Читать книгу: «Листва – миллиарды магнитов»

С рассветом уйдут сновидения

Наверное, иногда ботаникам, в частности, дендрологам, изучающим деревья и кустарники, иной раз кажется, что они слышат голос листвы и почти понимают даже малую частицу того, о чём она им говорит и думает. Хотелось бы, чтобы так и было. Но мечты и желаемое лишь с большой натяжкой можно назвать реальностью, не только той, что ежедневно окружает нас, но и другой, в которую иногда попадают неискушённые страшными чудесами люди. По большому счёту, ничего мы не видим, не слышим, не осязаем.

Но, всё же, подсознательно понимаем, что лист дерева, куста или травинка – это мощный магнит, который способен заставить нас увидеть, услышать и ощутить нечто большее, но после преодоления жутких, необъяснимых и непредсказуемых преград. Явление такого мощного притяжение поверить трудно, но приходится. А ведь таких магнитов не миллиарды, а триллионы… Можно сказать, их бесконечное множество, и в каждом погребена и снова вот-вот возродится чья-то судьба. Возможно, и не человека совсем, а любого другого живого существа.

Ему можно было бы ещё немного поспать. Летние каникулы дают возможность отдохнуть. Но кошмарные, дикие сны заставили Павла Погодина проснуться. Такие сновидения – не отдых, а сплошные мучения и страдания. Да и текущие дела не давали ему возможности долго разлёживаться. Посмотрел на часы, надел на себя спортивный трикотажный костюм.

В общем, нормально, Проснулся ни поздно и ни рано, где-то, около восьми часов утра. В самый раз. Тем более, сегодня у него, студента уже второго курса биологического факультета МГУ намечалась важное мероприятие. Он запланировал со своей однокурсницей и любимой девушкой Юлей Морозовой съездить с самого утра на экскурсию в Главный ботанический сад имени Николая Васильевича Цицина.

Павел и Юлия учились на ботаническом отделении и собирались получить в университете профессию дендрологов, то есть стать специалистами, которые занимаются изучением и практической работой с деревьями. Ведь те же клёны или дубы, пусть не люди, но, вполне, разумные существа и требуют к себе внимания. Их надо беречь и защищать, как малых детей от разных бед, невзгод и болезней изучают и всю свою жизнь занимаются.

А неприятностей у деревьев предостаточно: растут порой в тяжёлых, в ненормальных условиях, сгорают во время пожаров, погибают в период наводнений, порой часто и незаконно люди занимаются их вырубкой… Одним словом, всех проблем, которые ложатся на плечи дендрологов, не перечислишь. Эта специальность востребована во многих местах – не только, к примеру, в лесхозах и в плодовых садах, но даже при строительстве новых объектов.

Но дендрология занимается изучением не только деревьев, но и самых разных кустарников, древовидных лиан, стлаников и других растений. Очень важны эти знания для специалистов по лесному хозяйству и по озеленению. Да, в общем-то, и каждому человеку, который бережно относится к природе, не мешает кое-что знать о жизни тех же деревьев. Все мы в ответе за них и должны бережно относиться к флоре и фауне нашей страны. Нам без них просто не прожить на Земле.

С этими мыслями Павел Погодин и спать ложился, и просыпался. Вот и сейчас он, когда умывался и чистил зубы, думал о деревьях. О чём же ещё думать, если он и Юлия свою жизнь уже, на студенческой скамье, посвятили только им. Быть им только дендрологами, другой судьбы для себя они не видят. Со школьной скамьи Паша и Юля занимались изучением древесных растений.

А приснился ему странный и даже дикий сон, который он запомнил в мельчайших подробностях с начала до конца. Привиделось, что идёт он с Юлей босые в рваных одеждах по каменистой пустыне, и мучает их страшная жажда. На огромном пространстве нет ни реки, ни ручья, даже маленькой лужи. Только жаркое солнце над головой. Эту пустыню с потрескавшейся глинистой почвой можно было бы назвать безжизненной, если бы вокруг ни произрастало великое множество берёз, клёнов, осин, лип, дубов…

Но у всех этих деревьев был жалкий вид, Без листвы, маленькие, с искривлёнными стволами, не имеющими коры. Они умирали под жарким пустынным солнцем без воды.

– Я не могу, Паша, спокойно смотреть на то, как они погибают, – не сказала, а прохрипела Юлия. – Мне горько от того, что мы ничем им не можем помочь.

– Мы в таком же положении, как и они, – выдохнул Погодин. – Через полчаса, а может быть и раньше, Юля, нам с тобой тоже придётся умереть. Самое страшное, что мы не в состоянии спасти не только гибнущие деревья, но даже себя.

Они уже не могли идти дальше. Упали на горячую, обожжённую солнцем землю. Уде не паниковали и почти не ощущали чувства страха. Только безысходность. Погодин и Морозова видели вдалеке полупрозрачных людей, которые медленно уходили за горизонт. Окликнуть их, позвать на помощь не было сил. Да и кого звать? Двуногие миражи, которых на самом деле нет. Впрочем, возможно, те, кого мы считаем миражами, считают фантомами нас. Кто есть кто, не так легко разобраться.

– Ты меня любишь, Паша? – спросила она. – Или нет?

– Как обычно, как всегда. Зачем ты спрашиваешь, Юля?

– Мне перед уходом из нашего мира в иную обитель будет приятно даже там знать об этом.

– Люблю, конечно, – он прикоснулся пальцем к её щеке. – Ты – всё, что у меня есть, и большего мне не надо.

– Но есть и нечто большее, Паша.

– Что?

– Листья деревьев и кустарников, которые притягивают к себе наши души и живую плоть.

– Я тоже чувствую это. Но мне кажется, что они готовы перенести нас в такие миры, Юлия, в которых легко заблудиться и переродиться.

Перед ними вдруг появился известный советский и русский дендролог, академик Владимир Николаевич Сукачёв в чёрном костюме, белой рубахе и при галстуке.

Он был почти таким, каким его изображали художники. Точнее даже, он – ожившее фото из минувшего века.

– А мы вас узнали, Владимир Николаевич, – слабым голосом произнесла Морозова. – Правда, вы умерли уже очень давно, в 1967 году.

– Ваша теория биогеоценоза гениальна, – сказал Погодин. – Она не земного уровня, а космического, мирозданческого.

– Я и не спорю с вами, молодые люди, – он присел рядом с ними, на корточки. – Не будем вникать в то, что я когда-то сказал или написал. Мне неприятно смотреть на то, как умирают в этом мире деревья.

– Всё правильно, Владимир Николаевич, – заметил Павел, – они из одной сферы жизни переходят в другую. По земным представлениям, умирают. Получаются, что они меняют один биогеоценоз на другой, более удобный для них.

– Умирая, они стремятся обрести иную жизнь, – предположила Юлия. – Может быть, у них что-то и получится.

– Так и есть, – согласился с ними Сукачёв. – Ничего не умирает. Всё и всегда живёт. Просто идёт перемещение энергии из одной обители Мироздания в другую. При жизни на Земле я пытался сказать и об этом, но меня, мягко сказать, не понимали. Да там, у вас, в мире земном, тогда нельзя было говорить об этом, да и сейчас тоже… нежелательно.

Всё трое, не сговариваясь, стали наблюдать за тем, как к горизонту небольшими группами движутся полупрозрачные люди.

Учёный объяснил лежащим на раскалённой земле Павлу и Юлии, что таким образом уходят души, духовные субстанции деревьев, выбираются из оболочек. Они уже простились с этим миром.

– Мы сейчас с Пашей тоже, наверное, будем уходить так же, – вяло пошутила Морозова. – Мы оказались в том месте, где выжить невозможно.

– Мы теперь отправимся к вам, Владимир Николаевич, – с горечью и досадой сказал Погодин, – в ваш мир.

– Не обязательно в мой мир, – возразил Сукачёв, – обителей в Мироздании бесконечное множество. Но вы-то даже здесь, всего лишь, гости. Никуда вы пока не отправитесь. Вас притягивает к себе листва деревьев. С некоторыми такие явления происходят.

Академик пояснил им, что они, молодые люди, спят и видят один и тот же сон. Сообщил им, что и он прибыл сюда совсем из другого мира. Можно сказать, что тоже спит. Но это нечто иное, своеобразное путешествие его давней духовой субстанции.

– Но для вас, Паша и Юля, это сон, а для деревьев – недавний отрезок бесконечной Жизни, – пояснил Сукачёв. – Теперь обстоятельства вынуждают их перемещаться, возможно, преображаясь.

Сказав это, академик-дендролог исчез, потом, как бы, растворилась в пространстве и Юлия. Через мгновение проснулся и Павел.

Приведя себя в порядок, он направился на кухню. Там уже за столом его уже ожидали родители. Пусть выходной день, но привыкли они, Илья Николаевич и Зинаида Рудольфовна, вставать рано. Звёзд с неба не хватали, обычные работяги. Трудились не так и далеко от дома, на частном предприятии по производству бытовых металлических изделий. Отец – плотник, в основном, занимался изготовлением тары, а мать – учётчик готовой продукции.

Завтрак был лёгким: салат из свежих огурцов, пирожки с капустой и картофелем и чай. С утра слишком уж набивать желудок – никуда не годится.

– А ты, студент, как я понимаю, куда-то с утра уже собираешься идти? – спросил и Павла отец. – Дома не сидится.

– У нас практика в лесхозе уже прошла в июне, – ответил Павел. – После первого курса её немного. А вот на следующий год её будет больше. А сейчас июль и мы уже на втором курсе. Год быстро пролетел.

– Жизнь, вообще, быстро проходит, – заметил Илья Николаевич. – А сейчас у вас каникулы, вот и отдыхайте нам полную катушку.

– Особо отдыхать некогда, – деловито заметил Павел. – Специальную литературу читать надо, да и кое-что посмотреть для пользы дела.

– Опять с Юлей в дендрарий поедете? – поинтересовалась мать.

– Нет, мама, – сообщил Павел. – Мы решили сегодня с утра побывать на экскурсии в ботаническом саду. – Надо кое-что послушать, сфотографировать и записать на смартфон.

– Юля – хорошая, славная девушка, – заметила мать.– Хочется, чтобы вы всегда и всюду были вместе.

– Так и будет, – заверил родителей Павел. – Мы ведь ещё в школе с ней всё давно решили.

– Какие-то вы с ней беспокойные, – Илья Николаевич сосредоточенно жевал пирожок с капустой. – Умные, самые настоящие ботаники, но непоседливые, всё куда-то бежите.

– У нас пока, на младших курсах, в основном, идёт общая подготовка, – Павел налил в фарфоровую чашку из электрического самовара кипятку, потом добавил туда из маленького металлического чайника жидкой и густой заварки. – А уже на третьем курсе будем больше заниматься ботаникой, а мы с Юлией, углублённо, дендрологией.

– Понятно, – сказал Илья Николаевич, – решили с Юлькой, всё-таки, стать специалистами по деревяшкам. Неплохое дело. Я вот тоже ящики сколачиваю из деревянных брусочков.

– Да что ты говоришь, Илья? Что ты сравниваешь? – урезонила мужа Зинаида Рудольфовна. – Они ведь имеют дело с живыми растениями, а не с досками и штакетником.

– Деревья не просто живые, они – разумные, – выразил свою точку зрения Павел. – У них есть и души, как у людей.

– Я тебя понимаю, сын, – по-своему понял слава Павла Илья Николаевич. – Без фантазии в жизни никак не обойтись. Смотрел, как-то, твои учебники. Многое в них читается с интересом. Но мне почти ничего там не понятно. Сложно.

– Всё там не так и сложно, папа, – Павел встал из-за стола. – Просто надо постараться вникнуть в то, что там, написано и немного подумать. Спасибо за завтрак! Мне пора собираться.

Он направился в свою комнату.

Ничего предвидеть невозможно 

Город уже давно не спал. Пусть не раннее, но утро. Около десяти часов. Лето, время студенческих каникул. Но Павел Погодин справедливо считал, что дни отдыха просто необходимо проводить с пользой. В этом они были похожи с Юлией. Молодые, энергичные, симпатичные, стройные, светловолосые, синеглазые… Красивая пара. Ещё им не было и по девятнадцати лет, но они уже твёрдо знали, зачем живут на белом свете. Тут ясно – их судьба дендрология.

Да и дальнейшую личную жизнь они не могли представить друг без друга. Как только Погодин и Морозова получат профессию или уже на четвертом курсе, обязательно поженятся. Всё у них и в этом плане определено почти с первого класса средней школы, где они учились. Завидное и, можно сказать, великое постоянство. А если просто сказать, то любили они друг друга.

Они ещё в самые ранние школьные годы оба ни на секунду не сомневались в том, что им предстояло стать ботаниками. А если точнее, то дендрологами. Ещё тогда, когда они учились в седьмом-восьмом классе, их в университете, на кафедре высших растений, их принимали, как своих. Ещё бы! Старательные и творчески настроенные Павел и Юлия уже тогда являлись лауреатами и дипломантами нескольких ботанических международных и российских олимпиад, и даже авторами нескольких совместных научных работ.

Будущие ботаники уже тогда хотели знать о деревьях и кустарниках буквально всё, хотя понимали, что это практически невозможно. Может, и не хватить целой жизни. Но сейчас, став уже студентами второго курса, они старались узнать о деревьях и кустарниках, А в дендрарии и ботаническом саду можно было визуально практически познакомиться с некоторыми интересными видами этих растений или просто пополнить уже имеющиеся знания в каком-то определённом, узком направлении дендрологии. Эта необычная наука подобна океану, берегов не видно.

Подавляющее число людей обычная экскурсия ни к чему не обязывает, но только не Погодина и Морозову. Они постоянно пополняли багаж своих знаний, чтобы на университетской скамье знать то, что будет пока неведомо многим их однокурсникам.

Ботаника, с её узкой специализацией, короче говоря, стала их судьбой. Они были одержимы этой наукой. Когда и как у них возникла любовь и уважение к деревьям, ни Павел, ни Юлия не помнили. Понятно, что на школьной скамье и очень давно, если не с первого, то, может быть, со второго-третьего класса. Но ведь и не так важно, когда это произошло. Главное, что произошло.

А что касается знаменитого учёного Николая Васильевича Цицина, имя которого носил Главный ботанический сад, то они знали о нём многое и хотели так же самоотверженно служить науке, в частности, ботанике, как он. Павел и Юлия не сомневались, что со временем об этом человеке будет написано немало полезных, интересных и познавательных книг. О практических достижениях этого учёного известно немало.

Благодаря его стараниям были созданы совершенно новые сорта растений. Одним словом, это был самый настоящий ботаник во всех смыслах этого слова. Именно, ему во всём хотели подражать и Паша, и Юля. Ведь они не собирались менять свою будущую специальность на другую, как свою судьбу и личное счастье. Решили быть вместе с ботаникой и друг с другом до самого конца, как говорится, до гробовой доски.

Деревья и кустарники – необъятный мир…Часть великого космоса земной флоры. В ботаническом саду всегда можно было найти для себя самую неожиданную ценную и полезную информацию. На будущее пригодится всё, ведь в науке не может быть мелочей. Иная, на первый взгляд, незначительная деталь может стать если не великим, то полезным научным открытием.

Жизнь не стоит на месте, поэтому они были абсолютно уверены в том, что со временем их обоих ждут самые необычные и невероятные интересные дела. Но любые, даже перспективные достижения появляются во многом благодаря конкуренции. Поэтому каждый день, час, год следует проживать с пользой для дела, которому намерен служить. Да и, ботаники есть ботаники. Смышлёные люди, во всех отношениях.

Через полчаса Погодин стоял перед знакомой дверью, на седьмом этаже высотного дома, где жила его однокурсница и любимая девушка.

Дверь открыла бабушка Юли, серьёзная женщина в солидном возрасте, в синем байковом халате и в больших роговых очках, кандидат технических наук, в прошлом преподаватель одного из столичных университетов. Она с порога заявила:

– Никуда Юля не поедет, дорогой мой Паша! Сегодня не такой день, чтобы куда-то ехать! Опасное время для прогулок, я так скажу.

– Но войти-то я к вам могу, Лариса Тимофеевна?

– Что разговоры? Ты давно уже, Павлик, вошёл не только в Юлину жизнь, но и почти в нашу общую… семейную.

– А если Юля не поедет на экскурсию, то я отправлюсь в ботанический сад один. Не хочу терять времени… Каждая минута дорога.

– Что за глупости? Ты что, Паша, на самолёт опаздываешь? Думаю, не стоит отрывать девочку от интернета. Она общается с друзьями, и очень счастлива.

Но тут же появилась и Юлия. Она приготовилась к экскурсии и не собиралась откладывать её на завтра или на какой-нибудь другой день.

Она обняла Павла. С укоризной посмотрела на Ларису Тимофеевну и сказала:

– Ну, что ты говоришь, бабушка? Я уже давно ожидаю Пашу. Мы договорились ехать в ботанический сад. Ни с какими друзьями и ни в каком интернете я не общаюсь. Зачем ты всё придумываешь?

Разумеется, Павел, немного обиделся на то, как его сегодня принимают в этом доме. Но Юлия крепко сжала его руку своей, и настроение Погодина заметно приподнялось. Значит, она всегда его ждёт и рада видеть.

Погодин прошёл в большую комнату и устроился на диване, рядом с Юлией. Её бабушка начала накрывать стол. Без обязательной пройденной процедуры утреннего чаепития из этого дому никуда нельзя было идти.

– Ты не обижайся, Паша, – сказала бабушка Юли, – но сегодня любому нормальному человеку, вообще, не следует выходить на улицу. Вот телевизор есть. Что ещё вам надо? Если хотите побыть вместе, без посторонних, так я на весь день к соседке уйду. Нам с ней есть о чём поговорить.

– Я совсем тебя не понимаю, бабушка. Что ты говоришь? – возразила Юля. – Почему мы должны сидеть дома в такую солнечную погоду?

– Вот именно, в солнечную, – проворчала бабушка. – Солнечная погода после первой ночи полнолуния – полная беда.

– Какая ещё беда? – удивилась Юля. – Теплые летние дни. Только радоваться надо.

– Самая настоящая бесовщина вокруг ожидается, – тихо и по-простому сообщила Лариса Тимофеевна. – Вся нечисть из своих закутков высовывается и начинает зло творить. А вы для меня оба дороги, ботаники. Во всех смыслах.

– Но ты же, бабушка, не должна верить ни в какие сказки, – заметила Юлия. – Ты – грамотный человек, кандидат технических наук.

– Не должна верить, но не только верю, но и знаю, – возразила Лариса Тимофеевна. – Все эти негативные процессы, на мой взгляд, не только технически возможны, но и закономерны. Это не сложно доказать.

Ещё бабушка напомнила внучке, что она лично несёт полную ответственность за Юлю перед её родителями, которые сейчас в длительной командировке в Китае. В самом Пекине, решают вопросы импорта и экспорта. Заодно и решили там остаться на отдых. Понятно, у них ответственная работа по нефти и газу. Но вот здесь особый период времени. Вчерашнее полнолуние и утренняя солнечная погода ей покоя не дают. Можно сказать, день дьявола.

Пока Лариса Тимофеевна рассказывала о том, какие опасности может в себе таить сегодняшний день, Павел вспомнил вдруг о своём сегодняшнем ночном сновидении, об умирающих деревьях и великом советском и российском учёном дендрологе Сукачёве. Он решил, что непременно расскажет об этом диком и странном сне Юлии. Но только не сейчас, чтобы не давать повода для дальнейших нравоучений, предостережений и опасений её бабушки.

Но Юлия, словно прочитав мысли Павла, тут же коротко пересказала сон, который видела нынешней ночью. Да, им приснилось одно и то же. Этого Погодин не стал скрывать и выложил всё, как на духу. Лариса Тимофеевна заметила, что один и тот же разным людям снится очень редко. Это явное предостережение и Юлии, и Павлу. Высшие Силы прямо говорят, что им сегодня никуда не следует ходить. Опасно.

Потом, улыбнувшись, сообщила, что в свои совсем ещё юные годы она много хорошего слышала об академике Владимире Николаевиче Сукачёве и точно знает, что он Герой Социалистического Труда.

Тут же Лариса Тимофеевна сообщила, совершенно не по теме разговора, что года через три, как только Юля окончательно повзрослеет, родители непременно купят ей крутой автомобиль. Правда, пока рано отвлекаться от учёбы. Обучение в университете надо без проблем закончить. А машина – это, с одной стороны, морока. Но, всё-таки, когда они… поженятся, «тачка» им пригодится.

Потом Юлина бабушка вернулась к той теме, с которой начала беседу с молодыми людьми. Она ещё раз напомнила им, что в такой солнечный день, сразу после полнолуния, нечистая сила расставляет свои капканы на многих добрых и порядочных людей, в особенности, на ботаников, людей объективных, порядочных и смекалистых. Так что, изобретательным и сообразительным господам и дамам лучше побыть в это время дома. Разного рода и вида негодяи всех миров и обителей ненавидят умных и добрых людей. Это уже давно многим известно.

Они пили чай с тортом, который прекрасно приготовила бабушка. Она ведь старалась сделать всё для того, чтобы Юля и Паша никуда не ехали. Деревья их никуда не уйдут. Можно ведь навестить ботанический сад и через недельку. А вот им туда отправляться приспичило, именно, сейчас. Летние каникулы большие. Чего в таком сочном порядке ехать-то? Можно и на улицу выйти, там изрядное количество деревьев и кустарника.

– Я прямо сейчас пойду к соседке, надо побеседовать про всякую и разную жизнь, – сообщила бабушка. – А вы тут можете поговорить… всяко. Дело молодое. Давно ведь ясно всем, везде и всюду, что вы будущие муж и жена. Но торопиться не стоит. Надо получить дипломы и начать работать, а уж потом обзаводиться семьёй.

– Ты меня удивляешь, бабушка, – возмутилась Юля.– Мы уж как-нибудь с Пашей сами разберёмся во всём. Но ты со своими солнечными лучами после начала полнолуния просто нас считаешь за каких-то глупых людей. А нам обоим уже почти по девятнадцать лет. Мы – не совсем самостоятельные, но взрослые люди.

Бабушка не на шутку обиделась после этих слов внучки. Ну, чего им ещё надо? Какой ботанический сад? Она тут же им рассказала, что буквально вчера в городе люди видели их покойного соседа. Не порядок. Похоронили его три год назад. А он вот шарахается по столице. Как не в чём ни бывало. Хулиганство или что-то ещё покруче? Не лежится ему, понимаешь, в могиле.

Молодой был мужчина. Если бы не подавился рыбьей костью, то жил бы себе и жил. Судьба такая вот странная и страшная. Но он, как всегда, Антон Леонидовича Силовин торопился, везде хотел успеть, за большими деньгами гнался. Но никак не догнал свою фортуну в виде постоянной и солидной прибыли. Разве в рублях или долларах счастье? Хотя с одной стороны и в них тоже.

Бабушке Юлия тут же заявила, что хорошо помнит покойного Силовина, всегда улыбающегося человека, но не способна поверить в то, что он после собственных похорон разгуливает по московским улицам. Смешнее ничего не придумаешь.

– Может, вы в свой ботанический сад дня через три отправитесь? – с надеждой спросила бабушка. – Я ж ведь снова повторяю, что деревья от вас никуда не уйдут.

– Уйдут, Лариса Тимофеевна, – серьёзно сказал Паша.– Всё ведь в ботаническом саду каждый день меняется. Сейчас интересуют нас дубы в районе участка естественного леса.

– Одно я вам скажу, ребятки, вы такие молодые, а уже дубы. Есть такие деревья, подтверждаю, – заявила Лариса Тимофеевна. – Сегодня, после первой ночи полнолуния, в солнечное утро, тем более, летом нельзя нормальным людям даже выходить на улицу. Это не просто особый день, но и страшный и непредсказуемый.

– Бабушка, да мы на метро, – пояснила Юлия. – Тут до улицы Ботанической, через подземку до станции Владыкино всего-то ехать от нас минут пятнадцать. Ты создаёшь проблему на пустом месте.

– Ещё чего! – запротестовала бабушка. – Никакого метро! Сейчас под землёй никому нельзя находиться. Если поедете, то только на такси, и на самом нормальном. Всякие сомнительные попутки не ловите! Я сейчас по сотовому телефону машину вызову. Имею же я право перестраховаться.

Но Юля и Паша запротестовали. Они сами во всём разберутся, уже давно не дети. Прогуляются по городу. А потом со стоянки такси уедут туда, куда им надо. При этом клятвенно пообещали Ларисе Тимофеевне, что на метро не поедут, под землю опускаться не станут. Если уж пообещали не ехать на метро, то надо слово держать. Они об этом знают и слово своё сдержат.

Одеты они были в зелёные джинсовые костюмы, в чёрные кроссовки, на всякий случай прикрыли головы и белыми кепками с козырьками. Само собой, Юля взяла с собой фиолетовую бархатную сумочку со всем необходимым, у Паши висело на поясном ремне чёрное портмоне из искусственной кожи.

Одним словом, они прихватили с собой всё, что жителю столицы, когда он отправляется не на такую уж и длительную прогулку, остро необходимо. Понятно, что без своих смартфонов Морозова и Погодин в дорогу не отправились. Взяли с собой и небольшие карманные деньги.

Трёх, от силы, четырёх часов им, вполне, хватит, чтобы принять участие в одной-двух экскурсиях. Можно ещё и по Москве прогуляться, погода-то солнечная. А нечистая сила, если она существует, то, наверняка шарахается по городу в ночные часы, а не под яркими лучами солнца. Об этом и Николай Гоголь, и Алексей Толстой писали. А россияне должны целиком и полностью доверять классикам отечественной литературы.

На том они и расстались с сердобольной и довольно привередливой старушкой. Вышли на улицу в приподнятом настроении. Их, конечно же, веселило то, что в этот непутёвый день нечистая сила везде и всюду расставила изощрённые капканы на добрых и порядочных людей. Особенно, они пакостят и мстят ботаникам за их изобретательность и пытливый ум. Лариса Тимофеевна, конечно, образованная бабушка, но большая фантазёрка и перестраховщица.

Такси «поймали» почти сразу. Но, похоже, что пригласил их в салон своего «Фольксвагена» левак-бомбила. Да какая разница! Хорошо, что не только в Москве, но теперь и во всех городах России с такси проблем давно уже не существует. Имеется возможность и владельцам подержанных иномарок немного подзаработать. Вот они и стараются, как могут. Пусть люди, хоть как-то, но своё материальное положение улучшают. Ничего в этом преступного нет.

Если бы Юля ни знала, что её непоседливого соседа, который и малым бизнесом занимался, и всем, чем можно, уже почти три года не было в живых, то приняла бы угрюмого и черноволосого шофёра за него. Просто очень похож. Почти одно лицо. Но ведь Антона Леонидовича Силовина, автомеханика, специалиста по ремонту иномарок похоронили. Это факт. Вроде бы, на Спасо-Перепечинском кладбище, расположенном в северной части Московской области.

– До ботанического сада мигом доедем, – заверил их шофёр. – У меня машина скоростная. Сейчас увидите!

– Хорошо, – сказал Павел, – но нам особо торопиться некуда. День большой.

– В таком случае будем продвигаться со средней скоростью, – пообещал водитель и обратился к Юлии. – Вы на меня так внимательно смотрите, славная девушка, как будто я вам что-то должен или ваш родной дядя.

– Просто вы, как две капли воды, похожи на одного человека, – пояснила она, – которого похоронили три года назад. Извините за такое сообщение, но тут сходство огромное. Я сказала бы, что оно колоссальное.

– А я на вас нисколько не обиделся, – засмеялся шофёр. – Понимаю, что это современный молодёжный юмор.

Его «Фольксваген» резко тронулся с места и стремительно помчался по большаку, обгоняя все машины. Сразу же Погодин и Морозова обратили внимание на то, что в один момент оказались на какой-то незнакомой лесной дороге.

Деревьев всяких и разных много, но, конечно же, это не ботанический сад.

– Немедленно, остановитесь! – сурово сказала водителю Юля. – Что за фокусы? Куда вы нас везёте?

Не из робкого десятка оказался и Паша. Он вцепился обеими руками в баранку, стараясь ногой найти тормозную педаль. Но это было не так просто сделать. Правда, водитель свою машину остановил.

– Озорники! – проворчал шофёр. – А ведь уже взрослые люди. Студенты второго курса. Не думал, что ботаники, особенно, будущие дендрологи могут быть такими хулиганами. Но не понятно, чего вам дома-то не сиделось? Капканов на вас много поставлено. В один из них, всё равно, попадёте. Сами виноваты.

– Что-то вы слишком уж много о нас знаете! – возмутилась Юлия. – Если мертвец, так и лежи себе в могиле!

– Надо же, – вспылил Погодин, – он ещё нам и угрожает!

Павел собрался по-мужски поговорить с таксистом. Но не успел. Почти мгновенно водитель исчез вместе с машиной, как бы, растворился в воздухе. Они оказались в сидячем положении на лесной заброшенной дороге, совершенно не понимая, что происходит. Встали, отряхнулись от пыли. Павел обнял Юлю. Таким образом, попытался успокоить девушку, без слов. Что тут говорить.

Благо, что её фиолетовая сумочка и его портмоне, обычный «лопатник» из чёрного дерматина или другого заменителя кожи, остался на месте, на поясном ремне. Деньги и смартфоны тоже не пропали.

Молодые ботаники попытались позвонить своим знакомым. Ведь надо же было проверить, как работает связь. Но она не действовала. Студенты присели на ствол поваленного дерева. Решали, куда теперь идти. Им сейчас было почти не до ботанического сада.

– Если прямо шагать по этой дороге, – убеждённо сказала Юля, – то она обязательно куда-нибудь приведёт.

– Наверное, так. Но только вот куда она приведёт? Похоже, что твоя бабушка про солнце после полнолуния была частично права. А я уж думал, что она тебе нового жениха подыскивает на будущее, богатого и процветающего. Виноват, что так подумал.

– Брось ты, Паша, чепуху говорить! Какой ещё жених? Ты у меня один… и навсегда! Кроме того, я ни в какие чудеса и кошмары не верю. Просто таксист оказался очень взрослым, но хулиганом или мелким пакостником.

– Если не считать того, что он очень похож на твоего соседа, похороненного три года тому назад.

– Меня удивляет, Паша, что ты веришь во всякую ерунду.

– Конечно, мы же с тобой ботаники. Мы верим только во все реальное. Но вот только куда подевался шофёр вместе со своим «Фольксвагеном»? Или он нам померещился? Юля, ведь таксист исчез не один, а вместе со своим автомобилем.

– Ты бы спросил меня о чём-нибудь попроще, Паша. Тогда бы я тебе ответила обстоятельно и подробно. Но нам необходимо идти! Любоваться природой некогда. Здесь тоскливо и безлюдно. Думаю, что нам надо шагать прямо по дороге. В любую сторону.

Он промолчал, согласился с Юлией. Да и другого выхода не было. Не блуждать же по тропкам в глухом и незнакомом лесу.

Студенты прошли уже около часа, но дорога всё не заканчивалась. Но они понимали, что надо идти только по ней и в одну сторону. Самых разных деревьев вокруг них великое множество, но теперь, явно, не время собирать гербарии. Надо было, как-то, выходить из непредвиденной и, возможно, опасной ситуации.

Студентов, понятно, удивило и то, что шофёр «Фольксвагена» и, скорей всего, оживший покойник говорил, как и Лариса Тимофеевна, про капканы, поставленные на них. Наверное, и на других людей, разумных и целеустремлённых, Чёрные силы для этого заготовили немало самых разных ловушек и прочих мерзких приспособлений.

Нет ничего удивительного в том, что злодеи всех мастей добрых и адекватных людей не жалуют. Скорей всего, бесов всего мира радовало бы то, если бы Земля была заселена, в основном, недоумками. Слабоумных граждан не обязательно уничтожать. Ведь с такими просто договориться или, как обычно, зомбировать, превращать их сознание в кисель, в ничто. А всё, что начало происходить с Погодиным и Морозовой, казалось им чем-то диким и одновременно смешным. Они уже предполагали, что совсем скоро им будет не до смеха, не до веселья.

В глубоком овраге

Из густой травы выскочил маленький зелёный кузнечик. На него, конечно, ботаники не обратили бы никакого внимания, если бы на их глазах он ни начал стремительно расти. Этого ещё не хватало! Буквально через минуту он стал страшным трёхметровым существом, намного больше африканского слона и гораздо страшнее его. Намерения у мерзкого гигантского насекомого были не добрыми.

Кузнечик, шевеля усами, явно, намеревался в прыжке сбить их с ног и, без всякого сомнения, сожрать или просто раздавить ради потехи и не понятного самоудовлетворения.

Ни на секунду Павел и Юлия не сомневались в том, что этот зелёный монстр не собирается их щадить. Нет у него в планах демонстрации и малейшего милосердия.

Схватив за руку свою спутницу, Погодин, не раздумывая, увлёк её в сторону то ли оврага, то ли просто глубокой ямы. Это было единственной возможностью спастись от неминуемой гибели. Прыгнув вниз в чёрную неведомую бездну, они, уже в падении вниз, увидели то, как высоко над ними пролетел гигантский кузнечик. К счастью, он не успел расправиться с молодыми дендрологами.

Яма была довольно глубокой. Но ботаникам повезло. Они упали с большой высоты на огромную кучу перегнившей листвы, которая, видимо, годами копилась здесь.

– Мы спасены, – пошептал Юлия. – Этот чёртов кузнечик…Будь он трижды не ладен!

– Ещё немного, и он бы съел нас, – сказал Павел. – Я в этом абсолютно уверен.

– Но я ни сказал бы, что вы спасены, – послышался чей-то неприятный скрипучий голос.– Тот, кто попадает сюда, в живых не остаётся. Так уж заведено. Это у нас тут такая добрая традиция.

– Вам что, здесь больше нечем заняться? – задал вопрос непонятно, кому, Павел. – Других дел, что ли, лет?

– Ну почему же? – ответил голос. – Работы много всякой и разной. Но наше основное занятие уничтожать таких, как вы чрезмерно умных и положительных.

В страхе всем телом Юлия прижалась к Павлу. Дно оврага или глубокой ямы осветилось ярким зелёным светом, и перед ними появилось огромное крылатое существо, похожее на чёрного гуся, но с человеческой головой.

Весь парадокс заключался в том, что на голову этой гигантской птицы был надет чёрный цилиндр, а в зубах – дымящаяся сигара. Под большими и широкими крыльями неведомой гигантской птицы они разглядели ещё пару костяных четырёхпалых лап. Скорей всего, это было некоторое подобие рук.

Нелепое и страшное существо устроилось в нескольких метрах от них. Оно одной из передних лап вынуло из толстых синих губ сигару и потушило её о сырое дно ямы. На Погодина и Морозову уставились большие красные глаза навыкат. При необычном ярком зелёном свете студенты-дендрологи без труда разглядели его крючковатый нос и узкий лоб. Из-под цилиндра торчали не волосы, а густые и узкие чёрные перья.

– Ну, вот вы и добрались до места, – сказал монстр. – В какой-то степени мне жаль вас. Непростые люди, а ботаники. Таких среди людишек не так уж и много.

– Тогда отпустите нас, – выразил надежду на спасение Павел. – Чего вам стоит?

– А куда я вас отпущу? – левой передней лапой монстр почесал затылок. – Наверх вы не выберетесь. Высоко. Метров десять.

– Мы постараемся, – губы и Юлии дрожали. – Нам на экскурсию надо попасть, в ботанический сад, или, в крайнем случае, вернуться домой.

– Ой, да бросьте вы говорить ерунду, – запротестовал монстр. – Какая ещё там экскурсия? Вся жизнь, даже самая нелепая, сплошное путешествие.

– Что с нами будет? – тихо спросила Морозова. – Что-нибудь плохое произойдёт, да?

– Плохое или хорошее, не знаю. Но вы теперь – самое обычное звено пищевой цепочки. Вас просто сожрут. Если не я, так кто-нибудь другой. У нас тут активистов много. А сидели бы вы дома, то, остались бы ботаниками, изобретательными и умными. Даже деревья могут притянуть вас к себе своими листьями, а потто проглотить, не пережёвывая.

– Ничего не поделаешь, – Погодин старался выиграть время, обдумывая сложную ситуацию. – Оказывается, что и вы, уважаемый, не знаете, что здесь произойдёт с нами. Рассказываете нам страшные сказки.

– Всё реально, и я проконтролирую ситуацию, – заверил их монстр, – и постараюсь лично принять вас обоих в пищу. В конце концов, вы – моя добыча.

После такого откровения монстра студентов обуяло чувство ужаса. Ведь он, наверняка, не сразу лишит их жизни, а будет рвать тела ботаников, будущих дендрологов, своими чёрными зубами и всеми четырьмя лапами по частям. Иного варианта не представлялось. Сейчас им оставалось только слушать мерзкое говорливое существо и думать. Даже перед смертью такая привилегия почти у каждого человека имеется, если он, конечно, его ни настигает внезапная смерть.

Видно было, что чудовище очень ценило и уважало себя. По этой причине монстр сразу же сообщил, что не собирается спрашивать, как зовут его будущую пищу. Он знает о них если не всё, то достаточно для того, чтобы со спокойной совестью съесть. Кто же он сам? Один из самых почётных жителей одного из сопутствующих земной обители мира. Приподняв правой передней конечностью цилиндр над головой, он представился. Сообщил, что он – подземный ястреб Ганс Янсович Пандабис.

При этом пояснил, что чуть глубже, на три-четыре километра, планета Земля практически полая. Очень много места для полётов. Да и Ганс Янсович там обитает не один, но его все уважают.

Естественно, для него ничего не стоит вылететь из этой, не такой уж и глубокой ямы в их земной мир, но пока Пандабис наверх и не собирался. Пищи, вполне, достаточно, а потом кузнечик Хрунь сбросит ему ещё пять-шесть заблудших сюда человек. Пусть даже они не будут ботаниками. Какая разница. Ведь ему, всё равно, кого принять в пищу.

– Если уж мы не разбились, когда упали на дно этого оврага, – сказал Погодин, – то, может быть, нам повезёт. Как-нибудь спасёмся.

– Да, мы удачно упали, – заметила Морозова, – прямо на кучу перегнившей листвы.

– И вы ещё считаете себя ботаниками, точнее, дендрологами! – возмутился Пандабис. – Вы упали не на старую листву, а на огромную кучу человеческих костей. Они почти превратились в труху, потому и мягкие. Этим уже сотни лет.

– Как вы ни умерли с голоду, Ганс Янсович? – съязвил Павел.– Вы что, долгие годы не ели? Так получается. Или я не прав?

– Ну, ты юморист, Паша, – криво ухмыльнулся подземный коршун. – Совсем не наблюдательный. Это в твоём возрасте плохо. Вы оба даже не пожелали при таком ярком свете осмотреться. Впрочем, вам уже наблюдательность и не пригодится.

Одноклассники инстинктивно посмотрели в разные стороны. Вокруг громоздись груды костей. А с правой стороны, что называется, стояла гора самых свежих, но почти тщательно обглоданных скелетов. В самых разных позах. Ганс Янсович постарался. Может быть, кого-нибудь их знакомых монстров и угостил.

Тут же валялись клочки изодранной одежды, смартфоны, сотовые телефоны, сумочки… Но самое яркое и жуткое впечатление оставалось у студентов от свежих костей и черепов, небольших фрагментов высохшего человеческого мяса. Совсем скоро придётся им тоже пополнить эту жуткую коллекцию.

Такая перспектива, причём, самая ближайшая, не радовала Павла и Юлию. Не то, что бы они перебороли страх, просто впали в полную депрессию. Поэтому со стороны могло показаться, что они внешне спокойны и готовы ко всему. Но опытный палач и негодяй, подземный коршун Пандабис прекрасно понимал, что его будущие жертвы находятся в шоковом состоянии, и пока не могут до конца осознать и даже окончательно поверить в то, что с ними сейчас произойдёт.

Рассудительный и философски настроенный Ганс Янсович сообщил им, что все его жертвы ведут себя совершенно по-разному. Одни умоляют о пощаде, другие пытаются защитить себя… Но это бесполезное занятие. Таким сразу же отрывает руки, потом ноги. Приятно посмотреть, как мучаются, истекают кровью люди. Не обязательно их съедать сразу, Можно и повременить. Любое удовольствие следует растягивать.

– Давно я не питался ботаниками, особенно дендрологами. С кого же начнём, дорогие гости? – поинтересовался у молодых людей монстр. – Решайте! Мне без разницы. К тому же, у меня сегодня приподнятое настроение. Я готов прислушаться к вашему мнению и пожеланию.

– Вы – злодей и негодяй! – сквозь слёзы прошептала Юля. – Мерзкое существо!

– Я об этом знаю, – ответил Пандабис. – И ты меня, Юлия, своими словами не оскорбила. Наоборот, похвалила. Мне приятно. Вот с тебя и начну. Сначала переломаю пальцы на руках, потом вырву волосы и глаза. Это не ново, но интересно.

– Нет! Уж лучше начинай с меня! – мрачно сказал Павел. – Тебе ведь всё равно.

– Решайте сами, вы уже взрослые и самостоятельные, – он достал из-под левого крыла сигару и зажигалку, закурил. – Отчаиваться особо не надо. Любое существо, только родившись, начинает умирать. Никто не властен над тем, чтобы остановить этот процесс.

– Но я никогда не думал, что меня сожрёт какая-то красноглазая мерзость, – смело заявил Погодин. – Жестокая смерть. Просить пощады не имеет смысла, да и унизительно.

– Ой, да бросьте вы так переживать! Чего тут мелочиться? – монстр выдохнул из своего пухлого рта солидную порцию дыма. – После земной смерти где-нибудь сразу же и родитесь. Ни господь, ни дьявол вам отдохнуть не дадут. Родился – умер, потом родился… И такая канитель без конца. Ни минуты покоя.

Приподнявшись на своих коротких птичьих лапах и вытянув передние конечности вперёд, Ганс Янсович стал приближаться к Погодину. Биологический страх присущ каждому, поэтому Павел зажмурил глаза. Юлия беззвучно плакала. Погодин сожалел о том, что не может защитить свою одноклассницу и однокурсницу, единственную девушку, которую он любил, обожал и уважал с самых ранних детских лет.

Но чтобы ни произошло, он решил дорого отдать свою жизнь. Попытается пальцами рук опередить монстра и вырвать его наглые красные глаза. Другого варианта ботаник не видел. Да и разве имелся и этот вариант? Всё, что задумал Павел, было, всёго лишь, жалкой и слабой надеждой на спасение. С таким огромным чудовищем невозможно справиться даже десяти крепким мужикам. Возможно, такого монстра и пуля не возьмёт.

Встав на ноги, Погодин приготовился к бою. Не хотел он, не желал быть безропотным жертвенным ягнёнком. Такоё поведение дендролога рассмешило монстра, и он криво ухмыльнулся, выплюнув горящую сигару изо рта. Ну, надо же! Этот мелкий двуногий червяк смеет ещё себя и защищать. Ерунда сплошная!

Вдруг в зелёном свете внезапно нарисовалась маленькая фигура каменного коричневого человечка. Он окликнул Пандабиса, который на мгновение остановил своё движение и уставился своими красными глазами на внезапно появившееся в яме довольно странное существо.

– Чего тебе тут надо, Лёня? – недовольно спросил крылатый монстр. – Кто тебе дал право беспокоить меня, когда я занимаюсь делами?

– У меня есть такое право, – смело сказал каменный субъект. – Я ничего не делаю просто так.

–Ты испортил, можно сказать, искалечил самое начало моего удовольствия, возмутился подземный коршун. – Ты же знаешь, что я обедаю долго и с фантазиями.

– Я даже не курьер, а личный секретарь нашего шефа, – ответил каменный человечек, – и у меня такое право имеется, Ганс Янсович. Без причины я и не пришёл бы в твой кабинет. У тебя здесь полное безобразие. Совершенно не прибрано.

– Говори! Нечего тут критику наводить, – прорычал Пандабис.– Чего тебе нужно? Или я выгоню тебя из своего кабинета!

– Мне лично ничего от тебя не надо, Пандабис, – ответил Лёня. – Тебя к себе в кабинет вызывает шеф. Просто так он со своими подчинёнными не общается. Не придёшь – останешься в дураках. Так что, не медли!

– Ты можешь сказать, Леонид, какого чёрта от меня надо нашему медному змею? – уже спокойней спросил Пандабис. – Или ему просто скучно?

Каменный человечек Леонид коротко и обстоятельно объяснил, что директор и владелец их фирмы по уничтожению отдельных фрагментов земного мира медный змей Сазон Гарипович Корнебдук решил выдать ему, Пандабису, за хорошую работу денежную премию.

Если в течение десяти-пятнадцати минут Ганс Янсович не появится в кабинете шефа, то он просто эти, не очень и маленькие, деньги возьмёт себе. А Пандабиса наградит почётной грамотой за самоотверженный труд.

– На какой ляд мне бумажки? – возмутился крылатый монстр. – Я лучше возьму деньгами. А ты, пока покарауль моих гостей.

– Постерегу, – согласился Лёня. – Но куда они денутся из твоей ямы-кабинета?

– Никуда, – согласился с ним крылатый монстр. – Но перестраховаться стоит. Я очень давно не питался ботаниками, особенно, будущими дендрологами.

– Какая разница, какими людишками питаться, – Леонида удивили слова Ганса Янсовича. – Не понимаю!

– И не поймёшь, Лёня! Такому существу, как ты, не дано понять, – резюмировал крылатый монстр. – Но тебе я немного мяса оставлю.

Довольно торопливо Пандабис направился в левую сторону, вглубь оврага.

Каменный Леонид, прислонившись в стенке оврага, рассеяно смотрел на потерянных и несчастных ботаников. Их судьба мало интересовала личного секретаря медного змея Корнебдука. Обычные будни. Всё оно и тоже, ничего не меняется. Всего два выходных дня в неделю,

– Не надоела тебе такая работа, Лёня? – решил нарушить молчание Погодин. – Дьявольщина сплошная. Занимаетесь какой чепухой, сплошной несуразицей.

– Нуда, дьявольщина, – согласился с ним каменный человечек. – Мы все на этом специализируемся. Да и лучше я работы не найду. Мало иметь высшее образование, чтобы хорошо в жизни устроиться.

– А что ещё надо иметь? – спросила Юлия. – Не понимаю. Что ещё требуется?

– Надо иметь хорошие деловые знакомства, – пояснил Лёня. – Что ж тут не ясного?

Каменный человечек оказался не очень разговорчивым, но, тем не менее, ботаникам удалось кое-что полезного от него узнать. Оказывается, отсюда со дна оврага имелись ходы и выходы в подземный мир. Можно было, рискнуть, как-то постараться отвлечь Лёню и попытаться проникнуть в один из них. Но даже если что-то и получится, то ничего хорошего их там не ждёт. Но зато останется надежда на благополучный исход.

Ботаники поинтересовались у Лёни, можно ли каким-то образом выбраться из оврага наверх. Тот ответил, что такое, вполне, возможно. В том случае, если пожелает Пандабис, то может с помощью своих крыльев освободить их из плена. Случается, что иногда залетают сюда и другие крылатые существа, да ещё змеи заползают и выползают. Но им и Пандабису до фонаря чужие беды и радости.

Выбраться отсюда самостоятельно – практически не реально. А помощь со стороны, ещё раз повторил Леонид, практически исключена. Никому не надо зачем-то спасать каких-то там ботаников. На Земле существует почти восемь миллиардов человек, и у каждого свои планы и мечты, которые, как правило, не сбываются. Каждого не спасёшь.

Очень скоро Павел и Юлия поняли, что помощи от каменного человечка и доброго совета просить нет смысла. Но ведь и ожидать, когда появится здесь Пандабис и разделается с ними, тоже нелепо и даже безрассудно. Надо было что-то предпринимать или попытаться убедить Лёню, что он должен им помочь. Впрочем, глупость. Ничего он им не должен, ничем не обязан.

Какое же чудо должно произойти, чтобы они спаслись от жестокой, страшной участи? Студенты переглянулись. Не с полуслова, а с полувзгляда, можно сказать, они поняли друг друга. Надо внезапно напасть на Лёню, как-то, нейтрализовать его, сделать так, чтобы он не имел возможности броситься за ними в погоню. Но смогут ли они одолеть пусть маленького, но каменного человека? Вряд ли. Да и куда они побегут? Под землю? Но там их ничего хорошего не ждёт? А наверх выбраться. Слишком высоко.

– Я даже могу вас здесь оставить одних, – как будто, прочитав их мысли, сказал Леонид. – Всё равно, вы отсюда никогда не вылезете.

– А что бы ты посоветовал нам предпринять? – спросил Павел. – Сидеть и ждать своей горькой участи? Нам такой совет не нужен.

– Нужен вам такой совет или не нужен, мне без разницы. Да, только я вам посоветовал сидеть и ждать Пандабиса, – ответил личный секретарь медного змея Корнебдука. – Вы попали в такую ситуацию, из которой нельзя найти выхода. Ни один самый мудрый ботаник в такой ситуации не сможет ничего полезного для себя предпринять. Пустые надежды и мечты.

Потом он с раздражением заметил, что не нанялся тут их охранять. За это ему не платят, и у него совсем другая, пусть не очень интересная, но важная и ответственная работа. Больше ни слова не говоря, он неторопливо и гордо удалился.

Как раз это и надо было Погодину и Морозовой. Они, не сговариваясь, стали изучать дно и стенки огромного оврага-ямы. Но очень быстро поняли, что делать это бесполезно. Площадь углубления была настолько велика, что они себе такого даже и представить не могли. По их подсчётам, пять-шесть квадратных километров. Похоже, что это было дно глубокого и старого высохшего лесного озера.

Потом они попытались по корням деревьев и небольшим выступам в стенах оврага подняться наверх, но их действия не привели ни к какому результату. Поднявшись на полтора-два метра вверх, они срывались и падали на кучи человеческих останков. У них о отчаяния даже возникла мысль спрятаться вовнутрь одной из куч, состоящих из праха. Но что это даст? В любом случае, по запаху принципиальный монстр Ганс Янсович найдёт их. Получается, что в любом случае, смерть не минуема.

Но в экстремальной ситуации они приняли, на их взгляд, самое рационально и оптимальное решение. Побежали в левую сторону огромного оврага, прочь от опасного места. Пока будут силы, они будут стремиться к тому, чтобы спастись. Понятно, что за ними будет гнаться господин Пандабис. Наверное, далеко от него не уйдут. Ведь этот огромный монстр, без сомнения, не только быстро летает, но и стремительно передвигается на своих задних когтистых лапах.

Пробежав метров триста, Погодин и Морозова приостановились, чтобы на короткое время перевести дух. Их сердца бешено и учащённо колотились. У них появилась пусть робкая, но надежда на спасение. Яма стала на много шире, кое-где валялись стволы деревьев… А если по краю оврага ботаники обнаружат ствол дерева, упавшего вниз, то смогут по нему выбраться наверх. Задача не из лёгких, но, вполне, выполнимая. Правда, для такой процедуры требуется время, его практически не было. Ещё обнадёживало и то, что зелёный свет сменился на белый, дневной, пусть не такой яркий, как хотелось бы.

Преодолев ещё метров сто, они вдруг к своей радости увидели ствол огромной сосны, макушка которой уперлась в дно оврага-озера. Юлия, схватив за руку Павла, потянула его к спасительному дереву. Но он остановил её. Невдалеке уже слышались не только шаги, но и крики Ганса Янсовича:

– Никуда вы от меня не денетесь! Я везде вас найду! Вы абсолютно не воспитаны и не дисциплинированы!

– На ствол дерева нам уже нет смысла забираться, – здраво рассудил Погодин. – Он снимет нас оттуда, как пару созревших яблок.

– Что же делать? – растерялась Морозова. – Что?

– Пока спрячемся под грудой вон тех брёвен! – распорядился Павел. – А там видно будет. Что-нибудь придумаем.

Они быстро нашли довольно укромное место не среди брёвен, а между кучами, на сей раз, не костей, а пожелтевших еловых веток. Укрылись от опасности ботаники вовремя потому, что уже видели, как расхаживает почти рядом с ними по дну не оврага, а явно пересохшего озера с дымящейся сигарой в чёрных зубах господин Пандабис. Надежды на то, что он их не найдёт, было мало.

Почти под ногами они увидели плотную чугунную крышку колодца, лежащую на плотных резиновых прокладках и привинченную к широкому ободу-кольцу большими болтами с ручками. Он, в свою очередь, был вмонтирован в бетонную плиту. Ботаники были уверены, что перед ними потайной ход, возможно, путь к их спасению. Открутить их, по представлению, Павла, было не так и трудно. Верти ручки против часовой стрелки – и всё. Всего-то три крепления. А в такой лаз огромный крылатый монстр не пролезет.

Пока Пандабис разбрасывал в разные стороны стволы деревьев, лежащие на дне, и валежник, они успели с трудом, но открутить два болта. Но Гансу Янсовичу повезло. Он умудрился на таком большом расстоянии обнаружить беглецов. Широко улыбаясь и гримасничая, он раскидывал в разные стороны пересохшие ветки и уже тянул свои передние когтистые лапы в их сторону. Третий болт открутить они уже не успевали. Но, к счастью, этого и не требовалось. Мощный напор воды вырвал не только его из крепления, но и отбросил в сторону чугунную крышку.

Вода из огромного подземного резервуара вырвалась на свободу. Она сбила с ног и ботаников, и с задних лап монстра Пандабиса. Погодин и Морозова успели зацепиться за ствол небольшого дерева, который начало бешено крутить в мощном водовороте. Студенты понимали, что необходимо изо всех сил держаться за ветви этого спасательного средства, иначе их закрутит во множествах образовавшихся водяных воронках. Надо выдержать, подождать каких-то две-три минуты, а потом всё успокоится.

Так и получилось. Очень скоро они оказались на самой поверхности только что возродившегося лесного озера. До берега, всего-то, было метров пятьдесят. Неподалеку от них плавало мёртвое тело господина Пандабиса. Он так быстро захлебнулся, утонул, что не успел выплюнуть из своего губастого рта сигару. Даже если монстр успел бы сориентироваться и не наглотался воды, то, всё равно, не взлетел бы вверх. Его большие тяжёлые крылья мгновенно намокли.

Скорей всего, та же участь постигла каменного человечка Лёню, медного змея Корнебдука и его адскую фирму со всеми сотрудниками. Впрочем, кто его знает. Возможно, эта контора находилась гораздо ниже скопления подземной воды. Но в данном случае дендрологи порадовались смерти негодяя Ганса Янсовича, хотя в принципе никогда и никому не желали ничего плохого.

Но ведь было бы дико и нелепо лить слёзы по тому мерзкому существу, которое только что желало тебя сожрать, даже не целиком, а по частям. Такого нелепого и тупого всепрощенчества студенты не понимали потому, что были истинными ботаниками и по сути своей, и по давно ими выбранной профессии.

Похоже, что бабушка Юлии была права, на них действительно нечистая сила расставила множество самых изощрённых капканов, в который Погодин и Морозова не желали попадать.

Без особого труда ботаники добрались до ближайшего берега вновь образовавшегося озера, вышли на сушу. Надо было отдышаться, прийти в себя. При этом Павел и Юлия умудрились не потерять своих смартфонов и сумок, которые были прикреплены к их джинсовым поясам, точнее, ремням. Одежду им пришлось снять и тщательно выжать.

Трудно было передать словами то, что они только что пережили. Уже начало их экстремального и неожиданного приключения не предвещало ничего хорошего. Надо было, как-то возвращаться домой и стараться обойти всевозможные капканы, поставленных на них и таких же молодых людей, как они.

В плену цепких осин

Немного отдохнув и слегка просушив одежду и приведя себя в относительный порядок, они продолжили свой путь по лесной дороге. Надеялись выйти по ней к ближайшему шоссе или железнодорожной станции, к любой остановке городского или пригородного пассажирского транспорта.

Прошли несколько километров без приключений и неожиданностей, и это их порадовало. Но дорога ушла в густой осинник. Небольшие деревья, но с густой пышной листвой росли не только вдоль, но и поперёк дороги. Студенты, переглянувшись, решили не останавливаться. Взявшись за руки, они решили протиснуться сквозь живую стену, состоящую из плотных зелёных кронов. Такое обилие веток и листвы на молодых осинах, конечно же, удивило дендрологов. Редкое явление, если возможное, вообще.

Студенты старались двигаться осторожно и не торопливо, чтобы не повредить веток молодых деревьев. Как будто, это им удавалось. Но вдруг настал неприятный и совершенно непредвиденный момент. Низкорослые и густые осины вдруг так обхватили своими ветвями ботаников, что двигаться дальше по дороге Паша и Юля уже не могли. Даже освободиться от таких крепких объятий они не имели никакой возможности.

– Мне кажется, что они просто нас держат, Паша, – сказала Морозова. – Осины, каким-то, невероятным образом, проглатывают нас.

– Не паникуй, Юля, – Погодин старался успокоить свою подругу. – Они на самом деле переносят нас в какое-то другое пространство. Не думаю, что не так страшно и опасно. Мы ведь имеем дело не монстрами, а маленькими осинами.

– Но мне кажется, что и деревья могут быть монстрами. Никак не ожидала такой агрессии от осин. Не могу пошевелить ни руками, ни ногами, ни головой.

– То же самое творится и со мной. Они притянули нас к себе.

Больше уже ничего они не успели сказать друг другу. Образно сказать густая и плотная листва осин поглотила ботаников и стремительно перебросила совершенно в иное место, в чахлую степь. Она была почти голой и только местами на большом пространстве росла повядшая, желтеющая трава. Да ещё и сильный ветер, который сразу же сбил студентов с ног.

Сидя на серой земле, почти лишённой растительности, Павел и Юлия обратили внимание на то, что в поле их зрения не имелось ни одной осины. Вообще, в пыльной и ветреной степи они не видели никаких деревьев. Правда, ничего особо вокруг не разглядывали, ведь сильный ветер превратился в бурю. Невозможно было поднять голову. В глазах – пыль, дышать было почти невозможно.

Но не прошло и получаса, как ветер прекратился, и над дендрологами, в небесах, засияло яркое и большое солнце. Они встали на ноги, стряхивая с себя кучи серой и сухой массы, с трудом очистили, как могли, глаза и ноздри, прокашлялись.

– Надо продолжать путь, – сказал Погодин. – Оставаться в этом гиблом месте нельзя, Юлия. Опасно.

– Но куда идти, Паша? – Морозова находилась в растерянности. – Мы сейчас, вообще, неизвестно где.

– Вот эта тропа, всё равно, куда-нибудь, выведет. По ней ведь, наверняка, кто-то ходил.

– Дай бог, чтобы это были люди.

Павел обнял её за плечи. Он не знал, как её успокоить, убедить в том, что не всё ещё потеряно. Студенты пошли по довольно широкой тропе. Их мучила жажда и голод. Но пить, конечно, хотелось больше, чем есть. Шли медленно, очень часто отдыхали.

Вдруг они издали увидели небольшое деревянное строение оранжевого цвета. Оно совершенно не вписывалось во всё происходящее. Человеческое жильё в почти безжизненном степном пространстве? Странно и даже нелепо. Но какая разница! Это маленький домик давал им пусть слабую, но надежду на спасение.

Они ускорили шаг и без труда прочитали надпись над дверью здания на русском языке. Крупными чёрными буквами на красном полотнище было написано: «Кафе «Просторный гроб». Довольно странное и жутковатое название. Но большинство людей живут со своими причудами. Возможно, хозяева заведения таким вот оригинальным способом пытаются привлечь внимание редких путников к своему заведению. Значит, люди по этой тропе пусть редко, но, всё же, проходят. Иначе бы ни существовало бы в этих унылых краях одинокого кафе.

Дендрологи подошли к одноэтажному домику, перед которым стояло несколько столиков. Молодая симпатичная женщина, лет тридцати в синем платье и светло-розовом переднике, с белым чепчиком на голове выставляла на стол блюдо со сдобными булочками, покрытыми сахарной пудрой. Потом ещё одно. На нём лежали тушки двух обжаренных тол небольших цыплят, то каких-то других птиц. Хлеб, соль, горчица и перец уже находились на столе. Здесь же стоял и графин с соком красного цвета.

Она, приветливо улыбаясь, повернулась к ним лицом. Широкое, добродушное лицо. Но в глазах Павла вдруг появился страх и удивление. Правда, он сел за столик следом за Юлией, не разделяя её радости.

– А я вас ждала, – сказала хозяйка кафе. – Денег мне ваших не надо. Ешьте и пейте за счёт моего заведения. Мне просто надоело долго находиться в одиночестве. Две недели не было посетителей. Меня зовут Валга.

– Нет, вы – не Валга, – прошептал Павел. – Вы, точнее, ты – моя родная сестра Нона.

– Какая ещё Нона! – возмутилась хозяйка заведения. – Ешьте и уходите отсюда, пока я не разозлилась. Запомните! Мои мама и папа были деревьями, и не простыми, в очень уважаемыми.

Рука Юлии потянулась к графину с соком или напитком. Она даже успела налить немного жидкости в свой стакан. Но по мрачному выражению лица Павла поняла, что пока ничего не стоит здесь принимать в пищу.

– Мало ли проживает на Земле похожих друг на друга людей, – примирительно сказала Валга. – Но мне кажется, не ты, Павел, ни Юлия, никак не ожидала встретить здесь какую-то Нону.

– Вот видишь, Валга, ты, оказывается, знаешь наши имена, – сказал Погодин. – Откуда в тебе такой дар предвидения?

– Я хорошо знала Пашину сестру, – сказала Морозова. – Она была геологом. Год назад вся экспедиция погибла под каменным завалом, в горах.

– Ни одного тела не удалось найти, – с грустью сказал Павел. – Это гигантский завал, который не удалось разгрести, стал их общей могилой.

– Так, наверное, они тоже где-то здесь, – предположила владелица кафе. – Поле-то огромное. Но гор в этих местах никогда не наблюдалось. Я так предполагаю. На самом деле, я – Валга.

– Значит, я ошибся, – махнул рукой Павел, наливая и себе в стакан красной жидкости. А что это у вас, Валга, за сок? Томатный? Жажда мучает, и пить хочется.

– Так это ещё лучше и питательней, – сказала Валга. – Это человеческая кровь. Свежая. Мои рабочие пару столитровых фляг утром сюда доставили.

Из рук Юлии выпал стакан с кровью. Благо, что ни она, ни Павел не успели сделать и глотка. Сдобные булочки стал разламываться. Из них поползли жирные белые черви. Птичьи тушки тут же превратились в чёрные кости, которые мгновенно рассыпались. Рухнул и домик. Буквально на глазах он стал ветхим гробом. Да и перед ними уже стояла не красавица Валга, очень похожая на погибшую сестру Павла, которую звали Валерией, а скелет. На нём висели обрывки ветхой одежды.

– У меня настало время дневного сна, – проскрежетал зубами скелет, направляясь к гробу. – А мои работники с вами разберутся. Скоро станете такими же, как я. Это вам понравится.

Студенты вскочили на ноги. Они увидели, как в их сторону скачут четвероногие существа, покрытые бурой густой шерстью. Их можно было принять за медведей, если бы они ни имели ещё по паре мохнатых рук и человеческих голов. Погодин и Морозова, конечно же, знали о легендарных кентаврах, то есть людях-лошадях. Но о людях-медведях они никогда и ничего не слышали.

Эти странные и страшные существа, задрав свои лохматые головы вверх, держали в своих передних лапах, то есть, практически, в руках копья, большие камни, и даже луки со стрелами. Жуткие шестилапые существа явно имели самые не добрые намерения к людям, в данном случае, к Павлу и Юлии.

На какое-то короткое время студенты-ботаники растерялись, оцепенели. Но вдруг поняли, что если они промедлят несколько минут, то их никто и ничто не спасёт. В их сторону уже летели камни, копья и стрелы, Взявшись за руки, дендрологи бросились в сторону низкорослых пышных деревьев, которые появились внезапно и не так далеко от старого полусгнившего гроба. Молодые осины, словно мгновенно выросли из-под земли.

Понятно, что люди-медведи мчались к ним с большой скоростью, но спасительная роща, к счастью, находилось не так далеко от однокурсников. Они успели вбежать в осиновую рощу.

То ли шестилапые монстры потеряли их из виду, то ли опасались входить в густой осинник. Они только гневно рычали и размахивали руками, в которых держали самое разное примитивное оружие.

Чувствуя, что в очередной раз попали в крепкие объятия осин, на сей раз молодые дендрологи, пока свободны их руки, всё-таки, сорвать несколько осиновых листьев. Ведь они снова в плену деревьев с невероятными способностями и возможностями. Но жёсткие листья невозможно было оторвать от веток. Даже и часть одного листочка взять было нельзя. Они сгибались, но не крошились и не ломались, словно состояли из прочного полиэтилена.

Значит, тайна останется тайной, если они даже вдруг каким-то чудом вернутся в Москву. А смогут ли ботаники найти дорогу назад? Сейчас они чувствовали, что их начинают поглощать кроны деревьев, вернее, перебрасывать в какой-то новый, непознанный, очередной мир.

Старый безлюдный замок

Дендрологи, не раздумывая, выбрали, как говорится, наименьшее из зол. Не исключено, что они, оказавшись в другой обители, встретятся со смертельной опасностью. Но, в данном случае, надо было скрыться от преследования людей-медведей. Благодаря мелкому, но густому осиннику им это удалось.

Через некоторое время они оказались на той же самой дороге, по которой не так давно шли в неизвестном направлении, стараясь выйти или к остановке автобусов или электропоездов. На пути своём они уже не видели коварных низкорослых осин. Возможно, теперь им уже ничего не помешает, идти прямо по дороге.

Первое, что они увидели, это родник-ручей, протекающий с левой стороны в роще за полотном дороги. Жажда на сей раз была настолько нестерпимой, что они не сошли, а сбежали с дороги. Потом, жадно пригоршнями начали пить чистую холодную воду. После этого их охватила усталость, но тут же появилось, скорее, воскресло чувство нестерпимого голода.

На их счастье они обратили внимание на то, что лежат на земляничной поляне. Значит, с голоду они уже не помрут. Они знали, что если съесть большое количество ягоды, то, вполне, можно ей насытиться. Немного отдохнув, они так и поступили, с аппетитом ели крупную и сочную ягоду. Всё дальше и дальше отползали от дороги.

Утолив голод, они присели на небольшой бугор, заросший мхом. Вдруг Погодин обратил внимания на траву с длинными узкими листьями зелёно-голубоватого цвета.

– Смотри, Юля! – с восторгом сказал он, указывая рукой на растение. – Ты же видишь, что не всё так скверно.

– Неужели это дикий чеснок! – удивилась она. – Надо же!

– Именно он! Наедимся вдоволь, да и немного его нарвём его про запас. В дороге и такая еда сгодится. Ты будешь собирать его в свою сумочку, и я – в портмоне. А по пути найдём ещё что-нибудь съедобное. Нам, ботаникам, в лесу с голоду умирать стыдно.

– Странные у нас радости с тобой, – с грустью произнесла Юлия. – Мы радуемся с тобой, всего лишь, тому, что пока живы.

Павел обнял девушку, поцеловал. Не стал ничего говорить, успокаивать и обнадёживать. Но она поняла, что Погодин решительно настроился защищать её и себя. Не только сейчас, а всегда, везде и всюду.

Немного отдохнув, студенты стали собирать дикий чеснок. Много времени это не заняло. Не так уж и сложно рвать траву, которой здесь поляны. Да и много его не съешь и с собой не унесёшь.

Пора было возвращаться на дорогу, спешить. Ведь неумолимо наступало вечернее время. Правда, до сумерек было пока далеко. Дендрологи не сомневались в том, что находятся рядом с дорогой, но всё оказалось иначе. Им не удалось найти относительно удобный путь, по которому они шли.

Студенты решили в поисках дороги пойти в совершенно противоположную сторону. Но результат оказался неутешительным. Дорога странным образом оказалась, где-то, в стороне.

– Не будем паниковать, Юля, – попытался успокоить он свою подругу и любимую девушку. – Думаю, что роща эта не так велика. Пройдём через неё. Может быть, выйдем в какой-нибудь посёлок.

– Что ж, пошли.

А другого им ничего и не оставалось делать. Ни сидеть же в тёмной роще и ни дожидаться наступления вечера, а потом и ночи.

На сей раз, они шли несколько часов, и путь был не из лёгких. Бурелом, густые заросли ольхи, высокая трава, болотистые места, тучи комаров… Понятно, студенты уже тысячу раз пожалели о том, что прислушались к советам Ларисы Тимофеевны. Но знать бы, где упасть, как говорят в народе, можно было бы и соломки подстелить.

Но, наконец-то, в просвете между деревьями они увидели самый настоящий замок, как раз, такой, какие встречаются в городах Западной Европы, полуразрушенные, нежилые, с серыми кирпичными стенами…

Похоже, что и это старое готическое здание жильцы покинули несколько веков тому назад. Что ж, давно уже настало время более комфортного и уютного жилья. Но дендрологам было не до выбора. Близилась ночь. В данной ситуации гораздо безопасней переночевать в здании, чем в лесу, который явно таил в себе множество неприятных сюрпризов.

Ясно, что Павда и Юлию уже потеряли родные близкие. Но это теперь и не так важно. Главная их задача – выжить и выйти из страшных, переплетённых друг с другом миров. Даже и не важно, поверят ли им, что они побывали в совсем другой, можно сказать, невероятной реальности.

Студенты поднялись по высоким каменным ступеням, заросшим невысокой, но густой травой, к главному ходу. Потребовались определённые усилия, чтобы открыть деревянную, массивную и высокую дверь. Доски и брусья, из которых она состояла, большей частью сгнили, превратились в труху. Почерневшие медные или бронзовые украшения, которыми она была обита, едва на ней держались. Металлические узорчатые пластины, фигурки зверей, птиц, рыб, диковинных животных…

Разглядывать всё это не имело смысла, да и не стоило терять времени. Было необходимо задолго до наступления темноты приготовиться к ночлегу, и завтра утром продолжать путь.

Они вошли в огромное полутёмное фойе, в котором был выложен относительно гладкими гранитными плитками. Высокий потолок, множество светильников, скульптур, изображающих обнажённых людей и зверей, в основном, львом. На стенах выцветшие и потрескавшиеся от времени картины. Совершенно было невозможно разобрать, что на них изображено.

Если бы ни два больших окна с мутными и грязными стёклами, находящихся на боковых стенах просторной прихожей, то невозможно было бы, вообще, что-либо разглядеть. Неуютно, прохладно, кроме того, почти тошнотворный запах плесени, которая наряду с полотнами художников тоже обильно украшала стены и потолок.

Тысячу раз Погодин пожалел о том, что при нём не имелось ни спичек, ни зажигалки. Да у ботаников и не могло их быть при себе. Ведь они некурящим молодым без надобности. Ведь они себе даже представить не могли, что попадут в такую ситуацию в Москве, в современном цивилизованном городе.

Они обследовали около десятков комнат на первом этаже, стараясь найти нечто похожее на спальню. В конце концов, что-то подобное они выбрали в качестве временного ночлега. Не очень большое, но, вполне, подходящее помещение. Широкая кровать, несколько кресел, старое трюмо, пара столов, шкафы… Студенты напрягали зрение, чтобы хоть что-то разглядеть.

Не сказать, что бы в спальной комнате было множество крыс и летучих мышей, но они имелись. Это не трудно было определить по визгу на полу и шелесту крыльев под потолком. Внутри просторных отделений шкафов Погодин и Морозова обнаружили истлевшие колоды игральных карт, пришедшие в негодность опасные бритвы, сгнившую обувь, пару ржавых кремниевых пистолетов и множество других предметов, о назначении которых студенты не имели никого представления.

Когда их глаза немного привыкли к темноте, они увидели на одной из стен, рядом с рыцарскими доспехами, на металлическом щите, держащуюся на крюках, небольшую коллекцию холодного оружия: кинжалы, рапиры, шпаги… Заметил даже широкий короткий меч, кривую саблю в виде полумесяца и боевой топор. Ржавчины на клинках хватало, но ими, вполне, можно было пользоваться. На полу лежало длинное массивное копьё с бронзовым наконечником.

На какое-то время они задержались у стены с оружием, даже потрогали холодную сталь руками. Металл, которыми был оббит этот щит, скорей всего состоял из медных пластин. Но местами они, украшенные выпуклым орнаментом, позеленели и даже почернели, Молодые ботаники сделали предположение, что спальня эта принадлежала мужчине. Ведь дама не стала бы украшать свою спальную комнату клинками. Впрочем, кто его знает. Разные ведь бывают и женщины, и мужчины.

Студенты, конечно же, долго и старательно искали спички. Ведь даже если замок очень старинный, то, возможно, он пришёл в запустение не позже второй половины девятнадцатого века. Ведь тогда уже спички были изобретены и успешно применялись не только в странах Западной Европы, но и в России.

– Если мы не найдём спичек или, хотя бы, огниво, – с досадой сказал Погодин, – то нам придётся покинуть этот замок.

– Да, так и придётся поступить, – согласилась с ним Морозова. – Не можем же мы ложиться в кучу гнилого тряпья в обнимку с крысами и насекомыми.

– Жаль, конечно, что так получается. Ведь здесь около десятков подсвечников, и в них – недогоревшие свечи. Путь чёрные, но воску за долгие годы в таком прохладном месте ничего не сделалось. Я в этом уверен.

Почти на ощупь в одном из сундуков, в самом низу, Юлия обнаружила большую деревянную шкатулку. Хорошо, что вовремя успела отдёрнуть руку от большого чёрного шевелящегося жгута, который оказался полуметровой чёрной гадюкой.

Павел досадливо покачал головой и сказал:

– Опасность на каждом шагу. Больше ничего и нигде не будем искать. Не хватало ещё кому-нибудь из нас погибнуть от укуса змеи.

Морозова подала ему массивную шкатулку. Они оба понимали, что в ней, скорей всего, какие-нибудь драгоценности, которые, конечно же, в другой, более спокойной ситуации могли бы заинтересовать молодых людей.

Поставив шкатулку на стол, Павел осторожно открыл её крышку, на которой, к счастью не имелось замка. А шпингалет-защёлка давно уже отвалился, отпал от прогнившей крышки. Ничего не поделаешь, в ветхость приходит почти всё.

Внутри они обнаружили не украшения и драгоценности, в шёлковых и кожаных мешочках, тщательно запакованных и залитых воском, парафиновые свечи и четыре огнива в хорошем, можно сказать, рабочем состоянии: кресало, кремень, трут, состоящих из высушенных волокон льна, древесных опилок и хлопка.

– Это уже здорово, Юля! – выразил восторг Погодин. – Немного помучаемся, и огонь добудем. Да и свежих восковых встреч предостаточно.

– Мы с тобой, Паша, нашли неприкосновенный запас, – сказала Морозова. – Не сомневаюсь, что почти в каждой комнате имеется таковой. А драгоценности нам следует искать в других помещениях замка. Шучу, конечно. Нам сейчас не до них.

– Конечно, не до них. У нас ещё осталось немного дикого чеснока. А утром что-нибудь придумаем. Будет день – будет пища.

– Я тоже надеюсь на то, что голодными не останемся. Подожди, я нащупала в шкатулке ещё один небольшой мешочек.

В самом углу шкатулки они Юлия нашла ещё один небольшой мешочек, тоже тщательно запечатанный с помощью воска. В нём оказалось три деревянных коробка, длиной в десять –двенадцать сантиметров, с самыми настоящими спичками с коричневыми серными головками. При этом студенты не обнаружили ни этикеток, ни надписей. Безымянные спички. Что ж, это их очень порадовало. Они зажигались обычно, с помощью боковой тёрки на коробке. Горели нормально, и это однокурсников и одноклассников порадовало.

Понятно, что Юля не удержалась и горячо обняла Павла. Приятно то, что им иногда везёт даже в этих пасмурных и загадочных мирах.

Не без труда, но они разожгли свечи, не старые, а в основном те, что находились в шкатулке. В каждом из трёх больших подсвечников стояло по двенадцать горящих свечей.

Спальная комната была неплохо освещена. Свет огня начал раздражать летучих мышей и крыс, и они начали пищать и нервничать и в срочном порядке покидать своё постоянное жилище. Разумеется, оно принадлежало им и никому больше.

Две коробки со спичками Юлия спрятала у себя в сумочке, одну запихал в своё портмоне Павел. Теперь уже было ясно, что они всегда могут пригодиться дендрологам. Неизвестно, сколько времени им придётся блуждать по диким и непонятным местам. Небольшой камин, который имелся в комнате, он и разжигать не стали. Да не из чего было. Сырые чёрные, почти сгоревшие дрова ни при каких обстоятельствах не загорелись бы. Даже и пробовать разжечь камин не имело смысла.

На шкурах и кожах лежащих на полу, находящихся в плачевном состоянии, спать было невозможно. Но ботаники быстро нашли выход из создавшегося положения. За пределами дворца нарвали десять больших охапок свежей травы, застелили ей кровать, которая, к счастью, надёжно стояла на своих деревянных точёных ножках.

Они, крепко обнявшись, зарылись в куче душистой травы и тут же уснули. Усталость заставила их на короткое время забыть даже о голоде. Так что, запас дикого чеснока остался не тронутым.

Внезапное нападение

Но долго им спать не пришлось. Среди ночи они проснулись от страшного шума, грохота и жутких воплей. В комнате ощущался поток ветра, неизвестно откуда взявшийся, который и погасил огонь свечей. Но было светло почти так, как происходит в предвечерние часы на открытом пространстве, где нет ни деревьев, ни большого количества зданий. Сами собой начали двигаться столы, кресла, шкафы и даже падать.

– Похоже на то, что мы кому-то в этом замке не очень нравимся, – сделал предположение Погодин. – Обнаглели! Даже поспать не дают.

– Как мне всё это надоело, – с горечью сказала Морозова. – Когда же всё это кончится, чёрт возьми!

– Встаём и выходим на улицу! Мне кажется, что предстоящее общение нам не обещает ничего хорошего.

Довольно резво вскочив на ноги, студенты направились к входной двери. Но она была плотно закрыта. Похоже на то, что кто-то мощный и огромный держал её снаружи. К сожалению, окна в спальной комнате не имелось. Это особенность большинства средневековых готических замков, представляющих из себя не совсем удобное и комфортное жильё во многих отношениях. Но люди, даже из богатого сословия, привыкают ко всему.

На мгновение шум, грохот, истошные вопли прекратились. Немного успокоившись, молодые дендрологи присели на широкую кровать, заваленную травой. Что ж поделать, немного вздремнули – и ладно. Скорей всего уже до утра им не придётся сомкнуть глаз. Кроме того, надо думать, каким образом открыть пусть полусгнившую, но мощную, массивную дверь.

Но передышка длилась недолго. Куча травы на постели зашевелилась, и оттуда довольно быстро выбралось большое полупрозрачное существо, напоминающее океанского осьминога. Несколькими щупальцами оно успело крепко схватить за горло и за плечи Юлию. Она ничего не могла сказать и даже закричать. Задыхалась. Промедление было опасным и, вполне, предсказуемым. Это смерть любимой и единственной девушки Погодина.

Мгновенно сообразив, что голыми руками с монстром не справиться, Павел соскочил с кровати и сорвал со стены шпагу. Довольно быстро и решительно он умудрился ненадёжным холодным оружием проткнуть тело мерзкого монстра. Видимо, удар оказался удачным потому, что страшное полупрозрачное создание с коричневым оттенком ослабило хватку и с воем исчезло в пространстве.

Тяжело вздохнув, Юля пришла в себя. Её бледное лицо начало розоветь. Павел обнял её и прошептал:

– Боже мой! Ты жива, моя любимая. Если бы тебя не стало, то моя жизнь потеряла бы всякий смысл.

– Жива, – её глаза наполнились слезами. – Если бы ты немного промедлил, то всё было бы по-другому. Умирать не хочется.

– Всё будет хорошо, моя славная. Впереди у тебя долгая и счастливая жизнь.

Он поцеловал её и сказал, что сейчас медлить и терять времени нельзя. Через несколько минут нечисть непременно придумает ещё что-нибудь, чтобы уничтожить их. Просто так монстры от ботаников не отстанут.

Самое страшное и непонятное заключалось в том, что существо, напоминающее осьминога, было не простым призраком, а материализованным. Если они здесь все такие, то это ничего хорошего студентам не сулило.

К счастью, шпага метровой длины, с широкой, полукруглой гардой, защищающей от удара противника пальцы фехтовальщика в отсутствие латной перчатки, была не только колющим, но и рубящим оружием. Своеобразное подобие меча с довольно удобным эфесом (рукоятью). Во многом Павлу удалось одержать победу над «осьминогом» благодаря тому, что шпага принадлежала, именно, к такой разновидности.

Осмотрев шпагу, клинок которой увлажнился густой коричневой слизью, Павел решил окончательно остановиться, именно, на этом оружии. Оно, вполне, подходило для обороны. Такого вида шпага – далеко не рапира, ей можно и рубить и колоть.

Потом он помог Юлии зажечь восковые свечи в подсвечниках. Погодин и Морозова предположили, что всякого рода и вида монстры боятся огня. Она будет обороняться сразу двумя этими тяжёлыми бронзовыми предметами и огнём. В крайнем случае, воспользуется кривой саблей или шпагой. Правда, фехтовальщик она неумелый, но постарается наносить по странным привидениям точные удары. Во всяком случае, они будут держать оборону до конца. Другого выхода из создавшегося положения однокурсники не видели.

Через пару минут на них началась новая яростная атака. Откуда-то, похоже, что прямо из стен на дендрологов на них набросились сразу три мерзких существа. Это были большой багровый шар с множеством рук, высокорослое человекоподобное существо в белых одеждах и полутораметровый тёмно-коричневый таракан. Привидениями или фантомами их можно было назвать только условно, ибо это были реальные и безобразные монстры с плотными телами.

Павлу пришлось не сладко. Он успешно, но с трудом отражал атаку красного многорукого шара и «человека» в белых одеждах. Пока ему удавалось держать только оборону. Но этого было мало. Их необходимо было уничтожить. Они оказались довольно ловкими и сильными противниками и увёртывались от клинка Погодина.

Не легче пришлось и Юлии. Большой и наглый таракан наседал на девушку. Но, к счастью, он и, на самом деле, боялся огня. Поэтому выбирал момент, когда можно было схватить своими цепкими лапами свою жертву, выбив из её рук светильники с горящими восковыми свечами.

Руки Морозовой были в кровоточащих ссадинах, одежда местами была порвана. Но и таракану тоже изрядно досталось. Ожогов ему избежать не удалось. Но большое насекомое, все же, выбило своими лапами подсвечники из рук Юлии. Благо, что она успела увернуться от прыжка таракана, но при этом ударилась о шит, на котором располагались образцы холодного оружия.

Падая на пол, она умудрилась схватить за ручку ржавый кинжал. Положение её было не завидным. Юлия понимала, что Павел сейчас ей не мог помочь ничем. Он пока только оборонялся, тоже получил множество ссадин и царапин. А девушка лежала на спине, и уже готовилась к смерти, чувствовала дыхание монстра. Таракан, торжествуя победу, готовился перегрызть ей горло.

Но Морозова, прилагая невероятные усилия, ударила, как могла, таракана кинжалом в голову. Этого слабого удара было, вполне, достаточно для того, чтобы если не убить, то вывести из строя наглого монстра. Он тут же исчез в пространстве.

У девушки пока не имелось никаких сил, чтобы прийти на помощь своему любимому. К этому времени Погодин сумел расправиться с красным многоруким шаром, которого проткнул шапкой насквозь и заставил исчезнуть. Но человекоподобный монстр выбил из рук парня шпагу и намеревался поступить просто. Он готовился прыгнуть на тело лежащего Павла и таким образом отбить ему все внутренности. Это явная и скорая, но мучительная смерть.

Медлить было нельзя. Юлия, пошатываясь, встала на ноги и с большим трудом подняла с полу копьё. На свою беду коварный монстр повернулся на звук, в сторону Юлии, и навалился грудью на острие копья, которое вышло наружу со спины гадкого существа. Студенты отбились от врагов, но с величайшим трудом. Павел поблагодарил свою любимую за своё спасение.

– Паша, но по-другому и быть не могло, – сказал она. – Что я смогла, то и сделала. Да и просто мне повезло.

– Мне тоже, – признался он. – Эти два негодяя оказались сильными и ловкими. А ведь призраки такими не бывают.

Дендрологи сели на кровать, обдумывая своё положение и решая, как поступить дальше, что предпринять.

– Отдохни, Юля, – он встал на ноги. – А я немного поработаю. Неизвестно, что нас ещё ждёт в этом замке. Да и скоро утро. Нам надо идти дальше.

– Что ты собрался делать, Паша?

– Постараюсь выбить эту чёртову дверь.

Он подошёл к щиту, на котором располагалась на крюках холодное оружие, взял в руки топор. Рассмотрев внимательно входную дверь, студент принялся за работу. Пытался пробить, хотя бы, в ней отверстие, из которого можно было выбраться из комнаты.

Пятнадцати минут хватило для того, чтобы деревянное топорище разлетелась на трухлявые куски. Да и лезвие зазубрилось. А на двери лишь появились незначительные царапины. Тут волей или неволей поверишь в колдовство.

Немного отдохнув, таким же образом Погодин привёл в полную негодность и меч. От лезвия некогда грозного оружия, отлетел большой кусок металла. Если уж топором и мечом невозможно было совладать с дверью, то кинжал, шпага или рапира никакой пользы принести бы не смогли. Сто процентов, бесполезная работа.

Ничего не получилось. Выбраться из комнаты, в конечном счёте, из замка, им не удалось. Дендрологи, конечно же, волновались, но в панику не впадали. Ведь, как говорят, почти из любого положения можно найти выход, и они постараются это сделать.

Под ногами начал подрагивать пол, потом раздался грохот и жуткий вой. Погодин вскочил на ноги, готовясь к обороне. Морозова решила на сей раз обороняться второй шпагой. Не мешкая, она сняла её с крюков. На вес она была не больше килограмма. Удобное оружие, но только для тех, кто умеет применять его на практике.

– Жаль, что в школьные годы я не посещала спортивную фехтовальную секцию, – с грустью пошутила девушка. – Теперь придется учиться рубить и колоть по ходу событий.

– Самой главное, Юля, – посоветовал ей Погодин, – не попускать противника на ближнюю дистанцию, с помощью клинка держать его на расстоянии. А колоть или рубить нужно только наверняка. Без веской причины открываться не стоит.

– Постараюсь так и поступать, Паша. А ты береги себя, мой единственный и любимый.

Она прильнула к нему всем телом. Конечно, боялась очередных надвигающихся событий, но старалась взять себя в руки, боролась со страхом. Паша поцеловал её.

Пол, стены и потолок начало трясти намного сильней. И не случайно. Перед ними нарисовалась двухметровая фигура толстого безобразного существа. Это был по внешнему виду бегемот с зелёной кожей, на черепе которого красовались короткие дугообразные рога, примерно таких, как у большинства домашних козлов. Но рогов на его черепе располагалось много, не меньше десяти. Вместо лап он имел мясистые короткие руки и ноги. Этим он частично напоминал человека. На нём была и оранжевая одежда и кожаные сапоги такого же цвета. Даже рубаха под пиджаком и галстук – оранжевого цвета. Такой вот, безобразный монстр в яркой одежде.

Он увидел, что молодые люди были настроены решительно и воинственно. Широко раскрыл пасть и захохотал.

– Неужели вы думаете, наивные юные друзья, – сказал он, – что клинки ваших шпаг способны пробить мою толстую кожу. Да ни в коем случае! Бесполезная затея.

– Так чего же вы от нас хотите, в конце концов? – довольно дерзко сказал Погодин. – Не рассчитывай, чудовище, что я не сумею проколоть твою шкуру этим клинком! Уж я-то постараюсь.

– С вашей стороны реклама собственных возможностей, – выразила своё мнение Морозова, – звучит довольно не убедительно. Нам известно, что рекламируют обычно то, что никуда не годиться.

– Вы абсолютно не воспитаны, – заметил монстр. – Так молоды, а позволяете себе дерзить со старшими. Наберитесь терпения, и я коротко объясню вам, кто я и что делаю.

Чудовище, выставив левую ногу вперёд и подняв вверх правую руку, начал свою короткую речь. Но вначале он представился, заметив, что относится к самой высшей расе во всём Мироздании, которая называется «истребители», а имя его простое и прекрасное – Убийцер. Ему сейчас даже в голову не приходило то, что он говорит гадкие вещи, даже не подозревая об этом.

Сейчас он «доброжелательно» и доходчиво объяснял Погодину и Морозовой то, что все неполноценные существа, в том числе и люди, подлежат физическому уничтожению. Их не просто надо убивать, а изысканно, так, чтобы, умирая, они мучились, испытывали неимоверную физическую боль и чувство ужаса. По-мнению Убийцера, это справедливо, конструктивно и рационально. Зачем жить тем, кому высшие существа не позволяют существовать? Одним словом, фашизм чистейшей воды.

Далее монстр объяснил, что уже несколько лет сам лично не занимается убийством людей. Уже возраст не тот… Но он открыл трёхмесячные курсы для высших существ по их истреблению. Господин Убийцер стремится к тому, чтобы его ученики, слушатели курсов, творчески относились к делу. Надо не просто убивать, а заставлять жертву мучиться.

От таких признаний студенты на какое-то время впали в ступор. Ведь монстр не просто нёс ахинею, но и свято верил в то, что он абсолютно прав. При этом он заверил дендрологов, что сегодня они непременно будут убиты, и умирать будут медленно. Уж его-то ученики постараются.

– И ещё вот что скажу, молодые люди, – выразил озабоченность Убийцер, – Я категорически против того, чтобы вы оказывали сопротивление и убивали моих славных учеников! Обидно и досадно, что вы никак не можете понять самого главного.

– Чего мы не можем понять? – прошептала Юлия.

– А того вы не можете понять, – продолжал воспитывать дендрологов монстр, – что умирать должны не мои ученики, а вы. Я как раз и появился перед вами за тем, чтобы вы поняли это. Видите себя скромно и… не оказывайте сопротивление! Это, в конце концов, не прилично. Ваше поведение никуда не годится.

В доказательство того, что он прав, Убийцер сообщил молодым людям, что в некоторых мирах существуют такие президенты, которые медленно убивают свой народ. Они со своими друзьями доводят многие миллионы низших существ, то есть людей, до нищеты и отчаяния.

Жертвы, даже доведённые такими правителями до самоубийства, при этом считают, что всё так и должно быть.

– Страшные вещи ты сейчас рассказываешь, чудовище! – едва сдерживая гнев, произнёс Павел. – Но я не всё из того, что ты бормочешь, чётко слышу. Могу я подойти к тебе поближе!

– Подойди, дерзкий и наглый парень! – ответил Убийцер. – Твоя шпага не принесёт мне вреда, и я всегда успею переломать её, как пересохшую ветку тополя.

Сделав несколько шагов в сторону монстра, Павел стремительно и неожиданно сделал резкий выпад и вогнал клинок шпаги в глаз монстра. Она вошла практически наполовину. Истошно завопив, Убийцер растворился в воздухе вместе со шпагой в глазу. Оказывается, существуют уязвимые места на телах у тех, кто самонадеянно считает себя неуязвимым.

Он неожиданности и удивления, Юлия выронила из рук шпагу. Она не ожидала такого финала. Но медлить было нельзя, девушка это понимала. Успела только схватить со стола свою сумочку потому, что Павел схватил её за руку и потянул к двери, которая с лёгкостью отворилась.

Молодые дендрологи быстро сбежали по ступеням замка вниз и скрылись в ближайшей роще. Остановились они, чтобы перевести дыхание, когда пробежали около километра по заросшей травой старой тропе. Они упали на траву и крепко обнялись, даже дали волю слезам.

Успокоившись, студенты выразили сожаления, что ничего из холодного оружия не успели прихватить из старого унылого замка. Но не возвращаться же в опасное место, где обитают самые разные представители самой настоящей коварной и злой нечистой силы. Пусть Убийцера уже нет, но ведь остались другие.

Но, всё же, Погодин и Морозова не забыли самого главного, прихватили с собой по коробку со спичками. Один находился в портмоне Павла, второй – в сумочке Юлии, а третий… Он так и остался лежать на столе в одной из спальных комнат замка, рядом с подсвечниками. А ссадины и царапины, ботаники обмоют в первом же ручье или роднике. То, что их джинсовые костюмы местами были изодранны, не так и страшно. Главное, что они остались живы.

Необычные валуны

Им пришлось снова шагать по небольшим лесным тропинкам в неизвестном направлении. Студенты надеялись, что, всё-таки, выберутся из странного и жестокого мира в знакомые подмосковные места, к остановке автобусов или электропоездов. В крайнем случае, они будут рады уже тому, если выйдут на ту тропу, по которой начали свой путь по страшной и жестокой обители.

Вскоре они вышли к широкому и бурному ручью или, можно сказать, к небольшой речушке. Здесь они решили сделать небольшой привал.

Они полностью сняли с себя одежду и вошли по колено в холодную воду, Если и не помылись, то оросили свои тела живительной влагой ручья. В какой-то степени, она ободрила дендрологов и, может быть, вселила надежду на удачный исход их спонтанного и схоластичного путешествия.

Дикий чеснок, который ещё оставался у них в качестве единственной и не очень удобоваримой пищи, они доели. Стебли, которые пожелтели, пришлось выбросить. Но даже эта пища их радовала. Да и надеялись однокурсники на то, что обязательно на длинном и непредсказуемом пути им встретится что-нибудь съедобное.

– Пока не одевайся, – сказала Юлия. – Я вспомнила, что у меня с собой, в сумочке имеется небольшая катушка с белыми нитками и даже две иголки.

– А я наивно подумал, – пошутил Павел, – что ты мне предлагаешь мне покрепче обнять тебя, и только после этого начнётся починка нашей одежды.

– Не говори глупости! Нам надо сейчас думать, как спасти себя. А уже потом… Ну, ты меня понял.

Девушка начала вдевать нитку в одну из иголок и принялась, пусть белыми, но, всё же, нитками приводить в порядок одежду. Не до красоты. Главное, чтобы она ни расползлась во время их долгой ходьбы по незнакомым тропам и дорогам, ни превратилась в тряпки.

Пока Юлия штопала одежду, Павел решил обследовать незнакомую рощу. Но далеко от своей любимой девушки не отходил. Они уже были научены горьким опытом и готовы были к любым, самым непредвиденным обстоятельствам и негативным событиям.

Вскоре Павел вернулся. В руках он держал несколько больших, диких груш.

Она предложила ему одеться. Но он стоял и смотрел на неё во все глаза.

– А ты без одежды ещё красивей, – заметил он. – Я раньше не обращал на это особого внимания. Всё, как бы, происходило само собой.

– Знаю. Зря не обращал внимания. Но сейчас не вводи меня в краску, – смутилась девушка. – Иди же за грушами!

– Я использую в качестве мешка свою рубаху, – сообщил он, напяливая на себя штаны. – Так мне удастся принести больше плодов.

– Ты собираешься угощать меня грушами, кавалер, или нет? – она продолжала работать иглой. – Уверяю тебя, что наша эротика никуда от нас не уйдёт. Но всё потом. Только бы выбраться из этого гиблого места.

Погодин, вздохнув, отправился за грушами. Слова Юлии, что называется, опустили его с небес на землю.

Для того, чтобы собрать два десятка больших и сочных груш, много времени ему не потребовалось. Но она успела за прошедшие десять минут завершить работу и одеться. Павел высыпал груши из завязанной узлом рубахи прямо на траву.

– Съедим, сколько сможем, – пояснил он. – Остальное я понесу. Мне достаточно и куртки. Погода стоит тёплая.

– Рискнём, Паша. Съедим по паре этих замечательных фруктовых плодов. Если не отравимся и ни отдадим богу душу, то это уже будет не так плохо.

– Я первый съем грушу, а потом ты.

– Какая разница, кто первый. Я тоже очень хочу есть.

Она торопливо схватила грушу и начала её есть. Павел, покачав головой, присел рядом с любимой девушкой и последовал её примеру.

Им повезло. Груши оказались съедобными. Во всяком случае, студенты не ощущали ни малейших признаков тошноты, головокружения, раздвоения зрения… Правда, Погодин заметил, что яд может быть и медленного действия.

– Мы же с тобой, Паша, не только ботаники и в будущем дендрологи, – сказала Морозова, – но главным образом, ещё и биологи. Поэтому обязаны понимать, что любое земное существо, появившееся на свет, сразу же после своего рождения практически начинает медленно умирать.

– Я в курсе, Юля, – улыбнулся он. – Но чем медленнее будет происходить этот процесс, тем лучше для нас.

– Правильно! Давай же растянем своё, как бы, умирание лет на сто, не меньше.

– Договорились! А теперь нам пора идти. Вспомнит мудрое изречение восточных мудрецов, которые утверждают, что без дороги нет жизни.

– Но пока и дороги то нет, Паша. Одни только тропки, заросшие густой травой, по которым, наверняка, никто не ходил пару десятков лет.

Они встали на ноги и направились в сторону небольшого просвета по одной из тропинок. Павел с рубахой-узлом, наполненной грушами, шёл впереди.

Почти через полчаса ботаники вышли на огромное пустынное пространство. Только красный крупный песок и множество круглых серых валунов, в основном, высотой почти в половину человеческого роста. Откуда они взялись в этой страной пустыне? Впрочем, возможно, когда-то, в очень давние времена, здесь стояли горы. А за долгие тысячелетия они разрушились, превратились в большие камни округлой формы.

Но Погодин и Морозова – не геологи и даже не археологи, а ботаники. Поэтому могли сейчас только предполагать, что здесь было раньше, к примеру, в период мезозойской эры или какой-нибудь другой, более поздней или ранней.

Ботаники прошли по пустыне не более ста метров.

– Неплохо было бы немного передохнуть на одном из этих камней, – Юлия направилась в сторону одного из валунов. – А потом уже пойдём дальше.

– Стой, Юлия! – Павел схватил её за руку. – Что-то мне подсказывает, что этого делать нельзя. Потерпи немного! Давай сначала осмотримся.

– Ты прав, Паша, Меня сейчас охватывает даже не страх, а какой-то ужас.

Они остановились, и это помогло им действовать осмотрительней и обратить внимание на то, что на пустынном пространстве не просто валуны, а живые существа. Вокруг стоял гул. Погодин и Морозова не сразу, но догадались, что это стучат каменные сердца валунов, сливаясь в один нарастающий шум.

– Боже мой! Они же движутся и берут нас в кольцо, – схватилась за голову Юлия. – Валуны окружили нас.

– Да, они не дают нам возможности идти ни назад, ни вперёд, – согласился с ней Павел. – Хорошо, что они передвигаются очень медленно. Если бы они были чуть порезвей, то нам давно пришёл бы конец.

– Что-то мне подсказывает, что к ним даже прикасаться нельзя. Тем более, здесь множество валунов, на которых сидят, стоят, лежат каменные скульптуры.

Студенты обратили внимание на то, что фигуры эти изображали в разных положениях людей, зверей, птиц. У некоторых их них были самые несуразные позы. Некоторых неведомый скульптор изобразил с открытыми ртами, то есть запечатлел их в момент страха и отчаяния.

Пока дендрологи не могли понять, что же это такое. Кому понадобилось на валунах и рядом с ними создавать скульптуры живых существ? Ведь их не десять, не двадцать, а многие сотни. Может быть, и тысячи, ведь красная пустыня огромна. Правда, значительная часть валунов была свободна от разного рода изваяний.

С волнением и замиранием сердца Погодин и Морозова наблюдали за тем, как валуны, свободные от скульптур, медленно, но уверенно окружали их. Дендрологи искали глазами возможный промежуток между движущимися камнями, где можно было бы проскочить, уйти от опасности, но не находили его.

Они увидели, как со стороны леса, к ним стремительно, прыжками, мчится огромный гривастый лев чёрного цвета. Ещё этого не хватало. Вероятно, он давно заприметил добычу, и теперь действовал наверняка. Бежать от хищника было бесполезно. Студенты, переглянувшись, тесно прижались друг к другу. Взялись за руки. Тоскливый и страшный момент прощания с земной жизнью.

Им оставалось только наблюдать за тем, как уверенный в своих силах лев, с лёгкостью перепрыгивал через ряды округлых валунов. Прошло совсем немного времени, как гривастый хищник оказался в метрах десяти-пятнадцати от однокурсников. Они уже почти смирились с участью, которая их ждала.

Выбирая удобное место для гигантского прыжка, лев с лёгкостью и неторопливо взобрался на один из валунов. И это было его роковой ошибкой. Студенты увидели то, что любого бы здравомыслящего человека привело бы в шоковое состояние. Огромный хищник мгновенно окаменел. Он только успел прорычать и сразу же превратился в одно из многочисленных каменных изваяний. Так вот что, оказывается, готовили студентам живые, разумные и коварные валуны.

Наверняка, эти камни не просто превращали в статуи людей, зверей и птиц, но и питались их энергией. Таким образом, за счёт других давали жизнь себе и своему потомству. Дендрологи уже не сомневались в том, что валуны живородящие существа. Теперь перед Погодиным и Морозовой стояла нелёгкая задача не просто найти свободное пространство между огромными камнями, но и случайно, ненароком, ни наступить на одного из новорождённых камней. Их ничуть не радовала перспектива стать статуями в жуткой красной пустыне.

Очень осторожно, внимательно, глядя под ноги, студенты направились в обратный путь, в рощу, из которой только что вышли. Благо, что расстояние до неё было не таким уж и великим. Но на их пути уже стояли валуны.

– Мне кажется, – предположила Юлия, – что эти дьявольские камни могут находиться там, где нет зелёной травы. Они передвигаются только по красному песку.

– Скорей всего так, – согласился с любимой девушкой Павел. – Будем идти вдоль этой живой каменной стены. Надеюсь, что нам повезёт. У нас есть преимущество перед валунами. Мы движемся быстрей, чем они.

– Только умоляю тебя, Паша, смотри внимательно под ноги.

– Я думаю, что совсем не сложно на фоне красного песка заметить даже небольшой камень. Буду идти впереди. Не возражай и спокойно иди строго за мной.

Но она и не думала возражать, не сомневаясь в том, что Павел будет внимателен и не наступит на коварную «мину».

Им пришлось идти долго, но быстрым шагом. Надо было использовать своё явное преимущество в скорости перед жуткими существами, и пока студентам это удавалось. Валуны не успевали за ними. Дендрологам встречались даже такие места, где валунов почти не было. Но пройти к роще они не имели возможности потому, что вдоль зелёной лесной кромки, но на красном песке, уже стояли эти адские камни.

Да и статуи тоже встречались, как обычно, в разных позах. Среди них было немало молодых людей, примерно, таких же по возрасту, как и они. Останавливаться и жалеть их у Погодина и Морозовой не имелось возможности. Да ведь и утраченное, потерянное не вернуть. Эти люди уже в других мирах, формах и состояниях.

Кощунственно звучит, но сочувствовать им смешно и дико. Ведь каменные изваяние – это уже не они, а совсем другие существа… со своей не совсем понятной земной жизнью. Ведь в Мироздании нет ничего мёртвого.

В конце концов, дендрологи заметили вдали довольно большой, можно сказать, просвет, где не было валунов. Но возможно, что имелось что-то другое и не менее опасное. Но в данном случае не следовало раздумывать, использовать любую, даже самую ничтожную возможность, чтобы спасти себя.

Не сразу, но они вышли на то место, где не было даже и признаков красного песка и живых валунов тоже. Пожелтевшая трава под ногами и сырая тропинка с вязкой почвой. Но это гораздо лучше, чем нелепая смерть.

Они оказались совсем в другой роще. В основном, здесь росли самые обычные берёзы. Это лесистое место не отличалось особым видовым разнообразием деревьев и кустарников. Но, как раз, сейчас дендрологам было не до сбора листьев, не до гербариев.

К счастью, в роще они не увидели никаких камней. Да они бы после недавних впечатлений и не стали бы садится на них. Понимали, что потребуется время для того, чтобы слишком часто вспоминать зловещую пустыню с красным песком.

– Мне от страха даже есть захотелось, – Юлия присела на бугор, заросший мелкой, но густой травой. – У нас есть груши. Пора бы ими заняться.

– Да, пора, – Павел присел рядом с ней. – Не очень калорийная еда, но хоть что-то. Сгодится…

Он развязал рубаху и аккуратно разложил на ней груши. Морозова на сей раз с некоторым подозрением посмотрела плоды, которых оставалось ещё больше десятка.

– Мне показалось, Паша, что некоторые из груш шевелятся, – сказала она. – Может, такое от переутомления мерещится?

– Ты знаешь, Юля, я обратил на это внимание ещё раньше, когда нёс это узел, – признался Погодин. – Но не стал тебе говорить, Ведь это дико…

Договорить он не успел потому, что кожура одной из груш лопнула, и из плода выбралась на волю большая зелёная муха, величиной со средний человеческий кулак. Она почистила задними лапами крылья и улетела прочь.

Мало сказать, что дендрологи от удивления онемели, но даже оцепенели. Им оставалось только наблюдать за тем, как из груш появляются огромные мухи и преспокойно улетают.

Когда, наконец-то, последнее насекомое покинуло компанию студентов, то Юлия уже была не в силах бороться с тошнотой. Вскочила на ноги и отбежала в сторону. То же самое произошло и с Павлом. Потом они с окончательно испорченным настроением снова сели бугор.

– Вот и покушали сладких и сочных плодов, – съязвил Павел. – Приятного аппетита, дорогая!

– Чем ты меня накормил, Погодин, чёрт возьми? – слегка возмутилась Юлия. – Что за дрянь мы с тобой не так давно ели? Причём, делали это с большим удовольствием.

– Юленька, это были самые обычные грушевые деревья, конкретно груши-дички, – начал оправдываться Павел. – Pýrus commúnis – на латинском языке. Самый распространённый из пяти видов, который встречается у нас, в России, и странах бывшего Советского Союза. Мы ели плоды дикой груши. Не больше и не меньше. Правда, они чуть-чуть великоваты, но…

– Но вот не задача! Почему-то они ещё одновременно являются и личинками больших зелёных и отвратительных мух.

– Кто же знал…

– Не обижайся, Пашенька, Я злюсь не на тебя, а на себя за то, что не послушала советов бабушки.

– Но кто же мог подумать, что мы с тобой, Юля, попадём в очередную скверную историю. Что ж, будем бороться за своё существование.

– А куда нам деваться?

Обсудив свои дальнейшие действия, они утолили жажду из ближайшего родника. Голод их перестал мучить. После того, что студенты увидели, им не особо хотелось что-то, вообще, принимать в пищу. Они снова отправились в путь.

Коварный лабиринт

Через несколько часов Павел и Юлия вышли в довольно странное место, где перед ними лежало великое множество глинистых троп. Но всё складывалось не так просто. Каждая стезя находилось между двумя высокими, почти четырёхметровыми стенами-валами, состоящими тоже из тёмно-коричневой глины. По какой из тропинок идти, они долго не могли решить.

Но, в конце концов, они решили продолжить путь по самой ближайшей, Надеялись на то, что она куда-то их приведёт. Павла и Юлию радовало то, что им не встречалось никаких существ, от которых можно было ожидать всего, что угодно.

Ходьба не казалась им утомительной и долгой. Но ботаники знали, что идут уже минут сорок. Они умели определять время по солнцу и чисто интуитивно ощущали скорость его движения. Наручных часов они при себе не имели. Отправляясь на экскурсию, рассчитывали на таймеры, которые находились в смартфонах, от которых не было никакого толку. Экраны их погасли. Наверное, потому, что разрядились батареи.

По глинистой тропе было идти не так трудно потому, что она была твёрдой, почти сто каменной. Дендрологи за очередным поворотом увидели вдали какой-то тёмный предмет, решили рядом с ним немного и отдохнуть.

Когда они подошли к нему ближе, то увидели, что это был не предмет, а скелет, в чёрных истлевших одеждах. Накидка, широкополая шляпа, широкие штаны, куртка, кожаные ботинки. Зрелище было далеко не из приятных. Ясно было, что человек здесь умер давно. Но по какой причине? Может быть, на него напали, или он был болен и в глубоком старческом возрасте? Они не хотели в этом разбираться. Ни к чему.

Удивило их ещё и то, что впереди, метрах в семи от скелета, в глинобитной стене с правой стороны находилась небольшая железная дверь, ржавая, с массивной ручкой. Студенты попытались её открыть, но тщетно. Она была заперта на ключ. Но даже если дверь и отворилась бы, то неизвестно, куда бы привела их новая дорога. Да и, наверняка, за дверью какой-нибудь чулан или, в крайнем случае, комната. Лучше уж терпеливо продолжать свой путь по глинистой тропе.

Ботаники решили передохнуть не рядом со скелетом, а подальше, напротив двери. Сели прямо на тропу, другого ничего им не оставалось делать. Пока ещё их не особо мучила жажда и голод. Терпимо. Ведь, наверняка, совсем скоро они куда-нибудь выйдут, и там можно будет попить воды.

Павел и Юлия ничего не говорили друг другу. Удручённое состояние молодых людей сейчас не располагало к беседам. Понятно, что их волновал этот уже даже и не труп, а жёлтый человеческий скелет. Что за тропа? Куда они попали?

Отдохнув немного, однокурсники отправились дальше. На сей раз, дорога показалась им долгой и трудной, и шли они уже примерно более трёх часов, а конца тропе не было. Пока такая дорога им ничего хорошего не сулила. Самоё страшное заключалось в том, что на пути они встречали множество трупов и скелетов зверей и людей, да и просто груды костей. Что же их убивало?

– А ни вернуться ли нам назад? – робко сказала Юлия. – А уже завтра утром начать свой путь.

– Можно, конечно, вернуться, – выразил сомнение Павел. – Но мы можем сделать ошибку. Ведь, может быть, идти осталось совсем немного.

– Да, сложная обстановка. Трудно принять какое-нибудь решение. Вот если бы у нас была возможность поднять на самый верх стены, то мы бы определились с решением.

– На гладкую четырёхметровую стену забраться невозможно. Нет никаких выступов и специального альпинистского снаряжения. Да и глина очень плотная. Мы не сможем вырубить ступени. Нечем.

– Что ж, немного отдохнём, и пойдём дальше.

– Так и сделаем. Но похоже на то, что нам придётся заночевать на этой тропе. Другого выхода нет. Дело идёт к вечеру.

Теперь они отдыхали гораздо дольше, чем раньше. Усталость уже давала о себе знать. Хотелось пить. Ведь любому ясно, что голод не так ощутим, как жажда.

Но надо было вставать и продолжать путь, что они сделали. Но, на сей раз, они шли очень медленно, уже почти не обращая внимания на останки людей и животных. Ведь не могли же они оживить чей-то прах.

Вскоре над тропой стали сгущаться сумерки. Незаметно настала и ночь. Место для ночёвки им выбирать не приходилось. Всё и всюду было одинаково: тропа и гладкие стены. Они легли прямо на том месте, где стояли. Крепко обнялись и уснули крепким сном. Утомились.

Правда, долго спать им не пришлось. Разбудили их не страшные монстры, а жуткий холод. Они встали на ноги. Чтобы согреться начали попрыгивать на месте, бегать. Спички у них имелись. Но что толку? Ведь гореть здесь было абсолютно нечему. Только глина.

Идти дальше в кромешной темноте не имело никакого смысла. Много не пройдёшь. Поэтому надо было ждать и терпеть, а уже утром идти дальше.

– Ты же обратил внимание, Паша, на то, – сказала Морозова, – что наша тропа постоянно делиться сразу на несколько с такими же высокими стенами, а потом вдруг под ногами остаётся только одна стёжка.

– Да. Я это заметил, Юля. А потом снова вместо одной тропы появляется три или четыре. О чём это говорит?

– Только о том, что путь наш может немного удлиниться или, наоборот, сделаться короче.

Он взял её ладони в свои, начал теплом собственного дыхания согревать озябшие пальцы девушки. Потом точно так же поступила она.

Ночь была настолько холодна, что временами им казалось, что они замёрзнут, уснут мёртвым сном и уже никогда не проснуться. Запросто окажутся в одном из потусторонних миров, в существование которых категорически не верит подавляющее большинство учёных, По-другому мыслить не даёт если не трафаретное, то традиционное мышление. А там, где владычествует оно, начисто отсутствует творческий процесс.

В конце концов, они почти дождались утра. Быстро светало, но пока ещё было холодно. Правда, идти было можно. Они решили идти, как и раньше, только вперёд. Много времени не прошло, как снова стало тепло, и настроение дендрологов поднялось. Да и уже гораздо реже на пути их следования встречались мёртвые тела и кости.

Но конца этой тропе так и не было. Да и дендрологи уже не были уверены в том, что идут, именно, по ней. Ведь им приходилось при разделении её на две, три или четыре новых глинистой дороги выбирать одну из новых троп.

Они находились в пути уже более двух суток. Голод их не мучил так, как жажда. Но ботаники упорно шли вперёд и падали. Потом снова вставали и продолжали путь.

– Ещё пара дней, Паша, – валясь с ног, сказала Морозова, – и мы просто умрём от жажды. Мы совершенно не приспособлены к тому, чтобы обходиться целую неделю или даже две без воды.

– Будем надеяться на то, что скоро эта тропа завершится, – в голосе Погодина не чувствовалось никакой уверенности. – Хотелось, чтобы так и было, Юля. Я хочу, чтобы ты жила. Сейчас это единственная моя мечта.

– А мне хочется, чтобы ты жил, причём, долго и счастливо.

Павел сел на землю. С большим трудом он обнял свою подругу. Мышцы и кости конечностей испытывали нестерпимую боль. То же самое ощущала на себе и Юлия.

Немного полежав на горячей глинистой тропе, студенты наши в себе силы для того, чтобы подняться на ноги. В дороге они уже тщательно обшаривали одежду и мешки трупов и то, что от них осталось. Ботаники надеялись на то, что им удастся во флягах погибших найти хоть глоток воды или какую-нибудь пищу.

Но старания молодых людей ни к чему не привели. Пусто. Люди, незадолго до своей гибели, выпили всю воду и съели продукты питания, которые брали с собой в дорогу.

Надеясь на то, что им, всё же, если не сейчас, то очень скоро повезёт, дендрологи без особых церемоний выбрали для себя две небольших алюминиевых фляги. Юля спрятала свою находку в сумочку, а Павел пристроил трофей на поясе. К счастью, фляга находилась в плотном чехле из плотной зелёной материи с широкими петлями. Кроме этого, на всякий случай, взял и кинжал в ножнах. Покойнику, который уже стал грудой костей, в земной жизни он уже не пригодится.

Уцелевшие бумажные деньги с надписями на незнакомом языке, монеты, разные безделушки и прочее ботаников не интересовали. Сейчас их волновала не вид необычных предметов и дорогих украшений, а собственная жизнь, которая могла оборваться в любой момент. Обезвоживание организма часто приносит человеку зловещие сюрпризы. Они это понимали.

Через некоторое время ботаники набрели на очередной скелет в чёрных одеждах. Рядом с ним валялась и такого цвета заплечная сумка. Студенты её тщательно обжарили, не найдя в ней ничего полезного для себя. На ремне покойного висела фляга. В ней, разумеется, не было ни капли воды.

Рядом с прахом валялся большой бронзовый ключ от внутреннего дверного замка, который выпал из балахона погибшего.

– Было бы что им открывать, – Юлия пнула ключ в сторону и вдруг её осенило. – Паша! Но мы ведь здесь уже были! Почти в самом начале пути мы уже наталкивались на этот скелет. Может быть, нам стоит вернуться назад?

– Нет, Юлия! – пояснил Павел. – Мы ведь не знаем, по какой из троп сейчас пришли сюда. В ту сторону, с которой мы сюда явились, пролегли сразу пять дорожек… А дальше их будет больше.

– Что же это такое! – простонала Юлия. – Что за наваждение?

– Никакого наваждения, – просто ответил Погодин. – Мы с тобой попали в сложный лабиринт, из которого нет выхода. Вернее, конечно же, он есть, но не про нашу честь, Удача выхода из такого лабиринта равна миллионной доли одного процента.

– Что же нам делать?

– Попробуем открыть ржавую дверь, – он поднял ключ с земли. – Может быть, он подойдёт. Ведь явно же, что человек с таким ключом искал какую-то дверь.

– И не дошёл до неё всего каких-то… семи-восьми метров. А мы вернёмся к этой двери. Она у нас за спиной. Вдруг нам повезёт.

– Попробуем. Правда, и здесь шансов у нас мало.

Студенты вернулись назад. Павел засунул ключ в замочную скважину, и, к удивлению студентов, он подошёл к замку. Осталось только растворить дверь.

Погодин, внимательно посмотрев на ключ, на мгновение задумался и потом передал его своей однокурснице. Она положила его в сумочку.

Без особого труда они открыли дверь и вошли в тёмное пространство с каменными ступенями, ведущими вниз. Дверь за ними захлопнулась. Страшно было и даже опрометчиво опускаться в кромешную тьму, причём, неизвестно, куда. Но, немного постояв, они осторожно и неторопливо начали спуск.

Особенные кони

Несколько часов дендрологи то спускались по ступеням вниз, то снова поднимались вверх. Отдыхали. Но садиться на ступени не рисковали. Ведь неизвестно, что там, на них. Впрочем, известно, крысы, змеи, ящерицы, множество насекомых… Ведь молодые люди слышали здесь, возможно, в каменной ловушке, звуки самого разного рода.

Наконец-то, они вошли в зону полумрака, в котором можно было что-то разглядеть. Но путь их закончился. Перед ними оказалась запертая железная дверь.

– Только не паникуй, моя славная, – сказал Павел. – Доставай из своей сумочки ключ. Моли бога, чтобы он вошёл в замочную скважину.

– Мне уже надоело паниковать, Паша, – она протянула своему однокурснику ключ. – Пробуй! А вдруг что-то и получится.

С замиранием сердца Погодин засунул ключ в замочную скважину двери. Им повезло. Дверь растворилась, и дендрологи оказались на краю большого зелёного поля. Яркий солнечный свет резанул по их глазам. Они зажмурили их, потом осторожно их открыли.

Сейчас они инстинктивно пытались увидеть пусть какую-нибудь грязную лужу. Неважно. Им очень хотелось пить. Луж поблизости не было, но зато студенты явственно услышали плеск громких плеск ручья или, возможно, небольшой речки. Они, насколько хватало сил, пошли в сторону шума воды.

Да, это была не очень большая речка, но с чистой и холодной водой. Павел заботливо предупредил Юлию, что она сразу не пила много воды. В таких случаях надо всё делать правильно, не перегружать организм.

Студенты легли животами на травянистый берег и припали к живительной и спасительной влаге. Да и не могли выпить её много сразу. Отдохнули, Отдышались Потом продолжили утолять жажду. После этого тщательно сполоснули и наполнили трофейные фляги. Сил и настроения у них прибавилось.

А после хорошего основательного отдыха они здесь же нашли большое количество ягоды, похожей на бруснику. По всем внешним признакам, это она и была. Студенты съели её столько, сколько могли. Естественно, в их животах начались колики. Надо было подождать, \пока у них пройдут острые болевые ощущения.

– Сейчас мне абсолютно всё равно, что мы с тобой съели, – призналась Юлия. – Пусть даже из этих ягод начнут выползать крокодилы, меня это не огорчит и не расстроит.

– Меня тоже, – признался Павел. – Но крокодилы вряд ли выползут из мелких ягод, а вот что-нибудь другое – запросто.

Студенты ничуть не жалели, что о том, что потратили на отдых более двух часов. Главное заключалось в том, что они остались живы, не умерли от жажды и даже теперь не так голодны, как раньше.

Но пока солнце, к счастью, только приближалось к зениту. Это означало, что у них есть ещё возможность преодолеть солидное расстояние. Они встали на ноги. Иди никуда не хотелось, но надо было. Дендрологи понимали своё положение, из которого было необходимо выходить, выбираться.

– Погоди, Юля! – вспомнил он. – Я же бросил ключ рядом с дверью.

– Зачем он тебе? – удивилась она. – Мы ведь не собирается возвращаться в лабиринт.

– Кто его знает. Побудь здесь. Я мигом вернусь!

Павел быстрым шагом направился к двери и вскоре вернулся с ключом в руках. Студенты решили спрятать его на берегу речки, под большим, плоским коричневым камнем. Он был заметен и отличался от других, поэтому, в случае необходимости найти его было не так и сложно.

Ботаники направились через ярко-зелёное поле по узкой тропе. Павел шёл впереди. Чаще всего, он так и поступал. Но вдруг он остановился и осторожно, взяв Юлию за руку, сошёл с ней с тропы в высокую траву, похожую на ковыль.

– Здесь нас никто не увидит, – прошептал он. – Немного переждём.

– Не понимаю, чего ты испугался, – удивилась она. – От кого тут прятаться?

– Я не испугался, а скорей, удивился.

– Ты увидел что-то страшное?

– Я увидел безголовую лошадь. Всё на месте, а вот головы у неё нет.

– Этого ещё нам не хватало! Но мы должны радоваться тому, что лошади не питаются мясом, а только, в основном, травой и зерном.

– Я только не понимаю, каким образом они принимают пищу.

– Всё тут очень просто, – послышался голос со стороны тропы, – Я пастух, и всё знаю о своих лошадях. Они прекрасно видят и слышат и питаются, как все нормальные животные.

Дендрологи обратили внимание из зарослей ковыля на стоящего на тропе высокорослого человека. Бородатый мужчина во всём зелёном: штаны, рубаха с поясом, штаны, сапоги. В руках – чёрный хлыст. Цвет лица и рук светло-коричневый, смугловатый, глаза зелёные, борода чёрная… Но таких метисов, как он, ботаники никогда не встречали даже в многолюдной Москве. А ведь там можно увидеть кого угодно.

Дело в том, что пастух был не таким, как все люди, а бумажным. Но при этом чувствовал себя уверенно, твёрдо держался на ногах и, явно, был физически силён. Да и одежда на нём и хлыст тоже состояли из бумаги. Это не трудно было понять.

Без всяких опасений студенты вернулись на тропу. Им даже в голову не приходило то, что, что бумажный пастух способен нанести им какой-то вред. Наоборот, он может помочь найти дорогу домой или, хотя бы, вернуться. На первоначальную лесную дорогу, с которой они начали свои скитания по неприветливому и опасному миру.

– Правильно, Павел и Юлия, – одобрил их действия пастух. – Меня не следует бояться. Я добрый человек и зовут меня Капитон Алексеевич.

– Откуда же вам известны наши имена, Капитон Алексеевич? – выразила удивление Морозова. – Ведь мы с вами раньше нигде и никогда не встречались.

– А я не простой пастух, – с гордостью сообщил Капитон Алексеевич, – Всегда за несколько часов знаю, кто сюда придёт. Информация о них ко мне поступает из пространства. Но я запоминаю только имена. Этого достаточно.

– Наверняка, вы, Капитон Алексеевич, знаете, как нам вернуться назад, в наш мир, – предположил Погодин. – Мы бы вам очень были благодарны.

– Ну, это мне неизвестно, – признался пастух. – Мне известно только то, что вы – студенты, и вам совсем скоро, может быть, по девятнадцать лет.

– Почему вы говорите, что «может быть, исполнится»? – спросила Юлия. – Ведь мы с Пашей родились в сентябре. Он в самом начале месяца, я в середине. Так что, наши дни рождения совсем скоро.

– Если, конечно, доживёте до сентября, – уклончиво сказал Капитон Алексеевич, – то, понятное, дело, что вам будет по девятнадцать лет. А в другом случае так вот и останетесь восемнадцатилетними.

– Мы постараемся дожить, – заверил бородатого пастуха Павел. – Всё для этого сделаем. Или вы сомневаетесь, Капитон Алексеевич?

Пастух пожал плечами и предложил студентам посмотреть с близкого расстояния на своих замечательных лошадей.

О жутких существах, подобных этим, ни в какой литературе Погодин и Морозова никогда не читали. Да и в голливудских фильмах-страшилках им не довелось видеть таких чудовищ. Не так далеко от них паслись две крупные серые лошади, вид которых не смог бы никого ни удивить, ни напугать, если бы не одно «но».

У них совсем не имелось голов, а только шеи – своеобразные широкие трубы, примерно, полуметрового диаметра. В них влетала странным образом сорванная трава. Казалась, что какая-то мощная и невидимая рука срывает стебли и направляет их таким вот невероятным способом во внутренности странных коней.

Павел крепко сжал пальцами ладонь Юлии. Они уже не сомневались, что от таких чудовищ, да и бумажного пастуха, можно ожидать абсолютно всёго.

– У меня их здесь, в полях, пасётся больше тысячи, – с гордостью сообщил Капитон Алексеевич. – Прекрасные лошади, сильные, быстрые, ловкие. Но они целиком и полностью зависят от меня.

– Как это? – спросил Павел.

– Да очень просто, – ответил бумажный человек. – Если со мной что-нибудь случиться, то они превратятся в прах, можно сказать, в пыль. Её мгновенно по полям разнесёт ветер.

– Это понятно, сказала Юлия. – Ведь у ваших лошадей нет ни глаз и ушей. Они беспомощны. Без вас им не обойтись.

Но тут Капитон Алексеевич засмеялся и даже удивился наивности молодых людей. Он пояснил, что его лошади отлично видят и слышат. Уши и глаза, да и рты с мощными челюстями, находятся внутри их тел, у самых оснований трубчатых шей.

– Между прочим, у моих коней и громкие голоса, – сообщил пастух. – Но мне не надо кричать на них. Я общаюсь с ними мысленно. Все свои распоряжения отдаю им только так. Вы не первые, кого это удивляет.

– Но здесь очень много сухой травы, – заметил Павел. – Если она загорится, то, извините, Капитон Алексеевич, то вы не выживите, сгорите. Вы ведь бумажный.

– А значит, погибнут и ваши лошадки, – сказала Юлия. – Вы ведь сами сказали, что если не станет вас, то исчезнут и они.

С доводами дендрологов пастух согласился, но он не понимал, что такое огонь. Скорей всего, в этих благодатных местах его никогда не было. Да и не верил он самонадеянным и наивным молодым людям, которые утверждали, что существует такая стихия, которая может кого-то «сожрать».

Студенты попытались объяснить пастуху, что такое зола и пепел, но он этого понять не мог. О таком явлении, как огонь Капитон Алексеевич не имел никакого представления.

Разумеется, что такое вода, он знал, а вот про существование огня и пожаров ничего не слышал. По этой причине он и не поверил, что такое может быть. А наводнений он не опасался потому, что эти поля находились на возвышенности, и наводнение им не грозило. Так что, можно сказать, что он, бумажный пастух, считал себя вечным. Ведь с ним ничего страшного не может произойти.

Он понимал одно: если молодые люди начали его чем-то пугать, значит, почувствовали опасность, которая, конечно же, им грозит.

Наблюдая за лошадьми, однокурсники увидели, как безголовые животные разделались с большим кроликом. Он взлетел в воздух и помощью невероятных способностей коней-монстров был разорван на две части, которые, орошая кровью траву, направились к горловинам лошадей. При этом каждая из частей разделилась ещё на несколько. Мерзкие существа сожрали кролика в мановение ока.

– Но больше всего мои лошадки обожают человеческое мясо, – открыл ботаникам тайну бумажный пастух. – В нём много витаминов и других питательных веществ. Правда, к несчастью, не так часто здесь появляются путники. Самые ловкие и сильные лошади съедают их.

– Это уже не лошади, – тихо произнесла Юлия, – а нечто другое.

– Да что ты говоришь, девушка! – возмутился пастух. – Они – самые лучшие лошади на свете. И вам никуда от них не убежать, не скрыться.

– Получается, что мы смиренно должны со страхом ожидать, – сказал Павел, – когда нас сожрут эти твари?

– Да. Так и получается, – бумажный человек находился в приподнятом настроении. – Если из тысячи моих лошадей шесть поедят человеческого мяса, для меня уже праздник. Я их люблю.

– Влипли же мы в историю! – с досадой сказал Погодин. – Чертовщина какая-то!

– Никакой чертовщины, – возразил Капитон Алексеевич. – А слишком уж переживать не стоит. Все умирают, точнее, переходят в иные миры и состояния. Ничего страшного не происходит. Выше голову, господа студенты!

Пастух взмахнул хлыстом, раздался громкий щелчок. Дендрологи увидели в километрах трёх от себя огромное скопление безголовых лошадей самых разных цветов, размеров и возрастов. Им предстояло принять участие в гонках, умчаться за горизонт, преодолев солидное расстояние. Но для таких скакунов пять-шесть тысяч метров – это не так уж и много.

– Шесть лошадей, которые придут первыми к финишу, который одновременно является и стартом, – пояснил пастух, – и съедят вас. У меня всё по-честному. В соревнованиях не участвуют сорок две лошади. Они не так давно поочередно становились победителями. Поэтому теперь будут только наблюдать за гонками.

В течение минувшей недели здесь проходили несколько групп путников, которые и стали жертвами лошадей-монстров. Безголовые кони-судьи состязаний находились в стороне, но не бездействовали. Они помогали участникам гонок выстраиваться ровными рядами по условной и невидимой полосе старта, с которой начинался забег. Таким образом, друг за другом, в колонну, в каждую из которых входило по двадцать четвероногих монстров, выстроилось более тысячи стартующих лошадей.

Всё происходило чётко и организовано. Явно, что безголовые существа были разумны, обладали определённым интеллектом.

Откровенно бумажный человек порадовался за дендрологов. Ведь им перед смертью выпала большая удача. Они увидят невероятные гонки огромного количества самых лучших в этом мире лошадей.

Но ботаников это не радовало. Им только оставалось ждать, когда начнутся эти дикие гонки. Наконец, Капитон Алексеевич поднял правую с руку с хлыстом вверх, и лошади начали свой забег, стремительно удаляясь в сторону горизонта.

Времени терять не следовало, поэтому Погодин и Морозова вытащили коробки со спичками и стали зажигать их, бросая по сторонам. При этом студенты брали в круг ничего не понимающего Капитона Алексеевича. Он, явно, воспринимал пламя огня бушующего вокруг него, как последнюю предсмертную забаву молодых людей. Пусть потешаться. Возможно, это просто какой-то непонятный ему ритуал. Что ж, он не собирается этому противиться и пойдёт на некоторые уступки.

Когда же Капитон Алексеевич понял, что его гибель близка, то было уже поздно. Он уже не мог выйти из горящего круга. С удивлением он наблюдал за тем, как горят его бумажные ноги.

– Это совершенно не прилично с вашей стороны, – только и успел он произнести. – Но мои кони разделаются с вами.

Сгорел он моментально, Но однокурсники понимали, что очень скоро степной пожар станет угрозой и для их жизни. К счастью, они ошиблись. Огонь захлебнулся в тех местах, где росла высокая трава, она не горела. Пожар локализовался сам по себе.

Но самое страшное и трагическое уже заключалось в другом. На огромной скорости в их сторону огромный табун безголовых лошадей, от которого у них не было возможности скрыться. Пройдёт всего пара минут – и тела их будут разорваны на части. Павел и Юлия взялись за руки. Во всяком случае, они боролись за свои жизни.

Старания лошадей были напрасны, ведь они погибали на полном скаку, превращаясь в прах или просто в степную пыль. Капитон Алексеевич не обманул студентов, монстры внешне напоминающие лошадей, находились от него в полной биологической зависимости. А в принципе, разрушение самого обычного симбиоза. Ведь, например, если не будет в океане акул, то вымрут и рыбы-прилипалы. Впрочем, возможно, небольшая часть из них, собирающих крохи с «барского стола», просто выживет, сумеет приспособиться к другим условиям.

Но у безголовых лошадей, видимо, другого выхода не было, и они последовали за грань здешнего и гнусного мира в иной, может быть, и не менее мерзкий, чем этот. Подобные мирозданческие тайны находятся, как говорится, за семью печатями.

Окончательно убедившись в том, что им уже больше ничего не угрожает, дендрологи нашли небольшую полянку, утоляли жажду из фляг и решили немного отдохнуть, точнее, прийти в себя от пережитого.

Вязкая стезя

Но они не собирались засиживаться и направились через огромное поле в надежде на то, что, всё-таки, выйдут на какую-нибудь дорогу. Однокурсники не теряли пусть слабой, но надежды на то, что где-то, рядом, находится Подмосковье или даже, возможно, один из пригородов столицы. Всё ведь и в привычном и, вроде бы, простом земном мире происходит довольно сложно и не предсказуемо. Ничего не следует опрометчиво упрощать. Это чревато последствиями, зачатую несёт и смертельную опасность не для отдельных людей, а для всей человеческой цивилизации.

Что касается юных дендрологов, то они уже поняли, убедились на собственном горьком опыте в том, что неприятных сюрпризов даже в привычной обители превеликое множество. И ничего тут не поделаешь. Увы, что-то человечество не разглядело, не обратило своего пристального внимания на то, что находится издавна рядом с ними и не собирается менять место своего дальнейшего обитания.

Философские вопросы такого широкого, глобального плана в данном случае не занимали Погодина и Морозову. Тут, как говорится, не до жиру – быть бы живу. Надо попытаться выбраться из жуткого плена странного и страшного мира и, может быть, даже нескольких, в свой обычный, пусть примитивный, но в знакомый, привычный. А уже потом, в свободное время от учёбы и занятий по дендрологии, иногда и пофилософствовать.

За день им удалось перейти огромное поле и даже найти в одной из рощ незнакомые съедобные плоды, напоминающие яблоки, но тёмно-синего цвета. Они и не обращали внимания на местные особенности здешних плодовых деревьев. Понимали абсурдность таких занятий. Ведь то, что они видели и чувствовали сейчас, без всякого сомнения, воспринималось бы в привычной земной жизни, как абсурд. А явления такого типа, если они существуют вообще, не могут быть предметом научного изучения и даже внимания.

Так уж принято на Земле – обращать внимание на то, что, хоть как-то, можно пронять, объяснить. Пусть разного рода аргументы и будут, что называется, шиты белыми нитками, не важно. Главное, что приняли то или иное явление и дали ему оценку в меру своих сил, возможностей и способностей.

– Ничего, эти яблоки кисловато-сладкие, – Юлия грызла мякоть незнакомого фруктового плода. – Их, вполне, можно принимать в пищу.

– Нам, вообще, неизвестно, что это, – сказал Павел. – Поели – и хорошо. Вроде, остались в живых. Будем готовиться к ночлегу в этом небольшом лесу. Нам ничего не остаётся ничего делать.

Большое дело – спички. Разумеется, благодаря им, студенты и развели небольшой костёр. Благо, что сухого валежника здесь хватало. Из веток деревьев они рядом с огнём соорудили что-то подобие лежанок. В принципе, было не так и прохладно. Да и не только огонь костра согревал их, но тепло их молодых тел.

Крепко обнявшись, они довольно быстро уснули с надеждой на то, что завтра им удастся вернуться назад, в Москву или, по крайней мере, хоть куда-нибудь, в любой уголок России. А там уж они не потеряются. В родной стране сориентируются.

Дендрологи через несколько часов вышли из леса на открытое пространство, но это было не степь, не травянистое поле, а нечто, похожее на большое высыхающее или, точнее, умирающее болото. В глаза бросилось великое множество кочек самого разного размера. Но радовало ботаников то, что идти по нему было не так уж и трудно. По безмолвному пространству пролегали десятки троп, правда, сырых, с вязкой почвой. На них лежали небольшие кучи свежего ила и водорослей.

– Скорей всего, здесь раньше было совсем не болото, – предположила Юлия, – а дно большого озера или даже моря.

– Похоже на то, – согласился с ней Павел. – Но нас должно обнадёживать то, что это не отлив. Он не может быть таких колоссальных размеров.

– Будем надеяться на то, Паша, что это не отлив. Не хватало нам ещё с тобой во время прилива оказаться под водой. Ведь убежать от такой волны не успеем.

– Не успеем, Юля. Но сейчас попытаемся, как можно быстрей, преодолеть это странное пространство. Здесь, похоже, нет почти ничего живого. Не вижу ни деревьев, ни даже мелких кустарников. Правда, травы предостаточно. Но это только флора, а не фауна, которая может быть опасной и не предсказуемой.

В знак согласия Морозова кивнула головой. Похоже было на то, что опасаться им пока нечего. Надо только идти вперёд с надеждой на возвращение в привычный и знакомый мир

Но они ошибались в своих предположениях. Почти одновременно они остановили своё движение. На какой-то момент оцепенели от ужаса. К их тропе справа и слева довольно быстро передвигались странные огромные существа жёлтого цвета с синими полосами на телах. Они были похожи на гигантских варанов или крокодилов. Но ясно, что эти довольно проворные хищники были ни тем и не другим.

Во всяком случае, намерения четырёх- или пятиметровых страшных зубастых ящериц были понятно. В очередной раз Погодина и Морозова какая-то гадость, неизвестная традиционной земной науке, пытается сожрать. Причём, самоуверенные хищники не скрывали своих намерений. Сейчас они состязались только друг с другом. Ведь тот, кто окажется первым на тропе, тому и будет принадлежать добыча. А то, что монстры находились пока от студентов на расстоянии примерно пятисот метров, не утешало Погодина и Морозову. Конечный результат предрешён и трагичен.

– Вот и всё, Пашенька, – почти спокойно сказала она. – Но я уже ничего не боюсь. Мне надоело бояться.

– Прибавим шагу, моя славная! – предложил он. – Может быть, мы успеем выйти на какой-нибудь безопасный участок этого поля или болота! Что это такое, я до сих пор понять не могу. Поторопимся!

Павел схватил Юлию за руку, и они побежали вперёд, надеясь на невероятное и чудесное спасение. Но оно в данном случае практически было нереальным.

Тропа под их ногами с каждой секундой становилось все более и более вязкой. Передвигаться быстро не имелось никакой возможности. Их ноги засасывала вязкая илистая почва.

В какой-то момент дендрологи вынуждены были остановиться. Они поняли, что стремительно погружаются в зыбкую почву. Рядом не было ничего такого, за что можно было уцепиться руками. Только кочки, которые вместе с ними тонули в вязкой болотной жиже. Неминуемая смерть.

Когда на их тропу вышло несколько огромных ящеров и двинулись в их стону, то Юлия просто сказала:

– Лучше уж утонуть, чем стать пищей для этих драконов.

– Да. Лучше утонуть, – сказал Павел. – Я всегда любил тебя, Юля, и буду любить и там, в ином мире, если там есть жизнь.

– Наверное, есть. Я очень хочу, чтобы и там мы были вместе.

Павел и Юлия протянули друг к другу руки, но пальцы их так и не сплелись. Бурая жижа доходила ботаникам почти до плеч. Воспользовавшись ситуацией, хищные монстры, которые окружили их со всех сторон, быстро приближались к ним. Уже праздновали победу. Но они поторопились. Под тяжестью собственного веса, ящеры начали тонуть, причём, гораздо быстрее, чем студенты. Монстры не имели возможности встать на задние лапы… Вот и вся причина их почти мгновенной гибели.

Что ж, утонуть в грязной жиже, возможно, гораздо приятней, чем стать пищей монстров, которых уже, в принципе, не существовало. Об этом в последние мгновенья своей жизни подумал Павел, голова которого ещё не погрузилась в болотную грязь. А Юлия уже захлёбывалась… Он ничем не мог помочь своей любимой в эту минуту, только успел подумать о ней и мысленно сказать: «Прощай, Юля!».

Но вдруг он почувствовал, что его что-то незримое и мощное выталкивает наверх. С ним рядом оказалось в огромной луже воды оказалось неподвижное тело Юлии. Собрав все свои силы, он дополз до неё и начал делать девушке искусственное дыхание по обычной, традиционной системе: «рот в рот». Надежда на её спасение ещё была, ведь она не так долго находилась под слоем грязи.

Слава богу, его старания увенчались успехом. Изо рта девушки полилась грязная зловонная жидкость. Юлия тяжело и протяжно вздохнула, открыла глаза.

– Что произошло, Паша, – хрипло произнесла она. – Почему с нами не произошло ничего страшного?

– Господи! Как я счалив, что ты жива, – слёзы полились из его глаз. – Мы живы. Это же здорово!

– Что же случилось? Я не понимаю.

– Нас выбросил наверх поток подземной реки. Он, по каким-то, странным причинам пробился наверх и уже начинает заливать всё пространство. Теперь у нас есть полная возможность помыться вместе с одеждой в чистой воде.

– И заодно утонуть.

– Да. Если мы не встанем на ноги через пару минут, то всё так и произойдёт.

Погодин встал на ноги и протянул ей руку, и они пошли дальше, находясь по пояс в воде. Продвигались к горизонту, на котором вырисовывались бугры, покрытые яркой зелёной травой. Но, может быть, их и не существовало. А своими образами их сознание загружал обычный мираж. Такое случается и довольно часто.

Повсюду плавали тела ящеров. Вероятно, вода вышла из-под земли во многих местах этой зловещей равнины. Монстрам не удалось спастись, несмотря на их огромные размеры. Ведь они не могли встать на задние лапы, а потому погибли довольно быстро.

Теперь дендрологи имели полную возможность вблизи разглядеть тела монстров. Даже мёртвые гигантские ящеры вызывали у них чувство страха. У некоторых монстров, которые в момент своей гибели приоткрыли пасти, можно было разглядеть зубы. Такие животные запросто могли перекусить тела студентов.

– Какая от них идёт жуткая вонь, – заметила Морозова. – Мерзкие создания! Я видела в зоопарке и варанов, и крокодилов. Не красавцы, но они намного симпатичней этих чудовищ.

– Главное, что они вовремя и быстро подохли, – сказал Погодин. – Если бы хоть один из этих ящеров выжил, то нам пришлось бы несладко.

– Нам повезло.

– Надо поторапливаться. Если кто-то, из них, на самом деле, оживёт, то я ничего не смогу сделать с ним своим ножом. У них кожа, как броня.

Они обратили внимание, что вода пусть медленно, но поднимается. Это не сулило студентам ничего хорошего. А идти уже почти по грудь в воде было всё труднее и труднее. Да ведь и впереди они уже не видели никаких спасительных бугров и возвышений.

Но зато они увидели нечто совершенно иное. Огромный смерч в виде чёрной воронки стремительно двигался прямо им навстречу. Студенты обратили внимание на то, что вода начала убывать. Это означало только то, что её поднимает вверх мощный поток ветра. Через несколько мгновений он примет в свою объятия Павла и Юлию, и понесёт их над землёй, как лёгкие пушинки.

А потом смерч просто сбросит их вниз, возможно, на какие-нибудь скалы. Случаются и мягкие приземления, но довольно редко. Они только успели переглянуться. И всё. Мощный поток ветра подхватил их и поднял вверх, и понёс прочь от некогда страшной и опасной для них долины. Рядом с ними летели и трупы ящеров, и даже великое множество кочек, вырванных с корнем из земли.

Клоны в гробах

Очнулись дендрологи на склоне высокого песчаного косогора. Возможно, именно мягкий и сухой песок, на груду которого они, в общем-то, плавно спланировали, и спас им жизнь. Их мучила страшная головная боль, ощущалась ломота костей и тошнота. Но главное, что они и на сей раз остались живы. Смерч пощадил их.

– Давай, Паша, немного полежим, отдохнём, – сказала Юлия. – Песок горячий, и одежда просохла.

– Конечно, Юля, полежим, – ответил он. – Надо отдышаться, прийти в себя.

Погодин с удовлетворением заметил, что ветер не слишком-то и крутил их в воздухе. Просто перенёс с одного места в другое. Если бы смерч вертел ими, то абсолютно раздел бы их в воздухе и, скорей всего, даже бы убил. Но всё обошлось.

– Да, – заметила девушка, – одежда на мне пострадала. Но сумочку у меня нет. А там ведь была и фляга с водой, и спички и смартфон…

– Не переживай, – успокоил её Павел. – У меня всё на месте. Ремень не расстегнулся. А на нём по-прежнему висят и портмоне, и фляга, и нож. Что касается спичек, то, наверное, они превратились в труху.

Он нашёл в себе силы открыть портмоне. Спички, вместе с коробком, были переломаны и пришли в полную негодность. Да и от смартфона остались только одни воспоминания, то есть кучка деталей, отдельных фрагментов. Потери не такие уж и большие, но, всё-таки, ощутимые.

Через некоторое время они встали на ноги. Утолили жажду. Во фляге Погодина осталось достаточное количество воды. Им пришлось раздеться, чтобы освободится от песка, который заполнил не только карманы джинсовых брюк и курток, но проник даже в плотную ткань их одежды.

Над их головами стояло яркое солнце. Явно время приближалось к полудню. Они не сразу поняли, что пролежали на песчаном косогоре весь остаток минувшего дня и всю ночь. Да ещё и сегодняшнее утро прихватили. Значит, и ночи, к счастью, здесь были тёплыми. Времени было потеряно много. Но после такого кошмарного полёта им требовался основательный отдых.

– Всё верно, – согласилась с доводами своего однокурсника Юлия, – Если ориентироваться по солнцу, которое сейчас над нами, то мы пробыли здесь больше суток.

– Мы находились в бессознательном состоянии. Почти на грани жизни и смерти.

– Наверное, проще всего для нас с тобой, Пашенька, просто умереть, и тогда не будет никаких проблем.

– Высшие силы никогда и никого, причём, нигде не оставляют без этих самых… проблем. Так что, не следует впадать в хандру и меланхолию. Будем жить, Юленька!

– Конечно, я пошутила. Идём!

Они продолжили свой путь, медленно спускаясь по косогору вниз.

Дендрологам посчастливилось. Они довольно скоро вышли на большую глинобитную дорогу и даже увидели впереди, по курсу своего движения, небольшой деревянный домик. Значит, там живут люди, и они помогут заблудившимся в пространстве студентам вернуться домой.

Не прошло и получаса, как они вошли во двор, находящийся при этом небольшом строении. Они криками дали о себе знать. Перед входной дверью несколько раз громкими голосами спросили, есть ли кто дома. Но никто не отвечал им. Вокруг стояла абсолютная тишина. Никто им не отвечал. Понятно, что здесь не было не только людей, но даже кошек и собак. Ничего! Никакой живности.

– Экстремальная ситуация вынуждает нас, Юля, пройти в этот дом, – сказал Погодин. – Тем более, дверь приоткрыта.

– Надеюсь, что нас за такое самоуправство не задушат, – она первая распахнула дверь и шагнула через порог. – Ничего, что я первая перешагнула через порог чужого дома?

– Пусть будет так, Но будь осторожна.

Очень осторожно они вошли в горницу, ещё раз голосом дали знать о своём присутствии тем, кто, возможно, находится в соседней комнате.

Разуваться они стали, но очень тщательно вытерли ноги о половик. Прошли и сели за стол на большую и широкую скамью. Прямо на цветистом подносе лежал большой каравай белого хлеба, и рядом с ним стоял графин с напитком светло-оранжевого цвета. Ещё два узких и высоких стакана из тонкого синего стекла, с непритязательными рисунками зелёного цвета. Веточки какого-то, скорей всего, не существующего в природе растения. Обычная стилизованная деколь, даже не гравировка.

Посоветовавшись друг с другом, они решили сесть за стол. Предположили, что хозяева находятся где-то поблизости. Ведь хлеб абсолютно свежий.

– Что ж возьмём грех на душу, – Погодин решительно разломил каравай на две равные части. – Я думаю, хозяева дома поймут, что мы просто голодны.

– Да. Есть хочется, – Юлия взяла в руки одну из половин белого каравая. – Это ведь не кража, правда?

– Не кража. Мы просто голодны.

Они начали торопливо есть, запивая хлеб напитком из графина. По вкусу он отдалённо напоминал обычный хлебный квас.

Насытившись, студенты, наконец-то обратили внимание на простую обстановку в горнице. Ничего особенного. Русская печь, четыре стула. Пара шкафов со стеклянными дверцами. В одном из них стоял фарфоровая посуда, в другом – книги и бумаги.

Юлия обратила внимание на то, что одна из дверок шкафа обклеена фотографиями. Ничего странного и оригинального девушка в этом не усмотрела. В деревенских домах зачастую так и делается. Именно, в горнице вывешиваются самые разные фото родных и близких. Она встала со скамьи и направилась к шкафам.

– Я смотрю, что ты уже почти освоилась в чужом доме, – с некоторой иронией заметил Павел. – Нам просто пора уходить. Хозяев нет, значит, и нам здесь больше нечего делать.

– Ничего страшного не произойдёт, если мы задержимся тут ещё на несколько минут, – ответила она. – Во всяком случае, будем знать, кто проживает в этом доме. Может быть, потом подождём их во дворе.

– Всё верно. Я совсем забыл, что мы не просто на прогулке. Нам необходима помощь. Будем ждать хозяев дома столько, сколько потребуется.

Чужие фотографии Погодина мало интересовали. Но, разумеется, он взглянет на них после того, как ими полюбуется Юлия. Ему было лень вставать. После относительно сытного обеда Павла охватило непонятное, сиюминутное спокойствие.

Буквально через пять-десять секунд после просмотра фотографий, Юлия повернулась лицом к Павлу и прошептала:

– Подойди, пожалуйста, ко мне! Но только возьми себя в руки и не впадай в панику. Видишь, я же пока не падаю в обморок.

– Ну, если на этих фото запечатлены какие-нибудь монстры, – он подошёл к Юлии, – то мы ведь уже с тобой с некоторыми из них встречались.

Его взгляд остановился на большой цветной фотографии. На ней были изображена молодая и симпатичная пара: улыбающиеся парень и девушка в летних ярких одеждах. За спиной у них просто автострада с потоком машин.

– Чёрт возьми! Как эти молодые люди похожи на нас с тобой, – Погодин слишком эмоционально выразил своё удивление. – Невероятное сходство!

– Не сходство, а полное скотство, – сказала Морозова. – Посмотри на другие фотографии, но только не сойди с ума.

Чем дольше и пристальней Павел разглядывал фото, тем больше удивлялся. На них были изображены эти же самые парень с девушкой, но в окружении родных, близких, знакомых Павла и Юлию. Рядом с одноклассниками, однокурсниками, со своими родителями… А вот Юля, совсем ещё ребёнок, рядом со своей бабушкой Ларисой Тимофеевной.

– Так что же получается? – на лице Погодина одновременно читалось и недоумение, и удивление. – Значит, на фото не наши двойники, а мы с тобой, Юлия,

– Можешь радоваться, Паша. Мы с тобой – хозяева этого дома

– Чему же тут радоваться, Юлия? Не хватало, чтобы сейчас в дом вошли мы с тобой. Тут бы и начались споры. Мы начали бы выяснять, кто клоны – мы или они.

– Не смешно, а дико и страшно. Нам есть смысл пройти во вторую комнату. Не удивлюсь, если нас там тоже ожидает какой-нибудь невероятный сюрприз.

– Возможно, там какой-нибудь обрыв, район наводнения или пожара… Да всё, что угодно. Здешний мир пытается вывести нас из терпения, сдаться без боя. На сей раз, я пойду вперёд.

– Будь осторожен, Паша.

– Разумеется.

Погодин осторожно открыл дверь в соседнюю комнату. Держась за косяк рукой, он неторопливо в неё вошёл. За ним последовала и Юлия.

В комнате, на табуретках, стояло два гроба, в которых с закрытыми глазами и умиротворенными выражениями лиц лежали покойники.

– Они, то есть мы с тобой, Юли, умерли совсем недавно, – прошептал Погодин. – Лица совсем свежие и даже румяные.

– Мне плохо, Паша, – ноги Юлии подкосились, и она повалилась на пол.

Павлу стоило большого труда привести свою любимую девушку в чувство. Когда она, наконец-то, встала на ноги, то сразу же зарыдала. Она бросилась на грудь лежащего в гробу парня.

– Юля, не сходи с ума! – сказал Павел. – Возьми себя в руки!

Но девушка не слушала его, безумно целовала покойника и говорила:

– Как же я теперь без тебя, Паша?

Он оттащил её от гроба и очень громко сказал, что он жив и стоит перед ней. А там, в гробах, чёрти что… Правда, и Павел тоже с неукротимой печалью смотрел на мёртвую девушку, лежащую в гробу. Страшное раздвоение.

В конце концов, они успокоились, обнялись и сели недалеко от гробов на небольшой диван. Они ничего не понимали. Да разве же людям позволено понимать всё происходящее и даже, как бы, не происходящее? Нет! Тайна для них всегда останется тайной. Возможно, точно так же будет обстоять дело и после новых рождений, если ни хуже. Жизнь, раздёлённая, на бесконечное количество отрезков, перевоплощений в различных категориях и состояниях, скорей всего, нечто странное и необъяснимое.

Оно не рождается и не умирает, а существует всегда. Каждая частичка самостоятельна и, вместе с тем, является вечным фрагментом единого целого. Понятно, что Бог даже в «мелочах» не уничтожает себя, а только обновляет.

– Всё! Хватит философствовать и лить слёзы! – Павел встал с дивана. – Мы должны попытаться вынести гробы во двор и похоронить их или… самих себя по-человечески. Предполагаю, что в сенях найдётся пара лопат.

– Да, конечно, – с огромным трудом Юлия встала на ноги. – Мы должны похоронить самих себя… Это наш долг, Паша.

– А чтобы у нас с тобой окончательно ни сорвало крышу, ни произошло потери последних остатков разума, мы должны сделать это быстро и бежать отсюда скачками, как резвые австралийские кенгуру.

– Как ты можешь шутить, Паша, при покойниках? Правда, я ещё никогда в жизни ещё не хоронила тебя, мой Павлик, тем более, себя.

– У меня тоже нет такого опыта. Начнём с мёртвого… меня. Берёмся с ног и с головы за края гроба.

Но попытка даже на сантиметр сдвинуть гроб с места у них не удалась. Домовина намертво приросла к табуреткам, и они тоже не сдвигались с места. То же самое произошло и со вторым гробом.

На эту процедуру Погодин и Морозова потратили больше часа. Они пытались справиться с нелёгкой задачей до тех пор, пока окончательно ни убедились в том, что это бесполезная затея.

Немного передохнув, с чувством горечи, досады и разочарования, они вышли на крыльцо дома, а медленно пошли в сторону калитки. Инстинктивно дендрологи повернули головы в сторону небольшого домика, но он исчез. Вместо небольшого и уютного строения стояли только два мраморных памятника, с их цветными фотографиями на железных пластинах.

Погодин и Морозова подошли к могилам. Под фото на обоих памятниках не было указано ни имён, ни фамилий, ни дат рождения и смерти… Постояв немного перед могилами, студенты осмотрелись. Вокруг них было множество самых разных памятников, крестов, лежали плиты. Кладбище.

Быть можем, все мы живёт одновременно в бесконечном количестве миров, но только лишь в коротких снах осознаём это и то… не до конца. А где самое основное наше существование, только одному Богу известно. Наверное, все отрезки бесконечной Жизни имеют значение, наполнены определённым смыслом. А подключаемся мы к ним поочерёдно. Иначе никак не получится.

Блуждающий клён

Только утром следующего дня дендрологи вышли на широкую лесную дорогу, которая была очень похожа на ту, с которой они начали свой путь по неведомой обители.

Они увидели, что навстречу им шагает крепкий высокий старик в поношенном кафтане бурого цвета и в таких же штанах, на ногах – деревянные башмаки, в руках – палка-трость. С тремя густыми тёмно-зелёными бородами. Ничего удивительного. Ведь человек с тремя головами, вполне, может иметь и столько же бород.

Старик им относительно приветливо улыбался всеми своими ртами. Да и глаз у деда имелось предостаточно – шесть чёрных зрачков глядели на них с любопытством и интересом. Но такое расположение к ним странного незнакомца Погодина и Морозову не радовало. Ведь ничего подобного они не видели, даже по телевизору. Дикое, несуразное чудо. Кроме того, ведь и совершенно даже трудно предположить, что за существо перед ними и что у него, в конце концов, на уме.

Павел крепко сжал руку девушки, стараясь её, как-то, успокоить. Впрочем, Юлия просто не успела испугаться. Слишком быстро произошла эта непредвиденная встреча. Кроме того, не похоже было на то, что старик имел по отношению к ним недобрые намерения. По крайней мере, им хотелось верить в то, что это так.

– Вы нам ни подскажете, – на всякий случай поинтересовался у трёглавого старика Погодин, – как пройти к шоссейной дороге? Мы тут основательно заблудились.

– Я про такие дороги никогда не слышал, – поразился сказанному бородатый дед, тряхнув сразу всеми тремя головами. – Но только вот эта дорога никуда вас не приведёт, путники. Она не имеет ни начала, ни конца. Такой вот не совсем обычный путь.

– А разве бывают такие дороги? – спросила Морозова. – Ведь если есть начало, то должен же быть и конец или, в крайнем случае, переход на другой путь. Как же иначе?

Старик растеряно заморгал сразу тремя парами своих, как будто, добрых и проницательных глаз. Он не понимал Юлю. Задумчиво почесав пальцами правой руки все свои три бороды поочередно, странный дед предложил путникам присесть на бугорок и всё обстоят6ельно обсудить. Ведь должен же он, в конце концов, понять, чего от него хотят симпатичные молодые люди. Так они и поступили.

Трёхглавый монстр, оказывается, был не лешим, а блуждающим деревом-клёном. Шёл по этой дороге он только потому, что, в общем-то, никогда не пытался прийти к какой-то цели. Если очень уставал, то становился огромным старым клёном и отдыхал от долгого пути. Можно ведь отдыхать десять минут, а можно – и триста лет. Для тех, кто существует без определённой цели в жизни, абсолютно всё равно, один час или день. Время для них существует только для того, чтобы ни шатко ни валко продолжать свой путь, которому нет конца.

Он посочувствовал молодым людям. Сообщил путникам, что попали они из своего неведомого и странного мира в Обитель Потерь и Находок.

– Тут кому и как выпадает, – пояснил старик. – Одному дано потерять, а другому и найти. Иной раз случается и то, и другое. Но лично я ничего никогда не терял и не находил. Мне почти всё безразлично.

– Нам бы просто домой вернуться, в Москву, – вздохнул Павел. – Как мы оказались тут и почему, нас совершенно не ясно. Ничего невозможно понять и объяснить. Мы уже побывали в нескольких серьёзных переделках.

– Странность какая-то происходит, – приуныла Юлия. – Ведь ничего подобного даже присниться не может. Кошмар!

– Скажу вам так, что снов, вообще, никаких не бывает, – пояснил старик. – Просто везде и всюду миры разные. Мы все по ним так вот и гуляем. Странностей тоже не существует. Просто всё надо учиться понимать и принимать, как есть.

– Но должно же быть всему происходящему какое-то объяснение, – сказал Павел. – Ведь можно всю жизнь ходить по замкнутому кругу и считать, что движешься к какой-то заранее поставленной цели.

– Те существа, которые считают себя особенными и неповторимыми, – мудро изрёк старик, – в конце определённого отрезка своей вечного существования, вообще, теряют всякий интерес к жизни, даже к самой прекрасной. Даже и не пытайтесь ничего понять и объяснить. Бесполезное и глупое занятие.

– Но как же можно жить бесцельно, без планов на будущее?

– Очень даже просто. Я просто живу и просто иду, поэтому счастлив. А если это мне только кажется, то я готов согласиться и с таким стечением обстоятельств.

Трёхглавый дед был не таким уж и глупым. Но дендрологов поражала его инертность. Может быть, в молодые годы он был совсем иным, а на старость лет просто устал от суеты разного рода.

Ботаники вспомнили, что даже не спросили имени и отчества у старика, да и сами не представились. Поэтому ошибки свои исправили. Бородатый дед сказал:

– Вот и славно. А я – Генрих Измайлович Селивёрстов, в прошлой жизни генерал-майор воздушно-десантных войск. Может быть, всё совсем по-другому. Но мне так кажется. Но про мир, в котором раньше существовал, почти ничего не помню. Только вот запомнил свою фамилию, имя, отчество и воинское звание.

По поводу этих слов бывшего генерала у юноши и девушки имелось чёткое и определённое мнение. Тут им было всё ясно. Трёхглавый старик, к тому же, и, без всякого сомнения, сумасшедший. Великая мудрость очень часто граничит с беспредельной глупостью. Ничего с этим не поделаешь.

Что касается Селивёрстова, то он ведь тоже не скрывал своего удивления. Да и как же было не поражаться тому, что он видит? Странные молодые люди идут по дороге Вечности и пытаются куда-то ещё и прийти. Ведь это полная ерунда! Ведь путь этот не имеет ни начала, ни конца. Ведь об этом знает каждая букашка в лесу или травинка на бугре. А вот им неведомо самое простое и открытое.

– Вот что я вам скажу, Юля и Паша, – сказал Генрих Измайлович. – Если вы хотите куда-то добраться, вам надо бы сойти с этой и непременно идти через лес.

– Почему надо сойти с дороги, – удивилась Юлия, – и шагать по буреломам через густую и мрачную чащу.

– Все те, кто стремится познать пусть не большую часть Истины, – убеждённо сказал Селивёрстов, – тот должен идти только через лес. Но мне с вами не по пути. Я не нуждаюсь ни в каких истинах.

– Но в какую сторону нам идти? – спросил Павел. – Куда?

– Неважно, куда. В любую сторону, – пояснил старик. – А эта дорога никуда вас не приведёт. Проверено. Она Вечная и существует для таких, как я. По ней блуждают тысячи странных и страшных существ и окликают сами себя. Сами же себе отвечают и снова идут. Им кажется, что они иногда куда-то приходят и с кем-то беседуют.

– Прошу прощения, Генрих Измайлович, – заметил Павел, – но какая-то странная у вас философия. Что-то подобное я слышал, но не могу такого понять.

– Мы ведь студенты-ботаники по сути своей и по выбору жизненного пути, – пояснила Юлия. – Мыслим только конкретными и реальными категориями.

– Вы, всего лишь, ботаники, – пробормотал дед. – Но ведь как это мало! Впрочем, я не совсем прав. Даже самая мелкая, ничтожная величина внутри себя не имеет предела, как жизнь, как всё существующее, как мысль.

После таких откровений Селивёрстова однокурсники впали в уныние. Им стало абсолютно ясно, что дед ничем не сможет им помочь. Генрих Измайлович попросту не понимал их. Наверное, ботаники казались ему какими-то сказочными, не совсем реальными существами. Но старик изо всех сил старался быть им полезным, но, как они ни старался, у него ничего не получалось.

Ничего удивительного. Даже не слияние, а короткое соприкосновения двух разных, далеко не идентичных миров, зачастую приводит не к познанию ими какой-то частицы истины, а к противоречию, к внутреннему протесту с обеих сторон.

До конца не понимая, в какую беду попали молодые люди, он, всё же, ещё несколько раз настоятельно посоветовал им сойти с дороги. Но тут же предупредил, что за её обочинами творятся страшные и невероятные вещи. А всё одно – идти надо, хоть в Москву или ещё куда-нибудь. Но можно ведь и просто идти вместе с ним. Ни о чём не думать и ни к чему не стремиться. Впрочем, тут он им не советчик, ибо у каждого свой путь и своё представление о жизни и земной, и мирозданческой.

Погодин и Морозова приуныли. Но Селивёрстов это понял по-своему. Успокоил их. С голоду они не помрут, тут много всяких разных ягод и других диких плодов, съедобных кореньев. Выжить для начала можно, если постараться. Потом ведь, всё одно, выйдут к каким-нибудь живым существам. Привыкнут – и полегче им станет.

– Однако я до конца так и не понял, – признался трёхглавый дед, – кто же, вы, всё же, такие? Мне про вас ничего не понятно. Мудрёные вы какие-то.

– Нам скоро исполнится по девятнадцать лет. Мы – студенты университета, перешли на второй курс, – пояснила Юлия. – Будем ботаниками, Если точнее, то решили стать дендрологами. Уже в школьные годы нас интересовала жизнь деревьев. Мы изучаем их, кустарники и некоторые другие растения,

Не раздумывая, Генрих Измайлович, встал с бугра и отошёл с дороги в сторону.

– Ну, коли так, – сказал он, широко раскинув руки, – то изучайте!

– Что нам изучать? – изумлённо спросил Погодин. – Прямо сейчас? Но что?

– Изучайте меня! – генерал-майор в предыдущей жизни стал стремительно погружаться ногами в почву. – Изучайте!

Он вырастал буквально на глазах. Не прошло и минуты, как стал огромным клёном.

Таких метаморфоз, странных и диких превращений Павел и Юлия перенести не смогли. Они вскочили на ноги и бросились бежать, конечно же, по дороге. Потом, устав, от быстрого бега, остановились, чтобы перевести дух.

Да что же это такое? Почему им выпало несчастье скитаться в страшных и странных местах? Что происходит? Но, всё-таки, оставалась зыбкая и весьма слабая надежда вернуться домой, в Москву. Если погибнет она, то рухнет всё. В этом они не сомневались. Надо было выжить любой ценой.

Ботаники глядели друг на друга с состраданием. Ведь когда любишь, то не думаешь о себе. А если любишь всегда, то в любых самых сложных ситуациях остаёшься человеком, что не каждому дано.

Возможно, что они выйдут из невероятных экстремальных ситуаций, держась за руки. А если не получится, то погибнут вместе и не просто, а только с верой в то, что вместе попадут в одну и ту же обитель, чтобы там встретиться и нигде, и никогда не терять своей любви. Ведь из многих тысяч других он узнает её, она – его. Правда неизвестно никому, случается ли так. Но как хотелось ботаникам не расставаться и после земной смерти, в том, непонятном мире, точнее, в одном из них.

Минут двадцать бежали они по дороге. Сознание их протестовало против того, что происходит вокруг, да уже и с ними. К этому привыкнуть невозможно.

Но кто же знал, что есть такие дни, которых, всего-то, три-четыре в году, когда людям просто нельзя выходить за порог собственного дома. Правда, нечисть, при желании и возможности, может найти свою жертву и в его собственном доме. Но, всё же, родные стены, чаще всего, помогают. В них есть, кому постоять за вас и одержать пусть временную, но победу над злом.

– Я устала, Паша, бежать, сломя голову, неизвестно куда, – Морозова прислонилась спиной к придорожному дереву. – Надо остановиться.

– Давай отдохнём, Юля, – согласился с ней Погодин. – Мне кажется, что нам ещё долго придётся блуждать по этим странным и диким местам. Даже эта, как будто, знакомая дорога оказалась не простой, с какими-то потайными смыслами.

Он тоже подошёл к дереву с густой листвой. Его длинные и пышные ветки так низко склонялись к земле, что в них, вполне, можно было спрятаться от постороннего взора. Ведь ботаники даже не сомневались, что за ними пристально наблюдают сотни или даже тысячи невидимых любопытных глаз.

Не сразу, но ботаники узнали то место, от которого почти полчаса тому назад они бежали прочь. Их суматошный путь не дал никаких результатов, они вернулись назад. Этот клён, который показался им чрезмерно пышным, и есть трехглавый старик Селивёрстов. Да, это именно он.

В смятении и в отчаянии они сели прямо на траву, под дерево. Долго молчали. Да и что они могли сказать друг другу? Невдомёк им было, что чужая недальновидность, некомпетентность даже глупость бывает наполнена такой великой мудростью, у которой не разглядеть и дна. Прав, оказывается, был Генрих Измайлович, что необходимо сойти с этой дороги, чтобы хоть куда-нибудь, в конце концов, прийти.

Однокурсники решили сейчас так и поступить, попытались встать на ноги. Но крепкие ветки клёна держали их так цепко и крепко, что Павел и Юлия не смогли даже сдвинуться с места. Неужели и старик Селивёрстов, который прикидывался добряком один из их врагов или коварных капканов? Попытки вырваться из объятий дерева ничего не дали. Они стали просить, умолять, требовать, чтобы Генрих Измайлович отпустил их.

– Получается, что вы только играли роль доброго старика! – возмутился Погодин. – Я не понимаю такого двоедушия.

– Я тоже ничего подобного от вас не ожидала, – с обидой сказала Морозова. – Все добрые слова, сказанные вами, Генрих Измайлович, пустота.

– Сидите тихо, неразумные! – послышался го голос. – С дороги вас никто не увидит, если вы ни станете высовываться. Молчите!

Но ботаники не понимали таких грубых и наглых действий клёна, который совсем недавно был трёхглавым стариком. Собрались продолжить с ним спор, протестовать, но мгновенно притихли.

Они увидели на дороге огромного великана, обросшего густой коричневой шерстью. Но этот пятиметровый гигант был получеловеком. На его короткой и толстой шее громоздилась клыкастая кабанья голова. Коричневые маленькие глазки чудовища тщательно разглядывали всё вокруг, густая серая слюна стекала с клыков на землю. Монстр из стороны в сторону водил носом-пятаком. Видимо, почуял присутствие людей. Но найти их не мог.

Великан наклонился к клёну, пытаясь увидеть в траве возможную добычу. На ботаников повеяло нестерпимой вонью, мерзким смрадом. Ботаники ощутили мерзкий запах. На его плече висел толстый пеньковый канат, к которому верёвками за головы, за ноги, за руки были привязаны люди самых разных возрастов. Обычные горожане, скорей всего, москвичи, которые в такой неспокойный день решили прогуляться по Красной площади или по Арбату.

Возможно, кто-то просто выскочил из дома на пару минут, чтобы купить буханку хлеба или триста граммов колбасы. А вот волею судеб несчастные оказались здесь, в неведомых местах.

Людей на канате болталось не так много – десятка полтора. Некоторые из них ещё были живы, стонали. В такой ситуации Погодин и Морозова ничем не смогли бы помочь тем, кто попал в неотвратимую беду. Слёзы сострадания бежали по щекам ботаников. Жуткое зрелище, как говорится, не для слабонервных людей.

Чудовище с кабаньей головой, ничего не обнаружив, громко фыркнуло, встало в полный рост и продолжило свой путь. Монстр не намеревался завершать свою охоту. Теперь частично Павел и Юлия могли ответить на извечный земной вопрос: куда бесследно исчезают люди.

Ответ прост. В местах соприкосновений, временных слияний миров невезучие люди попадают в иные пространства. Только в Москве и Подмосковье около трёх сотен таких точек. Некоторые исследователи предполагают, что их гораздо больше, и они могут активизироваться в любое время.

Через некоторое время дендрологи почувствовали, что ветви дерева уже не удерживают их. Но ноги молодых людей ослабли, стали, будто ватными. Однокурсники пока ещё не могли окончательно прийти в себя.

– Чего же вы ждёте? – сказал клён. – Продолжайте свой путь! Сойдите с этой дороги! Вам пока рано по ней ходить.

– Если мы сойдём с дороги, Генрих Измайлович, – с надеждой спросил Павел, – то опасностей там будет меньше?

– Столько же и будет, – ответил Селивёрстов в образе дерева. – Но вдали от этой дороги вы можете хоть куда-то прийти. Ведь для вас это важно.

– Безвыходное положение, – прошептала Юлия. – Страшная ситуация.

– Но тут вам отчаиваться не стоит, – приободрил их Селивёрстов. – Смысл любой жизни в движении. Я отдохну и тоже пойду дальше. А вы не мешкайте, пока на дороге ни появилась ещё какая-нибудь дрянь.

Поблагодарив, Генриха Измайловича за своё спасение и дельные советы, студенты с трудом и с неохотой встали на ноги. Селивёрстов, снова став трёхглавым стариком, махнул им на прощание рукой. Ему необходимо было идти, но не для того, чтобы достичь желанной цели. Её нет и быть не может на дороге, которая не имеет конца и начала. Горе тому, кто на ней небольшой поворот или изгиб примет за конец пути, за достижение и реализацию намеченных планов.

Он уйдёт в иную обитель, наполненный иллюзорными представлениями о мире, в котором побывал. Гордо сообщит Высшим Силам о том, что достиг в земном или в любом другом мире всего того, что пожелал… Пусть помыслы и желания у него будут благими, не о личном обогащении, а только о счастье ближних своих и дальних, незнакомых людей, всё равно, будет смотреться он смешно и жалко. Правда, он не так грешен и потерян, как живущий ради великих радостей и благ для себя и подобных ему. Но тоже… заблудился потому, что выдал желаемое за действительное.

А вот Селивёрстов просто двигался по дороге, которой нет конца и начала, и не роптал на своё существование. Достаточно того, что Генрих Измайлович осознавал самое основное. он не только свидетель, но и участник происходящих событий. Вероятно, истинное величие заключается в простоте и скромности, в обуздании личных желаний.

Но у Погодина и Морозовой складывалась совсем иная земная жизнь, Они наполнили её пусть иллюзорным, но смыслом, решили посвятить её дендрологии. Ими условный конечный путь был определён. Ничего в этом плохого нет, но только в том случае, если в дальнейшем они миражи ни начнут принимать за реальность и навязывать свою ошибочную точку зрения другим. В любом случае, кто сходит с Вечной Дороги, не имеющей начала и конца, всё равно, идёт по ней, но только не ведает об этом.

На иллюзорных жизненных путях, как бы, ведущих к достижению цели, ещё труднее разглядеть грань между мудростью и глупостью. Но самое важное в конце пути не посчитать себя особенным человеком, не возгордиться… Впрочем, сейчас им даже думать было рано и неуместно о своей предстоящей старости и представить, как, где и когда они будут подводит итоги.

Они ведь попали в странный мир, который может мгновенно, единым махом разрушить, уничтожить все их иллюзорные и относительно реальные земные пути. Сейчас надо было думать о спасение тела и души. В мирах условно плотной материи, к примеру, на Земле они не существуют отдельно друг от друга.

С дороги без начала и конца, конечно же, студенты-скитальцы сошли. Надо же ведь искать выход из создавшегося положения. По-иному они и мыслить не могли. Задача перед ними стояла не простая, но единственная – вернуться назад, в столицу.

Минут пятнадцать они неторопливо продвигались в сторону непонятных нарастающих звуков. Казалось, что там, впереди, кто-то ломает стволы деревьев. Возможно, это так и было. Но им, как будто, слышалось ещё и громкое пение и весёлые, возбуждённые голоса.

Предстоящая встреча с живыми существами с одной стороны радовала их, а с другой – настораживала. Неизвестно, что и кто ждёт их там. Они в нерешительности несколько минут постояли на небольшой полянке и продолжили путь, понимая, что идти надо. Под лежачий камень, как говорится, и вода не течёт.

Люди с топорами

Очень скоро Павел и Юлия вышли на край большого поля с редкими небольшими деревьями. Ботаники сразу определили, что это осины. Правда, довольно странного вида, с ярко-выраженной синей листвой. В более спокойно и удобной обстановке они занялись их изучением. Непременно прихватили бы с собой несколько необычных листьев, пару кусочков коры и древесины. Но всё это было невозможно сделать незаметно.

Несколько человек, мужчины и женщины, издали заприметили их и начали жестами и криками приглашать их в странный шатровый городок. Наконец-то, им встретились люди! А значит спасение – не за горами.

Ничуть не смутило Погодина и Морозову то, что люди эти держали в руках большие топоры. Одеты они были в широкие оранжевые штаны, куртки, колпаки, обувь с острыми носками на них были такого же цвета. Рядом с тремя разноцветными шатрами, из которых слышалась плавная, мелодичная музыка, чем-то напоминающая похоронную мелодию, то есть реквием, стояла большая бортовая автомашина неизвестной марки.

На возвышенности находились две деревянных плахи, напоминающие огромные свежие пеньки от очень больших деревьев с плоским аккуратным срезом, Их диаметр был не меньше трёх метров.

А в стороне стояло шесть деревянных верстаков. Их размер не трудно было определить визуально: примерно, три – в длину и около метра в ширину. На двух из них аккуратными стопками лежали большие полотняные мешки, несколько топоров с широкими стальными лезвиями и деревянными ручкам, большие и маленькие ножи. Здесь явно ожидали какого-то большого и необычного праздника. Что ни говори, а московские туристы умеют развлекаться.

Павел и Юлия улыбнулись друг другу. Вот оно – спасение! Они немного освоятся, переговорят с людьми, а потом, перед отправкой домой, скорей всего, на этой грузовой машине или другом транспорте, займутся более подробным изучением необычных осин.

Невозможно было не обратить внимания на широкую дорогу, пролегающую по полю, прямо к необычному городку. Уже и сомнения у дендрологов не было, что наступил конец их жутким и странным скитаниям.

Они подошли к молодой светловолосой женщине в оранжевой одежде с большим топором в руках, поприветствовали её и, разумеется, поинтересовались, далеко ли отсюда до города. Ведь главная задача однокурсников на текущий момент – добраться домой. Рядом люди, конечно же, туристы, и они помогут им вернуться назад.

– Здесь всё рядом, – ответила женщина, – и города, и сёла. Как раз отсюда, все кто желает, и возвращается домой.

– Но нам надо в Москву! – сообщила Юлия. – Далеко ли до неё?

– Отсюда каждый легко и свободно попадает домой, – повторила она. – Но почему вы явились сюда не в общей колонне и не в белых одеждах? Никакого порядка и даже элементарной дисциплины.

– Мы не понимаем вас, – удивился Павел. – Какая колонна? Какие белые одежды?

– Хорошо, мы пойдём вам навстречу, – сказала дама с топором. – Но только после основных торжественных событий. Чуть позже, если вам что-то станет не понятным, я объясню.

Ботаники сказали, что готовы подождать, но лишь бы попасть домой. Назвали свои имена. Она тоже в долгу не осталась, любезно сообщила, что её зовут Пагуба и то, что она самая главная здесь. Но если уж путники твёрдо решили вернуться домой, то даже она не в силах противостоять этому. Пойдёт им навстречу и закроет глаза на небольшие нарушения. С кем ни бывает.

Беловолосая женщина с топором и оранжевым колпаком на голове Пагуба показалась ботаникам странной. Возможно, это компания совсем не туристов, а сектантов. Но им-то без разницы. В любом случае у Погодина и Морозовой появилась явная возможность после окончания предстоящих торжеств рядом с разноцветными шатрами, наконец-то, добраться до дома.

Они отошли в сторону, чтобы странным людям, скорей всего, в клоунских одеждах не мешать готовиться к торжеству.

На широкой полевой дороге, показалась толпа в белых одеждах. Несколько сотен человек разных возрастов с цветами, с чёрными и красными флагами и зелёными транспарантами в руках, на которых было что-то написано. Но издали пока ничего невозможно было прочитать. Зато уже слышалась песня, которую пела вся, почти организованная колонна. Смысл её был прост и, всё же, не до конца понятен.

Они пели о скором возвращении домой, где их ждут тепло и свет, и, разумеется, безудержная радость и блаженство. Но что это был за дом, студенты не понимали. Скорей всего, нечто абстрактное и символическое. Естественно, что у каждого свой кров, единственный и неповторимый и, главное, привычный. Не зря же, говорят, что сколько людей, столько и характеров. Но не только характеров, но и представлений о происходящем. Каждый из нас видит, слышит и ощущает, всё окружающее по- своему.

– Смотри, Пашенька, сколько несчастных путников заблудилось в этих диких местах, – с некоторым сочувствием к людям в белых одеждах, идущим к шатрам, сказала Морозова, – и все они спешат. Они стремятся возвратиться домой, попасть туда, откуда сюда пришли. Ни одни мы с тобой попали в беду.

– Что-то мне подсказывает, Юля, что эта пёстрая толпа с флагами и транспарантами – жители здешних мест, – задумчиво ответил Погодин. – Лично я пока не понимаю, куда они собираются вернуться и как. Скорей всего, перед нами очередная страшная несуразица.

– Ты же оптимист, Паша! Неужели нельзя сейчас думать ни о чём хорошем?

– Никак не думается об этом. Но я надеюсь, как и ты, Юля, что нам сегодня повезёт.

Морозова ничего больше не сказала, ушла с головой в собственные мысли.

Вскоре колонна подошла к площади, замолкла песня. Дендрологи теперь имели полную возможность прочитать то, что было написано большими белыми буквами на транспарантах. Среди них такие призывы: «Отбросим тела и вознесёмся к Вечной Жизни!», «Мы возвращаемся домой!», «Встречай нас, Царь Бесконечности!»…

Ботаники начали понимать, что попали в компанию если не умалишённых субъектов, то каких-то изощрённых сектантов, готовых каким-то образом, прямо сейчас, покончить счёты с жизнью. Погодин и Морозова стали тихо общаться друг с другом, решая остаться здесь или следовать дальше. Но время было упущено. Да и, скорей всего, их разговор слышали люди в оранжевых одеждах. Уйти отсюда незамеченными было невозможно. Обязательно какие-нибудь «добряки» вернут их назад.

К ним подошли молодые черноволосые мужчина и женщина, топоры у которых висели за спинами и находились в кожаных коричневых чехлах на лямках. Они изо всех сил старались казаться весёлыми, приветливыми и дружелюбными. Но, вполне, возможно и то, что эти люди считали себя таковыми.

Господа с топорами даже назвали свои имена: он – Гутранг, она – Нангела. Именно, эти люди вызвались проводить их домой, то есть на тот свет. Теперь это было ясно. Никаких других перспектив для себя дендрологи не видели.

Не пускаясь в пространные философские разговоры с новыми знакомыми о вселенском счастье, ботаники предприняли отчаянную попытку вырваться из цепких рук Гутранга и Нангелы. Попытались обрести свободу, но у них ничего не получилось. Люди с топорами обладали недюжинной силой и ловкостью. С помощью ещё нескольких господ они грубо сняли с Павла и Юлии джинсовые костюмы, отняли у Погодина флягу, нож, портмоне смартфоном и небольшим количеством денег. Нет, они не оставили их голыми, а любезно предоставили для студентов белые одежды: полотняные штаны и рубахи с поясами. Погодину и Морозовой ничего не оставалось делать, как ждать.

Поклонившись им, Гутранг и Нангела отошли чуть в сторону. Но попавшие в неминуемый плен дендрологи прекрасно понимали, что сейчас уже абсолютно точно не имеют малейшей возможности бежать отсюда. Надо только надеяться на нормальный исход, ничего больше не остаётся делать. Опять им оставалось надеяться если не на чудо, то удачное для них стечение обстоятельств.

А на каменной площадке в виде каменного круга начались торжества. Сначала с приветственным словом выступила беловолосая женщина Пагуба, которая чуть раньше сообщила Павлу и Юлии, что она здесь самая главная. Она перед пришедшими людьми в белых одеждах, которые образовали полукруг перед площадкой, говорила банальные и дежурные слова. О том, что они, вселенские проводники (господа и дамы с топорами) рады приветствовать тех, кто сегодня, прямо сейчас решил вернуться домой.

Потом из толпы пришедших вышел ветхий седобородый старик. Обливаясь слезами, он умильно поблагодарил тех, кто очень скоро поможет всем им вернуться в Вечную Обитель радости и покоя. Со стороны всё это было похоже на несуразное, но жуткое представление. Ботаники понимали, что совсем скоро будет происходить что-то страшное и необъяснимое. Но они даже и представить себе не могли, свидетелями и участниками какого кровавого зрелища им предстоит стать.

Через несколько минут седобородый старик сошёл с каменного круга, зазвучала заунывная, но надо полагать, торжественная музыка. На то место, где находился очень пожилой человек, наверное, начальника колонны резво выбежали совсем юные парень и девушка. На них была такая же белая одежда, как и на ботаниках. Они были безумно счастливы, улыбались, от возбуждения поднимали руки вверх.

– Если я пока ещё не сошла с ума, – тихо сказала Юлия, – то сейчас такое произойдёт. Ведь эти весёлые парень и девушка – наши с тобой двойники. Они точно такие же, похожие на нас с тобой люди, которых мы совсем недавно пытались похоронить.

– И при этом оказалось, что их уже похоронили и никакого уютного домика, вообще, не существует. Странное совпадение, – согласился с ней Погодин. – Не только их лица похожи на наши, но и по телосложению они такие же, как мы. Как бы я хотел, чтобы всё происходящее было, всего лишь, кошмарным сном.

Но они понимали, что находятся не в мире иллюзий или кошмарных фантазий, а погружены в жестокую реальность.

С невероятной лёгкостью, задорно и с прекрасным настроением юноша и девушка под аплодисменты и восторженные крики подбежали к деревянным пенькам-плахам, где уже их ждали два улыбающихся мужика в оранжевых одеждах с топорами в руках. Они обняли двойников Павла и Юлии, перекинулись с ними какими-то шутками, весело и беззаботно посмеялись. Невероятный симбиоз палачей и жертв.

Теперь уже у ботаников не возникало никакого сомнения, что здесь отрубают головы тем, кто собрался «домой». А на верстаках дюжие мясники разделывают топорами и ножами тела многочисленных добровольцев. Тут же затоваривают мешки и, по мере их заполнения переносят в кузов грузовой машины. Это было теперь понятно Погодину и Морозовой. Чего же тут не ясного?

Почти в шоковое состояние вводило ботаников странное и дикое зомбированное сообщество мыслящих людей, абсолютно убежденных в том, что скоро они будут «дома», где всё прекрасно, где их с нетерпением ждут. Кто знает, может быть это, в какой-то степи, и так. Но желание уйти, таким образом, добровольно из жизни, фактически, по воле каких-то людоедов, не лезло ни в какие ворота.

Под громкие и торжественные крики парень и девушка, встали на колени и с улыбками положили головы на плахи. Девушка даже весело и задорно крикнула: «Кто не казнён и не съеден, тот не познал блаженства!». Все, кто наблюдал за этой картиной, были в восторге. Звучали не то, что бы крики, а радостные вопли «счастливчиков», до которых тоже дойдёт очередь отправки «домой».

Чисто инстинктивно Павел и Юлия в страхе зажмурили глаза. Они не хотели видеть, как парню и девушке, очень похожим на них, сейчас играючи отрубят головы. Скорей всего, сделают это мастерски: лезвие каждого топора пройдёт между третьим и четвёртым позвонком. Ясно, что рука палачей в оранжевых одеждах набита. Эти господа хорошо знают своё дело.

Открыв глаза, ботаники увидели страшную картину: две ложи крови и отрубленные головы на земле, на лицах которых отпечаталось не страдание, а подобие улыбок, скорей всего. Тела убитых или казненных ни за что и по собственному желанию тут же были перенесены на верстаки дюжими парнями в оранжевых одеждах.

Мясники умело и сноровисто начали разделку тел самых первых жертв: руки и ноги отдельно. Потом началось потрошение свежих трупов молодых людей. Внутренности складывались в отдельный мешок. Вероятно, в ближайшее время они не понадобятся, или ими займутся чуть позже на месте конечной доставки.

На такие процедуры смотреть было противно. Однокурсников тошнило. Но зато толпа в белых одеждах ликовала. Эти зомбированные и бесправные люди не понимали, даже не представляли, что не только присутствуют не на празднике Возвращения домой, а на заготовке человеческого мяса. Павел и Юлия, именно, сейчас глубоко осознали, увидели со стороны, что в своих постоянных стремлениях к свободе, всё-таки, человек – внушаемое существо. Зачастую он протестует против собственной сути, действует так, как ему наставительно рекомендовали поступать самые «великие» и «справедливые».

Павел умудрился выскочить почти к плахам и крикнуть: «Прекратите убийство людей!». Но его господа и дамы в оранжевых одеждах вернули на место. Из толпы явившихся сюда смертников раздался недовольный ропот. Они категорически протестовали против того, что их считают жертвами. Чертовщина какая-то! Ведь если таких, зомбированных господ и дам сегодня не съедят людоеды, то завтра, непременно, сожрут, к примеру, муравьи. Да ведь и жертвам будет казаться, что это их выбор и широкий шаг к свободе. Чаще всего, он бывает первым и последним.

Из главного шатра вышло грузное человеческое существо в цветистой одежде, поверх которой на него была надета красная мантия из тяжёлой ворсистой ткани. Страшный низкорослый, зеленокожий и при этом, шестирукий, уродец. Мясистое лицо, мощный подбородок, вместо двух – три белых, больших шарообразных глаза. Ладони, можно сказать, хоть и пухлые, но практически обычные, если не учитывать того, что на каждой из шести рук имелось и по шесть пальцев.

При его появлении все присутствующие, кроме ботаников и Пагубы, упали на колени. Она, взяв за волосы в свои цепкие длинные пальцы отрубленные головы парня и девушки, поднесла их к глазам уродца и громко произнесла:

– Праздник Возвращения домой начался, великий и несравненный Пана-Данга! – объявила она. – Все могут встать на ноги!

Будущие жертвы и палачи так и сделали. Они с благоговением и трепетом смотрели на мерзкого уродца Пана-Данга. Он взял четырьмя из шести руками сразу две головы. Ловко и быстро вырвал у жертв глаза, монстр поочередно отправив их в рот. Тщательно пережевал их и, зажмурившись от явного удовольствия, проглотил свежую кровавую пищу. Потом махнул одной из шести рук и удалился в шатёр.

Кем же считался среди обречённых и палачей этот самый Пана-Данга, если Пагуба утверждала, что она на этом сборище самая главная? Скорее всего, безобразный монстр и людоед считался здесь божеством, единственным и неповторимым. Поэтому он, конечно же, не самый главный, а единственный и неповторимый, стоящий над всеми и всегда. Таким существам не обязательно считаться главными, ибо их власть беспредельна и простирается даже над теми, в чьих руках судьбы заблудших людей.

Ведь даже если тот же самый Пана-Данга упадёт на колени перед собравшейся толпой и объявит себя рабом всего человечества, всё равно, он останется единственным и неповторимым. Изощрённая в своём коварстве, подлая и беспредельная власть. Она в самый раз для тех, кто стремиться к очень условной и дозированной свободе, но, по сути, никогда даже её не обретает.

После того, как Пагуба таким образом получила не распоряжение от Пана-Данга, а добрый совет продолжать «праздник», общее движение активизировалось. Палачи стали действовать более сноровисто и быстро, меняя друг друга. С великой готовностью и со слезами радости на глазах к плахам поочередно шли крепкие мужчины, женщины, дети, старики… Ещё бы, великий день! Совсем скоро они будут дома.

Но ведь никто из простых смертных не знает, где они будут после такого странного и дикого ухода из этой, их земной жизни, в какие светлые и сумрачные миры попадут. Дендрологам оставалось только сожалеть о том, что происходит. Собравшиеся здесь люди не ведали, что они жертвы здешнего людоедского клана, что они, всего лишь, мясо.

Не нашлось рядом с ними ни одного разумного человека или просто существа, которое просто обязано было им объяснить, что земную смерть нужно заслужить своим, хотя бы, условно разумным существованием. Кому и что выпало и дано Высшими Силами, то он и получит.

Но этот обман большинства и его заблуждение, скорей всего, в Мирозданческом плане не возвращение домой, а новое, предстоящее перед обманутыми и зомбированными, жуткое духовное и душевное испытание. Ведь в данном случае жертва не менее грешна, чем её палач, чем те монстры, которые ввели в заблуждение массы доверчивых людей. Они, спешащие с ликованием на плаху, пусть под мощной силой массового внушения, но по личному желанию идут на смерть. Но причем же здесь Погодин и Морозова? Почему им выпадала такая страшная и несуразная смерть?

Ботаникам ничего не оставалось делать, как просто наблюдать за происходящим. Они крепко держались за руки. Со слезами на глазах смотрели на то, как летят на землю отрубленные головы. Они укладывались в отдельную тару, как и остальные части тел и внутренности заблудших и загубленных жертв, в разные мешки.

Грузчики в оранжевых одеждах азартно и торопливо загружали кузов грузовой машины. В крови была не только земля и трава, лица и одежда мерзких двуногих существ, но и стенки разноцветных шатров. Белая одежда Погодина и Морозовой тоже выкрасилась в алый кровавый цвет.

У однокурсников не имелось никакого сомнения в том, что как только палачи уничтожат всех желающих быть торжественно казнёнными, то настанет их очередь. Надеяться можно было только на чудо или резкую смену обстоятельств в лучшую сторону. Погодин крепко сжал её руку и просто сказал: «Мы и в другом мире, Юля, будем с тобой вместе. Надеюсь, что и там растут деревья и кустарники». Морозова улыбнулась в ответ, но улыбка её получилось какой-то грустной, почти безысходной.

Вскоре не осталось в живых никого их тех, кто пришёл сюда с цветами, флагами и транспарантами. Но грузовая машина с мешками с человеческим мясом пока не отъезжала. Её водитель, тоже в оранжевой одежде, терпеливо ожидал окончательного завершения кровавого праздника. Это означало то, что пришло время отправляться «домой», против их воли, Павлу и Юлии. Ну, надо же было им поехать в такой зловещий день на экскурсию в ботанический сад. Не послушались они добрых советов Ларисы Тимофеевны, а зря.

Симпатичные и относительно молодые палачи, уже знакомые ботаникам, повели их к плахам. Сопротивляться, протестовать, требовать и умолять, чтобы им сохранили жизнь, было бессмысленно и смешно. Если только ещё раз попробовать обратиться к беловолосой Пагубе. Но она вошла в шатёр к мерзкому уродцу Пана-Данге. Видимо, они обсуждали план следующего «праздничного» мероприятия.

Рубить голову Юлии решил мужчина Гутранг, а Павлу – женщина Нангела, которая сказала ботаникам:

– Совсем не понимаю, почему вы в такой радостный и особенный день очень грустные. Надо же веселиться. Ведь скоро вы вернётесь домой. Такой день!

– А почему вы, Нангела и Гутранг, – поинтересовался у неё Павел, – сегодня не отправились в лучший мир вместе с теми, чьё мясо будут принимать в пищу ваши правители-людоеды? Ведь такая… радость!

– Мы, люди с топорами, – ответил вместо своей подруги Гутранг, – возвращаемся домой совсем по-другому. Становитесь оба на колени и кладите головы на плахи! Мне очень жаль, что вы очень многого не понимаете.

– Мы отрубим вам головы одновременно и мгновенно, – успокоила дендрологов Нангела. – Вы почти не успеете почувствовать боли.

Что ж, если так, то и это уже хорошо. На мгновение Павел прикоснулся к Юлиному плечу пальцами левой руки. Вот и вся… ботаника и, вместе с ней, дендрология. Нелепая и страшная ранняя смерть. Они встали на колени. Палачи их предупредили, что будут считать до шести. Всё произойдёт быстро и на высоком уровне.

Плотно закрыв глаза, ботаники приготовились к смерти. Павел и Юлия слышали, как Нангела громко начала отсчёт. Но вдруг на цифре «четыре» она замолчала. Палачи заставили их встать на ноги. Они, как в тумане, увидели Пагубу, которая категорично заявила, что сейчас их отправка домой отменяется.

– Почему? – не прошептала, а даже прохрипела Юлия. – Почему она отменяется?

– Мы посоветовались с великим и мудрым Пана-Дангой, – сухо и враждебно сказала она, и решили, что вы не достойны в этот замечательный день отправляться домой. Вы вели себя не пристойно, вмешивались в процесс праздника, на лицах ваших никто не прочитал радости.

– Мы очень благодарны вам за то, что вы сохранили нам жизнь, – голос Юлии дрожал от волнения. – Но, по-моему, ты, Пагуба, принимаешь нас за полных идиотов.

– Тебе пока не дано, девушка, приблизиться даже к порогу собственного дома, – сказала Пагуба. – Тёмные силы овладели сознанием твоим и твоего друга. Так считает великий и мудрый Пана-Данга! Так считаю я!

– И эта шестирукая скотина Пана-Данга, по твоему мнению, Пагуба, – со злостью сказал Павел, – великий и мудрый? Он – зажравшаяся, наглая, извращённая скотина.

– Да, он скотина, – согласилась с ним Пагуба, – и этим очень гордится. Как бы ты не старался, парень, ты не выведешь меня из терпения. Всё будет так, как повелел Пана-Данга. Пойдите прочь, нечестивые создания!

Немного придя в себя, студенты начали требовать у палачей, чтобы те вернули им одежду, флягу, смартфон, нож и деньги. Но Пагуба сурово сказала им, что если они начнут требовать то, что уже сгорело в камине главного шатра и уничтожено, то их просто забьют палками. В этом случае они очень не скоро вернуться домой. После земной смерти им предстоит долго мучиться в одном из самых тёмных миров. А здесь, с самого сначала придётся странным и невежественным молодым путникам умирать долго и мучительно, в поле. В конечном счёте, их возвращение домой будет очень долгим и тяжёлым.

Пагуба любезно сообщила молодым людям, что белые одежды на их грешных телах – надежда на возвращение домой, а не в то место, которое они ошибочно считают домом. Люди в белом одеянии, всё-таки, имеют возможность вернуться сюда, к священным шатрам, с улыбками и хорошим настроением. А пока Пана-Данга и его, наверняка, такие же мерзкие друзья не желают питаться горьким человеческим мясом. Человек должен класть голову на плаху в игривом и радостном настроении, тогда его и есть будет приятно.

Есть, с кем поговорить

Неторопливо Погодин и Морозова уходили прочь от страшного кровавого места. На них осталась только грубая белая одежда, облитая чужой человеческой кровью. Ноги были босыми. А ведь неизвено, сколько им ещё предстояло идти. Ясно, что на этом их страшные приключения не завершались. Но молодые дендрологи были готовы ко всему. Причина такой готовности заключалась даже не в их отваге и решительности, а совсем в другом. У них просто не было другого выхода.

Они добрели до первой же лесной рощи и решили просто немного передохнуть, полежать в густой траве. Через минут двадцать, окончательно из стрессового состояния, они почувствовали сильный голод. Им безумно хотелось есть. К счастью, здесь они обнаружили ягоду чем-то напоминающую очень крупную клубнику, только плоды её были синего цвета. Но тут, как говорится, не до жиру – быть бы живу.

Посмотрев друг на друга, они всё же решили рискнуть… Поели этой ягоды. Она по вкусу совсем не отличалась от клубники или земляники. Через некоторое время утомлённые всем происходящим юноша и девушка увидели, что рядом с ними растут самые настоящие помидоры и огурцы. По деревьям вились виноградные лозы. Да и родников здесь хватало с избытком, с чистой холодной водой. Они поели всего этого вдоволь, и Погодин сказал:

– От голодной смерти мы здесь не умрём, и это уже хорошо, Юля.

– Конечно, ведь и роща-то не совсем простая. Я присмотрелась, Паша, и оказалось, что это, в основном, гигантские мандариновые деревья.

– Ну, цитрусовые и разные фрукты на потом. Места здесь благодатные. Всегда при желании можно подкрепиться. Если нас тут самих не съедят.

– Будем надеяться.

– У большинства монстров, как я понял, на счёт нас имеется единственное желание. В основном, они страстно желают превратить нас в куски мяса. Такие вот гастрономические особенности здешней обители.

– К этому невозможно привыкнуть. Когда же закончатся наши скитания?

– Потерпи, моя славная. Я с тобой, и в обиду тебя никому не дам. Хотя ничего у меня не получается. Нам только что чуть не отрубили головы, и я ничего не мог предпринять, Юля. А ведь пытался, старался, как мог.

– Ты у меня молодец, Пашенька. Но не всё так просто. Мы здесь зависим только от случая. Возможно, нам не всегда будет везти.

– Ничего, держись, – он рукой прикоснулся к её щеке. – Ну, что ж. Надо шагать дальше. Другого выхода у нас нет.

Юля приникла к его груди, попыталась улыбнуться. В знак согласия кивнула головой, и они направились в сторону звуков, напоминающих треск деревьев. Куда ведь надо было идти. Такой им выпал путь, и преодолевать его приходится, как говорится, методом проб и ошибок, скорей всего, страшных и роковых.

Но ни прошли однокурсники и десяти-пятнадцати метров, как отчётливо услышали, что кто-то их окликнул по именам. Приостановились. К ним подлетела большая, с человеческий рост, птица. Она была пёстрой и чем-то наминала попугая ара, правда, с более мощным туловищем.

– Надо же! – сказал Павел. – Говорящая птица. Впрочем, чего только здесь нет.

– Похоже, что она знает, кто мы, – предположила Юлия. – Я уже устала удивляться всему происходящему.

– Всё правильно. Не стоит быть чересчур впечатлительными. Воспринимайте мир таким, какой он есть, путники, – птица села на сук мандаринового дерева и сказала. – Я не совсем простая птица, а Собеседница. Ведь всегда есть, о чём поговорить.

– Мы просим прощения, – ответила Юлия, – но нам сейчас не до бесед. Надо как-то выбираться из этих мест. Это главное, что нас сейчас заботит и тревожит.

– Я в курсе ваших проблем, – сообщила птица Собеседница. – Но я вам не советую идти прямо. Там вас ждёт… смерть. Причём, погибель эта не простая. Прежде, чем вы отправитесь на тот свет, изрядно помучаетесь и насмотритесь таких кошмаров, что и жить-то не захочется.

– А в какую сторону нам отправляться? – спросил Погодин. – Есть ли тут, вообще, безопасные места?

– Куда нам идти? – Морозова села на ствол поваленного дерева. – Куда? Господи! Да что же это такое делается! Вокруг такой простор, а идти некуда.

– В Обители Потерь и Находок так и есть. Даже любая малая стёжка может стать последней, – пояснила Собеседница. – Везде вас ждут непредвиденные обстоятельства и не совсем понятные события. Послушайте меня! Я хочу вам дать кое-какие рекомендации. Может быть, они вам помогут.

Рядом с Юлей присел и Павел. Собеседница подлетела к ним поближе.

В ожидании доброго, дельного совета со стороны странной птицы пришлось выслушивать то, что она говорит.

– Все люди, без исключения помнят о мирах, из которых сюда пришли, если не всё задержалось в их памяти, то кое-что осталось, – заметила Собеседница. – Но согласитесь, что ведь это не так и мало.

– Там мы, получается, в загробном мире! – воскликнул Павел. – Нелепость какая-то! Для этого нам надо было умереть. А ведь пока мы сумели сохранить свои жизни.

– Запомните, молодой человек, что ничего, никогда и нигде не умирает, – тоном, не требующим возражения, изрекла птица. – Какие ещё там загробные миры? Незнание предмета обсуждения, некомпетентность граничит с невежеством. А вы ведь будущие ботаники, Паша и Юля. Собираетесь всерьёз заняться изучением деревьев и кустарников.

– Мы с детства занимаемся дендрологией, – заметила Юлия.– Многие студенты старших курсов нашего факультета даже близко не знают того, что известно нам.

– Это не преувеличение, – сказал Павел. – Мы просто живём этим.

– Согласна с вами, – Собеседница не собиралась оспаривать то, что есть на самом деле. – Да, вы уже и сейчас таковыми являетесь, грамотными, начитанными. Но ведь следует изучать не только деревья и кустарники, но и всё многообразие жизни.

– Если честно признаться, – сказала Юлия, – то нам сейчас даже не до изучения деревьев и кустарников, хотя здесь имеется богатейший материал. Мы не из тех людей, которые под прицелом снайперской винтовки поют веселые песни.

– Да и бессмысленно всё это. В том мире, из которого мы сюда попали, – справедливо рассудил Павел, – наши научные открытия на основе местного материала сочтут за полный бред. То, что мы увидели здесь, в тех местах не имеет никакого практического значения. Нам ведь ещё надо и выбраться отсюда.

– С этим не поспоришь, – согласилась с Погодиным птица. – Но одно я знаю точно. Если выживите здесь, то обязательно станете учёными, высококлассными специалистами своего дела. Будете вместе. Ведь вы – жених и невеста. Или я в чём-то ошибаюсь?

Всё так. Возражать они не стали. Но, разумеется, Погодина и Морозову удивило, что Собеседница знает не только их имена, но и многое другое из их личной жизни. Впрочем, ясно, что некоторым здешним существам многое о них известно. Странные особенности этого сурового и опасного мира. При этом Павел и Юлия практически не обладают фактически никакой информацией о нём. Они, как слепые котята, которые только догадываются о том, что их в срочном порядке желают утопить.

Птица пристально посмотрела на них и сообщила:

– Так уж произошло в предыдущей жизни моей, что выпало мне немало узнать и увидеть. Речь, конечно же, я веду о вещах не совсем ординарных. Я вам рассказываю о тех явлениях, суть которых не укладывается в рамки бытия многих миров и обителей, и не может считаться в них реальностью.

Назойливая, надоедливая, но довольно не глупая птица Собеседница, сообщила, что в своё время она считалась неплохим, компетентным инженером, специалистом по силовым судовым установкам. Но пришёл момент – и ей вдруг надоело заниматься строительством кораблей. Кто-то невидимый, проникновенным голосом сообщил ей, что она отныне экстрасенс, маг и народный целитель.

Оспаривать подобного рода утверждения и откровения не имело смысла. Возможно, на некоторых, самых избранных, в какой-то час или миг нападает озарение или просветление. К ним или являются представители Высших Сил или начинают беседовать с ними, давая ценные указания. Что ж тут спорить, инструктаж в данной ситуации необходим. Погодин и Морозова никогда не вникали в суть таких вот контактов, поэтому им оставалось только слушать Собеседницу, разумеется, что-то из её откровение ставить под сомнение.

После таких вот бесед, по веской и, вполне, обоснованной причине Варвара Авдеевна Носоротова и начала врачевать людей всех жаждущих. За деньги, конечно же. Она выгоняла их недуг и негативное настроение отварами из древесной коры, «заряженной» водой, горящими свечами, расплавленным парафином, салатом из подорожника… да мало ли чем и как.

Но время шло, не стояло на месте – и Носоротова оказалась здесь, в Обители Потерь и Находок. Каким образом, произошло такое перемещение, она не помнила. Но мудрость земную не утратила, потому и поговорить ей сейчас было, о чём, и вспомнить тоже.

Она пояснила Павлу и Юлии, что издавна, везде и всюду, несомненно, тёмными силами, очерчен круг возможного и невозможного. Но это касается только земной жизни, из которой явились сюда, непонятным образом, Погодин и Морозова. Определено ведь, не рекомендовано, а указано Высшими Силами для самых широких слоёв населения планеты Земля, как надо жить, по каким законам и что делать даже… в угоду тем, кто свои причуды творит от «имени народа» и, понятно, ради него.

– Такое утверждение не бесспорно, и нам это неинтересно слушать, – честно призналась Юля. – У нас одна задача – выбраться отсюда, а потом продолжать заниматься любим делом.

– Мы должны покинуть ваш жестокий мир как можно быстрей, – пояснил Паша. – Чужая, страшная, беспощадная ко всему живому обитель. Тут нам делать нечего.

– Дел везде хватает, – не согласилась с ним Собеседница. – Но зачем вам отсюда куда-то идти? Здесь столько мандаринов! Я так их любила в прошлой жизни, в детстве. Я же прекрасно помню новогодние праздники и, вообще, снежные и морозные зимы.

– Встреча Нового года – самый лучший праздник из всех существующих, – выразила своё мнение Юлия. – Незабываемые дни и часы!

– Возможно. Я этого не отрицаю, – продолжила свою мысль Собеседница. – Устойчивый аромат тех мандаринов и апельсинов я хорошо помню. Но теперь, честно признаться, цитрусовые мне опротивели. А если образно сказать, то осточертели.

Птица начала им снова доказывать, что является необычным существом, потому просто наблюдать за жизнью не имеет права. Собеседнице, а в прошлой жизни, инженеру Носоротовой и народной ценительнице, надо быть активным участникам того, что происходит вокруг неё и в ней самой везде и всегда. Она так и поступает.

Кому же, как ни ей, делать любые миры и обители лучше, чем они есть на самом деле. Ведь, именно, её избрали Высшие Силы быть особенной, неповторимой и, можно сказать, всесильной. Она ни на секунду не сомневалась в том, что это так. В земной жизни погрязла в заблуждениях и здесь с ними не рассталась. Может быть, и стремилась стать проще, но у неё ничего не получилось. В данном направлении, если говорить штампами и принимать их за фразеологизмы, то конструктивных изменений не произошло.

– В Обители Потерь и Находок со временем всё встанет на свои места, – Собеседница гордо вытянула вверх голову с разноцветным хохолком. – А я стараюсь быть полезной для тех, кто идёт по дороге без начала и конца. Это моя обязанность перед Высшими Силами.

– Но мы ведь сошли с той самой дороги, не имеющей начала и конца, – возразил Погодин. – Поэтому у нас есть возможность вернуться назад в Россию, в Москву.

– Так сказал блуждающий клён Генрих Измайлович Селивёрстов, – сообщила Морозова. – Он показался нам не только мудрым, но и добрым существом.

– Этот отставной генерал в минувшей жизни и здесь слабоумен и жесток, – засмеялась птица. – Да, представьте себе! Он убивает людей, заблудших сюда, не задумываясь.

– Что-то мне не верится в такой расклад, – возразил Павел. – Ведь он спас нам жизнь.

– Наверное, у него в этот момент что-то в головном мозгу перемкнуло или заклинило, – предположила Собеседница. – В основном, он убивает, причём, производит такую процедуру с большим удовольствием.

– Но он показался нам добрым и отзывчивым существом, – сказала Юлия. – Как же это он делает? Как убивает?

– Очень просто, – Собеседница клюнула лист орехового дерева. – Он сдавливает своими ветками тела живых существ так, что ломаются не только кости, но и превращаются в сплошное месиво их внутренние органы.

– Но ведь он, наоборот, спас нас от смерти, и находился в разуме, – стояла на своём Юлия. – Я могу рассказать, как всё происходило.

– Не надо! – птица махнула правым крылом. – Случаются и у самых злых и жестоких существ, таких, как Селивёрстов, моменты не то, что бы озарения, но совершенно не понятного благодушия и даже сострадания. Может быть, он и вправду в тот момент находился в разуме.

Потом Собеседница начала говорить о том, что совершенству нет предела, даже здесь, в «сатанинском местечке» Вселенной.

Дендрологи были вынуждены слушать Собеседницу, которая в предыдущей жизни была инженером и народным целителем Варварой Авдеевной Носоротовой.

– Ведь я только хотела сказать о том, – тихо проговорила птица, – что и со мной происходили и происходят неведомые, совершенно не понятные, не объяснимые вещи. Их, мои юные друзья, просто так не объяснишь. Даже я не всегда способна на это.

Слушая, как Собеседница расхваливает себя и свои великие способности, Павел и Юлия обратили внимание на то, что она меняется буквально на глазах. Растёт и превращается в двуногое и двурукое чудовище, как бы, слепленное из влажной лесной земли. Этакая чёрно-коричневая двухметровая женщина.

В страхе Погодин и Морозова вскочили на ноги и отошли от неё на несколько метров в сторону. Бежать они не могли, их ноги, как бы, одеревенели.

– Я передумала давать вам добрые советы! – пробасила она. – Я устала от добрых дел и поступков! Я решила обоих вас крепко обнять.

Вид у неё был страшный, даже глаза, какие-то, земляные. С её тела скатывалась мутными ручейками зловонная грязь. Она сделала огромный прыжок в их сторону и обняла за плечи Юлию и Павла обеими руками.

Если бы юноша и девушка промедлили хоть несколько секунд, то земляная женщина их запросто бы задушила.

С большим трудом, но Павлу удалось освободиться. Юлию оставить в беде он, конечно же, не мог. Схватил огромную сучковатую палку и ударил чудовище по голове. Морозова оказалась свободной. Она, тяжело дыша, упала в густую траву. Павел был вынужден держать оборону, и это у него неплохо получалось.

Погодин колотил тяжёлой палкой мерзкое чудовище до тех пор, пока оно ни стало кучей чёрно-бурой почвы.

Юлия на коленях подползла к Павлу, прижалась головой к его ногам:

– За что же это всё нам с тобой выпало, мой дорогой? Ведь мы ничего, никогда и никому плохого не делали!

– Держись, моя славная! – он поставил её на ноги. – Я уже и сам тысячу раз пожалел, что, именно, в тот зловещий день мы с тобой отправились на экскурсию… в ботанический сад. Не послушали советов твоей бабушки.

– Ничего себе экскурсия! Дикое путешествие в какой-то жуткий мир…

Пашу порадовало то, что Юлия взяла себя в руки и даже шутит. Она уже не такая перепуганная и заплаканная, как несколько минут назад.

Взявшись за руки, студенты бросились бежать прочь от опасного места. Куда глаза глядят. Оба были перепачканы грязью с головы до ног. Не только их лица и руки, но их белая одежда. Впрочем, она давно уже стала почти чёрной и коричневой. Здесь было чем испачкаться, не только человеческой кровью.

Крылатый демон

Вскоре они добежали до чистого лесного пруда. Задыхаясь от усталости, упали в заросли цветов, отдалённо напоминающие ромашки. Но, почему-то, лепестки у этих цветов были чёрными.

– Нам надо срочно раздеться и постирать верхнюю одежду, – сказал Павел, – да и лица, и руки сполоснуть.

– Надо, – согласилась с ним Юлия. – Но нам придётся продолжать свой путь во влажной одежде.

– Лучше уж быть мокрыми с головы до ног, чем издавать дурные запахи. Да и при такой духоте одежда на наших телах высохнет быстро. Необходимо снять с себя всё. Я не буду на тебя смотреть.

– Не тебя же я стесняюсь, мой дорогой, а тех, других… Разве ты не чувствуешь, что за нами следят тысячи глаз?

– Чувствую, конечно. Но плевать на них! Они ведь не люди, а чёрт знает что! А мы-то с тобой – одно целое и в минувшем, и в настоящем, и в будущем. Иного нам с тобой не дано, да и не нужно.

Они разделись быстро. Обнажёнными и грязными, но прекрасными предстали друг перед другом. Но разве сейчас им было до жарких объятий? Нет. Да и юношеская страсть – одно, а любовь – нечто иное, и, наверное, она, может быть, поможет выбраться им из этой кошмарной обители.

Павел и Юлия торопливо вошли в чистую воду лесного пруда.

Мало сказать, что Павел и Юлия считались не только в своей группе, но и, пожалуй, на всём факультете слишком уж целеустремлёнными натурами. Такими они были и в школе, Некоторые их совершенно не понимали. Может быть, и завидовали, что не очень-то и здорово. Ботаники, конечно, всегда прислушивались к чужому мнению, но ориентировались и опирались, в основном, на своё.

Ведь пройдёт год-два – и они станут совсем взрослыми людьми. В принципе, они уже им стали. Совсем скоро им исполнится по девятнадцать лет. Они надеялись на то, что не останутся в земной жизни навсегда восемнадцатилетними.

Ни для кого ведь не секрет, что только тот, кто желает прийти пусть к малой части земной и вселенской Истины, должен чаще прислушиваться к самому себе. При этом необходимо стремиться к знаниям и, конечно же, подвергать сомнению, что кем-то и не совсем понятно, почему объявлено почти аксиомой. Сколько за последние сто лет разрушилось таких вот «постулатов» и догм.

Погодин и Морозова ни в коем случае не принимали пёстрых петухов, сидящих на огородных заборах, за сильных и могучих орлов. Но при этом порой странную и непонятную реальность бездумно и незатейливо не спешили объявлять фантастикой. Ведь истинное золото лежит в глубине реки Жизни, а не плывёт поверху ни на шикарных яхтах, ни само по себе, благодаря удельному весу слишком требовательной плоти.

Но здесь, в мире, в который они попали волей страшенного случая, они ничего не могли понять, разложить по полочкам. Земная формальная логика в этих краях была бессильна, да и, пожалуй, неуместна.

Может быть, в Обители Потерь и Находок шло своеобразное очищение их, в принципе, традиционного, земного мышления. Допустимо, что появление ботаников в этих неприветливых местах дало им возможность увидеть, услышать, ощутить и частично осознать то, что по утверждению большинства представителей официальной науки земного мира, по сути, невозможно. Даже не фантастика, а мистика какая-то несуразная и жестокая царствовала в Обители Потерь и Находок. Но ведь как ни парадоксально, они сейчас находились, именно, здесь, своими душами и телами соприкасались с тем, чего, как бы, нет и не может быть.

Бесспорно то, что умным и любознательным молодым людям не так уж и сложно понять, что, к примеру, тот же процесс флотации – явление обязательное. Так ведь и происходит процесс обогащения, к примеру, рудного золота. Но, как раз, с подачи Тёмных Сил заинтересованные в личном процветании господа драгоценным металлом объявляют умышленно то, что плывёт поверху. Оно и выдаётся за самое основное, важное и неповторимое. Получается, если что-либо находится наверху, то оно, вроде как, элита.

Но ведь золото… в самом низу. Не всплываёт. Высшие Силы, разумеется, обязательно произведут обогащение «золотоносной человеческой руды» или, как говорится, отделят зёрна от плевел. Правда, зачастую и они не спешат этого делать. Дают человеку пройти через испытания и даже страдания, чтобы тот сократил интервал, стал ближе к Истине и к Богу. Наверное, только так можно было объяснить смысл их опасных скитаний.

Подобного рода путешествия – странная, для многих не постижимая, тайна, которая не очень скоро будет разгадана или останется навсегда загадкой для Человечества. Пусть вопрос Высшим Силам задан Человечеством десятки тысяч лет тому назад, но ответа на него, скорей всего, не последует.

Павел и Юлия в это, как раз, особого не вникали. Главным в жизни для них была ботаника, с деревьями и кустарниками, и, конечно же, любовь, не только друг к другу, но и к родным, близким, дальним… к жизни. Теперь же они начали понимать нечто большее. Ведь если в юности чего-то не поймёшь, не постигнешь, то и в глубокой старости тебе не придётся стать мудрецом. Скорей всего, потеряешь остатки ума, ибо не стремился к тому, чтобы видеть дальше собственного носа.

А создателям и обожателям «аксиом» такие люди и нужны. Глупыми и недалёкими людьми смолоду легко управлять и заставить их верить в незыблемость и торжество великого множества сомнительных догм.

Теперь ботаники это понимали, ибо встретились здесь с тем, чего нет и не может быть. Парадокс? Да. Двадцать первый век – время зачастую неосознанных открытий, не всегда радостных, порой – и трагичных.

Но сейчас, всё же, Павлу и Юлии было не до глубин разного рода философии, они находились в растерянности. Правда, старались не впадать в панику, насколько это возможно. С ними происходило то, что не должно происходить, что исключено, исходя даже их законов элементарной формальной логики.

Получалось, что им просто выпала возможность чуть больше узнать об окружающем мире и о самих себе. Но ведь это трудное и опасное испытание, которое далеко не каждому дано пройти. Особенно тем невозможно преодолеть этот путь, кто взирает на происходящее из кабины собственной автомашины, то есть не познаёт сути дороги, а катится по ней. Впрочем, ведь и это тоже часть жизни…У каждого она своя и не только в земном пространстве.

Чуть в стороне, на мелководье пруда они быстро, но относительно тщательно простирали свои одежды и развесили их ветках мощных мандариновых деревьев. Стечёт вода – и уже хорошо. Бурые пятна и коричневые разводы на ней, всё же, остались. Но, всё же, их относительно белая и несуразная одежда стала гораздо чище.

Потом они вернулись к пруду, даже проплыли несколько метров к более глубокому его месту, чтобы окончательно смыть с себя оставшуюся грязь. Слишком долго нежиться прохладой они не собирались. Понимали, что времени у них очень мало. Когда наступит вечер, а потом и ночь, неизвестно с чем им придётся ещё встретиться. Незнакомый и враждебный мир сделал их осторожными и осмотрительными. Конечно, всего не учтёшь, но стремиться к этому надо, и только для того, чтобы просто выжить.

Когда они уже собирались выйти на берег, вдруг увидели, что к ним стремительно приближается огромной величины существо, очень похожее на черепаху. На спине у неё был не простой панцирь. Точнее, там красовался оранжевый горб в виде высокой пирамиды. Но разглядывать монстра желания у них не имелось. Они вовремя выскочили из воды и отбежали в сторону. Огромная зубастая пасть гигантской черепахи запросто бы перекусила надвое одного из них. Жуткая перспектива.

Хищное существо, осмотревшись, издав отчаянный вопль, ушло под воду. Монстра взбесило и обидело то, что он осталась ни с чем.

– Этой гадкой черепахи ещё тут не хватало, – проворчал Паша и пристально посмотрел на Юлю. – Постой, у тебя на лице, на руках и на всём теле какие-то красные пиявки. Их очень много.

– У тебя тоже. Давай быстрее снимать их друг с друга!

Они начали отрывать от своей кожи мерзких кровососов, бросать в траву. Некоторые пиявки успели насытиться их кровью, на коже Погодина и Морозовой остались синяки, то есть гематомы, от укусов. Но уничтожать кровососов Павел и Юлия не стали. Пусть живут. Не было необходимости с ними расправляться. Студенты пожалели их.

Но вскоре Погодин и Морозова поняли, что совершили ошибку. Пиявки стали превращаться в больших чёрных стрекоз и нападать на них. Укусы этих мерзких и ловких тварей были очень чувствительны, болезненны до слёз. Пришлось Юлии и Павлу, вооружившись мандариновыми ветками, сшибать назойливых насекомых прямо на лету.

Через полчаса одноклассники отбили яростную атаку стрекоз. Они в очередной раз осознали, что за собственную жизнь им придётся бороться довольно часто. Быстрей бы выбраться из непонятного и недружелюбного мира. Другого желания у них не имелось. Да ведь это и понятно. В тех местах, на лице, руках, ногах, где стрекозам удалось их ужалить, образовались на коже большие шишки, округлые вздутия величиной со средний лесной орех. Приходилось терпеть жуткую боль, но ничего не оставалось делать.

Удивительно, но их одежда стала совершенно сухой, и это их радовало. Яркое солнце затерянных и опасных мест сделало своё дело. Мощные лучи здешнего небесного светила пробивались даже сквозь кроны густых и замысловатых деревьев. Если и не до конца освещали участки с пышной растительностью, то хорошо их прогревали. Оделись дендрологи быстро, ожидая от местной флоры и фауны любых самых страшных и неприятных сюрпризов.

Снова послышался треск ломающихся деревьев. Они повернули головы в сторону громкого звука. Возможно, там встретят их нормальные люди и помогут найти дорогу домой. С одной из веток цитрусового дерева Погодин сорвал два больших мандарина, один подал своей попутчице.

Едва Юлия начала снимать с него, как из плода вылилась на ромашки с чёрными лепестками густая красная жидкость. Тоже произошло с мандарином Павла.

– Что это? – с растерянностью сказала Морозова. – Что это за жидкость?

– Это, друзья мои, обычная человеческая кровь, – послышался мягкий и вкрадчивый голос. – Вам должно быть, как ботаникам или, конкретно, дендрологам, интересно узнать, что вы идёте не через мандариновую рощу.

– Так что же это за деревья, господин невидимка? – спросил Павел, озираясь по сторонам. – Пора бы уже прекратить издеваться над нами!

– Издевательства над вами только начинаются, – пояснил голос. – А деревья эти называются кровавыши. Долго объяснять, что и почему, но можно.

– В древесных плодах не может быть человеческой крови, – дерзко ответил Павел, – и никакой другой. Если вы этого не знаете, то вас можно назвать полным профаном и невежей.

– Да, это так, – поддержала своего друга и однокурсника Юлия. – У вас представление о биологии, как у гиббона или орангутанга, господин невидимка.

– Напрасно вы пытаетесь меня обидеть или оскорбить, – пояснил голос. – У вас слишком примитивное представление о сути Мироздания. В нём существуют явления, которые вам, обитателям ничтожно малого сектора Земли понять невозможно.

С верхушки высокого дерева с толстым стволом и жёлтыми игольчатыми листьями, похожего на сосну, вниз слетел смуглый молодой мужчина. На его теле была только набедренная повязка тёмно-бардового цвета.

Он, действительно, не спрыгнул с дерева, не сполз, он слетел. У него за спиной были большие перепончатые крылья. На голове – два небольших заострённых костных нароста, напоминающих рога, которые вызывающе торчали из его густой чёрной шевелюры. Явно, крылатый чёрт или, точнее, демон.

Пусть мужчина имел относительно довольно приятную внешность, но особого доверия ботаникам не внушал. Погодин и Морозова ни на миг не сомневались, что перед ними очередная мерзость, от которой можно ожидать чего угодно.

– А вот и нет, – ответил крылатый мужчина, словно прочитав их мысли. – Вы ошибаетесь. Я не собираюсь вас душить или разрывать на части. Этим пусть занимаются другие существа. Но вот у меня к вам имеется деловое предложение. Оно должно вас заинтересовать. Иначе и быть не может.

– Кто вы и почему вы что-то собираетесь нам предложить? – смело спросил его Павел. – Ни лучше ли вам лететь или шагать своей дорогой?

– В общем-то, этот мир, который называется Обителью Потерь и Находок, целиком и полностью принадлежит мне, – ответил мужчина с крыльями. – Мне и решать, что делать и как себя вести. Постарайтесь хоть это понять.

– Значит, вы нас похитили и перетащили сюда? – возмутилась Юлия. – По какому праву вы так поступили?

– Как обычно, по праву сильного, – ответил навязчивый незнакомец. – Я повторяю, что всё здесь принадлежит мне, да и в вашем мире я кое-чем владею. Можете не сомневаться.

– Понятно. Вы – сатана, дьявол, вельзевул, люцифер, молох или ещё кто-то из этих абсолютно отрицательных существ, – предположил Погодин. – Короче говоря, бес, негативная сущность. Если так, то от нечистой силы мы никаких предложений не принимаем!

– Ни в коем случае! – поддержала однокурсника Морозова. – Пусть нам суждено погибнуть, но… не надейтесь ни на какие сделки.

– В общем-то, по большому счёту погибнуть никому не дано, – сказал крылатый мужчина. – Но одни живут и страдают, другие – радуются и процветают.

– Так чего же вы хотите от нас? – поинтересовался Погодин. – Что нужно вам?

– Какую цену вы запросите за наше освобождение из плена? – сказала Морозова. – Ведь вы похитили нас, притащили сюда, в чёрную обитель. А ведь мы вас об этом не просили. Нам здесь не нравится!

– Мне приятно наблюдать за вашими жалкими эмоциями, – на физиономии крылатого беса нарисовалось подобие улыбки. – Но я хочу сообщить вам, молодые люди, нечто важное и полезное.

– Что же? – Погодин, всё же, надеялся на некоторую порядочность внешне симпатичного крылатого монстра. – Что вы хотели бы нам предложить?

– С моей помощью, – пояснил крылатый мужчина, – вполне, можно устроить вам свою нынешнюю жизнь в вашем мире, сделать её комфортной. А потом так же существовать и на других отрезках вечной жизни. Ведь реально и в кромешном аду устроить для себя рай. А на всех остальных – плевать! Со мной сотрудничают очень многие ваши соотечественники и не жалеют об этом… процветают.

– За счёт других? – поинтересовалась Юлия. – За счёт подавляющего большинства?

– Нам известны даже фамилии этих паразитов, – сказал Павел, – и не только нам. Это тоже бесы, хотя считают себя уважаемыми людьми.

Крылатый мужик ухмыльнулся, он не понял того, в чём же заключается сам смысл протеста молодых и неразумных людей… по большому счёту.

Новый их собеседник с небольшими рожками на голове тут же пояснил, что он, конечно же, имеет самые прямые родственные связи со многими представителями, так называемых, Тёмных Сил и очень уважает их.

Но он сам по себе, не зависим от них и зовут его просто – Приходящий. Всегда готов помочь тем, кто готов строить своё личное счастье на чужих бедах. А что же в этом плохого? Это ведь уже практически во всём земном мире становится нормой. Одни – волки, другие – овцы. Разве же по-другому бывает?

Он пообещал вернуть прямо сейчас в Москву обоих студентов, если они «возьмутся за ум» и начнут жить с выгодой и большой пользой для себя. Ведь чтобы чего-то достигнуть, по убеждениям Приходящего, требуется не так уж и много. Начать пока можно с самого простого. Делать мелкие гадости всем ближним и дальним: писать на людей доносы, заниматься клеветой, стравливать их друг с другом, лгать, обогащаться любым способом, для достижения собственной карьеры и реализации личных интересов просто необходимо не испытывать ни к кому чувства жалости и сострадания.

Все эти действия необходимо производить сейчас, чтобы в зрелом, солидном возрасте добиться самых высоких результатов. Богатство, власть, слава. Их нечем заменить.

– Я всегда буду рядом с вами, – пообещал Приходящий. – Поддержу вас. Но главное – научитесь завидовать всем и всюду, и тогда вы будете находиться в числе тех, кто правит вашим миром. Большие деньги, почёт, уважение.

– Советы вы даёте мерзкие, господин Приходящий, – возмутилась Юлия. – Мы совершенно не понимаем вас.

– Завидовать – отвратительно, – выразил свои точку зрения Павел. – Надо стремиться к знаниям и быть добрым и отзывчивым к тем, кто желает людям всего самого лучшего. Это и есть самая основная ценность. Но она не единственная.

На всю рощу деревьев под названием кровавыши засмеялся Приходящий. Он на самом деле не понимал этих странных юношей и девушку. Да разве может быть в любой жизни что-то полезней и продуктивней зависти?

Именно, она порождает самые разные виды зла: убийство, насилие, извращения всякого рода и вида, алчность, подлость, коварство, хитрость, предательство, умение приспосабливаться, угождать, властвовать… Стоит ли перечислять?

Надо учиться завидовать с малых лет. Всем и всюду – умному, богатому, здоровому, старому и малому. А чтобы любой отрезок становился раем для того, кто готов предать даже недавние собственные убеждения, учитесь поддерживать глупых, бездарных, невежественных. На их фоне вы всегда будете мудры и справедливы.

У молодых ботаников в данном случае будет всё: огромные деньги, купленные докторские диссертации, места среди самых подлейших и преуспевающих субъектов. А он, Приходящий, всегда готов находиться рядом с ними.

– К счастью, господин Приходящий, – сказала Юлия, – мы не так воспитаны.

– Я не зря сообщил вам, что в плодах этих деревьев-кровавышей, – пояснил представитель Сил Зла, – человеческая кровь. Не простая кровь, а тех, кого такие, как вы, называете невинными жертвами. Если вы откажитесь от моей помощи, то, когда-нибудь, и ваша кровь окажется в плодах, похожих на мандарины, на ветвях подобных деревьев.

– А вы ни можете просто помочь нам выбраться отсюда? – спросил у Приходящего Погодин. – Сделайте доброе дело, и на вашей душе будет гораздо светлей.

– На какой душе? – засмеялся Приходящий. – Нет у меня души. Есть лишь внутренняя субстанция. Никто не рискнёт назвать её духовной или душевной. А здесь Обитель Потерь и Находок. Просто так я никому и никогда не помогал, и вы – не исключение.

– Находки, которыми вы предлагаете воспользоваться нам, – возразил Павел, – могут стать для нас же и потерями. Мы просто перестанем быть людьми. Не хотелось бы продавать душу бесу ради лишнего пирожка с капустой или даже с паюсной икрой.

– Мы не сможем стать даже и животными, – пояснила Юлия, – которые если и совершают неблаговидные поступки, то не с каким-то расчётом и выгодой для себя. Некоторые, возможно, по сути такие. Существуют так, как им выпало. Они действуют так, как им позволено Всевышним, но только не Дьяволом. А мы – люди, таковыми и останемся. Вы, господин Приходящий, обратились не по адресу.

– Грани между добром и злом размыты, – не унимался летающий бес. – Вы запросто можете совершить с выгодой для себя всё, что пожелаете, и объявить ваш поступок благим делом. Если вы безмерно богаты, обладаете властью, завидной славой и великим авторитетом, то ваши жертвы поверят вам. Это проверено на практике, это незыблемо.

. – Позвольте с вами не согласиться, – возразила Юлия. – Мы ведь уже и сейчас видим, как и в нашей замечательной Москве нередко чёрное выдаётся за белое. Но это не означает, что нас устраивают действия служителей зла. Пусть пока они возводят себе бронзовые памятники при своей жалкой и ничтожной жизни. Оценки им за содеянное будем ставить мы. Наше поколение. Да и дети наши и внуки.

– Когда это произойдёт и произойдёт ли? А здесь вам предстоит пройти нелёгкий путь, если вы ещё его сумеете преодолеть, – предупредил их Приходящий. – Но пока вы в моём мире, я сумею прийти к вам на помощь. Вы обязательно меня позовёте. А если вы так и поступите, проявите мудрость, то, значит, наша сделка состоится.

– Мы желаем и жить, и умирать людьми, – сказал Павел. – Строят себе на чужих костях двуногие существа, которые лишь внешне похожи на людей. Не больше, не меньше.

– Я тоже так считаю, – поддержала своего однокурсника и любимого человека Юлия. – Мы, конечно, с Пашей не идеальны. У нас множество недостатков, это ясно. Но мы стараемся жить так, чтобы не стать посмешищем для людей. Так что, извините…

– Вы, неразумные дети, обязательно обратитесь ко мне за помощью, уверенно сказал летающий бес. – И тогда наша сделка состоится. А ваш юношеский максимализм смешон и не рационален. Учтите, что невозможно прожить жизнь и не совершить ни одной ошибки.

– Мы будем стараться не совершать ошибок, – заверила Приходящего Морозова. – Это очень важно.

– Всё равно, кому-то, не желая этого, – пояснил крылатый мужчина, – вы будете доставлять неудобства и даже неприятности.

– Ошибки – это одно, – сказал Погодин, а – подлость – совсем другое.

– Ну, посмотрю я, что вы запоёте в конце дня или даже через несколько часов, – ухмыльнулся Приходящий, – а то и гораздо раньше.

Взмахнув своими огромными перепончатыми крыльями, он улетел прочь. Приходящий не сомневался, что будет лишь так, как он сказал, как решил. Он ведь тоже не первый и не последний, кто за добрых людей решает, как им жить и что делать.

После того, как их покинуло это злое и безнравственное существо, им по-настоящему стало тоскливо. Какие потери или находки их ожидали здесь? Погодин и Морозова понимали, что Мироздание многообразно, и в нём столько загадок и тайн, которые, скорей всего, никогда не будут постигнуты человечеством.

Павел и Юлия готовы были поверить многому. Но они не входили в число тех, кто рождён для того, к примеру, чтобы здороваться с привидением, если не за руку, то кивком головы. Всё это непостижимо, страшно, но, возможно, преодолимо. Они верили в благополучный финал своего незапланированного и жуткого путешествия, похожего на скитания потерянных безумцев.

Везде и всюду люди, да и разного рода гуманоиды, обитают, кто с адом в душе, кто с раем. Такое Свыше дано, ибо только через страдания и муки человек приходит к Богу. Как утверждают многие теологи и философы, тому Всевышний посылает тяжёлые испытания тем, кого любит. Но так ли это? Кто знает. Но, возможно, что страдание в Мироздании, как раз, и считается истинным благом.

Правда, не исключено и другое. То, что называется грехом в определённом мире или обители, может быть лишь частью заданной программы. Но поскольку Морозова и Погодин жили в земном мире, с условно плотной концентрацией материи, то прекрасно понимали, что такое хорошо, а что просто скверно в той обители, в которой они обитают с самого рождения.

С представителем Сил Зла Приходящим ни на какой сговор или сделку они пойти не могли. Как бы ни старались тёмные личности, переоценки ценностей в худшую сторону не произойдёт. Мир земной не встанет с ног на голову. А если отдельным господам и дамам нравится находиться в неестественном положении, то это их выбор, и совершается он не от… имени народа.

Не только грешно, но и глупо превращать своё короткое существование в любой обители в нелепую театральную постановку. В нашем мире происходит только так, а на следующем отрезке бесконечной жизни… посмотрим.

Но любое движение стремиться к совершенству, даже если оно внешне похоже на падение. Оно, как раз, и может быть истинным взлётом.

Странный наблюдатель

Погодин и Морозова продолжали идти вглубь леса. Треск и шум то был явственно слышен, то замолкал. На большой поляне или, скорей всего, лесной прогалине перед ними, словно из-под земли, выросла трёхметровая тень человека. Она преградила им путь.

В этот момент студент испытали не столько чувство страха, сколько горькой досады. Перед ними возникла очередная преграда. Слишком быстро крылатый бес Приходящий дал о себе знать.

– Дальнейший ваш путь опасен, молодые люди! – предупредила тень. – Это говорю я, Свидетель! Я знаю, что говорю!

– Почему мы не можем идти дальше? – возмутился Павел. – Очередные фокусы? Вы выполняете распоряжение Приходящего и потому не позволяете нам продолжать путь?

– Я не знаю никакого Приходящего и не желаю знать! – возразил Свидетель. – Возможно, он живёт только в вашем утомлённом сознании. А я не факир, чтобы заниматься какими-то фокусами.

– Что же вы хотите нам сказать, господин Свидетель? – спросил Павел. – Мы будем рады полезному совету и прислушаемся к нему.

– Вы рискуете остаться в Обители Потерь и Находок навсегда или очень скоро переместиться из этого отрезка жизни в другой, – сообщил Свидетель. – Ваше время не пришло для того, чтобы всё менять и самим изменяться. Думайте для того, чтобы выжить!

– Но нам необходимо идти дальше! – сказала Юлия. – Если мы прекратим своё движение, то ничего хорошего нас не ждёт. Не сидеть же вечно на одном месте!

Свидетель предупредил их, чтобы они и не пытались пройти сквозь него. Ведь не хотят же они стать его частью, пусть могущественной, но тени. Нет, они этого не желали. Спорить с ним ботаники не стали.

На короткое время присели на огромную корягу и приготовились слушать очередного советчика и собеседника.

– Почему здесь повсюду ромашки с чёрными лепестками? – спросила у человеческой тени Юля. – Ведь это же цветы. Разве так должно быть?

– В нашей обители нет других ромашек, – пояснил Свидетель. – Да и не ромашки это. Цветы называются ночниками. Но хочу объяснить вам, почему в сторону треска и шума вам не следует направляться. Наберитесь терпения – и выслушайте меня!

Сколько можно слушать всех и всюду? Ведь никто же не говорит им, что делать, как поступать. Приходящий совсем ни в счёт. Он даёт нелепые советы, даже пытается распоряжаться их судьбами. Ведь и Свидетель, по всей вероятности, не мог дать ответа на заданный вопрос.

Но Свидетель пояснил, что там, в километре отсюда, идёт вечная война теней. Чёрные силуэты ведут друг с другом бесконечный бой. Чем они вооружены? Копьями, луками, мечами, автоматами, танками, самолётами… Какая разница! Но их вооружение – тоже тени. Страшное, смертоносное оружие.

Только на первый взгляд оно кажется не опасным для существ с условно плотными телами, таких, как Погодин и Морозова. Но любой, попавший в такой обстрел, непременно пусть не станет тенью, но погибнет, то есть прекратит своё существование на данном отрезке бесконечной Жизни. В этом секторе обитания Земли многое происходит вопреки известным для Павла и Юлию физическим законам.

– Воинственные тени делят мир, в котором уже давно не существуют сами, – пояснил Свидетель. – Поверженные воины уже множество раз родились в иных мирах. Но вот энергия уничтожения, вражды и злобы осталось в Обители Потерь и Находок. Нет конца и края их противостоянию. Не самая лучшая часть их энергетических субстанций продолжает войну, и конца ей не видно.

– Кто же может их остановить? – спросил Павел. – Ведь такая бойня бессмысленна.

– Любой абсурд наполнен глубочайшим смыслом, – заверил их Свидетель. – Только вот нам никогда его не понять. А я, хоть и великий Свидетель, но не могу вмешаться в ход событий. Мне дано только наблюдать за происходящим.

Он пояснил, что в большинстве миров и обителей все существа, предметы и явления – всего лишь, иллюзия. В крайнем случае, все мы – лишь волны, идущие в бесконечное число миров из тех обителей, где происходит всё самое основное.

Получалось, что, к примеру, любой человек сущностью своей находится далеко отсюда. Он же является и богом над самим собой в самых разных своих воплощениях. Бесконечное число их – фантазия каждого человека, да и любого мыслящего существа. Слабое, но всё же, подобие компьютерной игры.

– И вот эти существа, которые придумывают самих себя в разных формах и мирах, – пояснил Свидетель, – тоже часть нереального мира. Потому что и там, в высшей сфере, они сами управляемы не кем-то, а только собой, но не без вмешательства Высших Сил.

Всё то, о чём говорил Свидетель, было не совсем понятно дендрологам.

– Не удивляётесь. Но это, для вас немыслимое, – продолжал Свидетель, – происходит на высочайшем уровне. И ведь этому нет конца. Воинственные тени, как бы, находятся на ступнях бесконечной лестницы, которая ведёт одновременно вверх и вниз.

Ботаники и не спорили с тем, что всё «малое» и «великое» являются частями Всевышнего, слитого с Мирозданием. Они уже об этом слышали и не раз, и не только в Обители Потерь и Находок, но даже от некоторых преподавателей университета, от тех доцентов и профессоров, которые стремятся знать чуть больше, чем их коллеги.

Давно уже усвоили Павел и Юлия то, что жизнь – вечная дорога без начала и конца, по сути, без смертей и рождений. Всё было, есть и будет всегда. Но, всё-таки, им-то зачем углубляться в такие дебри, тем более, сейчас, когда они стали заложниками солнечного дня после начала полнолуния? Им надо честно прожить свою жизнь, с пользой для людей и, в какой-то степени, для себя.

Но для реализации своих амбициозных планов потом, дендрологом необходимо выжить сейчас.

Конечно, большое спасибо Свидетелю за то, что он предупредил их об опасности. Он сообщил им о том, что в местах, где идёт вечная война теней, стараются не появляться даже самые сильные и безжалостные существа. Ведь в такой войне можно остаться если не навсегда, то надолго.

– Но разве для нас, на самом деле, опасны тени? – удивилась Юлия.– Или там есть нечто такое, что не поддаётся уничтожению.

– Вот именно, что, как раз, то самое… «нечто», – загадочно произнёс Свидетель.– Многое не буду говорить. Достаточно того, что тут разбросано великое множество человеческих костей. А тот, кто не захоронен, тот и не умер даже на определенном отрезке жизни, то есть на несчастье свое остался здесь. Не знаю, как в вашем мире, но здесь так. Просто обойдите это страшное место, и посмотрите на бойню со стороны. Поучительно не столько знать, сколько – видеть.

Свидетель рекомендовал им пройти в сторону небольших гор и уже по ним продвигаться дальше.

А когда уже не будет слышен треск и шум, то можно спуститься и вниз.

– Впрочем, моё дело – предупредить, – сказал Свидетель, – а там уж решайте сами. Мне просто вас жаль. Почему, не знаю. Кстати, вы сейчас сидите не на коряге, а на большой змее, которую все здесь зовут Тихоня.

Они торопливо вскочили на ноги и даже отошли в сторону от огромного удава.

– Тихоня сейчас не причинит вам зла, – сказал Собеседник. – Не потому, что очень добрая, а просто сытая.

Сказав это, Свидетель, как бы, рассыпался, растворился в воздухе.

Что ж, вероятно, советы человека-тени уберегут их от опасности. Ведь Свидетель явно не желала им зла. Они направились в сторону невысоких гор, которые находились в стороне от треска, грохота и шума.

Но ни прошли они и двадцати метров, как вся роща деревьев-кровавышей, стала мешать им идти совсем в другую сторону. Трава вырастала прямо на глазах и заплетала их ноги. Они падали и кое-где передвигались даже на четвереньках. Погодин и Морозова не верили собственным глазам, но видели, как деревья начинали передвигаться самым непонятным образом. Плотно смыкаясь кронами друг с другом и даже стволами, они загораживали ботаникам путь к сопкам.

Каждый шаг давался Погодину и Морозовой с большим трудом. Приходилось буквально пробиваться сквозь густые и только что образовавшиеся непроходимые заросли. Да ещё с их веток падали плоды и разбивались о головы Паши и Юли. Лица их были залиты человеческой кровью. Но радовало то, что путь до невысоких гор был пусть очень трудным, но не таким уж и долгим. Два-три километра, не больше.

Они быстро забрались на одну из сопок. Оттуда был слышен отдалённый треск и грохот. Слышался громкий звук разрывов снарядов, бомб, гул работающих двигателей самолётов и танков. Иногда из чёрной долины долетали сюда стоны и душераздирающие крики. Всё было видно, как на ладони. Чёрные тени людей, временами становились единым целым. Ничего реального. Даже самоходная пушка с длинным и тяжёлым стволом – чёрная тень.

Тут же тёмные силуэты всадников с копьями и мечами в руках. Ржание лошадей. Всё смешалось. Множество войн и судеб стало одной огромной чёрной тенью.

Но здесь, над сопкой, сияло яркое солнце. Светило не замечало и не желало замечать того, что когда-то считалось явью, реальностью. Оно не признавало условного и относительного небытия, но ведь и не ведало, кому и зачем дарит снопы ярких и горячих лучей. Как раз, вот даже здешнее солнце не разделяло людей и прочих существ из общего мира Фауны и Флоры по сортам и категориям.

Павел нервно засмеялся, обхватив голову руками.

– Веселого тут ничего нет, – заметила Юля. – Абсолютно ничего.

– Это нервы. Это пройдёт.

– Да, конечно. Не обижайся, Паша. Наверное, и на меня сейчас нападёт приступ смеха. Повсюду погост на погосте. Сплошные кладбища, а этих несчастных даже не похоронили.

– Раньше я даже не мог себе представить, Юля, что такое может быть. Не хотелось бы раньше времени оказаться в могиле.

– В этом мире не будет у нас с тобой, Пашенька, могил. Здесь нас никто хоронить не станет. Кому нужны мы в странном и жестоком мире? Пусть мы – люди в Обители Потерь и Находок, но одновременно и мелкие букашки. Ни больше, ни меньше.

– Мы нужны друг другу, это самое главное и важное, Юля. Если произойдёт иначе, то всё окончательно потеряет смысл.

– Я знала одного старика, – тихо сказала Юлия, – который в огромной толпе, в людской толчее чувствовал себя одиноким. Он и кричал, и тихо молил, проходящих мимо него жителей столицы: «Люди, отзовитесь!». Но они продолжали свой путь, не обращая на него никакого внимания, будто не видели и не слышали его.

– Где он сейчас? Жив?

– Он умер три года тому назад, и, может быть, теперь ему не так одиноко.

Погодин положил своей любимой девушке руку на плечо, потом поцеловал её. Пока что все нежности. Да и разве можно хоть на минуту расслабляться, когда вокруг тысячи свидетелей и соглядатаев? Скорей всего, дендрологи чувствовали на себе пристальные и недобрые взгляды деревьев или существ, выдающие себя за них.

Но студентам было необходимо идти дальше. Свидетель не обманул их и, скорей всего, ничего не приукрасил.

Воинственные скелеты

Куда только ни забрасывает людей жизнь, каких только испытаний она ему ни преподносит. Порой с некоторыми такое случается смолоду. Иные даже забывают, куда и зачем идут. Подобной формой амнезии, к сожалению, страдают многие. Но, всё-таки, большая часть людей из числа самых забывчивых всегда помнят о том, что в любом самом сложном пути обязательно нужно вернуться к порогу родного дома.

– Если бы мы с тобой, Паша, отправились в наш подмосковный лес за черникой или грибами, то я была бы рада шагать по тропинке, залитой лучами солнца, – сказала Морозова, обходя большие валуны. – Но сейчас… мы идём по опасным местам и не знаем, вернёмся ли назад. Тоска дремучая. Жизнь без радости.

– Теперь ты вот, Юля, впадаешь в панику и меланхолию. Мы же с тобой ботаники! Обязательно что-нибудь придумаем и вернёмся домой. Нам нельзя расслабляться и терять бодрость духа. Правда, я и сам часто впадаю в панику.

Морозова кивнула головой. Она с грустью наблюдала за тем, как в низине друг за другом бредут шестиметровые железные люди. Куда? Кто они? Павел тоже заметил их и тут же заверил Юлию, что странные гиганты на них не обратили никакого внимания. Хорошо, если так. Предполагать можно одно, но зачастую происходит совсем другое, порой самое неожиданное, нежелательное, страшное и трагичное.

Павел и Юлия инстинктивно потянулись друг к другу. Они всецело отдались нежным объятиям, поцелуям со слезами на глазах и в душах. Трудно и невозможно поспорить с тем фактом, что по-настоящему любящих людей объединяет не только счастье, но горе и беда на двоих.

Если такого не происходит, получается, что не любовь это и даже не подобие её. Всего лишь, временная иллюзия, которая держалась лишь на памяти о давней взаимной страсти… Не больше. Так не должно быть, но ведь часто происходит. Но взаимная душевная привязанность Павла и Юлии была незыблемой, они умели быть преданными друг другу и любить, а ни тешить себя.

В своих чувствах Павел и Юлия не сомневались ни на минуту. Такие бесхитростные и открытые отношения – ощутимая поддержка для влюблённых в самую трудную минуту. Не только ведь друзья познаются в беде, но и юные любящие сердца.

Но почему же они не послушали доброго совета Ларисы Тимофеевны? Старушка ведь, получается, была права. Нормальные люди после полнолуния не выходят утром следующего дня на улицу. Особенно, в солнечную погоду. Ведь надо же было им, именно, в этот день отправиться на экскурсию в ботанический сад.

Подумав немного, Павел сказал:

– Никто и ничего не может знать о том, что произойдёт через час или даже минуту. Но мы всё сделаем, чтобы выбраться из дурной ситуации. Мы должны выжить. Ведь интересно посмотреть, что же будет с нами завтра. Не только с нами, но и со всем земным миром. К чему он придёт?

– Я даже не допускаю мысли о том, что мы можем остаться здесь навсегда. Лишь временами не кажется, что всё пропало, и наступил конец.

– Даже если нам не удастся выйти отсюда, то мы постараемся выжить.

– Но это самый крайний случай, Паша, и он почти подобный смерти. Но я, конечно, понимаю, что жить можно везде. Человек, как и дерево, приспосабливается ко всему. Некоторые побеги пробиваются к лучам солнца, даже ломая асфальт.

– Далеко не каждый человек и не всякое дерево могут приспособиться к тому, чего не воспринимают их души. Надо быть готовыми ко всему, но будем стараться выбраться отсюда. Нет у нас с тобой, Юля, в этих местах настоящего дома! И не может быть. Здесь ощущается полное одиночество душ.

– Да, тоска зелёная, и плюс к этому море опасностей.

– К несчастью, этот страшный отрезок нашей бескрайней жизни – далеко не иллюзия, Мы находимся в эпицентре жестокой и ощутимой реальности, в злом, беспощадном мире. Если бы ни ты, то я уже давно бы погиб или сошёл с ума.

– Ты – моя опора, Паша, и надежда. Возьми же себя в руки! Было бы очень хорошо, если бы всё это оказалось сном. Но, к сожалению, нам ничего не мерещится. Нет никаких иллюзий. Но надо терпеть, ведь мы – вдвоём.

Сейчас путь не казался им таким уж тяжелым. Травы вокруг и на вершине сопки почти не было. Только вокруг стояли большие деревья с мощными стволами. Их можно было бы сравнить с обычными дубами, если бы ни одно «но». Листья на массивных ветвях имели форму правильного квадрата. Но пока не время было заниматься гербариями.

Да ведь даже и эти вещественные доказательства для их наставников, самых опытных и маститых дендрологов, наверняка, скорей всего, будут объявлены блефом. Так уж устроено подавляющее большинство даже самых мудрых людей. Любое отклонение от существующей нормы воспринимается ими, как не типичное явление, которым можно восхититься. Но не более того.

Всякого рода аномалии и «несуразицы» издавна принято игнорировать и не принимать всерьёз. Всё то, что находится в зоне общечеловеческого непонимания и неприятия, зачастую объявляется полной профанацией или обычным отклонением от нормы, Пожалуй, только гении и выдающиеся таланты обращают внимание на то, чего «не может быть». Но куда и во что было собирать листья самых разнообразных деревьев, если даже у их незамысловатой и одежды не имелось и примитивных карманов.

Всё же, молодые дендрологи решили, что при первой же возможности начнут, хотя бы, собирать листья странных деревьев и кустарников. Может быть, им пригодится этот ценный материал не только для освоения специальности дендрологов, но и научной работы. Они, если выживут, непременно будут этим заниматься.

Многие сверстники Погодина и Морозовой с юных лет усвоили одно, не очень-то и положительное, но конструктивное правило: чтобы не попасть в дурацкое положение, не следует кого-то удивлять и слишком часто совершать открытия. Не будешь высовываться, что называется, то непременно неплохо устроишь собственную жизнь. Это ведь и непреложное правило так называемой «золотой середины».

Короче говоря, если идёшь куда-либо в толпе, то не отставай от неё и не вырывайся вперёд. Тому, кто нарушит это правило, предстоит оказаться в одиночестве и, возможно, внезапно очутиться в одном из условно параллельных миров, если точнее, то сопутствующих привычному, земному. Ведь все обители даже не пересекаются, а находятся в адгезии друг с другом или в сублимации.

А «золотая середина» бодро шагает по широкой и обустроенной дороге правда, зачастую и не ведает, куда и зачем движется. Но, как ни странно, в этой серой массе кто-то непременно объявляется особым и неповторимым. Ведь очень хочется тем господам и дамам, которые пристально наблюдают за хаотичным и бессмысленным, почти броуновским, движением, чтобы люди, идущие в никуда, воспринимали иллюзию в качестве реальности. В ней ведь тоже должны быть свои «герои».

Такой привычный и традиционный расклад устраивает если не всех, то тех, кто понял, что это, всего лишь, ходьба по замкнутому кругу. Можно ведь просто наблюдать за происходящим и принимать несметные дары от проходящих мимо них, или под благовидным предлогом выворачивать и опустошать карманы самых нищих и обездоленных.

Массовая ходьба по кругу радует немногочисленных, но продуманных наблюдателей и собирателей дани. Но всё происходит до поры и до времени. Ведь непременно и те, кто никуда не торопится, окажется в толпе идущих. Самое страшное заключается в том, что этот круг не размыкается, и только тем, кто идёт впереди или отстал от общего движения, очень часто суждено заблудиться, сбиться с привычной дороги. На своё счастье или беду они-то, как раз, и выходят за пределы строго очерченного пространства.

Но, всё же, время от времени, дендрологи останавливались, чтобы рассмотреть диковинные листья, ветви, кору, соцветья и плоды диковинных деревьев и кустарников. При них не было ни карандаша, и бумаги, рассчитывать можно только на память.

Самые невероятные случаи и теории стали вспоминаться сами собой. Мало этого, у них появились странные озарения. Юлия предположила, что те, кто однажды побывал в таких мирах, переступает порог родного дома совсем другим человеком. Точнее, возвращаются даже не он сам, а существо, похожее на него.

– Ничего в этом странного нет, Юля, – согласился с ней Павел. – Ведь даже пробуждение ото сна – почти новое рождение. Да и ложится спать один человек, а просыпается совсем другой.

– Странно. Но я тоже иногда об этом думала.

– Беда в том, что не всё мы можем сохранить в себе во время сновидения. Не дано нам сберечь потерянного. Но в Мироздании никто и никого не терял. Единый организм…

Мысли о вечности и беспредельности Жизни – тайная надежда почти для любого человека. Но в такое предположение иногда не вериться даже тем, кто знает, что ни «смерти», ни «рождения» нет.

Откуда берутся такие сомнения? Всё очень просто. Их диктуют миры и обители, куда попадает человек или любая другая суть. Ведь та же Земля – живое существо, и оно требует, чтобы все видели происходящее таким, каким оно кажется, именно, ей.

Планета диктует свою волю, не всегда добрую. Она пытается убедить каждого человека в том, что только она – первое и последнее его пристанище. В минувшем ничего у него не было и в будущем – не предвидится. Суть происходящего, все равно, от диаметрально противоположных мнений не изменится. Она останется такой, какая есть на самом деле.

Только зачем же Земля так делает? Почему скрывает от мыслящих существ, что с ними рядом есть иные обители, и всё пересекается. Она даже заставила мудрецов назвать пересекающие или, можно сказать, сублимирующие миры или находящиеся в явной адгезии, в сцеплении друг с другом, считать параллельными. Да разве же мало нам других заблуждений? Да ведь ещё и это, глобальное и навязчивое.

В конце концов, пусть каждый считает так, как ему удобно или… выгодно. Ботаникам сейчас было не до этого. Но ведь странно, что в предчувствии очередной опасности они думали, размышляли о возможном устройстве и смысле Мироздания. Зачем? Ведь сейчас явно и бесспорно одно. Им будет нелегко выбираться из странных и страшных мест под названием «Обитель Потерь и Находок», если, вообще, это удастся сделать.

Проходя под кронами деревьев с квадратными листьями, Павел и Юлия не сомневались в существовании того, что не так давно им казалось… дикостью и несусветной ерундой. Хотя они всегда принимали и признавали тот факт, что Мироздание многообразно. Но теперь у них не имелось никаких сомнений в том, что везде и всюду существует множество, так называемых порталов, через которые многие люди вместе с бренными телами переходят в иные миры и назад уже не возвращаются. Только некоторым из них дано найти обратную дорогу.

Но разве в теле человека не существует таких «точек», подобных «порталов», благодаря которым он уходит, что называется, в себя? Каждому такое выпадает, а многим – и не однажды. Но выйти можно так же из себя, в портальную точку, которая в виде микроскопического фиолетового шарика кружится над твоей головой. Туда так же можно уйти вместе с телом, с оболочкой.

А разве та же земная обитель не является огромным погостом? Великое кладбище, поле, засеянное человеческими телами. Широчайший простор, в земные недра которого уже брошены зёрна. И всем без исключения дано бесконечное количество раз стать семенами, а потом и… взойти. Люди – пока только подобие развитых существ. Не более.

Но грядёт великое прозрение, а за ними – невероятные перемены. Каждый ли к ним готов? Мы не цари природы и не единственные в бесконечном Мироздании, всего лишь, «зёрна». Но они особые потому, что каждое взойдёт.

Пройдя солидное расстояние по плоским вершинам сопок, которые соединялись друг с другом, одноклассники собрались спускаться вниз. Но вдруг услышали громкий шелест листвы больших деревьев, чем-то похожих на пирамидальные тополя. Временами вверху раздавались странные звуки, какое-то… щёлканье.

К сожалению, очень поздно они обратили внимание на это. Послышался протяжный свист и с ветвей деревьев прямо на них стали опускаться скелеты людей самых разных размеров. Юлия и Павел с большим трудом увёртывались от назойливых и опасных недругов. Спасало ботаников и то, что они передвигались гораздо быстрей странных и страшных существ.

Но и навстречу им брели пусть не так сноровисто, но и бежали десятки скелетов. Место, где можно было начать безопасный спуск вниз, у Погодина и Морозовой уже давно осталось за спиной. Под ногами у них не имелось ни крепких хворостин, ни массивных палок, а только булыжники. Пришлось обороняться ими. Павлу иногда и ударом кулака удавалось сбивать на землю черепа назойливых преследователей. Но даже без «голов» скелеты не прекращали своего движения. Страшно, дико, нелепо! Но пока дендрологи были живы.

Конечно же, долго это продолжаться не могло. Погодин и Морозова прекрасно понимали, что им не удастся пробиться через плотное кольцо жутких назойливых существ. Они сопротивлялись активно, их последних сил.

Некоторые скелеты от их ударов рассыпались в труху, но иные были довольно крепкими. Но, всё же, в тайне Погодин и Морозова надеялись, что каким-то невероятным образом им удастся если не справиться со сворой жутких существ, то убежать от них. Дендрологи даже не могли себе представить, что в небольшой тополиной роще с большими синими листьями, их не десятки, а многие сотни. В такой экстремальной ситуации трудно не впасть в панику. Но тот, кто не теряет надежды на успех и бодрости духи, оказывает сопротивление злу, тот и живёт.

Но, в конце концов, скелеты одолели ботаников и потащили их на одно из деревьев. Они привязали Павла и Юлию крепкими тонкими лианами к веткам и удалились, возвратились на свои места, на соседние тополя. Мерзкие существа старательно спутали прочными стеблями трав им руки и ноги. О спасении в данном случае не могло быть и речи. Юноше и девушке уже не верилось в то, что выход из создавшегося положения почти всегда имеется. Сомнение им было, вполне, обоснованным.

К несчастью, они снова столкнулись с жуткой и беспощадной реальностью. Ведь это жизнь, а не голливудское кино, где главные герои или мир спасают или с честью и достоинством выходят из самых трудных жизненных ситуаций. Причём, в финале они устало улыбаются, признаются почти торжественно друг другу в любви и на фоне звёздно-полосатого флага. А вокруг них непременно или в большинстве случаев кучкуется группа добрых успешных, как бы, предпринимателей и задорных полицейских.

Российские киношники и прочие проводники отечественной «культуры» широкими прыжками помчались по проторенной дорожке. Поначалу, вроде, поднаварились и частично прославились, но потом попали в зону народного неприятия, облома и позора. Многие из них так до сих пор и не поняли, что эти нелепо и безобразно слепленные сказки нормальным, адекватным потребителям давно оскомину набили.

Но если не способен ты спрогнозировать спрос даже на такого рода коммерческую и условно интеллектуальную продукцию, тогда уж лучше постой в сторонке или охраняй бочку с солёными огурцами. Авось тебе хозяин чего-нибудь заплатит. Нет, не желают и продолжают играть на своей «волынке» одну и ту же незатейливую мелодию. Такие вот… центровые имеются у российского народа братья по разуму.

Умные люди утверждают, что всегда необходимо искать путь к спасению и не впадать в отчаяние. Особо в этом плане оптимистично настроены те господа и дамы, которые никогда не попадали в экстремальные ситуации. А советы, причём, наставительные давать любят, просто, обожают. Это старый, побитый молью, анекдот о том, как страна советов превращается в унылое пастбище баранов в писках зелёной травы. Но она уже давно съедена и продана по сходной цене за кордон. Жизненный анекдот.

Но Павлу и Юлии было не юмора и безудержного веселья. Пусть на краю собственной гибели шутят отважные американцы, у них это получается… не слабо. А дендрологи имели сейчас единственную возможность смотреть в глаза друг другу. Их губы шептали одно только слово: «люблю». Великое благо уйти в один из других миров с ощущением этого прекрасного и особенного чувства, но, конечно же, лучше продолжать жить. Но только не здесь, а в привычной знакомой обстановке.

Ботаники, хоть и крепко связанные, всё же, могли шевелить пальцами рук и ног, да и головами. Только сейчас они обратили внимание на то, что рядом с ними к веткам привязано около десятка трупов. Люди разных возрастов. Ясно, что они погибли здесь, прямо на ветках деревьев, от ярких лучей знойного солнца, голода, жажды… Студентов тоже ожидала такая же участь. Помощи ждать неоткуда.

Впрочем, «помощь» появилась. На одну из толстых веток опустился летающий бес Приходящий. С сарказмом посмотрел на них и просто сказал:

– Ну, вот вы и влипли, ребята! По полной программе. Но наш с вами договор остаётся в силе. Если я спасаю вас, то отныне и навсегда вы будете жить так, как это надо мне, да и вам тоже. Ради собственного счастья можно и нужно кого-то убить, предать, ограбить… Ведь не сложно. Может быть, недельку-другую вас будет терзать совесть, но потом это пройдёт, как обычная простуда, как насморк.

– Ничего себе насморк! Продать душу бесу за сомнительное счастье! Это противоестественно, – возразил Павел. – Как же вы не можете понять, что даже предлагать такое преступно?

– Да я и не собираюсь с вами спорить, – ухмыльнулся Приходящий. – Вас ждёт медленная смерть. Точнее, другая жизнь, возможность стать живыми скелетами. О том, что произойдёт, рассказывать не стану. Все не только увидите сами, но и ощутите на себе. Таких упёртых дураков я ещё не видел.

Хотел сказать, что подавляющее большинство молодых людей ломались, но не стал. Но не стал. Вероятно, сам понимал, что на сговор с ним шли только те, кто, в принципе, был готов такое вот предложение с перспективой на шоколадное будущее. Расправив крылья, Приходящий улетел.

Находящиеся рядом с дендрологами трупы по логике вещей под таким ярким солнцем должны стать не скелетами, а превратиться в мумии. Но ведь это противоречило всему тому, что происходило. На костях скелетов не имелось даже признаков остатков человеческой плоти.

Но очень скоро студентам всё стало понятно, и увиденное повергло их в трепет и в ужас. Сотни тысяч больших белых червей ползли по стволу дерева, по веткам. Пока их не интересовали Погодин и Морозова. У червей была только одна цель – мёртвые люди, прикрученные лианами к веткам.

На глазах ботаников белая подвижная масса облепила мёртвые тела и стала пожирать их разлагающую и местами высыхающую плоть. Чтобы превратить их в скелеты, мерзким ползающим существам потребовалось не более десяти минут. Сделав своё дело, черви белой волной сползли по стволу на землю и затерялись в травах. Они сожрали не только людскую плоть, но и лианы, которыми были привязаны к веткам трупы.

Теперь рядом с ботаниками были не мёртвые тела, а скелеты ослепительно-белого цвета. Самое удивительное заключалось в том, что они самостоятельно держались костяшками своих конечностей за ветки. Они уже шевелились, то есть оживали.

Не прошло и пяти минут, как скелеты, не обращая внимания на молодых людей, стали спускаться с дерева вниз. Они уже знали, какой следующий тополь станет их постоянным местом обитания. Вот такая перспектива после мучительной смерти через некоторое время ожидала Погодина и Морозову.

– Я почти не боюсь смерти, Паша, – тихо сказала Юлия. – Но мне страшно таким вот образом переходить из одного мира в другой. Это выше моих пониманий. Одно радует, что я люблю тебя. Но жаль, что сейчас ты со мной. Ведь я хочу, чтобы ты жил, любимый мой. Если бы не я, то всё у тебя в жизни было хорошо.

– Я могу тебе сказать то же самое, моя милая Юлия. Но не паникуй! У нас ещё много времени в запасе. Ведь пока мы живы.

– Живы. А что толку?

– Похоже на то, что мне удалось ослабить узлы лианы на руках. Я освобожусь, а потом станешь свободной и ты. Всё будет нормально.

Их руки, связанные за спиной и плотно прижатые к веткам, затекли. Но ботаники медленно, методично ослабляли узлы. Наконец-то, Павлу удалось освободить запястья. Он кивнул головой девушке, дал понять, что надо набраться терпения и немного подождать. Ведь должно пройти несколько минут, чтобы его онемевшие руки стали более или менее жизнеспособными, подвижными.

Очень осторожно Погодин пошевелил пальцами. Изогнувшись, наклонившись всем телом к собственным ногам, с большим трудом он освободил и свои ноги. Требовалось время, чтобы его организм пришёл в относительный порядок. Но вот, далеко не сразу, а через несколько часов от пут Павел освободил и Юлию. Благо, со стороны находящимся в густых ветвях пирамидального тополя не было видно, что парень и девушка свободны.

Правда, однокурсники-горемыки понимали, что такое освобождение практически не давало им никаких перспектив на жизнь. Всё предельно ясно. Их снова поймают, причём, без особого труда, и привяжут к веткам дерева крепче и надёжней.

– Здесь нет даже нормального спуска вниз, – сказала Юлия. – Отвесная скала.

– Но ты же умеешь плавать. А внизу широкая река. Надеюсь, что и глубокая. Думаю, что мы не разобьёмся о камни.

– Я всё понимаю, Паша. Но это большой риск. Может быть, там воробью по колено, и поэтому мы погибнем.

– Конечно, риск имеется. Но иначе, Юля, нам никаким другим образом просто не спастись. Ни идти же нам на сговор с Приходящим. С таким душевным грузом мы просто не сможем жить.

– Нет, конечно. Ведь это будет не жизнь, а сплошное страдание для нас и для других. Для очень многих. Мы ведь совсем не приспособлены к тому, чтобы с лёгкостью, с улыбкой творить подлости. У нас ничего не получится.

– Мы в любом случае, не сможем так жить. Я согласен с тобой.

– Не сможем.

– Тогда осторожно спускаемся по стволу вниз и во весь дух бежим к краю сопки. Придётся прыгать. Готова?

Она ответила, что почти уже переборола страх.

Им удалось спуститься вниз почти не замеченными скелетами, которые, скорей всего, не смогли бы в данном случае их догнать. Но перестраховаться ботаникам стоило. На кону – не что-нибудь, не мелочь какая-то, а жизнь. Тем более, имеется путь зыбкая, но возможность спастись.

Студенты подбежали к краю обрыва и прыгнули вниз. Высота сопки была не так велика, поэтому через мгновение они оказались в бурной, но тёплой воде. Течение реки оказалось сильным и стремительным. Но их радовало и обнадёживало то, что оно уносило их далеко от опасного места. Потихоньку Павел и Юлия подгребали к берегу. Сейчас они ощутили почти полную надежду на спасение.

Плыть налегке было не так трудно. Ведь при них не имелось ни её сумочки, ни его портмоне, ни денег, ни смартфонов… Их оставили без всего этого и босыми палачи и рубщики человеческого мяса, бесцеремонные вершители человеческих судеб.

Помощь Ведающей

Пока дендрологи плыли по реке, за ними гналась огромная зубастая семи или даже восьмиметровая рыба, похожая на серо-зелёную щуку. Она, вполне, могла просто перекусить их тела надвое. Но Павел и Юлия даже не заметили погони. Их спасло то, что они выплыли и быстро достигли отмели. Гигантский водяной монстр не рискнул стать пленником гравийной косы. Ушёл в глубину и там затаился, ожидая появление других возможных жертв.

Потом ботаники шли по широкой полосе, похожей на дорогу, сотворённую из разноцветной гальки. Не так-то и просто было идти, ступать босыми ногами по камням, пусть даже и гладким. На счастье (или на несчастье) им пока не встречались на пути ни люди, ни звери. Не видели они по дороге и признаков человеческого жилья. С левой стороны текла река с жёлтой водой, справа стоял низкорослый лес. В нём, как и в воде, конечно же, таились опасности. Погодин и Морозова не сомневались в этом.

Они несколько раз спускались к воде, чтобы утолить жажду и передохнуть. Им даже удалось поймать большую рыбину серебристого цвета, которую выбросило волной в небольшую прибрежную ямку с водой. Разумеется, они съёли её. Утолили голод сырой рыбой. Пусть не привычная и не совсем приятная на вкус пища, но она придала им силы. Немного передохнув, они пошли дальше.

Пред ними лежал великий простор, как будто, без тупиков, но пока выхода из создавшегося положения они не видели. Но, всё же, осталась робкая надежда на то, что они, всё-таки, вернуться домой. А сейчас им оставалось только размышлять о бренности жизни и о том, что всё в ней предрешено, как ни крути. Возможно, Высшие Силы решили лишь испытать их на прочность. Немного потешатся и отпустят студентов с миром восвояси. Кто знает, может быть…

Их сейчас можно было сравнить с попавшей в сети рыбой. Выбирая их, кто-то бесстрастный, ни добрый и ни злой, берёт свою добычу в руки. При этом долго размышляет, как поступить с уловом: отпустить ли рыбу назад, в озеро или оставить себе в качестве добычи. Грубое сравнение, но, вполне, уместное. Но любые последующие действия этого «рыбака» должны базироваться на причинах его дальнейших поступков.

Но не исключено и другое. Высшие Силы усложнили путь перехода молодых ботаников в один из иных миров и перед их отбытием за привычный «земной предел» устроили для них довольно сложный и необычный экзамен. Впрочем, искать смысл во всём происходящем бесполезно. Тайны такого порядка чаще всегда остаются нераскрытыми.

Зачем и почему Погодин и Морозова здесь? Кто играет их жизнью? Не просто играет, а пытается сломать их представление о добре, которое непременно расправится со злом. Загадка? Да. При этом в сложившейся ситуации ничего нельзя утверждать или отрицать.

Издали ботаники увидели, как им навстречу мчится огромный зверь с большими ветвистыми рогами. Нечто среднее между зубром и лосем, но размером с африканского слона. Ясно, что встреча с ним ничего не хорошего не сулила. Им даже показалось, что из ноздрей разъяренного монстра летят снопы искр.

Пусть бояться им уже надоело, устали. Но приходилось. Таковы уж особенности человеческого организма и не только. По это причине, возможно, к месту утверждение, что у страха глаза велики. Может быть, не так и опасен это монстр. Впрочем, вряд ли.

Студентам ничего не оставалось делать, как скрыться в роще, в основном, низкорослых деревьев. Были здесь и большие. Но ведь этого мало для того, чтобы спастись. Они взобрались на нечто, похожее на берёзу, и спрятались в его кронах.

Зубр-лось влетел в лесные заросли, беспорядочно и яростно ломая рогами и копытами стволы деревьев. Если бы он зацепил так называемую берёзу, на которой прятались Павел и Юлия, то им, видимо, пришлось бы стать жертвами монстра. Он просто растоптал бы однокурсников ногами. Огромный зверь уничтожил бы путников просто так, ради забавы, может для того, чтобы снять с себя стресс или нервное возбуждение.

Уверенный в собственной силе зубр-лось разогнался, чтобы сломать ствол дерева-убежища ботаников. Монстр, явно, находился в плохом настроении, и ему на ком-то или на чём-то надо было сорвать своё зло. Вряд ли он был обычным лесным зверем. В нём скрывалось нечто яростное и неукротимое. Самый настоящий разрушитель, взращённый бесами. Дендрологи крепко обхватили ствол дерева, понимая, что эти минуты запросто могут стать последними на данном отрезке их Мирозданческой жизни, то есть земного существования.

Но каким-то чудом рогатый монстр, На самом деле, выпуская из ноздрей снопы искр, промахнулся. Он проскочил мимо берёзы в заросли густого кустарника. Развернулся и начал новую атаку на дерево. Павел и Юлия посмотрели друг другу в глаза, прощались. Но надежда жила, хотя бы, на то, что они непременно встретятся там, за гранью, за пределом всех земных обителей. Правда, сейчас Погодин и Морозова находились в непонятном и непривычном для них мире, постоянно на грани смертельной опасности. .

Из ствола берёзы вышла, каким-то невероятным образом, седая женщина в ярко-белых одеждах с посохом-клюкой в правой руке. Она резко подняла его вверх, и зубр-лось остановился перед ней, как вкопанный. Присмирел и даже опустил вниз голову.

Женщина, без сомнения, живущая в берёзе, прикоснулась концом своей палки ко лбу монстра, и тот, дрогнув всем своим могучим телом, мгновенно превратился в прах. Откуда-то вдруг налетевший на рощу ветер развеял его останки по траве. Она подняла голову вверх и сказала:

– Вы с дерева-то слезайте, ребятишки! Нечего рассиживаться. Вам идти надобно. Авось что-то и получится из вашей затеи.

Она говорила это, не поднимая вверх головы, куда-то, в сторону, будто самой себе.

Дендрологи спустились вниз, поблагодарив здешнюю чародейку за спасение.

– Для меня прийти на помощь всему живущему – не так уж и сложно, – пояснила она. – А нечисти у нас тут хватает, всякой и разной. С избытком.

– А как ваше имя и отчество? – спросил Павел. – Ведь только что вы спасли нас от неминуемой смерти.

– От смерти нельзя спасти, ибо её нет, как вы уже знаете, – повторила она то, что Юля и Паша уже слышали от многих. – А вот на этом свете я вас немного придержала. Что – правда, то – правда. А меня зовите просто – Ведающая. Знаю, что вам идти долго. Может быть, и дойдёте. Но никто не в курсе этого, даже я.

– Куда нам идти, – задала вопрос Юлия, – и долго ли?

– Куда идти и сколько времени, только один Господь ведает, – она исчезла, растворившись в воздухе. – Продолжайте путь!

Они вновь остались одни, в густой лесной чаще. Понимали, конечно же, что расслабляться не стоит, надо идти. Но если б они только знали, куда идут! Ботаники не сомневались, что и в этом лесу их ожидает ещё немало самых разных опасностей. Медведи, волки, рыси… Причём, необычные, а с самой настоящей дьявольской «начинкой».

Пожалуй, эти монстры так страшны, как и явные бесы, принявшие самые разные обличия. Даже приятный ветерок и солнечный луч здесь может мгновенно превратиться в чёрную гадюку или огромного ядовитого паука. Может быть, такие метаморфозы могли забавлять дендрологи, если бы за всеми этими безобразиями наблюдали со стороны.

Теперь они шли уже по лесу, изрезав до крови стеблями высокой травы босые ноги. Иногда останавливались, но только для того, чтобы отдышаться и продолжать путь. Несколько раз они выходили и прибрежную гравийную полосу реки, потом снова углублялись в чащу. Но конца даже этого короткого временного пути пока не намечалось.

Не отчётливо, но они начали понимать, что многое невозможно в том месте, где они находятся сейчас и которого, по представлениям человечества, не существует. Но ведь оно есть, и всё, оказывается, не так просто.

Неужели злой рок забросил их в Обитель Потерь и Находок только для того, чтобы они убедились в бесконечности Жизни и Мироздания? Они готовы в это поверить, но не больше. Ведь для того, чтобы продолжить более долгое путешествие по следующему отрезку Бесконечности, надо умереть. Но это в планы студентов не входило. Ведь на Земле ими пока что ничего не сделано, не достигнуто, до конца не понято.

Идущим по своему отрезку существования, по проторенным тропам и комфортабельным дорогам, никогда не постичь того, что кажется непостижимым. Но ведь только кажется. Стоит иногда задуматься над тем, что всё существующее не однозначно.

У Погодина и Морозовой временами возникало острое желание повернуть назад, но это было уже не возможно. Ведь то, что осталось за спиной, могло уже просто не существовать, коренным образом измениться или перейти совсем в другой мир. Скорей всего, так уже и произошло.

От Юлиной бабушки, Ларисы Тимофеевны, ботаники и раньше слышали немало самых необычных историй. Но ведь они считали всё это фантастикой выдумщицы-старушки. Правда, она их убеждала, что ничего придумать невозможно. Всё то, о чём кто-либо и кому-то рассказывает, существует на самом деле. Ведь обителей и миров бесконечное множество. Зачастую оттуда приходят, вплывают, влетают в разум иных людей самые, казалось бы, невероятные идеи и предположения.

Многие из тех, кто выбирался из самых неординарных ситуаций, возвращались в привычный мир, становились добрыми, задумчивыми, молчаливыми, какими-то, просветлёнными и… странными. Лариса Тимофеевна утверждала, что они находились в нормальном рассудке, но уже не были похожи на всех окружающих.

Но иные, некоторых из тех, кому приходилось ночевать в подобных местах, не выдерживали резких и невероятных перемен. Некоторые люди, из прошедших неведомый путь, явно, сходили с ума; другие… долго не задерживались на белом свете – погибали, как правило, «случайно», трагически или от почти стремительно текущей, неизлечимой и непонятной болезни.

Незаметно, за разговорами, ботаники подошли к болоту. Прежде чем ступить на зыбкую, качающуюся почву, покрытую разноцветными мхами, они решили сделать привал. Нашли довольно удобную поляну, практически не заросшую травой. На ней и устроились. Как обычно, сели на ствол одного из поваленных деревьев.

Погодин и Морозова были и сейчас готовы ко всему. Но они и не предполагали, что удивляться в непонятном и долгом пути им придётся ещё множество раз. А сейчас они были снова голодны, но терпеливы. Их меньше бы восхитил полёт НЛО над их головами, чем обычный кусок докторской колбасы или шмат сала. Осталось только попить воды и съесть по несколько пригоршней синих ягод. На свой страх и риск.

Через минут десять они вступили на качающуюся равнину незнакомого болотного пространства. Кто гулял по такому великому «батуту», то прекрасно знает, что это такое.

Ребёнок-оборотень

Как бы ни было ботаникам грустно, но сейчас им представилась возможность на себе испытать и прочувствовать особенности одного из сопутствующих миров. Наверное, даже при благополучном исходе они никогда не поймут, пусть и частично, зачем и кем всё это было задумано и организовано. Возможно, Высшими Силами. Но, всё же, с какой целью? Такое постичь далеко не каждому дано.

Да и что уж там мудрить? Многих постоянно испытывает Господь бедами и неудачами. Вероятно, и на самом деле, он их любит, если не щадит. Такое вот странное внимание к избранникам и любимцам своим. Правда, о помыслах Всевышнего мы ведаем со слов тех, кто, этак, запросто объявил себя посредником между богом и людьми.

Конечно, с них за такие и подобного рода выкрутасы непременно спроситься по полной программе, а пока они, что называется, ловят момент – улучшают личное благосостояния и тешатся абсолютно не законной властью над людьми. Но они вот с отчаянной простотой и наглым образом объявили себя пророками и наместниками Бога на Земле, и некоторые попались на их удочку, поверили им.

Вряд ли такие вот «проводники» к деяниям господним ведают, что творят, осмысливают свою деятельность и поведение. А если ведают, значит, не верующие эти господа и дамы, и цель их жизни наполнена не духовностью, а чем-то другим, скорей всего, конкретно материальным.

Они-то и являются, как раз, самыми ярыми атеистами и невеждами. Ведь идут на подлог по той причине, что не верят ни в какую там загробную жизнь. Стараются урвать на текущем отрезке своего жалкого существования кусок пожирнее потому, что там, за гранью земного бытия, видят только пустоту и небытие, которого существовать не может.

Как ни изгаляются разного рода ортодоксальные учёные и ни пугают людей самыми разного концами света, их слабый ум не в состоянии понять, что Господь и мельчайшей своей частицы никому не позволит превратить в ничто. Всё в Мироздании реально и возможно, кроме смерти и небытия. Они противоестественны уже только по той причине, что ни в одну из обителей невозможно поместить даже мельчайший фрагмент пустоты, ибо её нет.

А Погодин и Морозова по-прежнему шли в неизвестность, желая поскорей вернуться домой. Это сейчас их было единственной мечтой и целью, а всё остальное – потом. Разумеется, ботаники абсолютно не понимали, зачем они здесь, но знали одно: их задача – выжить. Именно, в Обители Потерь и Находок они осознали, что никакие миллиарды, и миллионы долларов не стоят привычного уклада, внутреннего и внешнего спокойствия человека. Сила привычки бесценна, а резкие перемены в любую сторону ведут к потере ощущения личной свободы. С этим ничего не поделаешь.

Болото казалось им беспредельным. Впереди только линия горизонта. Но, скорей всего, и за ним не предполагалось, что у великого марева есть «берега». Оно без края и конца. Но куда-то ведь необходимо было идти.

Но теперь они не чувствовали себя очень одинокими. Впереди их бежала девочка лет пяти-шести, одетая в длинное холщёвое платье, с венком на голове, искусно сплетённом из полевых цветов.

Малышка улыбнулась и поманила ботаников худенькой ручкой сторону горизонта.

– Вот девчушка знает,– сказала Юлия, – где находится наша дорога домой. Она – наше спасение, Паша.

– Что она может знать? – возразил Павел. – Кто она и почему здесь?

– А какая разница? Девочка показывает нам дорогу.

– Она вводит нас в заблуждение. Возможно, её, вообще, нет, не существует в природе. А если и есть, то этот ребёнок находится очень далеко отсюда, совсем в другом мире. Здесь только… изображение.

Юлия вынуждена была согласиться со своим любимым человеком и попутчиком. Откуда на бескрайнем болоте, среди карликовых деревьев и кустарника, могла появиться совсем маленькая девочка? Её не могло быть здесь по самой простой причине. Не видели дендрологи рядом с ней ни взрослых людей, ни собак, ни малейших признаков жилья…

Да ведь и в этих, зыбучих местах, не должно стоять ни сёл, ни протекать даже рек с ярко-выраженными берегами. Озерца в трясине и промоины, имеющие своё течение, не в счёт. Реками и даже ручьями их назвать можно, но с трудом, с большой натяжкой.

Павел и Юлия остановились для того, чтобы передохнуть и поесть ягоды. Её было здесь, на мхах, великое множество. Самая разная – по форме, размеру, цвету, вкусу… Девочка тоже. остановилась, в метрах пятидесяти от них, терпеливо ожидая, когда они все вместе снова отправятся в путь.

– Нет, Паша, она нам не мерещиться, – убеждённо заметила Юлия. – Девочка существует на самом деле. Она пусть не большая, но часть здешней жуткой реальности.

– Может быть, так. Но я, всё-таки, допускаю, что сюда переброшено только её отражение. Тут никаких чудес нет. О таких миражах, особенно, на болотах уже давно известно. Правда, внятного объяснения такому явлению пока не нашлось.

Сев на кочку, Морозова обхватила голову руками и со стоном произнесла:

– Как мне всё это надоело, Пашенька, милый! Если бы мы с тобой сошли с ума, то нам было бы гораздо проще воспринимать местный окружающий мир. Но нам не дано лишиться ума. Не так мы устроены.

– Ты права, Юл. Я тоже не в восторге от того, что происходит, моя славная. Потерпи немного. Я думаю, что всё у нас с тобой получится. Мы выберемся отсюда. Во всяком случае, будем надеяться на благополучный финал этой жуткой и нелепой истории и терпеть все невзгоды.

А что им ещё оставалось делать? Теперь они шагали неведомо куда, но к горизонту, продолжали путь. Сами того не осознавая, студенты шли следом за девочкой, весёлой и улыбчивой. Она приветливо и радостно махала им рукой. Какой обаятельный ребёнок!

Очень часто у путников сейчас, впрочем, как и прежде, возникало острое желание вернуться назад. Но только куда? Да и не смогут они уже найти начало своего сумбурного пути, даже если он и существует. Впрочем, понятно, проторенная ими тропа была, есть и будет, но уже не здесь и не сейчас. Какую же надо иметь силу воли и самообладание, чтобы наслаждаться таким вот… бездорожьем. Им оставалось только одно: принять происходящее, как должное, как необходимое. Просто другого выбора не существует.

Без дороги, которая рождается под ногами, нет человека. Они уже сейчас понимали и знали гораздо больше, чем их сверстники, да и многие взрослые. Озарение приходило за озарением. Они окончательно убедились в том, что преодолевающий дорогу – пешеход, путник, а совсем не тот, кто едет в своей автокоробочке. Только так. Другого расклада быть не может. А что хуже или лучше, сама жизнь рассудит… Человек и не подозревает, что им необузданно и грубо повелевает технический прогресс, окончательно превращает мыслящее двуногое существо в зависимую марионетку.

Но ведь сейчас они шли, можно сказать, не то, что бы чужой дорогой, но той, которой доселе не существовала даже в их сознании. Не о них ли сказано и подобных им, что придёт время – и «незрячий прозреет, глухой услышит и немой возопит»? Но сейчас это был их путь, и другого пока не существовало. Он только предвиделся… предполагался.

Не однажды, уже и во время ходьбы по болоту, они вспомнили предостережения Ларисы Тимофеевны. Бабушка оказалась права. Им не стоило в летний солнечный день после полнолуния даже выходить за двери квартиры. Но ведь просто невозможно красивым, здоровым молодым людям ни выйти в погожий день из дому, даже если он начинается после первой ночи полнолуния. Теперь они, правда, запоздало, но верили словам и утверждениям Юлиной бабушки, что немало в Мироздании по-настоящему непонятных, страшных и диких мест.

Настроение Павла и Юлии было окончательно испорченным потому, что впереди их всё ещё бежала босоногая девочка в холщовом платьице. Её присутствие уже не радовало, а раздражало ботаников. Правда, девчушку это обстоятельство ничуть не волновало и не заботило. Она весело и задорно подбрасывала вверх венок из цветов. Что говорить, вид беззаботной малышки наводил на них страх, который вот-вот готов был превратиться в ужас. Что это, в конце концов, за явление?

Её назойливое присутствие здесь, как говорится, не лезло ни в одни ворота. В глазах Юлии стояли слёзы. Факт, что болотная девочка не так проста, какой хочет показаться. Возможно, или даже, скорей всего, это проделки летающего беса Приходящего. Но допустимо, что он здесь не причём. Да мало ли здесь и, кроме него, самой разной нечисти. На секунду ботаники приостановились. С очередным озарением к ним пришло и смятение, а потом и естественный протест.

Они окончательно поняли, что дело имеют с самой настоящей бесовщиной или просто, с ребёнком, чьи кости сгнили и превратились в прах, к примеру, лет пятьсот-шестьсот тому назад.

– Стой, нечистая сила! – отважно крикнул Павел. – Сейчас ты мне расскажешь, кто ты и откуда! Я приказываю тебе стоять и не двигаться! Куда ты нас ведёшь?

Он бросился догонять девочку, но его ноги вмиг одеревенели. Погодин не смог сдвинуться с места. Словно статуя, застыла и Морозова. Даже если всё это было бы просто сном, то и он был бы ужасен. Но ведь здесь самая настоящая реальность. На них исподлобья смотрела не кикимора, не леший в детско-женском образе, не привидение, а просто… чертовщина какая-то.

Девочка, ничуть не испугавшись окрика Погодина, приостановилась и оскалила зубы. Она на глазах стала расти, покрываться густой чёрной шерстью и мгновенно преобразилась в огромную собаку… не менее двух метров в длину. Встав на четвереньки, чудовище готовилось единым махом разделаться сначала с Павлом, а потом и с Юлией. Девочка оказалась ликантропом, то есть оборотнем.

Состояние и глобальность ужаса ботаников передать было невозможно. У монстра, вместо собачьей морды, на короткой шее торчало страшное огромное морщинистое человеческое лицо. Если, конечно, огромный волосатый череп с крючковатым носом и большими ушами можно назвать частью тела существа, условно разумного. Страшная и гнусная физиономия с маленькими зелёными глазками и клыки, под которые ботаникам суждено было попасть.

Погодин загородил своим телом Морозову, чисто инстинктивно. Пример того, когда любовь становиться более чем осознанной необходимостью.

Бежать они не могли, хотя оцепенение уже и прошло. Да и от кого бежать и как? Они попятились назад и, буквально, сели на огромное бревно, готовясь к самому страшному и не понятному. Откуда только оно могло появиться здесь, на болоте?

Огромная собака-человек неспешно двигалась в их сторону. Ясно, что она была одной из разгадок многих непонятных бесследных исчезновений людей в страшных местах той же земной обители. Достаточно на планете таковых, где смыкается сразу несколько миров, зачастую не понимая и взаимно исключая друг друга.

Самое странное заключалось в том, что ботаники смотрели, словно заворожённые на то, как чудовище уже не спеша, неторопливо движется в их сторону. Сейчас им казалось, что пролетают не доли секунд, а минуты… Время, словно остановилось, оно дало возможность Погодину и Морозовой если ни полюбоваться тем, как их духовные субстанции сейчас покинут их молодые тела, то медленно физически ощутить действия собственной неотвратимой гибели. Юлия крепко сжала пальцами его широкую ладонь.

Девушка и не сомневалась, что сейчас её любимый и любящий человек будет держать оборону, да и она тоже в стороне не останется. На ноги они встать успеют. Собака от них не так и близко, да и особо не торопится, получает удовольствие, смакует их будущую смерть. Но ведь часто происходит и так: если кто-то планирует чужую гибель, то нередко пропускает… свою.

Сейчас они уже ничего не боялись. Почти привыкли к множеству экстремальных ситуаций, в которых уже умудрились побывать. Видно, так и должно быть, что в самый роковой момент опасности, человек уже не ощущает страха. Он становится не столько жертвой, сколько наблюдателем. Смешно сказать, но, именно, человек становится исследователем собственного перехода в новую, неведомую обитель. Правда, в данном случае ботаники были готовы бороться за собственную жизнь. Студенты уже не только слышали рычание и сопение страшного существа, но чувствовали смердящий запах, зловоние, летящее к ним от огромной собаки.

Но прошло мгновение – и, к недоумению Павла и Юлии, ничего страшного с ними не произошло. Огромная собака-человек взмыла в воздух. Они видели, как гигантская стального цвета птица унесла её в своих мощных когтях прочь от болота. Птица, вместе со своей с добычей, в течение нескольких минут превратилась на небе в маленькую чёрную точку. Прошло ещё несколько секунд – и даже и точки не стало видно. Спасение пришло оттуда, откуда его просто невозможно было и ожидать. Значит, есть нечто не понятное и доброе, что время от времени спасает их от смерти.

Неужели всё это им пригрезилось, померещилось? Но если так случилось бы на самом деле и если бы подобные чудеса с ними происходили впервые, тогда, с натяжкой, можно было бы предположить, что всё им только показалось или… привиделось. Не вставая с места, сидя на каком-то очень мягком (видимо, полусгнившем, бревне), они наслаждались осознанием того, что продолжают жить, не переходят раньше времени в какой-то там… иной мир. Какое великое наслаждение вдохнуть порцию жизни, ощутить, что пока ты находишься здесь и никуда не уходил. Да ещё рядом с любимым человеком.

В горле у них пересохло, но пить не хотелось. Точнее, оцепенение давало о себе знать. Но вдруг они почувствовали, что бревно под ними шевелится. Они нашли в себе силы – и резво вскочили на ноги, отбежали в сторону. Оказывается, ботаники сидели на теле огромного чёрного болотного крокодила невероятных размеров. Ведь таких огромных экземпляров просто не может быть! Бред!

Но они вновь ошибались, пытаясь, пусть на какое-то мгновение, но посчитать всё происходящее иллюзией. Крокодил, к счастью, не обращая на них ни малейшего внимания, пополз прочь. Студенты увидели воочию то, как гигантское «бревно» ожило. Оно оказалось не менее пятнадцати-семнадцати метров в длину. Крокодил не тронул их не потому, что оказался добрым, сказочным и отзывчивым. Причина проста и тривиальна: он не был голоден. Такое происходит всюду, везде и всегда.

Иной хищник, даже если он двуногий, в чёрном костюме и при галстуке, не потому не проглатывает вас вместе с кирзовыми сапогами, что стал филантропом. Нет, просто он на какое-то время пресытился… пережрал дармового или набирается сил перед очередным броском. Но никогда не стоит обольщаться на этот счёт. Придёт время – наступит и ваш черёд. Ведь утолённый голод при современных растущих аппетитах – явление временное.

Главное даже в самой экстремальной ситуации – не поддаваться панике. Пока у ботаников это получалось. Но чувство страха, всё-таки, не покидало их. Они вновь с каждой минутой всё чётче осознавали безвыходность своего положения. Потому уже не шли по вязкому и зыбкому болоту, а бежали до тех пор, пока хватило сил. Но даже и таким образом никак не преодолеть неведомого и опасного пространства.

Досадно, горько, до слёз обидно осознавать, что они «провалились» чёрт знает куда. Павлу и Юлии уже казалось, что в Обители Потерь и Находок, в данной «плоскости», смешалось множество миров. Они проникли друг в друга и, скорей всего, являются разумными существами и подвергают сомнению существование всего остального.

Но дендрологи спешили вернуться в привычный, радостный для них, земной белый свет. Конечно же, в Москву. Они не оставляли своих надежды на спасение. Правда, пока у них ничего не получалось. Факт – упрямая вещь.

Незаметно для них вдруг произошло самое странное. Болото, которому, казалось, не было конца и края, внезапно превратилось в твёрдую почву. Вокруг появилось множество самых разнообразных деревьев. Конечно же, Павел и Юлия не могли дать им точного названия. Это был не их мир, но визуально очень похожий на Подмосковье.

Впрочем, путешественники во времени и пространстве, по рассказам Ларисы Тимофеевны, утверждают, что большинство обителей не слишком-то отличаются друг от друга. Ну, понятно, что они не идентичны, и в каждом есть нечто такое, что может поставить в тупик любого скептика и нигилиста.

Даже во время краткой лесной прогулки человек, не ведая того, может побывать поочередно даже в нескольких сопутствующих или условно параллельных мирах. Но он не поймёт этого потому, что многие миры очень похожи. Покажется ему, что он просто заблудился, и ему от страха кажется, что за ним наблюдают какие-то невидимые существа.

К сожалению, некоторые так и не находят обратной дороги. Да и не сразу они и поймут, что уже находятся в другом мире, которого, по утверждениям ортодоксальных учёных, не существует.

Иная действительность

Теперь дендрологи шли по редколесью, где росли высокие и могучие деревья и низкая и местами даже совсем не чахлая трава. Почти, как в Подмосковье. Если бы только ни те страшные явления, которые преследовали студентов, угрожали их жизни, то окружающий мир с некоторой натяжкой можно было бы назвать не только реальным, но и привычным и знакомым. Даже явные перемены в такой ситуации не просто заметить. Но бесспорно то, что одно явное другому – рознь.

Они видели, как прямо из недр земли из старых окопов, рвов и траншей, заросших клевером и папоротником, поднимались из-под земли солдаты, вели беседы друг с другом. Понятно, здесь пали две враждующие армии. На всех, не захороненных истлевшая форма, на многих – каски. Кто-то ещё сохранил, как бы, свою плоть, но в основном – это скелеты, чёрные, повреждённые пулями, сколками снарядов и мин…

Но они уже не были для ботаников так страшны, ибо свободно проходили сквозь их тела. Павел и Юлию тоже с лёгкостью преодолевали их «разряжённую» плоть. Слышна была речь солдат. Правда, невозможно было понять, о чём они говорят, на каких языках. Да и не знали Погодин и Морозова, видят ли их воины. Скорей всего, даже и не подозревают об их существовании.

Возможно, ботаники казались им привидениями… Наверное, для мира павших и не погребённых такие явления привычны.

– Это меня уже веселит, – сказала Юлия. – Нам ли опасаться обычных привидений? Мы ведь с тобой, Паша видели уже и не такое.

– Хорошо ещё, что они не стреляют в нашу сторону, – Павел на мгновение приостановился. – Правда, их пальба, мне кажется, не так для нас опасна. Но мы ведь, Юля, не знаем, что это такое. Вроде, обычные места, но со страшными сюрпризами.

– Если бы ни шарахались тут всякие бесы и монстры, то здесь можно было и жить. А если мы с тобой совсем и не попадали ни в какую Обитель Потерь и Находок, – задумчиво произнесла она. – Просто мы увидели, услышали, ощутили то, что не замечают другие люди. Может быть, мы, всёго лишь, наблюдатели.

– К сожалению, нет. Мы находимся внутри этого дикого мира, который реален. Не всё так просто, Юля. Если бы мы стали, всего лишь, свидетелями, то нам с тобой не грозила бы опасность. А тут она – на каждом шагу.

– Да, конечно. Мы бы и боли не испытывали. Но я пытаюсь понять, что происходит, и никак не могу.

За разговорами они не заметили, как вышли на большую пёструю цветочную поляну. Ботаники на мгновение остановились, и вовремя. Прямо перед ними на стебли и лепестки красных лилий упало с неба что-то большое. Десятки цветов были помяты, погублены. Сгустки мёртвой крови окрасили лица Погодина и Морозовой.

Это был изуродованный, с выклеванными глазами труп собаки-человека, не так давно унесённой отсюда неведомой птицей. А ведь ещё чуть раньше страшное существо представилось перед ними в образе босоногой девчушки…

Она тоже ведь явилась сюда из неведомого мира. Зачем? Не ясно. Но, вероятно, что-то хотела сообщить им. Но так ботаники и не поняли, что. Может быть, девочка желала напомнить им, что земная жизнь – всего лишь, малая и не самая основная часть бесконечного пути. Но ведь Павел и Юлия уже знали об этом. Для кого-то, может быть, тут и кроется тайна бытия, но только не для них. Да ведь они и не продвигаются по той самой дороге, не имеющей начала и конца. Впрочем, нет. Идут, но только окольными стёжками и по бестропью.

С отвращением Погодин и Морозова обошли расплющенное тело, и на сей раз, абсолютно материальное… в их земном понимании. Они, вполне, могли бы даже вырвать из смердящего тела человека-собаки клок шерсти. Мало ли… Может быть, оно послужило бы доказательством для неверующих в невероятные явления и события.

Но зачем огород городить? Всё равно ведь будет поставлено под сомнение явное существование того, что ботаники видели воочию. Найдутся и авторитеты, которых таковыми авансом объявил круг заинтересованных лиц.

Поэтому и не стоит спешить удивлять людей, ибо можно попасть под яростную атаку нигилистов и скептиков. Их дежурное отрицание всего того, что они не в состоянии объяснить и даже воспринять, идёт не от большого ума. Но парадокс заключается в том, что, именно, им даже при жизни ставят бронзовые памятники и в их адрес поют многочисленные и трафаретные оды. Кто же этим занимается? Разумеется, господа и дамы со специфическим мышлением, коих немало среди лакеев при боярских дворах.

Логика их действий проста. Если вовремя пёстрого петуха объявишь орлом, то и тебе найдётся место на заборе. А вот настоящих орлов, как бы, и не существует. А если и есть они, то только за границей.

Так что, никому и ничего не докажешь. Мир, где постоянно происходит процесс грязной, но необходимой флотации человеческих судеб, порождает нигилистов, скептиков и ярых… преступников, уходящих от справедливого наказания. Такая обитель приобретает искажённые и невиданные формы. Пока ещё, к счастью, привычная земная жизнь, суета сует, не опустилась до такого уровня. Но лиха беда – начало. Да ведь из Обители Потерь и Находок ничего с собой не возьмёшь. Но это было только предположением дендрологов. Не больше.

Нет сомнения в том, что и привычная земная жизнь дана людям в качестве не только великого испытания, но и заблуждения. Так нужно, чтобы что-то понять. Пусть не здесь, но необходимо осознать пусть там, за гранью земного бытия, что есть и рядом с тобой живёт и дышит нечто такое, что ты не способен увидеть, услышать, почувствовать, понять и… принять. Напрасно некоторые пеняют на тяготы земной жизни, ведь есть множество миров, которые во всех отношениях уступают даже нашей привычной обители.

Но и она некоторым неудачливым господам и дамам изрядно поднадоела, а иным кажется и костью в горле. Только не следует торопиться попасть «домой», к ненастоящему, а придуманному богу потому, что можно запросто оказаться, к примеру, в Обители Потерь и Находок. Скорей всего, и это не самое худшее место в Мироздании. Впрочем, у всех жизнь протекает по-разному. Не существует в природе даже двух одинаковых капель дождя. Но, вместе с тем, они внешне похожи.

Иные буквально зубами держаться за «клочок» данного существования, как будто ведают, что там… в иной обители их не встретят с пирогами и с оркестром. Скорей всего, у них имеется основание так думать. Ведь даже отпетые негодяи порой обладают очень развитой интуицией.

Вдруг лес, словно раздвинулся, и сквозь образовавшийся просвет ботаники увидели стоящую далеко, на бугре, точно такую же собаку-человека. Она смотрела на них безучастными зелёными глазками, не желая Павлу и Юлии ни добра и ни зла.

Студенты попятились назад. Не хватало ещё попасть в лапы страшного существа, похожего точно на такое же, поверженное, лежащее у ног заблудших сюда ботаников.

Погодин и Морозова машинально посмотрели на помятые красные лилии, на то место, где должно было лежать мёртвое чудовище. Но там ничего, вообще, не находилось. Труп монстра исчез… Ярко-красные цветы были целы и невредимы. Так-то вот. Получалось, что ничего и не происходило, хоти и… произошло.

Тот, кто чему-либо поражался, к примеру, три раза подряд, в чётвёртый, скорей всего, раз не станет этого делать. Сам процесс… удивления в силу целого ряда причин становится динамическим стереотипом, проще сказать, привычкой. Поэтому их почти не изумило происходящее. Они поняли, что, именно, то чудовище, которое разглядывало их с высокого бугра, и есть оживший труп… обновлённый, без следов каких-либо ран на теле. Что есть, то есть.

Чёртова светлая роща с большими деревьями! Ботаники решили как можно быстрей пройти через неё, чтобы находиться подальше от привидений в истлевшей военной амуниции и всего остального, страшного и непонятного. Яркий свет зачастую тоже бывает обманчив. Давно уже яркие представители научились вовремя менять маски и рядиться в любые одежды.

Погодин и Морозова не прошли, а стремительно пробежали через цветочную поляну, светлую рощу и вновь оказались на болоте. Но уже на совсем другом, мрачном, жёлто-коричневом. Там, за цветами и деревьями, пусть трясина и вязкая почва, но, может быть, они не увидят такого, что мешало бы им думать о жизни.

Только на новом болоте они немного и передохнули. Они признались друг другу в том, что уже стали сомневаться в реальности земной жизни, той самой, из которой они явились сюда. Может быть, они совсем никакие не студенты, не дендрологи, а только представили себя таковыми. Фантазия разыгралась. Их предыдущая, вполне, реальная жизнь теперь всё чаще и чаще казалась им иллюзорной.

Бывают же особенные фантазии, грубо материализованные, чрезмерно, что ли, ощутимые… Возможно, вообще, любое существование – нелепая фантазия… Получается, что внутри и снаружи их тел сейчас находилось нечто большее и губительное.

– Если мы будем так считать, – предупредил свою любимую девушку Павел, – то сольёмся с этим миром навсегда. Он станет для нас реальностью.

– Понимаю. А всё, что было там, в Москве, станет нашим воображением, – согласилась с ним Юлия. – Но этого ни в коем случае нельзя допустить.

Студенты гнали эти чёрные мысли прочь от себя. Нет никаких иллюзий. Всё реально. Их квартиры в столице, они сами, знакомые люди, да и здешние призраки с плотными телами и «разряжёнными». Абсолютно всё существовало на самом деле. Отрицать это было бессмысленно и даже смешно.

Да и никаких иллюзий нет и быть не может! Ведь небытие должно, в любом случае, базироваться на реальности, опираться на неё… Не существует, в принципе, даже в данном случае никаких антиподов без того предмета, какому они противоречат своим образом жизни и местонахождением. Ведь и тот недавний мир, и этот не отрицали, не опровергали существование друг друга. Значит, всё, на самом деле, реально, даже то, что ботаникам хотелось бы считать иллюзией.

Состояние их можно было бы теперь назвать относительным сумасшествием, если бы они ни осознавали, ни понимали, что находятся в здравом уме. Они и не собирались расслабляться, терять голову. Даже малую часть Мироздания следует воспринимать такой, какая она есть. А здесь, в Обители Потерь и Находок, скрыта только её ничтожная часть. Капля в море, которая кажется дендрологам океаном.

Немного отдохнув, они отправились дальше, как бы, к следующему горизонту по новому топкому болоту. Но он – один-единственный ориентир, удаляющийся и довольно условный край Земли, как планеты. Даже сейчас они и в мыслях не могли судить тех, кто заблуждается, кто сидит за компьютером в четырёх стенах и уже ничего не видит дальше собственного носа.

Чтобы на чудаков, утонувших в пучине интернета, кто-то обратил внимание, те и творят самые несуразные селфи… даже с риском для собственной жизни. Для чего? Да только для того, чтобы показать свою… неповторимость, продемонстрировать некоторую индивидуальность или самобытность. Прежде всего самому стоит доказать, что это так, а потом скромно молчать о своих достижениях, грандиозных или не стоящих выеденного яйца. Ведь время пиарщиков почти прошло, долго не продержалось.

Но некоторые юные и уже совсем взрослые господа категорически не согласны с таким утверждением. Они попросту основательно разучились понимать собственную суть и предназначение в жизни. Ботаники их не судили ни сейчас и никогда, не давали оценок их действиям и поступкам. Они просто их жалели.

Теперь же и себя тоже жалели потому, что не просто шли, можно сказать, в никуда, а с грузом упавших на них тревог, забот и страхов. Вот здесь-то – величайший простор для селфи! Но кому нужна ваша мнимая неповторимость? Только жалким подражателям, которые готовы, находясь на грани жизни и смерти, при большой аудитории оторвать даже собственную голову. Странный контингент и, видимо, всё-таки, психически больной. А ведь каждый человек и без рекламы индивидуален и не повторим. При усиленной работе над собой это всегда можно доказать и показать без риска для жизни.

Тем же, кому не хватает всенародной славы и общего внимания, пусть ставят себе бронзовые памятники при жизни на собственных дачах, любуются ими до потери сознания и фотографируются с ними в обнимку. Ничего страшного, интернет примет и проглотит всё. Найдутся и у таких субъектов обожатели и почитатели.

Но только самое главное не забывать о том, что ваше мнимое величие – ничто. А если вы ещё позируете кому-то на рогожных кулях, набитых долларами, то вы не просто огородное пугало, но и, простите уж, полное ничтожество.

Но разве же Павел и Юлия шли сейчас в «никуда»? Нет. Они искали путь к своему родному городу, к Москве. Как раз, сейчас-то дендрологи и понимали, что не следует судить заблудших за опрометчивые поступки, особенно, тех, кто не может выбраться их фейковых благ интернета, глупых и жестоких игр и прочего… мусора.

Но такой дороги, по которой шли ботаники, людям, заблудившимся навсегда, никогда не пройти. Храни же их Господь от таких и прочих бед, ибо у потерянных граждан большой страны уже много и приобретённых проблем, зачастую, и в социальных сетях.

– В каждом человеке отныне я буду стараться видеть только доброе и светлое, – задумчиво сказала Юлия, – даже если почти нет ничего подобного в иных пасмурных душах. Мне сейчас многое открылось.

– Я тоже кое-что понял здесь. Человеческие слабости простительны, но только не их тяжкие и непомерные грехи.

– Надо мной и тобой, Паша, частенько посмеиваются наши однокурсники, и теперь понимаю, почему такое происходит.

– Почему, Юля?

– Потому что мы не поддались на уговоры и пустые обещания крылатого беса Приходящего уже там, в Москве. Но он нашёл нас здесь, в Обители Потерь и Находок. Выбрал подходящее место и удобное время.

– Он почти уверен, что мы сломаемся и станем точно такими же, как те, которые уже заблудились и не собираются искать путь домой или, хотя бы, к самому себе.

В нелёгкой дороге всегда можно поговорить о многом, особенно, о том, о чём можно было бы побеседовать и в домашней обстановке.

Но может быть, не напрасен их тяжкий путь? Ведь ботаникам, всё же, открылась пусть микронная, но часть Истины. Она заключается в том, что нигде не существует небытия. Оно является вселенским нонсенсом. Господь, находящийся во всём и в каждом существе, не позволит уничтожать даже ничтожной части собственного «я». Да и нет в Мироздании ничего ничтожного и мелкого. Всё беспредельно и вечно, даже в «малом».

Не прошло и часа, как они уже шли по огромному и топкому болоту. Мрачная жёлто-коричневая почва колыхалось под их ногами. Но студенты шагали по нему уже без особого страха. Ведь уже не в первый раз вступают они на зыбкую почву.

Пока ботаники продвигались по бескрайнему качающемуся покрову, местами вздыбленному их босыми ногами, израненному чёрными промоинами, они видели самые странные и непонятные картины в небесах и на удаляющемся горизонте.

Над ними, в голубой выси, огромнейших размеров девочка играла в мяч. Она, можно сказать, заполняла четверть неба, и это было уже совсем другое создание, не то, что превратилось у них на глазах в человека-собаку.

Утомление, как считается, является причиной того, что перед уставшим человеком начинают возникать самые разные миражи. Поэтому Павел и Юлия не поражались появлением в небе огромных замков и гигантских людей, и даже океанских кораблей… Они были настолько отчётливо видны, что если бы Погодин и Морозова не знали совершенно ничего о пустынных и болотных миражах, то поверили бы в их реальное существование. Впрочем, они… реальны. Они – послания из других миров в район смыкания нескольких обителей, там, где существует неумолимо и властно простор, непостижимый для человеческого разума.

В конце концов, ботаники не в первый раз уставали от нелегкого пути. Отдых им требовался, да и кое-какая еда в виде ягод, дикого лука и чеснока. Они уже не так резво спешили выбраться из Обители Потерь и Находок. Понимали, что торопливость и отчаяние ни к чему хорошему не приведут.

Дорогу домой найти не так просто, потому и необходимо было взвешивать каждый шаг, поступок, действие. Они устроились на большой болотной кочке, которая сразу же под их весом начала погружаться в зыбучую влагу бескрайнего болота. Над мхами под яркими солнечными лучами кружили маленькие разноцветные мотыльки. Их в этом мире устраивало всё. Впрочем, возможно, и у них тоже имелись, вполне, обоснованные претензии к окружающему миру.

Обитатели трясины

Ботаники рассеянно смотрели за тем, как по болоту бродят двое бородатых мужиков, одетых в серые штормовые костюмы, в коротких резиновых сапогах. Осознав, что перед ними люди, Павел и Юлия вскочили с кочек. Незнакомцы стали для них надеждой на спасение. Погодин громко и отчётливо спросил их:

– Вы не подскажете, как нам пройти к какой-нибудь дороге или к ближайшему селу?

– Подскажем, понятно, – ответил один из мужиков в стёганке. – Только дорог здесь нет никаких. Никто никуда не идёт и не едет. Такие обстоятельства.

– Но могли бы вы проводить нас в своё село? – с надеждой спросила их Юлия.– Нам надо, как-то, выбраться отсюда. Мы бы на месте сами сориентировались

– Конечно, вы пойдёте с нами, – ответил второй мужик. – Но из нашего села никто и никогда не выбирался. Ни к чему это. Да и нас все нравиться.

– Три дня назад сюда мы ходили за клюквой, – пояснил первый мужчина, – и наш товарищ потерялся. Мы его ищем. Наверное, наш Пётр где-то здесь и бродит. Тут заблудится не мудрено. Получается, что утонул он в болоте…

Всё было похоже на правду. Жестокая быль, без малейших намёков на чудеса. В жизни случается всё, тут ничего не попишешь. Но нет худа без добра. У студентов появилась надежда на то, что они смогут вернуться домой. Ведь, наконец-то, они встретились с нормальными, вполне, адекватными людьми.

Неизвестно откуда вдруг в стороне появилась уже знакомая им седая женщина Ведающая, та самая, которая спасла их от нападения гигантского зубра-лося. Она покачала головой и сказала ботаникам:

– Больно уж вы доверчивы, ребятишки. Если бы вы знали, что это за мужики, то ни в какие разговоры с ними не стали ввязываться.

Бородатые дядьки искоса посмотрели на неё, но пока ничего не сказали. Видать, побаивались Ведающую. Седая женщина с клюкой, не обращая внимания на бородачей, коротко поведала ботаникам о том, что происходит на самом деле.

Оказывается товарищ этих людей Пётр вернулся с болота домой и преспокойно распивает чаи из целебных трав. Но всё это произошло очень давно, три года тому назад.

– Ну, вот же круговерть получается, – развёл руками мужчина, что постарше и поплотнее,– мы Петра ищем, а он вот – нас совсем не потерял. Понятно, он спокоен за нас, потому даже и в гости не зашёл. А ведь соседи… Не нормально это.

– Ни настолько он глуп, чтобы искать вас… обоих. Не ищёт он вас,– уверенно и, вполне, определённо заявила Ведающая. – Зачем ему заниматься глупыми поисками?

– Ты уже здесь всех достала своими советами и разговорами, – сказал первый мужик. – Тебя ведь никто не спрашивает, Ведающая. А мы Петра должны отыскать.

– Ваш Петя лично видел, как вас обоих, почти моментально проглотила болотная промоина, – сказала Ведающая. – Он пытался вас вытащить, но… всё произошло очень быстро. Всё это случилось три года назад. Или вы забыли? Такие вот дела, господа болотные упыри.

– Ты не имеешь права, Ведающая, вмешиваться в наши дела, – предупредил седую женщину второй бородач, тот, что поменьше ростом и помладше. – У тебя одни дела, а вот у нас – совсем другие.

– Я пока и не вмешиваюсь, – пояснила женщина с клюкой, – но предупредить молодых людей об опасности обязана. Больно уж они доверчивы.

Сказав это, Ведающая исчезла, как бы, растворилась в воздухе. Мужики с ухмылкой присели рядом с ботаниками на корточки.

Они были настроены не враждебно, но очень скептически. Тот, что помоложе, сказал иронично, даже с юмором:

– По-вашему, видно, тоже получается, что мы мертвецы… Призраки какие-то. Так выходит? Мы упыри, так или не так?

– Так! – ответил Павел. – Вы мертвы… по земным понятиям и уже очень давно.

– Извините, господа, – сказала Юлия, – но мы передумали пользоваться вашими услугами. Нет у нас и желания общаться с вами. Мы пойдём своей дорогой.

– Ну, вы и чудаки! Понятия всегда и везде одни! – засмеялся молодой.– Вот убедитесь, что мы не призраки, а живые мужики!

Они оба протянули к дендрологам свои руки. Погодин и Морозова буквально, инстинктивно схватились пальцами за их локти, явно ощущая, что привидения такими плотными и сильными быть не могут.

Мгновенно мужики исчезли, будто провалились в болото. Но слишком уж быстро. Студенты начали осматриваться по сторонам. Очередная порция страшных чудес? Получается, что так. Главное, уже то было хорошо, что упыри-бородачи, наконец-то, оставили их в покое.

Павел и Юлия почти одновременно привстали с кочек и вдруг почувствовали, что их ноги уходят в болотную бездну. Совсем не так, как в художественных фильмах, медленно… цепко и вязко, а стремительно. Ботаникам уже не казалось, они ощущали, что их тянут в глубину трясины чьи-то крепкие руки. Скорей всего, пытались погубить Погодина и Морозову эти самые… мужики, утонувшие здесь три года назад. А сюда, в эти места, они являются за первыми встречными. Их задача – утащить кого-нибудь в их, иной мир, более не понятный и страшный, чем этот.

Но Павел был не из самых слабых парней. Почти всегда умел постоять за себя, да и за других. Правда, пока он не имел возможности прийти на помощь Юлии. Оборонялся. Его противник оказался физически сильным и ловким. Студент не мог видеть, что происходит с его однокурсницей потому, что находился, в буквальном смысле, на грани жизни и смерти, точнее, совсем другого и жуткого перевоплощения.

А девушке повезло гораздо больше. Она успела схватиться обеими руками за ствол небольшого, но крепкого дерева и даже ударить болотного упыря ногой в зубы. Воспользовавшись его замешательством, Юля несколько раз ударила мертвеца по голове палкой, которая каким-то чудом оказалось под её руками.

Павел нашёл в себе силы вовремя собраться, не дал погрузиться в грязную вонючую воду своим рукам, по самые плечи. Если бы он чуть промедлил, то пополнил бы ряды перемещённых отсюда в мир болотных упырей. Но у него не хватало сил выпрыгнуть, вырваться из промоины, выбросить своё тело на поверхность трясины. На помощь пришла Юлия. Она умудрилась несколько раз ударить всё той же палкой большого и сильного упыря по шее. Тот, в конце концов, расцепил руки.

Этим вовремя воспользовался Погодин. На сей раз у него всё получилось. Он лёг на спину и, катясь, как деревянная чурка и одновременно, утопая в воде, всё же, выбрался на относительно сухое место. Рядом с ним стояла Юлия, мокрая с ног до головы, перепачканная илистой грязью и увешанной чёрными и коричневыми водорослями. Такой же вид был и у Павла.

Бородатых мужиков уже рядом не было. Исчезли. Обиделись и, наверное, потому, что Ведающая назвала их не просто мертвецами, а болотными упырями. Ведь, наверняка, они себя таковыми не считали и не ощущали и, наверное, были в какой-то степени правы. Причина проста. По сути, ничего мёртвого в Мироздании нет, существуют лишь самые разные формы жизни.

Абсолютно промокшие до нитки, вполне, по своему внешнему виду ботаники могли бы запросто сойти за коренных обитателей здешнего болота. Сидеть и ждать, как говорится, у моря погоды не имело смысла. Им надо было идти. Неважно, куда. В любую сторону. Перед ними стояла единственная цель – как можно быстрей выбраться отсюда и всем встречным попытаться доказать, что не стоит появляться там, где Макар телят не пас. Впрочем, возможно, и он пасёт здесь свой скот, ибо за гранью невозможного… всё возможно.

Ошибка ботаников заключалась лишь в том, что они вышли в солнечный день после первого полнолуния на улицу. Но ведь так поступают тысячи, миллионы людей – и с ними ничего странного и страшного не происходит. Правда, люди на Земле бесследно ежегодно пропадают, исчезают тысячами. Никто не находит даже фрагментов их тел. Кто знает, что случается с ними. Всё покрыто мрачной тайной.

Вот и получается, что многие люди мудры не своим умом и земной эрудицией, а полным безумием. Потому и упрямы, как бараны. Каждый муравей в образе человеческом считает себя центром Мироздания. Но ведь, как не странно, он прав, потому что у бесконечности не имеется чётко определённого центра. Любую точку в бесконечном пространстве объявить таковой. В принципе, и ошибки в этом никакой не будет.

Мысли у них путались, перемешивались в голове, одна наползала на другую… Да и кто бы в их положении, оставался разумным и невозмутимым? Нет таких людей, да и, скорей всего, не будет. Впереди них, по болотным травам и мху пробегали яркие синие огоньки. Не в ушах, а на самом деле вокруг звучала громкая и торжественная музыка. Она была необычна, такой ботаники никогда не слышали. Вдалеке звучал и мелодичный женский голос. Это была песня без слов. Но, возможно, слова звучали, но на совершенно незнакомом странном языке.

На свой страх и риск они шли в том направлении, где загорались синие огоньки. Оказывается, не всё так и плохо в Обители Потерь и Находок. С левой стороны шёл низкорослый пожилой мужчина в сером костюме, лакированных чёрных туфлях, с редкими седыми волосами на голове, торчащими вверх. Глядя на них, он время от времени гримасничал и показывал язык.

– Скажи, Юля, этот господин, что слева от нас, мне мерещится, – спросил у своей однокурсницы и попутчицы Павел, – или ты тоже видишь его?

– Конечно, вижу! Это же Альберт Эйнштейн. Я сразу же узнала великого учёного. Он и здесь точно такой, как на всем известной фотографии.

– Почему он сопровождает нас и показывает язык? Он что, издевается над нами? Я сейчас подойду к нему и задам ему вопрос.

– Какой вопрос ты хочешь ему задать, Паша?

Погодин хотел узнать, зачем и почему Эйнштейн сотворил свою Теорию Относительности. Ведь она, по его мнению, ничего не объясняет. Давно уже известно, что всё «великое» бесконечно и «малое»… в глубине своей. А две любые бесконечности несравнимы, ни в коем случае. Простая песчинка по величине равна Вселенной, потому что они обе бесконечны.

Но Морозова пыталась убедить своего друга в том, что не стоит задавать великому учёному никаких вопросов, тем более, глупых. Ведь теория его создана, всего лишь, для жителей Земли, а не для существ абсолютно всего Мироздания. Поэтому на отдельном отрезке Вечной Жизни он прав. В таком случае, можно задавать великое множество вопросов десяткам тысяч людей, которые по какой-то странной причине решили, что они гениальные, великие или даже… звёзды. Глупость!

Тогда ведь великое множество вопросов придётся задать всякого рода и вида чугунным, бронзовым, гранитным и прочим статуям. Они не ответят, но не потому что не пожелают общаться. Они просто не смогут и рта раскрыть потому, что чугунные. Да и монументы, вряд ли, что-то помнят и знают. Во всяком случае, так принято считать.

Всё же, Погодин, не слушая советов и рекомендаций своей однокурсницы, направился в сторону Альберта Эйнштейна. Он решил не спорить с великим учёным, а просто засвидетельствовать ему своё почтение. Когда Павел почти добрался до него по вязкому болоту, то нобелевский лауреат стремительно переместился в правую сторону от Юлии. Павел понял, что гоняться за ним не имело никакого смысла. Не желает Эйнштейн идти на контакт с «простыми» людьми – и ладно. Бог ему судья.

Наблюдая за всем происходящим, впервые за время нахождения в Обители Потерь и Находок Морозова весело засмеялась. А почему бы нет? Даже в кромешном аду не все и не всегда предаются унынию. Наверняка, ведь и там существуют праздничные дни, часы или минуты.

Когда Альберт Эйнштейн окончательно убедился в том, что путники уже не обращают на не него ни малейшего внимания, то удалился прочь. Но он не просто исчез, а превратился в большого синего махаона и улетел… в неизвестном направлении. Слёзы набежали на глаза Павла, и он упал на колени, подняв руки к небу:

– Господи, прости меня! Я был не прав. Альберт Эйнштейн, на самом деле, великий учёный. Он – гений! Я осознал, что заблуждался!

– Встань, Паша, на ноги! Не сходи окончательно с ума! Что я буду делать с тобой, если у тебя сорвёт крышу?

Она помогла ему встать.

– Да. Конечно. Я просто чем-то обидел великого учёного.

– Не было никакого Эйнштейна. Я пошутила. Там просто летал синий махаон.

– Ничего подобного! Я видел его.

– Забудь об этом. Сам знаешь, на болоте может привидеться всё, что угодно. А мы с тобой будем идти в сторону синих огоньков, слушать музыку и прекрасное пение.

– Но кто поёт?

– Неважно. Главное заключается в том, что пение прекрасно. Неповторимый и очаровательный голос. Разве тебе не нравится это пение и музыка?

– Нравится. Но я не вижу того, кто поёт.

– Молчи и слушай! Пение завораживающее.

Ничего больше Погодин не стал говорить, и ботаники отправились дальше. Но потом нарушили молчание. Музыка и пение звучали, но они беседовали друг с другом, размышляли. Ну, ладно, болотные упыри – понятно и, в какой-то степени, приемлемо. Но причём же здесь Альберт Эйнштейн? Юлия призналась, что тоже видела его, а синий махаон уже появился потом. Скорей всего, в него и превратился нобелевский лауреат.

Величайшая тайна, но, возможно, до поры и до времени. Правда, дендрологи не знали, стоит ли её разгадывать.

Дама с косой

Что и говорить, с каждой минутой им всё сильней и сильней хотелось вернуться в Москву, в привычный мир. Лучше его они ничего не знали и не желали знать. А что касается Обители Потерь и Находок, то ботаникам его навязали бесы. Для чего? Чтобы подорвать их волю и направить по ложной дороге, которых и без того немало на просторе и земного бытия. Но только не этого, а того, которое они ценят, любят, понимают.

Однокурсники, любящие сердца, были слишком молоды для того, чтобы встречать собственную смерть с букетом роз. точнее, ранний не запланированный переход из одного мира в другой. Конечно же, настанет такой час. Но только не сейчас, когда впереди столько интересного и ещё абсолютно не познанного. Они всё ещё надеялись на то, что найдут дорогу домой.

Разумеется, Погодин и Морозова читали в книгах, видели и слышали по телевизору о существовании множестве «входов» и «выходов» в сопутствующие миры и обратно. Но всё это было не совсем то, что описывалось в них. Сейчас студентам казалось, что они уже знают, что и как происходит и что означает «войти в себя» и «выйти».

Возможно, дендрологам только казалось, что им открылось нечто неведомое. Ведь случается же так, что одни «своё» озарение считают чем-то особым и неповторимым, другие же на подобных открытиях просто ставят крест или не обращают на разного рода «глюки» никакого внимания. Наверное, и правильно поступают. Для них что называется, рогожка – не одёжка.

Но ведь здесь, Погодин и Морозова не просто наблюдали за

происходящим, но и участвовали в нём. Причём, очень часто – на грани жизни и смерти. Всё происходило довольно реально и мерзко

Дендрологи уже с избытком хватило жутких впечатлений, чтобы мгновенно повзрослеть на несколько лет и, на самом деле, стать мудрее. А в дебри эзотерической философии и размытых истин они никогда погружаться не собирались потому, что всякого рода и вида ботаники, по сути своей, изобретательные и, в большой степени, прагматичные люди. Они не планировали даже на нынешних, собственных довольно ярких и страшных впечатлениях строить свою дальнейшую жизнь. Если выйдут отсюда, то постараются забыть всё это, как страшный сон.

Перед ними стояла единственная задача – выжить, а потом постараться никогда и никому не рассказывать о том, что с ними происходило здесь, в Обители Потерь и Находок. Да и понятно, что не одни они такие… умудрённые необязательным опытом ранних страданий. В молодости многие люди попадают туда, куда не следовало бы. Но если бы всё происходящие зависело от их желаний, то и скитаний таких бы не было.

Они хорошо понимали одно. В поле или в зоне необъятного страха можно молить бога о своём спасении, то только не о мгновенном и безболезненном уходе отсюда в любой из иных миров. Всякий отрезок жизни даётся Высшими Силами, и не человеку сводить счёты с собой, отказываться пусть не очень приятного, но божественного дара. Правда, обстоятельства порой складываются такие, что иногда хоть волком вой.

Но бороться за жизнь и терпеть самые страшные испытания стоит даже тогда, когда и не предполагается появление желанного света в конце длинного и чёрного тоннеля. Ботаники хорошо понимали, что решение об их уходе и приходе куда-либо позволено принимать не им, а Высшим Силам.

А если ты, пусть отважный по натуре своей, но устал бояться всего того, что вокруг тебя и в тебе самом, то возьми себя в руки перебори свой страх, преодолей его. Принимай Мироздание таким, каково оно есть. А смятение и неуверенность в себе и своих силах и возможностях в Бесконечном Пути тебе не попутчики. Старайся обрести спокойствие – и тебе повезёт.

Последней каплей переполненной чаши терпения дендрологов стали мужики, которые едва ни утащили их за собой, в болото. Желание властвовало над Павлом и Юлией безумное и жуткое, и почти безнадёжное, но простое – немедленно выбраться отсюда, из страшного мира не захороненных или погребённых во времена оные людей и странных, и опасных существ.

Но ботаники сумели взять себя в руки и понять, что лишь терпение и активные действия приносят желаемых результатов. Пусть пока их нет, но они обязательно будут, они появятся. В том случае, если откажешься в это верить, тогда никуда и никогда не придёшь. Не спасёт тебя даже то, что ты постоянно находишься в дороге, Без веры жизнь практически не возможна или, в крайнем случае, становится жалким и бессмысленным существованием.

А пока вокруг них – труп на трупе, прах на прахе… Но ведь в этом заключается суть земного бытия, в каждом из миров, далекого от идеальных отрезков беспредельной Жизни. Но невозможно мгновенно вырваться из цепкой сублимации миров. Для этого надо проснуться… Но, господи, если бы они спали! Да ведь далеко не из каждого сна способен возвратиться человек.

В правых руках они держали длинные палки, чтобы промерять ими глубину болотных промоин и не угодить в зыбкую ямину. Но чаще всего, студенты напрочь забывали тыкать ими перед собой, перед своими ногами… Да что там тыкать, когда только Всевышний и определяет, кому, куда, когда и зачем уходить. Не стоит корчить из себя повелителя природы и, тем более, Мироздания. Нелепо!

Ведь, если вдуматься, то на Земле нет страшнее существа, чем человек. Не имеет смысла перечислять, сколько бед приносит людям и окружающей среде любой условно мыслящий двуногий, даже из самых «святых», причём, зачастую ведая прекрасно, что творит. Войны, убийства, подлости, предательства, разврат, страсть к наживе, чванство, равнодушие к несчастным и обездоленным…

При этом на лица и души некоторых из нас надета маска благочестия и глубокого неприятия творящейся несправедливости. Получается, что не Дьявол вселился в иных людей, а просто он и его сатрапы научились подражать человеку и… «человеку».

Какие мысли только ни приходят в голову во время долгого и опасного пути. Далеко не все из них претендуют на то, чтобы считаться частью Истины. Но они есть, и от них не отмахнёшься. С каждым шагом приятная музыка и пение слышались всё сильней и сильней. Она завораживала.

Метров за триста от себя они увидели, как по ярко-зелёным болотным травам бродит нечто в длинном чёрном балахоне до пят, с капюшоном на голове. Явно, человек. Но лица издали невозможно разглядеть. В руках его острая коса, которая методично срезает густую и высокую траву.

Когда они подошли поближе, то человек прекратил работу. В мгновение оборвались и музыка, и пение. Косарь снял с головы капюшон, и они увидели перед собой красивую девушку с волной пышных чёрных волос на голове. Кареглаза, правильные и привлекательные черты лица, красивая фигура.

– Я Лита, – сказала она. – А кто вы, я знаю. Музыка исходит от моей косы-лежнёвки, а пою я сама. Обожаю пение.

– Очень приятно. У вас удивительный голос, – ответила Юлия. – Если вы, уважаемая Лита, косите траву, то значит, где-то, рядом есть село, и они могут…

– Нет поблизости никаких поселений, – пояснила Лита. – Но если они имеются, то люди там не способны делать то, что позволено мне. Они, всего лишь, люди.

– То, о чём вы говорите, Лита, – сказал Павел, – трудно понять. Мы устали разгадывать шарады. Да и нужно ли это нам?

– Вам не просто нужно, а остро необходимо. Но что же тут понимать? – сказала черноволосая девушка. – Трава, скошенная мной – не корм для коров или коз. В каждой травинке – человеческая жизнь.

Она пояснила, что в том мире, из которого явились сюда Павел и Юлия, после одного взмаха её косы, уходят в сопутствующие миры сотни человеческих душ.

– Но в моём представлении смерть – старуха с ржавой косой в руках, – сказал Погодин. – Часто у неё вместо головы почти голый череп.

– Есть и такие, Но я ни одна, молодой человек, – пояснила Лита. – Нас много: мужчины, женщины, старики, молодые люди и даже дети. Но я – не смерть, и они – тоже. Мы – продолжатели жизни и занимаемся перераспределением энергии.

– Не помню кто, но мне говорили, что вы умете вертеть своей косой так, что со стороны она кажется крутящимся колесом, – сказала Морозова. – Очень быстро вертится коса. Брошенный камень в такой круг натыкается на её лезвие, то есть на режущее полотно или черенок.

– Это так, – Лита с размаху подбросила вверх косу и поймала ей. – Вы всё видели сами.

Они, конечно же, обратили внимание на крутящийся круг над своими головами, который не просто стремительно опустился вниз, а прямо в руки Литы. Она запросто, не глядя, поймала косу за черенок.

Невозможно было поверить в то, что такая прекрасная девушка, на самом деле, страшное и жестокое существо. Но Лита только ухмыльнулась, услышав такие слова от юных путников. Чем же она страшна? Ведь, всего лишь, выполняет свою работу. Ей приказано Свыше – и она делает это. А кто поручает ей быть палачом, великая тайна. Впрочем, когда-нибудь человек о себе узнает гораздо больше. Но пока не пришло время.

Долго задерживаться на этом месте, откуда не так давно слышались музыка и пение, ботаники больше не намеревались. Смерть, та же Лита, занимается всего лишь перемещением Мирозданческой энергии из одного места в другое. Даже не она этим занимается, а только помогает «подключаться» существующим вечно духовным субстанциям к следующей обители. Все, везде и всегда живёт. Поэтому свершается только суд, но не смертельный приговор. «Нельзя убить то, что никогда не рождалось».

– Все мы живём всегда и везде, – Лита приветливо им улыбнулась. – А теперь идите своей дорогой, если она у вас есть!

– А если у нас нет никакой дороги, – спросила Юлия, – а только желание вернуться к тому порогу, который мы не так давно переступили?

– Всё равно, идите! – сурово сказала Лита. – Со мной нельзя слишком долго вести беседы. Ведь вам ещё рано думать об иных мирах. А я кошу не простую траву, она – человеческие головы. Вы должны были это сразу понять.

Ни на секунду не задумываясь, ботаники пошли дальше.

Нет страшнее зверя или микроба во Вселенной и даже во всём Мироздании, чем человек – гомо сапиенс. Вот потому и держит его Господь в неведении и просчитывает, что называется, каждый его «греховный» и «добродетельный» шаг. Видно, только затем люди и нужны здесь, в данной земной обители, чтобы космический разум смог сотворить и «воспитать» в их телах более или менее позитивную энергию, дать кое-кому из них подняться чуть… повыше.

Впрочем, в бесконечном пространстве нет таких понятий и определений, как «выше», «ниже». «хуже», «лучше»… Законы и ценности Мироздания не постичь человеческим разумом и рассудком. Но если ты живёшь на Земле, то и подчиняйся её законам, не твори поступков, которые в этом мире считаются злом.

А ботаники всё шли, точнее, едва брели и разговаривали друг с другом и сами с собой, да и с существами, вполне, материальными, и не совсем. Иногда Погодин и Морозова от усталости падали лицами прямо в болотную жижу. Лежали на земле, и потом им становилось намного легче. Павлу и Юлии, честно говоря, уже надоело идти к миражам, пусть к определённой, но размытой и, часто казалось, недосягаемой цели.

Но они не позволяли себе ощущать безысходность своего положения. Выход имеется если не всегда, но довольно часто даже из самого скверного положения. Надо просто его найти, но сначала поверить в существование такового.

Они увидели невдалеке небольшой посёлок… с самым настоящим покосом, стога высокие, пасущуюся корову и крепкую старуху. Настолько явно, что уже почти не сомневались, что вот-вот, наконец-то, выйдут к людям. Первым делом ботаники попросят замечательных местных сельских жителей налить им по стакану молока и, по возможности, налить им по чашке борща. Да что мечтать-то! Дали бы по куску хлеба – и это стало бы великой радостью.

Им чудилось, что, как будто бы, они уже пришли к чужому очагу. Павел и Юлия даже увидели столб дыма над крышей, и почувствовали, ощутили его запах.

Но это видение растворилось, рассыпалось, буквально в десяти-пятнадцати метрах от них. Или, на самом деле, здесь существовали, царствовали такие необъяснимые миражи, или закрывались от них запретные до поры-до времени, сопутствующие миры, не желали дендрологов пускать к себе, в свой быт, в свой уклад. Пока рано.

Казалось, что спонтанному их пути, во имя спасения отрезков собственных жизней уже не будет конца. Им опостылело проходить сквозь миражи, проклиная всё на свете, а заодно и свою не совсем путёвую жизнь. А вдруг она и на самом деле такая… неудавшаяся.

Как тяжело дышалось во время ходьбы по топкому болоту! Вот они почти подошли к очередному миражу, к реке, явившейся их взору, из болотного мелколесья. Крутые, обрывистые берега, к которым ботаники подбирались не так спешно.

Но… О, чудо! Перед ними, действительно, появилась самая настоящая река. И они даже не спустились с её берегов, к воде, а скатились, грязные, усталые, в низину, почти к самой воде. Там песок с мелкой галькой, о который тихо тёрлись небольшие волны довольно широкой реки. Наверное, это уже были не владения Литы. Впрочем, нет. Она везде и всюду – великая и необходимая, без неё и таких, как она, не обойтись ни Богу, ни Дьяволу, да и людям тоже.

Переправа на другой берег

Торопливо ботаники споласкивали руки и лица в реке с водой буроватого цвета. Спешили, словно опасались, что река эта вдруг исчезнет, оказавшись очередным миражом. Но нет! На том, противоположном берегу, стояли довольно большие деревянные дома. Чем-то они напоминали терема, мощные, добротные, но не замысловатые. Без резных ставней, украшений под крышами и на ней. Простые дома, без всяких внешних эффектов и излишеств.

Перед многими жилыми строениями были сооружены, определённо, причальные стенки, сложенные их толстых брёвен. Павел и Юлия обратили внимание на то, что по реке на лодках, наверное, напоминающих африканские пироги, передвигаются люди.

На той стороне была самая настоящая жизнь, небольшое село, а на этой, наверху, прямо над ботаниками – непроходимое болото. Странный расклад здешней природы. Почти сплошная трясина пролегала ни, как бы, а реально – на высоте, пусть на не большой, но на возвышенности.

В одной из лодок две женщины на вёслах, словно прочитали мысли Павла и Юлии о том, что они совершенно одиноки на своём берегу, и поэтому им срочно надо переправиться туда, где жильё, где можно отдохнуть, обогреться… Ведь возможно, что придётся и переночевать здесь. А потом, рано утром, люди подскажут, как и по какой дороге, можно будет вернуться туда, откуда пришли сюда ботаники. Нет! Лучше добраться до первого же шоссе, а там уже и до Москвы рукой подать.

Лодку женщины, сидящие в ней, направили в сторону Погодина и Морозовой. Разница у дам, сидящих на вёслах, в возрасте имелась. Но не так она бросалась в глаза. Одной лет сорок на вид, другой – около тридцати. Обе весёлые, симпатичные, если не сказать, что красивые. Черноволосые и голубоглазые. Их маломерное безмоторное судно оказалось очень легким и, благодаря нескольким взмахам весёл, выскочило почти на половину из воды на песчаное побережье… Ведь сам, высокий берег находился наверху, почти над головой.

– Оттолкните лодку от берега и садитесь к нам! На корму! – распорядилась одна из женщин, постарше. – Вам ведь надо на тот берег?

– Нуда! – ответил Павел. – Нам необходимо попасть… к людям.

– Но как вы догадались, что нам нужно на ту сторону? – удивилась Юлия. – Ведь мы просто – путники и пока вам ничего не говорили.

– Всё тут ясно и понятно. – ответила другая женщина, молодая. – Вы не совсем простые путешественники. Да и здесь на… вашем берегу нет ничего хорошего… Сами видите, что это странное место.

Мысленно ботаники с ней согласились, немного удивившись тому, что так она выразилась о противоположном береге реки, сказав «вашем». Ведь, считай, сама почти тут же и живёт.

Юлия осторожно забралась в неустойчивую лодчонку и устроилась на корме. Довольно быстро и сноровисто Погодин оттолкнул лодку от берега и запрыгнул в неё, устраиваясь рядом с Морозовой.

Понятно, здешние, весёлые и приветливые женщины незнакомым путникам не доверили бы вёсел. Иногда не надо быть магом или колдуном, чтобы определить, что произойдёт в следующий момент или что о тебе подумал тот или иной субъект. Приятные женщины были здесь постоянными перевозчиками. Наверное, их можно назвать своеобразными проводниками людей из кошмарного мира в нормальный, подмосковный.

Но так ли это было на самом деле, ботаники точно не могли знать. Добрые предположения всегда сродни светлым надеждам. Только бы они сбывались.

Лодка поплыла стремительно по течению реки, постепенно направляя свой нос в сторону противоположного берега. Дендрологи сначала посчитали, что улыбчивые женщины решили пригласить их, непрошеных гостей, в свой дом, но ошиблись.

Приятные дамы, сидящие на вёслах, тут же сообщили, что доставят путников к Елизару Храновичу Зотову, в дом к самому замечательному человеку в их селе, да и, пожалуй, во всей вселенной. Отчество, правда, у него странное… Впрочем, какая разница. В самых разных мирах и обителей бесчисленно количество самых разных гуманоидов, и кого только и как ни называют.

Главное заключалось в том, что пройдёт совсем немного времени, и ботаники, наконец-то, окажутся дома, в родном городе, большом, шумном, до боли привычном.

– Почему мы плывём, именно, к Елизару Храновичу? – поинтересовался Павел. – Что он тут… у вас – самый главный?

– Да, конечно, он тут самый главный, старшина, – засмеялась молодая женщина. – Только он встречает всех сюда новоприбывших, устраивает их… Для вас Хранович подберёт подходящее жильё и, может быть, решит и другие ваши личные вопросы.

– Нет, спасибо. Мы надолго здесь не задержимся, – улыбнулась Юлия. – Нас уже дома заждались. Сами знаете, у каждого своя судьба.

– Родной дом у человека всюду. Сюда постоянно, в наше село, кто-то прибывает, – задумчиво произнесла женщина постарше. – А кто-то уходит… навсегда, перебирается в другое место. По-другому не получается.

– Как и везде,– поддержал Павел не совсем связанный и понятный ему разговор.– Нам уже понятно, что все мы переходим из одного мира в другой. И так… бесконечно. Нет конца и начала у беспредельной дороги.

– Мы уже успели понять, – сказала Юлия, – что этот путь бесконечен, но не всегда радостен. Но нам приходилось преодолевать множество троп, чтобы не затеряться в чужом и непонятном мире..

– Вы быстро освоитесь у нас,– заметила сорокалетняя красавица, – потому, что оба не по возрасту мудры и кое-что уже знаете…

– Мы – студенты университета. Конечно, пока ещё очень молоды, но нас за короткое время уже многому научила жизнь, – ответил Павел. – Она оказалась не так проста. С невероятными сюрпризами. Трудно было представить, что могут существовать такие страшные чудеса.

– Нелегко нам с Пашей пришлось, – призналась Юлия. – Но мне кажется, любой путь, даже самый опасный и трудный, необходимо преодолеть. Похоже на то, что у нас что-то получилось.

– Вы уверены в том, что почти его прошли? – спросила женщина, что постарше. – Может быть, всё совсем не так, как вы считаете.

– Конечно, мы его практически преодолели, – убеждено сказала Морозова. – Там, где люди со своим жильём и заботами, там и конец дороги или отдельного его отрезка. Разве я не права? Разве случается иначе?

– В самых разных обителях происходит немало совсем не предвиденного, – уклончиво заметила молодая женщина. – Можно находиться в дороге, не вставая с табуретки, Иной раз, она гораздо опасней и трудней, чем та, которая под ногами. Но, правда, тот, кто едет, тот не идёт, но он тоже в дороге. Но это совсем другой путь. Нам часто не дано знать достигли ли мы желанной цель, или она от нас по-прежнему далека.

– Но мы не сидели на табуретке и не путешествовали мысленно, – возразил Павел. – Мы сполна испытали трудности реальной дороги, даже не дороги, а тяжёлых троп. Их уже было немало.

– Всё, что существует, – заметила её подруга, – не может осознать себя, своей сущности. Так и человек не ведает, кто он есть и что делает.

– Но это ваше утверждение, – заметила Юлия, – можно истолковать, как угодно. Не обижайтесь, но смысл сейчас вами сказанного размыт и не чёток.

Женщины переглянулись, улыбнувшись друг другу. Явно, что они понимали и знали нечто такое, что пока не дано постигнуть Погодину и Морозовой.

Правда, не в первый раз в своей жизни ботаники слышали такое утверждение. Но оно ведь, ко всему прочему, и не бесспорно. Его можно не только поставить под сомнение, но даже отвергнуть. Но не стоило делать это сейчас. Пусть прекрасные и добрые женщины думают, как им желается. Главное, что они переправляют их на другой берег реки, ясно, что поближе к Москве.

Они, две веселушки, больше ничего не сказали. Да и некогда было продолжать беседу, времени не имелось, ибо лодка уже причалила к берегу.

Из неё на берег выбрались не только ботаники, но и обе красивые женщины. Всех четверых встречал с жидкой светлой бородой мужчина средних лет, в суконной накидке без рукавов и в большой чёрной шляпе. Разумеется, было ясно, что это и есть тот самый Елизар Зотов. Они поднялись по деревянной лестнице наверх, на крутой берег, туда, где и располагалось село.

Местный старшина Зотов был с дендрологами любезен и приветлив. Ему понравились их имена, или, может быть, так он сказал для приличия. Имена как имена. Ничего в них необычного. Почесав бороду, Хранович, попросил Погодина и Морозову немного подождать, ведь он, Зотов, здесь, в селе не только старшина, но ещё, как бы, и дежурный по местной железнодорожной станции. Надо встретить пассажирский поезд и отправить его дальше.

Явно, Зотов был не совсем в здравом уме. Какой станции? Десятка полтора домов в селе, и не имелось даже малейших признаков и намёков на то, что здесь пролегают стальные рельсы и ходят поезда.

Но вдали послышался протяжный гудок локомотива и отчётливый стук вагонных колёс о стыки рельсов. Елизар Хранович вытащил из-за пазухи два небольших флажка: красный и жёлтый. Вмиг перед глазами ботаников, в метрах пятидесяти от них, словно из-под земли, вынырнули и рельсы, и шпалы. Возможно, на существование в селе участка железной дороги студенты просто не обратили внимания.

Вдали сначала повисла густая пелена бурого тумана, неизвестно откуда появившегося. Потом из него на небольшой скорости выехал и зелёный тепловоз с пятью серыми вагонами. Этот участок не был электрифицирован. Да и оно ни к чему, ведь тут, всего лишь, полустанок. «Здесь, может, за сутки только один поезд и проходит, – по-хозяйски подумал Павел. – Вполне, рентабельно применять на здесь тепловозную тягу».

С серьёзным и важным видом Зотов выставил впереди себя красный флажок, и пассажирский состав остановился. Женщины, которые не так давно, сидели на вёслах, обняв Елизара Храновича, поднялись по ступенькам в один из вагонов. Встали пока на выходе из него. Подойдя к ним, Зотов сказал:

– Как только доберетесь до места, обязательно мне сообщите, дорогие мои Винда и Ланда. Дайте, как-нибудь, о себе знать!

– Обязательно, Хранович, – ответила Винда, та, что постарше. – Мы сообщим тебе, как и где устроились. Ты будешь знать о нас всё.

А Ланда, махнув на прощание рукой Зотову и ботаникам, увлекла свою старшую подругу в глубину вагона.

– Жаль, что у нас нет с собой денег, всё потеряли, даже смартфоны, – с грустью сказала Юлия. – Если бы имелись деньги, то мы бы уехали до ближайшей станции отсюда на этом поезде. А дальше… мы бы уже сами сориентировались.

– Там всё бесплатно, – задумчиво ответил Зотов. – Не совсем простой поезд. Очень долго объяснять, откуда он идёт и куда.

– Спасибо вам за всё, Елизар Хранович! – крикнула Морозова, крепко схватив Павла за руку. – Тогда мы поедем на нём!

Погодин не стал спорить со своей однокурсницей. Ботаники через несколько секунд оказались в вагоне. Они даже не обратили внимания на слова, которые Зотов кричал им вслед. Несколько раз он повторил: «Это поезд мёртвых! Он не для вас!». Ему ничего не оставалось делать, как развернуть жёлтый флажок и выставить руку с ним вперёд. Поезд, состоящий из пяти вагонов, тронулся с места.

Взявшись за руки, счастливые и радостные студенты вошли в первое же купе. Там, угрюмо глядя в окно, сидели Винда и Ланда. Увидев, что рядом с ними устроились и ботаники, они побледнели.

– Немедленно прыгайте с этого поезда! Покиньте его, не теряйте времени! – приказала им Винда.– Скоро поезд войдёт в другое измерение – и тогда будет поздно! Из него даже сюда, в это село, нет возврата.

– У вас в запасе имеется не больше пяти минут! – предупредила дендрологов Ланда. – Вы можете остаться с нами навсегда или на очень долгий срок. Иногда он длится тысячелетиями. Особый и тяжёлый путь.

Ботаники хотели что-то возразить, но вдруг застыли от ужаса. С лиц и рук Винды и Ланды стали отпадать куски мяса, одежда начала на них распадаться и чернеть, по купе поползли черви. На Погодина и Морозову «смотрели» пустыми глазницами два оголенных черепа. Перед ними сидели два скелета в лохмотьях и тянули к ним пальцы, если кости можно было назвать таковыми.

В страхе ботаники вскочили с мест и выбежали в тамбур. Там они с большим трудом пробивались через сборище скелетов самых разных размеров. Наконец-то Погодин и Морозова оказались в тамбуре. С трудом открыли дверь и, не раздумывая, выпрыгнули из страшного поезда на ходу. Они сделали это вовремя, потому что поезд не набрал ещё большой скорости. Но ему это и не требовалось. Через мгновение на их глазах он просто растворился в густой полосе тумана.

Приземлились они мягко, потому что по сторонам уже почти не существующего железнодорожного полотна лежал сплошной торф, местами взрыхлённый. До села, в котором их уже и не ожидал Зотов, они дошли быстро. Без приключений. Ботаники нашли Елизара Храновича на месте, где он не так давно останавливал и отправлял в дальнюю дорогу необычный поезд.

Старшина села Зотов в раздумье смотрел в ту сторону, куда отбыл поезд. Исчез в тумане, как будто его никогда и не было. Да и от рельсов уже остались только одни воспоминания. Он отсутствующим взглядом взглянул на студентов и с укоризной сказал:

– Даже я никогда не входил в этот поезд. Вы сильно рисковали.

– Мы никогда бы ни подумали, – признался Павел, – что Винда и Ланда уже мертвецы.

– Все подобные явления выше нашего понимания, – голос Юлии дрожал. – Разве такое возможно? Ведь это что-то совсем не вероятное, не возможное.

– Если вы это видели, значит, возможное, – возразил Зотов. – Одни появляются, другие исчезают. Но здесь обычное движение энергии и материи в Мироздании.

– Значит, вы, Елизар Хранович, не знаете, как нам отсюда добраться до Москвы? – со слабой надеждой спросила его Морозова. – Знаете или нет?

– Я не могу такого знать, – ответил Зотов. – Я впервые и слово такое слышу «москва». Но не будем отчаиваться. Пойдёмте ко мне. Посмотрите, как я живу. Надеюсь, что вам понравится моё скромное жильё.

Ботаники направились за ним следом, понуро опустив головы вниз.

В небольшой дом Елизара Зотова, который находился на невысокой возвышенности, в отличие от других построек, они поднялись быстро. Туда, на высокий берег вела, пусть крутая, но тропа. Внутри его жилья всё было просто: горница, комнатка, несколько топчанов, пара табуретов, чугунная и глиняная посуда на печи, похожей на русскую.

Гости, по предложению хозяина, уселись за столом. Они выразили свое удивление по той причине, что в этом селе нет ни собак, ни кошек, ни птиц, ни лошадей… Только люди, улыбчивые, приветливые… Детей тоже нет и стариков древних. Обратили ботаники внимание и на то, что не заметили в селении ни мотоциклов, ни автомашин, даже очень старых марок. Впрочем, и велосипедов не наблюдалось.

– Не понимаю, что такое автомашины,– хозяин тоже сел за стол. – Видно, я вас не за тех принял. А так бы… жили бы себе. У нас тут всё просто.

– Надеюсь, Елизар Хранович, что мы с Юлией не в царстве мёртвых, – выразил сомнение Павел. – Всё довольно странно.

– Вы не в царстве мёртвых, успокойтесь! – заверил гостей хозяин. – Но и живых здесь тоже нет. Такое вот, непонятное для вас, промежуточное состояние существ. Я рад бы объяснить, что это такое, но, вряд ли, вы меня поймёте.

– Не надо ничего объяснять, – вздохнула Морозова. – Да и понимать уже ничего не хочется. Я просто хочу есть. Хотя бы простой кусок хлеба у вас в доме имеется. Мы бы поели, если можно, конечно.

Зотов сказал, что ничего ему не жаль для дорогих гостей. Но сомневается, что им следует что-то употреблять в пищу в их селе. Имеется опасность того, что они после этого могут навсегда остаться здесь. Но почему? Этот вопрос возник у обоих дендрологов. Ведь они так голодны.

– Пожалуй, хлеб можно, – подумав, решил хозяин жилища. – Немного и фруктовой воды. Но всё остальное… нельзя.

Странно устроено Мироздание. Сколько же в нём необъяснимых явлений.

Озадаченный хозяин не меньше, чем путники, достал из шкафа большой каравай белого хлеба. Отрезал от него по небольшому куску, положил их на тарелки и поставил перед студентами. Потом в гранёные стаканы налил из глиняного кувшина морсу, сотворённого из какой-то красной и кислой болотной ягоды.

Хозяин невнятно и несуразно объяснил им, что они, пришедшие сюда, как бы, и не родились в мире, в котором находится его село. Любая здешняя пища для них опасна. Но хлеб, дар Высших Сил многим мирам и обителям, потому он не должен принести вреда. Голод ботаников был настолько велик, что предложенный им белых хлеб они съели мгновенно. Пришлось Зотову отрезать для них ещё по одному куску. Остальное он убрал в шкаф. Всё же, Зотов опасался, как бы чего плохого ни произошло.

Но Погодин и Морозова были благодарны хозяину дома и за это.

– Может быть, завтра вы всё поймёте. Вы мертвы, по нашим здешним понятиям, – торжественно сообщил гостям Елизар Хранович.– Ведь тот, кто всё ещё находится в одном из обычных земных миров, мёртв. Но он об этом не ведает. А мы вот, живущие здесь, поднялись к жизни, на новую ступень, не умирая.

– Но ведь вы же утверждали, Елизар Хранович, – уточнил Павел, – что находитесь в промежуточном состоянии – не живые, ни мёртвые. Как же так?

– И при этом считаете нас мёртвыми, – сказал Юлия. – Не совсем понятно.

– Что ж тут понимать, – Зотов не объяснил, а сообщил. – По сравнения с нами, вы, мертвы, молодые люди. А мы, по мирозданческим представлениям, не живые, не мёртвые. Обычное промежуточное состояние.

Ничего из сказанного Елизаром Храновичем они не поняли, но спорить с ним дальше не стали. Ведь Зотов уже далеко не молод, поэтому может нести всякую околесицу.

Одним словом, они не очень-то доверяли странным рассуждениям старшины. Скорей всего, не сговариваясь, дендрологи решили, что бородатый, солидного возраста мужчина Елизар Хранович просто одичал от одиночества и, действительно, одной ногой находится уже там, за гранью… Если грубо сказать, то он в ближайшей перспективе, уже в могиле. Потому он и слабеет рассудком.

Сейчас они и не предполагали, что совсем скоро в пути, без конца и начала, поймут, что Зотов прав. Он живёт по своим законам и представлениям о Мироздании. А его утверждения и заверения пусть малая, ничтожная, но тоже часть Истины. От усталости они уснули прямо за столом.

На попутной машине

Очнулись они в кабине грузовой автомашины. За баранкой сидел розовощёкий шофёр, мужик или парень лет тридцати. Он посмотрел на них и подмигнул. Ботаники не могли понять, где они находятся. Кто же и куда их везёт?

– Ну, вот, вы оклемались, наконец-то, молодые люди,– почти задорно сказал он.– А я уж думал, что везу в город трупы. Было у меня желание сделать вид, что я вас не заметил. Но совесть бы замучила. Не хочу, чтобы на мне висело что-то криминальное. Мало ли. Могли бы обвинить в том, что я не оказал необходимой помощи людям.

– Спасибо, конечно. Но вот я не могу вспомнить, – тихо произнёс Павел, – как мы уезжали из села и садились в вашу машину.

– Я тоже ничего не помню, – со стоном сказала Юлия, – Не знаю, как мы выехали из села. Полный провал в памяти.

– Из какого села? Да тут на добрые десятки, даже сотни километров, не существует никакого жилья. Даже дач нет. Гиблое место, – сообщил водитель грузовика. – А я вас подобрал на кладбище, возле гравийной дороги. Мне даже сначала показалось, что вы, как его, вампиры… Во! Вспомнил! Ха-ха-ха! Шучу! Живы – и, слава богу!

Они промолчали. Тут уже, явно, что их спаситель несёт полную ерунду. Рассказывает, что нашёл их на каком-то странном погосте, основательно заросшем травой. Утверждает, что этому месту захоронений лет триста-четыреста. Не меньше.

Что ж, пусть говорит. Главное, что везёт он их, явно, по подмосковной земле, и куда-нибудь отсюда они, всё же, приедут. А там уже и до Москвы доберутся. Мир не без добрых людей, помогут добраться до дома.

– Тот, кто не знает, что там не просто камни, на возвышении, а памятники,– объяснил водитель грузовой автомашины,– тому и неведомо, что там, где я вас нашёл, большое кладбище. Очень старое, можно сказать, древнее.

– Это очень интересно, – решила поддержать разговор Юлия. – Какие-то исторические захоронения? Так, наверное?

– Скорей всего так, – согласился с ней шофёр. – А мне ещё моя прабабка рассказывала, что в здешних диких местах имеется ни один такой погост. Но нормальные люди сюда не ходят… Жутко. Я вот по «гравийке» решил в кузове сено перевести. Этот путь короче.

Он повернулся лицом к попутчикам лицом, и ботаники оторопели от ужаса. На них уставилось не лицо человека, а череп с пустыми глазницами. Но чем-то же странный водитель машины их разглядывал и даже видел. Паша и Юля не в состоянии были пошевелиться. Очередной ужас. Не игра же воображения.

Водитель резко нажал ногой на тормоз, грузовик остановился. Они снова увидели лицо молодого мужчины, но озабоченное, испуганное.

– Что-то случилось? – прошептал Павел.– Мотор заглох, да?

– Нет. Всё нормально. Чертовщина померещилась. Глянул на вас – и увидел не лица, а черепа голые. Но у меня ведь с мозгами всё и всегда было в порядке.

– У вас, наверное, переутомление, – предположила Юлия. – Иногда от усталости такое случается. Порой видишь не то, что есть на самом деле.

– Не имеется у меня никакой усталости, – возразил шофёр. – Тут говорят, и не такое можно наблюдать. Но от вас обоих ребята, какой-то тухлятиной несёт. Может, и показалось. Насчёт запаха утверждать ничего не буду. Наверное, из открытого окна такое отвратительное… веет.

– Наверное, так, – обиделся Павел. – Пусть мы долго шли, но протухнуть никак не могли. Иногда ведь моемся.

– Не обижайтесь. Шучу! Но только частично, – сказал водитель машины. – Куда же вас подбросить? Не основательно шучу, а так, фрагментами.

Они стали объяснять, что денег у них нет, и лучше их подвести туда, где останавливается электричка на Москву. Там уж они, как-нибудь, доберутся до столицы. Дендрологи начали ему объяснять, рассказывать, как оказались в здешних местах. Морозова и Погодин сообщили симпатичному парню или молодому мужчине, что толком не знают, где находятся. Благо, что теперь на плечах у шофёра была нормальная голова, а не «голый» череп.

Чем больше они рассказывали, стараясь довести до ума своего избавителя от мытарств, что с ними произошло, тем больше его лицо становилось озабоченным и хмурым. В глазах его стоял явный страх.

– Хорошо, что я сплю,– прохрипел он,– и слушаю бред каких-то жутких привидений во сне. Пора просыпаться – и собираться на работу. Вы, чудовища, рассказываете мне о том, чего не существует в природе, чего не может быть и никогда не происходило на нашей земле. Зачем вы мне морозите мозги? Но это здорово, что я сплю…

Водитель снова нажал ногой на педаль тормоза, и машина… Нет, она не остановилась. Просто исчез шофёр. Наверное, потому, что проснулся в своём мире. Неуправляемый грузовик продолжал по инерции ехать по гравийной дороге.

Павел не успел нажать на педаль тормоза. Грузовик, вероятно, попав колесом в глубокую ухабину или наскочив на большой камень, завалился на бок. Хорошо, что дендрологи успели ухватиться руками за спинки сидений. Это смягчило удар.

Получив несколько ссадин и ушибов, они с трудом выбрались из кабины грузового автомобиля. Едва отошли от него на несколько метров в сторону, как машина взорвалась. Загорелась. Сразу же вспыхнула и копна сена, находившаяся в кузове грузовика.

Павел и Юлия сели на придорожные камни. Обильные слёзы потекли по их щекам. Они обнялись, совершенно не понимая, что же делать и как дальше жить. Ботаники остались совершенно одни в затерянном пространстве, без денег и смартфонов, без связи с внешним реальным миром. Впрочем, они в этих местах абсолютно не нужны.

Господи, почему же Павел и Юлия находятся здесь?! Ведь уже казалось, что их кошмарный и схоластичный путь подходит к счастливому концу. Но всё оказалось совсем не так, как им представлялось и желалось. Погодину и Морозовой стало абсолютно ясно, что они ещё не выбрались из странного и жестокого мира, в который попали каким-то совершенно не понятным образом.

Они всё ещё блуждали на границе нескольких обителей Мироздания. Возможно, находились на своеобразной нейтральной полосе между ними. А теперь вот ещё оказались и высоко в горах. Почему и каким образом? Ведь была же машина и гравийная дорога, и ничего теперь нет. След их простыл.

Но отсюда они видел большое селение, залитое самыми настоящими, солнечными лучами. Дендрологи, всё же, взяли себя в руки. Пока ещё они верили в то, что, когда-нибудь, выберутся из страшного и непонятного места.

Они осторожно стали спускаться с высоких гор в низину. Их босые ноги были в крови, царапинах и ссадинах. Но это и не так страшно. Главное, чтобы селение, которые они увидели с вершины сопки, ни оказалось очередным миражом или гиблым местом.

Над ними пролетел бес с перепончатыми крыльями, тот самый Приходящий, и ехидно произнёс: «Если что-нибудь решили, то мысленно мне сообщите. Я всегда рядом! Я вас услышу! Думаю, что договоримся».

– Лети своей дорогой, мерзкий индюк! – как зверь, прорычал Павел. – Прочь, нечистая сила! Гадкое существо!

– Жаль, что вас ни в семьях ваших, ни в школе, ни в университете не научили культурно общаться со старшими, – проворчал Приходящий. – А мне ведь уже более пяти тысяч лет. Я намного старше вас, молодые и неразумные люди.

Юлия наклонилась, чтобы поднять камень и швырнуть его в крылатого беса. Но передумала. Бесполезно таким глупым способом бороться со злом, причём, на его территории. Противостояние должно быть иным, духовным. Применение физической силы здесь неуместно и нелепо.

Камень, брошенный в мерзкого монстра, не достигнет своей цели. Вернётся назад. По этой причине они, как раз, окажутся недобродетельными. А бес, наоборот, попадёт в число пострадавших или несправедливо обиженных. Такое нередко случается и там, откуда они явились в этот жуткий и дикий мир.

Ликующий Плакальщик

Не так скоро, но они спустились в низину. Под ногами оказалась нечто похожее на песчаную дорогу. Но вряд ли эта насыпь могла быть таковой. Просто она появилась сама по себе, и её уже через пять минут может не быть. Удивляло их ещё и то, что над ними постоянно солнце стояло в зените. Не наступал вечер, а за ним – и ночь. Время, как бы, шло, но в то же время и прекратило своё движение. В их привычном и добром мире такого просто не могло быть.

Оборванные, голодные, босые молодые дендрологи брели по выжженной степи. На многие километры – только зола и пепел. Не было поблизости никаких городов и сёл. То, что они видели с вершины высокой горы оказалось обычным миражом или явью, но быстро исчезнувшей, переместившейся из этого мира в другой.

Перед ними простиралась уже давно остывшая от огня, холодная, но бескрайняя степь, где не встречалось ничего живого. Только вода. Небольшие ручейки, грязные, чёрные. Но и они утоляли жажду путников. Выбирать не приходилось.

На одном из небольших бугров-холмов они увидели одновременно плачущего и смеющегося человека. На нём была длинная чёрная ряса, подпоясанная обычной пеньковой верёвкой. Он был молод, синеглаз, белолиц, с густыми волосами на голове каштанового цвета. Погодин и Морозова хотели пройти мимо него, но, все же, остановились. Ведь, возможно, он мог оказать помощь студентам, попавшим в беду.

Но в разуме ли этот человек в рясе? Дендрологи не понимали, как можно быть одновременно печальным и весёлым. Явно, этот парень в странной одежде не в себе.

– Извините, конечно, нас. Но кто вы и почему одновременно и плачете и смеётесь? – спросил его Павел. – Нужна ли вам наша помощь? Скажите, что вас тревожит.

– Правда, вряд ли, мы сможем вам чем-то серьёзно помочь, – честно призналась Юлия. – Но ваш вид и странное состояние не позволяет нам пройти мимо.

Парень в рясе встал на ноги, внимательно посмотрел на них. Он заявил, что в Мироздании никто и никому не может помочь. Да и разве необходима помощь тем, кто находится в вечной дороге?

Ещё он сказал, что любое доброе слово многого стоит, тем более, от тех, кто находится на распутье и сам нуждается в помощи.

– Я – Ликующий Плакальщик, – сообщил он. – Я путешествую по мирам и обителям

Мироздания, и конца этой дороге никогда не будет. Всё это существует, подобно и мне. Но только я способен осознать суть Бессмертия и Вечной Жизни.

– Мы уже, честно признаться, в страшной и нелепой дороге устали от подобных разговоров, – Павел был откровенен с Ликующим Плакальщиком. – Вряд ли вы можете сообщить нам то, чего мы пока ещё не знаем.

– Вы о себе слишком высокого мнения, – ответил ликующий и плачущий человек. – Одумайтесь – и озарение придёт и к вам!

– Нам показалось, что вы находитесь не в себе, – сделала смелое предположение Юлия. – Вам необходимо успокоиться. А если нам ещё многое неизвестно, то мы готовы больше ничего не знать и не слышать.

– Зачем нам знания об устройстве Мироздания, – сказал Павел, – если мы не в состоянии найти дорогу домой? Они не изменят нашей участи. А идём мы потому, что пока верим в добрые перемены.

– Можно стоять на пороге собственного жилья и не ведать об этом, – изрёк парень в рясе. – Никто ничего не теряет и не находит. Это необходимо понять.

Он пояснил, что путешествует не просто так, а посещает собственные могилы. Их, по его утверждению, бесконечное множество. Здесь Ликующий Плакальщик тоже был когда-то захоронен, хотя признаков кладбища ботаники не видели.

Дендрологи должны были понять, что он после очередной собственной смерти, снова возрождается… А вся Земля, и не только она, хранит в своих недрах бесконечное количество его оболочек. Это только кажется, что тела превращаются в прах.

Прибывая на очередную свою могилу, он горько плачет, но тут же и смеётся, потому что после этого ведь опять ему суждено родиться и не один раз, а всегда, то есть постоянно. Причём, он умирает и появляется на свет везде и всюду. Непостижимая тайна Мироздания, которая таковой и останется для человека.

– Пусть так, пусть жизнь бесконечна и всё бессмертно, – заметил Погодин. – Но какой смысл посещать собственные могилы? Зачем? Какой в этом смысл?

– Наверное, вы поступаете так, уважаемый Ликующий Плакальщик, для того, чтобы насладится своим величием, – предположила Морозова. – Или я ошибаюсь?

– Ты ошибаешься, девушка, – возразил парень в рясе. – Я наслаждаюсь не своим величием, а вечностью и беспредельностью всего существующего. Я радуюсь за тех, кто родился и умер, а потом снова… родился.

Человек в чёрной рясе пояснил, что он – не просто Ликующий Плакальщик, а Великий Утешитель. Ведь это он проникает в мысли сотен миллионов людей и других существ, испытавших смерть близких и родных, и терпеливо объясняет им, что никто и никуда не уходил. Что же тогда он оплакивал? Всёго лишь свои старые оболочки, поношенные «одежды». А чему радовался? Тому, что приобрёл и приобретает новые тела.

С точки зрения формальной или, точнее, традиционной, общепринятой науки даже рассуждения на подобные темы смешны и нелепы. Не всё же необъяснимые явления можно считать аксиомами. Ведь их без того немалое количество. Да и гипотезами утверждения Ликующего Плакальщика считать тоже опасно, ведь тогда общепринятое представление о Мироздании, как бы, встанет с ног на голову. Но, скорей всего, многое упорядочится и приблизится к Истине, ибо реально даже то, что практически необъяснимо.

– Или ты, Ликующий Плакальщик, сам сомневаешься в том, что говоришь? – перешёл с юношей в рясе на «ты» Павел. – Ведь если бы ты был уверен в бессмертии и вечности всего существующего, то не совершал бы долгих и постоянных путешествий.

– Ты не можешь понять меня, парень, – возразил Ликующий Плакальщик. – Ведь я не просто подтверждение бесконечности всего существующего, а посетитель собственных могил. Вы точно такие же, как и я, но только не знаете об этом. Я свидетель безоговорочной Вечности. Я её хранитель! Такова моя мирозданческая миссия и судьба.

– Но кто знает о твоём существовании, кроме нас? – тихо сказала Юлия. – Может быть, ещё две-три сотни человек. А верят тебе ещё меньше. Я в этом не сомневаюсь.

– Не обязательно обо мне что-то знать и верить в то, что я существую, – ответил Ликующий Плакальщик. – Просто следует чувствовать и ощущать моё присутствие, как мысль, как озарение. Этого достаточно, чтобы подсознанием, а потом уже и сознанием, понять, что дорога Вечной Жизни – без начала и конца.

– С чем только можно сравнить этот путь? – глубокомысленно произнёс Павел. – Мы ведь об этом уже слышали, но понять до конца не смогли. Не постигли.

– Дорога, не имеющая конца и начала, – заверил студентов Ликующий Плакальщик,– подобна обручу, который подвержен деформации. Движение по нему повторяется вечно, но всегда, видоизменяясь.

Но если всё так и есть, то стоит ли ботаникам куда-то идти? Не проще ли остановиться в дороге по Обители Потерь и Находок и спокойно ожидать перемен? Ведь они наступят, всё равно. Только какими они будут, почти никто не знает, кроме Высших Сил, которыми всё запланировано и упорядоченно. Даже лист, падающий с тополя на городской асфальт, ляжет только в то место, где ему предписано находиться в данный момент условного времени. Да и падение его не может быть случайным.

Если всё уже запланировано Свыше, то стоит ли, вообще, бороться за своё существование на определённом отрезке Жизни? Зачем куда-то шагать, если любой путь уже предопределен?

Ликующий Плакальщик категорически запротестовал против таких рассуждений ботаников, замахал руками. Непременно всегда и везде необходимо идти, а стоять на месте и ждать чего-то – бессмысленно и непродуктивно. Пусть преодолённый отрезок пути только на короткое время останется за спиной, но снова появиться… когда-нибудь потом в ином стоянии.

Но двигаться необходимо по замкнутому, но изменяющемуся кругу. А если он подвержен переменам, то каждый пройденный шаг неповторим. Но трудно и важно преодолевать путь так же и мысленно. Нелегко и это, а ведь необходимо… Скорость целенаправленной мысли непостижима.

Пролетая мимо беседующих, крылатый бес Приходящий выразил своё мнение:

– Ликующий Плакальщик прав, но лишь отчасти. Всё гораздо проще.

Появилась и Ведающая, она сказала:

– Истина на стороне Ликующего Плакальщика. Но всё, что происходит вокруг и внутри нас гораздо сложнее, чем он предполагает.

Дендрологи уже разучились удивляться тому, что видят, слышат, ощущают. Им ведь тоже порой в незнакомых городах и сёлах часто казалось, что они уже когда-то уже бывали здесь. Не это ли места давних захоронений их прежних тел?

Ликующий Плакальщик, улыбаясь и вытирая слёзы рукавом рясы, заверил юных путников, что не ставит перед собой задачи влиять на устоявшееся мировоззрение того, чёй динамический стереотип уже практически поломан негативным общественным влиянием и грубой пропагандой множества миров и обителей. Пусть человек задумается самостоятельно, без чьей-либо помощи, и этого будет, вполне, достаточно для его грядущего озарения.

Всё же, следует вовремя остановиться в своём горе и прекратить жалеть… себя. Ибо того, кого уже нет рядом с тобой, жалеть бессмысленно. По той причине, что ведь он «умер», а значит, и «смерти» больше нет. Она была, как огненный всплеск, как страшное мгновение. Но теперь её, лично для тебя и «усопшего», не существует… даже по земным меркам. Так кого же ты жалеешь, человек, если не себя? Да ведь ничто не рождается и не умирает. Оно есть всегда, но только в разных мирах, формах и категориях состояния.

Понятно, что Ликующий Плакальщик не в состоянии был помочь им. Не знающий предела своим передвижениям по обителям Мироздания, он даже понятия не имел, где находится. Он чувствовал, видел и находил места погребений своих бесчисленных тел. Его сознание при этом не в состоянии разделить даже Земное пространство на страны, города и малые селения,

Дендрологи всё дальше и дальше уходили от Ликующего Плакальщика и прекрасно понимали, что это его голос звучит в их головах. Но не об этом они сейчас думали, а совсем о другом. Им надо было выйти из Обители Потерь и Находок и обязательно что-то поесть. Пусть тело – временный дом, но и ему нужна поддержка. Им сейчас, да и практически никогда не было дел, ни до каких высших материй.

Учёный человек

Ну, вот, наконец-то, они пришли к нормальным людям, в обычное село Верхняя Ложбина. Они сидели в небольшой избе и ели из алюминиевых чашек самый настоящий борщ с мясом. Хозяином этого дома был молодым биологом, звали его Олегом Даниловичем Будяшиным. Учёный утверждал, что купил дом за небольшие деньги только потому, что отсюда в неизведанные места очень скоро отправиться научная экспедиция. Здесь, в подмосковных местах, Будяшин собирается заняться изучением необыкновенных дождей-пришельцев.

Они интересны и опасны. Люди, которые попадали под их струи, чаще всего исчезали бесследно. А тем господам и дамам, которым удавалось ни подвергнуться влиянию коварных струй, тоже не особо везло. Эти люди теряли рассудок или через несколько дней погибали от несчастных случаев. Очень трудно разобраться в странном явлении, но Будяшин решил попытаться во всём разобраться.

Погодин и Морозова слушали Олега Даниловича с большим интересом. В общем, они были довольны. Их рваная грязная одежда была уже выброшена. Для них обоих Олег Данилович нашел обычные светло-синие полотняные штаны и рубахи с поясками и кожаную обувь – светло коричневые, из лёгкой кожи короткие сапоги.

– Одежда, конечно, не самая прекрасная, но на первый случай сгодится, – пояснил Будяшин. – Здесь в таких люди ходят на покос. Потом подберём, для юноши – нормальный костюм, для юной барышни – платье и прочее.

– Спасибо вам, Олег Данилович, – поблагодарил его Павел. – Вы и так для нас многое сделали. А завтра или в ближайшие дни всё вернётся, станет на свои места.

– Человек человеку завсегда, Юленька и Павел, должен на помощь приходить, – говорил Будяшин. – Иначе-то совсем никак и ничего доброго не получится, сударь и сударыня. Иначе жить и не следует.

– Мы благодарны вам, Олег Данилович, – ответила Юлия. – Если бы не вы, то долго бы нам пришлось бродить по страшному и непонятному пространству.

– Да, что ты такое говоришь, любезная, – улыбался биолог. – У нас самое прекрасное пространство и, вполне, понятное. Лучше его нет и быть-то не может на целом свете.

Худощавый, тёмноволосый и кареглазый очкарик, совсем ещё молодой учёный Будяшин, беседовал с ними очень любезно. Да и одет не совсем по-крестьянски, довольно прилично. В чёрном костюме, под пиджаком – с орнаментом белая рубаха, на ногах – хромовые сапоги. Речь его была изыскана, но слишком уж старомодна.

Он никак не реагировал на такие слова, «интернет», «сотовый телефон», «электричка» и многие другие. А когда они сообщили, что они из столицы, из Москвы, то Олег Данилович на секунду задумался и сказал:

– Я, мои добрые молодые господа, доселе полагал, что столица России, всё же, Петроград, а не Москва. Впрочем, кому и как угодно считать. Спорить не стану. Одно похвально. Вы увлечены ботаникой, в частности, изучением деревьев и кустарников. Это меня очень радует.

– Жаль, что тут, у вас, в Верхней Ложбине, нет электричества, – заметил Павел. – Не совсем это удобно.

– Сударь мой, – засмеялся учёный. – Вы же прекрасно знаете, что электричество имеется только в больших городах и то ведь далеко не во всех. Когда-нибудь и здесь появится. Сложные сейчас дела в России.

– Как обычно, – заметила Юлия. – Трудности в стране всегда есть и были.

– Да-да. Потом обо всём с вами поговорим обстоятельно, господа, – закивал головой биолог Будяшин. – Но обессудьте, но я пока не всё понимаю в ваших рассказах. Но вы ведь и ничего пока о себе и не поведали.

– Но ведь нам скрывать-то от вас нечего, Олег Данилович, – сказала Морозова. – Коротко, в двух словах, мы рассказали о том, что с нами произошло.

– Это я понял, не извольте беспокоиться, – Будяшин не скрывал своей озабоченности. – Ходите по земле – вот и всё. Правда, по ней ходить надо. Эта процедура полезность большую для организма имеет. Да ведь и вы, всё же, изрядно моложе меня, так что, отстал я от современных суждений. Уже и не так говорю и размышляю. Весь в науке. Однако, не всё я постиг в рассказах ваших.

– Всё очень просто, Олег Данилович. Нам побыстрей бы до Москвы добраться, – сказал Погодин. – Немного успокоиться. Мы можем подробней рассказать вам, каким странным образом оказались в Обители Потерь и Находок, а теперь вот – здесь.

– Нигде, мои юные фантазёры, вы не оказались. Находитесь всё в той же России-матушке. А Москва от вас никуда не уйдёт, – успокоил их Будяшин. – Отсюда на лошадях до ближайшей станции три часа. Потом уж – и на поезде можно доехать. А денег на тот случай всегда найдём.

– Не знаем, как вас и благодарить, Олег Данилович, – сказала Юлия.– Если бы ни вы, то мы потеряли бы всякую надежду на спасение.

– Да помилуйте, господа! За что же меня благодарить? – замахал руками Будяшин. – Всё по-человечески. Но повторюсь. Не всё мне, правда, понятно. Дам что уж говорить. Ведь столько чудесного и не совсем ясного и открытого вокруг. А пока я на некоторое время оставлю вас. По делам надобно пройтись. Покорно прошу меня простить за отсутствие.

Слегка поклонившись им, он вышел из горницы за порог.

Глядя на захлопнувшуюся дверь, Морозова задумчиво сказала, что биолог Будяшин – замечательный человек, но какой-то странный.

– А мы-то, Юля, для него, фактически, марсиане, – заметил Погодин. – Но он человек очень воспитанный и культурный. Считает нас или законченными фантазёрами, или лгунами. Может быть, даже предполагает, что мы сошли с ума.

– Не понимаю, почему всё так происходит, – сказала Юлия.– Возможно, Олег Данилович настолько увлёкся своими зелёными дождями, что воспринимает нас, как инопланетян. Ведь не мы, а он – фантазёр. Да ёщё какой!

– Частично так, но главное заключается совсем в другом.

Он достал из кармана своих синих штанов обрывок газеты, оказавшийся там непонятным образом. Это было «Новое время», январский номер газеты за 1915 год, которая издавалась в то время в Петрограде. Город тогда так и назывался, по-русски, в связи с тем, что шла война России с Германией. Павел протянул газету Юлии.

Удивившись тому, что заметки в ней написаны на старом русском языке с применением букв «ять», «ер» и «ерь», она прочитала заметку о зверствах германцев на территории, которая ныне считается частью Польши.

– Ну, что же? – сказала Морозова. – Всем известно, что и во время Первой Мировой войны немецкие офицеры и солдаты вели себя не очень хорошо по отношению к мирному населению. Каждая нация имеет свои особенности.

– Да. Описано здесь, здесь, мягко сказать, не очень хорошее, не совсем культурное поведение немцев. Но ведь я совсем не об этом тебе говорю, Юля!

– О чём же, Паша?

– О том, что мы с тобой попали в Россию 1915 года. Идёт война. Да ведь ещё и неизвестно, какая это Россия. Вариаций одной страны и даже события может быть бесконечное множество, как в прошлом, так и в настоящем и будущем. Мы-то с тобой теперь это понимаем.

– Какой ужас! – она закрыла лицо руками. – Ведь отсюда нам уже, вообще, никак не выбраться. Это страшно.

Павел положил ей руку на плечо. Надо было успокоиться не только ей, но и ему. Открытие, которое сделал Погодин, его самого не порадовало.

Ботаники решили пойти на риск и непременно попасть под струи зелёного дождя-пришельца. Наверняка, он перенёсёт их куда-то… Неизвестно, куда. Но другого выхода из создавшегося положения просто не имелось. Рассчитывать на благоприятное стечение обстоятельств уже не имело смысла. Они решили ни в коем случае при Будяшине не произносить никаких незнакомых для него слов, к примеру, «телевизор».

Лёгкий на помине, в горницу вернулся Олег Данилович и сказал:

– Вы, наверное, мои юные господа, желаете задать мне вопрос, почему я сейчас не на войне и занимаюсь какими-то странными зелёными дождями-пришельцами?

– Нет, уважаемый Олег Данилович, мы не собирались задавать вам такого вопроса, – честно сказал Павел. – Ведь в жизни бывает всякое.

– Я сразу же, после окончания Петербуржского университета пошёл добровольцем на фронт. Воевал в звании прапорщика во Втором Сибирском корпусе, входящий в состав Второй армии генерала Сергея Михайловича Шайдеманна. Получил тяжёлое ранение, и ныне уволен в запас. Награждён Георгиевским крестом Третьей степени. Не берут на фронт. Что ж, и на мирном поприще начинающего учёного хочу принести пользу Отечеству. Я непременно своего добьюсь!

Чем больше и подробнее Будяшин рассказывал о себе, тем печальней становилось лицо Юлии. Морозова окончательно начала понимать, что они с Павлом попали в очередной капкан, в такую ловушку времени, из которой будет выбраться очень и очень сложно. Да что там говорить. Практически, невозможно. Нервы её не выдержали, и она разрыдалась.

Пришлось им всё, до мельчайших подробностей рассказать Будяшину.

Он внимательно слушал, стараясь не удивляться происходящему. Но у него ничего не получалось. Но молодой биолог почти верил тому, о чём ему рассказывали молодые люди. Правда, Олег Данилович и раньше предполагал, что такое, вполне, возможно. Ведь существуют же странные зелёные дожди-пришельцы. А это не меньшее чудо, чем люди, пришедшие в его дом из далёкого грядущего.

Услышав от ботаников довольно не вероятные истории о себе и своих скитаниях и, вообще, рассказы о будущей России, Будяшин расстроился. Случай не простой. Как ему поступить? Объявить в высших инстанциях, что на окраине Московской губернии выпадают не только дожди-пришельцы, но вот появились ещё двое совсем молодых господ из грядущего? Смешно и дико. Он и так числиться в чудаках. Россия воюет, а вот он решил наукой заняться. Благо, что меценаты нашлись. Да и затрат такая экспедиция, в общем-то особых не требовала.

Больше всего Олега Даниловича взволновало то, что Россию ждут тяжёлые и смутные времена, дикие перемены, которые ни сердцем, ни рассудком принять невозможно. Одна надежда оставалась на то, что он слышит рассказы совсем о другой России. Но пусть даже и так, но и это прискорбно. Тоже ведь страна и, получается, не чужая ему. С таким же названием и добрым народом.

– А я, мои юные господа, честно сказать, поначалу принял вас за немецких шпионов, – признался Будяшин, – а потом уже за молодых людей, потерявших рассудок. Вам просто повезло, что я, всё-таки, верю во всё самое невероятное.

– Но нам никак нельзя оставаться в вашем мире, – пояснила Морозова. – Нас потеряли дома. Там, наверное, с ума сходят.

– Что ж делать-то с вами? Ума не приложу, – сказал молодой учёный. – Одно только и остаётся вам – жить в моём доме до конца дней ваших. Документы, какие надо, оформим. Потом повенчаетесь, как положено. Ведь вижу, что вы друг другу по нраву.

– Конечно, по нраву, – согласился Погодин. – Но такой вариант нас никак не устроит. Если в России вашего времени скоро совершится государственный переворот и гражданская война, то нас запросто объявят сумасшедшими.

– К власти в стране придут непримиримые, не совсем… творческие люди, – сказала Морозова. – Они не в чём разбираться не станут. А ведь всё такое, скорей всего, произойдёт. Два года до кровавых событий осталось.

– Судьба у вас, Павел и Юлия, в любом случае не завидная, – согласился с ними Будяшин. – Даже если и всё спокойно случится в империи нашей, то веры вам со стороны уважаемых господ не появится. Я подразумеваю под этим не только государственных чиновников и учёных мужей. Но не могу же я отправить вас под зелёный дождь. Преступно будет смотреться такой поступок с моей стороны. Что там вас ждёт и где, один бог ведает. Абсолютно ничего не ясно, господа.

Они пытались с ним спорить, но это было бесполезно. Молодой биолог только и сокрушался, что не придуман ещё на Земле такой механизм, который бы помог людям путешествовать во времени. А вот отправлять их на верную погибель, означает, поступить не по-человечески, не по-христиански. Так что, один выход – оставаться им жить в глухом селе Верхняя Ложбина.

А там уже, когда приживутся они в другом времени, то можно будет Погодину и Морозовой в любой из городов российских перебраться. Да ведь и учиться им надо, коли желание и стремление к знаниям имеются.

Дожди зелёного цвета

Очень скоро вместе с местным лесником Егором Матвеевичем Хохловым молодой биолог Будяшин должен был отправиться в тот район, где выпадают зелёные дожди-пришельцы. Для этого он и приготовил несколько широких и надёжных зонтов, чтобы никто из присутствующих не попал под опасную влагу. Понятно, что несколько сотен капель не в счёт. Они не способны будут перенести человека в неизвестное пространство.

Категорически Будяшин отказался брать с собой в предварительную разведку в опасный район Юлию и Павла. Учёный прекрасно понимал, пришельцы из будущего могут попытаться умышленно попасть под зелёный дождь. Они – рисковые студенты и находятся в некотором отчаянии и смятении.

Выходя из дома с дорожным мешком и кое с какими инструментами, метеорологическими приборами и продуктами питания и двумя широкими брезентовыми зонтами, он сказал ботаникам, что дойдёт до соседнего дома лесника Хохлова и сейчас же вернётся назад. Они прекрасно понимали, что Будяшин уверен, что его «святая ложь во благо». Понятно, что он сейчас запрёт дверь дома на замок, снаружи. Потом учёный со спокойной совестью отправится вместе с лесником Егором Матвеевичем в район ожидаемых и опасных осадков.

Но дендрологи понимали, что в данной ситуации они не могут ничего предпринять. Не нападать же на учёного, который, по сути, приютил их, накормил, снабдил крепкой и надёжной одеждой. Да ведь он и делает их на несколько часов пленниками только для того, чтобы молодые господа не подвергались опасности по «собственному неблагоразумию».

Так именно и поступил Будяшин. Он запер дверь снаружи. Ботаники сразу же после ухода учёного смогли убедиться в этом.

– Надо срочно выставлять оконную раму, Паша, – сказала Юлия. – Потом будет поздно. Мы не сможем идти за ними.

– Оконные рамы в дореволюционных домах очень надёжны. Мы можем провозиться с ней полдня. Олег Данилович это учёл. Но не будем расстраиваться. Не всё ещё потеряно.

Оказалось, что по своей рассеянности или забывчивости Будяшин не учёл или пока ещё не знал, как новый хозяин дома, что на чердак забраться можно изнутри дома. Надёжная крепкая лестница стояла в просторных сенях, в углу, среди двухсотлитровых дубовых бочек. По ней ботаники решили подняться на крышу и оттуда спуститься на землю. Видимо, Будяшин никогда не поднимался наверх. Ему это было без надобности.

Там же, в сенях они обнаружили толстую пеньковую веревку, аккуратно смотанную в «бухту». Она была кстати.

Когда Погодин и Морозова оказались на чердаке, то привязали один её конец к печной трубе и спокойно и осторожно спустились по ней вниз, прямо в огород. Вряд ли сейчас кто-то за ними наблюдал. Ведь Будяшин и Хохлов готовились к какому-то важному научному эксперименту. В этом однокурсники не сомневались.

Увидев небольшой овраг у дороги, ведущей в лес, они спрятались там. Их запланированные действия ни в коем случае нельзя было считать праздным любопытством. Дендрологи твёрдо решили любыми способом покинуть мир минувшего и, на свой страх и риск, шагнуть в грядущее или, вообще, неизвестно куда. Ничего другого Погодину и Морозовой не оставалось делать.

Поздно быть осторожными и осмотрительными. Они уже попали в бесовский круг, выйдя ранним солнечным днём на московские улицы после первого полнолуния. Само собой, последствия интереса Будяшина к тайным и непонятным и, практически не изученным явлениям, может стать причиной большой беды ля Павла и Юлии. Но рисковать, по их убеждению, было необходимо.

Разумеется, они не стремились к постижению потусторонних и непонятных явлений. Только деревья и кустарники были предметом их изучения и любопытства, но только не эти, растущие в неведомой обители. Заниматься в экстремальной ситуации тем, что им никогда не пригодится потом, когда они вернуться в Москву, не имело практического смысла. Познавательно, интересно, но не конструктивно. Ведь сведение о них не дадут никакой пользы в привычном земном мире.

Угораздило же их оказаться в дикой и жуткой Обители Потерь и Находок. А сейчас они не ведали, куда нечистая сила забросила их и зачем. Может быть, это и минувшее, но какой Земли? Ведь планет, подобных ей, может быть если не бесконечное, то великое множество.

Ботаники осторожно, укрываясь от посторонних глаз за деревьями, шли за учёным и лесником. У высокорослого рыжебородого Хохлова, кроме охотничьего ружья, за спиной находился большой дорожный мешок – сидор. Внутри него что-то шевелилось. Погодин и Морозова предположили, что там сидели живые кролики. Разумеется, они не ошиблись в своих предположениях.

Будяшин и Хохлов под широкими зонтами намерены проводить эксперимент и наблюдать за тем, как будут под потоками зелёного дождя неизвестно куда исчезать подопытные животные. Но это пока только лишь их научная… разведка. Солидная экспедиция соберётся в Верхней Ложбине через несколько дней.

О чём-то, наверняка, важном и нужном Олег Данилович рассказывал своему попутчику и проводнику. Возможно, речь шла о них, о ботаниках. Лесничий Егор Матвеевич от удивления поворачивал из стороны в сторону свою большую лохматую голову, время от времени крестился и повторял: «Чудеса какие-то барин, рассказываете. С нами сила крёстная!».

Эту его фразу ботаники слышали почти отчётливо и ясно. Звук басистого голоса лесника распространялся за сотни метров. Вряд ли Хохлов, тем более, Будяшин обращали особое внимание на то, следует кто-то за ними или нет. Да и зелёные дожди-пришельцы выпадают только в одном месте, в небольшой ложбине. Не всякий желающий найдёт потаённое место. Но учёный-биолог Будяшин ошибался. Студенты оказались на редкость сообразительными и предусмотрительными людьми.

По подсчётам Погодина и Морозовой площадь появления необычных дождей составляла сто-сто пятьдесят квадратных метров. Понятно, что такие осадки кратковременны и появляются здесь на один час, не более.

Несколько раз дендрологи, как и шагающие впереди Будяшин и Хохлов, делали привал. Не очень большой, десятиминутный отдых в дальней и тяжёлой дороге, просто необходим. Тот, кто много и часто ходит, хорошо знает об этом. Ведь должны оставаться силы для следующих, очередных троп и дорог.

Но вот, наконец, позади, вернее, внизу, остались и густые боры, и поля. Молодой учёный и лесник вышли на редколесье. Недалеко от них, прячась за деревьями, остановились и ботаники. Будяшин и Хохлов вытащили из рюкзака двух серых кроликов, посадили их на землю и накрыли сверху сетками, которые прикрепили колышками к земле. Бедным безропотным, подопытным животным было не дано избежать неизвестной участи.

Минут через десять-пятнадцать им предстояло отправиться в путешествие, в неизвестный мир, возможно, в пространство с иной формой жизни. Олегу Даниловичу важно было удостовериться перед работой основной экспедиции в том, что кролики под струями зелёного дождя-пришельца исчезнут, переместятся, непонятно, куда.

Лесник и молодой биолог поспешно раскрыли огромные зонты, концы их длинных ручек вбили в землю. Устроились под широкими чёрными брезентовыми куполами. Надёжней защиты от опасной небесной влаги придумать было невозможно. А серо-фиолетовая туча уже стремительно закрывало небо над их головами.

Наблюдая за всем происходящим со стороны, Юлия крепко сжала руку Павла. Он успокоил кивком головы. Будь, что будет! Главное, что они вместе, и никакая очередная беда их не разлучит. Разумеется, волновался и он. Риск был велик, но необходим. Ясно, что они, как и кролики, исчезнут под этим дождём. В Мироздании все обители смыкаются друг с другом.

Не зря же зачастую некоторые люди порой видят перед собой самые невероятные вещи и явления. Они, разумеется, принимают их за миражи и фантомы, считают плодом разыгравшегося воображения, результатом усталости, нервной перегрузки…

Но всё обстоит далеко не так. По обыкновенной и естественной причине: никогда не может даже «померещится» то, чего нигде не существует. Если оно появилось перед вашими глазами, значит, непременно, где-то есть. Пусть в соседней обители. Но какая разница. Ведь Мироздание, пусть и делимое, но оно едино. Так что, никаких галлюцинаций, вообще, не существует.

Погодин и Морозова радовались тому, что им удалось остаться не замеченными. Ведь поляна, где они находились, была покрыта не высоким, но густым кустарником, напоминающим рябинник и таволгу. Они молчали. Старались ничем не выдать своего присутствия. Тихо сидели на большом гладком камне, ожидая, возможно, спасительного дождя. До решительного шага в неизвестность оставались считанные минуты.

Ботаники, затаив дыхание, внимательно слушали то, о чём говорили биолог Будяшин и лесник Хохлов.

– Вот именно здесь, барин, ровно год тому назад всё и произошло со мной,– вспомнил Хохлов. – Ещё раз послушайте, если желаете. В момент налетели чёрный тучи. Сверху начали падать густые и зелёные капли прямо мне на голову. Шевельнуться не успел, как очутился чёрти где. Но, видно, только чуток промок. Тут же и вернулся назад.

– Сейчас, Матвеевич, проследим, что произойдёт с кроликами,– сказал Будяшин. – Дожди зелёные, хоть и густые, но кратковременные. За кроликов я почти спокоен. Ведь и там… есть какая-то жизнь. Ничего с ними страшного не случится.

Сверкнула молния, и загремел гром. Несколько камель упало на лица и руки ботаников. Они выбрались из кустов, осознавая, что сейчас хлынет самый настоящий ливень, который не может быть обычной влагой с небес. Здесь идут только такие, зелёные дожди-пришельцы. Странное местечко. Наверное, оно не одно такое во Вселенной.

Через несколько минут ботаники были мокрыми, с головы до ног. Они видели, как кролики под сетками превратились в контуры, потом в серые пятна и, наконец, исчезли. Павел и Юлия почувствовали, как и они проваливаются в какую-то бездонную яму. Но страха они при этом почти не ощущали. Наоборот, их охватило чувство восторга и беспричинной радости.

Владения Марундака

Вместе с кроликами они оказались в посёлке с добротными бревенчатыми домами. Прямо в просторном дворе перед одним из них. Ботаники поняли, что здесь им никто не покажет дорогу в Москву. Причина проста. Погодин и Морозова увидели двухметровую, скорей всего, молоденькую девушку, но довольно странного вида и внешности в белом сарафане и цветистом платочке.

Павел и Юлия были абсолютно уверены в том, что местная жительница даже понятия не имеет о существовании российской столицы. Определить это было не сложно, ибо вместо нормальной человеческой головы у неё на плечах красовалась баранья, если точнее, то овечья. Такие странные люди, фактически монстры, в России, да и в других странах, разумеется, не обитали. Понятно, что она никакого понятия не имела не только о Москве, но так же и других городах и весях огромной страны.

Ботаники по одежде не столько определили, сколько предположили, что это странное существо принадлежит к женскому полу.

Девушка с овечьей головой не замечала ботаников. Её заинтересовали кролики.

– Ой! Какие интересные зверьки! – она ловко поймала обоих и прижала к груди. – Посмотрите все! Я таких животных никогда не видела! Какое чудо!

Из дома на крыльцо вышли три почти человеческих существа: двое с рогатыми бараньими головами, одна – с овечьей. Вероятно, это были мама, папа и брат девушки, поймавшей кроликов. Ростом все они были ещё выше, чем обожательница кроликов, более двух метров.

Они с интересом разглядывали кроликов, даже гладили их. Морды монстры светились улыбками, если их с большой натяжкой можно назвать таковыми жуткий оскал.

– Я хочу, чтобы эти зверьки жили в моей комнате, – сказала девушка с овечьей головой, – в просторной клетке. Им там будет хорошо.

Никто с ней спорить не стал. Пусть будет так, как она желает. Девушка пообещала своим родичам несколько раз в день кормить и поить невиданных зверьков, чистить их клетку. Она была в восторге от кроликов.

Интуитивно понимая, что здесь им не очень-то будут рады, ботаники попятились к огромной калитке. Надо было бежать прочь от страшного места, пока их не заметили и есть такая возможность.

Но было поздно. Сзади их плечи кто-то сильный и могучий обхватил могучими руками. Они, почти вырвавшись из неприятных объятий, разглядели и это существо. Огромный человек с бараньей головой, с изогнутыми рогами. Скорей всего, дедушка – глава всей семьи монстров. В белой одежде, штанах и рубахе без пояса, в кожаных коричневых сапогах

– Вот я поймал совсем невиданных зверей, не то, что моя внучка Гига, – дребезжащим, но громким голосом сказал старик. – Вот это чудо из чудес! У них такие жуткие морды, на которых не имеется ни одной шерстинки. Диво дивное!

Молодой монстр с бараньей головой шагнул с крыльца и направился в сторону старого двуногого чудовища.

– Я помогу тебе их связать, дедушка Кремп! – предложил молодой монстр свои услуги старику. – А вдруг они кусаются.

– Иди вместе со всеми в дом, Фливс! – тоном, не терпящим возражения, сказал Кремп. – Нечего тут разглядывать. Эти бесы могут быть заразными. К ним близко опасно подходить. А я потом помою руки и лицо хлорным раствором.

– У тебя не лицо, старая баранья голова, а безобразное рыло! – крикнул Павел. – Ты когда-нибудь видел себя в зеркале? Я тебя сейчас проучу!

Погодин умудрился окончательно вырваться из рук старого монстра. Он схватил в руки вилы, стоящие у забора и пошёл на Кремпа в атаку.

Но старик был ловок и силён. Он вовремя отскочил в сторону, вытащил из голенища сапога плётку и одним ударом выбил вилы из рук Погодина. Родственники старого монстра с большой неохотой отправились в дом. Боялись ослушаться приказов самого старшего и уважаемого в семье.

Двуногий старый баран Кремп без особого труда связал ботаников и швырнул их на кучу сена в сарае, который находился тут же, во дворе. Ничего хорошего их не ожидало. Когда монстр удалился, закрыв на замок двери сарая, Юлия отрешённо сказала:

– Теперь нам уж точно конец! От этих диких существ ничего хорошего ожидать не придётся. Как мне вся эта тягомотина надоела!

– Но человеческим мясом они питаться не должны, Юля. Они ведь, хоть и двуногие, но овцы и бараны. Мне так кажется.

– Спасибо, утешил. Как я рада, Павлик, что нас не сожрут, а просто убьют.

– Но я этого не утверждал, моя славная, а только предположил. Может быть, и съедят Кто их знает, Нам совершенно ничего не известно о них.

– Мы абсолютно не представляем, с кем имеем дело. Сплошная греческая мифология, но в натуральном виде. Остаётся опять только ждать и надеяться на лучшее.

Он промолчал. Скорей всего, согласился с мнением своей любимой, единственной и неповторимой девушки и однокурсницы.

Но долго им ждать не пришлось. За дверью послышался звон ключей, щёлканье дужки замка. Перед ними нарисовался Кремп.

– Хочу вас порадовать, чудовища, – сообщил он. – Буквально через несколько минут я отведу вас на Жертвенное Поле. Вам выпала великая честь! Вы станете пищей Великого Покровителя всего рода овцелюдей, наш несравненный летающий баран Марундак. Великая слава ему!

– Ты не беги впереди паровоза, тупой старик с бараньей головой! Под колёса можешь угодить, – предупредил его Павел. – Может, ваш Марундак сожрёт не нас, а лично тебя.

– Мне жаль, что я не могу за дерзкое и непристойное поведение оторвать вам руки или ноги, – тяжко вздохнул Кремп. – Ведь вы теперь принадлежите великому Марундаку. Он – повелитель нашей славной страны. Своё решение мне менять опасно. Довольно часто покровитель рода овцелюдей читает мысли на расстоянии.

Тут же Кремп любезно пояснил, что великий Марундак не ест овцелюдей. А если и делает это, то лишь в крайнем случае. Таким образом, он наказывает нерадивых и преступников. Но подобное происходит редко, пожалуй, один раз в год.

На Жертвенное Поле самый старший из каждой семьи приводил медведей, лосей, коров и самых разных больших диких зверей и домашних животных. Овцелюди были настолько сильны, что запросто даже подросток мог задушить матёрого тигра. А любезный и могучий Марундак съедал хищных зверей, да и всё, что съедобно, тут же, прямо на месте.

– Наш славный Марундак огромен и силён, – пояснил Кремп, – и у него хороший аппетит. Крепкого здоровья и долгих лет жизни ему!

Старый двуногий баран привязал ботаников прочными верёвками к жертвенному столбу, принадлежавшему его семье, Сделал он это очень умело и быстро. Убежать Павел и Юлия не имели возможности.

Да они уже давно устали всего бояться и страдать. Сколько можно! Погодин и Морозова услышали голос летающего беса Приходящего. Он говорил им о том, что, именно, сейчас назрело время попросить у него помощи. Разумеется, за определённую плату. После соглашения с ними носитель зла с перепончатыми крыльями начнёт повелевать их душами. Но ведь для их же пользы, для их же блага. А на остальных людей можно и нужно наплевать.

В беседы с крылатым мужиком дендрологи вступать не стали, не посчитали нужным. Лучше уж умереть людьми, чем до гроба оставаться скотами.

– Значит, мы, всё-таки, возвратились в Обитель Потерь и Находок, – то ли сделал вывод Павел, то ли просто пошутил. – Уже не так плохо. Всё ближе к Москве.

– Нет, Паша, мы пока ещё и не покидали этого страшного места, – возразила Юлия. – Да и мне кажется, что Приходящий может находиться везде и всюду. Лишь бы он в наши души не проник.

– Ничего у него не получится.

– Нам не дано знать, как далеко от нас находится родной город. Мы здесь ничего не нашли, а жизни свои сейчас потеряем. Обидно. Не хочется умирать… Но ты рядом со мной, любимый, и уже не так страшно.

– Я буду везде и всегда с тобой, Юля, – ответил Павел. – Я верю, моя славная, что ничего нас не разлучит, даже смерть. Ведь она же – и новое рождение.

– Ах, какие запоздалые нежности! – сказал невидимый Приходящий. – Но верно то, что я везде и всюду! А где вы находитесь, вам знать не обязательно. Сейчас вас просто сожрёт мерзкое чудовище, гораздо страшней, чем вот этот высокорослый старик, овцечеловек. В молодые годы он считался здесь красавцем.

Послышалось хлопанье мощных крыльев. Это означало, что Приходящий улетел прочь. Не посчитал нужным продолжать с глупыми и самонадеянными юнцами беседу.

Очень сурово Кремп посмотрел на ботаников и приказал им не бормотать и не улыбаться. Какое может быть веселье в такой торжественный момент. Но и грустить не следует, ибо всё идёт свои чередом. Совсем скоро их примет в пищу величайший, мудрейший и несравненный Марундак. А это большая честь для них, мерзких созданий.

Вдруг на горизонте появилось чудовище, размером с пятиэтажный дом. Это был огромный ящер или крокодил, но с огромной рогатой бараньей головой. Стоял он на задних лапах. Перед ним овцелюди перерезали путы и верёвки, которыми будущие жертвы были привязаны к столбам, а сами попадали на колени.

Марундак медведей, быков, кабанов и других жертвенных животных и зверей брал в когтистые лапы, подносил к пасти и проглатывал, не пережёвывая. Зрелище было отвратительным. Бесспорно ведь то, что даже самые отважные люди в минуты смертельной опасности испытывают чувства страха. Правда, они способны вовремя побороть его и ещё надеяться на спасение. Но сейчас ботаники уже ни на что не надеялись. Глупо и бессмысленно верить в невозможное.

Самонадеянный старик Кремп быстро освободил своих пленников от пут, понимая, что от Марундака им уже не убежать. Гигантское чудовище с крокодильим телом и бараньей головой подошло и к их столбу.

Прожорливый Марундак собрался уже взять в правую лапу Павла. Но вдруг отдёрнул её, наклонил свою морду к студентам, внимательно посмотрел на них. Неожиданно он схватил лапой старого Кремпа, поднёс к своим глазам и громовым голосом сказал:

– Ничтожный и жадный Кремп, ты посмел приготовить для меня мерзкую и непонятную пищу! Я не желаю есть этих мелких чудовищ со странными головами! Ты хотел отравить меня, жалкий Кремп?

– Нет, великий Марундак! Я приготовил для тебя особое блюдо. Ведь такого ты ещё никогда не ел. Я хотел порадовать тебя!

– То, что я никогда не ел, – заявил Марундук, – тем питаться и не буду. Я проглочу тебя, Кремп! Ты, старик, давно уже заслужил такой чести!

– Почему я? – залепетал Кремп. – Есть более уважаемые и достойные господа, чем я.

Но гигант с крокодильим телом не терпел и не принимал никаких возражений. Как он решил, так и сделал. Мгновение – и только ноги Кремпа мелькнули в пасти Марундака.

Он гневно топнул своей задней лапой, глядя на ботаников, и зарычал:

– Прочь, отсюда, мерзкие, ядовитые и несъедобные твари! Мне даже противно вас давить! Прочь! Я не желаю мараться!

Особого приглашения Морозова и Погодин ожидать не стали. Они со всех ног бросились бежать в сторону огромного то ли озера, то ли моря.

Остановились, задыхаясь от долгого бега, когда окончательно убедились, что за ними никто не гонится. Со стонами упали на песок.

В очередной ловушке

Их миновала одна опасность, но назревала другая. Только они встали на ноги, как увидели, что в их сторону прямо по обширному песочному пляжу бежит стая то ли волков, то ли собак. Впрочем, нет. Ни на тех, ни на других странные звери не совсем были похожи. Ботаники успели их разглядеть. Существа имели почти человеческие лица и не лапы, а ноги. Рук, конечно же, у них не было.

Они казались дендрологам не менее жуткими созданиями, чем овцелюди. Погодину и Морозовой ничего оставалось делать, как бежать прочь. Хватило бы сил скрыться от страшных монстров.

Они заметили невдалеке старую верх дном перевёрнутую лодку, появилась реальная возможность спасения. Если они заберутся под неё, то монстрам трудно будет перевернуть небольшое, но довольно тяжёлое примитивное средство передвижения по воде. Ботаники успели опередить жутких существ и буквально вползти под лодку через небольшую ямку-ложбину. Возможно, придётся держать и оборону. Бить руками и ногами по мордам монстров.

Им повезло, что на лукоморье кто-то из рыбаков оставил лодку, именно, в таком положении. Все так и получилось, как и предполагали Погодин и Морозова. Жуткие существа с хрипом и воем длинными носами и ногами пытались перевернуть лодку, но у них ничего не получалось. К счастью, свои волосатые физиономии они не смогли просунуть под борта лодки. Теперь ботаникам надо было только набраться терпения. Ведь когда-нибудь же стая жутких зверей уберётся отсюда.

Через несколько минут, действительно, рычание и вой снаружи прекратились. Погодин и Морозова собрались осторожно выбираться наружу.

– Как будто очередная беда нас миновала, Юля, – тихо произнёс Павел. – Не хватало ещё нам стать пищей для каких-то собак с человеческими головами и ногами.

– Подождём минутку – и будем выбираться из-под лодки, Паша. Может быть, собаки с человеческими головами ещё рядом.

Юлия хотела сказать ещё что-то, но вдруг закричала от ужаса. Откуда-то, сверху к ботаникам спустились огромные руки и грубо вытащили их из лодки наружу. Потом великанша с огромной улыбающейся физиономией безжалостно швырнула Павла и Юлию на широкое… деревянное поле. Вероятно, это была просто столешница.

Только чудом пленники умудрились не переломать рук и ног, но на боль и ушибы уже не обращали внимания. Увы, но и на этот раз всё происходящее с ними не было сном. Дендрологи в очередной раз в плену у дикой и жуткой нелепости, которыми слишком уж перегружена Обитель Потерь и Находок. Трудно, скорее, даже не возможно, привыкнуть к кошмарам, к странной и необъяснимой действительности.

Безобразное клыкастое, многометровое, существо к грубой и странной одежде, было, всего на всего, маленькой девочкой, возможно, семи-восьми лет. Девчушка-великанша страшным громовым голосом забасила, как ни странно, на русском языке:

– Мама, посмотри! В мою ловушку попались два человечка! Они в светло-синей одежде. Такие интересные!

– Зачем же дело стало, Эно. Они и в одежде вкусные. Ты же знаешь, моя девочка. Костёр в хижине разведён. Привязывай их к вертелам, – распорядилась мамаша девочки, которая была ещё более невероятных размеров, в домашнем халате и клеёнчатом переднике. – Но прикручивай их надёжно, чтобы они не упали в пламя. Отлично, что на ужин у нас будут копчённые человечки. Правда, они такие маленькие.

– Мамуля, дорогая, – ответила Эно,– не забывай, что я уже взрослая. Я всё быстро и правильно сделаю. Они не превратятся в пепел и хорошо прокоптятся.

– Да, желательно их коптить с чесноком. Получится прекрасная еда. Конечно, они не велики. Но ничего.

Погодин и Морозова тихо беседовали друг с другом. Оба с горечью и сожалением заметили, что уже не в первый раз в Обители Потерь и Находок их намереваются просто съесть. Видимо, у большинства местных обитателей это добрая традиция. Они зациклились на своих желудках и постоянно думают о вкусной и здоровой пище.

Девочка Эно наклонилась к ним, стараясь что-то услышать.

– Мне показалось, мама, что они умоляют нас о пощаде, – сообщила она матери. – Наверное, они не хотят, чтобы их съели.

– Ты у меня, Эно, такая выдумщица, – улыбнулась, точнее, оскалилась её мать. – Ну, ничего подрастёшь, и поймёшь, что жизнь – реальность. Нет в ней никаких чудес и сказок. А этим существам, всё равно, что с ними сделают. Они ведь глупы, как кузнечики.

При этом мать ласково провела огромной ручищей по голове дочери. С макушки черепа «маленькой» девочка на столешницу упала пара «волосинок». Чисто инстинктивно, онемев от ужаса, Юлия и Павел сумели увернуться от них. Пожалуй, каждая такая была размером по ширине и длине со ствол дерева средних размеров.

На какой-то момент, израненные и несчастные, ботаники потеряли сознание. Их тела начали привыкать к непомерной боли, а души – к безысходности.

Очнулись они от едкого дыма и страшного жара. Ещё бы! Внизу, пусть очень далеко, под ними горело яркое пламя. Стремительно к Погодину и Морозовой приближалась смерть, неотвратная, страшная, мучительная… Однокурсники и, в зыбком будущем, жених и невеста, да и давние школьные друзья уже не боялись неминуемого исхода.

Человек в последний момент воспринимает переход из мира в мир, как должное и… обычное явление. Павел подмигнул Юлии, девушка попыталась улыбнуться. Но вместо улыбки получилась… гримаса. Совсем скоро они превратятся в продукт, к счастью, холодного копчения. Ведь пока не изжарились, но дыма наглотались изрядно.

Они горько сожалели, что их юная жизнь завершалась так быстро, трагично и глупо. Вопиющая несправедливость. Правда, за её гранью будет другое, новое существование. Так и случится, но страшна неизвестность. Павел дотянулся пальцами правой до тыльной стороны ладони Юлии. Ему даже показалось, что она нежно простилась с ним.

Но тут послышался грохот, и в хижину ввалился глава семейства добрый и могучий Турнак. Он сбросил с плеч, прямо на земляной пол, тушу огромного кабана-великана, пристроил лук и колчан со стрелами в углу, снял и куртку бежевого цвета. Всего этого Павел и Юлия видеть не могли, но представить были ещё в состоянии.

Недовольный хозяин и охотник подошёл к вертелу, к которому были крепко прикручены крепкими путами пленники. Очень бережно он положил их на стол, отвязал. Понятно, он хотел оставить человечков в живых не потому, что жалел их. Просто, в таком состоянии пища дольше сохраниться.

– Я не понимаю тебя, Турнак,– слегка возмутилась хозяйка хижины.– Почему ты мешаешь нам с Эно готовить ужин?

– Славная моя жёнушка Кудес,– ответил охотник.– Ну, разве двумя человечками насытишься? Пусть Эно поймает ещё десяток или даже сотню таких же, и тогда ты сможешь приготовить небольшой мясной пирог. А сейчас мы быстро на большом огне поджарим ногу кабана, которого мне удалось добыть на дальнем болоте.

Капризная Эно захныкала, требуя, чтобы ей дали возможность полакомиться копчёным мясом человечков. Она даже в гневе решила прихлопнуть ладонью несчастных и ко всему готовых Морозову и Погодина.

Но отец ласково перехватил её руку. Справедливый Турнак похвалил дочь за старание и желание быстрей становиться взрослой. А сейчас – жареное кабанье мясо. Только так!

– А потом, Эно, ты сядешь за уроки,– почти строго сказал отец.– Ты совсем не учишь арифметику. А ведь президент в своём недавнем обращении к народу мудро и справедливо заметил, что дети должны расти послушными и умными.

– Таким же, как он, – невпопад заметила Кудес. – Теперь мы с тобой на пенсию уйдём на пять лет позже, если только доживём до неё. Такая вот… реформа. Всё делается для того, чтобы содрать с обычных людей последнюю шкуру.

– Милая моя, Кудес, – широко улыбнулся Турнак, – зачем ты завидуешь бандитам и грабителям? Они, как страшное испытание, посланы нам богом. Мы преодолеем все невзгоды, а вот они – никак. Будем надеяться, что это временные трудности.

– Значит, человечков, папа, надо посадить в клетку? – примирительно спросила девочка.– А потом я обязательно поймаю ещё много других.

– Засунь их в ловушку, Эно, – посоветовала улыбчивая Кудес. – Никуда они оттуда не денутся. Только прикрой их сверху фанеркой. Вот и всё.

– Только не дави их сильно,– посоветовал отец.– Живыми они дольше сохранятся.

Смекалистая Эно так и поступила. Что и говорить, ведь мама и папа были правы.

Что касается Павла и Юлии, то они уже никак не реагировали на всё происходящее. Дендрологи медленно впадали в предсмертное забытьё. Жертвы непредвиденных обстоятельств не сомневались том, что их уже нет на белом свете. Правда, они слышали всё, о чём говорят великаны. Но в смысл сказанных слов не вникали. Теряли сознание.

Возможно, прошло чуть более часа. Ботаники пришли в себя. Непроизвольно их руки сплелись. Она положила ему на грудь свою голову.

– Пусть даже мы погибнем,– прошептала Юлия. – Но мы жили честно. Правда, очень мало. Но главное, что мы любили друг друга.

– Да, конечно, это главное, – согласился с ней Павел. – Но будем надеяться, что нам удастся избежать опасности.

– Я уже почти не верю и не надеюсь на счастливый финал нашего нелепого похода. Но мне кажется, что мы и там, в ином, сопутствующем пространстве, будем вместе, в одном мире, в одной обители. Надо только чаще об этом думать и говорить, и тогда всё сбудется. Хорошо, что ты есть на белом свете.

– Я даже не сомневаюсь в том, что ты говоришь, Юля. Я постоянно повторяю в мыслях и вслух, что всё буде, именно, так, а не иначе, – он сжал пальцы её рук.– Но ведь пока мы живы. Держись, Юленька!

– Это только пока мы ещё дышим, – она погладила его по голове ладонью правой руки.– Что с нами потом произойдёт, неизвестно. Ничего уже изменить нельзя. Или можно? Как ты считаешь, Пашенька? Ведь у нас многое получалось.

– Попытаемся ещё побороться за свою жизнь, на этой земле и вернуться в нашу привычную реальность. В Москву, конечно же. Там нас уже давно потеряли.

Он встал на четвереньки, тронул девушку легонько пальцами за плечо. Это означало, что её надо молчать и что он попытается пойти на риск и сдвинуть в сторону «фанерку», которая не давала им возможности совершить побег из страшного плена. Юлия немного успокоилась и почти так же, как и раньше, старалась не терять надежды на спасение. Всегда необходимо пытаться сохранить собственные жизни. Ведь хуже не будет, даже если у них ничего не получится.

Павел начал давить согнутой шеей и плечами на импровизированный потолок, на крышку, находящуюся над ними. Погодин прикладывал все силы, умение и старание, но «фанерка» не сдвинулась в сторону даже на миллиметр. Молодой физически сильный парень быстро выбился из сил. Он сел на дно лодки, обхватив голову руками. Ничего не получалось. По его плечам катился пот, а по щекам – слёзы. Павел находился почти на грани отчаяния, что редко с ним случалось.

– Отдохни немного, Пашенька,– сказала Юля,– и попробуем ещё раз. Будем вместе стоять на четвереньках и давить плечами в чёртов потолок . Может быть, что-нибудь получится. Уже хорошо то, что борта у лодки очень высокие.

– Да, борта высокие для лодки, Юленька. Но это лодка, а не шлюпка. Просто с высокими бортами. Вот и всё. Но она же, одновременно, и наша клетка, где нас держат. Чушь какая-то! Чёртова небывальщина!

– Всё странно. Не спорю. Но сейчас мы встанем на четвереньки и будем давить плечами на эту «фанерку». Нам больше ничего не остаётся делать.

– Не хочу тебя лишний раз огорчать, но мне кажется, что мы сейчас будем давить на крышку собственного гроба. Из такого… дома очень трудно выбраться.

Она поняла, что Павел стал терять чувство уверенности в себе, да и в ней. Точнее, в их физические возможности и способности. Потому и шутит «по-чёрному».

Девушка ткнула своего попутчика и одноклассника сжатым кулачком в бок, и они одновременно встали на четвереньки. Сейчас уже не Павел, а Юлия пыталась морально поддержать его. Кто знает, может быть, им всю оставшуюся жизнь придётся опираться только друг на друга, каждый миг и час учится уважать и любить предмет своего обожания в грядущем, если они выйдут на свободу из страшного сегодняшнего дня.

Они созданы для науки под названием «ботаника», конкретнее, «дендрология», но больше всего – друг для друга. Всё ясно она любит его, он – её. Скорей всего, они всегда будут всегда вместе и в земном отрезке жизни, если, конечно, ни погибнут, если ни переместятся раньше времени в иной мир. Как раз, в своих чувствах они оба ни на мгновение не сомневались. Любовь их была великой, но надежды и вера в благополучный исход весьма зыбкими. Устали надеяться и верить. Что уж там мудрить и преувеличивать свои жалкие человеческие возможности.

Но жить им хотелось и продолжать борьбу за существование. Зачем? Да, хотя бы для того, чтобы побыть подольше вместе в земном мире, а не в каком-то ином, непривычном, незнакомом. Ведь что их ждёт там, неведомо.

Они снова начали одновременно давить плечами на «фанерку». Отдыхали, разумеется, по две-три минуты и снова продолжали свой, казалось бы, бесполезный труд. Но, к счастью, у них всё получилось. В какой-то момент тяжёлая крышка, похожая на кусок тяжёлой монолитной, невероятно широкой и толстой доски, резко сдвинулась в сторону, и наверху образовался довольно широких выход из неё, точнее, лаз.

Пока опасность миновала

Не мешкая, Павел и Юлия тихонько выбрались из лодки или клетки наружу. Их поначалу совершенно не удивило то, что они оказались не на дощатом полу огромной великанской хижины, а на берегу большого озера или моря.

– Слава богу,– тихо сказал он, – Юля, мы вернулись назад, на берег этого моря или озера. Да какая разница, что здесь! Главное, что мы живы.

– Я так устала! Но надо снова скрываться от погони! – крикнула она и бросилась бежать прочь.– Не отставай, Паша!

– Да успокойся, Юля! – он ударил по кучке мелкой гальки ладонью.– Пока никуда не надо бежать! Возьми себя в руки, наконец!

Павел резво вскочил на ноги и бросился вслед за убегающей. Впрочем, она уже никуда и не убегала. Остановилась. Юля понимала, что и у неё произошёл нервный срыв.

– Куда же ты побежала и зачем, Юля? – тихо сказал он. – Нам необходимо просто передохнуть и осмотреться. Мы ещё набегаемся.

– Да. Надо нам обоим успокоиться, Паша. Не знаю, что со мной.

– Паника – плохой попутчик в дороге. Да я и сам порой впадаю в такое состояние. Чего уж там говорить.

Они присели на два гладких валуна. Было довольно тепло, и солнце по-прежнему светило ярко и стояло в зените. Немного отдохнув, ботаники побрели по безлюдному берегу. Надо было идти. Пока ещё имелись силы. А если их не хватит, чтобы стоять на ногах, то они будут ползти, стремиться к достижению своей цели.

Студенты посмотрели друг на друга. Вид у них был ужасен. Их светло-синюю одежду уже нельзя было назвать таковой – грязная и рваная, закопчённая и местами прожжённая, а руки, ноги, лица, их тела в ссадинах, синяках и ожогах. Они засмеялись. Вид у обоих жалкий, но одновременно, пока ещё боевой.

Не сговариваясь, Павел и Юлия вошли в воду прямо в одежде. Надо было смыть со своих рук и ног грязь и пыль великанской хижины, да и, как-то, заживить раны. Впрочем, боли они почти уже не чувствовали. Привыкли к ней.

Ничего, как-нибудь, они вернутся в тот мир, из которого попали в странную и жуткую Обитель Потерь и Находок. Вода взбодрила их, дала им пусть небольшую, но энергию надежды на будущее. Одежда под таким ярким солнцем высохнет в течение десяти минут. Главное, что они живы и почти здоровы, и у них нет малейшего сомнения в том, что они не только влюблённая пара, но и надёжные друзья, и не напрасно во всем доверяют друг другу.

Они, словно малые дети, осыпали друг друга снопами водяных брызг. Жизнь продолжалась.

Но вдруг на мгновение Юлия перестала весело смеяться, примолкла, а в её глазах заблестели слёзы. Он взял её за руки и сказал:

– Я знаю, почему у тебя снова испортилось настроение.

– Ты тоже всё понял, Паша?

– Это не так и трудно понять, Юля.

– Я считала, что это море. Вода здесь совсем не солёная… Пресная. Совсем не то место, где мы недавно прятались от собак с человеческими головами под лодкой. Да и нет уже того самого лукоморья. А под ногами камни и трава. Это совсем другой водоём.

– Да. Здесь просто большая и незнакомая река. Песка на берегу мало. В основном трава и цветы, лепестки странного чёрно-коричневого цвета. Это значит, Юля…

– Что это значит, Паша? Что происходит?

– Ничего страшного. Мы оказались опять на самых задворках Обители Потерь и Находок. Просто здесь всё постоянно меняется. Мы отдохнули, и пора идти дальше. Но кто знает, где задворки, а где центр этого жуткого места.

– Ты прав. Какая уже разница, где мы находимся. Пошли, Паша! Тут всюду задворки, страшные лабиринты и сплошные капканы. Что ж, будем искать потерянное и навёрстывать упущенное.

Взявшись за руки, они быстрыми шагами направились к новому горизонту, как обычно, неизвестно куда.

Но и на сей раз им пришлось остановиться. В метрах ста от себя, впереди, они увидели, как шевелится камни и глинистая почва. Но это не было землетрясением. Из недр выползали огромные фиолетовые змеи, расправляли свои тела и ползли навстречу ботаникам. По своим размерам они были не меньше известных удавов, которых называют анакондами. От таких змей убежать невозможно, да и спрятаться тоже. Не в воде же укрываться от них. Такие пресмыкающиеся прекрасно плавают, для них не существует речных или озёрных преград.

Оцепенев от страха, ботаники остановились, как вкопанные. Они прекрасно понимали, что этот миг их жизни может стать последним. Погодин и Морозова плотно прижались друг к другу. Они закрыли глаза. Ведь не любоваться же на то, как тебя и любимого тобой человека на мелкие части будут разрывать огромные подземные змеи или, скорей всего, проглатывать целиком.

Ботаники чувствовали, как веет даже не прохладой, а холодом от ползучих тварей. Иной раз они кожей рук ощущали, что к ним прикасается что-то скользкое и, одновременно, грубое. Не прошло и десяти минут, шум, напоминающий одновременно шелест и чавканье, исчез. Наступила тишина. Они открыли глаза. Змеи проползли мимо, не обратив на дендрологов ни малейшего внимания.

– Очень странно и не понятно, почему они нас не сожрали, – удивился Погодин. – Ведь всё шло к этому. Мы им не понравились.

– А ты, что, Паша, на них обиделся, что ли? – шутя, спросила его Морозова. – Получается, ползучие монстры, как и крокодил с бараньей головой, гигантский Марундак, побрезговали нами, посчитали нас несъедобными или даже ядовитыми.

Поразмышляв немного на животрепещущую тему, они отправились в путь. Им пришлось идти по одной из глубоких траншей, оставленных одним из ползучих существ. Не так удобно, но и не совсем плохо. Ведь змеи расползись в разные стороны. Да и других подобных этим оврагов здесь хватало.

Вдруг на секунду Погодин остановился и ударил себя по лбу, чем напугал свою попутчицу. Ведь она считала, что опять на них кто-то нападает.

– Я всё понял, – воскликнул Павел. – Мы же не только ботаники, но и будущие биологи! Мы должны были догадаться сразу.

– О чём ты говоришь?

– Это были не змеи. А дождевые черви. Они питаются, в основном растительной пищей, разными кореньями и всяким перегноем.

– Замечательно, что они оказались не змеями! Не надо об этом жалеть, Паша.

– Ты шутишь, Юля. Значит, у тебя поднялось настроение.

Само собой, они оба вспомнили, что дождевые черви приносят растениям и почве огромную пользу. Почти каждый знает, что они, в какой степени, являются, как бы, фабрикой гумуса, плодородного слоя почвы. Так, что съесть они ботаников никак не могли, а раздавить – запросто. Не специально, разумеется, а чисто случайно.

Зубастые цветы

Дальше их путь протекал без особых приключений. На мелочи, как говорится, они уже не обращали особого внимания. Вскоре они вышли на большой луг, можно сказать, даже на поле. На нём росли самые разные пёстрые цветы. Но не увидели они здесь ни васильков, ни купальниц, ни ирисов с синими лепестками. Совсем другие цветы, не известные им. Несомненно, жуткая Обитель Потерь и Находок – простор для первооткрывателей любителей всего неизведанного и непонятного.

Таковыми собирались стать и Павел, и Юлия, но только там у себя в привычном земном мире. Всё то, что творилось здесь, их больше пугало и раздражало, и не могло быть предметом изучения по множеству причин. Их раннее рациональное и конструктивное мышление не позволяло им размениваться по пустякам.

Сейчас они понимали, что находятся не в научной экспедиции, а на грани выживания. Да и кому и нужны будут открытия, сделанные в мире, который считается блефом и абсолютным бредом? Никому.

А то, что ботаники приняли за широкий луг и поле, оказалось заброшенным кладбищем. Тут же лежали старые мраморные и гранитные плиты, обросшие мхом, простые металлические кресты. Ну, что же, вся Земля, да и не только она, в погостах. Тут с Ликующим Плакальщиком не поспоришь. Он прав. Каждый похоронен и возрождён бесконечное количество раз, и нет этому движению начала и конца.

Но росли здесь среди других и довольно странные цветы, ярко-алые, мясистые, похожие на раскрытые человеческие рты.

– Посмотри, Паша, – с опаской заметила Юлия, – у них же есть зубы. Не подходи к ним очень близко. Мне кажется, что это опасно.

– Ты тоже будь осторожна. Правда, на сей раз мы не босые. Но они запросто прокусят даже толстую ткань наших брюк.

К несчастью, Погодин оказался прав. Едва он успел завершить фразу, как почувствовал резкую боль в лодыжке. Даже закричал. Его левая нога была в крови. Какой-то цветок-рот буквально выполз из-под земли и умудрился впиться зубами в ногу Павла. Тут же болезненный укус получила и Юлия. Эта была жуткая, очень ощутимая боль. Они бросились бежать через заброшенное кладбище прочь от страшного места, стараясь, как можно быстрей преодолеть, опасное пространство.

Наконец-то, они добрались до рощи, в которой росли большие деревья с широкими фиолетовыми листьями. На брюках дендрологов зияли огромные дыры – результат укусов мерзких подземных существ. Их ноги были в крови. В глубоких ранах остались и зубы цветов-ртов.

Сев на ствол поваленного дерева, они решили извлечь острые крючковатые клыки из кровоточащих ран. Благо, что они вошли под кожу не так глубоко. Погодин довольно быстро и аккуратно пальцами вытащил зубы, которые остались, под кожей ног его попутчицы. Но Морозовой потребовалось гораздо больше времени для того, чтобы помочь своему другу. Но, в конце концов, и она справилась с этой проблемой.

Раны студенты залепили фиолетовыми листьями незнакомых деревьев. Надо сказать, что боль немного утихла. Но они решили сделать в роще большой отдых, минут на двадцать-тридцать. Здесь же они поели немного чёрной горьковато-кислой ягоды. Им пришлось рисковать, питаться ими. Чувство голода всесильно, и с ним редко, кто способен бороться. Да и то ведь наступает такой момент, когда организм требует пищи, и ничего больше не желает знать.

Здесь же они насобирали множество улиток и слизняков. Непривычная еда, отвратительная, но ничего не поделаешь. Ведь что-то надо было есть. Кроме того, они нашли и небольшой участок, на котором произрастал дикий чеснок с широкими листьями, напоминавший черемшу.

Они уже собрались идти дальше, но вдруг перед ними появился самый настоящий гном, о которых написано немало, в основном, сказок. Это создание было ростом не метра. Его голову покрывал не цветистый колпачок, а белая шляпа. На его теле – сине-красная куртка и такие же штаны. На ногах – остроносые туфли белого цвета. Гном был не стар и не молод, скорее, среднего возраста. С крупным сизым носом, с глазами изумрудного цвета, с пухлыми розовыми губами и широким подбородком. Волосы на голове каштанового цвета.

Маленький человечек присел на пенёк и сообщил, что его зовут Георгием. Ботаники тоже назвали свои имена.

– Я всё видел, – поставил их в известность гном. – Прекрасно, что вам удалось убежать от зубастых цветов. Они запросто загрызают и коров, и лошадей. Какая-то часть сущностей покойников преображается и продолжает жить. Такие вот цветочки…

– Спасибо, конечно, уважаемый Георгий, – сказал Павел. – Но, если вы всё видели, то могли же нас предупредить, что здесь старое кладбище, и на нём происходят не совсем приятные вещи. Могли?

– Конечно, мог. Но почему я должен кого-то предупреждать об опасности? – возразил Георгий. – Вы сами по себе и я – тоже.

– Так и шли бы вы своей дорогой, – посоветовала ему Юлия. – У нас нет особого желания вести с вами беседы.

– Вам ещё повезло, – заметил гном. – Если бы вы забрели на соседнее поле, где тоже кладбище, то оттуда уже бы никогда не выбрались. Там из-под земли тянутся руки. Их очень много. Они цепкие, затаскивают под землю тех, кого пожелают. А там уже и утоляют свой голод.

– Каким же образом они проглатывают пищу, – удивился Погодин, – если они, всего лишь, руки? Нелепость какая-то!

– Всё реально и очень просто, – пояснил гном. – сначала душат свою жертву, потом кожей всасывают добычу вместе с костями. Так вот они устроены и аппетит у них хороший. Куда только всё вмещается?

Навязчивый гном, явно, никуда не собирался и не торопился уходить. Опять какой-то зловещий сюрприз? Новая опасность? Ботаники с тревогой посмотрели на Георгия.

Они больше не стали испытывать судьбу и, быстро попрощавшись с гномом, встали на ноги. Георгий сделал то же самое, при этом криво усмехнулся. Погодин и Морозова почувствовали, что им грозит опасность, но предпринять ничего не успели. Откуда-то, сверху на них упала огромная сетка, и студенты оказались в западне.

Ловким движением гном потянул за края двух верёвок, торчащих из сетки-ловушки, и вход в неё закрылся. Ботаники оказались в мешке, который чья-то большая когтистая лапа подняла вверх и подвесила на ветку.

На них в упор смотрело самое настоящее огромное свиное рыло, с маленькими мутными серыми глазками, с пятаком вместо носа, с большими висячими ушами и, как не странно, с прямыми небольшими рожками. Морда странного и жуткого существа была покрыта густой чёрной шерстью. Самый настоящий чёрт, но больших размеров. Правда вместо копыт на задних и передних конечностях пять длинных когтистых пальцев.

– Мы вместе с жителями нашей рощи очень уважаем гостей, – речь монстра была похожа на чавканье. – Я хочу, чтобы вы умерли, но не просто, а в самом весёлом настроении и с песнями.

– Но это же форменное издевательство! – возмутилась Юлия. – Желаешь нас убить, пожалуйста. Действуй!

– Что ещё за выкрутасы? – возмутился и Павел. – Ты на то и чёрт, чтобы творить зло.

– Не понял, – обиделся монстр. – Почему это вы меня называете чёртом? Я обычный житель Обители Потерь и Находок и с чертями ничего общего и никаких дел не имею. Я верный друг полевых и лесных гномов, и зовут меня Генрих Мартьянович.

Откровения гигантского чёрта ничуть не волновали ботаников. Им было не до шуток. Какая им разница, кто собирается лишить их жизни? Да и сколько же такое может продолжаться? Не будут они умирать с песнями – и точка! Не время для веселья.

Но, громко хрюкнув, Генрих Мартьянович заверил их, что они сразу же запоют, как только увидят орудия пыток, которые он сделал сам, потому что умелец, мастер на все руки. Он мерзким когтистым указательным пальцем ткнул на большую чёрную кожаную сумку. Потом, подумав немного, начал поочередно доставать самые разные предметы, показывать их ботаником.

Без преувеличения, то, что он демонстрировал им и прятал назад, в сумку, повергло их в ужас. Длинные иглы, щипцы, пилы самых разных размеров, острые ножницы… Они поняли, что умирать им, в любом случае, придётся не от переизбытка весёлых песен, а от жестоких пыток.

На плечо существа, похожего одновременно на чёрта и кабана, взобрался гном Георгий. Он, элегантно снял перед пленниками шляпу, поклонился и, ударив себя кулачком в грудь, не без гордости сообщил:

– Это я придумал! Поверьте, путники, Генрих Мартьянович очень добрый.

– Мерзкий коротышка! – сказал Павел. – Ты, подлый гном, заманил нас в ловушку!

– Я уверена, что ты плохо закончишь свою жалкую жизнь, Георгий! – выразила и своё мнение Юлия. – Можешь в этом не сомневаться!

– Да ну вас! – обиделся гном. – Всегда хочешь людям сделать что-нибудь приятное, а они, вместо благодарности, начинают ругаться. Не хорошо вы поступаете, молодые люди!

– Заткнись, подлое существо! – Павел был возмущён и взбешён. – Такого выродка, как ты, ещё поискать надо.

– Не надо ругаться, – сказал Георгий. – Если вы будете задорно и много петь, то Генрих Мартьянович не станет вас долго мучить. Он просто сбросит сетку с вами на землю и растопчет вас.

– Да, я так и поступлю потому, – пообещал гигантский чёрт со свиным рылом, – что я добрый. Всем будет весело. А вы, дорогие друзья, почти совсем не почувствуете боли. Не сомневайтесь, у меня большой опыт. Одним ударом пятки я свободно разбиваю даже череп носорога.

– У нас имеется и небольшой оркестр, – поделился секретом с ботаниками гном. – Если у них появится настроение, то они придут сюда с барабанами. Слово офицера!

– Ты офицер, господин Георгий? – удивился Павел. – Зачем врать-то? Ты такой же чёрт, как и Генрих Мартьянович, только мелкий.

– Ничего подобного, – возразил гном. – Я, на самом деле, подполковник подземной авиации. Об этом знают многие.

– А я капитан первого ранга, правда, уже в отставке, – сказал Генрих Мартьянович. – Разумеется, я служил в подземном флоте.

Если бы сейчас студенты могли смеяться, то, конечно же, так бы и поступили. Но их совсем не веселил словесный контакт, нелепый и сумбурный, с двумя мерзкими садистами из странной и дикой Обители Потерь и Находок.

Крылатый бес Приходящий был тут, как тут. Он сидел на ветке соседнего дерева и скалил зубы. Наверное, ему казалось, что он мило и любезно улыбается. Ботаники одновременно замахали руками, увидев его. Представитель злых сил, пожал плечами, и улетел прочь.

– Какие-то вы необщительные, – сказал ботаникам Генрих Мартьянович. – Вам Приходящий предлагает помощь и вечную дружбу, а вы отказываетесь.

– Вы, получается, с ним – одна компания, – заметил Погодин. – И вы при этом, как бы, Генрих Мартьянович, ещё утверждаете, что вы не чёрт.

– Нет, я не чёрт! – запротестовал Генрих Мартьянвич. – Я – инопланетянин. Прилетел сюда несколько лет тому назад сюда с планеты… Впрочем, вы, всё равно, никогда не слышали о такой.

Собрав всю силу воли, дендрологи категорически заявили, что петь они не собираются ни при каких обстоятельствах.

Морды карлика и кабана-чёрта помрачнели. Со словами «нас совсем не уважают», Генрих Мартьянович встал на колени и вытряхнул из сумки всё содержимое на землю. Решил спросить совета у своего друга гнома:

– Как ты думаешь, Георгий, с чего нам стоит начать?

– Сначала можно кривыми щипцами вырвать у них ноздри. А потом отпилить руки. Неплохо было бы облить их и кипящей смолой. Костёр, если надо, я сейчас же разведу и сбегаю за котелком. Там ещё много смолы с прошлого раза… имеется.

Никак ботаники не предполагали, что их обычная экскурсия в ботанический сад может закончиться такой вот жуткой трагедией – изощрёнными пытками. Осталось только закрыть глаза и приготовиться к жестоким болям и физическим страданиям.

Но вдруг гном, сидящий на плече великана-чёрта, мгновенно сполз на землю и собрался бежать прочь.

– Ты куда, Георгий? – с недоумением спросил у гнома Генрих Мартьянович. – Тебе что, не интересно посмотреть, как будут умирать пришельцы?

– Если ты промедлишь ещё пару минут, Генрих Мартьянович, – сказал гном, – то они будут наблюдать, как в муках умираем и ты, и я. Сюда движется огромная стая фарфоровых муравьёв! Такой мощный мелодичный шум исходит только от них. Сам знаешь, они не едят пришельцев.

– Так что же мы стоим? Чего медлим? – заволновался чёрт с кабаньей мордой. – Надо бежать! Причём, в любую сторону.

Они, осмотревшись, приготовились броситься наутёк, оставив на земле инструменты для изощрённых пыток и сумку. Но не успели. Всю рощу заполнили фарфоровые муравьи, размером со средний человеческий рост, разноцветные. Но такая пестрота, игра красок ничуть не радовала ботаников.

Муравьям потребовалось совсем немного времени, чтобы сожрать гнома и чёрта-великана вместе с одеждой, с сумкой и инструментами для пыток. Разумеется, не оставили и костей. Фарфоровые разбойники перегрызли веревку, на которой висела сетка с пленниками. Мгновенно съели и её. Но, обнюхав ботаников, принимать их в пищу не решились. Получалось, что, на самом деле фарфоровые разбойники не ели никаких пришельцев.

– Наверное, они считают, – всё же, пошутил Павел, – что только местные продукты питания экологически чистые.

– Я не думаю, Паша, что ты слишком уж недоволен этим, – прошептала Юлия. – Видимо, от нас исходят не совсем приятные запахи.

Через несколько мгновений муравьи исчезли так же быстро и внезапно, как появились. Ботаникам требовалось определённое время, чтобы прийти в себя. Не суждено им было умереть с песнями или от жестоких пыток.

Говорящая капуста

Прямо перед самым выходом из рощи их встретил человек неопределённого возраста, в серой потрёпанной одежде. Волосатый, бородатый, усатый, с грязный, с длинными ногтями на руках и ногах. Он был бос. От него исходило множество самых разных неприятных для дендрологов запахов.

– Как же я рад, что, наконец-то, встретил земляков из Москвы! – он поднял руки к небу. – Я там прожил долгое и, в какой-то степени, счастливое время.

– Наверное, вы знаете, как можно вернуться в столицу? – поинтересовалось Морозова. – Если вы поможете нам, то мы будем вам очень благодарны.

– Не знаю такого и не желаю знать! – он нервно махнул рукой. – Я переселился сюда, в Обитель Потерь и Находок, и лучшего счастья мне не надо.

– Почему же вы нас тогда ожидали нас и рады видеть? – спросил Погодин. – Может быть, просто скучаете?

– Я москвичам всегда рад. Они, какие-то, особенные, – признался неопрятный человек. – Но мне скучать некогда. У меня тут, можно сказать, и постоянное жильё, и дача. Всё, что ни посадишь в землю, ни посеешь, отлично растёт и плодоносит. На плохие урожаи пожаловаться не могу.

Бывший коренной москвич в третьем поколении, в прошлом электрик Игнат Игнатович Кичкин оказался здесь так же, как они, в первый солнечный день после полнолуния. Вышел на улицу ранним утром, решил купить буханку хлеба – и очутился здесь, в Обители Потерь и Находок. Так вот сходил за хлебушком.

А день тогда был рабочим, и поэтому ему предстояло с утра починить электропроводку в трёх квартирах. Времени перед выходом на объекты имелось предостаточно. Но получилось совсем иное. Под аркой, почти рядом с подъездом его дома, к нему подбежала маленькая девочка с собачкой на поводке и попросила:

– Дяденька, подержи, пожалуйста, за верёвочку моего пуделя, а я немного побуду на качелях. Это не долго. Вы ведь тоже любите качели.

– Не постоянно, – широко улыбнулся электрик, – но временами, да, обожаю.

Девочка очень быстро исчезла из поля зрения, оставив Кичкина со своей собачкой.

Чего уж скрывать, бывший электрик очень обожал маленьких детей, поэтому отказать малышке никак не мог. Он даже почти успел помахать ей вслед рукой, когда та стремительно помчалась в сторону качелей.

Но пудель вдруг превратился на его глазах в огромную собаку неизвестной породы, повернулся в его сторону и захохотал. Игнат Игнатович тут же, понимая почти безвыходность своего положения, попытался разжать пальцы правой руки и отпустить конец поводка. Но у него ничего не получилось. Ладонь словно онемела.

Таким вот странным и не совсем понятным образом Кичкин и оказался в Обители Потерь и Находок. Не на кого было пенять, ведь и пудель исчез, и девочка тоже.

– Вы даже не можете себе представить, мои юные друзья, – сообщил им Кичкин. – Меня несколько раз какие-то странные существа несколько раз просто пытались съесть.

– Мы можем такое представить, – сказала Юлия. – Нам подобная ситуация уже знакома. Ощущения не из приятных.

– Может быть, Игнат Игнатович, мы будем вместе выбираться из Обители Потерь и Находок в Москву, – предложил ему Павел. – Втроём гораздо легче преодолевать дорогу, у которой нет конца и начала. Впрочем, мы идём даже не по ней, а по тропам и по тем местам, где их, вообще, нет.

– Что ты такое говоришь, Паша, – возразил Кичкин. – Зачем мне возвращаться туда, где меня никто не ждёт? Ни жены, ни детей – никого. Все мои родственники давно уже перебрались в иные миры, просто сказать, умерли. А здесь замечательно. Такие прекрасные урожаи овощей и фруктов! Так что, молодые люди, прошу ко мне в гости!

Отказываться от приглашения дендрологи не стали. Им требовался отдых, да и еда тоже. Они, конечно, помнили предостережение старшины странного поселения Елизара Храновича Зотова, что в неведомых мирах пришельцам не стоит почти ничего принимать в пищу, кроме хлеба и воды. Наверное, всё почти так. Но не умирать же с голоду.

Да ведь ботаники ели тут уже и ягоду, фруктовые плоды, и дикий лук и чеснок, и не только это. Гостеприимный учёный-биолог Будяшин кормил, потчевал их от души всеми теми продуктами питания, что имелись у него в доме.

Когда речь зашла о Приходящем, то Игнат Игнатович сообщил, что летающий бес его совсем не донимает своими предложениями и обещаниями Они были не интересны друг другу с самого начала. Ведь Кичкин не планировал своего возвращения в Москву, и его, вполне, устраивала Обитель Потерь и Находок. А звёзд с неба он хватать не собирался. Пусть этим процессом занимаются другие господа и дамы.

– А мы собираемся достичь на поприще дендрологии самых высоких успехов, – поделилась своими и планами Погодина на будущее Юлия. – Это ведь интересно, Игнат Игнатович, и полезно для формирования характера идти к намеченной цели.

– Так это ваше дело, – широко улыбнулся Кичкин. – Правда, я таки не понял, что такое дендрология. Но не важно.

– Это очень важно, Игнат Игнатович, – возразил ему Павел. – Мы изучаем деревья, кустарники и некоторые другие растения.

Гостеприимный хозяин, немного подумав, спорить с молодыми людьми не стал.

Он повёл ботаников в свой небольшой, но привлекательный дом. С верандой, оранжевого цвета, каркас которого построен, собран из обычных брёвен. Кичкин время долго не тянул и почти сразу же угостил гостей самыми разными фруктами и овощами.

– Ничего мясного вам не предлагаю потому, дорогие мои гости, – пояснил Игнат Игнатович. – что я охочусь в этих местах, чёрт знает, на кого. Вы к такой еде не привычны. Но у меня на огороде растёт капуста особого сорта. Она даже лучше, чем кольраби. Вы такой никогда и нигде не видели. До чего же она вкусна! Растительная пища полезна для здоровья.

Но ботаники были уже сыты, и ещё раз поблагодарили Кичкина за радушие и гостеприимство. Что касается Кичкина, то он достал из шкафа большой нож, три широких плоских тарелки. Хозяин пояснил, на каком участке произрастает его необычная капуста. Любезно попросил ботаников сходить и срезать пару вилков. А он пока поищет разделочную доску. На ней разделывать и овощи, и фрукты очень удобно.

Дендрологи были рады услужить Игнату Игнатовичу и отправились на участок за капустой. От ножа отказались. Выдернут из грядки пару кочанов и принесут их в дом. Нет ничего проще. Они быстро нашли то место, где росла капуста. Но, глянув на участок с капустой, ботаники пришли в ужас. Было, тут чему удивляться.

Вместо кочанов из земли торчали человеческие головы. Старики, молодые, мужчины, женщины, дети… Они даже переговаривались друг с другом. Улыбались. Находились в приподнятом настроении.

Подошли ближе. Понятно, что такую капусту ботаникам видеть нигде и никогда не приходилось.

– Мы должны всех этих людей выкопать из земли, – твёрдо сказал Павел. – Главное, освободить им плечи и руки, а там уже они выберутся сами.

– Получается, что Кичкин не такой уж и добрый человек, – вздохнула Юлия. – Тут, в земле около сотни человек. Работать нам предстоит долго.

– Этот огородник Кичкин, явно, будет нам мешать. Но мы должны держать оборону.

Совсем ведь неважно, что скажет им Игнат Игнатович. Они просто обязаны прийти на помощь людям. Кичкин должен будет их понять. Лопаты поблизости не было, да и не нужна она. Земля мягкая. Можно разгребать землю руками.

Студенты сразу же принялись за работу. Начали откапывать седобородого старика. Он, мотнув головой, ехидно поинтересовался:

– Вы пытаетесь откопать мои плечи и руки? Вы насмешили всю капусту. У меня, как и всех здесь, сразу от шеи в землю уходит обычный корешок. Как должно быть, так и есть.

– Никак такого не может быть, – возразил Павел. – Мы же ботаники, Знаем. Немного потерпите, и всё будет нормально!

– Всех спасём, – заверила голову старика Юлия. – Мы обязаны это сделать. Это наш человеческий долг.

– Вы не спасёте нас, друзья мои, – сказал седобородый. – Вы просто повытаскиваете всех из земли, и капусту придётся солить. А Кичкин обожает свежую. Непорядок полный произойдёт. А вы никак не можете этого понять.

В основном, капустные кочаны, то есть головы, торчащие из земли, откровенно смеялись над ботаниками. Некоторые возмущались и выражали протест. Они не понимали и не принимали действий молодых людей. А сердобольные впечатлительные москвичи, парень и девушка, в свою очередь, никак не желали признавать того, что происходит.

Парадокс, но старания их были напрасными. Погодин и Морозова докопались только до корешка, и голова седобородого легла на грядку. Он блаженно закрыл глаза и сказал:

– Час настал. Наконец-то, из меня сделают капустный салат.

Перед ними появился хозяин и дома и сообщил дендрологам, что уже заждался их. Да и одного капустного кочана маловато для хорошего салата. Кичкин ведь ещё хочет сварить и щи. Ботаники поспешно поблагодарили Игната Игнатовича за тёплый приём и сказали, что им пора в дорогу.

Но тот лишь пожал плечами, он не понимал, почему так срочно ботаники засобирались в дорогу. Но оставаться они здесь уже не могли даже на несколько минут. Такая… капуста не радует, и готовить из неё салат Погодин и Морозова не собираются.

Деревянный Таксидермист

Они снова брели неведомо куда по пересохшей потрескавшейся земле. Скорей всего здесь когда-то было дно огромного моря. А теперь вот – земляная пустыня, с очень редкой и чахлой растительностью. Но однокурсники находились далеко не в одиночестве. Их сопровождали, но не люди, а двухметровые фанерные зелёные треугольники с глазами, носами, ртами, ушами… Но они имели почти человеческие руки и ноги.

Ботаники не могли повернуть ни направо, ни налево, треугольники преграждали им путь. Взявшись за руки и образуя «живую» цепь, странные, многочисленные попутчики не позволяли студентам повернуть к лесу, или к берегу реки. Им оставалось идти по дну огромного пересохшего бассейна, то есть Павла и Юлию вели туда, куда хотели, эти довольно странные и совсем не миролюбивые существа.

Чтобы окончательно сообразить, что же происходит, и оценить обстановку, Погодин и Морозова остановились. Вместе с ними прекратили движение и фанерные зелёные треугольники. Ботаники окончательно пришли к неутешительному выводу: они в плену. Но куда и зачем их ведут эти странного вида твари? Что им, в конце концов, нужно?

Пауза затянулась, и первым её прервали назойливые сопровождающие. К ботаникам подошёл этакий бравый и даже черноусый треугольник и сообщил:

– Позвольте представиться! Командир батальона зелёных треугольников, майор Бинков. Кто вы и откуда, мне хорошо известно, Юлия и Павел. Приказано вас доставить в наш самый центральный и главный музей изобразительных искусств! У нас тут свои ценности, устоявшиеся традиции и правила.

– Всяких и разных ценностей мы и в своём мире вдоволь насмотрелись. Западная Европа и Северная Америка стараются, – заметила Морозова. – Российская столица уже их вдоволь нахлебалась… перенасытилась. Да и не только она. Нырнуть в яму с жидким навозом – не проблема. А вот как потом вынырнуть из такого бассейна?

– Да и кто же такой мудрый и наглый? Кто приказал нас доставить туда, куда мы не собираемся, не желаем идти? – возмутился Погодин. – Что за несуразица! Ни пора ли прекратить командовать нами, господин Бинков?

– Ни пора, – весьма культурно ответил усатый майор. – Но вот сейчас, как раз, начинается то, что очень скоро и завершится. А приказал вас доставить в наш город Зелёные Углы его мэр Деревянный Таксидермист. Так вот все его и зовут. Он без имени, отчества и фамилии.

– Сразу же возникает к вам, господин Бинков, множество вопросов, – вздохнула Юлия. – Но задавать я их не буду. Не хочу портить себе и Паше настроение.

– Вот и правильно, уважаемые гости нашего мира. Рад вам сообщить, что вы будете иметь счастье и величайшую возможность внести свой весомый вклад в искусство и культуру Обители Потерь и Находок.

– Ничего и никуда мы не собираемся вносить, – коротко и грубовато ответил Павел. – По какому праву вы не даёте нам возможности сойти с этой дороги?

– По праву сильного, господа, – пояснил начальствующий треугольник. – Я даже не сомневаюсь в том, что вы уже хорошо усвоили, что это такое.

– Усвоили, – устало сказала Юлия. – Как же не усвоить. Мерзкий мир – ваша Обитель Потерь и Находок. Ничего другого я сказать не могу.

– А мы надеялись, что вы культурные и воспитанные люди, – заметно огорчился майор Бинков. – Впрочем, не важно. Вам, всё равно, придётся идти с нами.

Ясно было, что эти «вояки» не позволят им свернуть ни направо, ни налево. Как говорится, семеро одного не боятся. Но майор Бинков любезно пояснил, почему молодым людям не следует сворачивать с дороги, к примеру, налево. Там, в роще, когтистых деревьев расположено урочище бронзовых идолов. Они, ради удовольствия, забивают своими тяжёлыми руками и ногами буквально всех, кто пересекает границу их владения. Они никого не щадят.

Идти направо – не менее опасно. Там река, на поверхности которой великое множество шелестящих разноцветных огоньков. Они не простые. Притягивают к себе всё живое, подавляя волю любого, даже высокоразвитого существа. Человек входит в воду и медленно начинает распадаться не мелкие части. Эти огоньки разрывают на мелкие частицы даже гранитные и базальтовые глыбы, любые горные породы. Им невозможно противостоять.

Спорить с Бинковым ботаники не стали. Бессмысленно. Они уже почти привыкли, но изрядно устали, попадать из одного капкана в другой.

Очень скоро Павел и Юлия оказались в городе Зелёные Углы. Жители его имели и ноги, и руки, но тела их, одновременно являющиеся и туловищами, и головами, были в виде фанерных разноцветных треугольников, ромбов, квадратов, эллипсов и прочих геометрических фигур.

Торжественно, но под усиленным конвоем, Погодина и Морозову ввели в основной зал здешнего главного музея изобразительных искусств. На стенах красовались странные картины, где были изображены чёрные шестиугольники, синие эллипсы, зелёные треугольники и всё остальное, в таком же духе.

– Вы даже нас переплюнули, – заметила Юлия. – Здесь и цвета разные и формы. Но вас-то хоть понять можно, ведь вы от рождения – геометрические фигуры.

– Я тоже не почитатель такового вот, как бы, искусства, – признался Павел. – Многое не могу признать и понять. К примеру, уродливых людей и животных на полотнах, скажем так, художников.

– У вас, молодые люди, полностью отсутствует художественный вкус, – по-доброму предположил майор Бинков. – Вы не доросли до таких откровений. Чтобы постичь истинной красоты, необходима определённая подготовка

– Да не собираемся мы до этого… дорастать, – возмутилась Морозова. – Нам такого не надо! Уже насмотрелись разных… ценностей. Достаточно включить телевизор – и этого, вполне, хватит, чтобы понять, что тебя считают за полного идиота.

– Если уж что-то вы решили нам продемонстрировать, – сказал Погодин, – то уж покажите что-нибудь интересное, стоящее.

Майор таинственно улыбнулся и провёл их в следующий, тоже не такой уж и малый зал. То, что увидели ботаники, вызвало у них одновременно и чувство страха и отвращения. К большим крестам большими гвоздями были приколочены высушенные мумии. Когда-то они были живыми людьми, несколько сотен, в разных позах – взрослые люди, старики, дети…

С гордостью их гид сказал, что людей к крестам приколачивали большими гвоздями, когда они были ещё живыми. Они так вот медленно и умирали, и… высыхали. Здесь для такой процедуры имелись все необходимые условия. Специальная вентиляция и температура воздуха в помещении.

– Теперь-то мы, надеюсь, свободны? – спросил у Бинкова Павел. – Мы можем продолжать свой путь?

– Но вы должны внести и свою лепту в искусство и культуру Обители Потерь и Находок, сделать свой вклад, – возразил командир батальона зелёных треугольников. – Обязательно должны! Это почётно и необходимо.

– Всё ясно, – прошептала Юлия. – Ну, и подонки же вы!

Но долго им рассуждать не дали, потащили к свободным крестам. Там уже лежали на небольшом верстаке огромные молотки и длинные гвозди. Вот каким будет вклад в здешнее искусство и культуру Погодина и Морозовой! Студентов прибьют к крестам, дадут им полную возможность медленно и мучительно умереть, а потом и… высохнуть их телам. Наготове уже стояло два бурых шестигранника в серых резиновых фартуках с верёвками в руках.

Ботаники пытались оказать сопротивление. Да где там. Слишком уж много здесь находилось фанерных двуногих и двуруких геометрических фигур. Они не позволили студентам уйти… Ведь их не просто привязывали верёвками к крестам, а с мерзкими улыбками объясняли, что это почётно – стать экспонатами такого замечательного музея. Культурные работники этого заведения и его охрана были абсолютно убеждены в том, что для «дорогих гостей» остаться здесь навсегда в засушенном виде – великая честь.

Сравнить такую наглость, пожалуй, и не с чем. Впрочем, есть. Достаточно представить какого-нибудь «владельца», к примеру, леспромхоза, который убеждает своих рабочих, что им, вполне, достаточно такой зарплаты, которая даст им возможность не умереть с голоду. А вот ему… О нём ли речь? Ведь он – особенный человек, хозяин того, что ему никогда не принадлежало. Точно такое же, как бы, приветливое обращение геометрических существ к людям наблюдалось и здесь, в зале, среди высохших трупов.

Павел и Юлия успели проститься друг с другом лишь взглядами. Сколько было в них усталости, печали и… любви. Она ведь не умирает и следует за нормальным человеком из одного мира в другой.

Но вдруг в зале появился мэр города, которого так и звали Деревянный Таксидермист. Он и на самом деле состоял из чурок, сбитых друг с другом досок, штакетин, даже нос у него был толстым сучком, да и руки, хоть и цепкие, но пятипалые ветки. Назвать это существо просто страшилищем – не достаточно. Огромный и мерзкий уродец. Но он-то, как раз, оказался спасителем молодых москвичей.

– Это что же за издевательство над путниками! – вскричал он. – Не позволю!

Самый главный начальник города приказал освободить путешественников, что с небольшой охотой сделали и Бинков, и все остальные. Он обнял тяжёлыми и смолистыми лапами дендрологов и повёл в свою мастерскую. Он, конечно, не профессионал, а любитель. Но ведь у него здесь, в музее, имеется несколько комнат, где он тоже творит, создаёт… прекрасное, неповторимое, оригинальное.

Когда они вошли в его мастерскую, то поразились тому, что увидели. Везде и всюду стояли фигуры людей самых разных возрастов, Они были, словно живые, даже с улыбками на лицах и румянцем на щеках. Таких скульптур в четырёх просторных комнатах было более двух сотен.

Показав им почти всю коллекцию, своих неповторимых, можно сказать, скульптурных работ, он пригласил их в то место, где непосредственно работал. В принципе, ничего особенного. Большой верстак, на котором находилось множество самых разных острых ножей и прочих режущих предметов, стамески и даже несколько топоров. От большого камина по всему кабинету распространялось тепло, в нём потрескивали дрова. Уютная обстановка.

– Ваши скульптурные работы завораживают, уважаемый Деревянный Таксидермист, – честно призналась Юлия. – Настоящее искусство.

– С разноцветными геометрическими фигурами не сравнить, – заметил Павел, – и даже с высохшими мумиями.

В деревянных глазах Таксидермиста заблестели то ли слёзы, то ли капли смолы. Его тронули слова молодых путешественников, и он тут же признался, что очень трудно с живых людей сдирать кожу. Ведь это надо делать неторопливо, аккуратно, с любовью. Кроме того они ведь кричат и пытаются шевелиться. Одним словом, ботаники попали из огня да в полымя. Но они уже почти не испытывали чувство ужаса. По правде говоря, им надоело жить в предчувствии не простой, а мучительной смерти.

Они поняли друг друга без слов. Сейчас надо, как бы, было соглашаться со всем тем, что говорит мэр города. Ну, конечно, минут через пятнадцать замечательный скульптор будет сдирать с них кожу живьём. Начнёт с Юлии. Какая радость! Наконец-то! Ведь это самый важный и неповторимый момент в их пустой и бессодержательной жизни.

Деревянный Таксидермист был в восторге от того, что путешественники, славные парень и девушка, безмерно рады тому, что вот сейчас он приступит к сложной, долгой и кропотливой процедуре. Ведь ради его прекрасного и неповторимого искусства они готовы немножко потерпеть, истошно покричать… А потом он аккуратно вытащит из них все внутренности, оставит только черепа, да и полностью скелеты, и набьёт «кожаный мешок» опилками.

Он встал с кресла на свои деревянные ноги, наклонился над верстаком, выбирая для работы подходящие ножи. Этим и воспользовался Павел. Схватив один из топоров, он от души рубанул мэра города Зелёные Углы по голове. Не задумываясь, к этому обязательному и спасительному процессу подключилась и Юлия. Пятнадцать-двадцать ударов топором по телу деревянного садиста – и вот перед ними уже образовалась куча дров. Куда же их девать? Конечно же, следует побросать в камин.

Не раздумывая, дендрологи с топорами внезапно напали на работников музея, охрану, зелёных треугольных солдат… Первым под их ударами распался самонадеянный, бравый и усатый майор Бинков. Благодаря внезапности и решительности своих действий, студенты с огромным трудом, но сумели покинуть пределы города.

– Сколько же мы погубили с тобой, Паша, живых существ! Десятки! – сказала Морозова. – Но ведь другого же выхода не было. Правда?

– Правда, Юленька, – он правой рукой обнял её за плечи. – Мы просто рубили дрова. Если останусь жив, то никогда не позволю никаким геометрическим фигурам и прочей нечисти командовать собой. Даже если они считают себя современными князьями и боярами. Я не позволю им владеть моим сознанием!

– Я тоже.

На сей раз, ботаники были вооружены. Всё же, топоры помогут им, в случае необходимости, защитить себя или какое-то время продержаться, пусть «лишних» полчаса, но продержаться.

Ставшие деревьями

В густой роще, у родника, они решили немного отдохнуть. Бросили свои топоры в густую, но не высокую траву. Попили воды. Немного посидели на земляном бугре, радуясь тому, что теперь имеют при себе хоть какое-то оружие. Но пора было продолжать путь, куда бы он ни вёл, каким бы тяжёлым ни казался.

К сожалению, топоров своих они в траве не нашли. На том месте, где они их бросили, за считанные минуты выросли два довольно высоких и крепких дерева с синими листьями, которые отдалённо напоминали лезвие топора.

Чрезмерно плодородной, животворящей оказалась земля Обители Потерь и Находок, но ботаникам от этого было не легче. Опять усложнилось их существование в странных и неприветливых местах, и дорога без начала и конца стала вновь ещё опасней. Вроде бы, сошли от неё в сторону, но она, всё равно оказалась под ногами. Да что толку сетовать и причитать. Надо идти по бестропью, по зарослям огромной и дикой рощи с её замысловатыми деревьями и кустарниками.

Через несколько часов они вышли к большому посёлку и порадовались тому, что вот-вот встретятся с людьми. Пусть малая, но появилась хоть какая-то надежда на спасение. Но в добротных деревянных домах не имелось жильцов. Создавалось такое впечатление, что все в один момент ушли отсюда, побросав свои вещи. Что же их так напугало, и куда они делись? Что тут произошло?

Обойдя несколько сотен домов, дендрологи, наконец-то, в одном из них обнаружили жизнь. Почти на краю посёлка в одном из них обитала старая женщина, обычная, каких не десятки и сотни тысяч и даже миллионы в том мире, из которого сюда пришли Погодин и Морозова.

Старуха была сухопарой и сутулой, с морщинистым лицом, в каком-то странном выцветшем, залатанном кафтане, с синим чепчиком на седой голове, на ногах – поношенные замшевые башмаки.

– Носит здесь всяких, – проворчала она, увидев парня и девушку. – Что дома-то вам не сидится, молодёжь?

– Не по своей воле мы ходим здесь, бабушка, – ответила Юлия. – Вы правы. Не следовало нам выходить на улицу в солнечный день после полнолуния.

– Передохнём немного, – поставил в известность неприветливую старуху Павел, – и отправимся дальше. Надолго здесь останавливаться не собираемся.

– Откуда идёте, не спрашиваю. Но вот куда вы направляетесь? – поинтересовалась старуха. – Куда спешите?

– Получается, что идём туда, – пошутила Юлия, – куда глаза глядят. Ничего не попишешь, что есть, то есть.

– Ладно уж, – примирительно сказала пожилая женщина, – заходите в мой дом. Уж кусок чёрствого хлеба для вас найду. Сама пеку. Пока мука имеется, а что дальше будет, даже и не ведаю. Правда, в соседних домах кое-какие консервы пока ещё имеются. Беру помаленьку. Жить-то как-то надо.

Ботаники поблагодарили бабку за то, что, всё-таки, она не оставила их в беде. Погодин и Морозова несказанно были рады обычному хлебу и горячему чаю из трав, в больших алюминиевых кружках.

Их вопрос напрашивался сам по себе. Куда подевались жители такого большого посёлка? Неужели умерли? Но ведь Павел и Юлия долго кружили вокруг селения и не обнаружили даже признаков кладбища.

– Здесь никаких кладбищ отродясь не имелось, – ответила старуха. – У нас никто и никого не зарывает в землю. Люди так уходят… Но больно уж они не осторожны. Ни забредали бы в эту рощу, радовались бы жизни, и мне было бы не так скучно и тоскливо. Да ведь и устала я. Скоро придётся и самой в путь отправляться.

За чаем, если таковым можно было назвать мутную, несладкую жидкость, она назвала своё имя отчество и даже фамилию – Анфиса Степановна Круглякова. Они сообщили ей свои имена. Большего и не требовалось.

Не сразу, но всё-таки, пожилая женщина рассказала, что произошло с жителями посёлка. А суть вот в чём… Вокруг лес, вполне нормальный, в котором и грибы, и ягоды растут. Но только вот тут, заросли с западной стороны, откуда вышли к посёлку ботаники, и рощей-то нельзя назвать… гиблое и страшное место.

– Но в ней-то, как раз, с нами ничего и не произошло, – сказал Павел. – Редкий случай в нашем пути. Только вот были при нас топоры…

– И мы их потеряли, – продолжила рассказывать Юлия. – Точнее, они стали деревьями. Но с нами всё в полном порядке.

– Значит, на чужеземцев наша роща никак не влияет, – сделала определённый вывод старуха. – Я ведь в неё не хожу, потому пока и жива, и частично… здорова.

Немного подумав, Анфиса Степановна пояснила, что в этой роще только такие растут деревья, которые были людьми. Ведь человек – непонятное и неразумное существо, которое обязательно суёт свой нос, куда ему не следует. Ведь и малые, и старые знали и ведали о том, что если пойдут на запад, то врастут ногами в земли и станут… деревьями.

Оказывается огромная роща, на десятки километров, только одни – бывшие люди и домашние животные. Такое вот место. А всё, что находится с востока, севера и юга, – обычный лес.

– Понимаю, что трудно вырвать с корнем-то деревья, что людьми были, – сказала Круглякова. – Но вот на вас колдовство не действует, как я определила. Если бы пару сосен вы, ребята, выкопали и сюда, к крыльцу, принесли, то было бы хорошо.

– Зачем? – удивился Павел. – Какой смысл?

– Мне ещё моя прабабушка говорила, – пояснила Анфиса Степановна, – если найдутся добрые иноземцы или чужестранцы, которые извлекут такое дерево из земли и принесут к порогу дома, то оно станет человеком. А потом уже и он, спасённый, может свободно орудовать лопатой в этом проклятом месте, помогать другим… И так вот… помаленьку.

– Но такие деревья нам выкопать не под силу, – сказала Юлия. – Просто невозможно. Может быть, прямо сейчас стоит попытаться вытащить из земли несколько кустов?

– Так то же не люди, – недовольно проворчала, – собаки, кошки, гуси, куры… Может быть, и тараканы есть. А вы вот старушке не хотите прийти на помощь. За мою-то доброту и щедрость.

Круглякова отодвинула шторку на окне и показала рукой в сторону зловещей рощи. Почти у самого края стояли две не такие уж большие сосны. Это её сын Прохор и невестка Глафира. Не так давно деревьями стали. Какого чёрта туда потащились? Ведь знали же, чем всё это кончится.

– Попробуем, – ответил Павел. – Эти деревья не такие уж и большие. – Их можно выкопать и даже принести к дому.

– Что ж, попытаемся вам помочь, Анфиса Степановна, – сказала и Юлия. – Часа полтора на это уйдёт. Может быть, и меньше.

Ботаники взяли в кладовке две штыковые лопаты и направились в сторону двух небольших сосен. К работе приступили сразу же, и справились с ней, к своему удивлению, довольно быстро. Корни деревьев оказались, как ни странно не большими и не растянутыми под землёй, а прямыми. Странность здешней природы. Да и соснами их можно было назвать только условно. Кора гладкая, на ветках не только хвойные иголки, но и листья, похожие на берёзовые.

Оба дерева взвалил на свои плечи Погодин и неторопливо донёс их до порога дома Кругляковой. Чудо и на самом деле произошло. Эти, как бы, сосны прямо на глазах стали людьми, превратились в мужчину и женщину, примерно, сорока пяти лет. Правда, обнажённые. Но никто на это не обращал внимания. Главное, что люди вернулись если не с того света, то, вообще, неведомо откуда.

Причитая, их поочередно обняла, Анфиса Степановна. Да, это были ей сын Прохор и невестка Глафира, которые не обратили никакого внимания на ботаников.

– Мы могли бы ещё деревьев шесть-семь откопать, – сказал Павел. – Силы у нас ещё есть. Ведь людям помочь надо.

– Деревья никуда не уйдут! – коротко ответила Глафира. – А мы сами решим, кого откапывать, а кого – нет. Не сразу, конечно, но все людьми станут. Можете не переживать. Те, которые опять нормальный вид примут, пусть тоже поработают.

– Без посторонней помощи обойдёмся, – сказал Прохор. – Да и, вообще, какого чёрта вы здесь делаете? Вы не у себя дома!

– Но мы, вроде, вам помогли, – тихо сказала Юлия. – Если бы не мы…

– Всё! Валите отсюда! – прорычал Прохор. – Нашлись тут… благодетели.

– Да! Идите! – сказала старуха. – Погостили – и довольно! За нас уж не волнуйтесь. Мы даже самых вредных и злых людьми сделаем.

Павел плюнул себе под ноги, обнял за плечи Юлию, и они зашагали прочь от мерзких и неблагодарных людей. Уж здесь-то точно за добро не принято было платить добром. Ведь даже и «спасибо» не сказали они студентам. Такой вот неприятный… расклад.

Но в том, что люди, превращённые в деревья, снова станут людьми, Погодин и Морозова не сомневались. Добро, как и зло, от одного человеку к другому передаётся.

Летающие руки

Нелепое и неблагодарное занятие – идти неизвестно куда и при этом ещё и надеяться достичь желанной цели. Но когда ничего другого не остаётся, то приходится рассчитывать даже на обычный мираж и верить тому, что он и есть спасительный свет в конце чёрного туннеля.

Но ведь тому, кто стоит на месте, не желает, не хочет или не может никуда идти, остаётся только ждать. Он будет безропотно считать и дни и ночи, понимая, что близится лишь миг его перехода в другой мир. Но ведь дорога существует не только для тех, кто способен идти, но, прежде всего, для мыслящих, ищущих путь к Истине.

Дендрологи прекрасно понимали, что не очень сложно в такой ситуации заблудится, что называется, в трёх соснах. Но здесь-то не три сосны! Здесь, в Обители Потерь и Находок, бездна, состоящая из страшных тайн и загадок. Да ведь и не просто же так идут по неведомому краю Погодин и Морозова, они стремятся вернуться в Москву, в привычный и знакомый мир. Хотя и он ведь тоже неведом и непостижим.

В нём предостаточно загадок, которые скрыты за высокими кирпичными заборами и ограждениями. Но, разумеется, там-то, как раз, всё будет разгадано и поставлено на место. Господа и дамы, которые пытаются любыми способами оградиться от явных и серьёзных проблем даже и не ведают о том, что их следует преодолевать и не всегда с ощутимой пользой для себя.

Вдруг ботаникам показалось, что над ними вьётся стая каких-то странных птиц, то ли очень больших насекомых. Явно, что пройдёт, всего лишь, несколько мгновений – и эти существа совершат на них нападение. Инстинктивно Юлия прижалась всем телом к Павлу. На какой-то момент студенты впали в оцепенение. Но раздумывать было некогда.

Они, взяв в руки по толстой суковатой палке, опёрлись спинами на стволы огромных деревьев. Ясно, что бой будет не на жизнь, а на смерть. Погодин и Морозова попытались бы убежать, укрыться от опасности. Но спрятаться от летающих над ними существ было негде. Даже пещер поблизости ботаники не видели.

Перед ними вдруг появился смуглый мужчина с перепончатыми крыльями, представитель злых и тёмных сил, который назвал себя Приходящим.

– Теперь вам самоё время обратиться ко мне за помощью, – усмехнулся он. – Очень скоро вы поймёте, что существуют такие мучения и физические боли, которые не дадут возможности умереть сразу. А это страшно.

– Что ж, – мы готовы ко всему, – Павел с грустью посмотрел на свою любимую и единственную девушку. – Такова судьба.

– Не стоит заранее огорчаться, – заверил их Приходящий. – Я спасу вас от смерти и верну в Москву. Таким образом, сделка наша будет в силе.

– А просто так, без всяких сделок вы не можете нам помочь? – Всё ещё, с надеждой спросила Юлия. – Ведь сделать доброе дело не так уж и трудно.

– Я уже слышал от вас этот вопрос. Но повторю. Я не имею возможности творить добрые дела, – пояснил Приходящий. – Я не вижу разницы между добром и злом. Я делаю только то, что нужно мне.

– Ну, вы же можете сказать, что за птицы летают над нами! – сказал Павел. – Я таких не видел никогда.

– Это не птицы! – захохотал летающий бес. – Это отрубленные человеческие руки! А раньше они были листьями деревьев. Очень скоро они начнут рвать вас на мелкие части. Уверяю, что это смерть мучительная. Но я буду рядом. Стоит только мысленно позвать меня на помощь, и я появлюсь.

Приходящий исчез, словно растворился в воздухе.

Наконец-то, Юля и Паша смогли разглядеть существ, летающих над ними, опускающихся всё ниже и ниже. Кроме чувства гнетущего страха и отвращения к своим будущим палачам, ботаники ничего сейчас не испытывали. Над ними кружили отрубленные кисти рук, с которых вниз, на землю, капала кровь. Самые разные – старческие, женские, мужские, детские, длинные, короткие… Но их было не более тридцати. Поэтому ботаники, всё же, надеялись одержать победу.

Летающие руки стремительно спустились вниз и бросились на Погодина и Морозову. Несколько странных существ им удалось сбить на землю палками, но силы были явно не равными. В горло Юлии впились длинные ногти мощной смуглой мужской руки. Девушка обронила орудие защиты. Из раны засочилась кровь. Руки начали её душить… Задыхаясь, она пыталась своими пальцами разжать чужие, холодные беспощадные пальцы…

На помощь в такой ситуации к любимой девушке и однокурснице Павел пока прийти не мог. Потому, что на его горле смыкались пальцы сразу двух рук, и несколько уже вцепилось в его волосы, в довольно густую шевелюру на голове.

Самое страшное заключалось в том, что убивать их студентов страшные и неведомые силы, явно, решили медленно. Если сказать, что он испытывал жуткую боль, то ничего не сказать. Она была нестерпимой. Каким-то чудом, невероятными усилиями ему удалось освободиться от нападающих.

Встав на четвереньки и прикрывая горло руками, Павел дополз до Юлии. Ему показалось, что девушка не подавала никаких признаков жизни. Но она была жива, просто испытывала жуткий болевой шок.

С каким-то звериным рычанием Погодин впился зубами в мощные пальцы мужской руки, и это дало желаемый результат. Оказывается, эти оторванные человеческие конечности тоже испытывали боль. Рука, оставив Юлию в покое, отлетела от них на почтительное расстояние.

Увидев каким-то не понятным образом, что сопротивляющиеся юноша и девушка имеют острые зубы и способны пустить их в дело, руки отлетели в сторону. Им требовалась передышка перед новой атакой. Возможно, они ждали подкрепления. Павел ощутимо бил Юлию по щекам, но она не приходила в себя. Слезы набегали на его глаза.

Он был в полной растерянности, но решил сделать ей искусственное дыхание. По старой поверенной системе – рот в рот. Неизвестно, помогла ли эта короткая процедура, но веки Юли слегка дёрнулись. Ему показалось, что он почувствовал дыхание девушки.

Радость переполняла его. Но Павел видел, что летающие руки снова готовы к нападению на них. Причём, их уже стало в два раза больше. В какой-то момент он вспомнил о Приходящем, который в любой момент был готов прийти к ним на выручку. Правда, за очень высокую цену. Нет! По отрезкам бесконечной Жизни можно и нужно идти, но только не вместе с бесами. Надо оставаться человеком в любых ситуациях. Иначе просто нельзя.

Ну, что ж, если сейчас в Обители Потерь и Находок оборвётся этот отрезок их бесконечной жизни, тогда они перейдут на другую, очередную часть пути не поверженными, не побеждёнными и с чистой совестью.

Летающие кровавые конечности уже начали делать круги над их головами. Павел взял в правую руку палку, а левой поставил Юлию на ноги. Он стал отступать вместе со своей подругой в сторону могучих деревьев, похожих на вязы. Это были деревья с мощными, толстыми и широкими стволами, в десять-пятнадцать обхватов.

В нескольких метрах от себя он увидел огромное дупло. Не раздумывая, он втолкнул Юлию в него. Обороняясь от мерзких существ палкой, он спиной прижимался к спасительном входу… Они могли укрыться только в дупле гигантского дерева. Он считал, что в нём им легче будет держать оборону, и это было логично.

Выбрав удобный момент, наконец-то, и Павел перебрался в укрытие. Но ноги его не нашли опоры. Почувствовал, что летит в кромешную бездну. «Чему бывать, – подумал он, – тому не миновать». Ясно, что Юлия была уже, где-то там, внизу. Широкое дупло было глубочайшим колодцем. Ему даже казалось, что полёт длился очень долго. Но это было не так. Известно ведь, что в момент смертельной опасности время течёт в несколько раз медленней, чем обычно.

Спасительное кладбище

К счастью, они упали на огромный стог сена, поэтому не получили ни ранений, ни ушибов. Но радоваться спасению было преждевременно. К ним со всех четырёх сторон шли самые настоящие «живые» мертвецы, гораздо страшней и отвратительней тех, которых показывают в наивных и нелепых голливудских фильмах.

Но там кино, а здесь – жуткая реальность. Ботаники мгновенно скатились вниз со стога и, увёртываясь, от мерзких костяных пальцев полуистлевших людей, бросились из последних сил бежать в сторону невысоких сопок.

Мертвецы пусть и медленно, но уверенно их настигали. От тех, кто следовали за ними, ещё, как-то, можно было убежать, но навстречу им двигались другие. Их было великое множество. Да тут ещё перед дендрологами оказалась широкая река. Но, как раз, она-то и стала их спасением. Павел и Юлия без размышлений бросились в её воды. Мертвецы не умели плавать, а те, кто попытались это сделать, пошли ко дну.

В конце концов, преодолев водную преграду и несколько минут отдохнув на её берегу, они встали на ноги. И вовремя, потому что и на этой стороне реки ходячих мертвецов было предостаточно. Ботаникам ничего не оставалось делать, как бежать вверх, в гору. Благо, что ближайшая сопка оказалась не такой уж и крутой.

На самой её вершине росли гигантские липы. Если взобраться на одну из них, то по её крепким и надёжным ветвям, можно будет, как по ступеням, добраться до самой макушки дерева. Если вампиры и разные вурдалаки способны лазать по деревьям, то сверху их просто вниз можно будет спихивать ногами. Но сколько ботаники продержаться при такой обороне, неизвестно. Понятно одно: бороться за свою жизнь надо, пока есть силы.

С большим трудом, но они добрались до ближайших веток одной из лип. Сначала это сделала Юлия, встав Павлу на плечи. Потом уже и он… Не сразу, но всё получилось. Они стали подниматься по веткам вверх. Здесь особой сложности они не испытали.

За ними, всё-таки, увязались несколько «живых» мертвецов. Взбирались они на дерево медленно, и это давало ботаникам пусть слабую, но надежду на спасение. Павлу и Юлии необходимо было добраться до самой вершины, чтобы вести оборону с удобной точки. Вскоре дендрологи встали ногами на прочные ветки, перед самой вершиной липы.

Но вдруг оба почувствовали, что выпрямиться они не могут, потому что их головы упёрлись в самую настоящую твердь. Но разве может быть таким почти небесный воздух? Получается, что может.

– Постарайся продавить спиной этот прозрачный потолок, – сказал Павел. – А я тебя прикрою, Юля.

– Паша, только и ты тоже следуй за мной, – ответила она. – Если я потеряю тебя, то потеряю всё, что у меня есть.

Морозова надавила плечами на странную твердь, которая, подобно картонке, лопнула, образовав довольно большое отверстие. Оттолкнувшись от ветки ногой, она легко подтянулась вверх на локтях и тут же исчезла в только что образовавшемся лазе. Не теряя времени, за ней в неизвестность последовал и Погодин. У них не имелось выбора, потому следовало идти на очередной риск.

Через несколько мгновений они оказались в глубокой земляной яме, обратив внимание на то, что дыра под ними заросла, заделалась сама собой, перестала существовать. Ботаники, встав в полной рост, застенчиво и смущённо улыбнулись двоим мужикам с лопатами в руках. Увидев молодых людей, внезапно и неизвестно откуда появившихся в свежевырытой могиле, они побросали на землю инструменты и с воплями, и матами бросились бежать прочь.

– Неужели мы такие страшные с тобой? – Юлия не скрывала удивления. – Да мы и сами, как-нибудь, без их помощи из этой ямы выберемся.

– Конечно, Юля, – Павел взял её руками за талию и высоко приподнял над собой. – Пожалуйста, выбирайся!

Вслед за ней из ямы вылез и Погодин. Вокруг не было ни души, только сплошные памятники и кое-где не так давно вырытые могилы. Кладбище? Получается, что так. Но какая разница. Немного отдохнут и пойдут дальше.

Проходя мимо великого множества памятников, они обратили внимание на один из них. Там на специальных табличках были указаны, как положено, время рождения и смерти. Но не это было главным. Там имелся портрет покойника, имя, фамилии и отчество – Антон Леонидович Силовин.

– Ну, это ведь тот самый мужик, наш сосед, – поразилась Юлия, – который умер три года тому назад. Чудеса!

– Мы находимся, Юля, в таком мире, в котором можно удивляться на каждом шагу.

– Но, именно, он и привёз нас на своей машине в Обитель Потерь и Находок, когда мы отправились в Главный ботанический сад.

– Ну и что? Просто была права твоя бабушка. Не стоило нам с тобой, моя славная, куда-то ехать в первый солнечный день после полнолуния. А теперь вот идём по непонятной дороге и, причём, неизвестно куда.

– Мне кажется… Нам, Паша, сейчас следует спросить, поинтересоваться у людей, где мы находимся.

– Спросим непременно и поковыляем дальше. У нас с тобой такой страшный вид, что с нами даже местные монстры не станут разговаривать. Даже мужики с лопатами от нас убежали. Ещё бы, мы в рваной одежде, грязные, поцарапанные, в крови… Как будто я ты, Юленька, только что вылезли из могилы.

– Вот, именно, Паша! Мы с тобой выбрались из могилы. Разве до тебя это не дошло?

– Теперь понял. Странно и дико! Но где же мы?

– По логике вещей почти дома. В Московской области, не так далеко от посёлка Перепечино и железнодорожной станции Сходня. До Москвы рукой подать, Паша! Это…

– Это, получается, Спасо-Перепечинское кладбище. Что-то мне не верится.

– Если всё не так, как я думаю, то я уже точно сойду с ума.

Они, взявшись за руки, побежали в сторону предполагаемого выезда с погоста, да и уже не маленького, а размером более ста гектаров. Волнение их было настолько великим, что они задыхались, им не хватало воздуха. Если они, по сути, в Перепечино, значит, спасены, и завершились их хождения по дороге, которая не имеет конца и начала. По крайней мере, на какое-то время завершились.

Дендрологи побежали в сторону большого скопления машин и автобусов. Вероятно, в этом месте только что кого-то похоронили. Они уж точно узнают, где находятся, и плевать, что кого-то они поставят в тупик своим вопросом или даже напугают.

Увидев студентов издали, из салона «Вольво» навстречу им вышел молодой преподаватель университета Матвей Матвеевич Ширяев. Он вёл специальные семинары по нескольким общим предметам. Появление Погодина и Морозовой на кладбище его, разумеется, удивило. Чего они шарахаются среди могил в каких-то странных полотняных светло-синих одеждах, к тому же, рваных и грязных, поцарапанные? Признаться, и студенты не ожидали встретить, именно, сейчас его в этом месте.

Но он, опережая их вопрос, пояснил, что у его друга умерла тётка и, понятно, потребовался, на всякий случай, транспорт. Но машин и автобусов нагнали столько, что они, фактически, полупустые.

Когда-нибудь потом Погодин и Морозова пообещали рассказать Ширяеву, как и почему оказались здесь, и попросили у него взаймы, до завтра пять тысяч рублей. Они потеряли все деньги и свои смартфоны.

– Зачем вам деньги? – сказал Матвей Матвеевич. – Мне же домой возвращаться надо. Я вас довезу до самого подъезда. Я уже сказал, кому надо, что уезжаю с кладбища. Со мной никто не поедет. У них там родственников с автомобилями…. Миллион.

– Вы – наше спасение, Матвей Матвеевич, – сказала Юлия. – Вы – просто чудо!

А Павел просто и сдержанно сказал Ширяеву «спасибо».

– Да что там, – махнул рукой Ширяев. – Садитесь в машину! Завтра, кстати, я собираюсь поехать на экскурсию в ботанический сад. Могу заехать за вами, к тебе, Паша, или к Юлии. Без проблем, только назовите свои адреса.

– Спасибо, Матвей Матвеевич, но на завтра с Пашей у нас с Пашей совсем другие планы, – ответила Морозова. – Будем отдыхать, никуда не поедем.

– Деревья никуда от нас не уйдут, – деловито сказал Павел, захлопывая дверцу машины. – Никуда они от нас не денутся.

– Вообще-то, не уйдут, и вы никуда не денетесь, – согласился с ним преподаватель. – Что ж, поехали! Какие-то вы странные и… весёлые! Чего-то нанюхались? Впрочем, молчу. Всё мы, ботаники, по жизни своей чудаковатые.

Надо сказать, по дороге они не попадали ни в какие «пробки» и очень быстро добрались до дома Паши. А там и до Юлиного рукой подать.

И снова другая реальность

Поблагодарив Ширяева за то, что он доставил их до места в целости и сохранности, они заспешили к знакомому подъезду. Быстро сообщат родителям Павла, что живы и здоровы, и отправятся порадовать Юлину бабушку Ларису Тимофеевну.

К счастью, лифт работал, и они быстро добрались до двенадцатого этажа и встали перед входной дверью квартиры Погодиных. Звонили долго и даже стучали в дверь, но никто им не открывал.

– Не расстраивайся, Паша, – Юлия положила ему руку на плечо. – Наверное твои папа с мамой, Илья Николаевна и Зинаида Рудольфовна, на работе. Мы с бабушкиного сотового телефона им позвоним, и всё будет нормально.

– Так и сделаем, – ответил Павел. – Жаль, что мы не застали их дома. А я ключи, ты же знаешь, потерял. Они остались в портмоне в том месте, где нас с тобой хотели зарубить топорами.

– Да, я помню этот кошмар и все остальные тоже. Но ничего, Паша. Главное, что мы живы. Всё образуется.

Из соседней квартиры вышла соседка, старушка лет восьмидесяти, в поношенном шерстяном коричневом платье, в рваных тапочках, внимательно посмотрела на ботаников.

– Чего это вы ломитесь в чужую квартиру? – спросила она. – Что за дела такие?

– Арина Семёновна, – сказал Павел. – Это же мы! Со мной Юля, а я – Паша Погодин. Не узнали?

– Не знаю я вас, – проворчала старуха, – и никаких Погодиных не знаю. А в этой квартире живут космонавты Свиридовы. Сейчас они полетели на планету Грэмс за грибами и к вечеру вернуться. И нечего ломиться в чужую дверь.

С этими словами Арина Семёновна удалилась в свою квартиру. Слышно было, как она изнутри запирает дверь на несколько замков.

– Не понимаю, – сказала Морозова. – Какие космонавты Свиридовы? Какие грибы, да ещё на планете Грэмс?

– Не обращай внимания, Юля. Арина Семёновна – славная старушка, но временами она теряет память и говорит несуразные вещи. Все соседи уже к этому привыкли. Пойдём!

Они спешили порадовать Юлину бабушку, сообщить ей, что живы и здоровы. Поэтому минут через двадцать оказались перед квартирой, где жили Морозовы.

Взволнованная Лариса Тимофеевна встретила их на пороге и дрожащим голосом спросила:

– Я уже места себе не нахожу. Вас не было более пяти часов. По сотовому телефону звоню. Всё без толку. Ни ответа – ни привета. Что на вас за странная одежда? В какой канаве вы валялись? Грязные, поцарапанные…

Их не было в Москве всего-то почти пять часов. Но вот им показалась, что прошла целая жизнь. Во всяком случае, не пять часов, а несколько недель.

Они сели на табуретки в прихожей, не могли прийти в себя. Но, всё-таки, испытывали блаженство. Наконец-то они вернулись назад! Бабушка смотрела на них с укоризной и даже с некоторым недовольством.

Но Юля сказала, что всё ответы на вопросы будут потом. А сейчас им с Пашей необходимо принять ванну, привести себя в порядок и переодеться. У Погодина здесь есть кое-какая одежда. Однажды он забыл здесь целлофановый пакет с чёрными джинсами и белой футболкой. Отлично! Главное у Паши будет, в чём появится перед своими родителями.

Разумеется, они после ванны, с великим удовольствием попьют чай с плюшками или с пирожками, с чем угодно. Есть хочется.

– Не поняла, – сказала Лариса Тимофеевна. – А кто вы, вообще, такие? Что вы забыли в моём доме? Давайте-ка, валите оба отсюда!

– Да ты что такое, бабушка, такое говоришь? – Юлия от удивления чуть не упала с табуретки. – Я тебя не понимаю.

– Я тоже, если честно признаться, Лариса Тимофеевна, ничего не в состоянии сообразить, – пробормотал Павел. – Как-то странно получается.

– А что тут странного, – возразила она. – Можете, конечно, войти в горницу. Отдохните две минуты – и шагайте туда, откуда пришли!

Ботаникам стало понятно только одно: у Ларисы Тимофеевны просто нервный срыв. Совсем скоро она успокоится и придёт в себя. Потому они, всё же, разулись и прошли в большую комнату. Аккуратно, осторожно сели за стол, чтобы ничего не запачкать. Что ж, потом помоются. А сейчас, пусть они грязные и усталые, но сначала чего-нибудь наскоро перекусят. Они даже чёрствому куску хлеба будут рады.

– Я даже знать не желаю, кто вы и где вы побывали, – продолжала возмущаться бабушка. – В молодости у меня и не такое случалось. Чего вы от меня хотите, путники?

– Успокойся бабушка, – сказала Юлия, – возьми себя в руки! А сначала дай нам что-нибудь поесть. А уж потом мы приведём себя в порядок. Мы коротко расскажем, что нам пришлось пережить. Оказалось, что ты была права.

– Я всегда права! Хорошо. Сейчас я вас накормлю! – сказала она, отправляясь на кухню. – Сейчас!

Она тут же вернулась назад с большим ножом в руке и металлическим подносом, который с грохотом бросила на стол.

Видя такое нервное и необычное состояние своей бабушки, Юля собралась сказать Ларисе Тимофеевне что-то доброе, успокоить её, но не успела. Добрая женщина солидного возраста ловким движением правой руки отсекла ножом собственную голову и положила её на поднос. Голова, лежащая на нём, пробормотала:

– Жрите, негодники!

Не только лица, руки, одежда ботаников была в крови, но и паркетный пол и шкафы.

Первым сообразил, что происходит, Погодин. Он схватил за руку обезумевшую Юлю и потянул её к входной двери. Они выбежали не на лестничную клетку знакомого подъезда, а в чистое поле. Никаких домов, автомобилей, прохожих не было и в помине. Огромное поле, заросшее бурьяном. А с ночного неба падали прямо на них мелкие светящиеся метеориты. К счастью, пока ни один не упал им на головы.

Он крепко обнял свою подругу и одноклассницу и сказал:

– Это не Лариса Тимофеевна, и мы – не в Москве!

– А где? – прошептала она. – Где мы, Пашенька, родной мой?

– Если бы я знал… Бежим!

Ботаники вовремя отскочили от двери ветхой лачуги и бросились в сторону высокого бурьяна. За ними гналась безголовая старуха с большим, окровавленным ножом в правой руке. Они надеялись, что сумеют спрятаться от очередного монстра в ночи неведомого мира, потому бежали, не переводя дыхания, к новым капканам.