Читать книгу: «Моё вдохновение»

Моё вдохновение
Поэзия поймёт сама, что стих мой пища для ума.
Часть-1. Калейдоскоп стихов.

1. Горшок. (из детства)

Сижу в сортире.

Всё как в тире.

От вони трупы по квартире.

Палит горшок, как пистолет.

И никому пощады нет.

2. Жаба. (из детства)

Солнце скрылось.

Нет жары.

Жаба вышла из норы.

Кожа пупыристая.

А глаза глазастые.

Жабе очень нужен.

Червячок на ужин.

3. Подгузник.

Лежит ребёночек, как узник.

До пупка на нем подгузник.

Он не будет кушать кашу.

Бережёт свою парашу.

4. Огород.

У деда с бабкой деток густо.

Они нашли детей в капусте.

Когда в кустах играли в прятки

Или пропалывали грядки.

Пришёл прогресс, а с ним беда!

Повсюду строят города.

Места нет под огород,

Чтоб свежий прорастал народ.

5. Интернет.

От ностальгии ком в моей глотке.

С тревогой смотрю на старые фотки.

Без звука вздоха и без движения.

В зеркале жизни моё отражение.

Смотрю на себя беззубым ребёнком.

В детской кроватке на белых пелёнках.

В жизни безумной не ведая страх.

Делаю первый решительный шаг.

Дальше, как в жизни, с побитым лицом.

Смотрю на себя подросшим юнцом.

Видимо были с друзьями разборки.

Из-за какой-то сопливой девчонки.

Ну, а чуть позже, стать взрослым охота.

Учёба, работа, о своих детках забота.

У нас всё это было когда-то давно.

Слайдами жизни в прошедшем кино.

Время спешит и сейчас изначально.

Дети с пелёнок живут виртуально.

На взгляд ничего необычного нет.

Просто на время зашли в Интернет.

6. Старинные часы.

Над моей детскою кроваткой,

Где всё, как в жизни, в беспорядке.

Висят на стенке, как игрушка,

Часы старинные «кукушка».

«Тик так, тик так» – стучат часы.

Спешат секунды и минутки,

Они уже создали сутки.

Вот сутки собраны в недели,

Сам встаю из колыбели.

Недели мчатся без конца

И создаются месяца.

Свой у Времени каприз природы,

Все месяцы собрались в годы.

Что надо делать день за днём,

Мы оставляем на потом.

Ещё мы не достигли цели,

А годы жизни пролетели…

…Всё также на стене игрушка,

Часы старинные «кукушка».

«Тик так, тик так» – в который раз,

Стучат часы. Но! Не для нас.

7. Milky-Wey.

Вот проснулась утром рано.

Что там пенится с экрана?

Поднимается слегка.

То ни пенис и не пиво -

Это мне нельзя пока.

Улыбается игриво,

Кружка с пенкой молока.

И написано на ней:

Это, дети, "Milky-Wey"!

8. "Гутталакс".

На экране идёт спор.

Как быстрей лечить запор?

Даме стыдно жить с запором.

Ей слабительное в пору.

Чтоб быстрее сбросить шлак,

Предлагают "Гутталакс"…

Дама милая, так дрысщет!!!

Что с экрана, каждый слышит.

9. Прокладка.

У Маргариты сейчас течка.

Но не болит её сердечко.

У неё пипи с прокладкой.

И с трусами всё в порядке.

Маргарита, радость эту,

Растрезвонила по Свету!

10. Русалка.

Пошёл Вася на рыбалку.

Бросил Вася в море "палку".

Клюнула на эту "палку",

Очень милая Русалка.

Ни к чему тут сантименты.

Вася платит алименты.

11. Наша внучка.

В любви достигнута вершина.

Девочка родилась – Катерина.

Пока проблемы в жизни нет.

У нашей крошки по имени Кэт.

12. Диета.

Нет у меня особого секрета.

Как ежедневно соблюдать диету.

Свой завтрак разделю в семье.

Обед среди друзей съем сам.

Свой ужин отдаю врагам.

Отсюда меж друзей растут враги.

Ведь каждый на халяву хочет кушать.

13. Про резину.

Я, ребёнок, мне не надо, ничего о сексе знать.

Но ложатся, на экране, тётя с дядею в кровать.

А у тёти, для рекламы, есть всегда один мотив.

Рассказать, как одевают, на мужчин презерватив.

В тех словах, сквозит обида.

Взрослые боятся СПИДа.

Чтобы сексом заниматься,

Надо всем предохраняться.

Знает даже тётя Зина: -

"Нету кайфа от резины".

Оттого у тёти Зины,

Аллергия на резину.

Много лет уже она,

Без мужчин живёт одна.

Только рано спозаранку,

Провожает лесбиянку.

Ту, которую тайком,

По ночам приводит в дом.

Ну, она, тёть Зину, лижет!

Фу, как, таких, я ненавижу!

Я б, такую, тётю Зину,

Задушила на резине.

Чтоб мужчин не обижала.

И детей от них рожала.

14. Боюсь утратить Родину свою.

Не боюсь, когда меня берут за горло.

Пускай судьба к стене "Котель" припёрло.

У той стены евреи горько плачут,

Сам всегда надеюсь на удачу.

Пускай меня судьба в тисках зажала,

Не боюсь холодного кинжала.

В цвет траурный мои оделись годы,

Не боюсь печального исхода.

Но, только одного всегда боюсь -

Утратить Родину свою с названьем – Русь.

15. Всё по кругу.

Пришла зима на смену лета.

Мужчинам вовсе не до сна.

От природы ждут ответа.

Когда опять придёт весна?

Вся наша жизнь спешит по кругу.

У женщин к старости нет старта.

Люблю тебя, моя подруга.

Ни только в День 8-го Марта.

16. Беспечность.

Среди врагов нет смысла,

Пробуждать свои седые мысли.

За кружкой пива среди друзей,

Всегда обычный ротозей.

Однако, дома, в одиночестве,

Во мне пробуждается творчество.

Закрою глаза на мгновение,

В душу врывается вдохновение.

Знаю сквозь сон заранее,

Проснулось во мне сознание.

Нет никаких сомнений -

Мастер! Художник! Гений!

Но, утром, вопреки желания,

Засыпает моё сознание.

Опять среди врагов без смысла,

Спят мои седые мысли…

…Ни сразу, с года, с расчётом на вечность,

Во мне поселилась старушка-Беспечность.

Рад бы Беспечность прогнать от себя.

Но, рядом живём мы, друг друга любя.

В тяжёлые дни и в беде, неустанно,

Беспечность залижет душевные раны.

Становится сладкой, спокойной, как тень.

Подруга Беспечности – старая Лень.

Манит к кровати наш старенький дом

И думать не хочется мне о другом.

Только во сне опять совершенство -

Гений! Злодей! И…сплошное блаженство.

17. Тост на свадьбе наших детей

Думаю, что вы со мной согласитесь сами.

За этим столом можно говорить стихами.

С нами рядом сидят по характеру разные.

Вова и Вика, дети наши.

Они создали семью с фамилией Кашин.

Надеемся мы, что скоро из каши этой.

На радость, всем родятся прекрасные дети.

18. Мечты эпиграммы.

Александр Черевков.

Мечтал, мечтал, мечтал, мечтал…

Никто не знает, кем он стал.

Людмила Черевкова

Лицом, душой и сердцем мила.

Моя прекрасная Людмила.

Михаил Жуков.

Хотел он полководцем стать.

Но, не к нему такая стать.

Он, кстати, стал навозным жуком.

Который может только пукать.

Татьяна Жукова.

Она мечтала стать, как мама.

Учила азбуку упрямо.

Чтоб муж похож был на отца…

Мечтам, пожалуй, нет конца.

Павел Щепихин.

Он к образу давно привык.

Как среди телок Рыжий Бык.

Доволен тем, что не один.

Дожил с усами до седин.

Ольга Щепихина.

Созвучней Ольга и Олег.

Так было на слуху у всех.

Так думали в эпоху нашу.

Но Ольга полюбила Пашу.

Евгений Щепихин.

Мечтал, как все, любить Татьяну.

Но, та любовь не по карману.

Отдал мечту своей Надежде.

Женой доволен он, как прежде.

Надежда Щепихина.

Возможно, в этом был расчёт.

Надеждой муж свекровь зовёт.

Но бредит Надя по Беслану.

Причину выяснять не стану.

Александр Шевцов.

Мечтал с вершин олимпиады.

Он сам не знал, что ему надо.

Прорабом быть иль кирпичом.

Чтобы остаться москвичом.

Светлана Шевцова (Пивень).

Она была, как лучик света.

Шурик полюбил её за это.

Но клюнул в попу (пивень) петух.

Луч света сразу сам потух.

Цалоев Пётр Ильич.

О нем мечтал скрипичный ключ.

Но не сверкнул заветный луч.

Не каждый может стать талантом.

Певцом, поэтом, музыкантом.

Валентин Мироненко.

Родился казаком вначале.

Но с детских лет мечтал о сале.

Десятки лет в украинской мове.

Как казака не слышно в слове.

19.Постоянство.

   Живу с женой уже полста.

   Осталось малость нам до ста.

   Она мне как бриллианту рада.

   Чужого ей добра не надо.

   Кто жену бросил в Новый год.

   Так-то был просто анекдот…

20. Домашний унитаз.

Балдею при блеске вас.

Не нужны обрывки фраз.

При виде вас у нас удача.

Тут сказать нельзя иначе.

Когда смотритесь отлично.

Дурно думать не прилично.

Как измученный нуждою пёс.

Заткну пальцами свой нос.

С мыслями тайком от вас.

Вспомню свой противогаз.

Над вами в полной тишине.

Облегчение приходит мне.

Свою забуду отрешённость.

Вам сброшу напряжённость.

Над вами сразу в один миг,

В раздумье многого достиг.

В миг радостных минуток.

Нам с вами далеко до уток.

Хочу вам сказать заранее.

Спасибо за ваше внимание.

Наш чистый и верный друг.

Над вами спокойствия круг.

Тут к ревности нет причины.

При вас мы равны без чина.

По нужде помощь критикам.

Даже бездарным нытикам.

Над вами рыдать не стану.

Облегчение затянет рану.

Сказать на радостях хочу,

Вам как домашнему врачу.

Часто бежим к вам сгоряча.

Когда ударит в голову моча.

С вами в любое время года.

Не надо бегать на природу,

Нам с голым задом на снегу.

Назло проклятому врагу.

Вы нужны всегда и везде.

Куда нам бегать по нужде.

Здесь, к слову, не до шуток.

Мы в любое время суток.

Всегда прославляем вас.

Вы наш домашний унитаз.

Пака не скрывал ни разу.

Своё внимание к унитазу.

21. Мой бег.

Бегут, бегут мои года.

С годами сам бегу всегда.

Бегут года мои по свету.

От бега мне спасенья нету.

Мне некуда от бега деться.

Года мои,

Как дети, выпавшие с детства.

Спешат покинуть отчий дом

И долго маются потом.

Не могут их домой загнать,

Отец и ласковая мать.

Нельзя на бантик закрепить,

От детства порванную нить.

Чтоб в жизни моей был успех,

Вновь бегу, бегу для всех.

Мой бег,

Среди людей, в большом почёте.

В учёбе, дома, на работе.

Как спортсмен, но не к награде.

Бегу, бегу – здоровья ради.

Чтобы болезни не достали.

Всегда, во всем – на пьедестале.

Доволен всем, здоров, как бык

И к быстрой жизни сам привык.

Опять бегу, но не от скуки,

Чтоб бег мой увидели внуки.

И чтобы правнуки застали,

Меня живым на пьедестале.

      А дальше? То, что Бог пошлёт.

Гадать не будем наперёд.

22. Табу-запрет.

Сам не испытывал судьбу.

Имел на всё запрет-табу.

Уже давно имел запрет,

На дым из пачки сигарет.

А за столом сам ни лакал,

Вино, налитое в бокал.

Не нюхал белый кокаин.

Не прыскал в вену героин.

Усвоил с детских лет запрет.

И не ходил на красный свет.

Мужчинами не был любим,

А значит, не был голубым.

И в годы зрелые ни раз,

Сам избегал девичьих глаз.

Ни ездил "зайцем" – знал запрет,

И на автобус брал билет.

Мне с детских лет твердила мать:

"Нельзя чужое воровать."

Сам призирал всегда обман

И не залез в чужой карман.

От роду вроде не дебил,

Себе подобных не побил.

Сам не имел детей и жён,

Но уважал табу-закон.

Лишь жила рядом, как раба,

Мной запрещённая судьба.

Мне все табу не перечесть -

Запретно пить, запретно есть…

Табу! Запрет! Ну, что, задело?

Табу повсюду без предела.

Табу, как чаша через край.

Уж лучше в ад, чем позже в рай.

Табу-запрет, как тяжесть мук,

Не слышно стон – запретный звук.

Совсем от скуки омертвело,

Лежит заброшенное тело.

Уйдёт из тела, не спеша,

Забытая людьми душа.

Хотел бы видеть там в гробу,

Не своё тело, а табу.

23. Тень.

Было лето – очень жаркий день.

Своей прохладой поманила тень.

На жаре жалок был и слаб.

Себя отдал в тень, жалкий раб.

Тень собой прикрыла яркий свет.

И солнца для меня, по сути, нет.

В тени спокойно, никаких помех,

Сам балдею на глазах у всех.

Тень распласталась, на меня служа,

Сам в тени – прикрывшийся ханжа.

Имею всё – спокойствие и чин.

Лежу под тенью, местный властелин.

У моих ног пропал конец тропы,

От проходящей по жаре толпы.

В тени, то место, обителью нарёк.

Забытый всеми тёмный уголок.

Пусть люди думают, что один мудрец,

Готовый подражанью образец.

Прославлять себя хочу за этот шаг.

Как царь, король или арабский шах.

Среди людей был жалким и простым.

Сам стал в тени, пророком и святым.

Мой дом давно покинула судьба.

Там жизнь моя была бедней раба.

Но тень мой оживила дух.

Хочу сразу жить за двух.

Люди пусть приветствуют меня.

Мой разум, похвалой своей пьяня.

Собой, в тени, по праву сам горжусь.

Лежу, как клад, как драгоценный груз.

В тени, со мной, творятся чудеса.

В стихах прославлю небеса.

Поток блаженства ядовит и густ.

Совсем заснул в тени без чувств.

Из глаз моих исчез небесный свод.

И время затаило ход.

Потерял движение ума.

Моим духом завладела тьма.

В траву увядшую пал лицом,

Как телом и душою, пред Творцом.

Может быть, в тот самый миг,

Блаженство высшее в себе постиг?

Стрелой мелькнула наслажденья страсть.

Тень надо мною потеряла власть.

Планетой золотою, всех времён,

Мой лик был на мгновенье ослеплён.

Вдруг, видно стало, явь и блажь.

Исчезла тень – обмана страж.

За тень меня, ты друг не обессудь,

На солнце видно жизни суть.

Вот видит мой свободный глаз,

Как в дерьме, своим лицом погряз.

Исчезли с тенью все мои чины,

И больше нет уже моей цены.

Всю гадость увидел сам,

Как грязь к моим прилипла волосам.

Сам людям всем смотрю вослед,

И вовсе мне от них почёта нет.

Ещё не знаю до сих пор,

Как сильно ранит нас людской позор.

Безжалостно терзает душу стыд,

И мозг обидами совсем забит.

Краснею от стыда тут без конца,

Люди говорят, что нет на мне лица.

Лишь на свету увидели обман.

В тени растут не розы, а дурман.

Прекрасное всё озаряет день,

Всё злачное скрывает эта тень.

Уж больше не заманит тень меня.

Тень боюсь сильнее, чем огня.

Но, тот, кто пожелает жить в тени,

Там лучшие свои угробит дни.

Поверить мне, на опыте прошу.

О тени мрачной больше не пишу.

24. Древний обряд.

На обрезание, к раввину,

Пришёл папа вместе с сыном.

Явилась с ними, вся семья -

Мама, бабушка и я.

Сына младшая сестрёнка.

Вот дрожу, стою в сторонке.

Знаю – больно стать мужчиной,

Папе взрослому и сыну.

Но, люди всюду говорят:

– "Надо древний совершать обряд".

Вот, дождались мы раввина.

С виду ласковый мужчина.

Рот с улыбкой до ушей,

Хоть завязочки пришей.

Чтобы меньше улыбался

И серьёзным оставался.

Когда к нему явились дамы -

Сестрёнка, бабушка и мама.

Тут рядом тёти говорят:

– "Надо древний соблюдать обряд".

Но, вот, сказал раввин: – Буду рад,

С вами древний совершить обряд.

За стол с вином, пусть сядут дамы -

Сестрёнка, бабушка и мама.

За мной, прошу, пройти мужчин.

Первым папа, позже сын.

Лягут под наркозом спать,

На больничную кровать.

Людям всем когда-то надо,

Древние вершить обряды.

Знают все на белом свете,

От любви родятся дети.

Мне, конечно, маму жалко,