Читать книгу: «Танго над бездной. Эскалации»

* * *

© Дугин А.Г.

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Предисловие

Данная книга представляет собой обзор мировой политики с акцентом на США и российско-американские отношения за 2025 год. Это прежде всего последовательный анализ эволюции (точнее – инволюции) политического и идеологического курса Дональда Трампа и влияние США на баланс сил в мировой политике. В начале 2025 года я опубликовал книгу «Революция Дональда Трампа. Порядок Великих Держав», где я суммировал предвыборную политику Трампа, его проект MAGA (Make America Great Again) как цельную идеологическую конструкцию, подбор им новой команды, оглушительную победу на выборах 2024 года над Камалой Харрис и, наконец, его первые шаги в качестве Президента США на втором сроке. В целом картина получалась довольно цельной и стройной. MAGA-идеология выглядела как отказ от глобализма, интервенционизма, woke-принципов, LGBT¹, и как возврат к традиционным ценностям, американскому изоляционизму и просвещенной консервативной политике. Согласно теории поколений У. Штросса и Н. Хоу², это совпадало с концом четырехчастного цикла и началом нового этапа – «Первого Поворота» (First Turning), который как раз характеризовался в американской истории подъемом солидарного чувства единства, сплоченности, консервативных традиций, семейных ценностей. То есть Трамп шел на второй срок с четко выстроенной идеологией и довольно сплоченной группой сторонников. И действительно, в первые недели своего пребывания в Белом доме Трамп придал большинству этих положений институциональный характер – вернул нормативный статус только двух полов (мужчины и женщины), отверг глобализм, объявил войну Глубинному государству (Deep State), создал Агентство по эффективности госслужбы (DOGE), которое возглавил Илон Маск, тут же упразднивший глобалистскую структуру USAID, приступил к борьбе с нелегальной миграцией, отверг либерализм, пообещал опубликовать списки Эпштейна и завершить конфликт на Украине, развязанный, по сути, прежней администрацией и ее неоконсервативным крылом. И в теории, и на практике это было многообещающим началом, и при всей экстравагантности личности Трампа можно было осторожно рассчитывать на то, что его президентство создаст условия для дальнейшего укрепления многополярного мира (это признал госсекретарь Марко Рубио в самом начале 2025 года) и приведет к деэскалации отношений с Россией, тем более, что обе страны провозгласили приоритет традиционных ценностей, отвергли либерализм и глобалистскую идеологию.

Я подробно изложил все это в своей книге, которая была тут же переведена на английский и издана в США, где получила определенный отклик. Но дальше, практически после того, как я закончил и издал эту книгу, в США и в мировой политике начались процессы, которые вначале поставили основные тезисы изначальной стратегии MAGA под сомнение, а затем пошли в прямо противоположном направлении. Трамп отказался от публикации файлов Эпштейна, уволил Илона Маска, поссорился или просто разошелся с главными идеологами MAGA (Такером Карлсоном, Мэрджери Тэйлор Грин, Томасом Мэсси, Алексом Джонсом, Кэндис Оуэнс, Стивом Бэнноном и т. д.), полностью встал на сторону Нетаньяху в вопросе геноцида палестинского населения Газы, ввязался в 12-дневную войну с Ираном и принял участие в бомбардировках ядерных объектов, так и не продвинулся в переговорах с Россией по поводу Украины, напротив, продолжая давить Москву санкциями, объявил войну БРИКС и многополярному миру, сблизился с радикальными неоконами (такими как Марк Левайн и признанный в РФ террористом дикий русофоб и кровожадный сионист Линдси Грэм). Фактически Трамп начал действовать в полном противоречии с тем, что обещал своим избирателям, а также с идеологией MAGA, которая постепенно уступила место жесткой и прямой американской гегемонии. Если теория давала шанс на улучшение российско-американских отношений, практика находилась в вопиющем противоречии с теорией. Все это и достаточно подробно описано в этой новой книге «Танго над бездной», где дается поэтапный обзор той эскалации между США и Россией, которая, увы, не завершилась с приходом Трампа в Белый дом, но не только продолжилась и даже еще более возросла. В ходе еженедельных обзоров на радио «Спутник» в программе «Эскалация» я последовательно комментировал изменение маршрута Трампа и этапы его отхода от изначальной стратегии, сопряженные с этим трансформации российско-американских отношений, динамику украинского конфликта, надежды и разочарования сторон, а также общую картину мировой политики и ход Специальной военной операции.

Эта книга важна именно как обзор того пути, который российско-американские отношения проделали в течение 2025 года. Я остановился именно на конце календарного года, и общий взгляд на уходящий год, честно говоря, не сулил ничего хорошего. Трамп шаг за шагом сходил с обозначенного перед выборами и сразу после них пути, превращая свое президентство в новый виток неоконсервативной политики. На первом президентском сроке он уже проходил этот путь, приведший его к краху, и были веские основания для того, что второй раз он такой ошибки не повторит – ведь все неоконы (включая Марко Рубио, Марка Левайна, Линдси Грэма, а также Джона Болтона, Марка Помпео и т. д.) его в прошлый раз единодушно предали. Но на этот раз ситуация складывалась еще хуже, ставя мир на грань ядерной катастрофы. Анкоридж был временным возвратом к изначальной позиции, но после этого Трамп продолжил удаляться от MAGA в направлении неоконов. Постепенно открывались и темные стороны некоторых его сторонников – таких как Питер Тиль, Стив Бэннон, Говард Лутник и т. д., оказавшихся тесно связанных с сетью Эпштейна. Да серьезные подозрения пали и на самого Трампа.

Далее закономерно уже в начале 2026 года последовали грандиозный скандал с файлами Эпштейна, раскол MAGA на два лагеря из-за отношения к Израилю и его могущественному лобби (подавляющее большинство избирателей Трампа заняло антисионистскую позицию), захват Мадуро и американо-израильская война с Ираном, что окончательно перечеркнуло все надежды на то, что Трамп может вернуться на исходные позиции. Но это уже дело будущих статей и, быть может, книг. В работе «Танго над бездной» прослеживается трансформация курса Трампа именно в течение 2025 года, и это чрезвычайно важно учитывать для того, чтобы понимать, как от Консервативной революции и борьбы с глобализмом, интервенционизмом и Глубинным государством Трамп пришел к радикальной гегемонии, свержению и физическому уничтожению суверенных правителей и новому витку ядерной эскалации, поставив человечество на грань ядерной войны едва ли не более радикально и стремительно, нежели к этому вели глобалисты и фигуры, связанные с Глубинным государством.

Эта книга будет весьма полезна тем, кто следит за мировой политикой, международными отношениями, а также за сломом старого миропорядка и становлением нового на основе распределениями сил между великими державами, ключевую роль среди которых сегодня играет Россия.

Москва 3 марта 2026 г.

Накануне нового мира³

В США утвердилась новая идеология

Татьяна Ладяева. Прошла неделя с нашей прошлой беседы, и теперь мы знаем наверняка: телефонный разговор между Владимиром Путиным и Дональдом Трампом состоялся. Однако события развиваются стремительно. Зарубежная пресса активно обсуждает запланированную на вторник встречу в Саудовской Аравии американо-российской делегации. Пока неизвестны имена участников, но, вероятно, это предварительная встреча для обсуждения возможного саммита Путина и Трампа. The Washington Post сообщает, что представители Киева, включая Зеленского и Ермака, участвовать не будут. Александр Гельевич, как вы проанализируете вероятность и значение предстоящих встреч в Саудовской Аравии?

Александр Дугин. Я думаю, что текущий этап российско-американских отношений при новой администрации Трампа является беспрецедентным, не имеющим аналогов за последние десятки лет. В Соединенных Штатах к власти пришла совершенно иная идеологическая группа, чем в предыдущие декады, что мы уже неоднократно обсуждали на «Спутнике». Вскоре в США выйдет моя книга, посвященная Революции Трампа, и это также подчеркивает интерес американцев к нашему взгляду на происходящее. Нам в свою очередь особенно важно понять, что представляют собой эта новая идеология, новые люди и новые тенденции.

На основании своего анализа я пришел к выводу, что именно радикальная новизна идеологической позиции современных Соединенных Штатов открывает огромные возможности для диалога. Если мы немного отвлечемся от геополитики и обратим внимание на мировоззренческий аспект, то увидим, что Трамп кардинально изменил базовые установки той идеологии, которая доминировала на коллективном Западе на протяжении последних десятилетий. Все элементы этой идеологии были перевернуты с ног на голову. Ранее господствовал индивидуализм, сейчас же акцент смещен на патриотизм. Космополитизм уступил место определенному национализму. Идея политкорректности была заменена свободой слова: теперь можно говорить то, что действительно думаешь. Либеральная цензура была отменена, а потворство различным трансгендерным и ЛГБТ⁴организациям, которые в России находятся под запретом, теперь тоже не приветствуется. Эти организации сокращаются, трансгендеры увольняются из армии.

Критическая теория, включая критическую расовую теорию, которая ранее преподавалась в школах и подразумевала, что каждый белый человек должен каяться за свою историю, теперь отменена. Вместо этого утверждается принцип «Америка прежде всего», который подчеркивает право всех граждан – независимо от цвета кожи или пола – гордиться своей страной и критиковать ее недостатки. Либеральная цензура и политика DEI (Diversity, Equality, Inclusiveness – разнообразие, равенство, инклюзивность), которые были нормой в предыдущей администрации, также потеряли свою актуальность. На их место пришли традиционные ценности: два пола, патриотизм и любовь к родине, а также историческое просвещение.

Таким образом, Трамп изменил идеологию в Америке на прямо противоположную, и эта новая идеология удивительным образом совпадает с нашей. Это создало уникальные условия для встречи Путина и Трампа. Ранее такой контакт был невозможен, поскольку все идеи, в которые верил Путин и русские люди, радикально отвергались Байденом и коллективным Западом. Теперь же все изменилось: идеология изменилась, а геополитика также претерпевает значительные изменения. У Трампа совершенно иной взгляд на Запад, судьбу человечества и приоритеты. Очевидно, что продолжение войны с Россией на территории Украины или ядерный апокалипсис не входят в его интересы и планы. Это уже немало, учитывая, что буквально месяц назад Россия рассматривала Америку как абсолютного врага как в идеологическом, так и в геополитическом плане.

Сейчас же созданы уникальные предпосылки для начала диалога между нашими странами. Однако остается много препятствий: уходящая администрация сделала все возможное для усложнения нормальных партнерских отношений между Россией и США для новой администрации. К сожалению, им это удалось в значительной мере. Наша военная машина с Запада работает против нас, и она уже разогнана. Существует определенная инерция и настроение общественного мнения, которое демонизировало русских до такой степени, что осуществить резкий вираж в этом отношении, даже для смелого и дерзкого Трампа и его сторонников, будет крайне сложно. Тем не менее предпосылки для существенного разблокирования нашего военного конфликта, который едва не стал ядерным, созданы. Это уже факт.

Важно отметить, что началась интенсивная подготовка к переговорам в Эр-Рияде, где собираются sherpa⁵ – проводники международной политики, готовящие судьбоносные встречи. Это является прекрасным признаком, особенно учитывая, что в этих переговорах не будут участвовать ни Европа, ни Украина. Трамп и Путин, по всей видимости, обсудят гораздо более широкий спектр проблем, чем просто ситуацию на Украине. Речь идет о диалоге двух великих мировых лидеров и двух могущественных держав, которые обменяются взглядами на новый миропорядок.

Не случайно уже сейчас говорят об этой встрече в Эр-Рияде как о новой Ялте или новом Рейкьявике. Напомню, что на Рейкьявикской встрече Горбачев фактически предал свой суверенитет и Советский Союз в пользу Запада. В отличие от него, Путин является своего рода анти-Горбачевым: он укрепляет наш суверенитет, утверждает независимость России и делает ее снова великой. Эти процессы начались задолго до прихода Трампа к власти и продолжаются последовательно.

По значению эта встреча может войти в учебники истории для будущих поколений. Мы можем рассчитывать и надеяться на то, что созданы как идеологические, так и геополитические предпосылки для того, чтобы эта судьбоносная встреча принесла важные результаты. Однако стоит помнить, что это будет непростой разговор.

Могут ли глобалисты Демпартии США помешать отношениям Трампа с Путиным?

Татьяна Ладяева. Непростой разговор. Возможно, будет далеко не одна встреча. Такие разговоры тоже есть. Позвольте, Александр Гельевич, немного подискутировать на тему того, насколько демократам действительно удалось осложнить условия для общения Трампа и Путина.

С одной стороны, да, они прилагали усилия. Мы прекрасно помним, какое напряжение царило перед инаугурацией Трампа и его вступлением в должность. С другой стороны, мы видим, что, несмотря на весь накал, диалог все же продолжается. Хотя этот процесс не закончился за 24 часа, как громогласно утверждал Трамп, тем не менее он движется довольно быстро.

Создается впечатление, что все те попытки демократов вставить палки в колеса республиканцев, и в частности Трампа, не оказали столь значительного влияния. Или я ошибаюсь?

Александр Дугин. Вы знаете, в чем-то они действительно создали абсолютно ложный образ. Во-первых, демонизировав Россию, во-вторых, представив ее как слабую страну, которая может проиграть конфликт с небольшой Украиной, которая якобы уже не великая держава. Я считаю, что они подготовили смену власти в Сирии, чтобы продемонстрировать, что Россия слаба, и поэтому с ней нужно говорить с позиции силы. В этом контексте предшествующая власть демократов создала множество проблем в наших отношениях. Эти препятствия являются серьезными, и, хотя Трамп, безусловно, делает удивительно дерзкие шаги, преодолевая их, тем не менее проблем хватает. Самая главная опасность заключается в том, что, даже желая завершить конфликт на Украине, Трамп может предложить такие условия, которые в его глазах будут казаться доброжелательными и мягкими, но для нас окажутся оскорбительными и неприятными. На это работали демократы, и эта угроза еще не снята.

При этом вы правы: в американской политике больше не действует принцип «путинский шпион», Russia gate⁶ и вмешательство России в выборы. Потому что, когда Трамп пришел к власти, он дал распоряжение выяснить личности и данные тех госчиновников, которые свидетельствовали о том, что Россия вмешивалась в предыдущие выборы. Это касалось также раскрытия информации о лэптопе Хантера Байдена и тех, кто под присягой давал показания. В настоящее время эти обвинения признаны ложными. Люди, давшие показания о русском следе и вмешательстве России в американскую политику, оказались под следствием. Это очень важный момент: любой, кто сейчас в Америке попытается сказать, что Путин виноват или что он подыгрывает Трампу (и наоборот), рискует серьезными юридическими последствиями. Ранее можно было произносить любые голословные обвинения безнаказанно, но сейчас такое поведение может привести к уголовному преследованию, поскольку это ложь и клевета.

Таким образом, у противников стратегического партнерства или, по крайней мере, улучшения отношений между США и Россией больше нет этого аргумента. Это существенно ослабило арсенал лжи и подлой политики, которую глобалисты, демократы и либералы проводили на протяжении долгого времени. Это очень важно. Сегодня можно критиковать Трампа и считать неправильным его подход к переговорам с Россией, но оперировать утверждениями о том, что он выполняет волю Путина, стало юридически небезопасно. Существуют прецеденты, когда было доказано, что такие обвинения являются ложными.

Конечно, глобалисты не были бы столь страшной силой, если бы у них не оставались другие аргументы. Это большая борьба. Трамп ведет антиглобалистскую консервативную революцию как в США, так и в Европе. Для него крайне важно понимать Россию не как врага. Это принципиально важно: если ранее мы были главным врагом США, то для Трампа мы не только не главный, но и не враг. Это не означает, что мы стали друзьями, но уже хорошо то, что мы не враги.

Эта позиция является фундаментальной частью мировоззрения Трампа. Это не значит, что переговоры будут легкими – наоборот, они будут очень трудными. Тем не менее это будут переговоры обо всем: не только об Украине, но и о том, как Америка под руководством Трампа видит мир, Европу, Ближний Восток и Юго-Восточную Азию.

Татьяна Ладяева. А это будет разговор на равных или все-таки Трамп будет в этом смысле оставаться Трампом и считать себя все равно лучше всех?

Александр Дугин. Это действительно большой вопрос. Безусловно, Трамп относится к Путину гораздо лучше, чем к европейским лидерам или многим другим руководителям. Я думаю, что он испытывает к нему искреннюю симпатию. Трампу близки традиционные ценности и идеи суверенитета. Оба этих лидера – Путин и Трамп – являются реалистами в международных отношениях. У них много общего и, возможно, даже больше, чем кажется на первый взгляд.

Тем не менее как именно Трамп будет вести диалог с Путиным – это большой вопрос. Для него Америка все равно остается гегемоном и номером один в мире. Даже если он общается с представителем другой суверенной цивилизации, обладающей ядерным оружием, он не сможет воспринимать его как полностью равного партнера. Вот в чем заключается проблема.

Я общался с моим другом, известным политическим экспертом Дмитрием Саймсом, который хорошо знает Трампа. Он рассказал, что у Трампа есть два режима. В одном из них он выступает как жесткий, эгоцентричный и пассионарный лидер мира, а в другом – он очень внимательный, вежливый, цепкий человек, который на самом деле склонен и к определенным компромиссам, и к рациональности, и к обхождению острых углов. Эти две личности в Трампе могут быть секретом его успеха. Трамп способен быть агрессивным в своих высказываниях и действиях, но в то же время готов к миру и сделке.

Такой стиль общения характерен для крупного американского миллиардера: он настойчив в переговорах, но при необходимости может изменить регистр. Это дает надежду на то, что Трамп сможет высказать все свои грозные слова в адрес мира, включая Россию, а затем на переговорах с нашим президентом проявит рациональность и понимание роли России как суверенной и мощной державы. Без достижения определенного соглашения с нами о возрождении Америки не может идти и речи.

Мы должны оставаться нейтральными и предоставить мандат на это американское величие, обсуждая конкретные вопросы мировой политики. Без этого мандата с нами придется воевать, чего Трамп точно не хочет. Однако здесь много факторов: от того, как будут работать подготовительные группы для переговоров и саммита, до настроения самого Трампа.

Я надеюсь на мудрость, мужество и волю нашего президента, а также на его глубокое понимание международной политики. Как будет вести себя Путин, так и будет общаться с Россией Трамп. У меня нет сомнений в том, что главное – это чтобы встреча состоялась. Путин – это глубокий, опытный и уверенный в себе суверенный правитель. Мне кажется, что Трампу будет даже эстетически приятно общаться с такими лидерами, которые отвечают за свои слова, которые говорят и делают, не сдают своих позиций, которые готовы отстаивать суверенитет любой ценой, независимо ни от какого давления, которые верят в себя, в свой народ, любят свою страну.

Также важно отметить, что оба они имеют религиозные убеждения. Это встреча двух правителей, которые верят в Бога. Путин – православный христианин, и это часто остается вне поля нашего внимания. У православного христианина есть Господин, которому он служит, – это Бог. Он суверенен по отношению к людям и миру, но не суверенен по отношению к Богу. Точно так же и Трамп. Несмотря на его довольно своеобразный образ жизни, он остается христианином. Для него христианская вера – это неотъемлемая часть его души и в значительной степени его политики.

Встреча двух христианских правителей, двух христианских обществ и двух христианских держав – это действительно удивительное событие. В современном европейском контексте ни один политик не может с уверенностью заявить: «Я христианин». Обычно они предпочитают обозначать себя как либертинов, секулярных материалистов, атеистов или агностиков. Или либералов. Это, по сути, является своего рода антихристианской позицией.

Важно отметить, что они встречаются в Саудовской Аравии. Я понимаю, почему выбор пал именно на эту страну, а не на Индию. Изначально моя идея заключалась в том, что Индия была бы более подходящей платформой для переговоров, поскольку Индия поддерживает дружеские отношения и с Соединенными Штатами, и с Россией. Однако я пришел к выводу, что это могло бы обидеть Китай. Это создало бы антикитайский подтекст, поэтому было решено остановиться на Эр-Рияде как на месте для этой важной встречи.

Не спектакль ли все это?

Татьяна Ладяева. Один из слушателей радио «Спутник», Александр из Белгорода, задается вопросом о степени самостоятельности Дональда Трампа: «Мне кажется, Трамп не сам по себе Трамп, а за ним стоят те самые люди, кто реально управляет Америкой. Было принято решение сменить витрину, а Трамп – исполнитель. Вам так не кажется?»

Александр Дугин. Нет, мне так не кажется. Это не просто «косметический ремонт». Трамп представляет собой совершенно новый курс. Безусловно, в Америке и во всем мире существуют влиятельные силы, глобальные структуры, которые поддерживают эту смену вех, происходящую сейчас в США и, соответственно, во всем мире. Такие силы действительно есть. Трамп, конечно, не действует в одиночку, но изменения, которые он инициирует, не являются поверхностными трансформациями; они гораздо более глубокие, серьезные и необратимые, чем простой «косметический ремонт» глобалистской системы.

Безусловно, Трамп будет настаивать на гегемонии США, но это совсем другая гегемония, основанная на иных основаниях и идеологии. Можно сказать, что западная цивилизация до прихода Трампа была цивилизацией без центра – это и есть суть глобализма, так называемого бесполюсного мира. Трамп же утверждает: у нашей цивилизации есть центр – это США. И это уже меняет ситуацию, поскольку огромное количество глобалистских интернациональных сетей, таких как фонды Сороса⁷ или структуры, финансировавшиеся USAID⁸ и недавно разрушенные Илоном Маском, теряют свою поддержку. Эти организации представляют собой сотни тысяч людей с высокими зарплатами, и они лишаются своих позиций.

Трамп – это действительно серьезный фактор. Однако это не означает, что он сделает нам какие-то подарки; нет, это не так.

Татьяна Ладяева. Есть еще такой вопрос: «Как-то все это напоминает суперзамануху на более изощренном уровне обмана». Как это можно прокомментировать?

Александр Дугин. Кто знает, может быть, и так. Мы никогда не можем знать до конца, что чем обернется, но надо фиксировать серьезные изменения и признавать их таковыми, видеть позитивные подвижки как позитивные, но оставаться на чеку. Всегда надо оставаться на чеку, потому что для нас в первую очередь важна Россия, наша независимость, наш суверенитет, наши собственные традиционные ценности, за которые мы должны быть готовы стоять до конца.

Джей Ди Вэнс жестко указал евроглобалистам их место

Татьяна Ладяева. Александр Гельевич, предлагаю подвести собственные итоги Мюнхенской конференции. СМИ, журналисты и аналитики активно публикуют свои оценки, и политики также высказывают различные точки зрения. Характеристики конференции весьма противоречивы. В качестве примера можно привести слова председателя Мюнхенской конференции по безопасности, который назвал прошедший форум «европейским кошмарным сном». Это только один пример, демонстрирующий то, как характеризуют прошедшую встречу. Как вы могли бы оценить эту конференцию?

Александр Дугин. Кристоф Хойзген, который просто заплакал, не завершив свою речь о кошмаре, в целом правильно оценивает ситуацию. Здесь, на мой взгляд, все предельно ясно: современная Америка – это Америка Трампа, Джей Ди Вэнса, Илона Маска и Пита Хегсета. Это страна, радикально меняющая свою стратегическую ориентацию. Она больше не является центром западного мира; это цивилизация сама по себе, которая совершенно не разделяет ни одной из глобалистских установок, ни либеральной идеологии, ни даже атлантистской геополитики.

Когда Джей Ди Вэнс выступил на Мюнхенской конференции, его речь стала аналогом выступления Путина в 2007 году. Он бросил вызов Европе, заявив: «Европа, вы хотите воевать с Россией? Вы хотите отменять выборы, которые не соответствуют вашим взглядам? Вы подвергаете репрессиям тех политиков и популистов, которые бросают вызов вашему всевластию. Но эти люди, которых вы репрессируете, сейчас находятся в Америке. Я стою перед вами как вице-президент Соединенных Штатов и делаю вам последнее предупреждение: либо вы переориентируетесь так же, как мы, либо мы выйдем из НАТО и прекратим вас поддерживать. Разбирайтесь с русскими и нерусскими сами; мы обложим вас тарифами. Вы больше не часть нас, потому что мы больше не являемся центром этой глобалистской системы».

Таким образом, Джей Ди Вэнс, будучи откровенным противником либерализма, представляет собой противоположный идеологический и геополитический лагерь. Он заявил: «Все, конец. У нас совершенно иной взгляд на мир». После этого он встретился с Алис Вайдель, руководительницей партии AfD⁹, которую не пригласили на конференцию. Его визит стал знаковым продолжением линии критики либерального глобализма, начатой Владимиром Путиным в 2007 году.

Теперь евроглобалисты – эти отчужденные и агрессивные элиты, подавляющие любое инакомыслие и проводящие извращенную политику, – сталкиваются с новой реальностью. В принципе такая же ситуация наблюдалась и в США, но ровно месяц назад эта эпоха в Америке закончилась, а в Европе она все еще продолжается.

Таким образом, Джей Ди Вэнс приехал в Европу с ясным посланием: власть в Вашингтоне изменилась. Это серьезно и надолго; это не «косметический ремонт». Либо вы следуете нашему примеру и делаете Европу снова великой – проект MEGA, Make Europe Great Again, аналогичный Make America Great Again, – либо остаетесь наедине с собой.

Когда европейские лидеры пытались утверждать, что Россия является главным злом и врагом, что необходимо поддерживать Украину и вводить войска для предотвращения угрозы, Вэнс спокойно отвечал: «Вы совершенно неправильно видите ситуацию. Ни Россия, ни даже Китай не являются противниками Европы. Главным противником Европы являются либеральные глобалистские элиты».

Татьяна Ладяева. Тогда можно сразу два вопроса уточнить? Насколько для Европы и европейских лидеров, которые там собрались, те заявления, которые сделал Вэнс, были неожиданностью? Либо это удивление нужно было изобразить, потому что месяц назад в США это уже все услышали, а если это услышали в США, услышал и весь мир. Что будет дальше делать Европа? Какие шаги предпринимать?

Александр Дугин. Представьте себе страну, общество или цивилизацию, где господствует одна религия, поддерживаемая центральной властью. Люди к этому привыкли. И вдруг в центре появляются представители другого религиозного направления. Происходит резкая смена религии, мировоззрения, идеологии, геополитики, философии, метафизики, стратегий – всего. Даже если вы следите за этими изменениями, инерция мышления настолько сильна, что в провинции (а Европа сейчас – всего лишь «провинция» Америки) многие не могут поверить в такую быструю и радикальную трансформацию. Они цепляются за надежду, что это временное явление, несерьезное и необратимое. И вот приезжает эмиссар новой религии, утвердившейся в метрополии, и сообщает провинциальным лидерам, своего рода сатрапам: «Все ваши старые культы – либерализм, индивидуализм, глобализм – мы считаем ересью. Истинной ортодоксией является концепция „Сделать Европу снова великой“, закрытой для мигрантов и открытой для популистов. Прекратите чинить препятствия правым партиям». В Германии это называется «брандмауэр», во Франции – «блокада»: либералы и глобалисты стараются не сотрудничать с популистскими партиями, как левыми, так и правыми, изолируя их и демонизируя. Против этого выступил Джей Ди Вэнс, заявив, что это не демократия и не свобода слова, а тоталитаризм и диктатура. Он провозгласил: «В этом новая Америка вас больше не поддерживает».

Многие ожидали, что неоконсерваторы вернут контроль над администрацией Трампа, революционный пыл трампистов утихнет и все вернется на круги своя. Но приехал вице-президент – убежденный противник либерализма, выбранный Трампом именно за эти убеждения. Вэнс подтвердил свою позицию: «Я против либеральной идеологии. Я за демократию и свободу, но не за то, что вы здесь творите». И это заявление имеет вес, ведь его поддержали и Трамп, и Маск. Это уже позиция не отдельного человека, а Соединенных Штатов, которые совершенно иначе видят место, роль и значение Евросоюза. Возможно, «сделать Европу снова великой», по мнению трампистов, означает распустить Евросоюз и вернуться к порядку европейских держав.

Татьяна Ладяева. Мне кажется, тогда почти всех чиновников и президентов, которые сейчас есть в европейских странах, надо убрать с их постов.

Александр Дугин. Конечно, не всех, но определенно многих. Именно для этого Маск использует свои сетевые структуры. В свое время Сорос свергал суверенных правителей, демонизируя их и устраивая против них цветные революции. Теперь Америка, возможно, будет действовать тем же способом или найдет другой подход – люди там очень творческие, особенно занимающиеся высокими технологиями в Кремниевой долине, сейчас примкнувшие к Трампу. Они обязательно найдут способ свергнуть существующие режимы.

Поэтому Кристоф Хойзген и плакал. Он не мог даже говорить, потому что рухнул тот мир, который евроглобалисты строили в течение нескольких десятилетий. Им пришел конец. Джей Ди Вэнс «привез» им «черную метку». Если Европа сейчас не выслушает послание, которое пришло из Вашингтона – с точки зрения военной стратегии, политики, культуры и свободы слова, – то они за это заплатят дорогую цену.

Фактически сразу после этого Трамп заявил, что размышляет над тем, чтобы Америка вышла из НАТО. «Хотите воевать с русскими – воюйте сами», – это приговор для европейских элит. Без США, без этой мощнейшей державы они не смогут ничего сделать. Поэтому они сейчас в очень сложной ситуации. С одной стороны, нужно поклониться своему хозяину, как сказал наш президент, «вилять хвостом». Вероятно, кто-то будет это делать. Но, с другой стороны, это фактически означает признание своей несостоятельности и ложности. Дальше это может привести к серьезным последствиям, поскольку придут новые силы, и они будут разбираться с этими лидерами самым серьезным образом.

Я не думаю, что Макрону, Стармеру, Шольцу или Мерцу удастся избежать очень серьезных, в том числе уголовных, преследований. То, что происходит сейчас в США – атака на глобалистов и либералов за использование государственного аппарата для борьбы с политическими противниками, – это просто заговор против демократии и политическое преступление. В Америке уже начинают заводить уголовные дела по этому поводу.

Трампу удалось провести в свою команду двух ярких представителей: Тулси Габбард на пост главы национальной разведки США и Роберта Кеннеди на пост главы департамента здравоохранения. Кстати, каждый из них сохранил большую симпатию к России. Осталось только назначить Кэша Пателя главой ФБР, и я думаю, начнется эпоха трибуналов – настоящих трибуналов над глобалистами в Америке. Соответственно, европейским лидерам светит приблизительно такая же участь. А там дальше – коррупция, отмывание денег и многое другое по списку.

Начало сближения

Татьяна Ладяева. Давайте обсудим ситуацию в Европе, но прежде всего стоит отметить, что поступает информация о том, что Сергей Лавров и Юрий Ушаков вылетают в Саудовскую Аравию по поручению президента Путина. Они планируют провести встречи с американскими представителями во вторник, как сообщается из Кремля. В числе обсуждаемых тем – переговоры по Украине, организация встречи Путина и Трампа, а также восстановление комплекса российско-американских отношений.

Позвольте добавить несколько комментариев от Дмитрия Пескова для уточнения. Саудовская Аравия была выбрана в качестве площадки для контактов между Россией и США, поскольку это устраивает обе стороны. Москва внимательно следила за заявлениями, сделанными на Мюнхенской конференции, однако делать окончательные выводы пока рано. Песков также отметил, что приятно слышать, что в мире начали говорить о необходимости остановить конфликт на Украине, в то время как еще недавно многие выступали за его продолжение.

Что касается Европы, то в Кремле упоминают, что вопрос размещения миротворческого контингента на Украине обсуждается, однако предметных разговоров пока не ведется. Интересно отметить, что сегодня появились сообщения о том, что европейские лидеры собираются на экстренную встречу в Париже – это неформальный саммит, на котором будет обсуждаться возможное будущее размещение войск на Украине за линией соприкосновения, а не непосредственно на ней. В частности, эта тема уже вызвала комментарии в Венгрии.

Итак, с чего начнем? Может быть, с саммита в Европе?

Александр Дугин. Переговоры тех людей, кого не пригласили на саммит России и США, имеют минимальную ценность. Заявления глобалистских вассалов, все еще ориентированных на прежнюю метрополию, где власть уже сменилась, мало что значат с точки зрения украинского конфликта. Украина, безусловно, будет обсуждаться Путиным и Трампом, но не станет главным приоритетом этих переговоров. Важно достичь взаимопонимания о будущей структуре миропорядка – о БРИКС, мировой валюте, зонах влияния, – а затем переходить к конкретным решениям. Поэтому текущие европейские дела можно отложить.

Значимо то, что подготовкой саммита занимаются Лавров и Ушаков – ключевые фигуры российской дипломатии, выражающие позицию президента без посредников. Это исключает теневые переговоры и побочные интересы, сосредотачивая внимание на приоритетах государства. Обсуждать размещение иностранного контингента преждевременно. Путин и Трамп должны определить судьбу миропорядка и место украинской территории в нем, включая линию соприкосновения, статус четырех новых регионов и возможные территориальные изменения в результате военных действий, финансовых или геополитических соглашений. Все это должно быть хотя бы в общих чертах определено на встрече Путина и Трампа.

Попытки забежать вперед продиктованы частными интересами. Мирный исход на Украине важен для Трампа, но для России – для президента, народа, солдат, потерявших близких в этой страшной войне с глобалистским Западом, – критически важны условия этого мира. Война должна закончиться нашей победой. Размещение войск НАТО или международного контингента в нашей зоне ответственности несовместимо с понятием победы. Президент учитывает все факторы, поэтому следует дождаться результатов этой судьбоносной встречи.

Это сложная, многомерная игра, сферические шахматы, с явными и скрытыми взаимодействиями между позициями, аргументами, прежними и новыми договоренностями – явными и тайными. Это больше, чем просто большая политика, это политика высочайшего уровня. И такие встречи определяют ход истории. Посмотрим, что из этого получится.

Будет ли Украина? Скорее всего, нет

Татьяна Ладяева. С самого начала специальной операции существовало мнение, что в результате ее завершения Украина может утратить статус самостоятельного государства. Вы также упоминали о территориях, которые могут стать предметом переговоров. Очевидно, что четыре новых региона, согласно Конституции, уже входят в состав Российской Федерации, однако сама линия разграничения остается под вопросом.

Если сегодня Трамп подписывает или рассматривает какое-то соглашение с Украиной по поводу ресурсов, это может свидетельствовать о том, что определенные территории Украины все же останутся под контролем украинской стороны. В таком случае возникает вопрос: какое количество этих ресурсов будет использовано американцами? Это указывает на возможность сохранения части украинских территорий, а значит, дележка между Россией, Польшей, Румынией и другими потенциальными участниками процесса может не состояться.

Александр Дугин. Не знаю. Ситуация с Украиной остается неопределенной. На мой взгляд, Украина как самостоятельное государство может прекратить свое существование, или, возможно, останется лишь часть ее территории, например западные области. Вопрос в том, кому они отойдут, останутся ли они суверенными, даже номинально, на бумаге. Либо эти земли станут зоной национальных интересов Евросоюза, либо же будут созданы два, три или даже четыре новых государства. Не исключено также, что вся территория Украины окажется под контролем России. Этот вопрос пока открыт.

У Путина есть аргументы, которые выходят за рамки исключительно военных и силовых действий. Есть множество других факторов, которые будут влиять на исход ситуации. Посмотрим, как будет решаться судьба Украины на предстоящей встрече. Никто не будет спрашивать мнение ни украинцев, ни Зеленского.

Увы, ситуация такая, что они пытались настоять на своем военным, террористическим путем, и они проиграли. Очевидно, что Украина больше не является даже относительно независимым субъектом международной политики; ее судьбу будут решать великие державы. И я склонен думать, что это не Европа, а именно Россия и Америка.

Не стоит забывать о Китае, который занимает взвешенную позицию в вопросе этого конфликта, а также такие страны, как Индия, исламский мир, Африка и Латинская Америка – все они могут стать новыми полюсами влияния. Однако голоса террористического режима Киева здесь нет; им точно придется пожертвовать. Это уже очевидно даже для самого Зеленского и его хунты. Они уже пакуют чемоданы.

Татьяна Ладяева. В этом контексте мне особенно нравится глагол, который использовал Дональд Трамп, комментируя возможные предстоящие встречи с Путиным. Отвечая на вопрос журналистов о том, как будет решаться конфликт на Украине, он заявил, что Зеленский будет «вовлечен» в переговоры.

Однако термин «вовлечен» не обязательно подразумевает, что он станет полноправным участником процесса. Это слово звучит довольно абстрактно и может означать, что его просто поставят перед фактом итоговых решений. Тем не менее давайте будем наблюдать за развитием событий: мне кажется, все самое интересное еще впереди.

Накануне Эр-Рияда¹⁰

Особенности трампизма: реализм

Самое главное, что должно произойти в Саудовской Аравии, – это обсуждение двумя мировыми лидерами, представителями великих ядерных держав, Владимиром Путиным и Дональдом Трампом, архитектуры будущего миропорядка.

Мы видим, что в Америке в последнее время произошла самая настоящая глубокая идеологическая революция, значение которой трудно переоценить. У Трампа и его команды, трампистов, совершенно иной взгляд на судьбу человечества, на Запад, на Восток, на друзей и врагов, в отличие от администрации Байдена, а до него – от Обамы, Джорджа Буша – младшего, Клинтона…

В последние несколько десятилетий в Америке доминировала либеральная глобалистская модель и идеология, включая представление о том, что следует постепенно двигаться к десуверенизации национальных государств и превращению человечества в некую единую массу под началом мирового правительства.

Эта модель доминировала и в глобальных процессах, и во внутренней политике – от экономики до культуры. Но Трамп этот либеральный глобализм отменил.

Русофобия и глобализм

Для глобализма Россия как суверенное государство и общество, защищающее традиционные ценности и имеющее свой собственный уникальный культурный, дипломатический, политический и цивилизационный профиль, была огромной преградой. И в том числе именно с этим и была связана провокация против нашей страны, которая привела к войне с глобалистским коллективным Западом на Украине.

Трамп же представляет совершенно иную, прямо противоположную либерализму и глобализму идеологию. Он не либеральный, а постлиберальный, или иллиберальный, националист. Сторонник Америки как суверенного государства. И он не разделяет практически ни одной общей позиции с теми, кто правил до него. Другое дело, что в свой первый срок Трамп не смог настоять на собственной повестке дня. Сейчас же он подготовился и пришел к власти вместе со своими единомышленниками. С очень сплоченной и идеологически выверенной командой, которая за три недели нахождения Трампа в Овальном кабинете уже сумела сделать то, что иногда за столетие не успевают сделать целые народы.

Согласование большого контекста

Это действительно огромные перемены, и Путину, и Трампу надо обсудить именно это. Продолжит ли Трамп войну с Россией или остановит ее? Что думает о Европе, Китае, Ближнем Востоке, Юго-Восточной Азии, Африке и Латинской Америке?.. Все это нам небезразлично, поскольку по всем этим вопросам у нас как у великой державы есть своя собственная точка зрения.

Все это, на мой взгляд, и есть то самое главное, что должно обсуждаться в Саудовской Аравии. Тот миропорядок, который хочет построить Трамп, и тот миропорядок, который строит Путин. И то, как понимать и трактовать многополярность, признание которой мы уже услышали даже от госсекретаря США.

Соответственно, именно в этом контексте, найдя какие-то общие точки или, наоборот, зафиксировав конфликты и отсутствие взаимопонимания, можно двигаться дальше. И только после того, как эти контуры миропорядка между двумя представителями двух великих держав будут определены и прояснены, речь может перейти об Украине. Подчеркну: без этого понимания говорить об Украине бессмысленно. Да и невозможно.

При этом стоит отметить очень серьезный, высший уровень состава нашей делегации. Это Юрий Ушаков и Сергей Лавров, ближайшие соратники Путина по международной политике, полностью, тотально единодушные с ним. И поэтому именно они будут помогать нашему президенту готовить эту встречу.

Однакой такой же уверенности, что команда Трампа будет аналогичной по значению и весомости, пока нет (сама его команда пока еще находится в переходном процессе становления). Но в любом случае эти люди тоже будут стараться помочь своему президенту. И надеюсь, обеспечат его адекватной базовой информацией для этого фундаментального саммита между двумя государствами-цивилизациями, что имеет принципиальное значение.

Конечно, пока рано говорить о том, на что именно будет давить Америка. Это станет следствием того, как сойдутся (или не сойдутся) видения Трампа и Путина. Конечно, они бы не сошлись ни в чем, если бы у власти в США по-прежнему оставались глобалисты. Но сейчас они могут в чем-то не сойтись, а в чем-то и сойтись. Конечно, во многом решение украинского вопроса зависит от того, насколько Трамп понимает его жизненное, экзистенциальное значение для нас. И от того, что он узнает об этом от Путина и с чем он приедет сам, с какими взглядами на этот вопрос.

Сейчас нам всем надо положиться на мудрость, мужество, патриотизм и несгибаемую волю нашего президента. Не встревая раньше времени в этот процесс, не гадая на кофейной гуще, но положиться на Путина в полной уверенности, что он нас не предаст и нашими интересами не пожертвует. Что русская кровь, пролитая в этой страшной и судьбоносной священной войне за возрождение России, будет пролита не зря. Да, мы верим нашему президенту, но делать прогнозы и предсказания, на мой взгляд, пока рано.

Стив Бэннон: идеологический архитектор MAGA¹¹

Кто такой Стив Бэннон?

Стивен Кевин Бэннон – одна из самых противоречивых и влиятельных фигур в современной американской политике. Бывший банкир, кинопродюсер, некогда главный редактор влиятельного издания Breitbart News и, что наиболее примечательно, ключевой стратег Дональда Трампа во время его первой президентской кампании и администрации. Бэннон оставил неизгладимый след в движении Make America Great Again (MAGA), идейным вдохновителем и архитектором которого он, по сути, и является. Его идеи, основанные на экономическом национализме, антиглобализме и популизме, стали фундаментом для трампизма как политической философии.

Стив Бэннон родился 27 ноября 1953 года в Норфолке, штат Вирджиния, в семье ирландских католиков. Его карьера охватывает несколько сфер: он служил офицером ВМС США, работал инвестиционным банкиром в Goldman Sachs, занимался кинопроизводством в Голливуде и, наконец, стал медиамагнатом и политическим стратегом. Наибольшую известность Бэннон приобрел как исполнительный председатель Breitbart News – сайта, который он сам назвал «платформой для альтернативных правых» (alt-right). Его подход к журналистике был бескомпромиссным: Breitbart стал рупором консервативных идей и нашел отклик у миллионов американцев, недовольных либеральным глобалистским истеблишментом.

Breitbart News Network было основано в 2007 году американским журналистом, писателем, предпринимателем и медиамагнатом Эндрю Брайтбартом. После его смерти в 2012 году Стив Бэннон стал исполнительным председателем и превратил сайт в мощную платформу для консервативных идей, популизма и поддержки MAGA. Breitbart известен критикой либеральных элит и продвижением антиглобалистской повестки. Под руководством Бэннона издание сыграло ключевую роль в кампании Трампа 2016 года, став рупором для «забытых американцев» и широкой аудитории представителей «американской глубинки».

В августе 2016 года Бэннон возглавил предвыборный штаб Дональда Трампа, заменив на этом посту Пола Манафорта. Его стратегический гений помог переломить ход кампании в «колеблющихся Штатах», по сути, обеспечив Трампу победу на выборах.

После инаугурации в январе 2017 года Бэннон занял пост главного стратега Белого дома и вошел в Совет национальной безопасности США, что еще более усилило его влияние. Однако его пребывание в администрации было недолгим: в августе 2017 года он ушел в отставку на фоне внутренних конфликтов и протестов в Шарлоттсвилле. Сам Трамп шутливо объяснял отставку Бэннона тем, что тот постоянно приходил на совещания Совета национальной безопасности с философскими книгами, которые интересовали его больше, чем обсуждаемая повестка дня.

Несмотря на отставку, Бэннон продолжил поддерживать Трампа и MAGA, оставаясь активным игроком в консервативной политике.

Идеи Стива Бэннона: традиционализм

Идеология Бэннона строится на нескольких ключевых принципах, которые мы кратко опишем.

Традиционализм

Философская школа (Р. Генон, Ю. Эвола и т. д.), считающая современную западную цивилизацию продуктом вырождения и извращения, утраты традиционных ценностей и сакральных институтов. Бэнджамин Тейтельбаум в книге «Битва за вечность. Внутри правого центра влияния на мировую политику», посвященную Бэннону, а также бразильскому философу Олаву де Карвальу и вашему покорному слуге, утверждает, что Бэннон, как и другие традиционалисты, отвергает современность – демократию, прогресс, глобализацию – и призывает вернуться к «вечным» ценностям и иерархическому порядку.

Тейтельбаум полагает, что Бэннон впитал эти идеи еще во время учебы в Гарварде и позднее – в ходе работы в Breitbart. Бэннон видит историю как циклический процесс, где современный «темный век» (Кали-юга¹²) должен уступить место возрождению и «золотому веку». Именно Бэннон привнес в трампизм идеи Штросса-Хоу о циклах американской истории, где в настоящее время должен происходить переход от «Четвертого Виража» (Fourth Turning), соответствующего Кризису (Crisis), к новому циклу и «Первому Виражу» (First Turning), соответствующему Подъему (High). Так Бэннон связал в своем мировоззрении большие циклы классического традиционализма с малыми циклами американской социологии.

Экономический национализм

Бэннон выступает за защиту американских рабочих и промышленности через протекционизм, ограничение иммиграции и противодействие глобализации. Он считает, что свободная торговля и дешевый труд из-за рубежа разрушают средний класс США. Тейтельбаум подчеркивает, что Бэннон использует традиционализм для обоснования своего антиглобализма. Он выступает за мир суверенных наций, каждая из которых сохраняет свою культурную идентичность, против универсализма, либерализма и «безбожного космополитизма».

Это перекликается с его поддержкой Трампа и такими инициативами, как стена на границе с Мексикой или запрет на въезд мусульман. При этом показательно, что Бэннон в своей программе Warroom («Военная комната») выступает на фоне православных икон и видит в США и России потенциальных союзников в борьбе против глобальных элит.

Антиглобализм

По мнению Бэннона, глобализация – это «рукотворный процесс», который можно и нужно обратить вспять. Он критикует транснациональные корпорации, в частности китайские, такие как Huawei, за попытки доминировать в мировой экономике за счет американских интересов. В глазах Стива Бэннона глобалисты представляют собой закрытый международный клуб, объединенный общими извращенными идеями и интересами, своего рода прообраз мирового правительства, который в глазах христиан совпадает с Царством антихриста, а в русле традиционалистской философии – с «контринициацией», то есть осознанно сатанинскими сектами¹³ «мировой элиты».

Популизм и борьба с элитами

Бэннон видит себя, а также Трампа и других традиционалистов как лидеров «консервативной революции» против вашингтонского Глубинного государства (Deep State) и либеральных элит. Его риторика часто апеллирует к «забытым американцам» – рабочим и жителям глубинки.

Простым американцам Бэннон обещает радикальную прозрачность, выступая за рассекречивание правительственных документов и борьбу с коррупцией в высших эшелонах власти, считая это способом восстановить доверие народа к государству.

Одна из практических идей Бэннона – это разрушение бюрократических структур, которые он считает инструментами угнетения народа. Тейтельбаум цитирует выступление Бэннона на «Конференции консервативных политических действий» 2017 года, где он обещал «деконструировать административное государство». Это видение проистекает из традиционалистского презрения к современным институтам и стремления вернуть власть «естественным» меритократическим харизматическим лидерам.

Культурный консерватизм

Бэннон поддерживает идею сохранения «традиционных американских ценностей» и противостоит мультикультурализму.

Бэннон сочетает католическую веру с интересом к восточным религиям (например, индуизму), что необычно для обычных американских консерваторов. Он видит себя участником «цивилизационного конфликта», защищающим «иудео-христианский Запад» от глобалистского либерализма, но также от ислама и коммунистического Китая.

Все эти идеи и нашли отражение в движении MAGA, которое Бэннон помог сформировать. С самого начала Бэннон рассматривал Дональда Трампа как фигуру, способную «сорваться с цепи» и реализовать радикальные изменения, не сдерживаемые политкорректностью или компромиссами с истеблишментом.

Участие в поддержке Трампа и MAGA

Роль Бэннона в успехе Трампа трудно переоценить. В 2016 году он взял на себя кампанию в момент, когда рейтинги Трампа падали. Бэннон сделал ставку на агрессивную риторику, поставил акцент на иммиграции и экономике, а также на массовом использовании социальных сетей для мобилизации сторонников. После ухода из Белого дома он вернулся в Breitbart, продолжая продвигать повестку MAGA через медиа.

В 2024 году, после освобождения из тюрьмы (где он отбывал четырехмесячный срок по совершенно нелепому и притянутому за уши поводу – «неуважение к Конгрессу в связи с расследованием штурма Капитолия»), Бэннон активно включился в поддержку второго срока Трампа. Он стал одним из архитекторов плана реформ, который, по его словам, должен был радикально изменить Америку и мир. Уже после победы Трампа Бэннон стал главной фигурой правых традиционалистов (trad right), открыто провозгласив себя «национал-популистом» (в отличие от классических системных консерваторов Республиканской партии и от неоконов).

Конфликт с Маском

Его влияние проявилось и в конфликте с Илоном Маском, который представляет собой другой полюс MAGA, опирающийся на технологических магнатов Силиконовой долины – right tech.

Маск горячо поддержал идею введения виз для иностранных работников в специализированных профессиях – H-1B. Бэннон за это подверг его публичной критике, потребовав, чтобы прежде всего в расчет принимались интересы коренных американцев, которые имеют право на приоритетные квоты в высокооплачиваемых профессиях. Бэннон обвинил Маска в «технофеодализме» и попытке подменить национальные интересы личной выгодой. Бэннон упрекнул Илона Маска в том, что его настоящая цель – личное обогащение, а не благо Америки, и пообещал ограничить влияние Маска в Белом доме, утверждая, что «MAGA – это не про триллионеров».

Вначале Маск резко отреагировал на критику Бэннона, но получив вал публикаций в поддержку Бэннона от ядерного электората MAGA, резко изменил свою позицию и переключился на иные темы. Конфликт был снят в пользу позиции right trad.

Обзор интервью со Стивеном Эджингтоном: «включить зверя»

В конце 2024 года Стив Бэннон дал часовое интервью Стивену Эджингтону, журналисту The Daily Telegraph, которое стало одним из его самых обсуждаемых выступлений после выхода из тюрьмы. Интервью, опубликованное на YouTube, привлекло внимание как сторонников, так и критиков MAGA. Приведем основные моменты.

Трамп и второй срок. Бэннон заявил, что Трамп намерен «включить зверя» (go full animal) во втором сроке, имея в виду решительные действия против политических противников и Глубинного государства. Он подчеркнул, что победа Трампа в 2024 году – это «окончательное поражение либеральных элит».

Бэннон сравнивал Трампа с «Эндрю Джексоном XXI века» – президентом, который радикально реформировал Америку в XIX веке. Он также подчеркнул, что ближайшие четыре года станут «эрой чистки», когда старые структуры будут разрушены, а новые – построены на основе национализма и популизма.

Радикальная прозрачность. Одной из ключевых идей, озвученных Бэнноном, стало рассекречивание документов, связанных с деятельностью спецслужб, ФБР и ЦРУ. Он считает, что эта «очистка» позволит американцам увидеть «предательство элит» и укрепит доверие к администрации Трампа.

Глобализация и Китай. Бэннон зафиксировал свою антиглобалистскую позицию, назвав на этот раз Китай «главной угрозой американскому суверенитету». Он призвал к экономической войне с Пекином, включая новые пошлины и ограничения для китайских компаний.

Европа и консервативный интернационал. Бэннон упомянул свои планы по созданию «консервативного интернационала» в Европе, поддерживая таких лидеров, как Джордж Мелони в Италии и Виктор Орбан в Венгрии, как союзников MAGA. Выступил он в поддержку и AfD в Германии, и Марин Ле Пен во Франции, и Герда Вильдерса в Голландии, и Найгела Фараджа в Британии, и Кэлина Джорджеску в Румынии. Показательно, что такая позиция нашла полную поддержку и у Илона Маска, и у вице-президента Джей Ди Вэнса, и у самого Трампа, которые с момента инаугурации принялись воплощать ее в жизнь, активно поддерживая правых популистов в Европе. Но именно Бэннон изначально и последовательно придерживался такой позиции, которая сейчас стала основным вектором американской политики по отношению к Европе.

«Проект 2025». В интервью со Стивеном Эджингтоном Бэннон упоминал «Проект 2025», который стал известен благодаря одному из его авторов, Расселу Воуту, еще летом 2024 года. В этом документе была описана последовательность радикальных реформ Трампа после прихода к власти, включавших в себя: упразднение USAID, Национального фонда поддержки демократии (National Endowment For Democracy), аудит ЦРУ, Пентагона, Прокуратуры, ФРС, Казначейства, министерств образования, здравоохранения, социальной поддержки, открытие уголовных дел против верхушки Демпартии США и ее лидеров, а также публикацию полных списков участников педофильских оргий на острове Джеффри Эпштейна. Тогда сам Трамп отмахнулся от этого документа, назвав его «фальшивкой». Но сразу после инаугурации Трамп стал действовать строго по этому плану. А сам Рассел Воут занял в его новой администрации важное положение.

Весьма вероятно, что этот «вброс» был рассчитан на замер реакции американского населения, и, скорее всего, в подготовке этого документа принял участие сам Стив Бэннон (совместно с другими ключевыми фигурами трампизма, такими как Питер Тиль).

Предвосхитивший «золотой век»

Стив Бэннон остается одной из самых ярких фигур в американской политике, чьи идеи и действия продолжают формировать траекторию движения MAGA. Поддержка, оказанная Трампу, – это не просто стратегический альянс, а глубокая идеологическая связь, основанная на общем видении Америки как страны, свободной от глобалистских оков и контроля со стороны либеральных элит. Интервью со Стивеном Эджингтоном показало, что Бэннон не намерен отступать: он видит себя архитектором новой эпохи и готов бороться за свои убеждения.

Совершенно ясно, что главный идеолог трампизма, пророк «золотого века» американского величия Стив Бэннон не собирается уходить в тень, примеряя на себя ту роль, которую на заре Римской империи играл Вергилий по отношению к Августу. На ролевую модель Августа, безусловно, претендует сам Дональд Трамп.

Выборы в Германии: новое явление Пруссии¹⁴

Альтернатива для Германии: уверенный взлет

Татьяна Ладяева. Давайте поговорим про выборы в Германии. Начнем с этого. Все-таки это важное событие. Накануне они состоялись. Об итогах мы уже можем говорить: почти 27 %, если быть точнее, то 26,8 % голосов получает блок христианско-демократического и христианско-социального союзов. Ну, собственно, «Альтернатива для Германии» на втором месте – 20,8 %, чтобы было понятнее. На третьем месте социал-демократы Олафа Шольца. У них чуть больше 16 % голосов. Партия «Зеленые» на четвертом месте, почти 12 %, ну и левые – 8,8 %. В целом, мы понимали, что партия Шольца, скорее всего, не одержит победы. Но вот третье место… Насколько это прогнозируемо?

Александр Дугин. В принципе, политика Шольца настолько дискредитировала себя в глазах обычного немецкого обывателя, что это уже не сенсация. Сенсация, на мой взгляд, в том, что немецкое общество, находясь в умопомраченном состоянии, продолжает голосовать и за «Зеленых», и за социал-демократов, и за правых, потому что Мерц, по большому счету, ничем от Шольца не отличается. Да, он правый, но эти «христиане» – только по названию, они давно уже либералы, глобалисты, атеисты и материалисты, следующие глобалистской повестке.

Интересно, что «Альтернатива для Германии» впервые получила второе место на выборах, собрав 20 % голосов – это более 150 мест в Бундестаге, очень мощный результат. Немецкое общество очень медленно начинает приходить в себя. Жалко, конечно, что Сара Вагенкнехт не прошла. AfD – ближе к консерваторам, а Вагенкнехт, хоть и левый политик, но очень здравый, похожий на Тулси Габбард в США, с ясным пониманием интересов немецкого народа, Европы, Запада и причин украинского конфликта, а также роли глобалистов в нем. Ее отсутствие – потеря.

Победа AfD предсказуема, проценты могли бы быть и больше, учитывая активное участие Илона Маска в кампании в сети X¹⁵. Но это не сенсация. Это говорит о том, что немцы пребывают в мире коллективного, размеренного самоубийства, ликвидируя свою политическую независимость и место в экономике Европы, полностью следуя глобалистской повестке. Интересно, что после смены власти в Америке (Байден – Трамп) Мерц заявил о необходимости бороться с США и строить Европу, независимую от Америки Трампа и Илона Маска. Если влияют Байден, Харрис, демократы, глобалисты и либералы – пожалуйста, взрывайте «Северные потоки», разрушайте экономику, насыщайте страну мигрантами. Мы всегда за, мы покладисты, мы – «младший брат». Но стоит «старшему брату» поменять мировоззрение, он становится агрессивной консервативной силой, которой издыхающая Европа должна сопротивляться.

Речь идет не об Америке, не о коллективном Западе, не о России – мы живем в мире идей. В нашем обществе есть убеждение, что все объясняется деньгами, экономикой, ресурсами и дипломатией. До чего доводит цинизм и материализм! В украинском обществе все меряется деньгами: кто кого предал, кто кому заплатил. Мы тоже перегнули палку, не уделяя внимания идеям. А ведь все, что происходит в мире, – это из мира идей. В Германии к власти пришли определенные силы. Какую коалицию они построят – неизвестно, но Мерц обещал, что с AfD союзов не будет. Значит, будет что-то похожее на прежнее. Выбора не так много: коалиция с социал-демократами (партией Шольца) и «Зелеными».

Евроглобалисты против MEGA

Татьяна Ладяева. Если говорить не только о внутриполитической ситуации в Германии, но и о том, как сделать Европу сильнее (о чем мы неоднократно говорили, проект MEGA), то Мерц хочет возглавить этот проект, сделать его вне зависимости от России, Украины и США, ориентированным на Европу. Но он не может быть один. Существует вечная борьба между Германией и Францией за лидерство. Сейчас, если сравнивать Мерца и Макрона (о Макроне поговорим отдельно), у обоих низкие рейтинги, будущее неясно. Но кто еще в Европе поддержит эту идею? Или Мерц будет бороться за нее в одиночку?

Александр Дугин. Я думаю, что Мерц вообще не один. Мерц в данном случае представляет собой не Германию. Он совершенно не является лидером, который мог бы соответствовать проекту MEGA, Make Europe Great Again. Этот проект сделал ставку исключительно на победу «Альтернативы для Германии». Единственная сила в Германии, если не считать Сару Вагенкнехт, которая могла бы принять эстафету и сделать Европу снова великой, это AfD. А Мерц – часть старой, глобалистской системы, сохраняющей лидирующие позиции в Европе и отказывающейся от альянса с AfD (это называется «брендмауэр» в немецкой политике). Мерц сказал, что ни при каких обстоятельствах не пойдет на альянс с AfD. Значит, он не собирается делать Европу снова великой. Он, наоборот, старается сохранить всевластие глобалистских левых либералов, которые и так правят Европой.

Макрон, Стармер – люди этой же категории. Урсула фон дер Ляйен, Шваб – это европейский Deep State, который пренебрегает интересами своего народа. Здесь нет никакого суверенитета и возрождения. Это «клуб самоубийц», желающих уничтожить Европу ценностей, традиций, христианскую и греко-римскую Европу, заменив ее технократическим «зверинцем», наполненным беженцами. Это убийцы Европы, и они у власти, Мерц не исключение, Стармер и Макрон такие же. Я думаю, что сделать Европу снова великой можно будет, только осуществив европейскую революцию.

В Америке произошла вторая американская революция, образовалась независимость от глобальной империи. Не случайно политику Трампа сравнивают с политикой 1776 года, когда было объявлено о независимости от Британской империи. Современная Европа остается ядром этой глобалистской империи, поэтому в Европе предстоит революция – революция, основанная на популизме. Но это не популисты (так враги называют, демонизируя, своих противников), а люди с альтернативным взглядом на будущее Европы, ее ценности, стратегию и суверенитет.

Победа Мерца – плохая новость. Может быть, он сделает шаги к большей самостоятельности и суверенности Европы. Он сказал, что Европе необходимо вооружаться, потому что Америка не хочет воевать с Россией, и это должны делать они. Что это за политика? Это политика «коллективного суицида», которая будет проводить ту же линию, что и Шольц. Через пару лет, возможно, пройдут досрочные выборы, потому что немецкий обыватель почувствует, что жизнь стала хуже.

Хочу обратить внимание на электоральную карту Германии. На территории Западной Пруссии (известной как ГДР, но до Бисмарка это было отдельное государство, имеющее отдельную историю и идентичность) подавляющее большинство проголосовало за «Альтернативу для Германии», в то время как остальная Германия – в основном за христианских демократов (хотя AfD и там сильна). Если бы Пруссия была независима, AfD пришла бы к власти. В Саксонии, например, 50 % населения проголосовало за AfD. Уникальный случай. Германия снова разделена, но не союзниками, победившими Гитлера, а «электоральной стеной».

Время запускать новые проекты. Нужно демонтировать Европейский союз – глобалистскую структуру. Чтобы сделать Европу снова великой, нужна новая архитектура. Подобные территориальные разделения появятся и в других странах. Нет никакой единой Германии, германского народа или общества. Есть «машина» глобалистов, проводящая своих людей на вершину власти. Но растет народный гнев, назревает европейская революция. Нужно говорить об этом открыто: это европейская революция, мы поддерживаем здравых людей с правильной позицией. Их поддерживают Трамп и США.

Германия остается антисемитской

Татьяна Ладяева. Кстати, зачитаю сообщение Трампа в соцсетях: он говорит, что, похоже, консервативная партия в Германии победила на важных выборах, что народ Германии устал от повестки дня, отсутствия здравого смысла, особенно в вопросах энергетики и иммиграции, и что это великий день для Германии. Александр Гельевич, есть свежие новости. Мерц заявил о беседе с премьером Израиля Нетаньяху, и тот, возможно, будет приглашен с официальным визитом в Германию, несмотря на решение Международного уголовного суда об аресте. И вопрос от нашего постоянного слушателя Григория: почему Германия сочувствует Израилю, игнорируя вину перед советским народом и Россией?

Александр Дугин. Ну, это долгий разговор. Действительно, предложение Мерца о визите Нетаньяху в Германию означает его солидарность с геноцидом палестинцев. Палестинцы – семиты, поэтому правительство Германии остается антисемитским. При Гитлере уничтожали евреев-семитов, а теперь евреи-семиты уничтожают палестинцев-семитов. Кровожадный германский антисемитизм.

Вообще, цинизм новых лидеров Европы безграничен. Про их отношение к русскому народу и говорить нечего. Хочу отметить, что история пишется победителями. Пока мы держали ГДР и сохраняли результаты Победы (80-летие которой будем праздновать в этом году), мы могли их пожурить, пристыдить и погрозить немцам – они ведь ощущали наш контроль над Восточной Европой. Но после распада Варшавского договора и СССР они перестали с нами считаться. Уже тогда оспаривались жертвы русского и советского народов, принесенные во Второй мировой войне, а теперь это факт. Почему? Потому, что мы сами отказались от Победы, предав ее в 90-е. Руководство страны, как сейчас выяснилось, работало на USAID, создавая Конституцию, налоговый кодекс и формируя элиту, – все это страшное преступление. Мы могли доказать историческую правду, опираясь на силу, могущество и историю, но все отдали, ничего не получив взамен. Не продали, а отдали, ожидая ответного шага.

Неужели мы не понимали, с кем имеем дело? С Шольцами, Мерцами, Макронами, Стармерами, Борисом Джонсоном? Это жестокая и бесчеловечная цивилизация с пятном колониальности и рабства, геноцида, уничтожения культур и осмеяния других народов. Запад – огромный монстр, чудовище, понимающее только силу. Мы ее не продемонстрировали, а открыли объятия этому чудовищу и пожинаем плоды преступления руководства СССР, а потом России в конце 80-х. Пока мы с этим преступлением не разберемся, нам в большой политике ничего не светит, потому что там признают только победителей. И сейчас нам необходимо победить в войне на Украине.

Москва – Берлин: проект откладывается

Татьяна Ладяева. Как будут сейчас складываться отношения между Москвой и Берлином? Есть свежий комментарий Дмитрия Пескова, пресс-секретаря президента России. Он говорит о том, что каждый раз по итогам тех или иных выборов, в том числе в Германии, хочется надеяться на более трезвый подход к реальности. Как будет на самом деле, посмотрим. То есть никаких прогнозов, никаких ожиданий, надежд нет.

Александр Дугин. Это здравая, взвешенная позиция президента, ведь Песков озвучивает не то, что он сам думает. Лидер государства должен продуманно, прагматично и реалистично смотреть на вещи, оставляя возможности для коммуникации с новым руководством, но без иллюзий. Песков озвучивает правильную позицию. Но если углубиться в историю и геополитический анализ процессов в Европе, до европейской революции надеяться не на что. Надо стоять на своем, идти к победе, реализовывать цели, поставленные в начале спецоперации, не поддаваясь на уговоры и уловки. Аргумент «они снова нас обманули» никого не убеждает. Если обманывают в 50-й раз одним и тем же трюком, это заставляет задуматься об адекватности самого себя. Лимиты на обман исчерпаны. Мы должны получить твердые гарантии, которые устроят нас, и быть готовыми идти к цели своими путями и, если понадобится, продолжать войну до победного конца. Такой настрой необходим. С нашей решимостью, могуществом и сильной волей можно добиться от Запада большего послушания и адекватности. Как только он чувствует нашу слабину, надежду и иллюзии – мы попадаем в капкан. Ни в коем случае нельзя допускать прежних ошибок, нужно делать ставку на себя и на настоящих союзников.

Украина в контексте европейской политики Трампа

Татьяна Ладяева. Сейчас мы обсудим украинский конфликт, особенно в преддверии встречи Трампа с Макроном и Стармером. Зачитаю комментарий Валерия из «ВКонтакте»: «Зачем склонять Киев к миру? Не проще ли перестать поставлять Киеву оружие?» Действительно, позиция Трампа неясна. Если он хочет побыстрее закончить конфликт, зачем вообще с Киевом беседовать? Зеленский и так «в истерике». Почему бы не договориться и не прекратить помощь? Возможно, Байден уже оказал достаточно помощи в долгосрочной перспективе.

Александр Дугин. Вообще администрация Байдена перед своим уходом сделала все возможное, чтобы усложнить ситуацию в российско-американских отношениях, с намерением оставить территорию проведения спецоперации навсегда «заминированной». Я думаю, что и провокация в Сирии против Асада была на это направлена, наряду со многими другими действиями, такими как выделение значительных сумм и поставка вооружений.

Уходящие глобалисты и левые либералы хотели, чтобы Трамп унаследовал Америку в состоянии, близком к ядерной войне с Россией, и чтобы он не смог избежать этой ситуации, вынужденный продолжать такой курс. Это должно было быть подкреплено морально, психологически, со стороны прессы и законодательных актов, чтобы Америка как главная страна НАТО оказалась связана обязательствами продолжать этот конфликт и его эскалацию. Против этого Трамп уже выступил. Он предпринял несколько значительных шагов, чтобы порвать с инерцией администрации Байдена. Он не воспринимает Зеленского как героя, борющегося с Россией, а видит в нем мошенника и коррумпированного лидера. Ответственность за эту ситуацию он возлагает на предыдущую администрацию.

Но инерция такова, что Америка, несмотря на смену руководства и взглядов Трампа, не может в одно мгновение изменить курс на 180 градусов. Идеологически это возможно, но в большой политике такие процессы требуют времени. Кроме того, европейские лидеры, такие как Стармер и Макрон, приехали в Вашингтон, чтобы умолять Трампа, приводя аргументы, обманывая и применяя всевозможные стратегии, продолжать конфликт с Россией. Они настаивают на сохранении военной помощи и не требуют возврата денег, переданных Зеленскому. Кстати, мы смеемся над его словами о том, что это не ссуда, а подарок, но он ведь не врет. Зеленского использовали как наемную силу, обеспечив деньгами и оружием, и при этом никто не говорил, что все ресурсы и средства предоставляются в долг.

Когда начинается война миров, война цивилизаций, деньги, потраченные на ту или иную террористическую структуру, оправдываются самим фактом ее существования и проведения боевых действий, которые наносят серьезный урон противнику. Очевидно, что после войны Украины могло бы не существовать в прежнем виде: ее территории могли бы быть перераспределены или во главе страны могло быть поставлено еще более «марионеточное» руководство. Однако украинцам фактически платили за то, чтобы они убивали нас и сами гибли. Все это время они обстреливали наши мирные города, выполняя возложенную на них задачу. Если вы нанимаете киллера, который справляется с задачей, как можно требовать от него возврата денег?

Трамп использует определенные механизмы международных отношений. Он стремится прекратить поддержку Зеленского, считая, что это не его война, и добивается перемирия с Россией. Возможно, он даже рассматривает сокращение поставок вооружения, но он связан договоренностями, которые унаследовал. Те, кто был до него, и были теми, кто финансировал этот конфликт. Теперь же исполнители недоумевают: ведь они выполняют свою работу. Поэтому Трамп, на мой взгляд, ведет определенную дипломатию, не всегда открыто выражая свои мысли из-за давления извне. Вскоре на него приедут давить Стармер и Макрон.

Татьяна Ладяева. Есть сообщение о том, что они готовят некое совместное заявление, хотя прибывают в разные дни. Макрон встретится с Трампом 24-го числа, то есть сегодня, а Стармер – 27-го. Согласно предположениям в прессе, они могут сделать совместное заявление по Украине. Вероятно, это будет касаться поддержки Киева и необходимости продолжения помощи. Однако интересно, что в этом сообщении могло бы заинтересовать Трампа с его точки зрения?

Александр Дугин. Отношения между Западной Европой и Америкой на самом деле очень сложны. Я думаю, они найдут все возможные аргументы. Фактически мировое правительство, изгнанное из США, переместилось в Европу. Интеллектуальные центры теперь работают через европейских политиков, а не через американских. Финансовые структуры глобалистских сетей теперь экстерриториальны по отношению к США.

Я думаю, что штабы тщательно прорабатывают даже психологические аспекты беседы Макрона и Стармера с Трампом. Они не будут лишь выдвигать ясные требования. Сегодня политика чрезвычайно сложна, ее ведение включает психологические и психиатрические стратегии. Когда лидеры принадлежат к одному блоку, они понимают друг друга, как это было в Европе и до недавнего времени в США. Но если нужно воздействовать на «отщепенца», используются разные тактики, включая нейролингвистическое программирование. Современная политика многоуровневая и проходит на очень высоком уровне. Когда общаются «свои», применяется один подход; когда нужно кого-то убедить – другой. Все не сводится к простой обменной сделке. Примитивное восприятие, как у дикаря-потребителя, верящего только в денежный аспект, не отражает действительности. Деньги играют другую роль, их движение связано со сложными процессами, имеющими во многом отношение к виртуальной реальности. Вопрос не в выкупе Украины или споре о поддержке Зеленского Трампом. Трамп понимает идеологическую и геополитическую стороны вопроса. Однако насколько к нему можно применить тонкие стратегии, по сути, этих «посланцев бесов»?..

Представьте, бес приходит к человеку и говорит: «Выпей еще рюмочку». Человек отвечает, что не может, потому что Великий пост, и он обещал семье воздерживаться. Но бес настаивает: «Посмотри, какая симпатичная рюмочка. Это всего лишь одна». Так и происходит соблазнение самыми тонкими методами. Я думаю, эти два «беса», Макрон и Стармер, приедут, чтобы «соблазнять» Трампа.

Любой человек, который решил бросить пить, может завязать, но это не точно. Будем надеяться, что он выстоит, потому что Трамп сейчас – это серьезный и опытный политик со своей программой, в которую поддержка Украины точно не вписывается. Его программа включает в себя перемирие с Россией и разблокировку отношений с нами или, возможно, предоставление Европе возможности воевать без поддержки США. У Трампа есть решимость и понимание. Все его окружение, трамписты, очень критично относятся к Зеленскому. Среди его ближайших соратников нет сторонников продолжения войны и поддержки Зеленского. Все люди, которых он привел на ключевые посты, считают, что поддержка Зеленского противоречит главной идее Трампа. Мы надеемся, что Трамп будет верен себе и американским интересам, как он их понимает.

Тем не менее нельзя недооценивать «бесов». В геополитике сегодня все больше проявляются и психологические аспекты, понятные для религиозных людей. Это живая реальность, потому что мы иногда вопреки своим желаниям совершаем поступки, в которых позже раскаиваемся.

Мы победим, если будем полагаться на самих себя

Татьяна Ладяева. Зачитаю комментарии наших слушателей по этому поводу. Андрей пишет, что «Стармер и Макрон едут к Трампу, чтобы сорвать мирные переговоры и мирные инициативы. Зачем тогда вообще их принимать перед Эр-Риядом?» Понятное дело, что, возможно, встреча Трампа и Путина состоится вовсе не в Саудовской Аравии, наверняка мы не знаем, но мысль ясна.

Далее, сообщение без подписи: «Вся эта суета очень похожа на ту, что была перед подписанием стамбульских соглашений, очень напоминает». Ну и вот еще: «Трамп не хочет остаться в истории балаболом».

В целом, знаете, я прослеживаю осторожность и недоверие наших слушателей и зрителей, по крайней мере, по отношению к тому, что сегодня происходит в США и в Европе.

Александр Дугин. Вы знаете, это и правильно, и нет.

Во-первых, нельзя не замечать, что в Америке произошла глубочайшая революция. Все было одним, а стало совершенно противоположным. Об этом мы на «Эскалации» неоднократно говорили. Курс сменился на 180 градусов. Но изменения настолько радикальны, что трудно поверить в победу трампистов и удержание власти. Фактически группа антиглобалистов с иной политической философией заняла ключевые посты в стране, которая является главной для Запада. Это трудно осознать.

Второй момент: удержат ли они эти позиции, смогут ли противостоять внутренней и европейской реакции? Это вызывает опасения.

Третье: если Трамп будет укреплять американскую гегемонию, то он автоматически не становится нашим другом. Он фокусируется на американских национальных интересах. С его точки зрения, мы не враги, но это другая модель определения интересов. Это не значит, что он наш друг или союзник. У нас много общих черт в мировоззрении, но интересы разные. Если по каким-то вопросам не будет противоречий, это замечательно, но не гарантированно.

Мы победим, если будем полагаться на самих себя. Наше руководство это понимает. Независимо от переговоров с Трампом, на мой взгляд, мы должны полагаться на свои усилия. Мы должны быть готовы воевать до победного конца, сколько бы времени это ни заняло. Это война за наше существование. Мы не можем остановиться до победы, иначе обесценим подвиги наших солдат и поставим под удар наше государство и народ.

У нас есть только один выход – победа. Если новая политика Трампа поможет, это прекрасно, но надеяться на кого-то другого, кроме нас самих, неправильно и безответственно.

Украина – синоним террора

Татьяна Ладяева. Давайте в завершение поговорим о взрыве, который случился на территории Генерального консульства России в Марселе. Сообщаю последнюю оперативную информацию. Инцидент произошел около 10 часов по Москве, то есть в 8 утра по местному времени, сейчас там работают сотрудники пожарно-спасательной службы. По предварительным данным, речь идет пока о материальном ущербе, к счастью, пострадавших, по-видимому, нет. Также сообщается, что на территорию были заброшены три взрывных устройства – одно из них не сработало, на месте работают саперы, и территория вокруг оцеплена, взрывы похожи на теракты. Москва требует от Парижа исчерпывающих мер по расследованию. Об этом заявляет официальный представитель МИД России Мария Захарова. И я напомню: чуть ранее разведка нас уже об этом предупреждала, сообщалось о том, что украинские власти рассматривают возможность осуществления терактов против в том числе российских дипломатов в Европе. Это как-то может быть связано с тем, что Макрон планирует побеседовать с Трампом, или нет?

Александр Дугин. Сейчас Украина представляет собой хаб мирового терроризма, подобно тому, каким в свое время был ИГИЛ¹⁶, запрещенный в Российской Федерации. Украина имеет тот же статус. У террористов есть только одни методы: они проникают на территории других стран и осуществляют теракты. В Европе, Америке и, к сожалению, у нас и в других странах присутствуют выходцы из Украины, которые образуют потенциальные террористические сети.

В свое время мы обнаружили, как идеология ваххабизма, радикального ислама и салафизма, становится плодотворной почвой для терактов. С одной стороны, это могут быть книги, религиозные проповеди, видео – казалось бы, это касается духа человека. Но с другой стороны, за этим стоит подготовка людей, которые и закладывают бомбы и убивают. Мы связали между собой эти два понятия и стали бороться не только со следствием, то есть с самими террористами, но и с их идеологической базой. Сегодня необходимо аналогично отнестись к Украине. Украина – это единое поле терроризма, а идеология «украинства» – уже предпосылка к терроризму. За этим стоит идеология глобального либерализма, которая становится предисловием к терактам. Пока существует Украина как зона, на которой разворачиваются террористические силы, угрозы реальны не только для нас, но и для Франции, американцев и других. То, что началось, не может быть завершено быстро. Как показывает опыт создания Аль-Каиды¹⁷ и других движений, они могут повернуться против своих создателей. То же самое может произойти и с украинскими экстремистами. Сегодня они атакуют нас, завтра – французов или американцев. Это очень трудно контролировать. Джин украинского терроризма выпущен, и это будет касаться всего человечества.

Выборы в Германии¹⁸

Тотальный проигрыш Шольца и триумф AfD

Что касается выборов в Германии, то канцлер Олаф Шольц их, конечно же, проиграл. Однако пока еще рано говорить о том, что немецкое общество начинает пробуждаться. Все-таки большинство получила партия Фридриха Мерца, которая является «христианской» только в своем названии. «Христианско-демократический союз» (ХДС) – это абсолютно либеральная, не имеющая ничего общего с христианством политическая структура. Такая же глобалистская, как и социал-демократическая партия Шольца.

Конечно, то, что партия «Альтернатива для Германии» (AfD) заняла второе место, набрав более 20 % голосов, можно считать большим успехтм. Эта относительно новая партия выдвигает разумные тезисы, и любые упреки в ее адрес в национализме и правом радикализме – самая настоящая клевета. «Альтернатива для Германии» выражает интересы и настроения умеренных буржуа, обычных немецких людей. Точнее, даже не обычных, а нормальных, поскольку обычные люди на Западе тоже уже разделены. И если раньше они в любом обществе представляли нормальное большинство, а абсурдные и радикальные, экстремистские идеи высказывали отдельные маргиналы, то сегодня значительная часть западного общества превратилась в невменяемых радикалов, в экстремистов.

AfD отстаивает в Германии здравый смысл нормальных людей вопреки обезумевшим представителям других политических форм, будь то «Левые» или «Зеленые», СДПГ Шольца или ХДС/ХСС Мерца. Но в целом, в своем большинстве немецкое общество проголосовало абсолютно неправильно, несмотря на то что Илон Маск советовал им голосовать только за AfD. Те, кто его послушался или просто выбрал «Альтернативу для Германии», исходя из своих бытовых жизненных представлений, сделали правильный выбор. Но пока это не позволяет изменить ориентацию Германии.

Русско-германский союз явно не актуален: Мерц глобалист

К сожалению, о союзнической оси «Россия – Германия» говорить явно преждевременно. Глобалисты действительно очень боятся нашего сближения, но с такой Германией, которую возглавляет Мерц, никакого союза быть не может. С партией же AfD, получившей в Бундестаге свыше 150 мест, мы, безусловно, должны будем сотрудничать. Это вменяемые, конструктивные и при этом достаточно прогрессивные (то есть не совсем консервативные) люди. А России, оплоту политики здравого смысла, необходимо поддерживать хорошие отношения с любыми другими силами, которые выступают за здравый смысл.

Что же касается будущего нового канцлера, Фридриха Мерца, то, повторюсь, он типичный глобалист. Более того, он считает, что сейчас необходимо создать Европейский фронт борьбы со ставшей тоже адекватной Америкой (быть может, временно, а может, и навсегда – посмотрим, как будут складываться обстоятельства). Так что это просто невменяемый человек, выступающей против ориентирующейся на здравый смысл России и все больше склоняющейся к нему Америки.

Не думаю, что в ближайшее время возможен какой бы то ни было союз России и Германии. Уж скорее мы с Трампом сможем выстроить какую-то модель союзнического взаимодействия, чем с этими европейскими извращенцами, которые хотят любой ценой спасти трещащий по швам глобальный либеральный миропорядок.

Конец ООН¹⁹

MAGA хочет выйти из ООН

Инициатива конгрессменов-республиканцев о выходе США из Организа-ции Объединенных Наций не удивляет. ООН давно перестала соответствовать реалиям международной политики. Это фантомная боль: структура Организации Объединенных Наций отражает расклад сил, сложившийся после Второй мировой войны, в котором существовало два антагонистических блока и Движение неприсоединения. Но именно между этими двумя блоками, капиталистическим и социалистическим, и развертывалась настоящая архитектура мировой политики.

После того, как Советский Союз рухнул, один из полюсов был упразднен. И с этого момента ООН перестала соответствовать своей изначальной функции и отражать реальный расклад сил. Американцы хотели построить однополярную модель, заменив ООН «Форумом» или «Лигой демократии», закреплявшей однополярность мирового порядка, гегемонию США и тех держав, которые соглашались быть их сателлитами.

Но постепенно и однополярный мир, не получивший своего закрепления в международном правовом поле, тоже в значительной степени был преодолен. В итоге начала складываться структура многополярного мира, которая обрела свое выражение в клубе стран БРИКС. Это структура, наиболее точно соответствующая новым правилам и новым устоям международной политики. Но, конечно, она пока еще не стала заменой ООН.

Нынешняя администрация Трампа считает, что международное поле нужно по-настоящему реструктурировать. Причем тоже в многополярном ключе, но не с опорой на БРИКС. Это совершенно другая, альтернативная модель многополярности. Но в любом случае выход США из ООН и прекращение существования этой организации в том виде, в котором она была создана после Второй мировой войны, – вещь необратимая. Рано или поздно это все равно произойдет, поскольку Трамп проводит довольно быстрые реформы.

ООН – БРИКС

Когда же США все-таки выйдут из ООН, ее можно будет смело преобразовать в БРИКС (или ООН – БРИКС). Хотя без участия Запада едва ли этот проект получит свое воплощение как полноценный инструмент многополярности. Особенно учитывая то, что Евросоюз продолжает занимать глобалистские позиции. Поэтому наиболее вероятно, что в нынешних обстоятельствах выход США из ООН поставит точку в истории существования этой организации.

Да, как рудимент она еще некоторое время сможет существовать, хотя уже сейчас, по сути, бессильна, парализована. Хотя мы, скорее всего, еще долго и упорно будем настаивать на ее сохранении. И эта наша позиция дипломатически, наверное, правильна, но едва ли даст какой-то результат.

Самое же главное для нас сейчас – договариваться с Америкой о новом миропорядке. Разумеется, подключая Китай, Индию и другие государства-цивилизации к процессу пересмотра глобальной политической архитектуры. Только на такой основе может сформироваться новая модель международных отношений и те правовые системы, которые будут служить площадками для их урегулирования.

Переговоры в Эр-Рияде²⁰

Состав делегации

Переговоры в Эр-Рияде – это, без преувеличения, прорыв. Даже состав переговорщиков, среди которых, к примеру, со стороны американской группы не было довольно неуклюжего и жесткого Келлога, уже говорит о многом. Трамп послал на переговоры тех людей, которые наиболее адекватны, чтобы понять и услышать позицию России, а затем передать информацию ему.

Судя по всему, сам Трамп очень доволен первыми результатами переговоров. Российская же сторона выражает сдержанный оптимизм. Очевидно, что никакого конкретного плана решения украинского вопроса пока не обсуждалось. Но, судя по всему, наша блистательная группа во главе с Ушаковым и Лавровым впервые объективно, спокойно и с аргументацией донесла до американцев позицию российской стороны. И это действительно новшество, поскольку до этого никаких переговоров просто не было, а позиция России в США доносилась в совершенно искаженном виде. Поэтому это не просто прорыв, а грандиозный прорыв.

Надо учесть, что мы имеем дело с совершенно другой Америкой, с идеологией, диаметрально противоположной той, которой руководствовалась предшествующая администрация, а также Обама и даже Буш-младший и Клинтон. То есть впервые за последние десятилетия, а может и дольше, Америка встала на совершенно иной курс. И очень важно, что в этих переговорах уже наверняка выяснилось, что у нас, у России и Путина, с этой Америкой много общего.

Поэтому я считаю, что результаты первых переговоров очень позитивные. Думаю, российская сторона среди целого ряда позиций четко обозначила неприемлемость Зеленского в качестве участника переговоров, закономерно приведя аргумент его полной нелегитимности и несостоятельности. И это явно поддержал Трамп, сразу же после первых переговоров сказав, что среди населения Украины поддержку Зеленскому выражают не более 4 % граждан. Соответственно, его участия в переговорном процессе с Россией быть не может. А это значит, Зеленский получил отставку со стороны США, и на Украине будут выборы.

Киев в панике

Естественно, у Зеленского началась истерика. Он ставил на демократов, фактически участвовал в предвыборной кампании Камалы Харрис, и это ему трамписты не забудут и не простят. Соответственно, теперь он солидаризовался с наиболее агрессивными русофобскими европейскими лидерами, которые, в свою очередь, сейчас тоже в панике, потому что обрушилась их главная опора в лице американских глобалистов. Они не знают, что делать, и переходят из крайности в крайность: то ли пошлют войска на Украину воевать с Россией, как говорили Стармер и Макрон, то ли нет, как теперь говорит тот же Макрон.

Соответственно, европейские глобалисты сейчас в паника и даже агонии. Они понимают, что теперь им надо сражаться на два фронта. И с нами, и с трампистской Америкой, которая фактически объявила Европе идеологическую войну: либо они меняют свое политическое руководство, либо пусть пеняют сами на себя. Что же касается их марионетки Зеленского, из-под которого вышибли самое главное основание, то его положение просто катастрофическое.

При этом я не думаю, что сам Зеленский психически неадекватен. Конечно, не мне об этом судить, тут нужна основательная психиатрическая экспертиза. И когда он окажется в наших руках (а он, безусловно, окажется в наших руках) и будет судим за военные преступления против России и против украинского народа, тогда мы выясним, болен ли он и страдает ли зависимостью. Как, например, сейчас можно выяснить относительно Саакашвили.

Пока же я вижу в словах и действиях Зеленского вполне логичное поведение человека, которого сбросили со счетов. Он, видимо, действительно поверил в свою роль суверенного правителя и играет в нее до сих пор. Хотя, конечно, никаким суверенным правителем никогда не являлся. Но и этой роли пришел конец, больше ее он играть не может, как актер, которого вывели за штат. Да, он пытается изображать некоторые драматические жесты, заламывать руки, говорить, что поедет в Эр-Рияд и сам ворвется на эти переговоры. Потом говорит: нет, что-то пошло не так, меня туда не пустят. И хотя он продолжает заниматься саморекламой на крови, всем уже очевидно: президентству Зеленского конец.

Будущее Украины в тумане

Что же касается Украины, то о ее будущем пока говорить рано. Переговоры только начинаются, хотя уже понятно, что на Украине должны пройти выборы. Как они будут проходить, пока совершенно непонятно, поскольку если Трамп сказал, что Зеленского поддерживают только 4 % граждан, то нарисовать ему число больше будет себе дороже. Поэтому, думаю, украинские олигархи и политики уже ломанулись к Трампу с просьбой дать им мандат на управление Украиной на любых основаниях и обещая ему все, что угодно.

Так что очевидный результат первого раунда переговоров – это конец режима Зеленского. Но это, конечно, еще не значит, что мы победили. Нам надо продолжать свои усилия, ведь победу нам Трамп, очевидно, не подарит. Но с Зеленским, похоже, все.

Русская Победа²¹

Размерности нашей Победы: Новороссия

Меня часто спрашивают, какой я вижу Русскую Победу. И предлагают подсказки: например, где должен пройти парад победы – в Киеве или во Львове, в Париже или Лондоне; а также то, какие пункты должны быть прописаны в документе о капитуляции киевского режима и подписаны натовцами, чтобы все могли сказать, что мы победили.

На самом деле у нашей Победы на Украине есть несколько размерностей. И эти размерности я могу перечислить. Первое. С определенной натяжкой Победой можно будет считать освобождение всей территории Новороссии и ее присоединение к России. Включая Николаевскую, Одесскую, Днепропетровскую, а также Харьковскую области. Разумеется, освобождение столиц тех территорий, которые нам уже принадлежат: Запорожья и Херсона. Это – минимальная Победа. И все, что меньше этого минимума, будет считаться не Победой, а поражением.

Капитуляция Киева и освобождение Львова

Вторая размерность нашей Победы – это капитуляция Киева и парад победы на Крещатике. Освобождение Колыбели русской государственности, Матери городов русских. Ну и, конечно, я бы сказал, максимальная победа – это Парад Победы во Львове. На данный момент это максимум того, чего в нашей сегодняшней войне с коллективным Западом мы могли бы добиться.

Повторюсь, все меньшее, чем минимальная Победа, будет поражением, никаких двусмысленностей здесь нет. Такое поражение в итоге приведет нас к катастрофе, к коллапсу всей российской государственности. Поэтому до освобождения Новороссии ни о какой Победе говорить невозможно.

Дальше на Запад?

Что же касается возможности парада победы в Берлине, Париже или Лондоне, то, конечно, если придется, мы будем воевать. Но думаю, что все-таки до столкновения с Европой дело не дойдет. Хотя в истории есть много примеров, когда мы на это надеялись, а заканчивали парадами именно в Париже и Берлине. Не думаю, что на этот раз будет так. Полагаю, что Европа под влиянием трампистской революции скоро остудит свой пыл борьбы с нами и далее помогать киевским террористическим нацистам будет вяло. На этом их дело постепенно сойдет на нет, мы же добьемся своего.

Войной или миром, но Победа будет нашей

Что же касается возможных пунктов документа о капитуляции киевского режима и договора с НАТО, то они будут зависеть от конфигурации Победы – первой, второй или третьей. Кроме того, важно сказать, что в НАТО сейчас нет единства, причиной тому – особые взгляды Трампа на геополитику Евросоюза, который пока еще остался в той же парадигме, в которой сами Соединенные Штаты еще совсем недавно, до прихода Трампа в Белый дом, пребывали. Поэтому трудно сказать, будем ли мы именно с НАТО подписывать какие-либо соглашения.

Не исключаю, что мы отдельно договоримся с Вашингтоном. США – это по-настоящему великая держава, и от нее действительно многое зависит во всем в мире. Причем у Трампа есть свои «Украины»: Канада, Гренландия, Панама. Поэтому, собственно, разговор может быть таким: вот вам ваши окраины, а нам наши окраины. Европе же мы не угрожаем, но, если они настаивают и собираются воевать с нами, придется доказать наше миролюбие парадами победы в Берлине или Париже, как уже было неоднократно. Но, конечно, это очень трудно, страну сильно вымотает в исторической перспективе, но, может, одновременно и пробудит.

Дифференциация отношений с Западом

В отношениях с Западом нам пора начать применять дифференцированную стратегию. С США мы должны говорить на одну тему, с Евросоюзом – на другую, выступать с разными предложениями в рамках переговоров при различных параметрах. И таким образом, вероятно, сможем найти взаимопонимание. Но что мне кажется намного менее возможным сейчас, чем всего пару месяцев назад, так это прямое ядерное столкновение России с Западом. Конечно, такого варианта развития событий и сейчас нельзя исключать, но на мой взгляд, предпосылок для этого стало намного меньше. Фактически победа Трампа уже привела к существенной деэскалации наших отношений, по крайней мере, с самими США. И к расколу коллективного Запада.

Все эти факторы надо учитывать в зависимости от того, с кем и на каких условиях мы будем договариваться после нашей Победы. Но договариваться до этого момента будет бессмысленно, потому что ни Трамп, ни тем более Евросоюз эту Победу не подарят и за нас войну не выиграют. Тем более, что и воюем мы именно с ними и должны победить на Украине именно их. Забрав то, что является нашим, что должно принадлежать нам по праву, и освободив несчастный украинский народ, взятый в заложники нацистской хунтой, от этого колониального подчинения и массового геноцида.

Подчеркну: по сути, Западные власти угрожают и выступают против украинцев как части Русского мира. И это преступление, у которого нет срока давности. Сейчас нам надо победить, и в этом отношении первостепенно освобождение Новороссии, присоединение перечисленных мной четырех регионов к четырем уже воссоединившимся с Россией, без достижения этих целей даже разговаривать всерьез не о чем.

Но, конечно, идеальным сценарием было бы взятие Киева и последующее решение судьбы западной части Украины, в зависимости от того, как сложатся обстоятельства – победный парад наших войск во Львове был бы естественным и закономерным. После чего мы сможем начать «излечение больной части» русского народа, малороссов, от той одержимости, в которой они пребывали несколько десятилетий.

Внутренние и внешние украинцы Александра Дугина²²
Диалог с Дианой Панченко

За что вы ненавидите украинцев?

Диана Панченко. Александр Гельевич, здравствуйте. Спасибо, что приехали. В целях безопасности мы не говорим, где мы находимся. Первый вопрос. За что вы ненавидите украинцев?

Александр Дугин. Честно говоря, есть за что. Украина стала террористическим государством, которое убило мою дочь, и у меня есть основания его ненавидеть. Но при этом я не ненавижу украинцев. Потому что ненавидеть украинцев в нашем случае все равно что ненавидеть самих себя, часть своего народа, часть своей истории, часть своей культуры. Поэтому, несмотря на то, сколько зла украинцы причинили нам и самим себе, я их ненавидеть не могу.

Мы совершенно не симметричны с Украиной. Мы не два национальных государства, которые сражаются между собой. Мы целое и его часть. И когда часть восстает против целого, выходит абсурд. Как если бы твоя рука восстала против всего тела и перестала бы слушать сигналы мозга, игнорировала бы другую руку и не считалась бы с другими органами. Но ведь все равно это твоя рука. Ты возмущен: «Что же такое, рука, ты меня не слушаешь, почему ты делаешь какие-то безобразные жесты? Да что с тобой не так?» И тем не менее это твоя рука, ты не можешь ей сказать: «Проклятая рука, я тебя отрублю, ты совсем не слушаешь головной мозг!» Да, именно это иногда и хочется сделать, в таком случае ты сам станешь калекой ты без этой важной части тела не будешь больше самим собой. Мы – целое, они – часть. Точнее, мы с ними одно целое. Вот поэтому украинцы нас ненавидят, а мы их нет. Понимаете? Потому что это наша часть. А мы – их часть в каком-то смысле. Мы – единый организм. Но разве можно говорить, кому что здесь принадлежит…

Несмотря на тот страшный разрыв, конфликт, на войну между нами, на то безумие, которое охватило часть нашего народа, все равно русский человек, даже самый-самый патриотичный, не может, по большому счету, пережить как должное, как правильное, когда на войне умирают украинцы. Да, это победа, но в том числе и над собой, над своей частью, которая пошла в неверном направлении, сбилась с пути, оказалась в состоянии тяжелейшей одержимости.

Когда мы видим человека, например, в психиатрической клинике, или бесноватого, одержимого на отчитке, видим, как он ругается, вопит, орет, как угрожает, как хочет убить, как проклинает Бога и все человеческое, как готов метнуться к алтарю, чтобы все разнести, или задушить санитара… В один момент мы действительно начинаем раздражаться, возмущаться: почему это не остановится, почему это происходит в храме, в больнице, почему не принесут лекарства? И тем не менее, если мы – люди, если у нас есть душа, мы понимаем, как трудно сейчас этому человеку, как он страдает, как та сила, тот «легион», который в нем «поселился», его мучает.

Помните сюжет из Евангелия про страну Гадаринскую, когда Христос исцелил бесноватого, а из него вышел легион бесов? И вселился в свиней, и свиньи попадали в пропасть? Там дается пронзительное описание: после этого, когда люди пришли посмотреть, что происходит, почему свиньи взбесились, одержимый, из которого вышел легион бесов, сидел тихо-тихо, смиренно, обескураженно, жалобно и был бесконечно счастлив, что все это кончилось. Но ведь этот тихий и добрый человек был в нем и тогда, когда он ругался, проклинал, требовал, чтобы его отвязали, грыз свою цепь, на которую посадили его близкие, и если бы он освободился, то бросился бы и поубивал бы, и искусал, и изрезал. И поэтому то состояние, в котором бесноватый находился после исцеления, освобождения Христом, нормальный человек должен видеть всегда – и в буйном, и в одержимом. Он должен сквозь одержимость злыми духами видеть этого тихого, ничего не понимающего исцеленного безумца.

Мы, русские, видим это в украинцах. Мы не можем избавиться от этого образа. Внезапно исцеленный безумец, не понимающий, что с ним произошло, как он оказался на цепи, как стал одержимым легионом демонов. Легион когда-то уйдет, и одержимый снова станет самим собой. Поэтому я и не ненавижу украинцев. Стоило бы, но я не могу себя заставить, потому что это шло бы против чего-то глубинно русского, что есть во мне.

Диана Панченко. Не ненавидите?

Александр Дугин. Нет. Может быть, стоило бы ненавидеть. Вот стоило. Есть за что. Но я не могу этого сделать, потому что это идет против моего русского сердца и моей русской души.

Искусство державостроительства

Диана Панченко. Вы сказали, нельзя сердиться на руку. А что вы скажете сейчас тем украинцам, которые нас смотрят, которые не хотят быть «рукой», они хотят быть отдельно?

Александр Дугин. Вы знаете, чтобы быть по-настоящему отдельным, самостоятельным, чтобы сохранить, построить свое государство, чтобы удержать это государство, чтобы защитить его суверенитет и территориальную целостность, необходимо проявить невероятный исторический такт в деле – сложнейшем деле – державостроительства.

В мире существует много народов, этносов, этнических групп, религиозных общин, а государств – гораздо меньше. Одни народы для того, чтобы создать государство, объединяются. Другие – меняют свою идентичность, создают новые идеологии. Кто-то мирится с совершенно другим народом, например Бельгия. Да, пусть это искусственная британская конструкция, но там живут франкоязычные валонцы и германоязычные фламандцы – по сути, голландцы с другим языком, с другой ориентацией. Два совершенно разных народа в одном государстве. И у них очень много проблем: то валонцы что-то потребуют для себя, то фламандцы. Два языка, два народа, два правительства – и одно государство.

Так вот, для того чтобы построить государство, которое может быть свободным, независимым, надо это уметь. И не случайно у украинцев исторически государства никогда не было. Видимо, это не судьба украинцев. Воля – да, Дикое поле, Гуляйполе, махновщина, «Зеленые» – «ни за этих, ни за тех». Это очень по-украински – мягко скажем, свободолюбивый хаотический анархизм. Но на этом государство не построишь, особенно если взять одну часть своего собственного народа и объявить их «недолюдьми».

Украина, окраина, фронтир

Диана Панченко. Но смысл в том, что в Украине считают, что им не построить государство, потому что Россия веками мешает, не дает этого сделать.

Александр Дугин. Ну, как мешает, когда раньше мы были одним государством? Киев – это наша столица, это колыбель русской государственности. Мы все – Киевская Русь, просто мы – восточная ее часть, восточное княжество, которое постепенно в битве за Киев с Волынскими и Галицкими князьями в какой-то момент одержало верх и перенесло великокняжеский престол на восток, во Владимир, а потом – в Москву. Но мы – часть киевской государственности. А те люди, кто живет сейчас на территории Украины, по крайней мере, западной, на Правобережье, – это те восточные славяне, те же русские, что и мы, но которые когда-то там остались.

Позже и мы потеряли на время свою государственность – из-за нашествия татаро-монголов. И та часть «других» русских, которые остались на Киевщине, тоже утратила свою независимость, но только уже в Литовской Руси. Великое княжество Литовское было литовским только в части элиты государства, а большая часть граждан были русскими православными людьми, которые потом стали называть себя «украинцами» на юге и «белорусами» на севере. Позже, после Унии, над ними правила Польша. И соответственно, и мы, великороссы, и наша западная ветвь утратили свою государственность, войдя в чужие державы, хотя и на разных основаниях. Монгольская империя сохранила великокняжескую структуру в Восточной Руси, а большинство западнорусских князей перешло в католичество, постепенно став частью шляхты. И политическая элита Западной Руси, которая необходима для государственного строительства, постепенно интегрировалась уже в совершенно другую идентичность. А носителями русской православной идентичности в Западной Руси осталось малороссийское или украинское крестьянство.

Так началось медленное расхождение наших судеб. Постепенно мы стали освобождаться от монголов, и когда Орда утратила свое влияние, мы стали ее наследниками. Таким образом, несмотря на монгольские завоевания, у нас не только сохранились Великий Княжеский престол и русская православная элита, но мы также вернули себе суверенитет и начали постепенно отвоевать у Запада наши исконно русские Киевские земли. Старые Земли. Мы принялись отвоевывать у Османской Империи земли и освобождать украинцев от поляков и австрийцев. Часть земель мы также выкупали (как Киев). Этот процесс шел веками.

Малороссийские казаки, которые поднялись на шляхту, выбирали между нами, польским королем и Османской империей. В определенный момент Хмельницкий выбрал нас. Но это же Гуляйполе: сегодня выбрали нас, завтра – не нас, сегодня – Русского Царя, завтра – польского, шведского, турецкого султана, немцев, НАТО. Вчера Хмельницкий, сегодня Мазепа, потом Махно, Петлюра, Бандера… Такое непостоянное ветреное образование имеет право на существование, но это не государство, а что-то иное. Это – народ, специфически сформировавшийся на фронтире нашей империи, между нашей Великоросской империей и Западной Европой. Сформировалась у этого фронтира и идентичность.

Украина – это и есть фронтир. Само слово «Украина», название «Украина» означает «край чего-то». Край – это всегда то, где что-то кончается и что-то начинается. Поэтому если для нас Украина – это окраина Русского мира, то для Европы – это окраина самой Европы.

Лживый соблазн величия

Диана Панченко. Вот тут у меня как раз вопрос.

Александр Дугин. Есть две Украины: одна – наш фронтир, наша Украина, наша окраина, и другая – их фронтир, их европейская окраина.

Диана Панченко. Вопрос, который я очень часто себе задаю. Вы сказали «окраина». В то время как Запад предлагал украинцам быть отдельными, быть великими, быть идентичными, что предлагала Россия?

Александр Дугин. Простите, что значит «великими»? Ну как относительно небольшое государство, не имеющее никакой самостоятельной политической истории, вдруг в глобальной системе миропорядка станет великим?

Диана Панченко. Я говорю только о пропаганде. Я сейчас говорю не о тех смыслах, которые, может быть, предлагались реально, а о том, как это веками, годами, по чуть-чуть, по чуть-чуть…

Мне пришлось написать книгу, честно говоря, чтобы это объяснить. Так вот, пока Запад говорил: вы можете противостоять Москве, вы – другие, вы не такие, у вас другой генетический код, вы свободные, вы украинцы, вы отдельные, Россия предлагала быть окраиной и младшим братом.

Как вы думаете, не удивительно ли, что Украина в итоге предпочла Запад?

Александр Дугин. С нашей точки зрения, Украина – это окраина, и с точки зрения Запада – это тоже окраина. Только окраина чего?

Диана Панченко. Запад был хитрее, я это имею в виду.

Александр Дугин. Ну, а мы же не врем, в отличие от Запада. Мы что, будем своим братьям бессовестно врать? Мы братьям говорим: мы один народ, мы Русский мир. При этом у вас веками сложилась отдельная культурная идентичность: безусловно, у вас другой исторический опыт, у вас сформировались другие эстетико-культурные коды, потому что жили-то вы в других обстоятельствах. Как и белорусы, кстати. Вы действительно стали чем-то самостоятельным. Но это касается больше западных украинцев, Новороссия – это просто органичная часть Великороссии. Это территория, отвоеванная Великоросской империей у турок, у Османской империи.

Поскольку мы пытались Русский мир освободить, в Великороссию стали приходить поселенцы с западной Украины. Это прекрасно, потому что мы считали, что свои земли заселяем «своими». Для нас ведь украинцы были, есть и будут «свои». И конечно, своим не лгут, своим не говорят, что «вы будете великими сами по себе», или «если вы будете с нами, вы станете великими». Мы говорим правду: «Мы будем великими с вами вместе».

При этом какая трагедия была, когда все это началось. Запад воспользовался тем, что наша империя, наш Русский мир попал в тяжелейшую ситуацию после распада Советского Союза. Мы утратили идеологию, забыли на время, кто мы. Мы и не коммунисты, и не социалисты, и толком не либералы, но при этом идем на Запад и сами хотим в НАТО. И даже попытка сказать о Русском мире в 90-е годы грозила статьей в России.

Диана Панченко. Ну, вы говорили?

Александр Дугин. Говорил, и очень много десятилетий. За мою идею, за мою правду, за мою последовательность я только страдаю все больше и больше. Но тем не менее большинству это было запрещено. Мы совершенно не использовали те аргументы, которыми нам надо было говорить с украинцами. Более того, мы создали у себя в России в 90-е годы омерзительный, прозападный, продажный, предательский олигархический строй. Передали власть самому худшему отребью, которое только могло быть. И как мы могли в такой ситуации, когда в Украине происходило то же самое, и украинцы хотели на Запад, как и мы когда-то стремились в НАТО и на Запад, что-то предлагать? Что-то запрещать? А украинцы говорили тогда: «А что вы от нас требуете? Зачем мы будем идти на Запад через вас? Мы ближе к нему».

Мы сами, своими руками, создали абсолютно ложную, противоестественную, отвратительную и исторически безответственную модель взаимоотношений с украинцами. Вместо того, чтобы привлекать вас, утверждать, что мы – один народ, и наша общая цель – стать снова великой империей, как только мы отойдем от состояния грогги после предательства наших элит и проклянем то время, когда USAID (недавно разгромленный в США) участвовал в составлении нашей Конституции и, кстати, и вашей Конституции, вместо того, чтобы призывать все это преодолеть и стать единым по-настоящему великим восточнославянским государством, мы сами соблазнились и проявили слабость…

Диана Панченко. Александр Гельевич, вот вы говорите: мы едины. Но украинцы очень часто слышали до войны, например, с экранов российского телевидения, очень неприятные в адрес украинцев высказывания, очень агрессивные. Я не хочу сейчас цитировать, но могу привести в пример даже ваши высказывания: «Украина – это диагноз, это психическое заболевание, мы сейчас как одержимый в палате, кусающий батарею и марлю». Но вы сегодня об этом сказали. Или вот: «украинство – это грех, украинцы – это те, кто живет на территории Украины, и многие из них заражены грехом».

Как же получается, вы говорите, мы едины?

Александр Дугин. Ничего из этого не противоречит тому, что я говорю. Дело в том, что украинство – это политическая идеология, ложным образом утверждающая, что существует некая политическая нация, единая, сплоченная, прозападная, сочетающая в себе униатство, национал-социалистическую теорию расизма с либеральными принципами, и что эта нация должна обязательно нападать на Россию. Вот когда Украина постепенно превратилась именно в такую конструкцию, то все эти слова, которые я готов и сейчас повторить, оказались полностью справедливыми. Вы правильно говорите: Запад лгал украинцам, говорил, что «вы будете великими», но это было не так, да и не могло быть так.

Украинцы и притяжение Империи

Диана Панченко. Они были хитрее. Они льстили, они играли на чувстве собственного достоинства. Они создали искусственное представление…

Александр Дугин. А надо было России сделать то же самое? Лгать не надо, мы же самим бы себе лгали. Вообще ответственность за этот конфликт, за эту колоссальную трагедию мы, великороссы, русские – и те, и другие, и мы, и вы – мы все русские, но в данном случае мы, великороссы, – в значительной степени несем на себе.

Нельзя сказать, что «какие-то плохие ребята на Украине» решили восстать против нас, хороших и добрых русских. А мы где были? А мы где были с нашими идеями Русского мира? Разве мы их продвигали? Разве мы объясняли их украинцам? Мы газовый вентиль открутим/прикрутим вместе с олигархами – как российскими, так и украинскими, среди которых, кстати, славянского элемента не так много, олигархи где-то в Куршевеле поговорят, свои проекты обсудят – и все.

Мы считали, что мы контролируем ситуацию, но мы все упустили. И в этом отношении вина распределяется в значительной мере не только на Запад, который «соблазнил» украинцев, но и на нас, которые не спасли украинцев, да и сами себя поставили в идиотское положение с исторической точки зрения.

Сейчас мы три года воюем с нашим собственным народом, истекаем кровью, кровь с обеих сторон льется реками. Мы не можем сказать, конечно, сейчас абсолютно обо всем, так как продолжается война, но точно надо будет на историческом уровне признавать нашу долю ответственности за эту трагедию. Мы не представили украинцам своего самобытного цивилизационного проекта, не показали достойного места в нем.

Многие украинцы – прежде всего консерваторы и сторонники традиционных ценностей – приезжали в Россию в 1990-х и в 2000-х и спрашивали: «Ну что вы нам предлагаете?» И в разговорах со мной про империю, традицию, православие, восстание против современного либерального Запада они частично соглашались: «Ну вот, это может быть хотя бы темой для обсуждения. Мы вместе воссоздадим наши традиционные ценности, построим Евразийскую империю, покажем остальным цивилизациям, какие мы прекрасные и великие». Но при этом украинцам было чрезвычайно важно: «Обратите на нас внимание, смотрите, мы все-таки отдельно от вас». Вот это вписывается полностью в то, как я вижу наше будущее, нашу судьбу. Пусть и особые, и своеобразные, но мы – в общем фронте в борьбе за нашу цивилизацию.

Диана Панченко. Вы Арестовича²³ сейчас имеете ввиду, который приезжал?

Александр Дугин. Да, но в связи с продолжающейся войной не буду вдаваться в детали. Множество людей, не только он, очень много кто высказывался подобным образом. У меня с украинцами были в общем-то довольно тесные отношения в 90-е, в 2000-е, прежде всего с консерваторами, со сторонниками традиционных ценностей.

Диана Панченко. А вы сейчас были бы готовы наладить с этими людьми диалог?

Александр Дугин. Ну, сейчас мы воюем.

Диана Панченко. Вы не готовы?

Александр Дугин. Как сказать, вот как ситуация повернется.

Диана Панченко. Вы со мной говорите! Это уже считается?

Александр Дугин. Да, говорю. В каком-то смысле, можно сказать, что да, готов, но для этого, на самом деле, нужны определенные условия. Я совершенно не готов участвовать в пропаганде – ни со стороны сближения, ни со стороны продолжения боевых действий. Есть масса людей, которые занимаются этим.

Я пока не вижу с украинской стороны готовности слушать нас. Может быть, я ошибаюсь, я был бы рад ошибиться. Было бы очень хорошо, если бы украинцы могли нас с вами слушать, просто слушать, а не сразу кричать, разбрасываться ярлыками. Знаете, я до сих пор ежедневно в разных социальных сетях вижу посты, пропитанные ненавистью – «как мы счастливы, что ваша дочь погибла», «как мы хотим вас убить», «как вам мало времени осталось». И так каждый день. Эта ярость и эта ненависть, которую испытывают украинцы к нам, не имеет ничего общего с нашим, в общем-то, тоже довольно суровым сейчас к ним отношением. Если мы бы смогли преодолеть это, я был бы счастлив.

Вы правильно ставите вопрос. Я даже задумался сейчас, могу ли я поговорить с ними после всего произошедшего. Ну, придется же нам разговаривать, нам же жить в одном государстве, в одной державе, мы все равно – один народ, мы – Русский мир. Придется, рано или поздно придется.

И конечно, когда я вижу, какие у нас были шансы наладить настоящий контакт и в 90-е, и в 2000-е, и после 2014 года, а мы раз за разом эти шансы упускали, мне очень горько. Тут я даже не знаю, что меня больше возмущает – Киев или некоторые представители нашей российской элиты, которые так небрежно относились к великому искусству державостроительства, имперостроительства, которые так поверхностно восприняли ту невероятно ответственную миссию, которая на них возложена нашей историей. Мы должны, обязаны были только и думать, что об Украине – после нашего распада, а еще лучше – до нашего распада.

Проблема вторжения и self-fulfilled prophecy

Диана Панченко. Ну, вы писали об этом еще в «Основах геополитики», еще в 99-м году. Александр Гельевич, ну вот как получилось? Я же очень хорошо знаю, как украинцы относились к России, как менялись эти настроения на протяжении всех лет. Вы сказали сейчас о том, что украинцы в массе русских ненавидят, я не могу с вами поспорить, но хочу сказать, что, например, еще в 2008 году, не так давно, более 90 % украинцев хорошо или очень хорошо относились к России согласно результатам социологических опросов.

Но вот как это получилось? На многочисленных шоу, которые я вела на протяжении своей работы на украинском телевидении, я тысячи раз слышала от националистов: мы должны вступить в НАТО, мы должны быть сильнее, потому что Россия все равно нападет. И люди в Харькове, в Киеве, в других городах не верили им. Националисты до 24 февраля были маргиналами в Украине.

Я ответственно об этом говорю. Ответственно. Но получается, после 2022 года они оказались правы.

Александр Дугин. Представьте себе: стоит здоровый мужик, подходит к нему маленький мальчик и говорит: «Вот сейчас этот дядя меня ударит». Дядя не ударяет. Тогда мальчик берет камень и бросает в дядю; тот говорит: «А ну-ка, прекрати хулиганить!» Потом мальчишка берет стекло, и не доставая, быть может, до его туловища, начинает резать ему ноги, вбивать гвозди во все, до чего только может дотянуться, и вновь заявляет, что сейчас все-таки дядя его ударит. Или, например, я скажу: «Давайте я буду пророком; сейчас я предскажу, что этот стакан переместится к краю стола». И действительно после моих манипуляций стакан переместится на край. И я скажу: «Смотрите, я – пророк!». Это называется self-fulfilled prophecy.

Иными словами, если вы чего-то очень хотите, если вы на чем-то настаиваете, если вы оскорбляете русских, если вы готовитесь к тому, чтобы отказать языку русскому, на котором говорят 90 или даже 100 % украинцев, в праве хоть на какое-то существование, если вы постоянно провоцируете кого-то более сильного на ответные действия и делаете это так, чтобы из-за кустов появился сопоставимый по росту дядя, то вы выглядите как мерзавцы. Украинские националисты повели себя именно как настоящие мерзавцы. Они спровоцировали нас и действительно «вытащили из кустов» совершенно неукраинского, совершенно нерусского и не имеющего никакого отношения ни к вашей, ни к нашей традиции (потому что традиция, в принципе, у нас одна) дядю, который и начал из-за плеча этого мелкого проходимца действительно настоящую, серьезную войну с нами. И все это ценой того самого мальчишки, на голову которого одни наступают, а другие топчут, а третьи просто проходят мимо. Но это же жалкая участь.

Если бы мы имели дело, например, с государством, которое действительно способно осуществить и обосновать свой суверенитет, и это государство на равных стало бы сражаться с другим государством, отвечая за свой суверенитет… Как Германия, например. Германия была великой страной при Гитлере (хотя его идеологию назвать великой нельзя), не сейчас, конечно. Была также великая страна СССР, и Германия бросила ей вызов. Был ли Гитлер суверенен? Да. Обладал ли Сталин суверенитетом? Да. И две страны решали, кому принадлежит свобода, кому быть и кому не быть… И Германии, по сути, после Великой Отечественной войны нет, не существует: теперь это просто поле для страшных либеральных экспериментов… А Россия есть благодаря тому, что тогда мы выиграли.

Поэтому, если говорить о таком состязании, страшном историческом состязании «на равных», я понимаю, о каком величии речь шла в Германии. Это величие они не защитили, право на него утратили и стали жалкими, но, в принципе, побежденными соперниками. Но как могли украинские националисты претендовать на это? Они могли только спровоцировать, начать процесс распада, а остановить его не могут. Суверенен тот, кто может принять решение о начале войны и о конце войны. Это и есть суверен.

Сейчас мы видим, что украинцы лишь выступили триггером: они не более суверенны, чем «Исламское государство», которое запрещено в Российской Федерации. Я знаю, как на территории этой политической инстанции, где мы сейчас находимся, относятся к ИГИЛу, но у нас оно запрещено. И точно так же, на мой взгляд, украинские националисты создали свой симулякр радикального террористического образования, существующего исключительно за счет внешних ресурсов.

Поэтому это не война с украинскими националистами, это использование Украины в своих целях глобалистским либеральным Западом, ничего общего не имеющим с идеологией украинской самобытности и суверенитета. Я не вижу никакого героизма в поведении тех, кто привел к распаду страну, кто не смог защитить Украину как суверенное государство, не смог гарантировать ее территориальной целостности.

За что выступает настоящий националист²⁴? Во-первых, за то, чтобы территории, которые находятся в ведении государства, оставались в нем любой ценой. Во-вторых, чтобы бытие государства продолжалось долго, чтобы солидарность общества нарастала. А для этого необходимо, хоть это и очень сложно, деликатно выстраивать отношения с соседями. Одни из этих соседей могут бросать вызовы, другие – давать шансы, третьи – вступать в альянсы. Надо действовать, исходя из своих интересов.

А вот украинские националисты – это те, кто украинское национальное государство разрушил. Они подорвали его территориальную целостность, они его ослабили, вовлекли в безысходный для Украины как суверенного государства конфликт и продолжают идти тем же путем по сей день, разрешая страну. Это какие-то не настоящие националисты. Я понимаю, что гитлеровский нацизм был ужасным, но в нем была какая-то логика. Немцы сказали: «Мы – нацисты, мы хотим увеличить нашу территорию». Что они сделали? Увеличили свою территорию. «Мы – нацисты», – заявили украинские националисты. И что? Они свою территорию резко сократили.

Националисты землями не бросаются

Диана Панченко. Украинские националисты всегда получали финансовую поддержку из-за рубежа.

Александр Дугин. Тогда какие же они националисты?

Диана Панченко. Начиная от Бандеры. Других не было.

Александр Дугин. Значит, они никакие не националисты, они не отстаивают собственный суверенитет. Это была ловушка. Украинские нацисты стали кричать «москаляку на гиляку» в 2014 году, задолго до того, как стали терять свои территории…

Диана Панченко. Не все так думали, только те, кто громче всех кричал, я ответственно говорю.

Александр Дугин. Мы же это слышали. Представьте себе, что сейчас в Мексике мексиканцы начнут кричать: «Давайте всех янки вздернем»? Как долго Трамп будет терпеть это? Ну, я думаю, недельку послушает, а потом будет развернута специальная военная операция по ликвидации наркокартелей на севере Мексики, которая может спокойно достичь и юга страны.

Диана Панченко. Вы много чего предсказали в своей книге «Основы геополитики» еще более 25 лет назад. Вот опять же, 25 лет назад вы писали: «Дальнейшее существование унитарной Украины недопустимо. Эта территория должна быть поделена на несколько поясов». Вы считаете, что Украина не может существовать как государство?

Александр Дугин. Вы знаете, в начале 1990-х годов я именно так это видел, особенно на фоне экзальтированной радости украинских националистов в их первом издании. В конце 90-х годов я заметил, что мы вместе с Украиной старались предпринять нечто конструктивное. Я обратил внимание на то, что и украинское руководство, и наша страна пытались нащупать вариант, в котором Украина могла бы существовать как суверенное государство. В более поздних главах «Основ геополитики» эта идея излагается таким образом, что Украина сможет существовать как государство, если она признает, что в ней есть как минимум два народа, у которых должны быть свои собственные программы…

Судьба Украины незавидна

Диана Панченко. То есть Украина, по-вашему, могла бы все же существовать как государство. А сейчас как вы думаете?

Александр Дугин. Могла. Но я думаю, что с Украиной все. Ее не будет существовать в любом случае. Но снова…

Диана Панченко. Никакой Украины не будет?

Александр Дугин. Ну, это пусть решает наша победа, наше поле боя, наши лидеры. Я имею в виду русских и американцев. Будет решать русское оружие, будет решать русский Верховный главнокомандующий вместе с теми, кто является настоящими акторами этой войны с той стороны. В далекой перспективе, даже в среднесрочной перспективе Украины не будет. Историческая попытка создать самостоятельно национальную государственность полностью провалилась или, скажем так, отложена на неопределенный срок.

Но сейчас наши страны в состоянии войны, и говорить о том, что будет после ее окончания, мне кажется, несколько преждевременно. С моей точки зрения, исторический шанс на независимое национальное политическое бытие Украина исчерпала, утратила, потеряла. В новом, может быть, каком-то урезанном виде она может существовать, но это уже какое-то искалеченное доживание, а не настоящее процветание.

Украина в 1991 году впервые в истории получила шанс стать независимым национальным государством. Была задача построить такую политику, чтобы найти баланс между нами как ядром Русского мира и Западной Европой, чтобы стать мостом, промежуточной зоной, общим фронтиром… Не просто границей, которая бы разделяла нас с Западом, а тем пограничным миром, на пространствах которого Восточная Европа постепенно перетекала бы в Евразию, и наоборот. Все предпосылки для этого были.

Диана Панченко. Если бы Украина стала действительно мостом между, например, Германией и Россией, то всем это сулило бы огромные перспективы.

Александр Дугин. И тогда это и было бы искусством державостроительства. В какой-то момент, когда исторически зрелый народ строит или сохраняет свое государство, когда он учится этому искусству веками, он понимает: здесь надо действовать чуть-чуть помягче, там – пожестче. Как Путин выиграл Вторую чеченскую кампанию? Он выиграл ее только после того, как решил, что традиционная исламская Чечня Ахмата Кадырова и Рамзана Кадырова имеет право на собственную идентичность. Мы не сравняли ее с землей, мы не заменили чеченцев на русских, не устроили этнические чистки…

Диана Панченко. Я специально поехала в Чечню, у меня есть фильм из Чечни, и для меня это было величайшим открытием – то, что я там увидела.

Александр Дугин. И поэтому сейчас батальон «Ахмат» воюет с нами против Запада на Украине. Это и есть искусство державостроительства. Смотрите, если бы украинские правители сказали: «У нас есть западные украинцы, у них есть своя собственная политическая, культурная особенность, своя идентичность», мы бы ответили: «Да, хорошо. Вот у нас есть Восточная Украина, с совершенно другим населением, с другими ориентациями, с другими приоритетами, с другими культурными кодами, не важно, на каком языке они говорят…»

Диана Панченко. Восточная Украина – это отдельный регион, то, что называется Новороссия. Я бы сказала Юго-восточная.

Александр Дугин. Юго-восточная, то, что называется Левобережье. Одним словом – Новороссия. Там, по сути, преобладает другая идентичность. На любых электоральных картах, до Майдана, мы это видим. Две половины Украины имеют свои ярко выраженные предпочтения – политические, экономические, геополитические, культурные, стилистические. Донбасс, крымчане, Слобожанщина, Одесса, Левобережье – это одно, а западенцы, Правобережье – совершенно другое.

Искусство создания независимого государства, построение и его удержание состоит в нахождении должного баланса. Одни хотят так, другие – по-другому. Попробуйте найти общий знаменатель. Найдете – будет государство. Не найдете – не будет.

В Украине активную роль играли именно западенцы. Они настаивали только на своем. Восточная часть до какого-то момента пассивно отторгала то, что навязывала западная: просто заявляла «нет». Пока не началась война. А сейчас уже все по-другому. Восток или Юго-Восток Украины не заявлял, что у него есть свой проект. Он был очень пассивен. Он говорил: ну, не так быстро, не так сильно, не так радикально; не надо национализма, не надо резкой украинизации, давайте помягче. Собственного проекта Восточная Украина для всей Украины не предлагала. Поэтому и Кучма, и Янукович не были на самом деле настоящими кандидатами от Восточной Украины – они лишь тормозили западенцев. Западенцы на чем-то настаивали, а эти лишь нашептывали: ну, не так быстро, давайте не так радикально, давайте то же самое, но только помедленнее.