собственно, по этой причине, как догадывался Юн Хо, Кан Су Ен и держалась от него подальше.

В какой-то степени господин Хван ее понимал, но этого понимания было мало для того, чтобы волк отстал от своей нареченной пары. Пожалуй, единственной причиной его безразличия могла стать только его смерть.

– Теперь мы можем продолжить. – Зайдя в кабинет, Су Ен на мгновение застыла.

В прошлые их встречи она почему-то не обращала внимания на то, каким высоким и широкоплечим был Юн Хо. И сейчас, в не самом просторном кабинете, казалось, что Хван Юн Хо заполнял все пространство.

– Присядьте. – Су Ен не удалось побороть внезапно вспыхнувшие чувства. Кончики ушей предательски загорелись. Но секундное замешательство быстро испарилось, словно его и не было.

– Что бы вы хотели уточнить в нашем сотрудничестве? – пророкотал Юн Хо. Угольно-черный взгляд волколака неустанно следил за тем, как медленно Су Ен обходит стол и садится в кресло. Она чувствовала его ласкающее внимание. И пока не могла понять, на какой отметке на шкале от «мне это нравится» до «воткнуть ручки в его глаза» внимание Хван Юн Хо находилось.

– Вы сегодня ели? – спросил он.

Бледность лица, которую Су Ен видела в зеркале туалета, и вялость во всем теле были против положительного ответа.

– К сожалению, да. – Пять минут назад Су Ен пришлось распрощаться со всем, что она съела за день.

Имена в голове после ночного кошмара только-только стали затихать. Су Ен немного расслабилась. Если бы знать, когда головокружительная карусель закончит свой ход.

– Что нужно подписать? – уточнил Юн Хо.

Он торопливо взял ручку, явно не планируя читать договор, но его взгляд зацепился за текст. Су Ен видела, как Юн Хо все больше хмурился, вчитываясь в какой-то пункт. В целом она догадывалась, что заставило волколака взъерошиться.

– Это из-за того, что я ваш телохранитель? – Сказать, что Юн Хо был в ярости – это ничего не сказать.

– Нет, – уверенно ответила Су Ен. – Это мое условие найма любого волколака.

С учетом того, что находящийся перед ней мужчина был ее нареченной парой, этот пункт выглядел похлеще плевка в душу.

Хван Юн Хо сжал ручку до хруста пластика и уставился в непроницаемое лицо Су Ен. Она не шутила. Юн Хо покосился на ее руки в тонких перчатках.

– При всем моем уважении, это невозможно. – Стоило только представить какую-нибудь чрезвычайную ситуацию, чтобы понять, насколько пункт был невыполним.

– Там есть сноска. – Если раньше Су Ен была готова к любым вопросам по договору, то сейчас, когда перед ней сидел не просто какой-то волколак, а господин Хван Юн Хо, она совершенно не знала, как ему отвечать. Растерянность с толикой смущения не давала покоя. Как бы скептически она ни относилась к их ментальной связи, Су Ен искренне сочувствовала Юн Хо, ведь ему в пару досталась она со всеми ее тараканами и кошмарами.

– Я не согласен. – Ручка ударилась о стол.

– Я… – Су Ен выпрямилась и, что было ей несвойственно, опустила голову в поклоне. Жест, граничащий между уважением и покорностью. – Я очень прошу учесть этот пункт и не просить его убрать.

Су Ен знала договор наизусть и прекрасно понимала, что стало триггером для Хван Юн Хо. Только один пункт мог вызвать столь бурную реакцию волколака:

«При исполнении своих непосредственных обязанностей Нанимаемый обязуется сохранять дистанцию с Нанимателем и избегать любых физических контактов с ним».

Глава 5

Он это подписал. Своей рукой поставил подпись на договоре, который буквально отрезал возможность быть со своей нареченной. И если человеческая сторона понимала, что у этого имелась куда более серьезная и глубокая причина, чем банальная мизофобия, то внутренний зверь грозился порвать Юн Хо изнутри из-за злости.

Невозможность быть рядом со своей парой казалась волчьей душе равносильной самоубийству. Не говоря уже о том, что мнимая покорность Кан Су Ен заставила Юн Хо в секунду переосмыслить всю жизнь. Он еще никогда не был таким взбудораженным и жаждущим, как в тот момент, когда его столь неприступная и сильная пара показала слабую сторону.

Юн Хо хлопнул входной дверью своего дома, но все еще чувствовал ее запах на коже, ощущал ее пронзительный взгляд, а все тело, будто отзываясь на них, восставало против воли Хван Юн Хо.

Когда Юн Хо прямо в костюме, который он не потрудился снять, ворвался в душ, задребезжала стеклянная перегородка в ванной.

Ледяная вода обрушилась на него в попытке заглушить неугасаемое возбуждение. Раньше он и представить не мог, что станет таким одержимым психом, когда повстречает свою нареченную. Сейчас же все его чувства и эмоции, подкрепляемые звериными инстинктами, выходили из-под контроля за считаные мгновения.

Подтверждение болезненно терлось о жесткий шов брюк, который сейчас особенно чувствовался даже через ткань боксеров.

– Черт. – Пиджак промок насквозь, становясь тесным и раздражающим, и уже в следующую секунду мокрая тряпка валялась у ног Юн Хо, а его руки потянулись к брючной молнии. Юн Хо действительно до последнего собирался играть по правилам своей пары, но это было равносильно попытке усадить задницу в муравейник. Опасно и болезненно.

Морозная черника не шла ни в какое сравнение ни с одним ароматом, который когда-либо попадался Хван Юн Хо в жизни. Это был ее запах, от которого внутренний волк протяжно взвыл. Что еще могло довести взрослого волколака до состояния близкого к безумию, если не его нареченная?

Естество болезненно запульсировало, стоило Юн Хо только вспомнить ее взгляд, обращенный на него, ее внутреннюю силу, которую никому не получилось бы сломить. Это было больше, чем просто физическое притяжение, больше, чем банальный голод плоти.

Хван Юн Хо хотел обладать не только телом Су Ен, но и проникнуть ей в душу. Нет, конечно, в эту самую секунду он мог думать только о том, какие на вкус губы его ругару, какая бархатная на ощупь ее кожа под его ладонями. Он хотел знать о госпоже Кан все. И ощутить каждый сантиметр ее обаяния и непокорности.

И какой она могла быть…

Мозолистые пальцы Юн Хо прошлись по всей длине. Оглушительное возбуждение, от которого звенело в ушах, накрыло его с головой. Он будто вернулся в прошлое, где он мальчишка, которому жизненно необходимо снять напряжение здесь и сейчас. И это ощущение только сильнее возрастало с каждой секундой.

Юн Хо мечтал о том, как в его руках окажется не его естество, а тонкая фигура нареченной. Большим пальцем он бы провел по затвердевшим бугоркам ее грудей, любовно уделяя им особое внимание. Точно так же, как сейчас он старался унять свое возбуждение, потирая пульсирующую плоть и размазывая выступающую смазку.

Свободной рукой Юн Хо опирался о плитку в душевой кабинке, а с его губ срывались рваные стоны, то и дело переходящие в хриплый звериный рык. Все внутри требовало разрядки. Но не такой.

Мокрые волосы прилипли ко лбу и щекам волколака, но он не замечал их, прикрыв глаза и продолжая с большей настойчивостью водить вдоль бархатной кожи. Юн Хо задрожал от того, насколько близко оказался к оргазму. Точно так же, как и к сумасшествию, которое волной вот-вот должно было накрыть с головой.

Перед внутренним взором так и стоял уверенный взгляд голубых глаз, которые словно смотрели ему в душу. Хотел бы Юн Хо увидеть, как эти чертовы глаза заволакивает наслаждением.

– Проклятье. – Воздух со свистом просочился между зубами, несколько капель вязкой жидкости попало на плитку. Казалось, Юн Хо сейчас был более напряженным, чем еще пять минут назад. Он тяжело дышал, когда смывал с себя остатки возбуждения ледяным душем. И когда закидывал вещи в стиральную машину, сотни разных мыслей не покидали его головы.

За окном стояла глубокая ночь, под покровом которой волколаки частенько принимали свое звериное обличье и тенями разбегались по горам, окружающим Сеул.

Напряжение, похожее на груз булыжников, никак не покидало тело Юн Хо даже после часа, проведенного под холодными струями воды. Да и было идиотской идеей сидеть в темноте комнаты, где мысли расползались в еще более далекие и темные уголки.

Хван Юн Хо развалился на диване, на спинку которого с влажных волос стекали капли. Юн Хо хотелось сохранить прохладу душа, чтобы хотя бы малость остудить голову и перестать твердеть только от одной мысли о Кан Су Ен. Успокоить необходимость быть рядом со своей парой, которая не хотела видеть его подле себя. Пожалуй, это было настолько же невыносимо терпеть, как если бы когтистая лапа сжала сердце волколака.

В пальцах он держал зажженную сигарету в надежде, что эта отрава отвлечет его от идеи вернуться к дому Су Ен. Получалось так себе.

В тишине дома затрезвонил телефон. Его-то Юн Хо хотел разбить в первую очередь.

– Слушаю, – рявкнул он. Собеседник в мгновение затих. Казалось, он перестал дышать, не говоря уже о каком-то вразумительном ответе. – Что ты хотел, Тэ Ву? – На том конце телефонной связи волк прокашлялся, явно напрягшись от безапелляционного тона своего альфы.

Пепел с сигареты упал на ковер рядом с диваном. Нет, когда-нибудь Юн Хо спалит этот дом вместе с собой.

– Госпожа Кан, она… – Даже не видя Тэ Ву, Юн Хо представил, как быстро забегали глазки собрата. Но Юн Хо, черт возьми, и без того был на взводе! И звонок стал последней каплей. Тем самым спусковым крючком, за которым последовал звериный рык. Он говорил Чон Тэ Ву о многом: перестать бесить, быстрее говорить и не мешаться под ногами. – Она вышла из дома и куда-то поехала.

– И ты, конечно же, не последовал за ней? – Сидя на диване, господин Хван чувствовал, как ярость росла в геометрической прогрессии. – Всего одно поручение. Одно гребаное задание, Тэ Ву! И ты его провалил!

Сигарета была затушена и оставлена в пепельнице. Юн Хо, на ходу натягивая кожаную куртку, не похожую на стандартную униформу, разбирался, в какую сторону отбыла его нареченная.

Стоило ему ненадолго отлучиться, как все пошло по заведомо дерьмовому пути. Рабочая смена волколака заканчивалась после того, как он сопровождал госпожу Кан до дома, что было прописано в договоре. Только вот у Юн Хо были свои взгляды на эту бесполезную стопку макулатуры. Он мог ей разве что подтереться, найдя другие лазейки, чтобы обеспечить свою нареченную защитой. Именно поэтому после девяти он намеревался ставить к дому Су Ен одного из своих волков.

Не учел он только того, что ругару была непредсказуема. Что подтверждалось сегодняшним ее порывом.

– Я отходил купить перекус. – Тихое признание волка вызвало в господине Хване очередную волну опаляющей ярости. Отошел! Так, ладно. Это уже были злобные тараканы с ханбелями⁴, которые поселились в голове волколака после встречи со своей парой. Они так и скакали по кругу, шумно напоминая о себе. Люди бы назвали это одержимостью и манией преследования. Да и Су Ен могла бы с этим согласиться. Юн Хо же списал все на волчью сущность с ее неугасаемыми инстинктами.

– В какую сторону она отправилась? – Сдерживая очередной рвущийся наружу рык и захлопывая дверь машины, Юн Хо слушал сбивчивые оправдания Тэ Ву. На то, чтобы собраться и выбежать из дома, у Юн Хо ушло не больше пяти минут.

Впрочем, даже без заикающихся комментариев Чон Тэ Ву Юн Хо знал, где искать госпожу Кан. И он боялся, что на этот раз поддастся влиянию своего зверя и натворит такого, за что Су Ен будет сторониться его всю оставшуюся жизнь. Но вот беда – господин Хван не был покорным ругару. Он больше двух десятков лет был самым настоящим зверем, привыкшим получать то, что ему причиталось.

Ох, за одни только эти мысли Кан Су Ен вырвала бы ему селезенку через горло. Юн Хо в этом не сомневался.

– Еще один такой промах, и я тебя убью. – Юн Хо отключил звонок и завел двигатель автомобиля. Закинул в рот несколько ментоловых конфет, чтобы избавиться от привкуса табака. Боялся ли он, что с Су Ен что-то случится? Ну, тут с какой стороны посмотреть… С одной, волколак прекрасно понимал, что Су Ен была более чем готова столкнуться с любой проблемой, но ох уж эта другая сторона…

Инстинкты горланили о том, что господин Хван просто обязан защищать свою пару, находиться с ней рядом и не позволять никому к ней прикасаться. Отчего-то эти волчьи мысли тревожили Юн Хо больше именно после их личного знакомства. Но сейчас, направляясь в небезызвестный злачный клуб, волколак знал: он будет наслаждаться зрелищем того, как идеальная до последней ниточки на люксовой блузке госпожа Кан Су Ен избивает каких-то незнакомых людей.

– Проклятые ругару, – рыкнул Юн Хо, ругая все на свете за то, что перевертыши настолько сильно отличались друг от друга по темпераменту. Окажись на его месте мужчина-ругару, он бы, скорее всего, совершенно спокойно отнесся к запрету на прикосновения и в целом, возможно, с превеликим удовольствием исчез бы из жизни Су Ен. Только Хван Юн Хо ни черта не был мужчиной-ругару, а его инстинкты, распаляемые монотонным гудением мотора машины, ревели в ушах.

Это безумие не прекращалось ровно с той секунды, как он увидел в агентстве свою нареченную, упорно старающуюся вывести из себя одного из волков.

Машина некоторое время скользила по темным проулкам, но вскоре Юн Хо пришлось идти пешком. Ну, как пешком… Хван Юн Хо практически бежал в сторону заведения, а на входе, столкнувшись с суровым по меркам людей вышибалой, чуть не впечатал его в стену. Юн Хо не хотели пропускать внутрь!

Бой уже шел.

На этот раз Юн Хо не планировал прятаться в тени, а занял один из передних исцарапанных столиков. И если сначала он считал, будто его паре здесь не место, то сейчас, видя, насколько хищная ухмылка красовалась на ее лице, Юн Хо задался другим вопросом. Какая Су Ен была настоящей? Та, что не забывала пристегиваться в машине и сохраняла свой имидж безукоризненным, или же та взбунтовавшаяся ругару, которая сбегала по ночам из дома и ввязывалась в потасовки с каждым прохожим?

На несчастье Су Ен, Юн Хо был готов принять ее любой, даже если она в итоге окажется равнодушной ко всему леди из высшего общества, которая на завтрак ест устриц, а после, нарядившись в дорогущее платье, посещает званые вечера.

Но его пара была той еще бунтаркой, которая впечатывала перебинтованные кулаки в физиономию двухметрового громилы. Он совершил огромнейшую ошибку, потеряв соперницу из виду на секунду. Су Ен ударила пяткой по его голени, заставив упасть на колени. Это был его проигрыш, от которого по и без того воняющему помещению растекся запах свежей крови. Она текла из его носа и разбитой губы. Подарки, оставленные ругару во время боя. И это совершенно не пугало госпожу Кан.

Она не замечала ничего вокруг. Лишь с удовольствием выплескивала на незнакомца весь ураган эмоций. Юн Хо видел, как во взгляде его нареченной импульсами взрывался хищный азарт.

Проклятый день!

Гребаный волколак!

И как же надоела эта непроходящая головная боль!

Су Ен готовилась бить противника до тех пор, пока ей не станет легче, но отрезвляющий аромат зеленого чая и… ментола заставили поднять голову. Ее кулаки были в крови, а мужчина, сидящий всего в нескольких шагах от нее, самодовольно ухмылялся. Он не выглядел шокированным, а наоборот, явно наслаждался шоу, которое Су Ен устроила ему, совершенно этого не подозревая.

Вальяжно развалившийся Хван Юн Хо лениво аплодировал и бросал на нее по-волчьи хитрый взгляд. В кожанке он походил на хищника, который наконец догнал добычу.

Су Ен не слышала, как ее в очередной раз объявили победительницей, когда спрыгнула с ринга и, совершенно забыв об осторожности, подошла к столику волколака. Она не сомневалась в своей «неотразимости» в этот миг: пот стекал по спине, а не успевшая засохнуть кровь неприятно размазывалась по коже на руках.

– Какого черта ты тут забыл? – Су Ен надеялась, что посетители не обратили внимания на то, как в ее глазах отразился внутренний зверь. Она чувствовала его так же явно, как если бы была готова прямо здесь и сейчас обратиться. Демонстрация нервозности предназначалась исключительно Хван Юн Хо, которого нельзя было напугать блеском глаз, но Су Ен попыталась.

– Как и раньше, просто смотрю бои. – Широкая улыбка появилась на лице Юн Хо, когда он, выпрямившись, стал еще ближе к Су Ен. Ему было достаточно просто протянуть руку, чтобы прикоснуться к ней. Она до последнего искренне надеялась, что он, будучи не самым покорным нечеловеком, все равно уважал ее просьбы. Ведь они были подкреплены его подписью в договоре. В целом… черт… Су Ен запоздало поняла, что Хван Юн Хо сейчас был не на работе, поэтому мог делать все что взбредет ему в голову. И поддаться и подойти к волколаку стало ошибкой Су Ен.

– Что? – Волчица притихла внутри, а Су Ен оказалась сбита с толку. Спустя еще несколько ударов сердца она была готова побить уже себя. Почему она не обратила внимания на это раньше?

Запах зеленого чая…

Она улавливала его здесь и раньше, но никогда не придавала этому особого значения, ведь он пропадал так же незаметно, как и появлялся.

– И как давно? – Осторожничая, Су Ен сделала шаг от столика. Ей казалось, будто Юн Хо с трудом держит себя в руках. Это отражалось в его взгляде, который прожигал в ней дыры.

– Около года, – довольно пророкотал Юн Хо. Дрожь пробежала по спине Су Ен. Она с удивлением осознала, что волколак был на шаг впереди, когда госпожа Кан считала себя заранее победившей. – Ты бьешься только с теми, кто больше тебя, тяжелее. – Юн Хо поднялся со стула и, поправив кожаную куртку, шагнул к Су Ен. – И всегда выигрываешь. – Длинными пальцами он подцепил выбившуюся прядь темных волос, заставив Су Ен вздрогнуть. – И им почему-то не запрещено к тебе прикасаться.

Она видела, что это особенно злило Юн Хо, в глазах которого промелькнул зверь.

– Потому что они люди, – ответила она, будто это что-то объясняло. Су Ен, словно завороженная, наблюдала за тем, как волк поднес ее волосы к своему лицу. Крылья носа Юн Хо подрагивали, пока он медленно втягивал воздух.

– Тебя здесь быть не должно. – Су Ен не сдержала рык и выдернула волосы из его пальцев, сделав пару шагов назад.

– Я не на работе, госпожа Кан. – Саркастичная ухмылка никак не покидала лица Юн Хо, но он еще не знал, что готовит ему завтрашний день. Су Ен всем сердцем желала увидеть, как эта ухмылка сползет с лица господина Хвана, когда он узнает, где должен завтра присутствовать в качестве ее телохранителя. – Наслаждаюсь видами.

– Повтори это завтра, когда будешь сопровождать меня на выставку моего хорошего друга. – Слова возымели тот самый эффект, которого Су Ен и ждала. Улыбка скрылась за хмуростью. О да, Юн Хо совершенно точно не понравилось то, как Су Ен сказала «мой хороший друг».

И Юн Хо придется быть там и охранять ее в то время, как она будет в компании этого хорошего друга.

– Хотела бы сказать, что от тебя снова голова разболелась, но она прошла, – пробурчала Су Ен, направляясь в сторону раздевалок.

Хороший друг.

Юн Хо мог только мечтать заработать для себя хотя бы такое звание, но вместо этого он был тем, с кем Су Ен обязана была находиться рядом из-за договора.

Хороший друг.

Что ж, Хван Юн Хо был готов с ним встретиться, но вот этому другу встреча вряд ли понравится, ведь никакой ругару не выдержит ревности волколака.

Глава 6

Если бы не предстоящий вечер, Су Ен не была бы настолько взвинченной. С утра, когда машина ее телохранителя появилась возле дома, ей захотелось кинуть камень в ее стекло. Кажется, вчерашнего боя Су Ен не хватило.

И это бесило ее почти так же сильно, как и то, что она вообще не понимала себя. Эмоции бурлили, словно рисовая каша, оставленная на огне, стоило только Хван Юн Хо появиться в поле зрения.

И это еще не говоря о волчице. Ее поведение вообще виделось Су Ен сверхидиотским, словно зверь из хищника превращался в комнатную маленькую собачку. А комнатные маленькие собачки были еще теми исчадиями ада. Раньше внутренний зверь Кан Су Ен был тихим и неприметным, пусть и легко показывал себя, поддаваясь настроению человеческой стороны. Но сейчас…

Сейчас, будто перенимая поведение волколака, внутри Су Ен сидел настоящий клыкастый черт. Волчица злилась, когда Юн Хо вел себя нагло, злилась, когда он улыбался. Но еще больше злилась, когда он к ней не приближался.

Бесконечный круговорот злости не прекращался практически никогда, ведь внутренний зверь, обязанный быть кротким по натуре, всегда мог найти повод, чтобы поскалить зубы. Так произошло и этим утром, когда Су Ен заметила волколака, стоящего возле машины с сигаретой. Нет, она не имела права злиться на него за это, но внутренняя волчица с ехидством напомнила, что из-за табака они не учуют аромата зеленого чая – настоящий и притягательный запах господина Хвана.

Но Су Ен могла сделать кое-что, что точно вызвало бы хоть какую-то реакцию у Юн Хо. Проглотив ехидство, она вышла из дома и направилась к машине. Юн Хо открыл перед ней дверь, однако у Су Ен имелись иные планы. Она с ужасом поняла, что доводить волколака до нервного тика становилось ее излюбленным досугом.

– Найдется еще? – Взглядом Су Ен указала на сигарету, зажатую между губами Юн Хо. Она непозволительно долго наблюдала за тем, как на его лице появляется саркастичная ухмылка. – Или будете говорить мне о вреде курения?

Он без лишних слов, явно поддавшись любопытству, протянул ей сигарету и полез в карман за зажигалкой, но Су Ен, чувствуя себя самым настоящим змеем-искусителем, зажала сигарету между губ и наклонилась к Юн Хо.

Он чуть было не выронил изо рта свою сигарету, когда кончик сигареты Су Ен стал дымиться от прикосновения к его почти выкуренной.

Она была слишком близко. Настолько близко, что Су Ен заметила светлые крапинки в глазах Юн Хо. И то, как нетерпеливо трепетали его ресницы.

Госпожа Кан Су Ен издевалась над волколаком. И ей это нравилось настолько, что она не сдержала улыбки. Уголки ее губ поднялись в саркастичной ухмылке. Су Ен ликовала. Наслаждалась тем, как крепкое тело Юн Хо напряглось, стоило только ей оказаться в его личном пространстве.

Но за шлейфом табачного аромата Су Ен все равно уловила запах зеленого чая. И мускуса, который принадлежал всем волколакам из-за их близости к внутреннему зверю. Темный звериный аромат, который отчего-то заставлял ее ноги слабеть.

– Отдаете ли вы себе отчет, госпожа Кан, в том, что делаете? – Угольно-черный взгляд уставился на Су Ен. Сердце волколака билось настолько гулко, что все перевертыши в районе могли услышать этот стук. Такой же сильный, как и ритм, в каком бежало и сердечко «безобидной» ругару. Шалость поставила под удар и саму Су Ен.

– Закуриваю сигарету? – невинно усмехнулась она, видя, как Юн Хо внимательно следит за перемещением сигареты от ее губ в тонкие пальцы, облаченные в перчатки. Хотела ли она прекратить эту томительную игру? Уж точно нет. Это было отдельным видом извращенной пытки.

– Рак легких нам с вами не грозит, – добавила Су Ен. О да, это было одним из плюсов того, что ты не человек. Довольно быстрая регенерация и устойчивость к большинству человеческих болезней.

– Что вы, я даже не пытался указывать вам. – Уголок губ Юн Хо приподнялся, когда Су Ен в очередной раз поймала его взгляд на себе.

Воцарилась тишина, во время которой Су Ен, кроме едкого никотина, ощущала на губах сладкий привкус зеленого чая, принадлежащий Хван Юн Хо. Он даже не пытался скрыть своего внимания, а словно наслаждался тем, что Су Ен не пытается от него сбежать.

– Как ругару относятся к нареченным парам? – совсем не смущаясь, спросил Юн Хо.

Су Ен усмехнулась, бросив на него по-лисьи хитрый взгляд. Ей хотелось верить, что она научилась читать слова и вопросы Юн Хо между строк. Или тот самый злополучный мелкий шрифт, который вообще-то присутствовал и в их с господином Хваном договоре. Только вот волколак его не читал. Зря.

– Хотите знать о всех ругару или только о том, как я отношусь к вам? – Су Ен затянулась и выпустила облачко дыма. Возможно, сегодня она и ее волчица были чуточку добрее, чем обычно. Что совершенно противоречило ее эмоциям еще минут десять назад.

– А что вы будете готовы мне рассказать, госпожа Кан? – То, как Юн Хо называл ее, было не просто вежливостью и субординацией между подчиненным и начальником. В коротком обращении была толика хитрой издевки, от которой у Су Ен по рукам побежали мелкие мурашки. И как она могла ответить на череду его вопросов?

– Я встречала много ругару, которые нашли свои пары. – Су Ен вспомнила то, с какой заботой смотрел на ее лучшую подругу ее нареченный. Как они понимали друг друга с полуслова. Но после Су Ен тут же вспоминала близкую к маниакальной одержимость, с которой помощница Микаэлы защищала свою пару. Это была обратная сторона волчьего безумия. – Кто-то из них не сходился по характеру, – уклончиво отозвалась Су Ен и сделала новую затяжку. – Но… летом мою подругу пытался убить ее бывший муж. Я никогда не забуду взгляда ее нареченного, когда он думал, что Мика умерла на его руках. – Настроение Су Ен неуклонно падало от одних только воспоминаний.

Она до сих пор не могла поверить в то, что ее самой не было рядом с Микаэлой, когда та нуждалась в помощи. И Су Ен ничего не могла сделать, когда по этажу прогремел выстрел. Страшно представить, что бы случилось, не окажись рядом ведьмы.

Не хотелось этого даже представлять. Сколько же боли приносили эти треклятые воспоминания!

– Ругару бывают преданными, господин Хван, но зачастую они повернуты на статусе, поэтому отказываются от своих пар. Если бы не тот факт, что Микаэла и ее нынешний муж, Майкл, не были знакомы с подросткового возраста и не испытывали друг к другу привязанности и любви, им бы не позволили быть вместе, потому что он обращенный. А это для нашего мира хуже, чем связать себя с волколаком. – Су Ен неопределенно пожала плечами.

Между ними повисла тишина, нарушаемая только еле слышным треском табака и тихими выдохами дыма.

Су Ен не знала, должна ли продолжить. Неосознанно она подняла из-под воды тему, которая не приносила радости ни ей, ни Юн Хо, который, как она заметила, мрачнел от каждого слова, а в глубине его глаз затаились темные опасения и настороженность.

– Мне правда очень жаль, что это я. – Су Ен не нужно было уточнять, ведь Юн Хо и без того понял смысл ее слов. Она сочувствовала ему и злилась на судьбу. – И как бы клишировано это ни звучало, но дело во мне. Моя мизофобия…

Она умела врать на этот счет, но ничем не прикрытая ложь заставила Юн Хо усмехнуться.

Они докурили, и Юн Хо протянул Су Ен коробочку с ментоловыми конфетками. Конечно, она от них не отказалась и забралась в салон машины.

– Но это ведь не мизофобия, – ухмыльнулся Юн Хо, заводя мотор.

Су Ен знала, что он не верил ни единому ее слову о надуманной болезни. И его взгляды, наполненные жаром и опьяняющим вожделением, то и дело заставляли Су Ен задерживать дыхание. Это чувство пьянило настолько, что никакое соджу не шло в сравнение.

– Возможно. – Шепот слетел с ее губ вопреки желанию. Ей хотелось, чтобы Юн Хо его не услышал, но его взгляд говорил об обратном. Он самодовольно выгнул бровь и наконец повернулся к дороге. Больше он ничего не говорил, а Су Ен не торопилась возобновлять диалог. И без того она успела наговорить лишнего, давая надежду Юн Хо.

Она была ужасной женщиной.

Но что-то внутри ее не давало возможности просто взять и оттолкнуть Хван Юн Хо. За пару дней он успел забраться ей под кожу и своим назойливым присутствием заставлял Су Ен желать большего. Пока Сон У Хек был ее тишиной, соблазнительной и манящей, Хван Юн Хо щекотал нервы и будто говорил, что быть с ним – спасение для той, которая устала от имен.

Она боялась, что если прикоснется к Юн Хо, случится по меньшей мере ядерный взрыв.

Однако головная боль больше не давала о себе знать. И мысли прочищались всякий раз, стоило волколаку оказаться рядом с Су Ен. Юн Хо действовал на нее лучше, чем несколько таблеток обезболивающего. Что одновременно и нравилось, и заставляло переживать.

Вообще-то Су Ен не планировала сближаться с ним, ведь она видела звериный отблеск в его глазах, понимала, что ее нареченный был доминантным волколаком и не терпел неповиновения. Но помимо этого госпожа Кан еще и чувствовала жар его тела, который особенно остро давал о себе знать в маленьком салоне автомобиля. Точно так же на нее давила его мнимая услужливость и подчинение ее капризам.

Да, Кан Су Ен чертовски запуталась.

Вокруг же жизнь дышала полной грудью. По тротуарам сновали люди, то и дело можно было заметить попрошаек. Особенно забавно было наблюдать за туристами, которые порой терялись в Сеуле, и иностранцами, пробовавшими местную кухню. Кто-то из них действительно наслаждался едой, а на лицах других легко читалось отвращение.

Мимо пролетали машины. Так же быстро, как и время, как и имена, что не замедлялись вот уже больше десяти лет.

Их становилось практически не слышно только в те полчаса, что Су Ен сидела рядом со своим нареченным. Ох, она действительно понимала, что он был ее парой, но осознание этого погружало ее в своеобразный вакуум.

Пытаясь расплести клубок мыслей, Су Ен в полном молчании вышла из машины и даже не слышала слов Юн Хо. Возможно, тот пожелал ей хорошего дня и напомнил о вечернем посещении галереи. Су Ен этого не знала, с головой утонув в собственных мыслях.

Юн Хо, [18:15]

Даже это простое сообщение так и вибрировало от невысказанного недовольства господина Хвана. И насмешки. Что ж, да, было сложно не ехидничать, когда «противником» волколака был художник-ругару. Что он мог сделать с Юн Хо? Пририсовать ему уродливый нос? Да пожалуйста!

Сидя в машине, Юн Хо опустил взгляд на экран смартфона, на котором была открыта переписка с госпожой Кан.

Госпожа Нареченная, [18:17]

Радовало уже то, что она не стала заставлять его ждать в машине, а собиралась взять с собой, куда бы она там ни направлялась. Юн Хо занял свободное место на небольшой парковке и, предполагая, что ожидание не займет много времени, спокойно выбрался из салона.

Как раз вовремя, ведь Су Ен, на ходу поправляя голубое тонкое пальто, направлялась прямо к нему. Слишком целеустремленно, словно куда-то опаздывала.

Ответом стало урчание, которое донеслось до слуха Юн Хо и заставило его беззастенчиво улыбнуться. Возможно, ему стоило напомнить своей нареченной про перекус еще днем. Но вообще-то он тоже в последний раз ел утром. Потом навалились дела в агентстве. Например, пришлось преподать урок молодняку. Это заняло у Юн Хо столько времени, что он боялся опоздать к госпоже Кан.

– Мы могли бы заехать куда-нибудь. – Юн Хо махнул в сторону машины, когда заметил, как очаровательно заалели уши его Су Ен. Она явно не рассчитывала, что Юн Хо услышит, как урчит ее живот. – Тут есть неподалеку одно место.

Единственное, что сделала Су Ен, – это закинула пакет на заднее сиденье авто, а после, задержавшись на Юн Хо долгим взглядом, зачем-то кивнула. Казалось, в ее голове состоялось собрание тараканов, которые единогласно решили принять Хван Юн Хо в какую-то их тайную организацию.

Юн Хо чуть не подавился смехом, когда они подошли к совершенно обычному круглосуточному супермаркету. Внутри их встретил паренек, скорее всего, студент на подработке. И выглядел он крайне уставшим, будто не спал последние двое суток.

– Такого я точно не ожидал. – Юн Хо кинул пиджак на один из стульев, которые стояли возле протянувшегося перед окном длинного подобия стола. Хотя… это больше походило на широкий подоконник. Юн Хо засучил рукава рубашки.

– Думали, я ем только из фарфоровой посуды золотыми приборами? Что ж, спешу вас огорчить. Я люблю копчан⁵, который готовят неподалеку отсюда в небольшом семейном ресторанчике. Там обычно шумно, но аджумма⁶ всякий раз кладет мне много кимчи. – Сложно было не заметить, как загорелись глаза Су Ен от рассуждения про еду. То ли она была слишком голодна, то ли действительно любила дешевые, но уютные забегаловки. – И бутылочку соджу… – Протяжное «м-м-м» в очередной раз заставило Юн Хо улыбнуться.

Уже в который раз госпожа Кан Су Ен открывалась перед ним с новой стороны. И нравилась ему все больше.

– Я знаю местечко, где подают отменное юкхве⁷, – между тем добавил Юн Хо, помогая госпоже Кан нести пару коробочек к кассе. Со стороны и не скажешь, что внутри миниатюрной Су Ен поместятся две порции лапши и по упаковке маринованного дайкона и кимчи. Но и тут Юн Хо мог ее недооценить.

Если бы не офисный костюм и длинное пальто, Юн Хо, наверное, и не признал бы в фигуре своей нареченной наследницу целой корпорации.

– С дольками груши, – закивала Су Ен, будто составляла меню на завтрашний вечер. – И еще бы бутылочку макколли⁸. – Возможно, Су Ен взяла бы под лапшу пива, но им еще нужно было как-то доехать до галереи. У Хек явно не придет в восторг, если от Су Ен в самый разгар выставки будет нести алкоголем. Впрочем… судя по набранной еде, Су Ен не особо-то и заботилась о том, чем от нее там может пахнуть. – Нужно будет как-нибудь туда сходить, – задумчиво произнесла Су Ен, оплачивая покупку.

Юн Хо тоже прикупил себе острую лапшу, которая обычному человеку выжгла бы все внутренности. Видимо, волколак от рождения любил острые ощущения.

На самом деле было не так уж неожиданно, что перевертыши любят потрошки и сырое мясо. Больше удивляло то, с каким аппетитом Су Ен собиралась есть обычную лапшу быстрого приготовления.

Спустя пару мгновений по супермаркету растекся запах специй и маринованных закусок, которыми с энтузиазмом хрустела Су Ен.

– Если хотите, угощайтесь, я одна все не съем. – Пока заваривалась лапша, Су Ен пододвинула кимчи и кактуги⁹ поближе к Юн Хо. Конечно, она лукавила, скромничая по поводу своего аппетита. После целого дня без еды Су Ен казалось, что она готова скупить полсупермаркета. Возможно, чуть позже, когда придется надевать платье, она об этом пожалеет. Но сейчас ее все устраивало.

– Приятного аппетита, госпожа Кан.

Ближайшее время в магазине раздавалось лишь шуршание палочек по картонным стенкам коробочек да довольное сопение перевертышей. Говорить совершенно не хотелось, а молчание было настолько комфортным, что Су Ен прикрыла глаза от удовольствия.

Честно говоря, после ужина она мечтала просто вернуться домой и укутаться в одеяло, чтобы сохранить эти теплые чувства, а не снова оказываться вовлеченной в шум толпы.

Доев, Су Ен положила подбородок на ладонь и тяжело вздохнула. Ее увлекли люди за окном, которые спешили по своим делам. Конечно, не все куда-то бежали.

Вот, например, пожилая пара улыбалась друг другу, неспешно проходя мимо супермаркета. Недалеко от них, звонко смеясь, пробежал ребенок. А следом, делая селфи, шла девушка. Жизнь вокруг кипела, а у Су Ен складывалось ощущение, что она стоит на месте. Не только физически, но и морально. Ничто не менялось. Ежедневная рутина все больше давила на плечи, а мигрень усиливалась изо дня в день.

– Мы можем не ехать. Ваш друг поймет, если вы сошлетесь на плохое самочувствие. – Юн Хо успел отнести мусор, пока Су Ен самозабвенно смотрела в окно. Она неспешно повернула к нему голову и легко улыбнулась. То ли Су Ен наконец-то расслабилась в его присутствии, то ли еда ее настолько задобрила, что ей совершенно не хотелось показывать свои иголки.

– Спасибо. – Су Ен не знала, за что благодарила волколака, но отчего-то почувствовала, что должна это сказать. – Но нам нужно ехать. – Лишь на мгновение она уловила толику грусти от усталости, которая сжимала душу в тисках, а после вновь надела на лицо знакомую и привычную маску. С ней Су Ен пыталась выглядеть так же, как и многие знакомые ей ругару. Равнодушно. Спокойно. И немного высокомерно.

С разницей лишь в том, что это была маска. Как же ей это не нравилось…

– Хорошо. – Юн Хо пропустил Су Ен вперед.

Отчего-то обратная дорога до машины казалась чуточку длиннее, но Су Ен не жаловалась.

– Тот пункт в договоре. – Да, дорога до машины была чертовски долгой, и Су Ен больше не могла терпеть тишину между ними. – Конечно, это не связано ни с какой мизофобией. – Су Ен усмехнулась, покосившись на господина Хвана, но не заметила на его лице ни капли удивления. – Но прикосновения для меня… довольно болезненны.

На самом деле Су Ен никогда не задумывалась о том, как можно описать ощущения, которые она испытывала при прикосновении к перевертышам. Кожа к коже. Проще было объяснить только невыносимое желание съесть шоколадку и запить это все апельсиновым соком.

– Но в клубе…

– Они люди, – легко пожала плечами Су Ен, будто это все объясняло. Но, кажется, Юн Хо такое объяснение только сильнее запутало. – У меня проблемы лишь с такими, как мы. Словно меня бьет током. – Боялась ли она, что Юн Хо узнает о ее «даре»? Нет, ведь эта особенность была, скорее, из разряда метафизики, нежели чем-то реальным и осязаемым.

По дороге Су Ен заметила тележку с уличной едой. Запах острого тут же ударил в нос, разжигая очередной приступ обжорства. Нет, Су Ен точно будет жалеть об этом, когда попытается влезть в платье. Но удержаться от покупки токпокки не смогла. Одну порцию она тут же всучила Юн Хо, а вторую начала уплетать, обжигая язык и шипя от этого.

– Можете съесть и мою порцию, – усмехнулся Юн Хо, посматривая, с каким наслаждением исчезали рисовые клецки Су Ен.

– Нет! – С ужасом она поняла, в каком виде предстала перед волколаком этим вечером. Ненасытное чудовище, вот кто она, не иначе! – Уберите их от меня! – Юн Хо засмеялся уже без зазрения совести. – Просто поехали, иначе мы ужасно опоздаем.

– Как скажете, госпожа Кан. – Все-таки доев свою порцию и выкинув мусор, перевертыш закрыл за Су Ен дверь машины. – Любите токпокки?

– Да, особенно острые, – отвернувшись к окну, произнесла Су Ен. Она надула губы, стесняясь своего ответа. Оказывается, она могла быть настолько милой и неловкой рядом с кем-то. Удивительно, ведь и сама Су Ен не знала об этой своей черте. – Иногда покупаю себе, чтобы поесть дома вечером. Или острую курочку.

– Я это запомню.

– Не нужно.

– А я все равно запомню.

Чон Тэ Ву, [20:02]

¹⁰Уважительное обращение младшего брата к старшему, младшего члена коллектива к старшему товарищу или другу в Корее.

Юн Хо, стоявший в ожидании возле машины, на мгновение поднял глаза. Су Ен скрылась в доме уже минут как двадцать назад. И Юн Хо все это время слышал, как там что-то с грохотом падало на пол. Даже было любопытно, что же швыряла его нареченная.

Но и это выскочило из его головы, стоило только Юн Хо заметить фигуру Су Ен, спускающуюся по ступеням. Она была божеством в его глазах. Живое произведение искусства, к которому хотелось прикоснуться.

Избавить от пальто. Спустить по тонким плечам бретели, а на нежной коже оставить легкие поцелуи. Светлая и словно нетронутая кожа плеч была прикрыта тонкой накидкой, которая будто специально скрывала чистоту ее тела, пресекала любые попытки к нему прикоснуться. Точно так же, как и длинные, по локоть, перчатки.

– Я готова. – На алых губах появилась лукавая улыбка. Юн Хо замер, его покинули все силы, а звериное вожделение запульсировало в каждой клеточке тела. Греховные губы Су Ен растянулись в улыбке. Он не мог оторвать от нее взгляда.

– Тогда прошу. – Господин Хван прочистил горло и открыл дверь авто. Вспомнив о телефоне в руке, быстро ответил на последнее сообщение. Улыбнулся.

Портрет его нареченной, говорите?

Глава 7

От той легкой атмосферы, которая окружала Су Ен и Юн Хо в супермаркете, не осталось и следа. Теперь Су Ен чувствовала себя неподвижным изваянием, готовым в любой момент обрушиться своим каменным великолепием на любого провинившегося.

Су Ен была чертовски напряжена, отчего даже сводило челюсть. Если бы она меньше ценила своего друга, то непременно отказалась бы от посещения выставки, где помимо обычных людей ожидалась целая толпа перевертышей. Все они будут тянуться за рукопожатиями, нарушая границы, которые Су Ен с таким трепетом вокруг себя выстраивала.

– Будьте неподалеку. – Су Ен могла покляться, что Юн Хо только это и хотел услышать. Что-то подсказывало ей: будь его воля, он бы ни на шаг не отходил от своей нареченной. – Терпеть не могу все эти сборища. – Это было первой эмоцией, которую Су Ен открыто продемонстрировала, оказавшись в машине. Отчего-то до звездочек перед глазами хотелось поделиться неприязнью.

Су Ен нервно поправила сползшую с локтя перчатку. Лучше бы она бы спряталась в комбинезон, который закрывал бы каждый сантиметр ее кожи. Но вместо этого она выбрала платье, призванное свести с ума ее телохранителя. Она и задержалась потому, что долго рылась в шкафу.

– Вы не обязаны там быть, если подумать. – Хитрая ухмылка превратила Юн Хо в одного из тех людей, которых обычно обходишь стороной.

Су Ен пока не могла к этому привыкнуть. Он выглядел привлекательным в ее глазах, но эта красота была непривычной и далеко не самой стандартной. Господин Хван Юн Хо был красив той красотой, которой отличались перевертыши его вида. Немного грубоват, над бровью из-под темных локонов то и дело появлялся заживший шрам. Точно такой же красовался и на верхней губе.

Сложно представить, что Юн Хо пережил, раз даже волчья регенерация не справилась с полученной травмой. Су Ен на мгновение задержала внимание на белесых отпечатках прошлого на его лице. Любопытство медленно наполняло ее сердце, но пока она могла его контролировать и не отказала себе в еще одном взгляде украдкой на волколака.

Обычно люди с такой внешностью врывались в банки, расстреливали невинных, а по ночам портили девственниц. Нет, конечно, Су Ен утрировала, однако что-то настойчиво ей говорило, что под одеждой Юн Хо она смогла бы найти парочку тату, которые волколакам с их отменной регенерацией было сложно сделать. Мысли Су Ен явно шли не в ту сторону. Стоило прекратить думать о Юн Хо и том, как она снимает с него одежду. Это было за гранью добра и зла, отчего даже внутренняя волчица проснулась и уставилась на своего нареченного в ожидании.

– Не обязана, – кивнула Су Ен и тяжело вздохнула. Часто ли она слышала подобное в свой адрес? Вообще-то нет. Обычно и отец, и У Хек говорили ей об обратном: ты должна заботиться о своей репутации, должна выходить в свет, а не забиваться в угол, должна жить эту жизнь. Но что, если имена не давали жить, а лишь позволяли терпеть все, что пролетало мимо? В такие моменты хотелось подняться на гору и заорать во все горло.

– Разворачиваемся?

– Нет, я должна быть на выставке. – И это убивало ее больше, чем любой из выходов на ринг. Возможно, после этого безумного вечера она наведается в клуб, если не будет вымотана.

Как и ожидалось, в галерее было столько людей и перевертышей, что, только переступив порог, Су Ен захотела вернуться в уединенность машины, где пахло ментоловыми леденцами и зеленым чаем.

– В следующий раз откажусь, – буркнула Су Ен, кинув взгляд на Хван Юн Хо. Его непроницаемый вид не позволял сказать, о чем он думал. Скорее всего, он оставался безразличен ко всей этой толпе высокомерных идиотов, расхаживающих с бокалами шампанского в руках.

Чего нельзя было сказать о Су Ен. Она улавливала присутствие каждого. Вокруг было столько лиц, что казалось, будто она и без прикосновений слышит имена. Жуткое чувство, от которого можно было избавиться, лишь проведя наждачкой по внутренностям.

– Су Ен! – Звонкий голос заставил ее вздрогнуть и отпрянуть. Она была слишком напряжена, чтобы мириться с прикосновениями даже того, кто отзывался звенящей тишиной в голове. – Ты все-таки пришла! – У Хек сделал вид, что не заметил, как Су Ен отстранилась от протянутой им руки. И тут же, будто защищая от посторонних, положил ладонь на ее поясницу.

Именно сегодня внимание У Хека отчего-то раздражало Су Ен. Слишком близко, слишком много прикосновений и слишком шумно. Что бы У Хек там себе ни представлял, это заставило внутреннюю волчицу недовольно оскалиться.

Сама того не осознавая, Су Ен искала своего телохранителя, будто он мог избавить ее от всех неприятностей. Взгляд угольно-черных глаз Юн Хо заставил ее замереть. Она, конечно, предполагала, что волколаки ревностно относятся к своим нареченным, но и представить не могла, что безэмоциональное лицо Хван Юн Хо может стать настолько пугающе угрожающим.

Ох, если бы в этот момент У Хек повернул голову в сторону волколака, что стоял неподалеку от Су Ен, художник бы тотчас убрал свою лапку, дабы не лишиться пальцев. Су Ен незаметно ущипнула друга, желая избавиться от его руки до того момента, как Юн Хо слетит с катушек, но У Хек только скривился.

– Ты бы мне не простил, если бы я осталась дома, – шикнула Су Ен, скидывая с себя руку нерадивого художника. – А теперь я не могу простить тебе, что мне приходится терпеть твое общество.

– Ты такая злая, нуна¹¹. – Стоило У Хеку так назвать Су Ен, как ее желание врезать ему по голове чем-нибудь тяжелым, например, вон той статуэткой, увеличилось. – Неужели не пришла бы, даже зная, что здесь выставляется твой портрет?

– Да. – Су Ен цокнула языком, подходя к одной из картин. На стене в ряд висели портреты, на которых У Хек изобразил настолько яркие человеческие эмоции, что разглядывать их хотелось час за часом. Жаль только, что разговоры посторонних людей мешали Су Ен наслаждаться.

– Хватит ко мне липнуть! – зашипела она, искренне пытаясь сдержать рвущийся наружу рык.

Ее услышал У Хек и еще один крайне угрюмый волколак, который следовал за Су Ен, словно тень, сохраняя почтительное расстояние.

Су Ен, стараясь держать раздражение на поводке, заметила ухмылку на лице Хван Юн Хо. Она призналась себе в том, что наблюдать за волколаком в людном месте было отличным развлечением.

– Здесь не так много… – У Хек заткнулся на полуслове, стоило только Су Ен обжечь его взглядом. С каких пор этот паршивец перестал держать рот на замке? Кажется, пора ему напомнить, что если он продолжит свою гребаную неуместную мысль, то Су Ен либо уедет, либо действительно чем-нибудь его ударит. И второй вариант был куда более вероятным. – Су Ен…

– Все в порядке. – Она отмахнулась от слов друга и опустила плечи. Последние дни выдались настолько безумными, что у нее просто не оставалось сил, чтобы с кем-то ругаться или спорить. Она сдалась. На этот раз госпожа Кан Су Ен собиралась плыть по течению, даже если это самое течение унесет ее в открытый океан. Но сейчас она знала, что, поступи она так, Юн Хо, пообещав быть неподалеку, последовал бы за ней.

К тому же сложно было не понять: Сон У Хек не хотел показаться грубым или капризным. Он просто хотел, чтобы подруга была рядом в важный для него момент. И только Су Ен была виновата в том, что не выносила подобных сборищ. Порой она чувствовала себя социопатом, который хотел убить каждого в комнате, кто косо на нее смотрел или проявлял излишнее внимание.

Но потом Су Ен вспоминала о том, что убийство уголовно наказуемо, и внутренняя волчица сразу успокаивалась, переставая скалиться.

– С тобой хотели поздороваться, – мягко произнес У Хек.

Су Ен с головой окунулась в череду приветствий и рукопожатий, которые даже через перчатку зачастую отдавались шепотом или гомоном в голове.

Хотелось убежать.

Но вместо этого она улыбалась новым лицам. Люди. Перевертыши. Сплошные фальшивые улыбки, от которых мутило.

В какой-то момент, когда У Хек беседовал с кем-то из гостей, Су Ен удалось найти место, где почти никого не было. Здесь висела крайне тоскливая картина. С полотна на Су Ен смотрела грустная женщина средних лет. Она улыбалась одной из тех улыбок, за которой пряталось столько невысказанной и раздирающей душу боли, что у Су Ен что-то дернулось внутри. На дне желудка закопошилась маленькая рыбка, которая чувствовала то же самое, что и незнакомка с холста.

– Интересно, какая у нее сложилась история. – Сделав глоток шампанского, Су Ен отвернулась от картины и тут же нашла глазами неподвижный силуэт волколака. Он стоял в нескольких шагах от Су Ен и время от времени оглядывался по сторонам. Складывалось ощущение, будто Юн Хо во всем искал опасность, хотя здесь Су Ен была в большей безопасности, чем в самом надежном сейфе.

– Эта картина вам понравилась больше, чем остальные. – Юн Хо подошел к Су Ен и сложил руки на груди. Су Ен не забывала о присутствии своего телохранителя, как делали другие ругару. Даже сейчас в зале было до черта волколаков, которые, откровенно говоря, скучали, стоя по углам.

– Она… – Разглядывая картину, Су Ен наклонила голову, будто это могло помочь ей рассмотреть душу изображенной женщины. – Она будто… отражает то, что я чувствую. – Признаться в этом даже самой себе было катастрофически сложно, не говоря уже о том, что Су Ен говорила о переживаниях своему нареченному. Для нее это было равносильно выстрелу в висок из дробовика.

– Не стоило сюда приезжать, – честно отозвался Юн Хо. – Мы все еще можем уехать.

Су Ен видела, что он не мог оторвать взгляда от нее.

– Можем, но я не хочу никого расстраивать.

В такие моменты она отчего-то вспоминала тот злосчастный вечер в Лас-Вегасе, когда вокруг творилось настоящее безумие, отдающее привкусом крови на губах. Тогда Су Ен была готова забыть о собственном шуме в голове, не боялась прикосновений и плевала на все те имена, которые набатом били по затылку. Она окунулась в куда больший ужас, где на ее глазах могла умереть ее лучшая подруга. Эта картина никогда не сотрется из памяти Су Ен.

– Если будет совсем невыносимо, я скажу, – прошептала она.

Юн Хо в ответ деловито кивнул, будто действительно был готов рвануть с места в тот же миг, когда Су Ен подаст самый незначительный и незаметный сигнал.

– Вот ради этого я и организовал все это. – С лица У Хека не сползала довольная улыбка.

В отличие от большинства портретов, которые видела сегодня Су Ен, то, что сейчас предстало перед ней, было слишком… спокойным. Громкие эмоции окружающих картин будто затихали, стоило только кинуть взор на полотно, с которого на Кан Су Ен смотрела слишком хорошо знакомая ей девушка.

– Как тебе?

У Хек выглядел настолько счастливым, что светился сродни новогодней елке.

– Разве это не выглядит странно? – Сложно сказать, какие чувства одолевали Су Ен. С одной стороны, она восхищалась талантом друга. Тому, как он умел доводить линии до совершенства, передавая не только блеск волос, но и бархат кожи.

Но с другой…

Су Ен впервые видела, какой она была в глазах своего друга. Задумчивая, с прямым и тяжелым взглядом несвойственных корейцам голубых глаз. Она производила впечатление инопланетянки на фоне прочих творений У Хека.

– Сначала я хотел оставить этот портрет себе, – признался У Хек, вновь кладя ладонь на поясницу Су Ен. Он делал это каждый раз, стоило рядом оказаться какому-то перевертышу. Словно этот жест мог уберечь ее от ее же дара. По крайней мере, У Хек считал его таковым в отличие от самой Су Ен. И не уставал напоминать ей об этом. – Но потом подумал, что это было бы чересчур эгоистично.

– Я бы тоже не хотела, чтобы он висел где-нибудь у тебя дома. – Су Ен поморщилась, будто одна мысль о том, что У Хек все время смотрел бы на ее портрет, вызывала у нее отторжение. На самом деле она забавлялась. – Извращенец, – усмехнулась Су Ен в тот момент, когда к У Хеку подошел мужчина в черном костюме и что-то быстро доложил.

– Уже купили? – Глаза художника Сона округлились от удивления, а после он злорадно улыбнулся, поворачиваясь к Су Ен. – Твой портрет будет висеть у кого-то другого. – Губы У Хека сильнее растянулись в улыбке. – А вдруг покупатель – маньяк, который станет тебя преследовать? – Заразительная улыбка У Хека заставила Су Ен цокнуть языком и ущипнуть друга за бок. Шутка оказалась дурацкой. Иногда, как, например, сейчас, его ребячливость переходила все границы. Он слишком обрадовался, что продал портрет. Его картины стоили недешево, так что покупатель был явно обеспеченным человеком.

– А имя у покупателя есть? – Су Ен украдкой посмотрела на своего телохранителя и заметила, как тот усмехнулся уголком губ.

«Серьезно?» – одними губами произнесла она, на что получила от волколака хитрый взгляд и короткое пожатие плечами.

– Некий Хван Юн Хо, – задумчиво отозвался У Хек, но улыбка по-прежнему не сползала с его лица. – Маньяк он или нет, но явно при деньгах. – При них картину тут же сняли со стены. Этой покупкой Юн Хо словно хотел показать Су Ен, что никому не позволит лицезреть ее. Юн Хо явно особо не волновало, как дико это звучало. Слишком уж расслабленным и спокойным он оставался. – Знаешь его?

– Слышала его имя пару раз, – хмыкнула Су Ен, вновь покосившись на Юн Хо. На этот раз ликовала она, ведь он нахмурился, а в воздухе чувствовался запах его раздражения, смешанного с азартным голодом. Су Ен точно сводила его с ума.

– Имя? – Приглушенный шепот У Хека вырвал ее из попыток довести волколака до бешеной пены у рта.

– Имя. – Су Ен легко повела плечами, будто они обсуждали покупку токпокки. – Но я рада, что ты не будешь пускать слюни на портрет. – Это было шуткой на грани. Чувства У Хека лежали на поверхности, отчего Су Ен частенько бывало не по себе.

– Зато это будет делать кто-то другой. – У Хек попытался напугать и смутить Су Ен, но только вызвал ее улыбку. О да, новый владелец картины точно будет это делать, но в своей манере, как это обычно любили делать волколаки. Нет, метить портрет он не будет. И нет, грызть и выть точно не станет.

Но что-то подсказывало Су Ен, что в стенах дома никто не помешает Юн Хо задержать свой взгляд на портрете, когда он будет проходить мимо, например, с бокалом вина в руке. Су Ен представила, как бы он выглядел: ленивая походка, тонкие пальцы, обвивающие ножку бокала, и долгий пылающий взгляд. Никто не запретит ему запомнить каждую крапинку в голубых глазах своей нареченной и разглядеть тоску, которая таилась за стеной холодного равнодушия, даже если у Су Ен такое внимание вызывало дрожь по всему телу.

И уж точно никто не помешает Юн Хо повесить картину в спальне, где он сможет удобно устроиться на кровати и…

Су Ен мотнула головой, чтобы не продолжать полет фантазий. Она почувствовала, как запылали щеки, а внутренняя волчица, будто в противовес, с интересом навострила уши.

– А это меня уже не касается. – Су Ен повернулась, мечтая посмотреть остальные картины, когда прямо перед ней вырос высокий и изящный женский силуэт. На лице незнакомки красовалась лисья улыбка, ее глаза так и сияли. А вот волколак, который еще мгновение назад забавлялся немым диалогом с Су Ен, напрягся.

Лисы никогда не дружили с волками.

– Вот как выглядит муза художника Сона. – Почти искренняя лисья улыбка отчего-то пустила мурашки по телу Су Ен. Внутренний зверь ощетинился, словно перед ним возник по меньшей мере один из всадников Апокалипсиса. И это чувство не поддавалось ни одному закону логики. – Очень рада с вами наконец-то познакомиться.

– Да, я тоже. – Впервые за весь вечер Су Ен не протянула руку для приветствия, а просто учтиво поклонилась. Все внутри противилось этому знакомству, а в памяти, словно вспышки маяка, то и дело всплывали обрывки ночных кошмаров. – Но, к сожалению, мне уже пора. – Су Ен тут же нашла своего телохранителя взглядом.

Он был ее спасательным кругом. Или теплым пледом, под которым можно спрятаться. И Юн Хо сразу это понял и заторопился к ней. Впервые с момента, как Су Ен наняла Хван Юн Хо, она была настолько растеряна и так нуждалась в нем. Казалось, ее вот-вот накроет паника.

– Госпожа Кан, следуйте за мной. – Волколак делал вид, что просто выполняет свою работу, но не нужно было быть телепатом, чтобы увидеть в глубине его бездонных черных глаз тревогу. То ли Су Ен уже научилась читать эмоции своего телохранителя, то ли он их и не скрывал, но вместе с тревогой там плескалось и раздражение. Взгляд Юн Хо застывал на руке У Хека, который не отпускал Су Ен.

Она стала медленно отходить прочь, мечтая о глотке свежего воздуха и свободе от чужого цепкого внимания. От имен.

– Может, тебе нужно отдохнуть? Здесь есть небольшое помещение, где…

– Мне нужно домой. – Голова Су Ен начала пульсировать от боли. Почему каждый раз такие вечера заканчивались одинаково?! Мигренью и тошнотой, которые вот-вот доведут до обморока. – Я напишу тебе позже. – Так и тянуло добавить, чтобы У Хек не пытался ее навестить. От его тишины становилось не по себе.

– Я мог бы тебя отвезти. – У Хек цеплялся за Су Ен так, словно без нее выставка тут же провалится. Су Ен прекрасно знала, что на самом деле У Хек просто переживал за нее, но порой нечаянно душил Су Ен заботой. Люди ошибочно воспринимали это как проявление большей привязанности, чем У Хек испытывал на самом деле. Ох, так полагали многие. И если одни списывали все на давнюю дружбу молодых людей, то другие искренне верили, что в скором времени семьи Кан и Сон объявят о помолвке.

– Меня есть кому отвезти, а тебе нужно быть здесь. – Не отрывая взгляда от друга, Су Ен с силой убрала его руку от себя. Это было предупреждением, что даже ему сейчас нельзя к ней прикасаться. Тишина становилась болезненной, будто Су Ен слышала крик его души.

Кан Су Ен не собиралась быть грубой с У Хеком, поэтому в следующее мгновение по-дружески сжала его ладонь. Так и хотелось сказать, что все будет хорошо и без нее. Он справится.

– Су Ен… – У Хек будто забыл, что на них смотрят. Посетители галереи глазели и уже начинали обсуждать их, что категорически не нравилось ни Су Ен, ни ее телохранителю, судя по его тяжелому дыханию. Казалось, он был готов перекинуть ее через плечо и унести как можно дальше от этой любопытной толпы.

– Я напишу. – Все поплыло перед глазами, когда Су Ен, прячась за широкой спиной Юн Хо, направилась к выходу. Рядом с ним становилось проще дышать, а встревоженный шумной толпой внутренний зверь медленно успокаивался и снова засыпал.

Су Ен не помнила, как оказалась в салоне машины, но с облегчением прислонилась лбом к прохладному стеклу. Мигрень отступала, стоило только ментолу и зеленому чаю окутать ее.

– Эта кумихо… – В голове мелькало незнакомое улыбчивое лицо, словно Су Ен пыталась вспомнить то, что когда-то давно забыла. От этого голова заболела сильнее.

– Мне тоже она не понравилась, – честно отозвался Юн Хо, отъезжая от галереи. – Значит, вы слышали пару раз мое имя? – Он издевался над ней, дразнил. И Су Ен не смогла сдержать слабой улыбки и хмыкнула в ответ:

– А вы купили мой портрет.

Она откинулась на спинку кресла, наконец-то позволяя себе расслабиться.

– Не мог допустить, чтобы он достался кому-то другому. Вы слишком собла… обаятельны, чтобы кто-то другой смотрел на эту картину.

Честность Юн Хо вызвала очередную улыбку на лице Су Ен. Волколак олицетворял чистое мужество и звериную гордость, которые сейчас отражались в его глазах. Он был чертовски доволен собой. И только из-за этих эмоций, проступивших на суровом лице Юн Хо, Су Ен не сердилась, что именно он купил ее портрет.

– Я совершенно не удивлена. – Усталость накатывала волнами, и Су Ен уже прекрасно понимала, что возьмет выходной завтра, иначе умрет где-нибудь на лестнице между этажами. Хуже мигреней бывали только следующие дни после подобных безумных мероприятий.

В машине повисла уютная тишина, которая чувствовалась на коже бархатом и врывалась в мысли легким ветерком. С каждой минутой веки становились все тяжелее, а имена затихали.

– Завтра можете не приезжать, – прошептала Су Ен. – Я останусь дома.

Для нормального человека это прозвучало бы как лишняя возможность для отдыха. Но Хван Юн Хо не был нормальным и уж тем более не был человеком, поэтому тревога неожиданно поднялась со дна желудка, пробуждая только-только успокоившегося зверя.

Юн Хо принюхался к запаху своей пары, будто ее запах мог ответить на его вопросы. Но вместо ответов голова приятно закружилась от аромата морозной черники. Юн Хо показалось, что защипало кончик языка.

– Хорошо. – Как бы противоречивы ни были мысли Юн Хо, ему пришлось создать видимость согласия.

Лживое «хорошо» скребло сердце. Но иначе, Юн Хо знал, Су Ен показала бы свой характер. Тот самый, который пробуждался на ринге. Хотя… Юн Хо не возражал. О да, он был тем еще мазохистом, который принял бы из рук своей пары даже раскаленную кочергу.

– Я вам не верю, – спрятав зевоту за ладонью, прошептала Су Ен. Как он научился читать ее, так и госпожа Кан уже могла учуять его ложь во благо. – Делайте как знаете.

– Так и поступлю, можете не сомневаться.

Кумихо

По поверьям, кумихо боялись веток персикового дерева и держались подальше от садов, где они росли. Страх перед деревом был неизменен столетиями, и в современности этим злоупотребляют многие перевертыши, отваживая от себя лис.

Вопреки всеобщим стереотипам, что кумихо те еще хитрецы и обманщики, они олицетворяют изящество и утонченность, граничащую с лукавостью. И по природе своей на самом деле особо не любят вмешиваться в дела людей или других оборотней. Свои бы проблемы разгрести. Возможно, мнение, что кумихо были отъявленные подлецы и лжецы, родилось в обществе перевертышей исключительно из-за собратьев лис – мэгу.

На самом деле человеческая сторона кумихо остается эталоном лисьей грации, однако их звериная сущность ленива и любит поспать. Внутренние лисы кумихо те еще лежебоки и показывают себя в крайне редких случаях.