Цитаты из книги «Целестина», страница 2

она не собиралась на них нападать. Совсем напротив – уютно устроилась, свесив ноги

так не поступал. Это было против их шляхетного гонора. По замыслу пана Лисецкого, престижные колонии были

– Вот как… – Целестина тоже погладила рукой край шали. Шаль была такой тёплой – и такой обычной. И где-то между стежками в ней прятались буквы еврейского алфавита. – Давай, взлетай, – бабушка отступила на шаг, словно освобождала взлётную полосу. – Я… не умею.

старой вдовы безвестного польского генерала Крашевского. Их больше интересует, кто был тот единственный красноармеец

видом, словно и комиссия, и НКВД-шники были её свитой. Уже в дверях Анна Констанция развернулась и сказала сурово: – Всем оставаться дома и жить как и раньше! Когда вернусь – проверю. – А если не вернётесь? – осмелился спросить Бзур-Верещака. – Если не вернусь, то ничего уже не поможет. Поэтому я вернусь. И генеральша вышла из комнаты.

Обсаженную деревьями дорожку прозвали аллеей смерти, ведь именно на ней первую штурмовую колонну буквально изрешетили из противовоздушных пушек – коварные русские догадались использовать зенитки как

особняки, и в каждом из них хочется жить. А дальше, за колонией Нарутовича, находилась

Моргенштерн, не сказала ни слова. Генеральша слушала очень внимательно. Но когда рассказ дошёл до

– и стенографист тут же принялся скрипеть у себя в блокноте. Тогда Свачина снова подо

и кипела работа. Ликёры и водку производили при любой власти. А диск был всё такой же белый, словно ничего и не случилось. Его уже доставал другой человек. Целестина сразу его узнала. Причём дважды. Во-первых, это был тот самый