Читать книгу: «Неподкупные жернова»

В двух действиях

Действующие лица:

Нарататкан Танкаф – огненный стипатор, в образе молодого человека

Олег Рубанов – контактёр, двадцать пять лет

Лариса – его бывшая жена, 23 года

Диомид Диомидович Квач – экстрасенс, 44 года

Полина – его ученица и почти невеста, 22 года

События происходят в одном месте

Действие первое

Перед занавесом, на авансцене ствол большого поваленного дерева. Несколько пеньков, две-три берёзки.

Появляется трое: Олег Рубанов, Диомид Диомидович Квач и Лариса. Одеты по-походному, в штормовых костюмах, за плечами – небольшие рюкзаки.

Останавливаются, осматриваются.

Диомид Диомидович Квач (садится на ствол дерева): – Ну, ты, Олег, затащил нас, чёрт знает куда. Я хоть очень известный экстрасенс, чего там скрывать… но уже начинаю сомневаться в существовании каких-то там… стипаторов.

Полина (подходит к Квачу, обнимает его): – Ну, ты же, Диомидик, экстрасенс, маг, гипнотизёр… со всякими высшими образованиями. Я у тебя учусь. Олег нас обмануть не мог. Все ведь говорят, что он контактирует с такими существами, что…

Диомид Диомидович Квач: – Сказать можно всё, Полина! (отталкивает её). Чего ты ко мне липнешь? Садись лучше рядом. Сексуально озабоченная девочка!

Полина (садится): – Ну, что ты такой, неласковый, Диомид. Я же твоя ученица… я экстрасенс. А главное – я твоя невеста, будущая жена. Я твоя – девочка.

Олег Рубанов (садится напротив их, на пенёк): – Если, Диомид Диомидович, ты в чём-то сомневаешься, то можешь вернуться назад.

Диомид Диомидович Квач: – Больше всего я хочу увидеть мельницу, ту самую, чаще всего невидимую. Но мне хотелось бы глянуть на неё. Возможно, и нет её природе.

Олег Рубанов: – Она не просто существует. Её неподкупные и справедливые жернова перемалывают судьбу и жизнь каждого из нас, в своё время.

Диомид Диомидович: – Жернова не могут быть справедливыми и неплкопными. Они, всего лишь, каменные дески, которые перемалывают зерно. Они – жернова, не больше и не меньше.

Олег Рубанов: – Они сотворены из прочного материала, но живые. Ни с кем и никогда не идут на компромисс, судят по-справедливости. Это мельница стипатора, того великого существа, которая провожает людей из одного мира в другой. Если не веришь этому, как бы, великий экстрасенс, то можешь повернуть назад. Живи в неведении.

Диомид Диомидович Квач: – Да уж нет! Если я поддался на твою авантюру, Олег, то встречусь с твоим, так сказать знакомым, огненным стипатором. Нарататканом Танкафом. Видишь, я даже имя его запомнил. Если такой существует.

Полина: – А я для тебя существую, Диомид?

Диомид Диомидович Квач: – Существуешь. Успокойся! Только мозги не компостируй! Может быть, я на тебе и женюсь.

Олег Рубанов: – А чего не жениться, Диомид? Полина в два раза моложе тебя. Красивая. Не то, что ты гусь… щипаный. Она тоже учится в каком-то институте… магов.

Диомид Диомидович Квач: – А ты грубоват, дружок. Грубоват и дерзок. Но причина мне понятна. В том, что твоя юная жена Лариса развелась с тобой, я не виноват. Но было у меня с ней… сближение раза четыре. Ну, вот и всё. У меня к ней нет никаких чувств.

Полина: – Зато она за тобой бегает везде и всюду. Выслеживает, как рысь.

Олег Рубанов: – Оставим эту тему, если, конечно, проблема личных отношений сама не всплывёт, как кусок дерьма. Лично я Ларису забыть не могу. Жаль, что так всё происходит.

Полина: – Сердцу не прикажешь. Ну, и скоро, Олег, в твоей глухомани нарисуется мельница стипатора? Когда мы до неё дойдём?

Олег Рубанов: – Почти дошли. Посмотрите вот же она, на возвышенности, у реки виднеется. Немного мрачновата. Но уйдёт отсюда стипатор, и мельница исчезнет.

Диомид Диомидович Квач: – Я, конечно, известный экстрасенс, но вот… в сказки не верю. Мельница исчезнет вместе со стипатором. Да она в этой глуши двести лет стояла и стоять будет. Каким образом она может исчезнуть?

Олег Рубанов: – Запросто, Диомид. Мельница – не сама оболочка, а то, что в ней находится. Её духовная субстанция. Она может переместиться в какой-нибудь другой мир или обитель.

Диомид Диомидович Квач: – Частично, с большими оговорками и предположениями, я готов в это поверить. Но реальность совсем иная. Я, как экстрасенс…

Олег Рубанов: – Ты не экстрасенс. Ты, Диомид Диомидович, проходимец. Собираешь деньги с придурков, зомбированных и потеряных граждан… Лечишь, предсказываешь, изменяешь их судьбы. Впрочем, не мне судить. Живи, как знаешь.

Диомид Диомидович Квач: – Я тебе, юноша, просто могу закатать кулаком в лоб! И твой стипатор, очень хороший знакомый, меня поймёт.

Полина: – Не ссорьтесь. Олег ведь шутит. Ты шутишь, Олег, правда?

Олег Рубанов: – Шучу. Диомид Диомидович Квач – великий экстрасенс, чародей и маг!

Диомид Диомидович Квач (смеётся): – Хоть ты и юморишь, контактёр, инженер-строитель безработный, но ведь ты прав. Я настолько велик, что у тебя мозгов не хватит такое постичь.

Олег Рубанов:– Считай, что я безмозглый. Пусть тебя это греет. Я тебя, Диомид Диомидович, взял с собой только потому, что надеюсь на твоё, хоть частичное, но прозрение. Я сообщил Нарататкану Танкафу, что ты будешь со мной.

Диомид Диомидович Квач: – Надо же! Меня даже в сопутствующих мирах теперь знают. Я почти, как ты, Олег, везде и всюду свой.

Полина: – И я рядом с тобой, Диомид!

Олег Рубанов: – Многоуважаемый Нарататкан сказал, что все остальные появятся сами. Всё правильно.

Диомид Диомидович Квач: – Мне хочется узнать, чем закончится эта история. Я прихватил с собой надёжный диктофон, чтобы разоблачить шарлатанов и потом от души посмеяться над ними в компании истинных экстрасенсов.

Олег Рубанов: – Ничего у тебя не запишется на диктофон. Даже если ты их взял с собой двадцать штук. Даю сто процентов! А всякие айфоны и сотовые телефоны в этих местах, вообще, не действуют.

Диомид Диомидович Квач: – Я в курсе. Не держи меня за идиота. Тут аномальная зона. Знаю. Есть, кроме мельницы твоего стипатора, и ещё кое-что.

Олег Рубанов: – Информация отсюда не уйдёт никуда. Может быть, ты и будешь смеяться, Диомид Диомидович, но только над собой.

Диомид Диомидович Квач: – Я понимаю, что могу попасть в круг твоих недоброжелателей, поэтому предупреждаю. Я взял с собой и пистолет Макарова. Законное оружие. Наградное. От одного важного человека в правительстве.

Олег Рубанов: – Такого же огурца, как и ты, Диомид. Не зря вас всех Господь собирает в одном большом городе… Всевышнему достаточно будет одного удара, чтобы разделаться с ворами, проходимцами, бандитами, взяточниками… всякой мерзостью. Их выкрутасов уже никто не понимает! Ни один нормальный человек.

Диомид Диомидович Квач: – Ты тоже, голубок, живёшь в этом же городе. Правдолюбец! Иди по стране и там ищи правду. Гуляй по дикому пространству! Там не такие мельницы, а страшные… Они перемалывают кости живых людей.

Олег Рубанов: – Эти мельницы – творение ваших рук. Да они остались, и адский ветер приводит в движение огромную мельничную вертушку. А под жерновами – человеческая кровь.

Диомид Диомидович Квач: – Без разрушения нет созидания. Нам, особенным, предприимчивым людям, позволили жить лучше, чем огромной толпе. А ты, Рубанов, шагай по этой территории! Иди и роняй слёзы по утраченным мечтам в светлое будущее! Оно есть! Но только для избранных!

Олег Рубанов: – Я так и сделаю. Я пойду по разграбленной и униженной стране. Я заслужил того, чтобы находиться подальше от страшного и опасного места, от скопища невиданных зверей. Но ты, Диомид Диомидович, напрасно заявился сюда с огнестрельным оружием. Оно тебя же и погубит.

Полина: – Хватит каркать, Олег! Не такой уж ты и провидец, получается. Больше гонора и куража, чем правды. Никогда не завидуй тем, кто живёт счастливо и богато… Пусть даже за счёт других. Стадо баранов достойно того, чтобы оставаться… баранами. Они ведь ждут, когда их поведут на сочные лужки.

Олег Рубанов: – Ты ведь, Полина, хотела сказать не «на лужки», а «на убой». Но поскромничала. Это не твои слова. Ты совсем другая. Ты – часть народа. А повторяешь то, что внушает тебе господин… Диомид Квач. Запомни! Нет никаких баранов. Просто есть пока ещё добрые и терпеливые люди. Пока добрые…

Полина: – Я, конечно, погорячилась. Но страшного преступления Диомид не готовит. Оружие он взял с собой на всякий случай. Сейчас очень много не совсем хороших людей и самодеятельных циркачей.

Олег Рубанов: – Господин Квач никак не походит на символ наивного глобального спокойствия, на голубя мира. А ты не из компании негодяев. Я знаю, Полина. Ты – глупая, наивная и влюбчивая девушка. Почти такая же, как и моя бывшая жена Лариса. Потеряла голову от… пустого места.

Диомид Диомидович Квач: – Говори, что хочешь, Рубанов. Пустое место – именно, ты! Я постараюсь со временем превратить тебя в полный вакуум. У меня добрые связи. Потом ты отгребёшь по… полной программе. А сейчас я не собираюсь ни на кого нападать. Просто решил перестраховаться.

Олег Рубанов: – Ты напрасно намереваешься шутить с представителем великой цивилизации. Если ты совершишь ошибку, то я ничем не смогу тебе помочь, господин Квач. Абсолютно ничем.

Появляется Лариса. В лёгком летнем платье, в босоножках. Испуганно озирается по сторонам. Продрогла. Прижимает ладони друг к другу. Неуверенно подходит к сидящим.

Олег Рубанов встаёт с места.

Лариса: – Вы меня все, конечно, извините. Но мне захотелось побыть в коллективе.

Диомид Диомидович Квач: – Я такой выходки с твоей стороны, Лариса, не приветствую.

Полина: – Да я тебе ни за какие коврижки моего Диомида не отдам!

Олег Рубанов: – Он что, ваш Диомид Диомидович, порция фасфуда или гамбургер, что бы его можно было отдать или не отдать?

Лариса: – А ты мне давно до фонаря, Рубанов!

Диомид Диомидович Квач: – Но и за мной не следует ходить, Лариса. Ну, мало ли что было. Сейчас время такое. Соприкоснулись – и разбежались. Разве я тебе говорил про какую-то любовь или там… про твоё замужество?

Полина: – Теперь, Лариса, я с Диомидом соприкаюсь, и больше никто. А ты – позорище! По лесу, по болоту, в босоножках тащилась за Диомидом? Зачем? Чтобы ещё раз обратить на себя внимание?

Олег Рубанов: – Надеюсь, что ты, Лариса, одумаешься. Я готов тебя… понять. Ты всегда для меня желанна.

Лариса: – Но я тебя не люблю, Олег! Я тебя органически не перевариваю. Ненавижу! Зануда! Со своими глюками и бзиками в голове. Сумасшедший! Ты контактируешь сам с собой, а людям мозги загадил.

Диомид Диомидович Квач: – Вот в этом я с тобой, Лариса, совсем скоро соглашусь.

Олег Рубанов: – У меня в рюкзаке твой старый джинсовый костюм и резиновые сапоги (открывает рюкзак, подаёт пакет с одеждой). Я знал, что ты увяжешься за нами… Точнее, за этим доктором похренистических наук.

Лариса вырывает пакет из рук Олега Рубанова. Уходит за сцену, чтобы переодеться.

Диомид Диомидович Квач: – Кустов здесь достаточно. Переоденется быстро. Да и Лариса – девушка не из тех, которые впадают в стеснительность. Но я не об этом. Давайте, наконец, оставим ненужные ссоры и всякие обиды. Я постарше тебя, Олег. Поэтому воспринимаю происходящее несколько проще… Я имею в виду контакты с женщинами. У меня ведь когда-то была и жена. Но… испарилась. Ха-ха-ха!

Полина: – Но я слышала, что она… дорогой мой Диомидик, покончила с собой. Отравилась. Извини, Диомид, если я ошиблась или сделала тебе больно.

Диомид Диомидович Квач: – Мне… больно? Чего ты мелешь, голубушка? Она, на самом деле, отравилась. Но ты не сделала мне больно. Я и говорю, что она… испарилась. Она была ревнивой эгоисткой. Почему-то решила, что я должен принадлежать только ей. Странно. Я принадлежу всему миру! Такие люди, как я, рождаются один раз в тысячу лет.

Олег Рубанов: – Таких, как ты, Диомид Диомидович, сейчас становится всё больше и больше. Земля уже горит под их ногами. Их кости уже перемалывает мельница стипатора, но пока они не ведают об этом. Им предстоит рождаться в жутких мирах. Даже самый завистливый человек никогда не позавидует им.

Диомид Диомидович Квач: – Бред какой-то! Почему земля должна гореть под ногами успешных и добропорядочных господ и дам? Живите хорошо все, без исключения! У кого получится. Разве мы против? Нет. Старайтесь!

Полина: – Диомид, я тоже не хочу тебя делить ни с кем. Ты только мой!

Диомид Диомидович Квач: – Не надо бредить, девочка! Не надо. А то ведь и ты тоже можешь испариться.

Полина: – Я не хочу, чтобы ты был великим экстрасенсом! Мне нужен просто мужик.

Диомид Диомидович Квач: – Но, если мужик нужен, то вот тебе, пожалуйста, Олег Рубанов. Крепкий, молодой мужик… Правда, безработный инженер-строитель, на всю голову сумасшеший. Последняя извилина у него в башке оборвалась. А так он – в порядке! Крепкий, молодой самец! (Олегу Рубанову). Ничего, что я тебе делаю рекламу, паренёк?

Олег Рубанов: – Молодец, Квач! Возьми большую морковку! (Полине). Ты не умеешь врать, Полина. Тебе нужно имя господина Квача, его известность… А больше всего его миллионы долларов.

Полина: – Ты пошляк, Рубанов. Правильно поступила, Лариса, что бросила тебя. Ты ведь не любишь её, а только себя.

Олег Рубанов: – К сожалению, это не так (смотрит в небо). Вот над нами в сторону мельницы пролетел огненный шар. Значит, Нарататкан через пару минут будет ждать нас там… у мельницы. Внутри её нам делать нечего. Но она – не иллюзия, созданная специально для нас. Мельница с её неподкупными жерновами – не материализованный… мираж. Это реальность.

Диомид Диомидович Квач: – А я считаю, что она – антураж, телевизионная заставка. Возможно, театральная декорация, сотворённая для дикарей. Твой потусторонний друг, если он сущенствует, считает, что мы не в состоянии абстрагироваться, не сможем воспринимать условности. Нам надо видеть что-то конкретное… даже если этого не сушествует на самом деле или создано только для нас и на определённое время.

Олег Рубанов: – Всё существует. Только не всё и не всем дано многое увидеть.

Появляется Лариса. Она переоделась, в джинсовом костюме и сапогах.

Лариса (подаёт Олегу Рубанову пакет с одеждой): – Положи моё платье и босоножки в рюкзак!

Олег Рубанов (кладёт одежду в рюкзак): – Как-нибудь заберешь свою одежду, Лариса. Созвонимся!

Лариса: – Не созвонимся! Оставь себе моё платье на память. Тебе так будет проще страдать и меня вспоминать, Олешка.

Диомид Диомидович Квач: – Однако, ты эгоистична, Лариса. Даже я сочувствую твоему бывшему мужу.

Олег Рубанов: – Благодарю за сочувствие, Диомид! Пусть так и будет, как есть. А нам пора идти.

Встают, берут в руки рюкзаки. Идут. Следом за ними направляется и Лариса.

Занавес открывается

Небольшая возвышенность. Редкие деревья. На фоне огромной старой мельникы – грубый стол со скамейками.

За ним сидит стипатор Нарататкан Танкаф. Он в образе парня лет двадцатипяти или чуть постарше. На нем клетчатая рубаха, светлые брюки. Обычная внешность, с улыбкой на лице.

Приподнимается с места. Слегка кланяется пришедшим. Они так же отвечают ему поклонами.

Нарататкан Танкаф: – Садитесь, пожалуйста, господа и дамы! Места достаточно.

Все присаживаются, поклажу ставят на землю.

Диомид Диомидович Квач (Нарататкану Танкафу): – Молодой человек! А когда сам… хозяин появится? Я имею в виду Нарататкана Танкафа. Я вот лично выкроил время, чтобы пообщаться с представитлем одной из наших… земных цивилизаций. Как-нибудь напомните ему, что я уже здесь. Я – известный экстрасенс и маг Диомид Диомидович Квач.

Полина: – Да. Мы тоже ждём. Я, как и Диомид, экстрасенс.

Нарататкан Танкаф: – Я и есть Нарататкан Танкаф. Для удобства в общении с вами принял человеческий образ. Не могу же я летать над вашими головами в виде огненного шара. Правда, я так часто поступаю. Но теперь не тот случай.

Олег Рубанов: – Их можно понять. Они люди и приучены мыслить несколько… традиционно. Их необходимо понять, Нарататкан!

Лариса: – Я не знаю, кто вы, уважаемый Нарататкан. Но мне кажется, что мы с тобой… с вами очень близко знакомы уже тысячу лет.

Диомид Диомидович Квач: – Чертовщина какая-то! (достаёт из кармана курки диктофон, включает). Извините. Но весь этот бред я запишу. В любом случае пригодится. Даже на чужой безудержной фантазии можно сделать прибыль или… применить всё это с пользой.

Полина: – Диомид, постарайся быть культурней. Какая разница, с кем ты общаешься. Ведь перед тобой… человек. То есть, я имела в виду, гуманоид.

Нарататкан Танкаф (Ларисе): – Я потом тебе все объясню, Лариса. Ты поймёшь. Мы, на самом деле, очень близко знакомы (Квачу). Если вы решили меня внимательно слушать, Диомид Диомидович, то многое сможете узнать. Но вам не дано будет запомнить, откуда и кто вам об этом говорил. Разумеется, никакая техника действовать в моём присутствии не будет. А ваш пистолет, с дарственной надписью, я отправил к вам… домой, туда, где он раньше и находился, в сейф.

Квач открывает рюкзак. Копается в нём. Пистолета не находит. Удивлён. Проверяет запись на диктофоне. Включает несколько раз, прикладывает к уху. Ничего не записалось. Озлоблен.

Диомид Диомидович Квач: – Обычные дешёвые фокусы, молодой человек! Трюки факира. Правда, я не знаю, как вы это делаете. Впрочем, пистолет, я просто оставил дома.

Полина: – Вроде бы, Диомид, ты брал его с собой. Или мне показалось…

Нарататкан Танкаф: – Если вам, Диомид Диомидович, не интересно здесь, и вы не доверяете моим словам, то я просто сейчас же переправлю вас домой. Обычная телепартация. Тогда вам просто нечего будет не то, что бы помнить, но и знать.

Диомид Диомидович Квач: – Я, пожалуй, останусь. Всё полезно, всё пригодится… Может быть, я даже позволю себе переступить порог вашей… мельницы.

Нарататкан Танкаф: – Вы уже переступили, но совсем другой порог и не сегодня. А несколько дней назад.

Диомид Диомидович Квач: – Не спорю. Мне часто снились кошмарные сны. Я чётко видел, как вхожу по деревянным ступеням вовнутрь какого-то странного здания. Но возвратиться назад никак не могу. Остаётся только просыпаться.

Нарататкан Танкаф: – Сны – часть реальности. Нельзя увидеть то, чего не существует.

Олег Рубанов: – Пусть Диомид остаётся здесь, Нарататкан. Может быть, в его духовной субстанции произойдут добрые перемены.

Нарататкан Танкаф: – Всё гораздо проще и сложней, чем ты думаешь, Олег. Пусть остаётся. Да ведь он уже и остался. Его привело сюда не желание узнать что-то новое, а самоутвердиться, доказать даже себе самому, что ему позволено всё. Он наделил себя правом переступать все и всяческие пороги, не ведая о том, что за это придётся платить.

Диомид Диомидович Квач: – Если надо, то я заплачу. А потом перепродам увиденное и услышанное за более высокую цену.

Лариса: – От вас… от тебя, Наратакан идут тёплые и светлые потоки. Я никогда не ощущала такой радости. Но она перемешана с грустью.

Нарататкан Танкаф: – Иначе и быть не может. Ты становишься собой, Ларнат.

Лариса: – Мне нравится. Ларнат! Как прекрасно и не совсем привычно звучит!

Нарататкан Танкаф: – Это твоё настоящее имя, Лариса. Но не всё сразу. Мы ведь не одни здесь. Ко мне пришли люди, и я должен ответить на их вопросы.

Олег Рубанов: – Я ничего не понимаю, Нарататкан. Ты меня пугаешь.

Нарататкан Танкаф: – Не всё же ты, Олег, должен сразу понимать. Скоро многое станет известно. Я тоже ведь не всё и не сразу понял. А сейчас я просто введу твоих друзей в курс дела. Расскажу, кто я есть на самом деле.

Диомид Диомидович Квач: – Я уже начинаю догадываться, что здесь готовится какое-то странное представление. Но учтите все, моя жизнь слишком дорого стоит!

Нарататкан Танкаф: – Если вы будете возмущаться, уважаемый, то я немедленно отправлю вас домой. Впрочем, я уже не смогу так поступить. Я ведь звал сюда не тебя, Диомид Диомидович, а только твоё биологическое отражение. Оно точно такое, как и ты сам. Да и не звал я даже его.

Диомид Диомидович Квач: – Я никакое не отражение! Мне не страшны никакие аномальные зоны и всякие и разные мельницы. Я остаюсь! Я просто опасаюсь… Ведь даже если всё это не правда, то мне, как экстрасенсу, будет полезна и она.

Нарататкан Танкаф: – Многих людей интересуют тайны Мироздания, и это, вполне, нормально. Любознательность – одна из важных человеческих черт, она же и порождает стремление к познанию окружающего мира и не только его. Думаю, что все с этим согласны.

Диомид Диомидович Квач: – Прописная истина. Но, в любом случае, можно с тобой поспорить, Нарататкан.

Нарататкан Танкаф: – Я не ставлю перед собой задачи критиковать чьё-либо мировоззрение, действия и утверждения или что-то отвергать, вступать в полемику и непродуктивные споры. В них зачастую истина, как раз, и не рождается. Тем более, она исключена, если спор ведут два некомпетентных человека или попросту фантазёра, которые тщетно намереваются выдать желаемое за действительное. А если сказать немного жестче, то «каждый сверчок знает свой шесток».

Олег Рубанов: – Неужели ты, Нарататкан, ставишь и свои знания под сомнение?

Нарататкан Танкаф: – Так удобней, Олег. Так проще. После моих слов человеку с большим самомнением и амбициями просто нечего будет возразить. Ему только остаётся слушать или… не слушать.

Олег Рубанов: – Но надо учитывать, что мы – люди, а не представители одной их высших цивилизаций, как ты, Нарататкан.

Нарататкан Танкаф: – Преувеличение. Нет высших и низших цивилизаций. Обычный муравей тоже мыслит и знает то, что неведомо ни стипаторам, ни людям.

Лариса: – Мне кажется, Нарататкан, что я понимаю тебя больше, чем другие.

Диомид Диомидович Квач: – Глупости! Что там ты можешь понимать? Опустись с небес на землю, Лариса! Ты обычная работница кондитерской фабрики. Упаковщица. Даже не студентка-заочница. Да и зачем ты, вообще, сюда пришла?

Полина: – Ясно, с какой целью она сюда заявилась. Она хочет быть рядом с тобой, Диомид. Всегда, везде и всюду. Ей по барабану всякие премудрости.

Лариса: – Нет! Я уже не хочу быть рядом с Диомидом. Мои чувства к нему были грубейшей ошибкой и моим заблуждением. Да и не было никаких чувств. Может быть, на меня повлияла гравитация Земли.

Олег Рубанов: – Значит, ты решила остаться со мной, моя Лариса? (вскакивает с места). Я всегда готов тебя понять (снова садится). Скажи же что-нибудь!

Лариса: – Мне очень жаль, Олег, но ты мне не интересен. Ты мне не нужен.

Полина: – Ты не права, Лариса. Олег, хоть и безработный инженер, но он – контактёр, общается с представителями многих цивилизаций. Может быть, это не совсем правда, но с ним держат связь и наши отечественные академики, и политики. Его знают. А тебя…

Нарататкан Танкаф: – Может быть, господа, наши с вами личные дела оставим на потом. Время ещё будет. Я обещаю. Нет. Скорей всего, я предполагаю.

Диомид Диомидович Квач: – Не слушайте её, Нарататкан. Сумасбродная девушка. У неё семь пятниц на неделе. Я ей не верю. Я никому не верю! Впрочем, я претворюсь, и, как бы, поверю вам, молодой человек. Я способен вообразить, что беседую, именноо, с Нарататканом Танкафом, с представителем высшей цивилизации.

Полина: – Я тоже.

Диомид Диомидович Квач: – Прежде, чем дальше слушать вас, я позволю себе заметить главное. Мы – люди. По этой причине я не хотел бы, чтобы кто-то ставил под сомнение подавляющее большинство наших человеческих законов, аксиом, научных, открытий, религиозных убеждений и утверждений, культурных ценностей, политических постулатов и прочего. У нас свои правила и представления о Мироздании. Есть некоторые расхождения между группами людей, но они не столь значительны. Я, конечно, как ведущий экстрасенс мира, имею несколько иное мышление, чем другие. Но не отрекаюсь от того, что есть и ценно.

Нарататкан Танкаф: – Ваше останется при вас, Диомид Диомидович. Но у меня нет необходимости и желания опираться на мнение авторитетов во всех сферах вашей человеческой жизни. Не так уж скверно иметь собственное мнение обо всём происходящем, и если оно отсутствует, то стоит попытаться его выработать.

Диомид Диомидович Квач: – Нуда, конечно! Вы же, уважаемый, могущественное существо. Вы – стипатор, а не какой-нибудь там… человечишко.

Нарататкан Танкаф: – Напрасно вы впадаете в истерику. Цель существования человека или подключения его к данной «точке» Земли, всё-таки, определена и наполнена пусть во многом скрытым, но смыслом. Но я и на этот счёт не даю никаких советов и рекомендаций.

Полина: – Но ведь всё, что вы говорите, очень спорно.

Лариса (отрешённым голосом): – Тем, кого интересует всё скрытое и, как бы, тайное, непостижимое и невидимое, стоит напомнить, что даже в условной точке данного состояния нашей Планеты, в которой частица Мироздания в каждом из нас осознаёт себя в качестве «личности», существует великое множество миров и обителей. В них, одновременно с нами, находится бесконечное количество представителей самых разных цивилизаций. По земным меркам, часть гуманоидов гораздо выше людей по уровню интеллекта и развития.

Олег Рубанов: – Откуда тебе такое известно, Лариса? Откуда?

Лариса: – В Мироздании не существует понятия «выше» или «ниже». Ведь у каждого существа имеется не только своя историческая, дхармическая миссия, но и мирозданческая. Она – всего лишь, фрагмент, так называемой, кармической.

Диомид Диомидович Квач (вскаивает с места, ходит то влево, то вправо, останавливается): – Да замолчишь ты, в конце концов, Лариса! Ты говоришь о том, чего не можешь знать! Даже я сомневаюсь в том, о чём ты говоришь.

Нарататкан Танкаф: – Сядь, в конце концов, Диомид, и не строй из себя мудреца! Ты, всего лишь, слушатель. Но услышишь ли ты?

Квач садится на место.

Полина встаёт на ноги, подходит к Ларисе, гладит её по голове.

Полина: – Ты очень утомилось. Девушке можно быть красивой, но мудрой никак… нельзя. Тебя ведь все посчитают за сумасшедшую. Даже Олег, которому всё и всегда известно.

Олег Рубанов: – Я так не считаю. Мне известно далеко не всё, и Лариса… не сумасшедшая. Мне кажется, она становится собой. Я в некоторой грусти и смятении. Мне видятся впереди большие перемены. Напрасно я привёл вас всех сюда.

Нарататкан Танкаф: – Разве стоит опасаться того, что неотвратимо, Олег? Пользуйся тем, что тебе дано Всевышним. Но к чужому не прикасайся, ибо это Господь дал не тебе. Даже не дал, а позволил временно попользоваться…

Диомид Диомидович Квач: – Чем дальше, чёрт возьми, тем всё становится загадочней и смешней!

Полина: – Ничего смешного не вижу. Аномальная зона. Да и мельница стипатора уже перемалывает всех нас.

Лариса: – Не кости, а души наши.

Олег Рубанов: – Может быть, наши души обновляются и начинают понимать не только Землю, но Мироздание.

Нарататкан Танкаф: – Тот, кто не способен сомневаться, тот откладывает собственную жизнь на потом. Она, конечно, не прервётся, но это будет совсем другое. Задавайте любые вопросы, господа и дамы. Если знаю на них ответ, то вы его получите.

Олег Рубанов: – Так и начни, Наратакан, с главного. Кто такие огненные стипаторы или проникады?

Диомид Диомидович Квач: – И на что они претендуют и когда собираются завоевывать наш человеческий мир?

Нарататкан Танкаф: – Никто из нас не собирается завоёвывать ваш мир. Мы не претендуем на то, чтобы считаться божествами и обладателями и носителями абсолютной Истины. Она есть, но у Бога, и никогда до конца и никем не будет постижима. Да и не стоит перегружать не только свое сознание, но и подсознание. А здесь, в мирозданческом плане, всего лишь – азбучные истины. Пришло время прикоснуться людям и к ним.

Диомид Диомидович Квач: – Хорошо. Я согласен. Вы – не боги. Не стоит, конечно же, бить себя в грудь и кричать: «Я гений! Я племянник Всевышнего!». Но вы – сверхсущества. Это не бесспорно. Но вы на это, явно, претендуете.

Олег Рубанов: – Какой ты занудный, Диомид. В чём ты хочешь уличить Нарататкана?

Лариса: – Желающие знать что-то необычное о происходящем, должны иметь представление, прежде всего, о том, кто такие стипаторы. Имейте терпение, Диомид Диомидович!

Полина: – Прошу прощения. Но ведь у людей может возникнуть такой вот, вполне, правомерный вопрос. А стоит ли доверять мнению, так сказать, гуманоида, который может быть…. «просто» человеком?

Лариса: – Никто и никому не поведает об этой встрече. Всё сотрётся в человеческой памяти.

Диомид Диомидович Квач: – Не совсем справедливо получается. Но я смотрю, Лариса знает не меньше, чем ты, уважаемый и странный молодой человек Наратакан Танкаф. У меня начинает снова возникать к ней разносторонний интерес.

Олег Рубанов: – Он может тебе дорого стоить, Диомид.

Полина: – Да что же это, в конце концов, происходит?

Диомид Диомидович Квач: – Я всё больше склоняюсь к тому, что, вообще, никакого Нарататкана Танкафа не существует в природе Мироздания. Нас здесь держат за полных лохов, Полина. Да и Лариса оказалось не такой уж простой девушкой (Нарататкану Танкафу). Одним словом, представим, что ты принял большую порцию горячительного, сел, почесал затылок – и всё это придумал, местный сельский юноша.

Полина: – Послушай меня, Диомид! Не всё так просто. Уже есть то, что невозможно объяснить. А если ты сохранишь память об этой встрече и расскажешь кому-нибудь, что твой диктофон вышел из строя, а пистолет, как бы, улетел от мельницы стипатора в твои скромные домашние апартаменты, то тебя сочтут за психически больного или явного афериста.

Олег Рубанов: – Успокойся, Полина! Господина Квача таким уже считает большое количество здравомыслящих людей. Придурков гораздо меньше, чем нормальных людей. Но от них столько шума и грохота! Вот и создается впечатление, что двуногих дятлов подавляющее большинство!

Нарататкан Танкаф: – К сожалению, не такой уж я и мудрый, чтобы дать определение, к примеру, того же Мироздания. Не дано. При всех своих возможностях и «необычных» контактах я просто не в состоянии что-то смоделировать.

Лариса: – При остром стремлении поверить во что-то не совсем обычное, люди, по своей сути, остаются скептиками и нигилистами.

Диомид Диомидович Квач: (встаёт с места, подходит вплотную к Нарататкану Танкафу): – Итак. Вопрос ребром. Кто же такие огненные стипаторы, проще говоря, проникады и почему они так называются?

Нарататкан Танкаф: – Всё очень просто. Мы способны проникать в большинство земных миров и обителей в самых разных «точках» и состояниях планеты, которая имеет бесконечное множество форм. Нам дано вливаться в суть явлений, стихий, предметов, живых существ.

Полина: – Для чего вам это нужно? С какой целью вы куда-то проникате? Каким образом? В чём причины?

Лариса: – Эти самые причины очень часто лежат далеко за пределами человеческого понимания и восприятия окружающих миров и обителей. Увы, мы можём даже при великом желании только открыть лишь фрагмент Великой Истины.

Олег Рубанов: – Правильно. Чаще всего, кто не понимает, тот и… не верит.

Квач садится на своё место. Он не скрывает, что ничему происходящему не верит.

Диомид Диомидович Квач: – Ну, что ты здесь разворковалась, Лариса. Кто здесь экстрасенс? Я или ты?

Лариса: – Во всяком случае, не ты, Диомид.

Олег Рубанов: – Не надо никому затыкать здесь рот! Ты не у себя в ашраме, господин Квач, и не на бандитском сборище своих… шестёрок!

Диомид Диомидович Квач: – Чёрт с вами! Говорите! Мне понятно, что каждая из мелких сошек создаёт себе необходимый антураж. Но никому из вас за мной не угнаться! Честно сказать, мне тоже приходилось и приходится делать самому себе рекламу.

Нарататкан Танкаф: – Успокойтесь! Простор некомпетентности подобен океану. Но стремиться к познанию, значит, жить. По-настоящему. Нет в Мироздании ни одного представителя «самой совершенной» цивилизации, которого можно назвать гуманоидом… семи пядей во лбу. Ведь то же самое происходит не только у людей, но и стипаторов-проникад. Да и, практически, у всех, даже «самых» совершенных существ. Мы не обо всём ведаем, но стремимся находиться в курсе событий.

Полина: – Так, всё-таки, кто такие стипаторы?

Лариса: – Это провожатые. Огненные стипаторы сопровождают людей и не только их из одного мира в другой. Они могут менять свои оболочки, состояние, находиться одновременно в нескольких местах… Стипаторы проводили сюда, в земной мир всех существ, которые стали людьми. Внешне, по крайней мере.

Диомид Диомидович Квач: – Откуда нас всех сюда проводили? И какими существами мы были до рождения на Земле?

Нарататкан Танкаф: – Самыми разными существами. А миров бесконечное множество. Но мы, стипаторы, сопровождающие, являемся проводниками и даже поводырями, в основном, только… людей. У деревьев или животных, к примеру, другие сопровождающие.

Диомид Диомидович Квач: – Вы из меня делаете полного дурака. Зомбируете? Не получится, господа!

Лариса: – Кому ты нужен, Диомид! Тебя давно уже зомбировало собственное тело, желание урвать самый жирный кусок и при этом получить всеобщее уважение и признание. Довольно низкий уровень отдельного взятого двуного существа.

Диомид Диомидович Квач: – Таким образом можно незаслуженно обвинить очень многих преуспевающих людей в самых разных сферах жизни и даже самого…

Лариса: – Иногда ты довольно резво и быстро соображаешь, Диомид. Этого у тебя не отнять. Всё остальное – вполне, можно и нужно национализировать.

Олег Рубанов: – Иной раз и самые простейшие явления, вызывают массу вопросов. Вот пример. Я обратил внимание на то, что, в основном, те, кто умеет менять плотность, структуру и форму своей оболочки, то есть, тела, почему-то являются передо мной в светлых брюках и в рубахах в клетку. Я имею в виду не только мужчин из стипаторов, проникад. Женщины одеты примерно также. Тоже не изобретательны. Другие существа поступают примерно так же.

Нарататкан Танкаф: – Я понимаю, Олег, что у тебя очень сильно развита интуиция. Кроме того, ты хочешь поссориться со мной.

Олег Рубанов: – Ты затеял не доброе дело, Нарататкан Танкаф.

Нарататкан Танкаф: – Я пришёл сюда взять своё.

Олег Рубанов: – Ты поздно явился. А значит, ты собираешься нарушить закон Мирозданческой Гармонии.

Нарататкан Танкаф: – Она уже нарушена. Я думаю, Олег, ты всё поймёшь и не станешь враждовать со мной. Ведь ты не прав.

Лариса: – Ты не прав, Олег.

Олег Рубанов встаёт с места, отходит в сторону.

Диомид Диомидович Квач: – Ты очень мало сказал, господин Нарататкан Танкаф. Очень мало. Ведь не ради же этого мы шли сюда около десяти километров через лес и по болоту, чтобы выслушивать твои взаимные упрёки к молодому остолопку Рубанову.

Нарататкан Танкаф: – А ты слушай, экстрасенс, и смотри! Тебе полезно увидеть всё, что происходит здесь.

Полина: – Нет. Так дело не пойдёт. Я не хочу, чтобы вы все перессорились. Без всякой причины.

Лариса: – Никто не собирается ссориться. Всё произойдёт… по-справедливости.

Олег Рубанов: – Я, наверное, сейчас не совсем прав. Но я, всего лишь, человек, со своими слабостями и претензиями к данному отрезку жизни.

Диомид Диомидович Квач: – Мне не понять, что не поделили вы, Рубанов и Танкаф. Да я и не желаю в такие замутки вникать. Я готов слушать, чтобы… слышать.

Нарататкан Танкаф: – Хорошо. Я буду говорить, Диомид, а ты слушай. Даже петух, считающий себя орлом, иной раз взлетает на забор.

Диомид Диомидович Квач: – Абсолютно всё равно, кем ты меня считаешь. Если моя встреча принесёт пользу для меня лично, то я готов даже не заметить того, что я тебе не приятен. Так продолжай! У меня цепкая память! Я и без диктофона, и Айфона запомню то, что мне надо, то, что мне пригодится. Я всегда буду в чистых белых одеждах, а вы все – в полном дерьме!

Нарататкан Танкаф: – Ты дерзок, господин Квач, но я продолжу. Я буду говорить. Я появился здесь в клетчатой рубахе и в светлых штанах просто так. Ничего другого мне не пришло на ум. Наверное, в моём сознании так сложился образ части представителей земных культур. Я имею в виду образ человека мужского пола – парня, мужчины, старика… Но, в целом, если даже просто визуально посмотреть именно на это, то стоит говорить не о женщинах и мужчинах.

Полина: – О чём же тогда речь, Нарататкан?

Лариса: – Если говорить о Мироздании, то речь следует вести не о мужчинах и женщинах, а совсем о другом – о мужских и женских особях. Да ведь даже и это определение будет не совсем точным. Но, во всяком случае, хотя бы так. Лично мне известно во множестве «точек» Земли и нескольких сотнях категорий состояния планеты более двух с половиной тысяч способов размножения самых различных существ. Но любить умеют только души, а не оболочки, в которую они помещены.

Полина: – Ты что, Лорка, совсем из ума выжила? Почему на многие вопросы ты отвечаешь вместо господина Нарататкана?

Диомид Диомидович Квач: – Лариса начиталась безумной фантастики. Сейчас чего только ни пишут и ни говорят.

Нарататкан Танкаф: – Мы, стипаторы – похожи на шаровые молнии. Мы – огненные шары. Но у нас, как у людей, есть и мужчины, и женщины. Существуют семьи и дети, которых мы рождаем.

Диомид Диомидович Квач: – Пусть мы ушли в сторону, и разговор получается схоластичным, но всё такое и подобное кажется мне любопытным. У тебя тоже хорошо работает фантазия, юноша, выдающий себя за стипатора. Говори! А я постараюсь использовать всё это для своих благ.

Полина: – Неужели ты, Диомид, любишь только себя. Почему только для своих благ? Мы ведь с тобой – одно целое.

Диомид Диомидович Квач: – Какой бред, Полина, ты несёшь! Я – одно, а ты – совсем другое! Какое ещё там одно целое? Мы что, сиамские близнецы с тобой?

Олег Рубанов: – Ты, Диомид, полный нуль, объявивший себя экстрасенсом, великим целителем… Ты делаешь деньги за счёт тех, кого уничтожаешь или, точнее, заставляешь раньше времени переходить в иной мир.

Диомид Диомидович Квач: – Сурово и бездоказательно.

Лариса: – У каждого своё место в Мироздании. Правда, и духовные субстанции не постоянны, изменяются каждую секунду. Но об этом позже. А кому, когда и как предстоит «переключатся» к иной точке существования, в каком виде, известно только Истинному Всевышнему.

Диомид Диомидович Квач: – А ты, оказывается, не так и глупа, работница кондитерской фабрики. Я раньше такого за тобой не замечал.

Лариса: – Ты многого не замечал, господин Квач. Тебе и не суждено. Истинно богат только тот, кому нечего терять.

Полина: – Но мой Диомид ничего, ни одного цента, даже ржавого якоря от своей яхты не сможет взять с собой, в иной мир. Это я понимаю.

Олег Рубанов: – Ему, как раз, есть, что терять. Это собственное заблуждение и часть духовной субстанции. Души ведь не было. Мирозданческая энергия не сделала его богатым. Он просто активный и привередливый потребитель. Причём, без всяких на то оснований.

Диомид Диомидович Квач: – Чтоб ты в этом соображал, несостоявшийся инженер-строитель Рубанов. Мне до миллиарда долларов не хватает совсем чуть-чуть. Но ведь и этого мало, представь себе! Я ведь и владелец нескольких прибыльных предприятий.

Олег Рубанов: – Мне это известно. Но как и почему такое могло произойти, великая тайна?

Диомид Диомидович Квач: – Я не прогибаюсь под кого попало. А кого надо, уважаю…

Полина: – Ты даже нормы и правила русского языка не уважаешь. Прогибаться можно только «перед кем-то», но под «кого-то». Если так скажет древняя старушка, у которой образование три класса, то ей простительно. Но ты великий экстрасенс с тремя… верхними образованиями, с учёной степенью.

Диомид Диомидович Квач: – Заткнись, дура! Это выражение стало уже идиомой, устоявшимся фразеологическим оборотом. Его применяют многие известные журналисты и политологи.

Олег Рубанов: – Они, Диомид, такие же политологи и журналисты, как ты – экстрасенс. Тупость, некомпетентность и наглость – мерзкий сброс из канализационной системы в чистую реку. Из больших городов поток невежества, чванства и снобизма льётся на малые.

Нарататкан Танкаф: – С вашего позволения я продолжу. Мы, стипаторы, собираем важную информацию в тех местах, где бываем. Она уходит выше, к тому началу, в котором и располагаются наши сути. Вернее, каждого из нас. У человека происходит примерно так же. Кроме того, мы и передаём другим мирам и обителям свои познания, с помощью такого вот «безъязыкового» общения.

Олег Рубанов: – Я в курсе. Вы все свои действия производите с помощью своеобразных лучей, которые исходят от вас.

Диомид Диомидович Квач: – Бред! Но всё равно, я готов его слушать. Что это ещё за лучи?

Нарататкан Танкаф: – Тепловая энергия, уходящая, как бы, в отбросы Пространства. Но мы берём от Сути Всего только малую часть. Она – единственное то, что мы с помощью своего сознания произвести не можем. Какой-то в этом есть и смысл. Но эти отбросы весьма условны и относительны. Всё в Мироздание важно и всё… живое.

Диомид Диомидович Квач: – Давай, ври дальше! Жаль, что вышел из строя диктофон. Да и в данной аномальной зоне не действуют ни айфоны, ни простые сотовые телефоны. Ничего не действует. Продолжай, Нарататкан! Мели своим языком всё, что на ум взбредёт! Если мне понравится, то я дам тебе сто долларов или даже… двести.

Нарататкан Танкаф: – Поиск пищи и прочие вынужденные передвижения делают существование стипаторов здесь, во многих «точках» Земли, обязательным. Всё остальное, только стоит захотеь, сразу же появляется перед нами. Проще говоря, это структурная перегруппировка составных частей материи. Кстати, она в Мироздании однородна. Меняется только её условная плотность и состояние. Тут я говорю о многомерности. Мы представляем и понимаем это совсем не так, как вы, люди.

Диомид Диомидович Квач: – Так происходят, видно, и все другие самого различного рода метаморфозы. Как в сказке получается. Хорошо устроились, господа стипаторы! У вас всё есть, и желать больше нечего!

Олег Рубанов: – А ты беден, господин Квач, как полевая мышь! Неужели ещё не все твои мечты сбылись?

Диомид Диомидович Квач: – Не все, Рубанов. Но они сбудутся.

Нарататкан Танкаф: – В Мироздании не может существовать никаких сказок. Когда-то и человек умел творить «чудеса», обладал более уникальными способностями и возможностями, чем сейчас. Но миссия у людей не такая, как у стипаторов-проникад. Совершенно иная.

Полина: – Нет! Давайте сначала про стипаторов, а потом уже и про людей.

Нарататкан Танкаф: – Всё взаимосвязано. Мы ведь все – ни в каких ни в параллельных мирах. Наши обители пересекаются. Причём, иногда сливаются абсолютно. Неразумные существа этого не замечают и выдают желаемое за действительное. Видно, вы, люди, дали им право говорить нелепости от имени всего человеческого рода. Но всё меняется к лучшему. Совсем скоро ваши статуи сбегут со своих пьедесталов. Им будет стыдно за тех, кого они изображают…

Лариса: – Стипаторы уносят из миров и обителей, из конкретных предметов, явлений и разного рода организмов и вредоносную энергию, то есть продлевают, как могут, данную часть жизни многим субъектам и объектам. Точнее, пребывание их в какой-то определённой «точке».

Полина: – Ну, этого мне не понять.

Лариса: – Здесь, как раз, всё просто.

Олег Рубанов: – Учитывая то, что любая жизнь вечна и состоит только из бесконечного количества «подключений», в целом, нас не заботят думы о «смерти». Мы просто знаем, что её нет. Ведь у Всевышнего и Мироздания не существует ничего мёртвого и не может быть.

Лариса: – Мне кажется, что несколько часов тому назад, это совсем была не я, Полина. Это долгое помутнение разума и сердца. Мне начинает казаться, что вместо меня в моём теле был совсем другой человек. Хотя, что я говорю? Ведь я помню свои мысли, слова и поступки.

Олег Рубанов: – Если то была не ты, то какого чёрта у тебя вдруг ко мне появились какие-то чувства? Сейчас за тебя мыслит и чувствует твое тело. Но оно – полная ерунда. Сегодня ты в одной оболочке, а завтра – в другой.

Лариса: – Каким ты был чудаком и фантазёром, Олег, таким и остался. Но время у нас с тобой есть. Знай, что я везде и всюду буду рядом с тобой.

Нарататкан Танкаф: – Не стану вдаваться в подробности, Лариса, но ты ведь Олега совсем не знаешь.

Лариса: – Не такая уж я глупая и наивная. Я даже прекрасно понимаю, что ты, на самом деле, парень из соседнего села, а строишь из себя… какого-то стипатора. Тут уж негодяй и уголовник Квач прав.

Появляется Квач. С улыбкой смотрит на Ларису.

Диомид Диомидович Квач: – Наконец-то, и ты, Лариса прозрела и поняла, что и к чему. А я так подумал, что мы с тобой, и на самом деле, могли б стать не такой уж плохой парой. Да и нам всё будет интересно. Жизнь покатится, как будто, заново. Мы давно с тобой не дружили… организмами.

Лариса (вскакивает с места): – Было бы у меня ружьё, Диомид, то я из обоих стволов влепила бы тебе заряд дроби прямо в лоб. А там плевать! Пусть меня судят и садят! Зато на земле одним негодяем станет меньше.

Полина: – Я не поняла. Ты чего, Диомид Диомидович, вернулся? Тебе без нас скучно и грустно?

Диомид Диомидович Квач: – Да вы мне все до фонаря! Но я, как обещал, займусь вами, будущие покойники!

Олег Рубанов: – Так почему ты здесь, Тягач? Шагай в свои апартаменты и готовь на нас покушение.

Диомид Диомидович Квач: – Ты такой простой, Рубанов. Я что, не имею права заблудиться? Вот закружился, и тропа снова привела к вам (Нарататкану Танкафу). Ты здешний мальчишка объясни-ка мне на пальцах, как выйти к шоссейной дороге. А там заработает и мой смартфон. Мне подгонят машину! Да я тебе заплачу! Пока ты живой, деньги тебе пригодятся.

Нарататкан Танкаф: – Ничего ты не понял, господин Квач! Ничего. Какая шоссейная дорога? Ты на неё уже не выйдешь никогда.

Диомид Диомидович Квач: – Да пошёл ты, придурок! Я сюда вернусь и не один. Мы пожарим вас всех прямо на твоей волшебной мельнице.

Уходит.

Полина: – Квач совсем озверел!

Олег Рубанов: – Он таким родился. Вероятно, в прошлом воплощении был жутким чудовищем. Ведь в человеческих телах кого только нет.

Нарататкан Танкаф: – Я же вам говорил, что, к примеру, те же разрушители часто выгоняют из детских тел добрые и светлые души и вселяются в новые захваченные дома, то есть тела.

Лариса: – Опять слышу нелепые сказки про белого бычка!

Полина: – Получается, что он один из этих… из разрушителей.

Олег Рубанов: – Очень похоже на то. Но ведь злых существ вокруг не так уж и мало. В его теле может находиться всё, что угодно.

Нарататкан Танкаф: – Если Квач разрушитель, то он уже не помнит об этом. Они быстро осваиваются в чужом теле. Эти негодяи начисто забывают, кто они на самом деле. Просто считают себя особенными людьми. Но программа разрушения и зла, заложенная в них, действует и приносит окружающим очень много вреда.

Лариса: – Подойду поближе к мельнице. Подумаю над своим непутёвым житьём-бытьём.

Полина: – Да всё у тебя нормально, Лариса. Просто ты – взбалмошная какая-то. Но я понимаю тебя. На твоём месте…

Олег Рубанов: – Я тоже понимаю. Но не больше.

Нарататкан Танкаф: – Здесь, Лариса, на самом деле, аномальная зона.

Лариса: – Конечно, Нарататкан. Всякие злые духи-нелюди кругом шарахаются. Кто-нибудь из них влетит в моё тело и скажет душе: «Извини, подвинься».

Полина: – Хорошо, если так. А то ведь может и выбросить тебя наружу, как ненужную безделушку.

Олег Рубанов: – Всё относительно благополучно. Упорядоченно. Пусть немного подумает.

Лариса уходит.

Нарататкан Танкаф: – Нет в Мироздании таких понятий, как «хорошо» или «плохо». Всевышний перераспределяет энергию так, как ему надо. Поэтому и жернова моей мельницы, как и многих других, только перемалывают то, что им положено. Они не выражают никаких эмоций.

Полина: – Пойду-ка я за Ларисой. Сейчас вернёмся сюда вместе. Мало ли что. Сердце не на месте.

Олег Рубанов: – Посмотри, Полина! Даже и не в лесных духах дело. Тут и рыси есть, и волки, и медведи водятся.

Нарататкан Танкаф: – Всё здесь имеется.

Полина уходит.

Олег Рубанов: – Лишил ты меня надежды, Нарататкан.

Нарататкан Танкаф: – Не было у тебя никакой надежды, Олег. Не было и быть не могло! Как ты не можешь понять, что Ларнат – существо совсем иной цивилизации. Мы похожи со стороны на шаровые молнии. Это наши постоянные оболочки.

Олег Рубанов: – Я видел, знаю, помню. Когда я родился, к моей кроватке часто прилетал такой шар. Он выбирал моменты, когда я оставался один.

Нарататкан Танкаф: – Ничего удивительного. У всех людей происходит только так. Но далеко не каждый об этом помнит. Тот стипатор проводил тебя сюда из того мира, где тебя похоронили и оплакали. Так происходит почти везде и всюду. Твоя былая энергетическая сущность навещает оставленных тобой, навещает во сне и порой наяву. Они считают, что это именно ты.

Олег Рубанов: – Странно. Энергетическая сущность.

Нарататкан Танкаф: – Впрочем, не совсем она. Дело в том, что одновременно мы все уже существует в беспредельном количестве миров в самых разных оболочках и состояниях. Просто, как бы, подключаемся, только к одному миру. В редких случаях, к двум-трём. Так проще, так рациональней.

Олег Рубанов: – Я понимаю, что Господь не подарит никому из нас полного небытия. Оно невозможно.

Нарататкан Танкаф: – Никак невозможно. Все мы часть Мироздания и Всевышнего. А он даже мельчайшей своей части не уничтожит. Да ведь нет «малого» и «большого». Всё бесконечно, и есть везде, всегда и всюду.

Олег Рубанов: – Хоть я и контактёр, но вот постичь многих тонкостей мой мозг не в состоянии.

Нарататкан Танкаф: – Ничей мозг до конца не может понять таких метаморфоз. Стипаторы тоже не во всё в состоянии вникнуть. Если, например, ты отвернулся от дерева и не видишь его, это не означает, что его нет в природе. Всё, что можно представить, то и существует.

Олег Рубанов: – Понимаю.

Нарататкан Танкаф: – Ты уж постарайся к Ларисе быть подобрей. Необязательно её любить. Просто не отталкивай от себя. Ведь пока, на самом деле, кроме тебя и Полины, рядом с ней никого нет. На работе она замкнута, не разговорчива. Такова специфика её оболочки, которая тоже мыслит. Как ты понял, тело очень навязчиво и властно диктует свою волю душе. Здесь необходимо только терпение.

Олег Рубанов: – Нам всем не хватает терпения. Мы всегда или рвёмся в бой, или прячемся, не разобравшись в том, что происходит. Сплошные крайности. Но лучше Ларисе сказать сразу о том, как я к ней отношусь, чтобы она строила свою жизнь так, как нужно и можно.

Нарататкан Танкаф: – Пойдём! Я тебе кое-что покажу. Только не удивляйся.

Олег Рубанов: – Я контактёр. Мне приходится общаться с представителями многих цивилизаций. Меня, Наратакан, трудно удивить, но можно.

Уходят.

Появляются Лариса и Полина

Лариса: – То, что ты сейчас, Полина, рассказала обо мне, твоя фантазия. Не только твоя, но и, как бы, стипатора Нарататкана и Олега, который вбил себе в голову, что он контактёр. Если бы не это, то он был мужиком высшего класса. Но я и так его люблю. Ты уж не обижайся.

Полина: – Почему я должна на тебя обижаться? Думай, как знаешь. Но поверь мне, Лариса, теперь тебя Олег не любит. Что-то перевернулось у него в душе. Резко и внезапно.

Лариса: – Я буду бороться за него. Кроме него и тебя, у меня никого нет. Все родственники близкие погибли. А дальних я и не знаю. Они, наверное, тоже не очень-то мечтают встречаться со мной.

Полина: – Не совершай ошибки, Лариса! В борьбе за личное счастье, ты просто озлобишься. Но здесь бороться… бесполезно. Да ведь и ты не права. Ты в своё время увела у меня Олега, а потом его бросила, как собака обглоданную кость. Да ещё решила, что и господин Квач тебе нравится. Несуразица какая-то!

Лариса: – Но имею же я право любить и быть любимой!

Полина: – Ты не думала об этом, когда предавал нас обоих. А теперь вдруг на тебя нашло озарение. Так не бывает. Впрочем, извини. То, действительно, была не ты. Но у тебя всё ещё будет…

Появляются Нарататкан Танкаф и Олег Рубанов.

Нарататкан Танкаф: – Теперь я думаю, Олег, ты кое-что понимаешь?

Олег Рубанов: – Нет. Всё запутано окончательно. То, что ты мне показал, Нарататкан, меня повергло в шок.

Лариса: – Опять вы беседуете о своих экстрасенсорных штучках, загадках планеты и аномальной зоне? Можно было бы и спуститься с небес на землю. Сейчас время такое. Надо мыслить реально.

Полина: – Они правильно рассуждают, Лариса. Это вот тебя бросает в мыслях и поступках из стороны в сторону.

Олег Рубанов: – Я думаю, что от них, Наратакан, у нас секретов быть не должно.

Нарататкан Танкаф: – Не должно. Пойди и покажи им то, что пять минут назад видел сам.

Лариса: – Я с тобой, Олег, пойду, хоть в огонь и в воду!

Полина: – Я, между прочим, тоже. Но кричать об этом на весь лес не собираюсь.

Олег Рубанов: – Хорошо. Пойдемте! Будет вам и огонь, и вода. А медные трубы появятся, если только ваши сердца не выдержат увиденного. Впрочем, сейчас никого не хоронят с духовыми оркестрами. Разве что очень и очень непростых людей.

Лариса: – Я не боюсь ни больших муравейников, ни лягушек, ни змей!

Полина: – Чего там заранее трепетать, Лариса! Пойдём!

Олег Рубанов, Лариса и Полина уходят.

Нарататкан Танкаф не садится, пристально смотрит в чашу леса.

Нарататкан Танкаф (громко говорит): – Что ты там прячешься за стволами сосен? Иди сюда, господин Квач!

Появляется Квач. Он в отчаянии и в недоумении.

Диомид Диомидович Квач: – Я просто заблудился, ребята! Со мной никогда такого не случалось. Я, признаться, немного растерялся. Я не могу выйти к шоссейной дороге. Ты поможешь, мне вернуться домой, чёрт возьми?!

Нарататкан Танкаф: – Нет!

Диомид Диомидович Квач: – Почему?

Нарататкан Танкаф: – Потому, что не могу. Да и никто не в силах показать тебе тропу к шоссейной дороге. Как ты не можешь понять…

Диомид Диомидович Квач: – Помоги же ты мне! Я в долгу не останусь. Я даже не буду уничтожать всю вашу компанию. Живите… пока.

Нарататкан Танкаф: – Я не смогу тебе помочь, Диомид! Всё, что происходит, должно происходить!

Диомид Диомидович Квач: – Чёртова аномальная зона! Будь проклята твоя мельница и ты вместе с ней! Я, всё равно, выйду отсюда!

Уходит.

Нарататкан Танкаф (сам себе): – Причём здесь мельница? Она перемалывает не каости, а судьбы и земные жизни. Она стоит здесь и в других местах во имя спасения душ…

Возвращаются Олег Рубанов, Лариса и Полина.

Олег Рубанов садится на скамейку, Полина тоже, опускает вниз голову. Лариса падает на землю, на живот, сжимает кулаки

Лариса: – Как дико! Как жестоко! Но почему это произошло! Если здесь чудеса, то страшные и жестокие!

С места вскакивает Полина, подбегает к Нарататкану Танкафу, бьёт его кулаками в грудь.

Полина: – Это сделал ты, Нарататкан! Ты сотворил зло. Как же ты мог?

Встают на ноги Олег Рубанов и Лариса.

Олег Рубанов (оттаскивает Полину в сторону): – Что ты говоришь, Полина! Нарататкан Танкаф не мог бы этого сделать.

Лариса: – Олег прав, Полина. Всё, что происходит здесь, просто кажется мне не реальным. На жуткое и невероятное невозможно спокойно смотреть.

Нарататкан Танкаф: – Я думаю, что вы, девушки, найдёте в себе силы понять и осознать происходящее. А мы, стипаторы, только провожаем людей из одного мира в другой. Иногда помогаем им сохранить себя в данном отрезке жизни и не натворить больших глупостей.

Лариса: – Может быть, стоит сообщить в полицию?

Полина: – И что ты им скажешь? Они ведь не специалисты по… чудесам.

Олег Рубанов: – Мы сейчас подумаем и решим…

Нарататкан Танкаф: – Дорогие мои люди! Вы увидели обычный труп мужчины, который находится здесь уже не меньше трёх суток. Он уже разлагается. Правда, его немного погрызли лисы и мелкие грызуны. На теле пострадавшего следы от пистолетных пуль. Да и череп прострелен. Но, в принципе, выглядит он бодрячком. А я появился здесь со своей мельницей только сегодня утром. Так что, я никак не мог совершить убийства… Да и мы, стипаторы, не занимаемся такими вещами.

Лариса: – Истинная правда. Я поняла. Ты здесь, Нарататкан, совершенно не при делах.

Полина: – Значит, аномальная зона убила несчастного человека.

Олег Рубанов: – Аномальная зона? Аномальная жизнь. Он при жизни стольких обманул и кинул на большие деньги. Здесь бандитские разборки. Им не будет конца и края, пока разного рода сволочи не поймут, что делят чужое добро.

Нарататкан Танкаф: – В принципе, всё верно, Олег.

Лариса: – Ты так говоришь об убитом, как будто, хорошо его знаешь, то есть знал.

Полина: – Мне тоже показалось, что ты знаком с трупом, то есть с… убитым.

Олег Рубанов: – Вы, девушки, знаете его гораздо лучше, чем я.

Нарататкан Танкаф: – Нуда! Так и есть. Это труп великого экстрасенса и мага Диомида Димидовича Квача. Он только совсем недавно подходил ко мне и просил, чтобы я помог ему найти дорогу домой. Он так и не понял, что уже трое суток назад один из стипаторов проводил его в другой мир. Куда и зачем, я не знаю. На другой мельнице уже перемолата его жизнь и судьба. Они превратились в пыль.

Полина: – Но ведь осталось тело.

Наратакан Танкаф: – Это уже другое существо. Оно родилось сразу же в покинутой духовной субстанцией оболочке.

Лариса (с ужасом): – Ты хочешь, стипатор, чтобы я сошла с ума?

Полина: – Я слышала, что такое случается. Но чтобы… Значит, я даже занималась любовью не так давно с мёртвым человеком?

Олег Рубанов: – А чем он хуже других?

Нарататкан Танкаф: – Господь дал ему возможность побыть немного сразу в двух разных мирах и состояниях.

Лариса: – А я ещё бежала по болоту вслед за вами, чтобы ходячий… труп соизволил обратить на меня внимание (плюёт себе под ноги). Какая мерзость!

Олег Рубанов: – Я ведь тоже не знал, что Квача, как бы, уже нет в нашей «точке» Земли. Ведь вёл он себя непринужденно.

Нарататкан Танкаф: – Просто он сам ещё пока ничего не понял. Но у людей и других существ иногда происходит и не такое. Условно умерший человек, вполне, может родиться в другом или этом мире, но ещё три-четыре года ходить по земле… и даже читать кому-то морали. Тело тоже мыслит и тоже живёт. А потом этого бедолагу хоронят родственники, не ведая, что его давным-давно уже нет на этом свете. Впрочем, может быть, и есть, но уже в виде новорождённого.

Лариса: – Как было бы здорово, если бы всё было сплошным сном!

Полина: – Лично я, долго после такого не усну. Может быть, всё-таки, это не Квач (собирается идти). Я не из робкого десятка. Пойду и посмотрю на труп повнимательней.

Олег Рубанов: – Ты опоздала, Полина.

Полина: – Почему? Он что, куда-нибудь ушёл? Но он ведь развалится в таком состоянии.

Лариса: – А если выйдет к шоссейной дороге, то его не поймут водители машин. Возникнет аварийная ситуация.

Нарататкан Танкаф: – Ты опоздала потому, Полина, что я уже зарыл это новое существо в землю.

Лариса: – Но ты же, Наратакан, не отходил от нас ни на шаг. Как ты его зарыл? Ещё и без лопаты.

Нарататкан Танкаф: – Очень просто. На расстоянии. Это не сложно.

Лариса: – Не сложно?

Полина: – Совсем просто. Нарататкан Танкаф – не человек. Он – стипатор!

Олег Рубанов: – Я не сомневаюсь, что Диомид Диомидович ещё придёт сюда, к мельнице. Он ведь хочет выйти к шоссейной дороге.

Нарататкан Танкаф: – Конечно, заявится. Но я постараюсь ему всё доходчиво объяснить.

Лариса: – Лучше не надо.

Лариса и Полина озираются по сторонам, пятятся назад.

Полина: – Он придёт сюда с простреленным лбом и почти без черепа?

Олег Рубанов: – Ну, ты ведь его уже разлюбила, Полина.

Нарататкан Танкаф: – Не надо так волноваться. Вид у него будет, вполне, нормальный. Явится просто одна из его сущностей. Нас ведь всех тоже бесконечное количество. Просто подключаемся, как правило, мы к одному миру. В крайнем случае, к двум-трём, но не больше.

Появляется Квач. Недовольный и злой. Подходит вплотную к Нарататкану Танкафу.

Лариса и Полина отходят от него в сторону.

Диомид Диомидович Квач: – Ты, в конце концов, стипатор поможешь мне уйти отсюда, от твоей мерзкой мельницы?!

Нарататкан Танкаф: – Сядь, Диомид Диомидович, и успокойся! Возьми себя в руки! Я тебе уже говорил, что не могу этого сделать. Несколько раз говорил. Твоя минувшая суть попала под жернова другой мельнице. Их много… Бесконечное количество.

Диомид Диомидович Квач: – Почему, чёрт тебя побрал, я не могу выйти к шоссейной дороге?

Полина: – Потому, Диомид, что ты… мёртвый. Уже трое суток. Точнее, это уже не ты, а совсем другое существо. Мы зарыли его, то есть тело, в лесу, чтобы не возникало у полиции глупых вопросов.

Олег Рубанов: – Полина говорит правду. Диомид уже отправлен в иной, не самый прекрасный мир. Не знаю, кто ты, но живёшь его памятью. Ведь ты совсем недавно появился в чужой оболочке, можно сказать, родился.

Нарататкан Танкаф: – Это так, господин, выдающий себя за Квача.

Лариса: – Абсолютно точно.

Диомид Диомидович Квач: – У вас что, у всех мозги превратились в куриный помёт? Или как?

Полина: – У тебя несколько пулевых ранений на животе и ещё… полчерепа снесло.

Квач садится на скамейку. Задумывается. Чешет затылок.

Нарататкан Танкаф: – Вижу, что ты кое-что начинаешь вспоминать.

Диомид Диомидович Квач (с грустью в голосе): – А я-то считал, что всё мне приснилось. А думаю, чего это у меня голова болит. Простыл что ли? Оказывается, всё, что они обещали, то и сотворили со мной. Позарились, сволочи, на мои бабки. Иные считали, что я им что-то должен (вскакивает с места, превращает пальцы правой руки в дули, размахивает ей по сторонам). А вот им всем! С моих счетов, сам Дьявол доллары и евро не снимет. Хрен им с редькой достанется. А имущество и недвижимость? Да хрен с ними!

Нарататкан Танкаф: – Да кто же тебя приговорил?

Диомид Диомидович Квач: – Это был Сыч, депутат самой главной думы. Да с ним Гребень и Рваный. При больших должностях граждане. Привезли сюда и пустили в расход. Вот почему голова болит, а я-то думал, что простудился. Получается, что всё гораздо проще.

Встаёт. Собирается уходить.

Полина: – Хоть ты и был негодяем, но желаю тебе удачи, Диомид! Тебе и твоему Диомиду, о котором ты печёшься, незнакомец.

Диомид Диомидович Квач: – И вам всем не хворать! Теперь-то я знаю, куда идти.

Наратакан Танкаф: – Того Квача, который уже родился в одном из жестоких миров, ничего хорошего не ждёт. Придётся ему отвечать за преступления, совершённые здесь.

Уходит.

Олег Рубанов: – Не совсем всё хорошо получилось.

Нарататкан Танкаф: – Но ни я и ни вы ничего дурного не совершили. Угрызения совести напрасны и непродуктивны.

Лариса: – Но зло, всё равно, должно быть наказано.

Нарататкан Танкаф: – Будет наказано. Дня через четыре вызовут Полину в полицию. Она ведь была с Квачом знакома. Но видела его не последним. То, что сейчас шарахается по лесу и вот-вот улетит в другой мир, не в счёт. Ты, Полина, экстрасенс. Расскажешь им, где зарыт труп Квача. Назовёшь клички тех, кто его убил. А полиция их всех знает, и наденет им наручники прямо в кабинетах.

Лариса: – А мы же здесь свои следы оставили.

Нарататкан Танкаф: – Какие могут быть следы в аномальной зоне! А я, вместе со своей мельницей, отбываю в другое место. Всего вам самого доброго! Надо будет, встретимся. Олег всегда меня найдёт в пространстве и вызовет.

Уходит в сторону мельницы. Все машут ему вслед.

Лариса падает на четвереньки, хватает за ногу Олега Рубанова, грызёт его зубами.

Лариса: – Ты мой, Олешка! Никому я тебя не отдам!

Полина оттаскивает его в сторону. Лариса на четвереньках гоняется за ними по сцене.

Полина: – Что она с ума сошла?

Олег Рубанов: – Не с ума сошла! В неё вселилась какая-то гадость! Они такие, с подселенцами, во время приступов очень сильные и опасные!

Полина: – А что надо делать, Олег?

Олег Рубанов: – Бежать! А Лариса потом придёт в себя и найдёт сама дорогу домой. Сейчас она очень опасна. Бежим!

Лариса встаёт на ноги. Рычит, воет, гоняется за ними по сцене, по кругу.

Занавес