Читать книгу: «Бом уехал?»

Деревня Смешаково

Расскажу я вам толково,

То ли сказку, то ли сказ,

Про деревню Смешаково.

Я бывал в ней и не раз.

Таково названье, братцы.

Почему? Сказать смогу.

Просто, любят здесь смеяться

Даже гуси на лугу.

Травы, речки и деревья…

Основное в ней – смешки.

В этой сказочной деревне

Все немножко чудаки.

В ней народ живёт привольно.

Плодородная земля!

Там, на травах, в чистом поле

Вызревают кренделя.

Над молочною рекою,

Где на сопках сыр растёт,

Ходит бабушка с клюкою

И волков она пасёт.

Всё пасёт – не напасётся,

Летние деньки теплы,

И задорно так смеётся.

Да и волки веселы.

Люди, что ворон считают,

Кормят басней соловья,

Все под осень улетают

В очень дальние края.

Если стал ты птицей вольной,

Почему б ни полетать?

Ведь небесное раздолье -

И для смеха благодать.

Есть и те, что в непогоду

За пятнадцать вёрст идут,

Дружно в ситах носят воду

И совсем не устают.

Им смешно. Чему-то рады

Как обычно, как всегда.

Веселятся. Это же надо,

В ситах держится вода!

Косят сено пирогами

Люди для собак всерьёз.

А собаки те с рогами

И похожи все на коз.

В деле косари упорны.

По велению судьбы

Радует их смех задорный,

Сотрясаются дубы.

Я там был, бросал на ветер

Разноцветные слова.

Я привёз оттуда, дети,

От жилетки рукава.

Насмеялся от души я,

Как и в сказке не сказать.

Рукава купил большие,

Их придётся подрезать.

А на завтра я к обеду.

Если только не просплю,

Снова в Смешаково еду,

Дырку в бублике куплю.

Только самое смешное,

В тайне я не сохраню.

Вы поедете со мною!

Я вам, дети, позвоню.

Я без вас бы не поехал

Ни потом и ни сейчас.

Смешаковцы тонну смеха

Приготовили для вас.

Сказочные пироги

Корова идёт и несёт на рогах

Чудесную сказку в пяти пирогах.

Ты знаешь, Корова, пойми и прости,

С тобой мы пойдём, ведь нам пути.

Съешь первый пирог – и узнаешь о том,

Как щука жила в реке, под мостом.

Та щука весёлой старушкой была,

Она карасям не делала зла,

И даже, скажу я, на тёплом меху

Каждой рыбёшке пошила доху.

Пусть носит одежду карась молодой,

Прохладно зимой без дохи под водой.

Ведь если в тепле ты, не скажешь: «Апчхи!».

Не видел я рыбу зимой без дохи.

Да, кроме того, сообщу, осетры

Зимой подо льдом разводят костры.

По этой причине, я знаю, я стар,

Ни разу в реке не случился пожар.

Я очень доволен, что рыбам тепло.

Заботлива щука, им всем повезло.

Взгляни-ка, что там, во втором пироге.

Печальный рассказ о Бабе Яге.

Старушка на зорьке пошла по грибы.

Вернулась под вечер, не видит избы.

Куда она делась, не знает Яга,

В какие отправилась нынче бега.

Но верит, избушка вернётся, авось.

Чего ей в родимом лесу не жилось?

Ей Леший потом по секрету сказал:

«Избушка ушла с узелком на вокзал».

«Отправилась в путь далеко, говоришь?».

«В какую-то глушь, под названьем Париж».

Для Бабы Яги целый мир – не секрет,

Когда-то в Париже жила двадцать лет.

На конкурс красавиц летала она.

Метла ведь для дальних полётов важна.

Но ясно, избушке на курьих ногах

На Елисейских тоскливо полях.

К Яге не вернётся избушка, горда.

А без неё для старушки – беда.

Всплакнула бабуся. Да что тут грустить?

Решила беглянку навеки простить.

Сегодня Яга в палатке живёт.

Палатка без курьих-то ног, не уйдёт.

А третий пирог… Да чего уж скрывать.

Придётся его очень долго ломать.

Ведь в том пироге гранитный утёс,

Внутри у него лохматый Барбос.

Он в прятки играет с рыжим Котом.

Но мы-то с тобою Барбоса найдём.

Случилось-то что? Почему они там?

Обычное дело. Барбос был упрям.

Кота пригласил поиграть он в чулан,

Но там вдруг поднялся большой ураган.

Обоих унёс в незнакомую даль,

В страну, где лишь камни, тоска и печаль.

Так в страшную сказку попали они.

В ней редко бывают погожие дни,

Но только друзья даже в недрах скалы

Игру продолжают, они веселы.

Они ведь не знают, что скоро, вот-вот,

За ними придёт великан Камнеглот.

Кота и Барбоса решил превратить

Он в камни большие. Не любит шутить.

Но третий пирог ведь разломлен сейчас,

От Камнеглота обоих ты спас.

Вернулись из сказки и снова вдвоём.

Как прежде резвятся, им всё нипочём.

Ломай же тихонько четвёртый пирог.

В нём дружно живут восемнадцать сорок.

Да что там сороки? Сто девять слонов

Четыре жирафа и Вася Петров,

Три царства огромных, большой океан,

Зелёный кузнечик и пять марсиан.

Раздольё в той сказке, народу в ней тьма.

Из-под земли вырастают дома,

Играют в футбол слоны в той стране,

Лягушка-квакушка живёт на сосне,

Там к рыбакам приплывают на чай

Карпы с ершами, и ты не скучай.

Просто игрушки свои разбери!

Ты в этой сказке. Не веришь? Смотри!

Поставь все игрушки и кубики в ряд!

Послушай, о чём же они говорят.

О том, что в сказочной часто игре

Неведомый мир открыт детворе.

В ней самые разные сказки живут.

Когда-нибудь взрослые это поймут

Но есть ещё пятый пирог и не мал.

Когда-то ведь я его тоже ломал.

А в пятом – о нашей корове рассказ.

Смотри же, Корова идет мимо нас.

Корова идёт и несёт на рогах

Чудесную сказку в пяти пирогах.

Мы рядом с Коровой в сказку идём,

Вдвоём, вчетвером, впятером, всемером…

Так, значит, Корова, мы в сказке с тобой,

И в очень хорошей, совсем не любой.

Пусть сказку о нас прочитает весь мир:

Художник, сапожник, скрипач и факир…

Мир детства волшебною сказкой объят.

С Коровой пойдут миллионы ребят.

Летающий Дворник

Удивляется народ:

Дворник улиц не метёт.

Он не ходит по земле,

А летает на метле.

Да вы только посмотрите!

Вы его остановите,

Он летает на метле!

На метлу он сел чуть свет.

Посмотрите ему вслед!

Каждый третий возмущён:

«Дворник разогнал ворон!».

Не законно, не привычно,

Не понятно, не прилично!

Дворник разогнал ворон!

Слушай, Дворник, не глупи.

Самолёт себе купи,

В выходные дни летай,

А сегодня – подметай!

Только Дворник в вышине,

На метле, как на коне.

Начал петь, разгорячился.

Ведь сидеть он научился

На метле, как на коне.

«Я ведь должен отдохнуть!

Полетаю, хоть чуть-чуть! –

Дворник весело кричит

И по небу лихо мчит».

Посмотрите, он над нами,

Над деревьями, домами

На метле по небу мчит.

Нынче дворники хитры,

Не хотят мести дворы,

А желают полетать.

Их народу не понять.

Позабыли беззаботно,

Что дворы мести – почётно.

Их народу не понять.

О случившимся узнал

Полицейский Генерал.

Вмиг примчался он сюда,

Речь начальника тверда.

Он ответственно, серьёзно

Запретил полёты грозно.

Речь начальника тверда.

Генерал сказал: «Друзья!

На метле летать нельзя!».

Много дел у всех с утра.

Двор мести давно пора!

Дворник тихо приземлился,

Улыбнулся, извинился.

Двор мести давно пора.

Генерал довольным был,

Дворнику конфет купил.

На метлу с улыбкой сел,

Полетать он захотел,

И толпа вдруг закричала:

«Слава! Слава Генералу!

Полетать он захотел!».

Волшебные сапоги

Люблю за грибами ходить я в тайгу,

Для сильных путь дальний не страшен.

Без них даже дня прожить не смогу,

Как дети без супа и каши.

В послушных детей я поверить готов,

Не буду давать им советы.

Но многим не нужно ни каш, ни супов,

А только конфеты, конфеты…

Когда-то я знал малыша одного,

Ни каши не ел он, ни супа,

И в сумочке мама носила его.

Не рос он. Досадно и глупо!

Точнее, он ел, только сладости сплошь.

Такой вот малыш-привереда.

Ты ешь с аппетитом, и знаю, растёшь.

А сладости – после обеда!

Без каши, котлет мы не сможем расти,

Капуста нужна и картошка.

Без пищи ослабнешь, не сможешь дойти

Ты от дверей до окошка.

Довольно о нём! Пусть в кармане живёт,

Коль был малышом непослушным.

О чём говорил я? Да, вспомнил! Ну, вот.

Я в ельник пошёл по опушкам.

Люблю я грибы и с тайгою в родстве,

Все люди с природой едины.

Вдруг страуса я обнаружил в траве,

Он корку клевал апельсина.

«Привет тебе, Страус! – я был удивлён. –

Откуда ты в чаще таёжной?».

Я твёрдо уверен, что вижу не сон.

Но разве такое возможно?

Он просто ответил, не трудно понять:

«Ты стой-ка себе на пригорке!

Я очень прошу, не мешай мне клевать

От фруктов прекрасные корки!».

Моё изумленье все люди поймут.

Да где ж я? Стою и гадаю.

А рядом густые деревья растут,

Таких не встречал никогда я.

Ни сосен, ни кедров, ни белых грибов

А только на пальмах – бананы.

Кругом, на деревьях, поклясться готов,

Сидели, малыш, обезьяны.

Сидели они и в огромных кустах

И громко кричали, их стаи.

Но как оказался я в этих местах?

Загадка совсем не простая.

Зашевелились над речкой кусты

И рык я услышал вдруг львиный:

«Пойми, чужеземец, что в Африке ты!

Не веришь – спроси у Павлина».

Павлин подтвердил. Тут подполз крокодил:

«Давай поиграем в пятнашки!».

«Спасибо! – его я поблагодарил».

Ясны крокодильи замашки.

Конечно же, им я не стал возражать,

Тут Львы, а не Белки-зверушки,

И бросился прочь, без оглядки, бежать,

…Я снова в тайге, на опушке.

Вот чудо! Ведь просто ходил по грибы,

На светлое лоно природы.

Но вспомнил я вдруг, что для быстрой ходьбы

Надел сапоги-скороходы.

А мне подарил их колдун Филарет,

Добряк и силач бородатый.

Здоров потому, что с младенческих лет

Ест каши, супы и салаты.

Зайди к Филарету, он дома всегда.

Живёт у реки под горою.

Но в гречневой каше его борода.

Поесть он любитель, не скрою.

Он гречневой кашей кормит гостей,

А даже, быть может, и манной.

К нему приношу много добрых вестей,

И гость в этом доме желанный.

Он дарит свои скороходы, малыш,

Послушным, воспитанным детям.

Ты ешь с аппетитом, за столом не шалишь.

Ты самый хороший на свете.

Зайти к Филарету, он добр и не строг.

Колдун варит кашу с рассвета.

Тебе он подарит пару сапог.

Привет передай Филарету!

Огурец и помидор

В огороде у Марьи Петровны,

Во дворе, возле самых крылец,

Вырос очень зелёный, огромный,

В целых семь этажей огурец.

Три специальных бригады рабочих

Пять нелёгких, бессонных недель

Утром, вечером, днем, да и ночью

В огурце пробивали тоннель.

Двадцать мощных больших самосвалов

Огуречную мякоть везли.

Вся деревня грузить помогала,

И студенты на помощь пришли.

А потом в огурце наловчился

Коз пасти старый скотник Игнат,

И под вечер он в нём заблудился.

Был без компаса. Сам виноват.

Но Игната нашли. Всё в порядке.

Он твердил: «Это сказка и вздор!».

Но у Марьи Петровны на грядке

Вырос очень большой помидор.

Огурец был поменьше немного.

Но рабочие западных стран

В помидоре пробили дорогу,

Чтобы выйти на баклажан.

Но Игнат был решительным, смелым:

В помидор он повёл своих коз.

Десять дней, словно миг, пролетело,

И он там заблудился всерьёз.

Позвонили мы в Службу Спасенья.

К нам оттуда на помощь пришли.

Но ни в будни, ни воскресенья

Мы Игната найти не смогли.

Но я верю, спасатель отважный

Заспешит в помидорную даль,

И отыщет Игната однажды,

И получит за это медаль.

Бом уехал?

Я встал по утренней поре,

Пошёл к собачей конуре

И крикнул я: «Дружище, Бом!

Пора вставать! Гулять пойдём!».

«Пойдём гулять. Что за вопрос,-

Ответил незнакомый пёс».

«Мне нужен Бом. Где этот плут?

И, кстати, вас-то как зовут?».

«Меня? Да, попросту, Дружок.

Ну, что ж, пойдёмте, на лужок.

А можно в лес или к реке.

Могу идти на поводке».

«Мне нужен Бом, – настойчив я.-

Мы с Бомом, всё-таки, друзья».

«Бом обещал письмо прислать,-

Сказал Дружок.– Пойдём гулять?».

«Пойдём, конечно же, пойдём!

Подробней расскажи о нём».

«Сегодня, к раннему утру,

Я обменял с ним конуру.

Мне больше нравится село,

А Бома в город понесло.

Ведь в городе у Бома брат,

С ним встрече Бом, конечно, рад.

Ещё скажу я вам, гав-гав,

Он, может, по-собачьи, прав».

«Ну, что ж поделать,– я был прям.-

Свою судьбу решил он сам».

Письмо я Бому напишу

И в гости Бома приглашу.

Дружок вдруг улыбнулся мне:

«А шутка удалась, вполне.

Ведь Бом от вас не уезжал,

На двор соседний убежал».

Сказал я: «Глупая игра!

А у меня забот гора.

Дружок, ведь ровно через час

Я улетаю в Гондурас».

Дружок свой хвост поднял трубой:

«Нас не берёте вы с собой?».

«Нет, не беру. Выходит так.

Не очень любят там собак.

А с Бомом здесь для вас простор,

Огромный сад, широкий двор».

«Но Бому сад ваш надоест,

Ни груш, ни яблок он не ест.

Без вас не обойтись никак,

Уж так случилось у собак».

«Конечно, я, дружок, шучу,

И никуда не полечу».

Не стал я больше говорить,

Ведь мне собак пора кормить.

Хитрый Кот

В дверь тихонько постучали.

Открываю – Кот стоит.

– Вы Кота не вызывали? –

Он с улыбкой говорит.

Он в блокноте что-то пишет:

– Всё оплатите потом.

Есть ли в доме вашем мыши?

Если есть – ловить начнём.

– Вам спасибо за заботу, -

Говорю, – мой добрый друг,

Мыши в прошлую субботу

Все уехали на юг,

Отдыхать на Чёрном море.

Мы привыкли дружно жить.

С ними я не знаю горя.

Так зачем же их ловить?

Поневоле лгал я, дети,

Чтобы их спасти от бед.

Ходят мыши по планете,

А котам покоя нет.

Мыши на людей похожи.

Мир меняется вокруг,

И сегодня всё возможно.

Может, мышь – ваш лучший друг.

Распознать мышей не просто.

Для котов – напрасный труд.

Небольшого они роста,

Их коты не узнают.

Дали мы Коту сардельку.

Кот сказал, прищурив глаз:

– Я зайду через недельку.

Мне понравилось у вас.

Он ещё сказал: «Спасибо!

Как прекрасна доброта!

Я люблю сырую рыбу.

Это радость для Кота».

Он ушёл, махнув мне лапой.

Я в ответ ему – рукой.

Так что, Кот, мышей не лапай!

Вот хитрющий он какой!

Скоро кончатся напасти

Среди лета и зимы.

Будут в радости и счастье,

Мыши жить на всей Земле.

Калоша Великана

Шёл в осенний дождь с порошей

Великан к себе домой.

Потерял с ноги калошу.

Неудачливый какой!

Мы б вернули великана.

Только где же его найдёшь?

Он по сопкам и полянам

Ходит нынче без калош.

О пропаже мы давали

Сообщенье в Интернет.

Он отыщется едва ли,

Ведь его на сайтах нет.

Вот и ходит он по свету,

Может, в грусти и тоске.

Но теперь калоша эта

Стала баржей на реке.

Не страшны ей ни утёсы,

Ни туман, ни ураган.

Хвалят баржу все матросы

Под названьем «Великан».

Впрочем, всё гораздо проще

Для меня и для ребят.

Видел я в дубовой роще

Великана час назад.

Встреч ни с кем он не желает,

От ходьбы чуть-чуть устал.

Очень он переживает,

Ведь калошу потерял.

Спит ваш Великан в осоке,

Богатырским сном объят.

Я купил ему кроссовки.

На горе они стоят.

Я туда кроссовки ставил,

Краном мощным и большим.

Грусть его уйдёт пустая.

Ведь кроссовки хороши.

Великан не потерялся,

Если говорить всерьёз.

Мальчик он – Филиппов Вася,

И за лето чуть подрос.

Тянется он к птичьим стаям,

Но не только речь о нём.

Все мы в детстве подрастаем

И умнеем с каждым днём.

Рыболов Федот

На реке сидит Федот,

С удочкой он мается.

Только рыба не клюёт

И не собирается.

Вдруг подпрыгнул поплавок.

Не зевай, Федошенька!

На крючке висит сапог,

Новый да не ношенный.

Тут поехало, пошло!

Клёв настал, наверное:

Сковородка, пень, весло,

Майка безразмерная.

Так он у реки с утра

Просидел до вечера,

Гору наловил добра.

Ловля бесконечная.

Тут над быстрою рекой,

Что шумит, волнуется,

Показался Водяной.

Недовольно хмурится:

«Да тебе уже давно

Клад отдал подводный я!

Всё уже очистил дно.

Дело благородное».

«Пусть тебе и невдомёк,-

Встал Федот взволнованный,-

Но клюнет же второй сапог,

Новый, ненадёванный».

Водяной вдруг красным стал,

Это от смущения:

«Я с утра его искал,

И прошу прощения…

Я по дну люблю бега,

Но есть одна оказия -

Не нашёл я сапога.

В общем, безобразие!».

«Очень ты меня подвёл,-

Лицо Федота мрачное.

– Пусть, конечно же, не зол,

Но слишком озадачен я».

Тут сорока на хвосте

Принесла им новости:

«На двенадцатой версте

Ищите все подробности!

Местный пасечник Агей,

Нашёл сапог тут в пятницу.

Ходит гордо в сапоге.

Такая вот сумятица!».

Одной ногой он босиком,

Но смело дружит с лужами.

Но даже в образе таком

Очень пчёлам нужен он.

«Его найду я без труда! –

Стал Федот тревожиться. –

Сапог я свой ему продам

Или куплю. Как сложиться».

Федот в дорогу пошагал.

Агей на жизнь не плачется.

Он от сороки всё узнал

И от Федота прячется.

Но дела здесь не просты,

Не очаровательны.

Им встретиться без суеты

Нужно обязательно.

Черепаха и Король

Беда! Черепаха упала со стула.

За королевским обедом уснула.

Наверное, стул был не очень хорош.

Хочешь не хочешь – с него упадёшь.

Министры в тоске и король застонал:

«Международный возможен скандал!».

«Вот это приём! – Черепаха сказала.-

Со мною такого нигде не бывало».

Король разорвал на две части меню:

«Поверьте! Я повара нынче казню,

Двух маршалов главных, министра, шута

И, может, любимого мною Кота.

А вам, Черепаха, мой низкий поклон.

Я тоже, признаться, весьма возмущён.

Я робко надеюсь, простит и поймёт

Оплошность мою черепаший народ».

«Да что вы, Король, – сказала она, -

Дворцовая пища очень вкусна.

Упала со стула. Прощенья мне нет.

Чуть-чуть задремала. Прекрасный обед!

Вы – славный Король, по секрету скажу,

Таких я люблю и с такими дружу».

«Я рад, что вам нравится скромный приём

И нет превеликой вины ни на ком.

А повара, верьте мне, я похвалю

И наградить его щедро велю.

Министру и маршалу дам эскимо,

Шуту подарю дорогое трюмо.

А что же Коту? Он обижен, смотрю.

Я полкоролевства ему подарю».

Но снова беда. Пожилой Крокодил.

На Черепаху чуть-чуть наступил.

Министры в тоске и король застонал:

«Международный возможен скандал!».

Но Крокодил был приятен на вид

И пояснил: «Я совсем не бандит.

Я оступился. Прощенья прошу!

Вас, Черепаха, на Нил приглашу».

Все были довольны, все веселы,

Жирафы, слоны, ослы и козлы.

Но главный Лакей, чуть рассеян и глуп,

Принёс Черепахе черепаховый суп.

Сказала она: «Не Король вы! Плебей!

Ведь суп вы сварили из тёти моей!».

Ударила лапой она по столу:

«Передаю полномочья послу!

Он ноту от нас передаст Королю!

За ним очень скоро машину пошлю.

Поставила всех Черепаха в тупик,

Ушла из дворца в мгновение, в миг».

Куда она скрылась, не понял никто.

Ведь вышла во двор она без пальто.

Министры в тоске и Король застонал:

«Международный возможен скандал!».

Король побледнел, на нём нет лица.

Он даже и выйти не смог из дворца.

«У нас с черепахами зреет война.

У них авиация очень сильна,

Нас, господа, ждет всемирный пожар,-

Промолвил Король.– Не день – а кошмар!

Но Черепаху надо найти,

И все извиненья от нас принести».

Никто не хотел черепах обижать,

Но надо гостей всегда уважать.

Мы тоже ведь жители мирной страны,

И войны, конечно же, нам не нужны.

Сон Обезьяны

Получилось удивительно и странно:

В лес берёзовый попала Обезьяна.

Стала думать, думать и гадать,

Как вернуться в Африку опять.

«Не грусти,– ей говорит Медведь,-

Как-нибудь научишься реветь.

Будем вместе жить и зимовать,

Мёд в глубоких дуплах добывать».

«Ты поверь, – сказала ей Лиса,-

Хороши зелёные леса.

Научись хитрить, вилять хвостом.

А реветь научишься потом.

«Чепуха,– промолвила Сова.-

У тебя такая голова!

Мы не будем спать с тобой ночей,

Будем в темноте пугать мышей».

Край лесной приятен мне и мил,

Мимо этих мест я проходил.

Поддержать решил я разговор:

– Поезжай-ка, в город. Там – простор.

Обезьянам там не до утех.

В городе работа есть для всех.

Можно в цирк трудиться поступить,

Магазин какой-нибудь открыть,

Нам нужны ди-джеи дискотек…

Ты же ведь почти что человек.

Улыбнулась Обезьяна на сосне:

«Дело в том, что все вы снитесь мне.

Я, конечно, всех вас здесь люблю.

Только, извините. Я ведь сплю».

«Так и есть,– сказал я,– ты права.

Просыпайся! Не нужны слова».

Лапой помахала нам она,

И пропала, выскочив из сна.

Оказалась в Африке своей,

В племени своём, среди друзёй.

Рассказала обезьянам сон,

Предводитель обезьяний удивлён.

Пальмами все джунгли заросли,

Всё в траве, не разглядеть земли.

У неё там, на лианах, дом,

Как-нибудь, с ней встретимся потом.

Случай в детском саду

Утром рано в детский сад

Не желал ходить Филат.

Плакал, нервничал, шумел,

Только дома быть хотел.

Потерял Филат покой:

«Не пойду! Хочу домой!».

Папа с мамой, как могли,

В детский сад его вели.

Он пришёл туда в слезах,

С грустью и тоской в глазах.

Но его спросили вдруг:

«Ты откуда, юный друг?

Должен ты иметь в виду,

Что Филат уже в саду.

Вон Филат! Ты погляди!

Ты, малыш, домой иди!».

Вдруг открылась в группу дверь,

И оттуда вышел зверь.

Трехголовый злой медведь

Начал яростно реветь.

Лапой ткнул себя он в грудь:

«В детский сад ты путь забудь!

Стал теперь Филатом я!

А вокруг мои друзья».

Воспитатель добрым был,

Ребятишек он любил,

И сказал Филату так:

«Детям злой медведь – не враг.

Правда, страшен он на вид.

Но, почти что, не бандит.

Трёхголовый? Но и что ж.

Ты, Филат, домой пойдёшь».

Дома тишь и благодать,

Ни к чему теперь рыдать.

В детский сад он ни ногой,

Там уже Филат другой.

Но угрюм малыш на вид,

С мамой дома он сидит.

Сам не знает, почему

Скучно без друзей ему.

Прожорливый Бегемот

Почему малышка Элла,

В свои шесть неполных лет,

Кашу кушать не хотела,

Отказалась от котлет?

Нет у Эллы аппетита.

Так ведь дети не едят.

Говорит она сердито:

«Мама, дай мне шоколад!».

Лишь одно твердит упрямо

И уже не первый год.

Тяжело вздыхает мама,

Дочке шоколад даёт.

Но однажды страшный случай

Всё перевернул вверх дном.

Грозный Бегемот, могучий

С грохотом ворвался в дом.

Толстокожий, безобразный,

Полон ярости и сил,

Сел на корточки и сразу

Каши с маслом попросил.

Бегемоту мало чаши.

Он был голоден и смел,

Проглотил кастрюлю с кашей,

В холодильнике всё съел.

Подобрел, заулыбался,

И погладил он живот.

В доме насовсем остался,

Вместо Эллы ест и пьёт.

Пусть в квартире не раздольно,

Страшный Бегемот немал,

Мама весела, довольна,

Он её сыночком стал.

Как Топор утонул

Дело было на Дону

Или на Волге даже.

Там пошёл Топор ко дну

На реке, у пляжа.

Был Топор горяч и смел

И зимой, и летом.

Только плавать не умел,

Но забыл об этом.

Водолазы целый час

Просматривали воду.

Самый добрый водолаз

Огорчился сходу.

Топор подал плохой пример

Нам, дорогие дети.

Всем объявил уныло мэр:

«Нет Топора на свете!».

А если бы немного мог

Он плавать по-собачьи,

С детьми бы пил фруктовый сок

И сливы ел на даче.

Теперь на свете нет его.

Погиб Топор упрямый.

Он не увидит никого,

Ни папу и ни маму.

Хочу раскрыть один секрет,

В субботу, в воскресенье

Всегда учился с детских лет

Я плаванью в бассейне.

Мне жаль, что утонул Топор.

Как вспомню, так немею.

Немного лет прошло с тех пор,

Но плавать я умею.

А кто не стал пловцом пока,

И в жаркую погоду,

Сомнений нет, наверняка,

Не станет прыгать в воду.

Кто острожен, тот здоров.

Запомните навеки:

Опасен Дон для топоров,

Как и другие реки.

Канава, озеро, канал

И ласковое море.

Они для тех, кто очень мал, –

Всегда беда и горе.

Как тонут часто топоры,

Как новости тревожны.

Но есть закон для детворы:

«Будь всюду осторожным!».

Скажу вам, дети, от души,

Вода пловцам – награда.

Учитесь плавать, малыши!

Всему учиться надо!

Егоров нос

В деревне своей, у реки и в лесу

Часто Егор ковырялся в носу.

Ему говорили: «Дядя Егор,

Нос твой огромен, как мухомор!

Не ковыряйся в носу никогда.

Вырастет нос – и случится беда».

«Может быть, правда,– сказал он, – смотрю,

Кулак мой свободно проходит в ноздрю».

Нос у Егора стремительно рос,

Но дядька об этом не думал всерьёз.

Нос он любил свой и уважал,

И ковыряться в нём продолжал.

Егор поученья считал ерундой.

Подумаешь, нос! Да пусть будет такой!

Дни и недели быстро прошли,

Нос у Егора дорос до земли.

Что же тут дальше судить и рядить,

Очень мешал он Егору ходить.

Но было удобно нюхать цветы.

В носу у него поселились кроты,

Сорока, ворона, пять воробьёв,

Вооружённый отряд муравьёв.

В город пришёл он купить каравай -

С рельсов сошёл от испуга трамвай.

Из магазина уполз продавец.

Думали все – это света конец.

Присел на пригорок, Егор, говоря:

«Выходит, в носу ковырялся я зря».

Стал он несчастным и страшным, поверь.

Что ему делать, не знает теперь.

Все разбежались. Ужасней его

Нет на Земле, вообще, никого.

Пещерный Старик

Малышом он был хорошим.

Только вот одна беда -

Лично сам одеться Гоша

Не пытался никогда.

Расставлял он руки, ноги,

Позволял себя одеть.

Лишь покрикивал в тревоге:

!Осторожно! Больно ведь!».

Но такими же бывали

Возвращения домой.

Очень дружно раздевали

Гошу все большой семьёй.

Вот однажды, в полдень скверный

В дом, в раскрытое окно,

С шумом влез Старик пещерный,

Очень толстый, как бревно.

Тряс зелёной бородою,

Из ноздрей – огонь и дым.

А лицо его рябое

Было яростным и злым.

Дюжина на нём сорочек,

Шесть штанов и кепок пять.

Если он приснится ночью,

До утра не сможешь спать.

«Я скажу вам сразу, вкратце, –

Старческий раздался смех.-

– Раздеваться, одеваться

Буду лично сам, при всех!».

Стал снимать с себя одежды,

А глаза огнём горят,

И потом оделся, здесь же.

Так пятнадцать раз подряд.

У него не руки – лапы,

Но оделся он за миг.

Вдруг сказал с улыбкой папа:

«Ты мне нравишься, старик!

Если б все такими были…

Ты теперь мне – брат и друг».

Деда страшного хвалили,

Дружно хлопали вокруг.

Заревел старик кошмарно:

«Часто мне у вас бывать!

Буду Гошу регулярно

Раздевать и одевать!».

Дед пещерный, между прочим,

Без особого труда

Появлялся днём и ночью,

Рядом с Гошей был всегда.

В жизни часто так бывает.

Нынче Гоше много лет.

Но и сегодня одевает

Дяденьку пещерный дед.

Игрушки и Баба-Яга

Целый день играла Алла,

Игрой была увлечена.

Но игрушки разбросала

По всем комнатам она.

Кукла прямо у дивана,

На торшере – самолёт,

И валяются под ванной

Крокодил и бегемот.

В умывальнике случайно

Оказались кот и слон.

Мяч упал на кухне в чайник.

Папа очень удивлён.

Не желает старших слушать,

Говорит: «Я не шучу!

Прибирать свои игрушки

Не могу и не хочу!».

Алла топнула ногою.

Длятся споры много дней.

Ступа с Бабою Ягою

Вдруг явилась перед ней.

Громко ступой прогремела,

Нос крючком, в руках метла:

«К вам из сказки я летела.

Наконец-то, вас нашла».

«Мы вам рады, Баба Ёжка,-

Папа вежливо сказал,-

Погостите здесь немножко

И – на сказочный вокзал».

«Коль свершилось это чудо,-

Ведьму нелегко унять,

– Жить я в доме вашем буду

Да игрушки прибирать!».

«Я давно уже большая,-

Алла возразила вдруг,

– Все игрушки обещаю,

Убирать сама, вокруг».

«Поздно, детка дорогая,-

У колдуньи речь тверда. -

Остаюсь, Баба Яга я,

Здесь навечно, навсегда!».

Спорить не хватило духа

С бабкой вредной. Ну и вот,

С ними и теперь старуха

Злая страшная живёт.

Несчастный Лис

Есть привычка у детей

Грызть ногти на руках.

Я страшилку без затей

Вам расскажу в стихах.

В роще жил весёлый Лис,

Вежлив и умён.

Но на лапах когти грыз

Очень часто он.

Говорил ему Барсук,

Да и всё друзья,

Что ни в поле, ни в лесу

Когти грызть нельзя.

Жалко Лиса мне, дружок.

Но что судить-рядить.

Бедный Лис никак не мог

Привычку победить.

Привычка здесь, не озорство,

Привычек тьма плохих.

Когтей не стало у него.

А как в лесу без них?

Без них в лесу удачи нет,

Не мог поймать и мышь.

Да ведь и ногти грызть – запрет.

Без них нельзя, малыш.

Но Лис безволен был и слаб,

Грыз лапы он теперь.

Остался вскоре он без лап.

Мне Лиса жаль, поверь.

Ему не до звериных дел,

И от привычки злой

Теперь лишь ползать он умел

И летом, и зимой.

Что с Лисом сделалось сейчас,

Не ведаю давно.

Но знаю, каждому из нас

Ногти грызть смешно.

Ведь мама ножницы всегда

В шкафу большом найдёт

И ногти ими без труда

Ребёнку пострижёт.

Колдун и компьютер

Колдун великий Вутара,

Где каждый день жара,

Играет за компьютером

До вечера с утра.

Им колдовство заброшено.

Так месяцы текли.

Но вдруг к нему непрошено

Старейшины пришли.

Старейшины известные,

И молят, не шутя,

Чтоб у вождя небесного

Он попросил дождя.

«Не сделаешь ты малости,-

Ему сказали, – что ж,

Тогда, учти, по старости,

На пенсию пойдёшь».

Ответил: «Делать нечего.

Забот невпроворот.

Но так и быть, до вечера

Великий дождь пройдёт».

В его глазах страдание.

Выходит в Интернет.

Читает заклинание,

Но дождика всё нет.

К игре вернулся Вутара

Со вздохом и тоской,

Он мышку взял компьютера –

И дождь полил рекой.

Народ весёлый с песнями.

«Имейте все в виду,-

Сказал колдун,– на пенсию

Теперь я не пойду».

Был рад дождю не сказано:

«Предупреждаю впредь!

Все в племени обязаны

Компьютеры иметь!».

Всё было б без вопросов,

Но вот беда пришла.

К компьютеру прирос он.

Печальные дела.

Всё в нынешнем и в будущем

Судьбой предрешено.

Колдун остался чудищем,

На пенсии давно.

Полезно ведь порою

Игре побыть без нас.

Компьютерной игрою

Стал Вутара сейчас.

Не ест он даже бублики,

Для племени – позор.

На гербе той республики -

Огромный монитор.

Требовательный Вова

Нравятся нам всем обновы,

Без покупок не прожить.

Часто в магазинах Вова

Маме говорил: «Купить!».

Если только бы игрушки!

Требовал, что видеть мог:

Балалайки и подушки,

Куль картошки, котелок,

Колёсо автомобиля,

Для больших часов браслет…

«Почему вы не купили?

У меня такого нет!».

Папа был спокойным, вроде,

Но с Вовой спорить не желал.

Для сыночка, для Володи,

Что не нужно, покупал:

Три портрета генералов,

От лимонов кожуру,

Двадцать пять морских кораллов,

Для собаки конуру,

Килограмм гвоздей сапожных,

В клетке старого сыча,

Даже для верблюда вожжи.

Только б Вова не кричал.

По весне в порту, у моря,

Как-то отдыхал народ.

И сказал Володя вскоре:

«Мне купите пароход!».

Мама с папой говорили:

«Успокойся! Отдохни!».

Всё же, малышу купили

Пароход с трубой они.

Очень удивлялись люди,

Слыша этот вой и гам.

Но уплыл малыш на судне

К африканским берегам.

Папа с ним не вёл беседу.

Мама, тоже не грусти!

Сын в плену у людоедов,

И нельзя его спасти.

Надоели маме споры.

Сына не вернуть назад.

Людоеды очень скоро

Вову нашего съедят.

Вова вёл себя упрямо,

Но исчез он без следа.

Не проси у папы с мамой

Ничего и никогда!

Лечение Нюры

Заболела сильно Нюра –

Высока температура.

Кашель, головная боль.

Что ж, лечиться ты изволь!

Ведь не вылечить нам Нюр

Без таблеток и микстур.

Но она сказала: «Нет!

Всем врачам большой привет!

Я болезней не боюсь,

Без таблеток обойдусь».

Нюра, в общем, не права.

Не умны её слова.

В зоопарке бегемот

Тоже лечится. Вот-вот!

Даже в море ловкий краб

Без леченья был бы ослаб.

Кто же краба лечит, детки?

Ну, конечно же, креветки.

Только здесь о Нюре речь.

Как больную уберечь?

Ведь бывает грипп тяжёл,

Нюре сделать бы укол.

Слабым голосом она

Говорит: «Я не больна!

А таблетки так горьки.

Мне глотать их не с руки».

Но однажды страшный гном

К Нюре завился в дом.

Он сказал, что заболел

И лекарства ел и ел.

Быстро вылечился он,

Стал не страшен, не смешон,

И ушёл он в горы, прочь.

Только Нюре чем помочь?

Всем понятен Нюрин плач,

Третий год к ней ходит врач.

Как же Нюра не поймёт,

Что болеет каждый год?

Что там с Нюрой? Как она?

Нюра всё ещё больна?

Мысли эти не нужны.

Нюре мы помочь должны.

Столько долгих трудных дней

Надоело спорить с ней.

«Ладно, – говорит врачу, -

Быть здоровой я хочу».

С Нюрой врач и медсестра:

Выздоравливать пора.

Пролетели день и ночь –

И болезнь умчалась прочь.

Стал верблюдом

Добрый дяденька Ермил -

Житель городской.

Часто сплёвывать любил.

С детства он такой.

Другим не может быть никак,

Тосклив Ермила взор.

Он заплевал штаны, пиджак,

Дверь у подъезда, двор,

Пять троллейбусов, ворон,

Сорок и воробьёв,

И слышал он со всех сторон:

«Ермил, ты не здоров!».

Привычку сдал бы он в музей,

Но если б только смог.

Не стало у него друзей.

Печален, одинок.

Он сплюнул, тихо произнёс:

«Я с псом своим дружу».

Но вот однажды верный пёс

Сказал: «Я ухожу!

Я ухожу! Прощай навек!

Пусть все меня поймут.

Не должен взрослый человек

Плеваться, как верблюд.

«С моей привычкой сладу нет,

Ермил с тоской изрёк.-

Я был таким вот с детских лет.

Иди себе, Дружок!».

Ермила участь не легка,

Не прав, быть может, пёс.

Не будем осуждать Дружка,

Совсем не в том вопрос.

Ермил смотрелся в зеркала,

Мир изменён вокруг.

Беда великая пришла:

Верблюдом стал он вдруг.

Верблюд по городу идёт

И каждый миг и час

По-прежнему на всех плюёт.

Живёт он среди нас.

Веня и мультфильмы

Телевизор мальчик Веня,

Анимашки все подряд,

По субботам, воскресеньям

Был смотреть готов и рад.

На экран смотрел, как филин.

Тут не жизнь, а маята.

Изучил он все мультфильмы

Про коварного кота,

Про смешариков, пиратов,

Про коварство, лесть и месть…

Веня весь ушёл куда-то,

Даже некогда поесть.

«Не мешайте человеку!-

Папе говорил малец. –

Поздоровайтесь со Шреком!

Он отважный! Молодец!».

«Шрек, конечно, славный малый,-

Взгляд у папы был тяжёл.-

Но к соседям я, пожалуй,

Ухожу смотреть футбол».

Да и мама так сказала,

У неё печальный вид:

«За героев сериала

У меня душа болит.

Я пойду к соседке Тоне.

Сын, тебя я не корю.

Веня, у неё спокойно

Сериал я досмотрю».

«Да, идите ж, папа с мамой!-

Ёрзал в кресле Веня-сын.-

Шрек – хороший, лучший самый!

Я побуду здесь один».

Проводил их без печали,

Без волнения в груди.

Вдруг с экрана закричали:

«К нам, сюда быстрей иди!».

Был он храбрым человеком

Ночью, вечером и днём.

Веня стал в мультфильме Шреком,

Навсегда остался в нём.

Их сынок исчез с дивана,

Мама с папой слёзы льют.

Сын кричит с телеэкрана,

Но его не узнают.

На экран глядят тревожно,

В сторону отводят взгляд.

Всем смотреть мультфильмы можно.

Но не два же дня подряд.

Богатырь Тимофей

Зубы никогда не чистил

И не мылся много дней

Сильный богатырь плечистый,

Добродушный Тимофей.

Пахло от него противно,

Зажимал носы народ.

Богатырь твердил активно:

«Я помоюсь через год.

Регулярно мыться надо!

Каждый год я в душ хожу».

Всем хорош, но вот, досада,

Был грязнулей, так скажу.

Спотыкался конь под Тимой.

В общем, проще говоря,

Доброго коня мутило,

От зловонья и не зря.

Часто падал конь от смрада,

Но крепился он с тоской.

Может быть, для битвы надо,

Чтобы запах был такой.

Страшному врагу – наука

И давно не до потех.

Тима без меча и лука

Побеждал всегда и всех.

Вид ужасный Тимофея

Наводил тоску и грусть.

Враг дарил ему трофеи

Со словами: «Я сдаюсь!».

Мы о славном человеке

Будем помнить светлым днём.

Стал он каменным навеки,

Затвердела грязь на нём.

Прочь уйти, поймите сами,

Памятнику не дано,

И к нему идут с цветами

И снимают здесь кино.

Славы он сумел добиться.

Да, герои нам нужны!

Но мне кажется, что мыться

Каждый день мы все должны.

В той стране, скажу вам смело,

Люди правду говорят,

Пять детей окаменело.

Рядом с Тимою стоят.

Неукротимый Рома

Книжки рвал, ломал игрушки,

Кактус и пакет с лапшой

Мальчик Рома, непослушный.

Всё крушил, как танк большой.

Часто он бумагу резал,

Грыз картон, одежду рвал.

Всё разбрасывая резво,

Старших слушать не желал.

Телефон разбил он в доме,

Пять тарелок, чашек семь.

Часто говорили Роме:

«Не послушен ты совсем!».

Всё разорвано, разбито –

Плинтусы и провода.

Рос он мальчиком сердитым,

Не довольным был всегда.

Он пинал ногами кошку,

А порой при детворе

Бил ровесника Алёшку,

Клумбы рушил во дворе.

Но однажды дружно, браво

Мимо полк маршировал.

Ромки вредного забавы

Вдруг увидел генерал.

Он был рад за Рому очень

И сказал средь бела дня:

«Я колдун! Ты, между прочим,

Будешь танком у меня.

В армию тебе дорога!

Танки очень нам нужны.

Танков требуется много

Для спокойствия страны».

Генерал взмахнул рукою,

Что-то тихо прошептал.

Тут случилось вдруг такое…

Мальчик Рома танком стал.

Мама Ромкина кричала,

Не любил и папа драм,

Даже бабушка сказала:

«Расколдуй ты Ромку нам!».

Генерал ответил громко:

«Не хочу идти ва-банк!

Я не знаю, где ваш Ромка!

Перед вами просто танк!»

Пять минут погоревали

Мама с папой, споров нет.

С гордостью они махали

Сыну-танку долго вслед.

Вдаль уходит танк по лужам,

Устремляется вперёд,

Землю и асфальт утюжит.

Двигатель его ревёт.

Вместо Ромы папа с мамой

Завели себе щенка.

Говорят, их сын упрямый –

Самый лучший танк полка.

Кот Ибрагим

У деда Ивана

Жил кот Ибрагим.

Он спал на диванах,

Был дедом любим.

Но дед иногда

Кота обижал.

А кот, не беда,

Старика уважал.

Ни гладь и ни тишь.

Вновь кота он побил

За то, что тот мышь

Ему в суп положил.

Пусть тайна смешна,

Но гадаю в сердцах,

Зачем же нужна

Мышь Ивану в супах.

Но кот был обижен,

И скрылся в лесах,

Замучен, унижен,

С обидой, в слезах.

Иван осознал

Ошибку потом,

Отправился вслед

За ушедшим котом.

Да, в сказочной притче

Не прав и старик.

Ведь кот был обидчив

И к ласкам привык.

Вот снова верста.

Где же спрятался, кот?

Всё ищет кота,

Но никак не найдёт.

Сидел бы в тепле,

Но уж тридцать годов

Иван на Земле

Изучает котов.

Когда понимает,

Что встретил не тех,

То дальше шагает

И верит в успех.

В Непале бывал,

В Чили, в Польше – везде.

Кота не встречал

Он родного нигде.

Любимцев своих

Нельзя обижать.

Вы можете их

Навсегда потерять.

Волчонок-бродяга

«Ухожу! – сказал Волчонок,-

Что я вами тут сижу?

Дайте пряников печёных.

На вокзал я ухожу!

Самый лучший друг на свете,

Петя в городе живёт.

Я решил поехать к Пете.

Ведь меня он в гости ждёт».

Мама, добрая волчица

Сыну говорит: «Дай срок!

Так, Волчонок, не годится!

Ты ведь мал ещё, сынок.

А в лесу ты – с мамой, с папой.

Дети слушаться должны.

Медвежонок косолапый

Спит в берлоге до весны.

А весна наступит скоро.

С папой, с мамой ты малыш,

Майским днём поедешь в город.

Друга Петю навестишь».

Был Волчонок не сговорчив,

Маме с папой возражал,

И украдкой тихо, ночью

Он из леса убежал.

На вокзале оказался,

И в товарный сел вагон.

Долго ехал и добрался

До Владивостока он.

Тут упрямство, не упорство -

Вёрсты глупого пути.

А Волчонку ведь не просто

К полицейским подойти.

Но такое не зазорно.

Малышу должны помочь.

Стал Волчонок беспризорным,

Одиноким – день и ночь.

Океан вокруг, заливы,

Ветер с моря зимний стыл.

Стал Волчонок несчастливым.

Жаль, что непослушным был.

Он вдоль берега гуляет,

Ест одних морских медуз.

Но ведь каждый понимает:

Не приятен этот вкус.

Тут медузы, а не каша,

Даже не овечья кость.

Не отыщется пропажа,

Не помогут вой и злость.

Ведь таких Волчат не мало,

Не послушных, озорных,

От родителей сбежало.

Разве всех отыщешь их?

Ищут всё его, конечно,

Как сквозь землю, он пропал,

Но пока что, безуспешно.

Ведь Волчонок очень мал.

А своё родное чадо

Даже Волку не забыть.

От родителей не надо

Убегать и уходить.

Злые инопланетяне

Поздний вечер, спать ложиться

Детям маленьким пора.

Сказку тем, кому не спится,

Расскажу вам, детвора.

Перед сном быстры минуты.

Погружаясь в тишину,

Внуки бабушки Анюты

Приготовились ко сну.

Укрывает баба Аня

Одеялами внучат.

Слышит, инопланетяне

Прямо в форточку стучат.

Подошла она к окошку

И сказала: «Что шалим?

Натравлю на вас я кошку!

Время внукам спать моим».

Самый страшный из пришельцев

Ей ответил сквозь стекло:

«Тут у нас такое дельце.

Время действовать пришло!

Жить без зла на свете скучно.

В межпланетном корабле.

Ребятишек не послушных

Заберём на всей Земле».

«Нет у нас таких, ребятки!

На дворе почти что ночь.

Улетайте без оглядки

На своей тарелке прочь! -

Так сказала им Анюта.

– И не вам землян судить!

Трудно в тяжкую минуту

Мне в своей тарелке быть».

Что им делать, в самом деле?

Оставаться не с руки.

С ними ведь в полёт летели

Лишь одни озорники.

В этот вечер очень многих

Удалось им увести,

И теперь они в дороге,

И сейчас они в пути.

Мест в тарелке не излишек,

Прямо из домашних стен

Непослушных ребятишек

Быстро взяли они в плен.

Командир их звездолёта,

Он большой, что книжный шкаф,

На космических высотах,

Заявил: «А я ведь прав!

На планетах, злом объятых,

Даже сны всегда страшны.

Там послушные ребята

Абсолютно не нужны».

Тут его помощник скверный,

Что похож на самокат,

Произнёс: «Согласен! Верно!

Больше б нам плохих ребят!».

В этот вечер, в час печальный,

На тарелках чудищ злых

Улетело в космос дальний

Много деток озорных.

На земле остались мамы,

Папы, бабушки друзья.

Не послушным и упрямым,

Быть, мне кажется, нельзя.

Спите! Тьма вокруг ночная.

Отдыхайте в поздний час.

Вы хорошие, я знаю.

Эта сказка не про вас.