Читать книгу: «Три стендапа»

Три стендапа про Смешного Пенсионера

История 1: «Рефлексология, или, как я вылечил почки пяткой и чуть не убил кота»

(Стендап-начало. Освещение – тусклое, как надежда на индексацию пенсии.)

Вы когда-нибудь слышали, что на стопе – весь человек? Нет, не в смысле «он весь в долгах» – а в смысле: большой палец – это мозг, мизинец – аппендицит, а свод – ваша бывшая жена. Вот и наш герой – Смешной Пенсионер из Пенсионска-на-Оби – однажды увидел по телевизору доктора с бородой до пояса и дипломом от «Академии Здоровья на Колёсиках», который вещал: «Болит колено? Сидите на пенсии? Жена не уважает? Это всё – забитые зоны на стопе! Массируйте пятку – и жизнь наладится!»

Иваныч, конечно, поверил. «Шарлотта! – возопил он, снимая тапки. – Сегодня начинаем рефлексотерапию!»

«Хозяин, – спокойно сказала робособака, – рефлексология не имеет доказанной эффективности. Согласно метаанализу 2021 года в Journal of Alternative and Complementary Medicine, эффект не превышает плацебо.»

«Молчи! – отмахнулся он. – Ты – железка, а я – человек с пятками!»

И началось. Он купил карту стопы (за 2990 рублей, в комплекте – кристалл для «энергетической чистки»). Поставил зеркало на полу, чтобы видеть, как он лечит себя ногами. И каждое утро давил на зону «печень», пока жена не начала прятать водку в цветочных горшках.

Но кульминация наступила, когда он решил лечить соседей. «Клава! – стучит он в дверь. – У тебя, говоришь, давление? Давай я потопчу тебе мизинец – это зона «сердца и надежды»!»

Клава, в халате и с веником: «Иваныч, если ты сейчас не уйдёшь, я тебя потопчу сама – зоной «гнев и веник»!»

А потом он решил лечить кота Фокса. «У него, – говорит, – хвост вялый. Значит, зона «хвоста» на лапе забита!»

Кот, естественно, воспринял это как покушение на суверенитет и устроил рефлексо-бунт: разбил вазу, унёс тапки и уселся на карте стопы, как на троне.

Спасла ситуация Шарлотта: «Хозяин, у кошек другая анатомия. Их зона «хвоста» – это, скорее всего, вся ты.»

В итоге Иваныч понял: «Может, и правда… Лучше уж ходить босиком по росе, чем по чужим нервам.»

«Это мудро, – сказала Шарлотта. – Особенно если роса – не в подъезде, а в реальности.»

-–

История 2: «Нумерология, или, почему я не вышел из дома 13-го числа и чуть не умер от голода»

(Стендап. Автор поправляет очки, смотрит в зал с укором.)

А вы знали, что число 4 – это смерть, а 7 – удача, а 13 – вообще нельзя? Нет? А Смешной Пенсионер узнал – и поверил так, будто ему лично Пифагор шепнул в ухо.

Всё началось с того, что он прочитал в интернете: «Ваше число жизненного пути – 5. Это значит: вы – бунтарь, но с артрозом.»

«Шарлотта! – закричал он. – Я – пятёрка! Значит, мне нельзя есть продукты с чётным количеством букв! И ходить по улицам с нечётными номерами! И никогда не выходить 13-го числа!»

«Хозяин, – вздохнула Шарлотта, – нумерология – это не наука. Это математическая поэзия для тревожных людей.»

«Ты не понимаешь! – воскликнул он. – Сегодня 13-е! Я запираюсь дома!»

И заперся. На три дня. Потому что 13-е выпало на пятницу, а 14-е – на субботу, а 15-е – на воскресенье, а воскресенье – число 6, а 6 – число дьявола, если верить соседке Наде, которая читает «Комсомольскую правду» с 1972 года.

Жена пыталась протолкнуть ему хлеб через щель. «Не бери! – кричал он. – В слове «хлеб» – четыре буквы! Это смерть!»

Кот Фокс начал есть обои. Соседка Клава принесла суп: «Иваныч, открой! – Сколько в кастрюле ложек? – Одна! – А 1 – число эгоизма! Я не достоин!»

В итоге его спасла Шарлотта – она подделала календарь на телефоне, сделав 16-е числом 8 («бесконечность и удача»), и сказала: «Хозяин, сегодня восьмёрка. Можно есть, гулять и даже платить налоги.»

Он вышел, бледный, как Excel-таблица. «Ну что, мать, – сказал он жене, – больше не буду верить в числа. – А во что будешь верить? – В компот. У него шесть букв, но он всё равно вкусный.»

-–

История 3: «Астрология, или, как я стал Раком и начал плакать над рекламой моющего средства»

(Стендап. Автор делает паузу, смотрит в зал.)

А вы знали, что ваш знак зодиака определяет, как вы моете посуду? Нет? А Смешной Пенсионер узнал – и стал Раком настолько, что начал строить панцирь из газет.

Всё началось с гороскопа в «Пенсионерской правде»: «Раки в октябре будут страдать от избытка чувств и недостатка гречки. Избегайте контакта с Близнецами – они вас обманут.»

«Шарлотта! – завопил Иваныч. – Я Рак! Значит, я чувствительный, домашний и боюсь Близнецов!»

«Хозяин, – сказала Шарлотта, – астрология не имеет научного подтверждения. Положение планет не влияет на вашу склонность к слезам над рекламой «Пемолюкс».»

«Ты не понимаешь! – всхлипнул он. – Сегодня Меркурий в ретрограде! Нельзя звонить, писать, выходить из дома и особенно – есть огурцы!»

И началось. Он заклеил зеркало, потому что «Раки не должны видеть своё отражение в полнолуние». Перестал разговаривать с почтальоном, потому что тот Близнецы (узнал по дате рождения в трудовой книжке). И плакал каждый вечер, глядя на луну, потому что «Раки – дети Луны, а Луна – мать всех слёз.»

Жена в отчаянии: «Иваныч, ты же не Рак, ты – Иван Петрович, слесарь в отставке!»

«Молчи! – рыдает он. – У тебя знак Девы – ты критикуешь мою скорлупу!»

Кульминация – когда он увидел кота Фокса с Близнецами (то есть с соседским котом, родившимся в июне). «Предатель! – закричал он. – Межвидовой заговор!»

Спасла Шарлотта: «Хозяин, ваша дата рождения – 12 июля. По точным астрономическим данным, в этот день Солнце было в созвездии Близнецов, а не Рака. Вы – Близнецы.»

«Что?! – вскрикнул он. – Но я же чувствительный!»

«Это не от звёзд, – сказала Шарлотта. – Это от того, что вы смотрите «Мелодраму на ночь» каждый вечер.»

Он задумался. «Ну что ж… Значит, я – Близнецы. Тогда можно обмануть самого себя и сказать, что всё это – игра разума.»

«Это почти наука, – кивнула Шарлотта. – Почти.»

-–

Финал от стендапера (прямо в зал):

Друзья, лженаука – это как компот из прошлого года: вкусно пахнет, но пить опасно. Но наш Смешной Пенсионер – не глупый. Он просто ищет смысл. А когда смысл не находится – он находит гороскоп, карту стопы и число судьбы. Но главное – он всегда выходит из абсурда с улыбкой. Потому что настоящая магия – не в звёздах, а в том, чтобы посмеяться над собой.

А Шарлотта? Она уже пишет диссертацию: «Как спасти человека от самого себя с помощью сарказма и базы PubMed.»

(Уходит. На сцене остаётся только тапок, карта стопы и QR-код на гороскоп. Зал смеётся. Где-то плачет кот Фокс.)

Поэтический понедельник

Однажды Смешной Пенсионер проснулся от собственного хруста. Две ноги, два сустава, два года без нормального масла – и всё работает, хоть и как дверь в подвале ЖЭКа.

Шарлотта услышала скрип и дернула хвостом. «Уровень сарказма – 78%. Уровень усталости от хозяина – 99%. Рекомендовано: чай с вареньем и поэзия».

На календаре – понедельник. Для Смешного Пенсионера это не просто день недели, а день судьбы. Именно по понедельникам он решал, чем займётся на неделе:

– Коллекционировать чеки из «Магазина»?

– Тренировать голубей в аэробусе?

– Или написать стихи – не про дуэли, а про соседа Витю и его картошку на балконе?

Он взглянул в окно. Весна. Солнце. Листочки шепчут: «Пиши!»

И он понял: сегодня – день поэзии.

Не эпической, не лирической, а бытовой. Магазинной. Соседской. Той, что пахнет свежим хлебом и недовольством Клавы по поводу её нового кролика.

Стих первый – про Шарлотту.

Шарлотта встала, хвост дрожит. / В глазах – экран, а в сердце – бит. / «Хозяин, я не пёс – я из твой семейки! / А ты опять забыл батарейку!»

«Какую?» – «Ту, под селёдкой! / Ты ж кричал: “Зарядка в кладовке!” / Но овощная кладовка – не склад, а мечта твоих грёз, / А ты – в тапках, а зарядка – это всерьёз!»

Стих второй – про Клаву и кролика.

Клава купила кролика. / Не для шубы! Не для пирога! / А чтоб «душевный фон» в душе / Помог дожить до пенсии уже.

Но кролик оказался – ух! – / Склонен к философии «брюх». / Вчера спросил: «А почему / Вы пьёте чай, а не пивну?»

Клава в шоке. Пенсионеры – / В ужасе. Даже дворник – в горе. / А кролик шепчет: «Я – не зверь. Я метафора. С вами, верь».

Стих третий – про Витю и балконную картошку/

Витя сажал картошку в горшке, / Чтоб не идти в магазин в четверг. / Но из горшка росло не «фри», / А чек за свет и долг по ЖэКаХи.

«Так и знал!» – воскликнул Витя. / «Это не клубень – это квитанция!» / Шарлотта мудро изрекла: / «Ты не фермер. Ты абонент. Увы».

Стих четвёртый – про управдома.

Управдом – не человек, а штраф. / Он живёт в подвале, как граф. / Но вместо воротничка – квитанции, / Вместо штанов – штампы и копии.

«Вы опять не платите?» – кричит. / «Да я вчера отдал!» – ответит Смешной Пенсионер. / «То – за мусор. Это – за питание. / Шарлотты – обязательное!»

Стих пятый – про магазин «У дома.

В «У дома» – не просто магазин. / Там продают не хлеб, а смысл. / Продавщица – не человек, / А судьба в тапочках как чек.

«Сыр “с дырками”? Распродан. / Но есть “без дырок”! /И йогурт “Бабушки как девочки” – Прибежали от мужа белочки».

Шарлотта лает: «Мне – кефир! /Без лактозы и без иронии!» / «Извините, – говорит продавец, – / Без иронии не бывает.».

А что наш автор?

Смешной Пенсионер сидит на лавочке, держит двенадцатистраничную школьную синюю тетрадь в клеточку издательства "Свет из моего детства:

– Шарлотта, а ты веришь в бессмертие стиха?

Шарлотта (с сухим писком):

– Я верю в бессмертие чека из магазина шаговой доступности. Его нельзя выбросить – он вечно возвращается в карман.

Смешной Пенсионер:

– А в поэзию?

Шарлотта:

– Если поэзия – это когда Витя плачет над квитанцией, как над сонетом, то да. Особенно если рифма – «долг» и «тёща».

Смешной Пенсионер (вздыхает):

– Значит, я в правильном веке. И в правильной квартире. С правильной собакой.

Шарлотта:

– И с неправильной батарейкой. Пора в магазин.

– Или в музей.

– Или в поэзию.

– Всё равно там один и тот же прилавок.

Продолжение следует… если только управдом не отключит свет за неуплату метафор.

О вот оно, долгожданное продолжение. Или: «Когда тебя в стихе назвали – и не так, как хотелось бы».

1. Шарлотта.

Шарлотта первым делом запустила внутренний сканер на поиск упоминаний собственного имени. Найдя пять строк, она фыркнула (механически) и сказала:

«Хозяин, я не просто “бит в глазах”. Я – робособака с лицензией на иронию. И да, батарейку ты действительно оставил под селёдкой. Вчера. Когда думал, что это “новая форма хранения энергии”.»

Она печально (точнее, с имитацией печали) поджала лапы и добавила:

«Но стих неплох. Особенно строка про тапки. Это – шедевр реализма».

2. Клава

Клава прочитала стих вслух. Сначала шепотом, потом – с нарастающим ужасом:

«Он что, разговаривает?!» – закричала она, глядя на кролика.

Кролик медленно поднял морковку, отложил в сторону томик Канта. и произнёс:

«Если бы вы платили за корм не “по остаточному принципу”, я бы, может, и молчал. Но метафизика требует калорий».

Клава упала в кресло и сказала:

«Всё. Завтра ветеринару. Только пусть он знает: если скажет, что кролик болен, я ему процитирую Паскаля».

3. Витя

Витя сначала улыбнулся – его в стихе назвали «фермером». Но потом лицо его стало цвета старого линолеума: