Читать книгу: «Ведьма - нимфоманка»

Пролог

Дождь лил как из ведра, превращая городские улицы в блестящие реки неонового света. Селена прижалась к стене, пытаясь укрыться от ливня, её сердце всё ещё колотилось после того, что только что произошло на конференции.

Магия пульсировала под кожей — горячая, хаотичная, требовательная. Слишком много людей. Слишком много вопросов. Слишком много внимания после её провального выступления.

Ей нужно было остыть. Взять под контроль. Иначе...

— Плохая ночь?

Голос заставил её вздрогнуть. Мужчина стоял в противоположном конце безлюдного переулка, явно тоже прячась от дождя. Высокий, широкоплечий, лицо наполовину скрыто тенью. Уличный фонарь за его спиной очерчивал силуэт — опасно привлекательный.

— Можно и так сказать, — ответила Селена, стараясь контролировать дыхание.

Он сделал шаг ближе, и свет упал на его лицо. Резкие черты, тёмные глаза, лёгкая щетина на челюсти. Красивый на грани угрожающего.

— Я Джон.

— Селена.

Молчание повисло между ними, заряженное. Дождь барабанил по асфальту, создавая интимную завесу, отделяющую их от остального мира.

Магия Селены пульсировала сильнее. Она чувствовала его присутствие физически — тепло его тела в холодном воздухе, запах его одеколона, смешанный с дождём.

— Ты дрожишь, — заметил Джон.

— Я в порядке.

— Не похоже.

Он снял свой пиджак, протянул ей. Селена колебалась — принимать что-то от незнакомца было против всех её правил. Но холод пробирал до костей, а магия становилась всё менее контролируемой.

Она взяла пиджак, накинула на плечи. Он был тёплым, пах им — мужчиной и чем-то более тёмным, манящим.

— Спасибо.

— Не за что.

Джон подошёл ближе, всего в метре от неё теперь. Достаточно близко, чтобы она видела золотые крапинки в его карих глазах, шрам над бровью.

— Что привело тебя сюда? В такую ночь?

— Спасалась, — призналась Селена, не зная, почему говорит правду. — От себя, наверное.

— Знакомое чувство.

Их взгляды встретились, и что-то щёлкнуло. Признание. Понимание. Два человека, бегущих от собственных демонов.

Магия в груди Селены вспыхнула — не от паники, а от чего-то другого. Желания. Потребности. Она не испытывала такого годами, намеренно подавляя эту часть себя.

Но сейчас, в темноте подворотни, с этим незнакомцем, что-то разблокировалось.

— Не думай, что когда-либо делала это, — прошептала она.

— Что?

— Это.

Она шагнула вперёд, сократив расстояние между ними, положила ладонь на его грудь. Его сердце билось быстро под пальцами.

Джон застыл, глаза расширились.

— Селена...

— Скажи мне остановиться, — выдохнула она. — Если не хочешь.

Он накрыл её руку своей, прижал сильнее к груди.

— Я определённо хочу.

Это было разрешение, которое ей было нужно.

Селена потянулась вверх, и их губы встретились — отчаянно, голодно. Джонатан ответил мгновенно, одна рука обвила её талию, вторая зарылась в волосы.

Поцелуй был электрическим. Буквально. Магия Селены взорвалась, искры плясали по их коже везде, где они соприкасались.

Джон втянул дыхание, но не отстранился. Вместо этого углубил поцелуй, прижал её спиной к кирпичной стене.

— Что это было? — выдохнул он против её губ.

— Магия, — призналась Селена. — Моя магия.

— Это... невероятно.

Он поцеловал её снова, и она расплавилась. Все защиты, все стены, которые она строила годами, рушились. Это было безрассудно, опасно, совершенно не в её характере.

И она не могла остановиться.

Руки Джона скользили по её телу — снимая промокшую одежду. Он целовал путь от её губ к челюсти, к шее, и продолжал спускаться, Селена задыхалась, хваталась за его плечи.

Магия пульсировала между ними, синхронизируясь с их дыханием, сердцебиением. Каждое прикосновение генерировало крошечные вспышки света, превращая темноту подворотни в калейдоскоп.

— Джон, — простонала она, когда его рука скользнула под край её блузки, обжигающая на холодной коже.

— Скажи мне остановиться, — пробормотал он. — Если это слишком.

— Не останавливайся.

Он ласкал её глубже, требовательнее, и она отвечала с равной страстью. Дождь продолжал лить, но они не замечали. Мир сузился до этого момента — их тел, прижатых друг к другу, вкуса её возбуждения, ощущения его рук, открывающих её.

Это было безумие. Селена знала это. Она не занималась сексом со случайными людьми в подворотнях. Она не теряла контроль так.

Но что-то в Джоне чувствовалось правильным. Безопасным, даже в хаосе.

Он вошел в неё, она обвила руками его шею и ногами его задницу, его движения были нежными. Селена начала увеличивать темп, и он, теряя равновесие прижал её к стене. Дождь усилился, но её больше не было холодно, она испытывала эйфорию, увидев, что за ними наблюдают, она почувствовала, как волна удовольствия накрывает её. Селена задрожала всем телом, и они чуть не упали. И тут волна удовольствия накрыла и её партнера, зрители зааплодировали, а они в панике начали натягивать мокрую одежду.

Когда наконец оделись, задыхающиеся, он прижался лбом к ней.

— Боже, Селена.

— Знаю.

— Должен признаться в чём-то.

Её сердце пропустило удар.

— В чём?

— Я не совсем незнакомец. Я был на конференции. Видел твоё выступление.

Селена застыла.

— Что?

Джон отстранился достаточно, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Я журналист. Освещаю магические исследования. Должен был взять у тебя интервью после, но ты убежала прежде, чем я успел подойти.

Холодная реальность хлынула. Журналист. Он хотел историю.

— Значит, это что? — Голос Селены был ледяным. — Ты преследовал меня для статьи?

— Нет! Господи, нет. — Он провёл рукой по волосам, расстроенный. — Я следовал, да, но не для... этого. Я волновался. Ты выглядела расстроенной, магия дестабилизировалась. Хотел убедиться, что ты в порядке.

— Насколько удобно.

— Селена, пожалуйста. Это не было планом. Что только что случилось между нами... это было реальным. Обещаю.

Она хотела верить ему. Боже, как хотела. Но доверие приходило нелегко, а её магия уже возвращалась к хаотическому состоянию.

— Мне нужно идти.

— Погоди. — Он поймал её запястье — мягко, умоляюще. — Хотя бы дай мне свой номер. Пожалуйста.

Селена колебалась, борясь между инстинктом бежать и странным притяжением к этому человеку.

Наконец, против своего здравого смысла, она назвала номер. Джон набрал на телефоне, сохранил контакт.

— Позвоню тебе завтра. Если позволишь.

Она не ответила, просто вернула его пиджак и шагнула обратно под дождь.

Когда поймала такси, оглянулась назад один раз. Джон всё ещё стоял в подворотне, смотрел на неё с выражением, которое она не могла расшифровать.

Сожаление? Тоска? Надежда?

Селена отвернулась, сердце колотилось, магия бушует.

Что, чёрт возьми, она только что сделала?

Глава 1

Портленд встречал октябрь дождём — мелким, настойчивым, превращающим город в акварельное пятно серых и охристых тонов. Селена Морроу стояла у окна своей лавки «Лунные Травы», наблюдая, как капли скользят по стеклу витрины, искажая проходящих мимо людей до призрачных силуэтов. Ей нравилось это искажение. Оно казалось честным — мир и так был иллюзией, просто большинство отказывалось это признавать.

Внутри лавка пахла шалфеем, лавандой и чем-то более тёмным — мирром, драконовой кровью, старыми книгами. Полки ломились от склянок с травами, кристаллов, свечей всех оттенков. Обычные туристы приходили за «атмосферой», покупали ловцы снов и благовония. Настоящие клиенты — те, кто знал — приходили в задние комнаты, где Селена готовила настойки для забвения, амулеты против сглаза, иногда более сложные вещи. Она была хорошей ведьмой. Не в моральном смысле — просто квалифицированной.

Сейчас, в три часа дня, лавка пустовала. Селена провела пальцами по столешнице прилавка — красное дерево, привезённое ещё её бабкой из Нового Орлеана. Бабка. Всегда возвращалась к ней мысль, как язык к больному зубу.

Тридцать два года назад, в момент рождения Селены, её бабка — Верховная Жрица старого круга — произнесла «благословение». Дар плодородия, назвала она его. Сила притяжения, магнетизм, способность вызывать желание одним взглядом. Для ведьмы это могло стать великим инструментом. Для Селены это стало проклятием.

Желание не знало границ. Оно пылало в ней с подросткового возраста — не просто либидо, но всепоглощающая, ненасытная жажда. Она меняла партнёров как перчатки. Мужчины, женщины, иногда одновременно несколько. Утром она просыпалась рядом с незнакомцами, чьи имена забывала к полудню. Её магия усиливала влечение — они становились одержимы ею на ночь, а утром уходили опустошённые, с туманными воспоминаниями о лучшем сексе в жизни.

Селена знала термин из мира людей: нимфомания. Гиперсексуальность. Компульсивное сексуальное поведение. Но это было не совсем то. Её проблема была магической природы — проклятие, замаскированное под дар, пожирающее её изнутри.

Дверь лавки открылась, впуская порыв влажного воздуха и Миру — её единственную настоящую подругу. Мира была противоположностью Селены: круглолицая, с копной рыжих кудрей, всегда в бесформенных свитерах, пахнущая мятой и землёй. Травница, целительница, женщина, нашедшая покой в простых вещах.

— Ты выглядишь как дерьмо, — сказала Мира без предисловий, стряхивая капли с куртки.

— Доброе утро и тебе, солнышко.

— Сейчас день. И не увиливай. — Мира подошла ближе, разглядывая лицо Селены. — Когда ты последний раз спала? Нормально спала, не в чужой постели между раундами?

Селена отвернулась. Она не помнила. Вчера вечером был бармен с татуированными руками. Или это позавчера? Перед ним — профессор литературы, встреченный в книжном. Перед ним — пара с верхнего этажа, пригласившая её «на вино». Лица сливались. Тела сливались. Оставалась только пустота, которую она пыталась заполнить снова и снова.

— Я в порядке.

— Врёшь. — Мира достала из сумки термос, налила чай в две керамические чашки. — Пей. Ромашка, валериана, немного лунного камня в настойке. Поможет с тревожностью.

Селена послушно взяла чашку. Чай был горьковатым, успокаивающим.

— На шабаше в субботу, — медленно начала Мира, — ты набросилась на Маркуса. Прямо в круге, во время ритуала.

Селена сжала чашку. Воспоминание вернулось — размытое, стыдное. Самайн, священный шабаш. Она должна была держать южную четверть, но вместо этого почувствовала волну желания, увидела Маркуса — высокого, темноволосого колдуна — и просто... сорвалась. Прервала ритуал. Круг рассеялся. Старшие ведьмы смотрели на неё с осуждением.

— Он не возражал, — слабо пробормотала она.

— Потому что ты использовала магию! — голос Миры повысился. — Не осознанно, но всё равно. Твоя аура кричала о желании так громко, что половина круга почувствовала. Это не согласие, Селена. Это манипуляция.

Слова ударили больнее, чем следовало бы. Потому что были правдой.

— Что мне делать? — прошептала Селена, и впервые за месяцы её голос дрогнул. — Я пыталась. Медитации, травяные ванны, печати сдерживания. Ничего не работает дольше пары дней. Это... это как голод, понимаешь? Как будто я умираю, если не...

— Я знаю. — Мира взяла её за руку. — Поэтому я нашла кое-кого.

Она достала визитку — простую, кремовую карточку с тиснёным текстом:

Доктор Джонатан Грэй

Клинический психолог

Психосексуальная терапия

Конфиденциально. Специализация на нестандартных случаях.

— Терапевт? — Селена фыркнула. — Ты серьёзно? Мира, это магическое проклятие, а не фрейдистский комплекс.

— Он другой. — Мира была настойчива. — Его бабушка была знахаркой. Он вырос на границе миров, знает о магии. Работал с ведьмами раньше — помог Саре из Северного круга с её паническими атаками после неудачного вызова. Он не просто слушает и кивает. Он понимает.

Селена смотрела на визитку. Телефонный номер. Адрес в Ноб-Хилл — дорогом районе. Часть её хотела разорвать карточку. Обращение к терапевту казалось признанием поражения, капитуляцией. Ведьмы решали проблемы магией, а не разговорами на кушетке.

Но другая часть — та, что просыпалась в чужих постелях с ощущением грязи, та, что видела осуждение в глазах собратьев на шабаше, та, что чувствовала, как её собственная магия слабеет, пожираемая хаосом желания — эта часть шептала: попробуй.

— Один сеанс, — сказала она наконец. — Если он окажется шарлатаном или попытается «исцелить» меня молитвой и позитивным мышлением, я уйду.

Мира расплылась в улыбке.

— Позвони ему сегодня. Пожалуйста.

После ухода Миры Селена долго смотрела на визитку. Дождь усилился, барабаня по крыше. Где-то в задних комнатах тикали часы — старинные, с фазами луны на циферблате. Было четверть пятого. Скоро стемнеет. Скоро она снова почувствует голод — не физический, но более настоящий. Он уже нарастал, тёплая волна под кожей, обещание облегчения в прикосновениях незнакомца.

Она могла пойти в бар на углу. Или вызвать одного из прошлых любовников. Могла использовать приложение для знакомств, где её профиль собирал сотни сообщений за час. Могла...

Селена набрала номер с визитки прежде, чем успела передумать.

Три гудка. Потом голос — мужской, глубокий, спокойный:

— Доктор Грэй слушает.

— Я... — Селена сглотнула. — Меня зовут Селена Морроу. Мне нужна помощь.

Пауза. Потом:

— Расскажите, пожалуйста.

И она рассказала. Не всё — не о магии, не о проклятии бабки. Но о желании, пожирающем жизнь. О неспособности остановиться. О страхе, что она сломана настолько, что ничто не поможет.

Он слушал. Не перебивал. Не осуждал интонацией. Когда она закончила, он сказал:

— Я могу принять вас завтра в два часа дня. Это не быстрый процесс, но мы можем работать вместе. Вы готовы?

Селена посмотрела на своё отражение в тёмном окне — бледное лицо, тёмные круги под глазами, волосы, небрежно собранные в пучок. Женщина на грани.

— Готова, — сказала она.

Повесив трубку, она почувствовала нечто странное. Что-то похожее на надежду. Крошечную, хрупкую, но живую.

Дождь продолжал падать. Лавка погружалась в сумерки. Селена зажгла свечу на алтаре — белую, для новых начинаний. Пламя дрогнуло, затем выровнялось, отбрасывая золотые тени на стены.

Завтра. Она продержится до завтра.

Глава 2

Клиника доктора Грэя располагалась в переоборудованном викторианском особняке на тихой улице Ноб-Хилл, где деревья образовывали зелёный туннель даже в октябре, а дома стояли на почтительном расстоянии друг от друга, храня секреты обитателей за кирпичными фасадами и коваными заборами. Селена припарковала свой старый «Вольво» у обочины и несколько минут просто сидела, сжимая руль.

Она почти не спала прошлой ночью. Сначала пыталась — приняла ванну с лавандой и морской солью, зажгла благовония, выпила травяного чая Миры. Легла в постель с книгой. Но через час желание накрыло её волной, горячей и неумолимой. Она попыталась сопротивляться, действительно пыталась. Мастурбация не помогала — никогда не помогала, это было как пить морскую воду от жажды. Ей нужна была энергия другого человека, его желание, отражённое и усиленное её магией.

В итоге она позвонила Даниэлю — архитектору, с которым спала месяц назад. Он приехал через двадцать минут, всё ещё сонный, но уже возбуждённый от одного её голоса в телефоне. Как только он вошёл к ней в дом, она стала перед ним на колени прямо на пороге, он едва успел прикрыть входную дверь. Селена стянула с него спортивные штаны с трусами одним движением, и обхватила его мужское естество руками и губами. Её ласки были жадными, он с большим трудом смог оторвать её, чтобы ответить её взаимностью. Они трахались до рассвета — жёстко, она почти насытилась, и когда он наконец уехал, Селена лежала в спутанных простынях, чувствуя омерзение к себе, более глубокое, чем любое удовлетворение.

Последний раз, сказала она себе, зная, что это ложь.

Теперь, сидя в машине перед особняком, она чувствовала себя одновременно истощённой и взвинченной. На ней было чёрное платье — простое, до колен, с длинными рукавами — и кожаная куртка. Волосы распущены, минимум макияжа. Она не пыталась выглядеть соблазнительно, но знала, что её красота была из тех, что не нуждались в украшениях: высокие скулы, тёмные миндалевидные глаза, губы, которые мужчины называли «грехом». Бабкино наследие. Проклятая оболочка для проклятой сущности.

Часы на приборной панели показывали 13:57. Селена вышла из машины.

Особняк встретил её тишиной, нарушаемой лишь отдалённым шумом города. Табличка у двери была дискретной: «Частная практика. По записи». Селена поднялась по ступеням крыльца и нажала на звонок.

Дверь открылась почти сразу.

Мужчина, стоявший в проёме, не соответствовал её ожиданиям. Селена представляла терапевта — пожилого, с седой бородкой, в твидовом пиджаке, возможно, с трубкой. Архетип мудрого старца.

Доктор Джонатан Грэй был другим.

Ему было около сорока, высокий — под метр восемьдесят пять — с атлетическим телосложением, которое угадывалось под безупречно сидящей белой рубашкой и тёмными брюками. Тёмные волосы с проседью у висков, коротко стриженные. Лицо скульптурное, с резкими линиями — квадратная челюсть, прямой нос, глубоко посаженные глаза серо-голубого оттенка, холодного и ясного. Очки в тонкой оправе. На запястье — простые часы, никаких других украшений.

Он был красив. Не просто привлекателен — красив той суровой, сдержанной красотой, что заставляет женщин фантазировать о том, как разрушить эту сдержанность.

Селена почувствовала знакомое тепло внизу живота и мысленно выругалась. Конечно. Потому что мне не хватало влечения к собственному терапевту.

— Мисс Морроу? — Его голос был таким же, как по телефону: глубоким, ровным, профессионально нейтральным. — Проходите, пожалуйста.

Она переступила порог. Холл был светлым — паркет медового оттенка, белые стены, несколько акварелей в рамах. Пахло кофе и чем-то едва уловимым — кедром? Селена автоматически расширила чувства, пытаясь считать энергетику пространства. Она была... спокойной. Упорядоченной. Защищённой — не магией в её понимании, но чем-то близким. Знахарская бабушка, вспомнила она слова Миры.

— Мой кабинет наверху, — сказал Грэй, жестом приглашая её к лестнице.

Она поднялась следом за ним, невольно отмечая, как двигается его тело — уверенно, экономно. Спина прямая. Военная выправка? Йога? Просто хорошее воспитание? Селена оборвала мысли. Она здесь не для этого.

Кабинет располагался в угловой комнате с двумя большими окнами, выходящими в сад. Интерьер был минималистичным, но тёплым: книжные полки от пола до потолка, заполненные томами по психологии, философии, антропологии; большой письменный стол из тёмного дерева; два кресла — не кушетка, заметила Селена с облегчением — расположенные под углом друг к другу, с низким столиком между ними. На столике — графин с водой, два стакана, коробка салфеток.

— Присаживайтесь, куда вам удобно, — сказал Грэй, закрывая дверь.

Селена выбрала кресло спиной к окну — инстинкт ведьмы, никогда не оставлять за спиной открытое пространство. Грэй занял противоположное кресло, положив на колени планшет и блокнот. Их разделяло метра два — достаточно для личного пространства, но достаточно близко для разговора.

— Прежде чем мы начнём, — произнёс он, — несколько формальностей. То, что вы скажете здесь, остаётся, между нами, за исключением случаев, когда вы представляете опасность для себя или других. Сессия длится пятьдесят минут. Вы можете прервать её в любой момент. Вы можете не отвечать на вопросы, которые вызывают дискомфорт. Цель наших встреч — помочь вам, а не судить. Вам всё ясно?

— Да.

— Хорошо. — Он откинулся в кресле, скрестив ноги. Поза была расслабленной, но внимание — абсолютным. — Расскажите, что вас привело ко мне.

Селена сделала глубокий вдох. Она репетировала эту речь всё утро.

— У меня проблема с.… сексуальным поведением. Я не могу контролировать желание. Меняю партнёров каждые несколько дней, иногда чаще. Это разрушает мою жизнь.

— Как долго это продолжается?

— С пятнадцати. Но хуже стало после двадцати.

— Вы испытываете удовольствие от этих контактов?

Вопрос был прямым, но без похоти. Клинический. Селена оценила это.

— Физическое — да. Эмоциональное — нет. После я чувствую себя... пустой. Грязной. Но это не останавливает меня в следующий раз.

— Вы пытались воздерживаться?

— Пытаюсь постоянно. Максимум, что мне удавалось — неделя. Потом я срываюсь.

— Что вы чувствуете во время этих срывов?

Селена закрыла глаза. Как объяснить? Как передать эту всепоглощающую, иррациональную нужду?

— Это как... голод. Нет, хуже. Как будто я тону, и секс — единственный глоток воздуха. Я знаю, что это неправильно, что я использую людей, но в моменте мне всё равно. Я просто должна.

— Использование — сильное слово. Вы принуждаете партнёров?

— Нет! — резко ответила она, потом помедлила. — То есть... не физически. Но я.… очень убедительна. Мужчины редко отказывают мне.

— Потому что вы привлекательны?

— Потому что я делаю так, что они не могут отказать.

Грэй записал что-то в блокноте. Его лицо оставалось нейтральным.

— Объясните, пожалуйста.

Момент истины. Селена открыла глаза и посмотрела прямо на него.

— Доктор Грэй, моя подруга сказала, что вы... осведомлены о необычных вещах. Что ваша бабушка была знахаркой.

Лёгкое напряжение в его плечах. Едва заметное, но Селена провела жизнь, считывая телесные сигналы.

— Это правда, — осторожно согласился он. — Моя бабушка практиковала народную медицину и... другие вещи. Я вырос с пониманием, что мир шире, чем признаёт академическая наука.

— Тогда вы поймёте, когда я скажу: я ведьма. Потомственная. И моя проблема имеет магическую природу.

Пауза. Грэй изучал её взглядом — не скептическим, но оценивающим.

— Продолжайте.

Селена рассказала. О бабке и «даре плодородия». О том, как её аура влияет на людей, усиливая их желание. О проклятии, замаскированном под благословение. Говорила быстро, боясь, что если остановится, то не сможет продолжить.

Когда она закончила, повисла тишина. Грэй смотрел в окно, обдумывая услышанное. Наконец, он вернул взгляд к ней.

— Я верю вам, — сказал он просто. — Я работал с тремя ведьмами и одним шаманом. Видел вещи, которые не объяснить традиционной психологией. Но вот что важно: магическая причина не исключает психологической составляющей. Проклятие могло создать предрасположенность, но ваша реакция на неё — это то, над чем мы можем работать.

— Вы хотите сказать, что это всё ещё моя вина.

— Нет. — Голос стал мягче. — Я хочу сказать, что у вас есть больше власти над ситуацией, чем вы думаете. Проклятие создаёт импульс, но вы — не импульс. Между желанием и действием есть пространство. Мы можем научиться расширять это пространство.

Что-то дрогнуло в груди Селены. Между желанием и действием есть пространство. Никто никогда не формулировал это так.

— Как?

— Комбинация методик. Когнитивно-поведенческая терапия, чтобы распознавать триггеры и развивать навыки совладания. Практики осознанности, чтобы наблюдать импульсы без реагирования. И... — он помедлил, — если вы готовы, я могу помочь создать магические инструменты сдерживания. Печати, амулеты. Моя бабушка обучала меня основам.

Селена почувствовала нечто похожее на надежду — острое и пугающее.

— Вы думаете, это может сработать?

— Я думаю, стоит попробовать. Но это потребует времени и честности. С моей стороны — профессионализма и терпения. С вашей — готовности быть уязвимой.

Уязвимой. Селена построила жизнь на том, чтобы никогда не быть уязвимой. Секс был броней — она контролировала, соблазняла, уходила первой. Никто не видел её слабости, страха, отчаяния.

Но этот мужчина, сидящий напротив со своими серо-голубыми глазами и спокойным голосом, предлагал другое. Видеть её. По-настоящему.

— Я попробую, — прошептала она.

— Хорошо. Начнём с малого. — Грэй наклонился вперёд. — Опишите, как проходит типичный срыв. От первого импульса до действия.

И Селена описала. Подробно, откровенно. Как нарастает жар. Как мысли сужаются до одной цели. Как она выбирает жертву — в баре, в приложении, среди старых знакомых. Как использует взгляд, голос, лёгкое прикосновение к руке, всегда сдобренное каплей непроизвольной магии. Как они идут к ней или к нему. Как одежда падает на пол. Как тела сливаются, и на несколько часов мир сужается до ощущений.

Грэй слушал. Иногда задавал уточняющие вопросы, всегда клинические, никогда похотливые. Делал заметки. И — это поразило Селену больше всего — ни разу не осудил взглядом.

Когда пятьдесят минут истекли, он мягко остановил её.

— Наше время закончилось на сегодня. Вы проделали большую работу, Селена. Я хотел бы встречаться дважды в неделю, если вы согласны. И между сессиями — небольшое задание.

— Какое?

— Ведите дневник. Записывайте, когда возникает импульс. Время, место, что происходило до этого, какие эмоции вы испытывали. Не судите себя, просто наблюдайте. Можете?

— Попробую.

Он проводил её до двери. При прощании их руки соприкоснулись — формальное рукопожатие. Его ладонь была тёплой, сухой, с мозолями на основаниях пальцев. Гитара? Скалолазание?

Селена почувствовала лёгкую дрожь от прикосновения и поспешно отстранилась.

Вниз по лестнице, через холл, к машине. Только сев за руль, она позволила себе выдохнуть.

Что-то началось. Она не знала, что, но впервые за годы чувствовала, что движется к чему-то, а не убегает от себя.

Доктор Джонатан Грэй. Она повторила имя, как заклинание.

Завела машину и уехала в осенний дождь.

Глава 3

Три недели. Шесть сессий. Селена вела счёт с точностью археолога, датирующего слои раскопок — каждая встреча с доктором Грэем становилась маркером, делившим время на «до» и «после».

Дневник, который он попросил вести, превратился в исповедь. Чёрный молескин, всегда при ней, заполнялся записями:

«Вторник, 11:30. В кафе. Бариста улыбнулся, держа взгляд на секунду дольше необходимого. Почувствовала тепло. Захотела наклониться через стойку, прошептать что-нибудь. Вместо этого ушла. Руки дрожали весь путь до машины».

«Пятница, 22:15. Получила сообщение от Даниэля. "Думаю о тебе". Тело откликнулось мгновенно. Набрала ответ — стёрла — набрала снова — стёрла. Выключила телефон. Приняла холодный душ. Плакала после. Не знаю почему».

«Воскресенье, 15:00. Шабаш. Круг, ритуал очищения. Маркус рядом. Помню, как набросилась на него в прошлый раз. Стыд физически ощутим — тяжесть в груди. Но обошлось. Держала дистанцию. Мира гордилась. Я тоже, наверное».

Прогресс был. Медленный, мучительный, но реальный. Она срывалась — дважды за эти три недели, по сравнению с пятью в предыдущие. Промежутки между контактами увеличивались. Пространство между желанием и действием расширялось, как обещал Грэй.

Но росло и другое. Что-то, о чём Селена боялась писать даже в дневнике.

Её влечение к терапевту.

Четвёртая сессия. Дождливый четверг, начало ноября.

Селена сидела в знакомом кресле, сжимая чашку ромашкового чая, который Грэй теперь готовил к её приходу. Маленькая деталь заботы, которая грела сильнее напитка.

— Расскажите о вашем последнем срыве, — попросил он, листая её дневник, который она приносила на сессии. — Среда, мужчина по имени Кайл. Что предшествовало?

Селена сделала глоток чая, оттягивая ответ. Говорить об этом всегда было сложно — превращать интимные моменты в клинический материал.

— Я ходила на выставку. Фотографии, чёрно-белые, очень... чувственные. Обнажённые тела, но не порнография. Искусство. И там был Кайл — фотограф. Мы разговорились.

— О чём?

— О красоте. О том, как тело может быть одновременно объектом и субъектом. Он был умным. Интересным. — Она помолчала. — И очень похожим на вас.

Грэй поднял взгляд от блокнота. Лёгкое удивление в глазах.

— В каком смысле?

— Внешне. Высокий, тёмные волосы, серые глаза. Даже голос... — Селена осеклась, чувствуя жар в щеках. — Я не осознавала этого тогда. Только после, когда он уехал, посмотрела на себя в зеркало и поняла.

Тишина. Грэй положил ручку, скрестил пальцы.

— Селена, это называется переносом. Естественный процесс в терапии, когда клиент проецирует чувства на терапевта. Учитывая природу вашей проблемы, я ожидал этого.

— Значит, вы знали? — В её голосе прозвучала резкость.

— Подозревал. Но важно не то, что я знал, а то, как мы будем с этим работать.

— Работать? — Селена поставила чашку, чувствуя, как раздражение смешивается со стыдом. — Как именно вы предлагаете работать с тем, что я хочу трахнуть собственного терапевта?

Она произнесла это грубо, намеренно, ожидая увидеть трещину в его профессиональном фасаде. Смущение. Дискомфорт. Что угодно человеческое.

Грэй не дрогнул.

— Называя это вслух. Признавая, что это чувство реально, но не обязательно должно диктовать действия. Помните: между импульсом и действием есть пространство.

— Легко говорить, когда ты не та, кто испытывает импульс, — выдохнула она.

— Вы правы. — Он наклонился вперёд, и впервые за все сессии Селена увидела что-то личное в его взгляде. — Но я тоже человек, Селена. Я не бесчувственная машина. Поэтому у нас есть границы. Не для того, чтобы наказать вас, а чтобы создать безопасное пространство, где вы можете исследовать эти чувства без последствий.

— Безопасное пространство, — повторила она горько. — Знаете, что я чувствую прямо сейчас?

— Что?

— Хочу встать, подойти к вам, сесть на колени и поцеловать. Хочу увидеть, как разрушается ваш контроль. Хочу доказать, что вы не так недоступны, как кажетесь.

Воздух в кабинете сгустился. Селена видела, как напряглась линия его челюсти. Как пальцы чуть сильнее сжали подлокотники кресла. Секунда, может две — но она увидела. Он не был безразличен.

— И что останавливает вас? — Его голос стал чуть ниже.

— Вы. — Честность вырвалась прежде, чем она успела подумать. — Вы единственный человек, который видит меня не как объект желания. Если я это разрушу... мне некуда будет идти.

Грэй выдохнул медленно.

— Благодарю за честность. И за то, что остались в кресле. Это огромный шаг.

Остаток сессии прошёл в обсуждении механизмов совладания, но Селена почти не слышала слов. Она всё ещё чувствовала этот момент — когда его контроль качнулся, когда между ними пробежала искра взаимности.

Он тоже чувствовал. Что-то.

Пятая сессия. Понедельник.

Грэй встретил её с серьёзным выражением лица.

— Я консультировался с коллегой, — начал он, когда она устроилась в кресле. — Относительно вашего случая. Анонимно, разумеется. И мы согласны: нам нужны более чёткие границы.

Живот Селены сжался.

— Вы отказываетесь от меня как от клиента?

— Нет. Но я ввожу правила. Никаких физических контактов, кроме рукопожатия при встрече и прощании. Если вы чувствуете, что не можете соблюдать границы во время сессии, вы должны сказать об этом вслух, и мы прервёмся. И... — он помедлил, — я прошу вас не использовать магию, влияющую на восприятие. Осознанно или нет.

— Я не...

— Я знаю, что не намеренно. Но ваша аура очень... активна. Особенно когда вы эмоционально возбуждены. Я чувствую это.

Селена застыла.

— Вы чувствительны к магии?

— Слабо. Бабушка называла это «тонким слухом». Я не практикую, но могу ощущать энергетические сдвиги. — Он снял очки, протёр стёкла — жест, который она начала узнавать, как признак напряжения. — С вами это особенно выражено.

— Что именно вы чувствуете?

Грэй вернул очки на место, встретил её взгляд.

— Тепло. Притяжение. Как будто воздух становится плотнее, когда вы рядом. — Пауза. — Это не ваша вина. Но если мы хотим продолжать работу, вам нужно научиться сдерживать это.

— Как?

Он достал из ящика стола небольшой предмет — кулон на чёрном шнурке. Серебряный диск с выгравированной печатью: пентаграмма, окружённая рунами.

— Носите это. Я сделал сам, используя бабушкины инструкции. Защита и сдерживание. Не блокирует вашу магию полностью, но фильтрует непроизвольные выбросы.

Селена взяла кулон. Металл был тёплым, вибрирующим от вложенной энергии. Работа была искусной — каждая руна прорезана с точностью, наполнена намерением.

— Вы сделали это для меня?

— Для нас обоих, — поправил он. — Чтобы сохранить терапевтические отношения.

Она надела кулон. Почувствовала лёгкое давление, как будто невидимая рука мягко легла на плечи. Успокаивающее, заземляющее.

— Спасибо.

Остаток сессии они работали над техниками визуализации — создание ментального «контейнера» для желания, места, куда можно поместить импульс и вернуться к нему позже, если необходимо. Селена представляла чёрный обсидиановый ящик, закрытый на замок. Каждый раз, когда накатывало желание, она мысленно помещала его туда.

Это помогало. Не всегда, но чаще, чем раньше.

Шестая сессия. Четверг, вечером.

Грэй согласился на поздний приём — в семь вечера, после его обычных клиентов. Селена работала в лавке до шести, затем приехала. За окнами кабинета уже сгустились сумерки, и Грэй зажёг лампу на столе, создавая круг тёплого света.

— Как прошла неделя? — стандартный вопрос для начала.

— Без срывов, — ответила Селена, и в её голосе прозвучала гордость. — Семь дней. Это рекорд.

Грэй улыбнулся — редкое выражение, трансформирующее его лицо, делающее моложе, доступнее.

— Это выдающийся результат. Как вы себя чувствуете?

— Странно. — Она попыталась сформулировать. — Я.… горжусь. Но одновременно страшно. Как будто я иду по канату, и каждый день могу сорваться.

— Это нормально. Восстановление нелинейно. Будут откаты.

— А если следующий откат случится с вами?

Вопрос повис в воздухе. Селена не планировала его — он вырвался сам, озвучив страх, грызущий изнутри всю неделю.

Грэй внимательно посмотрел на неё.

— Объясните.

— Кулон помогает. Но он не делает меня невосприимчивой. Я всё ещё... — она сжала подлокотники, — каждую сессию прихожу сюда и борюсь. С желанием прикоснуться. Узнать, какой вкус у ваших губ. Увидеть, как вы выглядите без этой идеально выглаженной рубашки.

— Селена...

— Вы просили честности. Вот она. — Её голос дрожал. — Вы стали самой сильной фантазией. Потому что недоступны. Потому что видите меня настоящую. Потому что, блядь, вы первый мужчина, который не пытался меня трахнуть, и это делает вас невыносимо желанным.

Тишина. Грэй встал — резко, будто сидеть стало физически невозможно — и подошёл к окну, отвернувшись.

— Вы знаете, что я не могу... что мы не можем...

— Знаю. — Селена тоже встала, но не приблизилась. — Поэтому я говорю. Вместо действий.

Он обернулся. В свете лампы его лицо было напряжённым, линии резче обычного.

— Я благодарен за доверие. И должен быть честным в ответ. — Глубокий вдох. — Работать с вами сложнее, чем с кем-либо прежде. Не из-за проблемы, а из-за вас. Вы умны, храбры, невероятно живы, даже сквозь боль. И да, красивы. Это всё усложняет.

Сердце Селены билось так громко, что, казалось, заполняло комнату.

— Усложняет как?

— Терапия требует дистанции. Но с вами... — он провёл рукой по волосам, жест беспомощности, — дистанцию соблюдать труднее. Не из-за магии. Из-за того, кто вы есть.

Признание. Взаимное, осторожное, но реальное.