Читать книгу: «Кредо спасителя»
Он сильный. Он лидер. Он спас нас. Наверное…
1
Glot……
Привалившись спиной к стене, из последних сил я пытаюсь нацарапать на этой затертой поверхности одну единственную строчку.
Glot, Go…
Этот человек был для нас всем. Десятки спасенных жизней. Он дал нам кров и надежду. Надежду жить дальше не смотря на случившееся. Никто из нас раньше не был знаком друг с другом. Все мы из разных слоев общества. Менеджер крупной компании, официантка из Макдака, политик, сантехник из муниципалитета, алкоголик, летчик, наркобарыга… Свен так вообще – граф из какой-то скандинавской страны. Но все мы живем под одной крышей. Хотя, как можно назвать крышей двадцать шесть метров железобетона и двести пятьдесят метров земли над головой?
Да, мы в бункере. И это не удивительно. Сегодня четвертое июля пятого года по новому летоисчислению. Вести новый календарь придумал я. Почему бы нет? На голосовании все наше поселение поддержало мою идею. Все 37 человек.
– Хоть что-то полезное сделал, – сказали они.
Вы спросите: «А почему Колп Рокдейл ничего не говорит о Дне Независимости, раз на дворе четвертое июля?»
Что же. Я, Колп Рокдейл, отвечу вам. Да потому, что мы зависим. Все мы зависим от Глота.
А тот праздник, каким бы великим он раньше для нас не был, ушел. Совсем. Ушел вместе с той страной, которая гордилась и чествовала этот самый Independence Day. Нет страны, нет истории, нет мира.
Никто не знает, что было в голове того парня, который первым нажал на красную кнопку. Геополитическая обстановка не предвещала начала конца. А может это Создатель наказал нас за все то противоестественное, что мы делали? За нашу алчность, порок, заключение браков между геями, за признанную небинарность людей, которые скорее душевно больны, за BLM в конце концов? Да мало ли что еще. А ведь были знамения. Были. За пять месяцев до нового года СМИ писали о разорившихся фермерах-пчеловодах, у которых на сотнях тысяч квадратных акров пропали все пчелы. А появляющиеся то там, то здесь муравьиные круги, которые прозвали «кругами смерти»? И совсем уже аномальное происшествие: в Нью-Йорке с неба сыпались тысячи мертвых птиц.
Была такая песня – «Skyfall». М-да. А ведь небеса действительно упали. Новогодняя ночь 2020 года уровняла всех. Банкиры и уличные попрошайки, проститутки и целомудренные девы, убийцы и волонтеры Красного Креста стали перед смертью равны. В термоядерном шторме все горели одинаково.
Не знаю как там русские и китайцы, но Глот говорит, что в Штатах, скорее всего, кроме нас живых нет. Как нет городов, фабрик, плотин, Хьюстона и Statue of Liberty. По крайней мере, за прошедшие четыре с половиной года никакой активности на поверхности он не замечал. Нет радиоэфира, не летают самолеты, нет дыма от костров и пожарищ. Лишь полное отсутствие звуков.
Зато у нас есть все необходимое для жизни. И даже более того. Как бы сложилась наша жизнь, если бы не костюм Глота? Однозначно никак. Каким образом защитный костюм «Foxgrove PQTM», новейшая разработка 2019 года, с интегрированным экзоскелетом и ИИ «Stuart», оказался в доступе наемного гражданского работника базы ВВС, каким нам представился Глот, нас не интересовало. Что было, то было. Главное, что он есть. Выходя наружу в этом костюме, Глот добывает для поселения продукты, воду, одежду. Да все, что хочешь! От алкоголя и книг до компьютеров и ювелирки. У нас есть все. Нет, не так. У НАС ЕСТЬ ВСЕ! Глот не покладая рук приносит с поверхности все по нашим просьбам. Благо, что грузоподъемность костюма почти семьсот килограммов.
Да, однажды парни просили Глота дать им костюм. Ну, интересно ведь, что там осталось от привычного мира? И знаете что? Он дал свой костюм! Но…Возможно, если бы он отказал, сославшись на то, что доступ к встроенному ИИ костюма осуществляется по биометрическим данным, парни бы не поверили. Но Глот молча согласился. Вот только никто из поселенцев не смог активировать ИИ, без которого костюм оставался грудой карбона и металла. «Stuart» контролировал все функции, от воздухоочистительных камер до навигации и тепловизора. На этом попытки что-либо узнать о поверхности закончились. Никто, кроме Глота, ни разу даже не подошел к гермошлюзу, который отделяет бункер от тоннелей метро.
В прошлой жизни я пару раз читал книги про постап и даже смотрел несколько фильмов. И везде люди терпели лишения и очень трудно выживали в условиях ядерной зимы. Мы же ни в чем не нуждаемся, ведь у нас есть Глот. Может поэтому нас и не посещают мысли, типа «no future, no fate».
По правде сказать, так было не всегда. Первые несколько дней после Импакта было все как по писанному.
2
Удар застал меня в подвале. В таком, знаете, интересном подвале, в котором долбаные афро обычно держат оружие, или крэк, или должников. Сука! Из-за каких-то 800 баксов я попал в такое место, из которого не выбраться. Да отдал бы я им эти деньги! Неужели нельзя было подождать еще всего одну неделю? Перед Новым годом мне обычно карта всегда шла. И в этот раз я бы смог поднять деньжат. Но афро такой ответ не устроил. В багажнике ржавой шмаровозки они привезли меня на 129 улицу Восточного Гарлема и бросили в подвал какой-то многоэтажки. Сколько раз меня предупреждали, что не стоит брать деньги у Джей Джея! Но на этот раз я решился. Долгов было столько, что посещали мысли о бессрочной «командировке» в Мексику. А Джей Джей согласился ссудить денег. И даже почти не намекал о серьезных траблах при невозврате.
Короче, двадцать третьего декабря началось мое одиночество. Не знаю, насколько глубоко был расположен подвал, но, учитывая полную тишину, где–то вдалеке слышались проезжающие поезда метро. Раз в два дня приходил один афро, вооруженный пистолетом, и бросал мне пару сэндвичей и бутыль воды в один галлон. Для чего меня там держали, так и сталось загадкой. Заплатить за меня было не кому, а условия моего освобождения не ставились. Да что уж там, со мной никто даже не разговаривал.
Комната была мрачной, размерами примерно три на три ярда. Бетонные стены, пол и потолок. Никакой мебели, абсолютно пустая комната. Единственный светильник давал слабый свет теплого оттенка. Спать приходилось на голом полу. Небольшая решетка в углу прикрывала дренажную систему, непонятно куда ведущую. На потолке прямо над дренажем виднелось маленькое окошко явно забитой пылью вентиляционной установки.
Последний раз бугай афро приходил двадцать девятого числа. Как обычно бросил пакет с сэндвичами и бутылку воды, поморщился от запаха и запер дверь. Звук его удаляющихся шагов еще долго звучал у меня в ушах.
Голод. Он застилал собой все остальные ощущения. Думать о чем-то другом было невозможно. Единственным моим развлечением была ежечасная установка таймера наручных часов на 59 минут и 59 секунд. Не знаю, зачем я это делал. Возможно, ослабевший от голода мозг пытался спастись от надвигавшегося сумасшествия, стараясь выполнить хоть какие-то действия.
Время тянулось как сок из надрезанного кактуса.
Сначала я почувствовал сильный толчок, который переместил меня в противоположный угол по диагонали. Я успел поднять руку и глянуть на часы. Первое января, 0 часов 0 минут 1 секунда. Следующий удар был такой силы, что стены комнаты перекосило. Моргнул свет и с мощным свистом из вентиляции вылетела пыль последних десятилетий. Дальше я помню только то, что кричал так сильно, как никогда раньше в своей жизни. Удары шли один за другим. Сколько это продолжалось я не помню. Может минуту, а может сутки.
Очнулся я от сильной жажды. Кромешная темнота не позволяла найти бутылку с водой. Обшаривая руками пол, получил множество порезов об острые грани каменной крошки, обильно покрывающей поверхность. Каким образом не обрушился потолок, для меня осталось загадкой. Найдя бутылку с остатками воды, выпил все досуха.
Возможно, лучше было оставаться без сознания. Паника взяла меня в свои липкие руки. Не осознавая причины разрушений, находясь один в темноте, я поддался ей полностью. Долго кричал и звал на помощь. Давящая тишина и ни одного звука в ответ. Дрожь пробивала до каждой клетки ослабленного организма. Лежа на полу, обхватив голову руками, я выл нечеловеческим голосом. Время словно остановилось. Множество раз терял сознание, а, приходя в себя, начинал все заново.
В одно из таких пробуждений меня посетила мысль: а почему я до сих пор не задохнулся? Странно. Наверное, есть приток воздуха. Но откуда? Дальше думать было очень трудно. Для начала нужно успокоиться. Установив таймер на 59 минут и 59 секунд, бросил взгляд на дату. Третье января. F#ck! А… Как?! Почему? Кто-нибудь! Таймер. Надо включить таймер. Он включен? Так, ставим заново. Дышать спокойно. Еще спокойнее. И еще спокойнее.
Таймер.
00:00. Уже? Еще раз. 59 минут и 59 секунд. Дышу спокойно.
Таймер. 00:00. Хм. Что-то получается. Теперь можно и подумать. На чем я остановился? Приток воздуха! Где-то есть провал, трещина или разлом. Эх, Конфуций, как ты был прав! Искать в темной комнате черную кошку.… Да еще пытаясь остановить приступы паники.
Четвертое января. Кажется, я что-то нашел. Как? Явных проемов не образовалось, но, находя какую-либо трещину в стене, прикладываю к ней ладонь тыльной стороной и держу какое-то время. Потом второй ладонью сравниваю температуру с обеих сторон первой ладони. И вот, кажется, нашел в метре друг от друга две трещины, из которых немного проходит прохладный воздух. А что мне это дает? Да, собственно говоря, только знание, что за стеной есть какое-то помещение. Снова начинаю паниковать, ведь кроме воздуха у меня нет ничего. Ни воды, ни еды.
3
Таймер…
– …кажется дверь…, – голос из-за стены.
– …открыть…какие-нибудь припасы…, – снова тот же голос.
Припасы… Припасы?! Да нет тут ничего! Стоп, кто это сказал?
– Эй! Ээээй! Я здесь! – хриплю не своим голосом.
За стеной с двумя трещинами послышался сильный скрежет, и дохнуло сыростью и прохладой. Свет!
– Глот, да тут какой-то мужик сидит! Он живой! Твою мышь! – Кара пулей выскочила из комнаты.
Я вижу людей, одетых в одинаковые военные комбинезоны.
– Лим, вытаскивай парня на свет. Нужно его осмотреть.– Глот как всегда спокоен и знает, что делать. – Эй, мэн, ты как?
– Я…я…я…!– Я больше не в силах говорить. Конечности не слушаются. Не могу подняться. Просто лежу и смотрю на них. Люди. Меня начинает трясти и из груди вырывается плач.
– What the f#ck?! Коди, тащи бутылку с водой! Он совсем без сил! – надо мной склонился подтянутый спортивного вида мужчина лет сорока пяти с волевым лицом, квадратными скулами и серыми цепкими глазами. – Эй, мэн! Все закончилось, слышишь? Мы тебя не оставим здесь. Ты теперь не один. Это говорю я, Глот!
– Глот, дай мне осмотреть его. Возможно, есть травмы. Слышишь меня, парень? – повернувшись ко мне, говорит высокий мужчина в очках, – Меня зовут Пайк, я врач. А как тебя звать?
– Я… Колп. Колп Рокдейл, сэр.
– Ну вот, Колп, успокойся. – Пайк, посветив мне фонариком в глаза, продолжает. – Видимых повреждений нет. Сильное истощение организма и приступ панической атаки. Колп, ты когда последний раз ел? И вообще, давно ты здесь?
– Я…я тут с двадцать третьего числа. А ел мало, последний раз двадцать девятого.
– Слышь, Глот, придется его нести, – это подошел здоровенный детина, с внешностью вышибалы из стриптиз клуба.
– Да, Майк. Возьми пару ребят в помощь, и расстелите брезент. – Глот внимательно на меня посмотрел: – Эй, мэн, а ты случаем не гангстер? Я знаю этот район. Здесь не бывает обычных парней. Только банды афро могут находиться на 129 улице.
– Нет, сэр. Я не гангстер.
– Так что ты тут делал?
– Сэр, я… Я должник. Меня бросили в этот подвал двадцать третьего декабря из-за долга, сэр.
– Мда. Сочувствую, парень. Майк, поднимайте его. Выдвигаемся.
Девушка спортивного вида вышла на освещенный фонариками клочок площадки:
– Глот, мы в аварийном тоннеле метро. Он тупиковый, здесь нам больше нечего делать.
– Согласен с тобой, Сара. Парни, мы возвращаемся. Не забудьте оставленный на второй ветке хабар.
Несли меня долго. Часов пять. Сколько всего шло человек я сосчитать не смог. Огромный гермошлюз неожиданно перекрыл дорогу за очередным поворотом.
– Сара, выходи в эфир. Пусть принимают опознавательный код.
– Да, Глот. Я готова. Фрай, как слышишь меня?
– шшш… Назовите себя. шшш…
– Я Scout. Принимайте опознавательный код. Альфа, семнадцать, три, сорок четыре, фокстрот, девяносто восемь, двадцать два.
– шшш… Scout, ваш код принят. С возвращением. Открываю.
Так я попал в бункер, который с легкой руки нашего врача Пайка мы стали называть поселением. Три дня доктор Пайк продержал меня в лазарете, который был устроен в левом крыле нижнего этажа бункера. Уход и лечение были такими, как, наверное, по самой дорогой медицинской страховке.
4
На четвертый день за мной пришла Кара, та девушка, которая нашла меня в узилище афро. Мне было предложено одеться и пройти в столовую для знакомства с коллективом. Шли коридорами, потом поднимались по лестнице. Бункер меня не впечатлил: много бетона и стали, все выкрашено однотонным нейтральным цветом. Короче, дорогу я не запомнил. В столовой меня встретили все «поселенцы». Стоял жуткий гвалт, но лица людей были настолько доброжелательны, что мне стало не по себе. Люди, что с вами стало? Никогда я не видел столько доброжелательных людей, да еще и в одном месте. Да не способны мы, американцы, к человеколюбию! На улице мы можем пройти мимо нуждающегося в помощи или попавшего в беду человека. Да. Это мы. Но здесь я как будто увидел других людей. Ну не верю я, что каким-либо образом может так кардинально поменяться менталитет.
Я стоял и молчал. Возможно, из-за того, что молчание затянулось, все присутствующие поняли мое смятение и замолчали. Молодой парень, одетый как и все в армейский комбинезон, стал пробираться между столами и сидящими на стульях людьми. Внешность он имел весьма своеобразную. Такой, знаете, типичный доцент кафедры палеонтологии. С длинными растрепанными волосами и бородой, а на носу очки в круглой тонкой оправе. Подойдя ближе, опершись рукой на стул словно стесняясь, парень начал полуофициальным тоном:
– Здравствуй, Колп. Добро пожаловать в поселение. Меня зовут Спенс. Мы собрались, чтобы поприветствовать тебя и познакомиться. Здесь ты видишь всех, кого удалось найти после Импакта. Скорее всего, больше выживших нет. Доктор Пайк, возможно, рассказывал тебе что произошло. Но послушай, пожалуйста, еще раз. Многие десятилетия нам внушали, что мы никогда не будем обороняться, ведь наша армия самая лучшая в мире. Только наступательная стратегия. И только победоносная война на чужой территории. Но лишь некоторые понимали, что в ядерной войне не будет победителей. Тридцать первого декабря граждане нашей тогда великой страны готовились встречать новый год. Одни за городом, другие дома или в ресторане. Улицы были практически пусты. В двадцать три часа пять минут в сети разлетелись сообщения очевидцев о пусках ракет. Правительство и городские власти молчали. Началась паника. О местонахождении бомбоубежищ население не знало. Как не знало, в принципе, о действиях в любых чрезвычайных ситуациях, кроме землетрясения и террористической атаки. Единственным местом спасения люди увидели подземку. Вся масса жителей мегаполисов хлынула в метро. Началась давка. Десятки тысяч пострадали, миллионы просто не успели пройти турникеты из-за создавшихся заторов. Некоторые из нас были там и видели все сами. Те же, кто смог спуститься по эскалаторам, с тревогой ждали развития событий. Но и от них отвернулась удача – при первых взрывах ракет рухнул потолок перронов станций и галерей эскалаторов. Те немногочисленные, кто успел сесть в редкие в этот поздний час поезда, застряли в тоннелях после отключения электричества и были либо раздавлены грудами обвалившегося камня при последующей за Импактом сейсмоактивности, либо утонули при затоплении тоннелей грунтовыми водами, которые стали собираться из-за обесточенных насосов. В темноте люди получали смертельные травмы. В провинции, скорее всего, и вовсе негде было прятаться – подвалы на ранчо не спасут и от авианалета, не то, что от межконтинентальных баллистических ракет с ядерной начинкой. Вывод напрашивается сам собой – страна пала. Про остальной мир мы ничего не знаем. Уровень радиационного фона в бункере немного повышен, но те препараты, которые выдает тебе доктор, – Спенс кивком головы показал в сторону Пайка, – позволяют защититься от возможных последствий. И да, мы все их принимаем. Думаю, нет смысла сейчас представлять тебе всех присутствующих. Вряд-ли ты сразу всех запомнишь. Теперь вместе с тобой нас тридцать семь.
Осматриваю обращённые ко мне лица. Это в основном люди среднего возраста. Но есть и несколько человек в возрасте от двадцати двух до двадцати семи, и от пятидесяти до шестидесяти лет. В глазах понимание и доброжелательность. И это меня настораживает. Не могу объяснить, что чувствую в этот момент, но тревога не покидает меня ни на миг.
– Всех, кого ты здесь видишь, Глот находил по одному в оставшихся относительно целыми тоннелях, к которым можно было пройти от этого бункера, – продолжает Спенс, – У каждого своя история выживания. И вот теперь мы здесь, в безопасности, хранимые и оберегаемые нашим спасителем. Сегодня у нас всех праздник – с нами теперь еще один спасенный. Тост! За Глота!
– За Глота! – вторят Спенсу три с половиной десятка голосов.
За праздничным обедом ко мне подходило несколько человек. Они хлопали меня по плечу и повторяли, что я теперь один из них. Состав блюд и напитков, расставленных на столах, меня сильно удивил, а алкоголь премиальных марок расслаблял и успокаивал. На этом, если так можно сказать, мероприятии мне и рассказали про костюм, в котором Глот выходит на поверхность. И даже обещали показать видеозаписи с его камер.
5
Поселили меня в отдельную комнату. Так поступали со всеми для возможности в будущем создать пары. Комната была небольшой, обставленной в минималистичном стиле. А много ли нужно в таком месте? Кровать, шкаф, небольшой холодильник, стол и стул. Все весьма практичное: минимум пластика, максимум металла.
Следующие насколько дней я знакомился с поселенцами, проходил собеседование с людьми, назначенными Глотом на ключевые хозяйственные посты, с целью найти мне применение. Ответственная за безопасность Сара не увидела во мне потенциал для несения службы. Люсида, шеф повар, не выявила талантов в кулинарии. В общем, при отсутствии другой альтернативы, меня определили на склад – место не пыльное, а обладание повышенными физическими данными было не обязательно ввиду наличия аккумуляторных транспортеров.
Обещанные видеозаписи разрушений на поверхности я посмотрел спустя неделю после появления в поселении. Сказать, что я был потрясен – значит ничего не сказать. Все вокруг просто завалено обломками, направление улиц угадать невозможно. От зданий остались только фундаменты. И только ветер, закручивая пыльные воронки, создавал ощущение движения в природе. Черно-пепельные облака скрывали солнце. Удручающая картина не способствовала каким-либо прогрессивным действиям и даже мыслям. Второй раз смотреть подобное не хотелось. Для успокоения психики доктор Пайк прописал мне успокоительное, хотя и советовал обойтись изрядной, в разумных количествах, дозой алкоголя, для снятия стресса. Чем я и занимался пару дней.
Дни потекли своей чередой в ненавязчивой рутине. Меня ввели в курс всех вопросов, касаемых учёта наличия продуктов, вещей, приборов и оборудования из списка жизненно необходимых, а так же всего остального, что делает нашу жизнь комфортнее и разнообразнее. Глот выполнял поисковые работы на поверхности и доставку необходимого в спецконтейнерах. Я каталогизировал принесенное и распределял в местах хранения. Постепенно первоначальные тревоги и сомнения забылись, а увиденная картина разрушений, вызванных Импактом, перестала тревожить мою нервную систему.
Описать следующие месяцы можно так: работа, вечеринки, дни рождения и все вытекающее из них. В поселении создалось несколько пар.
6
На третьем году нашего подземного проживания доктор Пайк разрешил женщинам беременеть, отменив свой первоначальный запрет, связанный с девятипроцентным повышением уровня фона в бункере после апокалипсиса. Мотивировал он это тем, что расчеты не показывают критичных рисков возникновения мутаций, а принимаемые нами препараты от действия радиации, которых Глот приносил неимоверное количество, показали свою эффективность. Да и возрождать человечество кроме нас, похоже, не кому. Глот установил на поверхности видеокамеры для мониторинга обстановки, своевременного обнаружения факта закупорки шахт вентиляции. А так же смонтировал антенны радиостанций для круглосуточной трансляции в эфире информации о нашем поселении и поиске других колоний, которые, возможно, как и мы смогли сформироваться в каких-либо регионах планеты. Но эти поиски так и не увенчались успехом.
Я появилось несколько друзей, одним из которых был тот парень, Спенс, который мне напоминал доцента. В принципе, я практически не ошибся – он, как оказалось, в прошлом преподавал на историческом факультете в Колумбийском Университете. Гениальный молодой человек, кладезь знаний в области истории и, как не странно, палеонтологии. Имелось у него и оригинальное хобби: парень был большим специалистом в музыкальных рок-инструментах, особенно в гитарах. Мне очень нравилось слушать его рассказы об исторических эпохах и малоизвестные факты из жизни современных музыкантов, чему я уделял много свободного времени.
Как-то раз зашел к Спенсу в блок попить кофе, но, не застав его на месте, решил прогуляться до гермошлюза, и поискать там. Парень часто подменял дежурного охранника, старика Лукаса, возможно, и в этот раз потребовалась его помощь. Подойдя к створке шлюза, никого не обнаружил на месте охранника, что считалось строжайшим проступком. За такое нарушением протокола безопасности Сара могла устроить жёсткий разнос с объявлением выговора, а то и отстранить на долгий период от дежурств. Решив вернуться и узнать, чья смена дежурства, уже было сделал пару шагов и, в последний момент, разглядел, что створка шлюза немного приоткрыта. Холодок пробежал по моей спине. Как парализованный я стоял и думал о возможных вариантах действий, но страх никак не давал принять решение. И тут шлюз открылся и в него вбежал запыхавшийся Спенс с вытаращенными глазами. Мне еле-еле удалось сдержать крик.
– Спенс, какого тут…
– Позже, Колп. Позже все расскажу. А сейчас уходи и никому не попадись по дороге. Не нужно, чтобы знали, что ты тут был. Ты меня понял?
– Да, но…
– Давай, иди. Все в порядке. Вечером поговорим.
Я пустился в обратный путь, но чувство тревоги, несколько лет назад безвозвратно ушедшее, вновь начало грызть мой разум. До самого вечера я не находил себе места. А когда в дверь постучал Спенс, то буквально рывком втянул его в свой блок и надёжно запер дверь:
– Рассказывай!
– Да все ОК, Колп. Ничего не произошло.
– Маме своей это расскажешь! Я видел открытый гермошлюз, и в каком состоянии ты забежал из тоннеля!
– Колп, ты уверен? Ничего экстраординарного не произошло, но многие знания – многие печали. Эта информация может навредить в будущем.
– Я сам решу, чего стоит бояться. Рассказывай!
– Ладно, только не ори так, лишние уши нам не нужны. Как было дело. Старик Лукас опять попросил подменить его в середине смены, давление у него поднялось. Ага, как же. Знаю я про давление в его самогоном аппарате, ну не может он по двенадцать часов к ряду не притрагиваться к своему виски, что гонит в своем блоке. Ну да ладно, сам знаешь, что мне не в тягость. А книжку читать и там можно. И вот, значит, прошло часа два, и я вдруг чувствую вибрацию за створкой. Представь, что можно подумать, ведь шлюз ничего не пропускает! Ну, думаю, Глот возвращается. Запрашиваю идентификатор, а в ответ тишина. Ну, вот я и решил тихонечко глянуть что там.
– И что разглядел?
– А ничего. До самого поворота абсолютно никого.
– И потом ты…?
– Ну и я… решил пройти ещё дальше.
– Стой, Спенс, как далеко ты отходил от шлюза?
– Метров двести. Потом, правда, ещё метров сто пятьдесят.
– F#ck! Спенс, ты понимаешь, что кто-то мог проникнуть внутрь, пока ты там прогуливался?
– Да нет тут чужих, ни внутри, ни с наружи. Тем более, что он там стоял.
– К … кто стоял?
– Глот, кто ж ещё? Прямо в костюме и стоял посреди тоннеля. И сразу скажу: меня он не видел. Хотя бы потому, что он почти сразу, как бы это сказать, схлопнулся.
– Как это – "схлопнулся"?
– Ну, как схлопываются? Раз, и исчез.
– Глот или костюм?
– Колп, не тупи. Оба они исчезли. Остался лишь один из контейнеров. Вот я и свалил резко, пока не спалился. И потом до конца смены он так и не появился. Я сделал запись в журнале, но Дэйв, сменщик, сказал не обращать внимания на задержки Глота, мол, такое часто случается.
Не зная, что сказать, я замолчал, тем более, что чувство тревоги просто взвыло после услышанного от Спенса. Мы немного посидели молча. Спенс несколько раз уже было открывал рот, чтобы что-то сказать, но так и не решился. Потом просто встал, хлопнул меня по плечу и вышел.
7
Следующие несколько дней мы двое потратили много сил на то, чтобы вести себя естественно и ничем не выдать свое волнение. Глот как-то по-особенному на нас не смотрел, а остальное население по большому счёту было занято подготовкой к субботней вечеринке в честь дня рождения Энтони – единственного профессионального музыканта в нашей подземной компании. И хоть тревоги и не забылись, но постепенно я стал успокаиваться.
И вот долгожданная суббота. С самого утра кухня привлекала невообразимыми ароматами. В столовой украшали сцену в соответствии с антуражем праздника. Кара, та самая девушка, которая меня нашла, возлагала больше надежды на это мероприятие. Недавно они с Энтони объявили себя парой, и необходимость в закреплении успеха читалась в каждом ее движении.
Ничем особо не занятый, я целый день слонялся по этажам, не зная чем себя занять, от чего к вечеру сильно устал. Да ещё предчувствие чего-то надвигающегося просто выматывало. Ну, есть у меня чуйка, хоть в карты я больше и не играю.
Чувство праздника вело всех в столовую. Музыка и светооформление создавали атмосферу клуба. И даже бывший вышибала Майк смотрелся гармонично, как будто на своем месте.
Стоявший в центре зала Энтони неловко принимал поздравления, словно высматривая кого-то. Наконец появился Глот. С большим и явно ценным свертком в руках наш лидер подошёл к виновнику торжества. Музыка тут же стихла, гости замерли. Все было сыграно, как хотела Кара. Энтони только ее и он достоин самого лучшего праздника. Наконец, Глот взял слово:
– Народ! Приветствую все на празднике Энтони. Вы знаете, что я не люблю много говорить. Поэтому буду как всегда краток. С днём рождения, бро! Прими подарок, и давайте уже веселиться.
Думаю, что когда Энтони взял в руки свёрток, то сразу догадался о содержимом. Руки музыканта не могли не узнать этот инструмент. Развернув упаковку, парень замер. Окружающие продолжали безмолвствовать, медленно приближаясь к центру столовой. Любопытство свойственно людям. Каждый хотел рассмотреть, что же там принес Глот.
– Глот! Я не верю своим глазам! – Энтони на ватных ногах повернулся, – Это ведь она самая?
– Да, мэн. Пользуйся. Она точно больше никому не понадобится, а лежать в сейфе не дело для такой игрушки. Тост! За Энтони!
– Кара, ты знаешь, чей это гриф? Народ, да это же Stratocaster самого Джима Хендрикса! – на лице молодого человека читались радость, волнение и благодарность. – Глот, спасибо. Я так тронут! Но как ты ее нашел?
– Да какая разница, мэн, пользуйся. Но, если честно, то поискать дом, в котором она хранилась, была ещё та задачка! Адрес того парня я помнил, но вот попробуй найти что-то на поверхности. Да ты сыграй нам уже!
– ОК. Знаю, какую песню ты хотел бы услышать. – и Энтони начинает перебирать аккорды. Из динамиков льется акустическая версия хита конца двадцатого века.
– …All these world I don´t just say,
And nothing else matters….
Праздник продолжался до поздней ночи. Энтони не расставался с гитарой ни на миг, словно боялся потерять самую драгоценную вещь всей своей жизни. Каре стоило больших трудов сдерживать ревность к музыкальному инструменту.
Приняв изрядную долю горячительного я заметил, что Спенс уж слишком напряжён и весь вечер старается повнимательнее рассмотреть подарок Энтони. Выбрав подходящий момент, он всё же подошёл к музыканту с вопросом. Непродолжительное время они поговорили, и Спенс решил уйти из столовой.
– Эй, ты чего? – догнав уже в дверях парня, спросил заплетающимся языком. – Уже уходишь?
– Ты видел, что подарил Глот?
– Да, отличный подарок, дорогая штука. Была когда-то.
– Вот только ее уже давно не существовало.
– Как это – не существовало? – на миг я оторопел от услышанного.
– Чувак, я хорошо рассмотрел ее. Это точно она, гитара самого Хендрикса.
– Ну да. Вот и Энтони подтвердил. Слушай, чего-то не пойму тебя. Ты о чем вообще?
– Я о том, что этот инструмент был сожжен на фестивале в Монтерее в 1967 году!
– Бред какой-то…
– Вот я и хочу проверить.
– Брось, Спенс, что можно проверят ночью?
– Ты, Колп, главное, запомни вот что: «Good advice is beyond price». (Хороший совет – бесценен).
– И что ты хотел этим мне сказать? Я видел надпись такого содержания на стене в твоей комнате.
– Да так, ничего. Давай в другой раз об этом поговорим.
– ОК, Спенс. До завтра.
А Энтони, уже в который раз сегодня, пел про то, что «все остальное не имеет значения».
Немного позже ко мне подошёл Глот.
– О, Глот, сэр, отличная вечеринка!
– Колп, ты в порядке? Как себя чувствуешь? Вижу, перебрал немного.
– Да, сэр, я в норме. Понял, приторможу с алкоголем.
– Вот и отлично. А что же твой друг Спенс рано ушел? Случилось чего?
– А… Я не понял его, сэр. Сказал что-то невразумительное. Если честно, я не в курсе.
– Ну и ладно. Отдыхай, мэн.
Утро. Третья кружка кофе. Мозги почти простились, и скоро я буду работоспособен. Как я так быстро успел разогнаться на вечеринке? Ещё пару шотов и сегодняшняя работа на складе показалась бы мне пыткой. Да…
Спенса на завтраке в столовой я так и не увидел. Проверяльщик! Небось, сидел в своих архивах до рассвета и читал про всякий… bullschit.
На обеде времени искать заучку у меня снова не было. Уже вечером, закончив дела, я прошел к комнате Спенса и, как обычно, толкнул дверь. Заперто.
– Эй, чувак, ты там живой?
Тишина, что странно, никак меня не напрягла.
– Брось, Спенс, открывай дверь. Сегодня я точно смогу понять твои университетские слова. Эй! На Лукаса виски с утра не давили, так что он не просил тебя о подмене. Спенс! Ну, хватит уже!
– Колп, что происходит? Ты не в себе? – через несколько минут начинает собираться народ, раздраженный моим криком и стуками.
– Да все ОК, просто Спенс почему-то не открывает. Спенс! Спенс!…
8
Двести шестьдесят восемь. Столько дней прошло с того момента, как мы срезали дверь в комнату Спенса, так как заперто было изнутри. Тело было найдено в кресле в ровном сидячем положении, глаза открыты. Словно он пытался разглядеть нечто новое в своей любимой фразе «Good advice is beyond price». Буквы состояли из разного мусора: фантиков, кусочков пластика, пуговиц, орехов, мелких лампочек, и были приклеены прямо на краску стены. Следов пребывания кого-то постороннего не обнаружили. Доктор Пайк несколько дней колдовал в медблоке, а потом ходил в растерянности, постоянно бормоча себе под нос. В конце концов, на общем собрании поселенцы потребовали от него сообщить о причинах скоропостижной смерти Спенса. Но у дока ответов не нашлось. Служба безопасности Сары не увидела преступных действий кого-либо и, так как дверь была заперта изнутри, то же не стала проводить следственных процедур. Глот, как лидер, проявлял хладнокровие, проводя беседы с особо паникующими поселенцами. На этом люди и успокоились, мол, ничего необъяснимого не произошло, все мы смертны.
Сегодня, 21 июня 4 года, я стою в комнате Спенса с куском торта и зажжённой свечой. Друг, в твой день рождения я не смог не прийти сюда. Прости, что не защитил тебя, не спас, не был рядом. Я так и не поверил в естественную смерть парня. Все прошедшие двести шестьдесят восемь дней мое шестое чувство просто трубило тревогу. Не находя этому объяснения, я несколько раз срывался в алкогольную пропасть, за что получил уже последнее предупреждение от Глота. Сидя в том самом кресле, я вспоминал события того рокового дня. "Колп, – сказал Спенс тогда,– главное, запомни вот что: «Good advice is beyond price».
F#ck! Спенс, что же ты хотел этим мне сказать?! Действительно, хороший совет – бесценен. Только кто бы мне его дал? Буквы во фразе, наверняка содержащей опыт множества поколений, составлены из всякого мусора. Может, не обращать внимания на то, из чего состоит мысль, ведь главное – это смысл? Или месседж Спенса в том, что даже мусор может нести…Информацию!
Сука! Я так резко вскочил, что перевернул кресло, с грохотом полетевшее в сторону. Вот же я муduck…! Почти девять месяцев не мог внимательно рассмотреть буквы. Дрожащими руками отрываю от стены кусочек платы с разъёмом. USB-накопитель! Так, что делать дальше? Что делать? Наверное, необходимо скрыть след отсутствия кусочка буквы "А". Погром! Мгновенно расшвыриваю мебель и срываю половину букв на стене. Находку срочно в носок. Только после этого опускаюсь прямо на пол, в кучу вещей и слышу звук открывающейся двери.
– Э…Колп? У тебя опять срыв? Пьёшь? – Казалось, сердце пропустило удар. Это Сара. Я, всё же, боялся, что войдёт Глот.
– Нет, Сара, я трезв. Ты знала, что сегодня день рождения Спенса?
– Парень, я как-никак начальник службы безопасности. Все про всех знать – моя работа. Лучше расскажи, что ты тут устроил?
Вижу подозрения в глазах девушки. Необходимо отвлечь ее, хотя бы сменив тему разговора:
– Я всё уберу. Извини, такого больше не повторится. Слушай, Сара, как ты смотришь на то, чтобы я немного потренировался с твоими спецами? Хочу подтянуть форму.
– Хм, неожиданно. А тебе точно это нужно?
– Просто я подумал, что если буду все свободное время занят, то это отвлечёт меня и выведет из депрессии.
– ОК, приходи в тренажерку завтра, я попробую что-нибудь придумать, – обещает мне Сара и выходит из блока.
Зайди она на полминуты раньше, и я бы спалился. Дрожащими руками ставлю на место мебель, затем сгребаю с пола в дальний угол вещи, предметы и мусор. Теперь пойди разбери, что было наклеено на стене. Вот так вот. Как поступить дальше? Если у Сары остались подозрения, то она решит, что я помчусь к себе в блок. Значит, надо наоборот идти в людное место и всем своим видом показать отсутствие переживаний и догадок. Иду в столовую, там ставлю стаканчик в кофемашину и, словно невзначай, спрашиваю повариху:
– Тетка Люсида, посоветуй кофе дня!
– Конечно, Эспрессо, Колп. В любой ситуации, если сомневаешься, какой кофе пить, пей эспрессо, – даже не задумываясь, отвечает та. – Пирога отрезать?
– Парень, сегодня в меню отличный пирог. Бери, не пожалеешь! – Это Свен, единственный аристократ в поселении.
– Решено, буду все. – Сажусь за стол к Свену.
9
Какое-то время сидим и болтаем ни о чем. Затем к нам подсаживается друг Свена по имени Лим – странный, замкнутый, необщительный парень высокого роста с характерным криминальным лицом. В своей жизни я встречал немало подобных ему людей, и все они были связаны с вызывающими зависимость препаратами. За все время мы с ним перебросились лишь несколькими фразами.
– Привет, Лим.
– What’s up, мэн. Ты даже помнишь, как меня зовут?
– Э…ну да. – Тем не менее, я немного растерялся от такого вопроса. А еще создалось впечатление, что у этих двоих есть ко мне тема для разговора.
– Да расслабься, я шучу. – Ни сколько не веселым тоном отвечает Лим.
– А вот скажи нам, друг Колп, – решает перевести тему разговора Свен, – как твое самочувствие? Ночные кошмары не тревожат? Может, просыпаешься по ночам и потом долго не можешь заснуть из-за вороха мыслей в голове? Я уже не раз замечал, что у тебя руки дрожат, да и про твои алкогольные срывы все в курсе. Ты не болен случаем? А?
– А…Свен, а ты, с какой целью интересуешься? – от таких вопросов я начинаю заводиться. – Тебе не кажется, что лезешь не в свое дело?
– Эй, эй! Полегче, чувак! Видишь, старина Лим, я же тебе говорил? Его тоже не берет, я это давно заметил.
– Так, парни, не морочьте мне голову, – догадываюсь, что эти двое прознали информацию, доступную не всем, и начинаю подыгрывать. – Говорите, что вам надо или я ухожу.
Теперь продолжает Лим:
– Колп, мы тут решили кое в чем разобраться. Как ты смотришь на то, чтоб вечером попить пива и посекретничать?
Я все еще не доверяю ни кому вокруг. Может, их подослали выведать у меня что-либо? Маловероятно, потому что кроме Сары больше вроде как и не кому, а она так быстро не могла все это организовать. Если нет, то сразу согласившись на предложение, могу вызвать у них подозрения.
– Я, если честно, не понял о чем вы, но на счет пива подумаю.
– ОК, Колп. Если надумаешь, мы весь вечер будем у Лима в блоке. Это на втором уровне. – И парни ушли не прощаясь.
Еще немного посидев, ухожу и я. Эмоции так и подстегивают посмотреть содержимое найденного USB-устройства. Но чуйка уже даже не кричит, а вопит о грядущих опасностях и проблемах. Делаю покерфейс и, словно прогуливаясь, неспешно добираюсь до своего блока. И только заперев изнутри дверь, падаю на кровать абсолютно обессиленным от переизбытка эмоций. Прежде чем что-то делать дальше, моему организму просто необходима порция здорового крепкого сна.
10
Я смотрю видеоролик на флешке, найденной в комнате погибшего друга, и моя душа рвется на части:
«Привет, дружище Колп. Решил записать для тебя свои сомнения и всякие необъяснимые, по крайней мере, с моей точки зрения, факты, которые я наблюдаю все время, пока нахожусь в этом бункере. Сразу уточню – этими фактами я ни с кем не делился, потому как многие знания – многие печали. Возможно, то, что ты сейчас услышишь, может тебе навредить. Но сил дальше держать это в себе я более не имею.
Начну, пожалуй, с того, как был спасен Глотом. Ввиду отсутствия друзей и не будучи приглашенным отмечать новый год в компании знакомых, я допоздна засиделся в университете. Да, если честно, не люблю этот праздник. Примерно за полтора часа до полуночи я спустился в метро на пересечении 116 улицы и Бродвея и сел в последний вагон. Дорога до Куинса не близкая, поэтому, когда народ хлынул в метро, я был уже далеко от центра. Примерно на середине пути прочитал в новостной ленте сообщения о массовых пусках ракет на всех континентах. Сначала не особо поверил, но, чуть позже, просмотрев видеоролики о столпотворении людей на входах в метро, понял, что катастрофа действительно неизбежна. Уже подъезжая к Кью Гарденс Хилл, ощутил, как практически пустой вагон оторвался от рельсов, мир перевернулся несколько раз и сознание меня покинуло. Не думаю, что долго был в отключке. Вернулось же сознание в момент страшного скрежета металла – это Глот разрывал обшивку вагона. Как он узнал, что я внутри и живой? А вот это и есть первая странность. И ведь больше никто не выжил из того поезда, а у меня нет ни одной травмы. Подать сигнал, обозначить присутствие было не кому. Колп, ты же в курсе, что мы сейчас в Бронксе? Как Глот оказался так далеко от бункера и что он мог делать в Куинсе? И это самая малая из всех странностей. Вспомни, как он рассказывал, что, будучи гражданским, работал на военном объекте. Но откуда он узнал о расположении секретных бункеров и как получил доступ к складам с продуктами, водой и вещами? А такой вопрос: почему вход в секретный военный бункер расположен в метро? Какой в этом смысл? И не в последнюю очередь: где гарнизон этого бункера, ведь должны были его охранять? Про то, где он мог узнать о таблетках от радиации, я вообще молчу. Хм, радиация. Вот тебе еще одна тема для размышлений: почему в нашем бункере нет камер очистки от радиоактивных загрязнений, и где тогда Глот очищает свой костюм и контейнеры? А? И с костюмом много необъяснимого. Как гражданский получил доступ к костюму, его ИИ, и самое главное, где он научился управлять новейшей разработкой армии США? И последнее. На поверхности сейчас бушует геомагнитный шторм. Из-за этого отсутствует возможность принимать сигнал от спутников. Каким образом можно ориентироваться в руинах города, да еще и в условия ограниченной видимости, если система GPS не доступна? Да ты, наверняка, и сам что-то такое замечал.
Колп, я не понимаю, что здесь происходит. У меня нет этому объяснения. Нет».
С минуту Спенс смотрит в камеру, а затем запись обрывается. После увиденного я еще больше уверен в том, что смерть моего друга не была случайной. Дата записи видео – 24 сентября. Моему другу оставалось жить трое суток. На момент съемки еще не было той злополучной гитары, которая, как выяснилось, сгорела полвека назад. Видимо, для Спенса это стало последней каплей. И он пошел что-то проверять в разгар празднования, тем самым спровоцировав уже подозревавших его…Кого? Глота? Сару? Или всех вместе? Ну вот, опять голова кругом. А теперь еще эти двое, Свен и Лим. Ходили слухи, что до Импакта Лим имел дело с криминалом и барыжил запрещенными препаратами. Что у них на уме? Возможно, они что-то прознали или тоже видят много странностей вокруг себя. Решено. Пойду на встречу, и пусть все будет так, как будет.
11
– Вижу, ты все-таки решился. – Взмахом руки Свен приглашает войти. – Пиво в холодильнике.
– Да. Вот только, что ты имел ввиду, когда говорил про «посекретничать»?
– Брось, Колп. – Что это? Лим раздражен или его агрессия – это проявление страха? – Что люди обычно имеют ввиду, когда так говорят? Наверное, всё-таки хотят услышать нечто секретное или поделиться своими секретами. Нет?
– Хм. Свен, я начинаю сомневаться в правильности решения прийти сюда. Твой друг беспричинно агрессивен. – На самом деле я так не думаю, просто необходимо ответить на наезд с порога.
– Парни, тайм-аут! Лим, какого черта! Выпей пива и успокойся! – Вот теперь чувствуется, что и Свен раздражен.
Лицо Лима озаряет неподдельная, практически детская улыбка:
– Я просто хотел показать Колпу, что ты тоже бываешь в таком состоянии, как он или я.
– Неожиданно. Но что это значит? Парни, давайте на чистоту. Вы меня позвали на разговор, значит, вам его и начинать. – Чувствую, что сомнения у них есть на мой счет. Не до конца Лим и Свен уверены, что стоит мне довериться в серьезной беседе.
Наконец Свен решается:
– Для начала скажи нам, ты принимаешь таблетки от радиации?
– Да, конечно принимаю, как и все.
– А…
– Подожди, Лим, не спеши так. А вот такой вопрос: ощущаешь ли ты какой либо эффект от воздействия препарата? Скажем, крепкий спокойный сон, бодрость днем, желание делать вещи, полезные для общества? В общем, внутренне умиротворение?
– Странный вопрос, Свен, не находишь? Разве может препарат от радиации давать такой эффект?
– Просто ответь, пожалуйста, Колп.
– Нет. Ничего такого я не чувствую, скорее даже наоборот.
– Вот об этом мы тебе и говорили днем. Кроме нас троих все в поселении находятся в состоянии, близком чуть ли не к нирване. Тебе не приходило на ум, что так не бывает? Мы живем четыре с половиной года в бункере, не видим солнца, не выходим на поверхность. Почти как астронавты, правда, в условно ограниченном пространстве. Но все спокойны, никто не скандалит, нет даже депрессии.
Рассказать или нет? Все-таки решаюсь:
– Знаете, а я сразу что-то такое заметил, с первых дней. Ну не такие мы, чтобы проявлять доброту и сострадание. Мы, американцы, народ прагматичный. Но помогают ли они от радиации? Стоп! Не правильный вопрос. Главное то вот в чем – почему препарат на нас не действует?
– Вот за эту ниточку мы со Свеном и потянули. – В разговор снова вступил Лим. – Пришлось анализировать и записывать возможные сходства между нами. На это ушло много времени, но единственное, что общего мы нашли – это то, что у нас обоих была черепно-мозговая травма.
– Машина. – Вспоминаю я. – В детстве сбила машина. Несколько недель я пролежал в больнице с черепно-мозговой травмой. Перед выпиской доктор мне долго объяснял, что теперь у меня какой-то гормон не будет вырабатываться.
– F#ck! Я так и знал! – Всплеснул руками Свен. – Продолжай, Лим.
– А дальше – больше. И ты, Колп, не представляешь себе, сколько еще странностей мы накопали за последние месяцы. Но все они меркнут перед последними наблюдениями. Например: почему костюмчик Глота за все эти годы не имеет ни одной царапины, хотя эксплуатируется он в тоннелях и на руинах? А еще я готов биться об заклад, что Глот – торчок. Он уже месяцев девять под каким-то жестким препаратом. Уж поверь, я в этом кое-что соображаю.
Месяцев девять? Это где-то двести семьдесят дней. Примерно в это же время умер Спенс. Совпадение? Не слишком ли их много?
– Смотри-ка, Лим. Похоже, Колпа впечатлило. Ну, что думаешь, чувак?
12
Мой рассказ занял около часа. Еще четверть часа мы смотрели видеоролик Спенса. Меня впечатлило? Ха! Видели бы они свои рожи! Особенно после того, как я выдал информацию о гитаре. Какое-то время молча пили пиво.
Свен не выдержал первым:
– И что мы теперь со всем этим будем делать? Ну, я к тому, что мы будем просто знать об этом или применим эти знания?
– А какие у нас есть варианты? – подключаюсь и я. – Живем в тепле, не голодаем, толком не работаем, и вроде как в безопасности. Правда, не известно, сколько это продлится. А ну как слетит Глот с катушек и закончится безбедная жизнь. Тем более что он может быть виновен в смерти Спенса.
– А может это…, ну, аккуратно посмотрим в его комнате, когда Глот уйдет в рейд?
– О-о-о-о, старина Лим, тебе захотелось нервы пощекотать? – сразу видно, что Свен не в восторге от такой идеи. – Адреналина не хватает?
– Отвергая – предлагай. Или струсил? – усмехнулся Лим и пошел за новой бутылкой пива.
– А я бы не против покопаться в блоке Глота, – решаюсь поддержать Лима.
– И вовсе я не струсил, – по-детски обиделся Свен. – Если большинство за налет, то так и быть. Нет, ну, вы прямо гангстеры. Лим, а ты сможешь сковырнуть замок? Знаю, что ты профи, но все же?
– Думаю, с этим проблем не будет. Так, когда идем на дело?
На следующий день я изображал активность на складе, даром, что работы практически не было. Все ждал, придет Глот за контейнерами или нет? Парни несколько раз заходили ко мне, надеясь услышать новость об отсутствии Глота в бункере. Но, не срослось. Еще спустя день на складе появился Глот. Примерно полчаса ушло на подготовку списков заканчивающихся продуктов. А еще пятнадцать минут спустя я бежал к Свену сообщить, что можно действовать.
– Он точно прошел через гермошлюз? – шепотом, как бы кто не услышал, спросил Свен.
– Старик Лукас дежурит сегодня, он подтвердил выход, – успокаиваю Свена. – О, а вот и Лим! Ну как, не передумали?
– Может это…
– Что за дерьмо собачье, Свен? Прекращай! Всё уже решено. В блок пойдем мы с Колпом, ты на стрёме. Понял?
– А…д…да…
– Go, go, go. – Перехватил инициативу Лим.
Спускаемся на этаж ниже. Свен остаётся перед последним поворотом, это его место наблюдения. Ещё через пятнадцать-двадцать метров дверь в блок Глота. Останавливаемся перед ней. Ну что сказать? Потряхивает меня. В первый раз таким занимаюсь.
– Значит так, Колп. Повторим ещё раз. Пока я открываю, ты стоишь, молчишь, слушаешь и громко не дышишь. Даже когда войдем внутрь соблюдаем тишину. Твоя сторона слева от входа, моя – справа. Обыскиваем аккуратно, каждая вещь должна быть поставлена на своё место. Ничего не берем оттуда. Если что-то находим, то снимаем на камеру. Усёк?
– Да, Лим, я всё понял.
– К делу.
13
– Эй, парни, как-то вы долго. А тут все спокойно.… Эй, вы чего? – Начинает было Свен, но мы пробегаем мимо него.
Я бегу первым. Куда? Да не знаю я! И думать об этом не могу. Когда поднимаюсь на один этаж вверх, меня догоняет Лим и толкает в сторону коридора с комнатой Свена. Тяжело дыша, оба в холодном липком поту, останавливаемся только перед запертой дверью. Подельник не заставляет себя ждать, и, отперев дверь, резко заталкивает нас в блок. Не удержав равновесие, падаю на пол. F#ck! F#ck! F#ck! Зачем я туда полез? Как теперь с этим жить?! Представляю себе, как мы выглядим, раз Свен так глаза таращит.
– Неси виски, – единственное, что могу произнести.
– Да что там случилось-то? На вас обоих просто лица нет! Рассказывайте!
– Да, Свен, неси, – вторит мне Лим. Я замечаю, как он обеими руками крепко прижимает к себе экшн-камеру. – И сам выпей. Поверь, такое смотреть на трезвую голову нельзя.
Мы выпиваем почти по полному бокалу виски и наливаем еще.
– Подключи камеру к компьютеру и звук сделай тише. Мы еще не решили, что с этим дальше делать. – Лим выпивает второй бокал и начинает рассказ. – Вошли мы, значит, а в комнате почти пусто. Обыскивать-то и нечего. Но вот ноутбук на столе был включен и даже не запаролен. А под столом полная корзина вскрытых ампул без маркировки и шприцев. Видно, после очередной дозы Глот забыл выключить девайс. Хотя и не Глот он вовсе.
– Ты о чем, Лим?
– Сам смотри. А я лучше еще выпью.
« …А этот уровень, как вы можете видеть, занимает наша новая лаборатория, в которой как раз разработан PQTM. Но об этом вам расскажет ее руководитель. Прошу вас, полковник.
– Добрый день, господин президент. – В кадре появляется Глот в форме полковника ВВС США с надписью на именном шевроне Glenn Pallot. Лихо отдает честь и пожимает руку, протянутую человеком с густой рыжей шевелюрой. – Рад снова видеть вас, сэр.
– Взаимно, полковник. Как ваши успехи? Министр обороны докладывает о проведенных испытаниях прототипа. Надеюсь, вам есть чем удивить?
– Так точно, сэр. Прототип Personal Quantum Time Machine успешно прошел первое испытание. Откат был осуществлен на 12 дней. Возвращаться на больший срок мы пока не рискнули по причине возможности только ручного управления. Устройству присвоено имя «Foxgrove». В ближайшие недели будет разработана специальная платформа искусственного интеллекта. Рабочего названия для нее пока нет, но это и не главное. В данный момент идет работа над интеграцией ИИ в системы позиционирования и управления экзоскелетом.
– Ну что ж, отличный результат. Скажите, полковник, есть ли хоть какая-то вероятность, что когда-нибудь PQTM сможет не только откатить время, но и осуществлять прыжок?
– Сэр, лучшие физики планеты отвергают саму вероятность путешествия в будущее.
– Да? Это не они, случайно, отвергали и возможность отправиться в прошлое? Ну да ладно. А каково ваше мнение?
– С прошлым было очень сложно, но оно хотя бы уже произошло. Будущее же еще не наступило и поэтому оно настолько вариативно, что каждый жест, каждое слово, сказанное любым из миллиардов жителей, создает многие триллионы комбинаций развития событий. Поэтому мы пока не можем понять методику построения маршрута к этим вероятностям.
– Что ж, надеюсь, когда-нибудь вы справитесь и с этой задачей. Я благодарю вас, полковник. Удачи.
– Спасибо, господин президент».
– Нннет. Этого просто не может быть! Я не верю! – Как только видеоролик заканчивается, Свен срывается на крик. – Нет!
Оба разом бросаемся на него с двух сторон, я зажимаю рот, а Лим блокирует руки.
– Свен! Свен! Прекрати! Еще услышит кто-нибудь! – Я пытаюсь его вразумить. – Лим, я держу его. Неси виски!
Спустя десять минут и полбутылки виски отпускаем Свена, который уже перестал брыкаться и кричать. Но видок у него – краше в гроб кладут.
– Думаю, дальше смотреть ему не стоит, – высказывает опасения Лим.
– Дальше? Так это еще не все?! Что может быть хуже того, что вы мне уже показали? Это же просто 3,14zdec!
– Поверь, это еще цветочки. Колп, подтверди.
– Может, хватит с него на сегодня? Свен, там дальше и правда, гораздо хуже.
– Да что, мать вашу, может быть хуже, чем f#cking time machine? Он, как на прогулку, ходит в прошлое! Может, ядерной войны и не было вовсе?
– С этим все проще, Свен. Все есть, как есть. Вопрос в другом: почему это произошло? – Лим уже выключил компьютер. – Не думаю, что ты выдержишь еще одно потрясение сегодня.
– Но…
– Все, я сказал. Наливай, Колп.
14
– Да, да, да, Сара, я снова пил. И повод есть, как обычно. Поэтому можешь не тратить время на нотации.
– Ну почему ты не можешь жить как все? Никто другой не пьянствует и не рефлексит. У тебя было последнее предупреждение, Колп. Теперь будут последствия.
– Да плевать. Жизнь уже не будет прежней. Ты лучше скажи, где пульт от видеопанели? Хочу показать пару роликов населению, пока все здесь, в столовой.
– Надеюсь, там нет ничего непристойного? Неизвестно, на какую дикость ты способен спьяну. – Сара очень спокойна. Скорее всего, она не в курсе тайн Глота.
– О-о-о, там очень познавательная информация, так сказать, о природе происходящего. Эй, народ, соскучились по новинкам кинематографа?! Энтони, не хочешь узнать много нового про свою гитару?
«…– Полковник, ты не в себе! Чего ты добиваешься? – Видно, что президент сильно напуган.
– А как вы думаете? Кто-то должен принять решение, если у вас на это не хватает воли! – Это уже Глот, или вернее сказать полковник Гленн Паллот, в костюме «Foxgrove PQTM» держит президента на прицеле неизвестного стрелкового оружия. Видео идет от первого лица и снято оно на встроенную в костюм камеру. – Я долго терпел. Все надеялся, что здравый смысл заставит вас принять решение об упреждающем ядерном ударе. Но, как я теперь вижу, вы способны только упражняться в красноречии с трибуны! Вы слабак, господин президент! Таким как вы не место у власти. Что бы ни происходило в мире, как бы не артачились эти русские, им все сходит с рук. Сколько еще лет Ким со своими испытаниями баллистических ракет в Японском море будет игнорировать наши демократические решения? А Иран, это гнездо терроризма, который слишком независимый и гордый, все думает, что может без нашего разрешения развивать свою ядерную программу и ему за это ничего не будет?»
Похоже, что видео снято в президентском бункере. В большом командном помещении всего два человека. Двери заблокированы, слышны звуки сирены.
«–… Все равно, это не выход, Гленн! Ты развяжешь даже не третью мировую войну. Это будет ядерный апокалипсис!
– Нет! Нет. Просто все они получат то, что уже давно заслужили. А наша великая нация устоит! Мы сможем поразить их центры принятия решений, в крайнем случае, мы способны отразить ракеты! И поэтому я беру командование на себя. Я должен это сделать!
– Одумайся, Гленн! Я все равно не скажу тебе свою часть кодов. А министра обороны и вице-президента здесь нет. Ты не сможешь воспользоваться терминалом запуска.
– А вы думаете для чего, на самом деле, я столько работал над PQTM? Уже давно мне известны все коды. Сейчас нужен только терминал! – И Гленн стреляет почти в упор. Тело президента США отбрасывает на два метра назад. – Все, обратной дороги нет».
Затем полковник вскрывает терминал и производит только ему понятные манипуляции. После этого видео обрывается.
Все находившиеся в столовой, словно загипнотизированные смотрели на экран. После окончания второго видеоролика нескольких человек стошнило.
– Где…Где ты это взял, Колп? – Только это и смогла выдавить из себя Сара.
– Подожди. – Парирую я. – Как ты тогда сказала? Что-то вроде: «Я всё-таки начальник службы безопасности. Все про всех знать – моя работа». Ты знала про это? Эй, чувак! – Я переключаюсь на Энтони. – Как тебе гитара, которая сгорела в 1967 году? Понял, откуда она? А вот Спенс сразу ее узнал. Наверное, из-за этого и лишился жизни.
– Но почему «Глот»? – Тетка Люсида не может поверить увиденному и спрашивает очевидную вещь.
– Да все просто на самом деле. Берешь две первые буквы имени и добавляешь две последние буквы фамилии. Так получаешь выдуманное имя. – Кто-то из толпы просветил ее.
– Мне кажется, нам есть, что обсудить с Глотом. То есть с Гленном. – Сара настроена решительно. – Майк, понадобится твоя помощь.
Здоровяк Майк только коротко кивнул.
– Теперь вы поняли, что абсолютно всем обязаны Глоту-Гленну? И своим спасением, и погибелью мира, – мне нечего терять. Тем более что алкоголь уже с утра сделал меня смелее, чем я есть на самом деле. – И этого человека мы пятый год боготворим. Кстати, а он вчера вернулся?
– Нет, – ответил Лукас. – Его и сегодня не было. Я только недавно смену сдал. Предлагаю всем пойти встречать нашего «героя».
15
– Ёу! Прямо, делегацией встречаете. Мне, конечно, приятно, но в чем дело? – Гленн стоит в проёме гермошлюза.
– Шутки в сторону, полковник Гленн Паллот.
– Вот значит как! – Гленн мгновенно впадает в бешенство. – И кто же из вас, умников, залез в мой блок?
– Это сделал я…– Начинает было Свен и складывается поломанной куклой, впечатанный в стену брошенным контейнером.
– Сволочь! – Сара бросается на убийцу, и следующий брошенный контейнер забирает ее жизнь.
– Честно говоря, я думал это будешь ты, мозгляк. – Гленн смотрит на меня с пренебрежением и ненавистью через поднятое забрало шлема. А мы все стоим в оцепенении. – После того, как твой дружок меня почти раскусил, приходилось присматривать за тобой. Я давно заметил, что таблетки на тебя не действуют. И на чем вы меня спалили?
– Вот на этом! – И в сторону Гленна полетела гитара.
– Да что ж с ней не так? – Неужели Гленн и правда не знает? Я думал он гораздо умнее.
– Да то, что она должна была сгореть в 1967 году, – я говорю спокойно, но внутри все клокочет. – Удивлен?
Ответить полковник не успевает – мощным броском вперед на него бросается Майк, намереваясь сбить с ног. Хм, а мы и не догадывались о скорости реакции костюма. Еле успеваю заметить, как Гленн делает короткий шаг в сторону и, разворачиваясь, бьет Майка в затылок. Минус три, за одну минуту. Похоже, шансов у нас нет.
– А я смотрю тебе не впервой убивать. Как спишь по ночам после восьми миллиардов убитых? – Спрашивает Пайк.
– Хм, – убийца не сразу находит, что сказать, – дерьмово сплю, док. А гитара.…Да что уж теперь. Ну да, я не знаток истории. Без этого было чем заняться в жизни.
Что это? Неужели слова Пайка пробрали Гленна? Нужно развивать успех пока то, что он колет себе в вену снова не подстегнуло его на агрессивные действия. Мимикой подаю сигнал доктору. Мол, продолжай.
– Так что насчет таблеток? Для чего на самом деле этот препарат? – Продолжает доктор.
– Ах это. Да, таблетки разработаны NASA для защиты астронавтов от космической радиации и обладают эффектом повышения стрессоустойчивости и чего-то там еще. Для людей, подолгу находящихся на орбите. Вроде как они действуют на определенные области мозга и те в свою очередь вырабатывают нужный гормон.
– Так ты возвращаешься в прошлое. Это правда? – Пайк профессионально тянет информацию как может.
– Да. А у тебя остались сомнения?
– Если честно, то небольшие все же есть. Скажи, коль все пошло не так, как ты планировал, то почему бы тебе не вернуться и не исправить все? Не приходила такая мысль?
– Все не так просто, – похоже, Гленн не врет.
– Объясни! – Раздается со всех сторон.
– Для начала скажу, что я пробовал все вернуть. И не раз. Но, как выяснилось, это невозможно. Вы знаете, что такое пространственно-временной континуум? Нет? Что ж, я вам объясню. Дело в том, что один и тот же предмет не может присутствовать в одной точке пространства в одно и то же время в нескольких экземплярах. Другими словами, два меня не могут быть рядом одновременно. Поэтому я не могу приблизиться сам к себе ни пять минут назад, ни вчера, ни два года назад. Это приводит к коллапсу пространственно-временного континуума вселенной. Да вы, наверняка, сами это наблюдали до Импакта. Стоило мне приблизиться к себе на расстояние в 5-7 миль, как начинали происходить страшные вещи из-за возмущения квантового поля. Чего только стоят падающие с неба мертвые птицы. Так что не могу я сам себе помешать начать апокалипсис. Я….Мне жаль.
Несколько секунд тишины и затем крики возмущенных людей просто взорвали пространство возле гермошлюза:
– Гореть тебе в аду!
– Можешь распинать себя на кресте и притворяться жертвой, но так и останешься кровавым маньяком!
– Подонок!
А потом.…Все. Я своими глазами увидел что значит «схлопнуться». Гленн исчез.
На следующее утро мы обнаружили открытые двери пустого склада. Не осталось ни продуктов, ни воды, ни лекарств. Так полковник отомстил нам.
По причине отсутствия тех самых таблеток для астронавтов 26 июня произошли первые стычки между поселенцами. Голодные, испытывающие жажду люди, да еще без подавляющих агрессию и стресс препаратов, открыли свое истинное лицо. Ко второму июля в живых остались только мы с Лимом, да и то только потому, что успели забаррикадироваться в своих блоках. Правда, перед этим оба получили ранения от ставших неадекватными поселенцев. А вчера Лим скончался. Скоро и моя очередь. Ослабленный голодом и жаждой организм не может восполнить кровопотерю.
Привалившись спиной к стене, из последних сил я пытаюсь нацарапать на этой затертой поверхности одну единственную строчку:
Glot, God damn you!
Эпилог
– Башня, я борт Два Семь Семь. Прибыли в заданный квадрат, приступаем к визуальному наблюдению. Конец связи.
– А это точно здесь?
– Да, майор сказал, пеленг был в этом районе. Смотри внимательнее, возможно удастся увидеть установленные антенны передатчика.
– Стас, я так и не пойму, в каком мы районе. Бронкс? Черт возьми! GPS сигнал от спутников еще очень слаб. Мы так до китайской пасхи будем крутиться на этом континенте! И вообще, еще никому не удалось найти хотя бы одного выжившего за все время поисков. Зря только время тратим!
– Не ной, Сидоров! Лучше проверь уровень топлива.
– Опа, Стас, вот и антенны.
– Ага, вижу. Эк их мусором то занесло! Видать, давно не обслуживались. Входа рядом нет, и шахт вентиляции не видно. Похоже, и здесь выживших нет. Какое-то время здесь были люди, но долго не продержались.
– А я был уверен в этом – пять лет в руинах никому не выжить.
– А это что?
– Где?
– Да вон же, возле правой антенны! В каких-то доспехах!
– О! Вижу!… А…Что?! Куда он делся, ведь только тут был?
– Эм?! Как это?!…
– Стас, может того? Ну…, – показывает жест руками, похожий на сброс боеприпаса. – А? На всякий случай?
– Ага, а потом рапорты писать до пенсии, почему применили боезапас? Нет уж. Я лично ничего не видел. А ты?
– И я ничего не видел. Возвращаемся?
– Да. Сообщи на авианосец.
Конец
