Читать книгу: «Дороги и мосты маршала Прошлякова»
© А.Ф. Агарев, текст, 2020
© Издательский дом «Контраст» (ИП Аладышева Г.Е), оформление, 2020
© Издательство «Зёрна», 2025
От автора
Во имя исторической справедливости
Предлагаемая вниманию читателей книга посвящена истории многолетней успешной деятельности А.И. Прошлякова, прошедшего славный путь военного инженера от курсанта и младшего командира до Маршала Инженерных войск Советской Армии. В книге раскрываются ранее неизвестные страницы деятельности А.И. Прошлякова, посвятившего свою жизнь защите Родины – в период укрепления обороноспособности страны в предвоенные годы, во времена тяжелейших испытаний, выпавших на долю Советского государства и его граждан в Великую Отечественную войну 1941–1945 годов, в обусловленном «холодной войной» противостоянии Запада и Востока в послевоенный период.
Актуальность исследовательской работы, проведённой в связи с подготовкой этого издания, определяется тем, что в настоящее время, в канун 75-летия Великой Победы над немецким фашизмом и его союзниками, в мире появилось немалое количество политиков и творцов исторических мифов, желающих пересмотреть итоги Великой Отечественной войны и обесценить роль Советского Союза в разгроме гитлеровского фашизма. Однако, именно сегодня, когда участников войны и свидетелей Победы среди нас всё меньше, всё большее количество представителей новых поколений проявляет очевидный интерес к источникам нашей Победы, к судьбам людей, которые её приближали и совершили.
И сегодня, пожалуй, как никогда актуально воспринимаются слова нашего выдающегося земляка – писателя Константина Симонова: «Общий ход войны у всех нас на памяти. Нет человека, который бы не знал, куда мы отступили в сорок втором – до Волги, и куда мы пришли в сорок пятом – в Берлин. И о каком бы дне войны мы не писали или о её последнем дне, – мы всегда должны держать в памяти и в своих чувствах весь ход войны, все её испытания, все её поражения и победы.
Только изобразив всю меру наших несчастий в начале войны и весь объём наших потерь, можно показать всю длину нашего пути до Берлина и всю меру усилий, которых потребовал от партии, от народа, от армии этот бесконечно длинный и бесконечно трудный день!»1.
Война стала временем тяжелейших испытаний для нашей Родины. Героизм рядовых солдат, самоотверженность тружеников тыла и военный талант полководцев позволили разгромить фашистские орды и освободить мир от «коричневой чумы». Особый интерес в изучении истории войны сегодня представляют подробности биографий всех без исключения её участников, в том числе и удивительных судеб военных инженеров, которых во время Великой Отечественной войны не случайно называли «чернорабочими войны».
В ряду многих и многих этих великих тружеников фронта, во многом определивших новое качество управления войсками в сражениях Второй мировой войны, Алексей Иванович Прошляков занимает особое место, потому что его боевой опыт складывался из уроков поражений 1941 года, преодоления наступательного напора фашистских орд в 1942-м, достигшего величайшего напряжения противостояния на берегах Волги в Сталинграде, давшихся великими усилиями побед на заключительном этапе войны, завершившемся в Берлине2.
С судьбой маршала инженерных войск А.И. Прошлякова, оставившего заметный след в истории военного строительства в советском государстве, пересекаются яркие судьбы связанных с ним командиров, военачальников, полководцев разных лет. В том числе и судьба другого нашего земляка – уроженца Рязанской земли, будущего Маршала Советского Союза С.С. Бирюзова… Их боевые пути не раз пересекались в годы Великой Отечественной войны, когда воинский долг приводил этих выдающихся полководцев современности на одни и те же плацдармы, к участию в одних и тех же боевых операциях.
В книге повествуется о жизни и деятельности А.И. Прошлякова в годы, предшествовавшие Великой Отечественной войне, о подвигах и напряжённой службе солдат, офицеров, рабочих и служащих в годы военного лихолетья, о работе по подготовке высококвалифицированных офицерских инженерных кадров в послевоенные годы, о ратной службе, направленной на укрепление обороноспособности СССР.
В документально-исследовательской работе, базирующейся на архивных данных и личных свидетельствах участников событий, повествуется о разных периодах инженерного обеспечения деятельности Вооружённых Сил страны.
Вместе с тем в основу данного повествования положены автобиографические воспоминания А.И. Прошлякова «Краткие записки о пройденном пути».
Следует заметить, что они охватывают 72 года жизни автора и являются не чем иным, как экскурсом в его прошлое, причём основные разделы изложены маршалом по памяти, сделана попытка передать существо событий, сформулировать собственный взгляд на те факты и явления, в соответствии с тем возрастом автора, в котором они происходили.
На мой взгляд, А.И. Прошляков в силу объективных причин не мог писать в те годы более подробно о свой службе. Следует учитывать, что архивы Министерства Обороны периода Великой Отечественной войны были закрыты. Военные мемуары многими участниками событий только замышлялись, только начинали ложиться на бумагу и публиковаться. Военно-политическая цензура была достаточно строгой. А.И. Прошлякову приходилось опираться только на собственную память и доступные ему документы периода войны и первых послевоенных лет.
Сегодня есть уникальная возможность дополнить его рассказ о деятельности по руководству инженерными войсками новыми архивными документами, неопубликованными ранее воспоминаниями ветеранов войны, материалами из семейных архивов. Все это позволило существенно дополнить его портрет ранее неизвестными штрихами. Знакомство с этими документально-историческими свидетельствами в значительной степени помогает ответить на вопрос, какими именно усилиями была достигнута Победа. Этот пласт советской истории не имеет аналогов в ряду исторических событий современного мира, в опыте развития мировой цивилизации.
Книга предоставляет читателям возможность наиболее полно проследить жизненный путь А.И. Прошлякова и оценить его роль выдающегося военного специалиста, его существенный личный вклад в достижение Победы в Великой Отечественной войне, внесённую им лепту в укрепление обороноспособности страны в послевоенный период.
Детские и юношеские годы
Семья была многолюдной
Алексей Иванович Прошляков родился 5(18) февраля 1901 г. в селе Голенищево Сапожковского уезда Рязанской губернии (ныне это Чучковский район Рязанской области). Отец его в это время работал слесарем-механиком на сельскохозяйственных машинах в имении помещика.
Семья была по обычаям того времени многочисленной – одиннадцать человек. Отец – Иван Константинович Прошляков
– стал слесарем-инструментальщиком железнодорожного депо станции Бирюлёво Рязано-Уральской железной дороги. Мать – Александра Алексеевна Прошлякова – была домашней хозяйкой. Сестра Алексея Прошлякова, Анфиса, работала делопроизводителем-машинисткой. Другая сестра, Ольга – учительница, воспитывала племянниц Веру и Юлю – дочерей умершего брата Владимира. Сестра Ираида – директор школы. Брат Владимир
– машинист паровоза. Брат Константин – директор школы. Брат Василий – полковник инженерно-авиационной службы. Брат Борис – инженер-строитель. Так рассказывал Алексей Иванович Прошляков о своей семье в воспоминаниях.
Отец с семьёй переехал на постоянное место жительства на станцию Бирюлёво, когда Алёше Прошлякову было полтора года. Там Прошляков старший и нанялся на работу слесарем-инструментальщиком в паровозное депо.
«Детские годы до поступления в школу – Бирюлёвское железнодорожное училище, – отмечал позднее А.И. Прошляков, – были довольно безрадостными из-за тяжёлых материальных и квартирных условий».
Семья в одиннадцать человек занимала одну комнату с убогой обстановкой в перенаселённом деревянном двухэтажном доме без коммунальных удобств. Одежда переходила с плеч на плечи, обувь – с ног на ноги по мере подрастания старших
детей, в штопанном и залатанном состоянии, которое не позволяло, особенно в зимнее время, выходить из дому на улицу. Так, до поступления в училище в 1908 году, он безвылазно и просидел дома.3
Способности мальчика
Следует отметить, что Алексей к моменту поступления в училище уже умел писать буквы и читать букварь. С ранних лет ему очень нравилась музыка. Особенно любил слушать игру на балалайке и гитаре. Но приобрести какой-либо инструмент семье было не на что, и мальчик сам умудрялся мастерить балалайки, натягивая вместо струн нитки или проволоку, и пытался играть на таком импровизированном «инструменте».
В училище, между тем, не оставили без внимания обозначившиеся способности мальчика. Его взяли в школьный и церковный хор, а также в струнный оркестр, где ему вручили балалайку.
С 1911 по 1913 годы Алексей Прошляков учился в Бирюлёвском двухклассном железнодорожном училище. В 1913 году он окончил 5-й класс Бирюлевского железнодорожного училища, сдав все экзамены на «отлично» с получением похвального листа.
В 1903 году близ товарной станции Бирюлёво Рязано-Уральской железной дороги было открыто двухклассное смешанное железнодорожное училище на 200 человек. Училище помещалось в одноэтажном деревянном особняке и состояло из трёх классных комнат.4
Железнодорожные училища открывались управлениями железных дорог преимущественно для детей своих рабочих и служащих. Ведь для работы на железной дороге нужны были грамотные рабочие и служащие.
Всего в России в 1911 году насчитывалось 585 железнодорожных училищ, в которых обучалось 99 094 человек.
Необходимо подчеркнуть, что все начальные школы имели цель – способствовать развитию в детях начал нравственности и осознанной религиозности, а также дать им элементарное образование. Курс одноклассных школ включал Закон Божий (той религии, которая исповедовалась учащимися, преподавался, как правило, представителем духовенства), арифметику, русский и церковнославянский языки (кроме школ в местностях с неправославным населением); велись занятия по чистописанию, по возможности вводились занятия рукоделием, ремеслом, церковным пением. В старших отделениях двухклассных училищ продолжалось изучение предметов одноклассной школы, а также преподавались основы истории и географии России, геометрии, черчения, естествознания.
Необходимо отметить, что обучение в начальных школах (за исключением уездных училищ, с 1858 года) было, как правило, бесплатным. Эти школы финансировались казной (38,6 % – к 1911), из земских сборов (22,5 %), городскими (13,3 %), крестьянскими и казачьими (10,9 %) органами самоуправления. Важное значение имела благотворительная помощь (7,3 %). Из казны в значительной части финансировались начальные школы на окраинах Российской империи, а также железнодорожные (69,5 % – в 1911), церковно-приходские (62 %), еврейские (51,9 %), инородческие (47,9 %), станичные (37,3 %), земские (37 %), школы грамоты (42,4 %), приходские (36,2 %) училища.
Нередко определяющим в судьбах обучавшихся в таких учебных заведениях детей и подростков становился тот факт, что выпускники этих училищ получали право поступать по экзамену в сельскохозяйственные школы, учительские семинарии и на различные курсы.5
Учительская семинария
Алексей Прошляков решил поступать в учительскую семинарию, что было весьма непросто. Судите сами. Необходимо было сдать вступительные экзамены, коих было немало. А. Прошляков выдержал один из первых своих жизненных экзаменов, получив следующие оценки: русский язык письменный и устный – хорошо; арифметика письменная и устная – хорошо; славянский язык – удовлетворительно; история – хорошо и география – хорошо.6
Таким образом, успешно сдав экзамены, в 1915 году А. Прошляков поступил в Рязанскую Александровскую учительскую семинарию и в 1919 году окончил её.
Обращает на себя внимание тот факт, что пятеро детей из семьи рабочего после окончания железнодорожного училища поступили в учительские семинарии. Такое положение А.И. Прошляков объяснял очень просто: «не столько призванием каждого, а, главным образом, экономическими соображениями».
Дело в том, что в Рязанскую Александровскую учительскую семинарию на полную стипендию с проживанием в общежитии в стенах семинарии принимали только уроженцев Рязанской губернии. Такие условия были выгодными для семьи – дети получали среднее педагогическое образование и не нуждались во время обучения в дополнительном содержании.7
Достойно внимания содержание программ, по которым обучались семинаристы. Известно, что в 70-х годах XIX века царское правительство стало ограничивать открытие земских учительских семинарий и учительских школ. Вместо них создавались казённые учительские семинарии, в которых должны были воспитывать будущих учителей для народа в духе православия и «преданности престолу». Выработанное в 1870 году «Положение об учительских семинариях» и инструкция 1875 года предписывали учащимся семинарий неуклонное исполнение православных обрядов и требований православной церкви, посещение богослужений, соблюдение постов, говение, в свободное время – чтение книг религиозного содержания.
Здание Александровской учительской семинарии в г. Рязани
Курс учительских семинарий был установлен трёхлетний (после революции 1905 года он стал четырёхлетним). В семинарии принимались главным образом окончившие двухклассные училища. При учительских семинариях создавались общежития, большинство семинаристов получало стипендии: казённые и земские. Сначала учительские семинарии были только мужскими, впоследствии стали открываться и женские. К 1 января 1917 г. в России действовала 171 учительская семинария. В них преподавались: Закон Божий, русский язык и литература, математика, естествознание, физика, география, история, рисование, пение, педагогика, методика первоначального обучения. Во многих семинариях (особенно в земских) преподавались также ручной труд и сельское хозяйство.
При этом учительские семинарии по сравнению с гимназиями и реальными училищами давали меньший объем общеобразовательных знаний. В периодической печати нередко указывали на этот их недостаток. Положительной стороной учительских семинарий была педагогическая подготовка учащихся.
Преподавались педагогика с элементами психологии и истории, методика преподавания в начальной школе русского языка и арифметики. Педагогическую практику учащиеся семинарий проходили в существующих при них образцовых школах.
В расписании – ручной труд и сельское хозяйство
В Александровской учительской семинарии наравне с чистописанием, математикой, Законом Божьим, церковнославянским языком, историей, географией и педагогикой воспитанники изучали бондарное и столярное дело, пчеловодство. Проводились также занятия по земледелию, садоводству, огородничеству, ветеринарии, медицине. Словом, возвратившись в деревню, молодой учитель мог и дом себе поставить и хозяйством обзавестись, огород посадить, домашнюю скотину подлечить… Он мог стать полноценным сельским жителем и обеспечивать семью не только учительским трудом, но и сельским хозяйством. Следует отметить, что в Александровской семинарии уделялось внимание и изящным искусствам – студентов учили рисованию, черчению и пению. Местный хор был на хорошем счету в городе и часто участвовал в службах в Троицкой церкви.
Не чуралась семинария и передовых педагогических взглядов, поддерживая актуальные для того времени начинания. Так, в 1892 году педагогический совет учебного заведения направил прошение в Санкт-Петербург, в Главную физическую обсерваторию при Министерстве народного просвещения о помощи в организации Рязанской метеорологической станции на базе Александровской учительской семинарии. Обсерватория не только поддержала инициативу провинциальных любителей метеорологических наблюдений, но и помогла с оборудованием, прислала флюгер, пару дождемеров, термометры и гигрометр.
Одним словом, первая Рязанская метеорологическая станция была оборудована по последнему слову техники конца XIX века. Результаты работы метеостанции были востребованы – метеопрогнозы печатались в губернской и уездной прессе.8
Обращает на себя внимание тот факт, что при поступлении в учительскую семинарию будущие педагоги должны были уметь читать, владеть письмом и арифметическим счётом. Также обязательным условием было знание молитв и основных церковных правил. Для тех, кто не был уверен в своих познаниях, работал класс подготовки с трёхлетним обучением. Преподавание в нем велось студентами-семинаристами. На старших курсах для них это служило серьёзной педагогической практикой.
Как уже отмечалось, помимо базовых предметов воспитанников обучали бондарному ремеслу, столярному делу и пчеловодству. Проводились курсы земледелия, садоводства, огородничества, ветеринарии, практической медицины. Образование было всесторонним, кроме наук большое внимание уделялось ремёслам и практическим знаниям. Всестороннее обучение заставляло сосредотачиваться на занятиях, не отвлекаясь на посторонние дела. Здесь Алексей Прошляков учился организовывать своё время, осваивать большой объём разнообразных знаний, получал навыки и нарабатывал опыт обращения с разнообразным рабочим инструментом. Вместе с тем юноша учился жить и работать в коллективе, осваивал правила мужской дружбы и товарищества, участвовал во внеучебной деятельности учительской семинарии.
Каждый год семинария выпускала почти сотню воспитанников. Обучение было полностью бесплатным, а для проживания прибывших издалека имелся пансион. После окончания обучения выпускники подлежали распределению в уезды, где были обязаны отработать не менее шести лет. Избежать распределения можно было, уплатив Земству денежную компенсацию оплаты обучения в размере 300 рублей. В своих воспоминаниях Алексей Иванович подчёркивал, что чувствовал себя постоянно обязанным порядку, установленному в семинарии, учёбе и воспитательной работе демократически настроенных преподавателей.
Первые годы революции застали А. Прошлякова в семинарии.
Позднее он писал:
«В среде преподавателей были демократически настроенные наставники, деятельность которых была направлена на осознание семинаристами крайней необходимости завоевания победы и укрепления пролетарской революции».9
Пролетарское происхождение и трудная жизнь в рабочей среде до семинарии, демократичность взаимоотношений между преподавателями и учащимися, среди самих учащихся во время учёбы в семинарии значительно укрепили в Прошлякове в сложный период революционных перемен убеждённость в правильности пути, по которому вели за собой народ большевики.
До весны 1919 г. в семье Прошляковых, как и в других семьях, было очень тяжело с продовольствием. Кое-как перебивались на мороженом картофеле да на скудном пайке хлеба. Перед Алексеем стояла дилемма: продолжить учёбу или подумать о том, как помочь семье пережить эти трудные времена.
Юношу всё же тянуло к учёбе. И он решил поступить учиться на физико-математический факультет Московского университета. Одновременно, чтобы хоть как-то помочь семье, он поступил в Москве на работу в Народный комиссариат продовольствия станционным эмиссаром по Московскому железнодорожному узлу, затем – в Главное управление снабжения продовольствием армии. Это позволило ему несколько улучшить положение семьи. Но при этом, отдавая всё время работе, Алексей Прошляков не смог посещать занятия в университете, куда ему удалось поступить.
Да к тому же в 1920 году, после его болезни, с него была снята бронь, освобождавшая от призыва в РККА, которая выдавалась служащим Главного управления снабжения продовольствием армии. 17 мая 1920 г. Варварским военкоматом г. Москвы А. Прошляков был призван в ряды Красной Армии.
Начало службы. Первые годы армейской жизни
Позднее А.И Прошляков вспоминал:
«Первые дни моей службы в армии, – Кострома, 7-й Запасный стрелковый полк. Размещался он в деревянных бараках. Одеты мы были по возможностям молодой республики Советов для запасных частей – в старое поношенное солдатское обмундирование и лапти. С утра и до позднего вечера с нами проводились занятия для подготовки из нас пополнений маршевых рот. Основным обучением было изучение оружия и строевые занятия. Обучение вели унтер-офицеры старой армии».
Однако такое положение вещей сохранялось недолго. Уже к концу второго месяца обучения в полку отобрали всех имевших среднее образование призывников и направили в Москву в 1-й Запасный стрелковый полк. Полк тогда был размещён в лагерях на Ходынском поле. А. Прошляков был определён в роту, укомплектованную красноармейцами со средним образованием. Вскоре роту посетила группа командиров с целью отбора красноармейцев, отвечавших требованиям службы в понтонных частях. А. Прошляков согласился стать понтонёром. Отобранных красноармейцев перевели в город Тутаев на Волге. Всех направили в школу младшего командного состава при Отдельной запасной понтонной роте при Тутаевском уездном комиссариате по военным делам.
Красноармеец А.И. Прошляков
С этого определяющего события и началась служба А. Прошлякова в инженерных войсках. Следует отметить, что тогда в армию призывались молодые люди, не имевшие опыта военной службы, поэтому требовалось организовать эффективную систему их боевого обучения. Подготовка рядового состава инженерных частей проводилась в отдельных запасных инженерных частях и подразделениях, организационно входивших в систему запасных частей и соединений внутренних военных округов, а также действующих фронтов Красной Армии. Каждый фронт получал в своё распоряжение определённые районы, на территории которых самостоятельно организовывал призывы.
С середины 1919 года каждая армия имела свои отдельные запасные инженерные роты, находившиеся сначала в ведении начальников инженеров армий, а затем (с начала 1920 года) перешедшие в подчинение Управления формирования армии.
Запасная инженерная рота состояла из четырёх взводов: двух сапёрных, одного дорожно-мостового и одного подрывного. Взвод имел небольшие постоянные кадры и 100 человек переменного состава. С апреля 1920 г. было разрешено переменный состав держать в тройном комплекте. Запасная инженерная рота отправляла на фронт пополнение целыми подразделениями – взводами, а иногда и ротами.
7 августа 1919 г. была создана одна запасная армия для подготовки резерва главнокомандующего. За период с июля 1919 г. по декабрь 1920 г. в ней, кроме инженерных частей и подразделений, входивших в состав сформированных армий, дивизий и бригад (в общей сложности четыре стрелковые дивизии и тридцать стрелковых и кавалерийских бригад), были подготовлены и отправлены на фронт понтонный батальон и сапёрная рота.10
Красноармейцы, обучавшиеся в школе младших командиров (полковой или ей соответствующей), в течение первого года получали законченную подготовку командира отделения, на втором году подготавливались к выполнению функций помощника командира взвода запаса.
В своих воспоминаниях А.И. Прошляков отмечал:
«В школе царил энтузиазм в учёбе, патриотический подъём, который выражался в стремлении как можно скорее попасть в действующую армию».
Алексей Прошляков подал заявление о желании поехать на фронт и (одновременно) с просьбой о приёме в партию. Заявление было быстро рассмотрено в соответствующих инстанциях, и Тутаевским уездным комитетом партии курсант Прошляков был принят в партию большевиков без прохождения кандидатского стажа. Несмотря на это, его просьбу отправить на фронт не удовлетворили и оставили в школе до полного окончания курса.
Уставы, строевую подготовку, сапёрное дело и особенно понтонное дело, он освоил так, что сам мог уже командовать отделением, а по понтонному делу – и взводом. Он уже умел организовывать десантные переправы, собирать паромы и управлять ими на воде, различными способами наводить понтонные мосты.
В октябре 1920 г. в школе был осуществлён выпуск. А. Прошлякова назначили на должность командира отделения в роту и оставили при школе. На зиму роту передислоцировали в Петроград. Она вошла учебной понтонной ротой в Отдельный минно-понтонный дивизион. Алексея Прошлякова, как окончившего учительскую семинарию и отлично знавшего понтонное дело, назначили командиром взвода, а затем заведующим понтонным классом. Основной его обязанностью было преподавание общеобразовательных дисциплин во всех взводах учебной роты и проведение занятий по понтонному делу.
Но будущий маршал инженерных войск хотел получить высшее военное образование и подал рапорт на поступление в Электротехническую академию, в которой с 1918 года готовились кадры для инженерных войск РККА. Осенью 1922 года он прибыл в академию, но мандатная комиссия не допустила его даже к экзаменам по той причине, что он имел подготовку всего лишь школы младшего командного состава. Так что А.И. Прошляков вернулся в дивизион на свою должность.
До весны 1923 г. особых событий в учебной понтонной роте не происходило. Однако вскоре было объявлено, что один из командиров взводов роты должен срочно отправиться в распоряжение начальника инженерных войск Туркестанского фронта. Поскольку А. Прошляков был моложе остальных и не связан семьёй, он сам изъявил желание поехать. Наконец-то осуществлялось его давнишнее желание попасть в действующую армию.
На Туркестанском фронте
Прибыв в Ташкент, А. Прошляков явился в штаб Туркестанского фронта к начальнику инженерных войск Рустейко и получил назначение на должность командира взвода школы в 4-й Отдельный понтонный батальон, который располагался в Чарджоу.
Как вспоминал сам А. Прошляков, для него это было лёгким делом, понтонное дело было его стихией.11
Первые занятия посетил сам командир батальона Коняев и, увидев, что А. Прошляков умело проводит занятия, сопровождая наставления конкретными практическими заданиями, отлично знает понтонное дело, перестал их посещать, доверив это дело молодому командиру.
Вскоре А. Прошлякова назначили командиром 2-й роты. В начале августа 1923 г. батальону была поставлена задача – принять от сапёрной роты строительство моста через каньон реки Пяндж на дороге Шерабад – Дербент. Принять работы от сапёрной роты послали А. Прошлякова с отделением понтонёров 2-й роты.
По прибытии на место выяснилось, что проекта моста пока нет, да и сапёрного подразделения там уже не было. Таким образом, А. Прошляков со своими людьми стал рабочей силой по заготовке лесоматериалов. К счастью, они захватили с собой продольную пилу, что позволило немедленно приступить к заготовке брусьев и настилочных досок. Пришлось провести изыскательские и проектные работы. В конце концов, мост был построен, а молодой ротный проявил себя, как, умелый организатор различных видов военно-инженерных работ. Осенью 1924 года А. Прошляков был назначен начальником школы батальона.
Хочется сказать также и о том, что инженерным частям и подразделениям в те годы приходилось непосредственно участвовать в боевых действиях против интервентов и белогвардейцев во взаимодействии с пехотой, кавалерией и артиллерией, что вызывалось тяжёлой обстановкой на том или ином участках фронта. В Центральной Азии вторая половина 20-х годов была беспокойной, социалистическое строительство осложнялось борьбой с басмачеством.
Командир саперной роты А.И. Прошляков, середина 1920-х годов
Большая группа инженерных частей и подразделений, а также воинов инженерных войск за участие в борьбе с басмачеством, за успехи в боевой подготовке и восстановлении народного хозяйства была награждена орденами, личным именным оружием и ценными подарками.
Так, постановлением Президиума ВЦИК СССР от 13 июля 1927 г. за отличие в бою против басмачей 12 сентября 1925 г. в районе крепости Якши-Кельды награждены орденом Красного Знамени командир отдельного сапёрного полуэскадрона 8-й Туркестанской кавалерийской бригады Б.И. Ветцель, помощник командира взвода этого же эскадрона Н.М. Григоренко, командир отделения И.Р. Вегнер, красноармейцы Я.А. Стукалов, П.И. Приходько, И.Д. Слащинин, Т.С. Матвеенко, Г.М. Жаринов, К.К. Савотеев, Д.Н. Кофаков.12
Отчислен по собственному желанию
В августе 1925 г. А. Прошлякову разрешили обучение в Московском инженерном училище. Там он был зачислен в группу курсантов-командиров на первый курс. Учёба началась с азов, как для первокурсников из рядовых и гражданской молодёжи. Это его не устраивало. Прошляков просил командование изменить программу или перевести его на выпускной курс. Начальник училища приказал отчислить его из училища по собственному желанию с направлением в свою часть. Пробыв в Московском инженерном училище четыре месяца, он вернулся в свой 4-й Отдельный понтонный батальон на Туркестанский фронт.
Вскоре А. Прошляков получил назначение на должность помощника командира батальона по хозяйственной части. В этой должности он находился с сентября 1926 г. по август 1927 г. – дня выезда батальона в город Старицу Калининской области в состав Московского военного округа.13
Выполнившие на «отлично» задачу № 13? из «Нагана», в центре – майор Прошляков, Старица, 02.03.32 г.
Батальон прибыл в Старицу осенью 1927 г. В Первую мировую войну в городке размещался запасной сапёрный батальон. Особо малы были складские помещения для понтонного парка, малы конюшни и пищеблок, не было клуба. Штаб батальона размещался в небольшом деревянном здании вне городка. Все постройки городка требовали капитального ремонта. Размещение, подготовка капитального ремонта, приведение в порядок понтонного парка, заготовка на зиму овощей, дров, поставка батальону мясопродуктов – всё это было обязанностью помощника командира батальона по хозяйственной части. К зиме в основном всё было сделано.
А.И. Прошляков с супругой Марией ! Тимофеевной, 60-е гг.
К этому времени, произошли перемены и в личной жизни Алексея Прошлякова. В ноябре 1928 г. он женился. Его супругой стала Мария Тимофеевна Крашенинникова, дочь мелкого мясоторговца. Это обстоятельство не осталось без последствий. Прошлякова как коммуниста обвинили в ослаблении классовой бдительности, т. к. женился он на «чуждом элементе». Сам Алексей не видел в своей женитьбе никаких нарушений партийной этики. Но во время партийной чистки, проводившейся в 1929 году, ему всё же объявили строгий выговор с предупреждением. К тому времени в молодой семье Прошляковых уже родился сын Борис.
Между тем, понимая, что без высшего военного образования дальнейшая служба была бы бесперспективной, А. Прошляков добился-таки направления на учёбу – на курсы усовершенствования командного состава при Ленинградской военно-инженерной школе. Примечательно, что его выпускной проект моста с фермой ГАУ, выполненный им в аксонометрии и в красках, был признан в школе лучшим.14
Отдельный понтонный батальон
По окончании курсов усовершенствования А. Прошлякова назначили на должность командира 4-го Отдельного понтонного батальона, в котором он за девять лет службы прошёл все командные должности, начиная с командира взвода школы. В это время батальон под командованием Прошлякова был передан в подчинение Белорусскому военному округу.
Численность понтонного батальона составляла 884 человека, в том числе: штаб и нестроевая команда -71, команда связи – 39, каждая из двух понтонных рот – 207, команда ездовых 1-й роты – 180 и команда ездовых 2-й роты -180 человек.
Понтонные батальоны были оснащены вёсельно-понтонными парками, состоявшими из металлических полупонтонов и деревянного верхнего строения, перевозимых на конных повозках с упряжками, подобных артиллерийским. По тактическим и техническим данным этот парк полностью удовлетворял потребности в переправах всех родов войск молодой Красной Армии.
Не имея табельных переправочных средств (кроме крайне ограниченного количества поплавков Полянского и имущества вёсельно-понтонного парка), инженерные войска обеспечивали форсирование рек, используя в основном, местные и подручные переправочные средства. Не имея средств механизации мостовых работ, сапёры и понтонёры строили мосты вручную. Инженерные части и подразделения были также слабо обеспечены транспортными средствами и ощущали недостаток в инструментах.15
После прибытия в Белорусский военный округ в рамках военно-инженерной подготовки Западного направления батальон А. Прошлякова был направлен на строительство временных деревянных высоководных мостов через реку Березина выше Бобруйска у деревни Шатково и ниже Бобруйска у деревни Стасевка.
Трудностей при строительстве мостов было немало. Даже лес сапёры получали на корню, сами его заготавливали, сплавляли по Березине и из такого леса изготавливали детали для мостов. Тем не менее, к февралю 1933 г. мосты были готовы и сданы в эксплуатацию.
Штабная работа
В 1934 году А.И. Прошляков был назначен на должность помощника начальника сектора боевой подготовки Белорусского военного округа. Так он попал в окружной руководящий орган инженерных войск. Он без особого труда довольно быстро вошёл в курс дела. Масштаб работы, инспекционные поездки в инженерные части и войска округа, командирская учёба, войсковые учения и окружные маневры добавили к его командирскому практическому опыту знания и навыки не только тактического, но и оперативного масштаба.16
Однако непредвиденные обстоятельства, связанные с политической ситуацией в стране, осложняли обстановку в армии. Об этом мы узнаём из воспоминаний А.И. Прошлякова:
«И вот наступил тяжёлый 1937 год, год разгрома высокоавторитетных в войсках руководящих кадров округа. Всё происходило с необычной быстротечностью, с какой-то таинственностью, по ночам, с арестами работников в кабинете, в поле, в поезде, на квартире, даже на партийном собрании или тут же после него, с краткой формулировкой – арестован как враг народа.
Такая ошеломляющая формулировка о тех, с кем мы работали, у кого учились, кому доверяли как военачальникам и военным специалистам и как старшим партийным товарищам, никак не укладывалась в сознании. Люди недоумевали, стали опасаться друг друга, не доверять, ушли в себя и, видимо, это в какой-то степени объяснимо, так как нашлись людишки, которые или из боязни за самих себя, или по натуре своей фискальной искали, строчили, доносили всевозможные небылицы о честных работниках и, пользуясь конъюнктурой, сводили личные счёты, помогая органам очищать, а по сути дела обезглавливать управления, соединения и даже части. Нашёлся и у нас в инженерном отделе округа такой писака – начальник сектора снабжения Лемешев, который писал небылицы на всех, кого он только знал, в том числе и на меня».
За арестом командующего войсками округа последовали аресты начальников окружных управлений и отделов. Начальник инженерного управления округа комбриг Бочковой, который возвращался из командировки из минского укреплённого района, был арестован в вагоне и ни в управление, ни домой не попал.
Осенью 1937 г. округ провёл большие учения, в которых инженерные части успешно справились с поставленной задачей. В этот период Прошлякову было предложено поехать на учёбу в Москву на Высшие академические курсы в Военно-инженерную академию.
Алексей Иванович постоянно занимался повышением уровня своей профессиональной и командирской подготовки. В 1931 году он окончил Курсы усовершенствования командирского состава при Ленинградской военно-инженерной школе, в 1938 году – Академические курсы усовершенствования комсостава Военно-инженерной академии РККА имени
В.В. Куйбышева, в 1951 году – Высшие академические курсы при Высшей военной академии имени К.Е. Ворошилова. Интересен и тот факт, что поступление на курсы при Военно-инженерной академии спасло ему жизнь – таким образом, он смог избежать ареста во время репрессий 1937–1938 годов.17
Накануне войны
Алексей Иванович выехал в Москву на курсы в Военноинженерной академии и вызвал к себе жену. Окончив в 1938 году учёбу в числе лучших, он получил назначение на должность начальника отдела инженерных войск штаба Армейской группы в Бобруйске Белорусского военного округа. И это неслучайно, т. к. значительную оперативную подготовку он получил в 1933–1938 годах, занимая различные должности в инженерном отделе штаба Белорусского особого военного округа, обстановку там хорошо знал, смог проявить себя с лучшей стороны во время службы именно в этом округе.18
В октябре 1926 г. Западный военный округ был переименован в Белорусский военный округ, так как большинство районов дислокации кадровых частей и районов комплектования территориальных частей Западного военного округа (ЗапВО) находилось в Белоруссии.
В 1928 году состоялись первые манёвры войск округа, в которых принимали участие 6-я и 7-я кавалерийские дивизии, 5-я, 8-я и 27-я стрелковые дивизии, 33-я территориальная дивизия, танковая бригада Московского военного округа, артиллерия, авиация, части связи, инженерные подразделения. Манёвры показали рост боевого мастерства военнослужащих, на которых присутствовал народный комиссар СССР по военным и морским делам К.Е. Ворошилов.
В 1932 году на территории округа дислоцируется 4-я Ленинградская кавалерийская Краснознаменная имени К.Е. Ворошилова дивизия, которой в начале 30-х годов командовал Г.К. Жуков. В связи с развитием бронетанковой техники в 1932–1933 годах было сформировано семь отдельных танковых бригад, на вооружении которых состояли танки советского производства: лёгкие Т-24, Т-26, БТ-2, БТ-5, БТ-7; средний Т-28; плавающий Т-37; тяжёлый Т-35; танкетка Т-27.
В 1937 году в округе дислоцировались 15 стрелковых дивизий, объединённых в пять стрелковых корпусов и пять кавалерийских дивизий. 26 июля 1938 г. (И июля 1940 г.) округ был преобразован в Белорусский особый военный округ (БОВО).
Начальник отдела инженерных войск штаба Бобруйской Армейской группы, полковник А.И. Прошляков, 1938 г.
Участие в боевых действиях
1 сентября 1939 г. немецкие войска вероломно напали на Польшу. Польская армия героически защищалась, но силы противника значительно превосходили по численности и вооружению. Так началась Вторая мировая война.
Согласно пакту Молотова – Риббентропа, войска БОВО получили приказ оккупировать территорию Западной Белоруссии и Западной Украины. Для выполнения приказа был создан Белорусский фронт под командованием командарма 2-го ранга М.П. Ковалева. В составе фронта находились 3-я армия комкора В.И. Кузнецова, 4-я армия комдива В.И. Чуйкова, 10-я армия комкора И. Захаркина, 11-я армия комдива Н.П. Медведева, фронтовая конно-механизированная подвижная группа комкора И.В. Болдина, 23-й отдельный стрелковый корпус. 17 сентября 1939 г. в 5 часов 40 минут войска перешли границу и в течение шести дней Белорусский фронт выполнил поставленные задачи.19
Как воспринимал происходившее сам А.И. Прошляков, участвовавший в этих событиях? У нас есть возможность обратиться к его воспоминаниям:
«У меня никак не укладывалось в сознании, что это, в конце концов: война или вызволение своих братьев белорусов, которые должны нас встречать, как освободителей, с красными знамёнами и заключать в объятия, а войско польское уйдёт за Буг или мы его интернируем. Наша неподготовленность к такому походу была настолько очевидна, конфуз армейской мобилизационной готовности настолько разителен, что нам приходилось прямо сгорать от стыда перед нашим и польским населением от вида только что отмобилизованных подразделений и влившегося в войска пополнения. Можно представить себе солдат, которые шествуют в строю в шинелях без хлястиков и ремней, а вместо сапог или ботинок с обмотками в калошах, привязанных к ногам верёвками. Не все солдаты имели оружие».
Надо сказать, что своё участие в боевых действиях в качестве начальника инженерных войск 4-й армии Алексей Прошляков оценивал как судьбоносное в его военной карьере. В 1939 году в составе этой армии он принимал участие в освободительном походе в Западную Белоруссию. Армия выполнила задачу по выходу на рубеж реки Буг, и командование ждало дополнительных указаний о дальнейшем поведении на границе соприкосновения с немцами.
Укрепление границы
Для воссоздания подлинной исторической картины рассмотрим далее некоторые факты из биографии нашего героя. После присоединения новых территорий А. Прошлякову поручают сразу же заняться инженерным обустройством защитных рубежей на западной границе. В этой местности практически не было никаких устойчивых линий обороны, поэтому красноармейцам в спешном режиме приходилось их возводить.
С точки зрения большой стратегии возможно и целесообразным был выход на новую государственную границу, но как показал дальнейший ход событий, в действительности ситуация и дальнейшее её развитие оказались сложнее и трагичнее. Обратимся вновь к исключительно интересным воспоминаниям А. Прошлякова:
«Я же, как небольшой инженерный начальник, очень сожалел, что мы ушли со старой границы, оставив на ней в большей степени готовности для ведения боевых действий укреплённые районы и, даже больше, разоружив их для перенесения вооружения в укреплённые районы, начатые строительством в 1940 году непосредственно на новой границе. Получилось так, что мы в новом укреплённом районе большинство точек не вооружили, а старый Слуцкий разоружил, засыпав вооружения землёй».20
Необходимо было начинать строительство новой линии укрепления границы. Главный военный совет принял решение свернуть работы на старых объектах. Работы были спешно прекращены, рабочие бригады отправились вместе со своей техникой и оборудованием на запад. Старую линию укреплений предполагалось реорганизовать и постепенно разоружить. Ещё 15 ноября 1939 г. Военный совет РККА принял решение о сокращении штатов крепостных гарнизонов на одну треть и о разоружении части укреплений.
Вновь вопрос разоружения старых укреплений был рассмотрен в феврале 1941 г., когда стало очевидно, что оборонная промышленность не в состоянии справиться с производством требуемого количества вооружения и оборудования для укреплений на новой границе. В этой ситуации заместители Народного комиссара обороны по делам вооружения маршал Кулик и по делам УР (укрепрайонов) маршал Шапошников, а также член Военного совета Жданов выдвинули предложение изъять часть артиллерийского вооружения из некоторых старых УРов. Предложение это остро критиковали как Народный Комиссар Обороны маршал Тимошенко, так и начальник Генерального штаба маршал Жуков. Окончательную точку в этом вопросе поставил Сталин, который приказал перенести часть артиллерийского вооружения из старых укрепрайонов в новые. Сегодня это решение представляется единственно верным. Однако недобросовестное его исполнение привело к тому, что снятое вооружение вместо новых укреплений «осело» на складах.
Известно, что в период 1939–1940 гг. границы СССР изменились. Также совершенно понятно, что для улучшения охраны границы, а также защиты пограничников в случае нападения на границе и заставах, требуется установить некоторые инженерные сооружения, проще говоря – провести инженерное оборудование границы. Понятно это было и командованию пограничных войск СССР, поэтому и был принят ряд соответствующих постановлений.
Комиссии всех уровней, начиная от отряда и заканчивая Главкоматом, констатировали тот факт, что многие начальники застав на новой границе уделяют мало внимания строительству полевых укреплений. Дальше следовали взыскания, но, как правило, кардинально на местах ничего не менялось. И причин тут несколько – это как шапкозакидательские настроения начальников застав, так и нехватка сил и средств.
На инженерное оборудование новой границы было выделено 10 млн. рублей золотом (огромные деньги), в погранвойсках было сформировано несколько инженерных батальонов, однако, как всегда, гладко дела обстояли только на бумаге.21
Следует особо отметить, что советское военное планирование боевых действий против Германии началось с октября 1939 г. и продолжалось до середины июня 1941 г. За этот период было разработано пять вариантов плана оперативного использования Красной Армии в войне с Германией. Это, конечно, не исключает наличия и других рабочих вариантов, которые всё ещё недоступны для исследователей.
Строительство укрепрайонов
Общая задача Красной Армии на Западе была сформулирована следующим образом: в период отмобилизовывания и сосредоточения войск – упорной обороной, опираясь на укреплённые районы, прочно прикрыть наши границы и не допустить вторжения противника на нашу территорию.
Что касается роли А.И. Прошлякова в выполнении этой задачи, то ему было поручено заняться строительством Брестского укрепрайона.21
Почему такое внимание уделялось именно строительству укрепрайонов? Подчеркнём ещё раз, что из-за чрезвычайной протяжённости западных границ СССР, составляющей 2000 км, построить непрерывную линию фортификационных приграничных сооружений было совершенно невозможно. Более приемлемой была концепция строительства отдельных укреплённых районов, защищавших наиболее важные оперативные направления. Задача линии укреплений состояла в том, чтобы задержать наступление противника и обеспечить контрудар силами собственной регулярной армии.
Из чего исходило военное руководство, делая ставку на создание укрепрайонов? Логично предположить, что не в последнюю очередь, на это решение оказали влияние природные и территориальные особенности СССР, которые уже сами по себе являлись важным оборонительным элементом: многочисленные небольшие речки, обширные территории, покрытые лесом, труднопроходимые песчаные и болотистые участки местности.
Наши реки – широкие и сложные для форсирования. Основная масса рек не имела твёрдых берегов. Мосты приходилось строить таким образом, чтобы их полотно проходило не только над рекой, но и над затопляемыми участками берега. Проблемы возведения переправ на труднопроходимых и легко превращаемых дождями в непроходимые топи берегах усугублялись довольно быстрым течением.
К этому следует добавить, что огромные леса, окружавшие полесские болота, тянулись вдоль границы 1939 года на севере до Минска и на востоке до Днепра. Другие древние пущи простирались на юге от покрытых болотами территорий неподалёку от Ленинграда, на Валдайской возвышенности и между Москвой и Смоленском, создавая полосу естественных преград на пути вражеских армий.
Что представлял собой укреплённый район? – Это полоса местности, оборудованная системой долговременных и полевых фортификационных сооружений, подготовленная для длительной обороны специально предназначенными войсками во взаимодействии с общевойсковыми частями и соединениями». По принятым в конце 1920-х годов принципам построения УР, он мог достигать длины по фронту до 70 километров. (Брестский укреплённый район № 62).
Укреплённые районы Западного особого военного округа 1940–1941: 68 – Гродненский, 66 – Осовецкий, 64 – Замбровский, 62 – Брестский
Как же строился Брестский укреплённый район № 62? Его сооружение было начато в соответствии с директивой народного комиссара обороны от 26 мая 1940 г. для прикрытия Белостокского выступа от удара с юго-западного направления. Рекогносцировочные работы были проведены зимой 1939/40 года. По воспоминаниям Л.М. Сандалова, эти работы осуществлялись при глубоком снежном покрове и наспех. Поэтому результаты зимних рекогносцировок оказались неудовлетворительными, и весной 1940 г. все пришлось переделывать заново. Никаких работ зимой по строительству УРа не проводилось, войска занимались размещением личного состава и бытовым строительством.
Вторично рекогносцировка была проведена командующим 4-й армией генерал-лейтенантом В.И. Чуйковым совместно с комендантом укреплённого района. Тогда же командующий армией установил дивизиям полевого заполнения рубеж строительства батальонных районов.
Следует отметить, что 62-й (Брестский) укреплённый район был одним из самых больших по протяжённости на новой границе. Он включал укрепления, протянувшиеся на 170 километров от южной окраины Бреста (ст. Митки) до деревни Путковицы (Семятичи) (с лета 1945 г. – территория Польши) по высоткам правого берега реки Западный Буг вдоль линии государственной границы СССР с Германией.
К особенностям строительства данного укрепрайона следует отнести то, что полоса обороны укреплённых районов почти не имела предполья, а её общая глубина не превышала 2-х километров. Поэтому строительство укреплений производилось непосредственно в поле зрения немецких наземных наблюдательных постов. На отдельных танкоопасных участках имелось около 30 километров противотанкового рва. Кроме того, на территории узлов сопротивления было оборудовано до 16 тыс. метров траншей, а на подступах к ним установлено до 30 километров проволочных заграждений.
Как писал А.И. Прошляков в своих воспоминаниях, «на танкоопасных направлениях намечалась установка минных полей. Противотанковых мин в армии, кроме небольшого количества для учебных целей, не было. Не было их и в укреплённом районе… Несмотря на мероприятия по полевому доусилению, плотность войск на границе была настолько ничтожной – до шестидесяти километров на дивизию первого эшелона – проткнуть её по незанятым промежуткам не составляло никакого труда, тем более, такими плотными боевыми порядками немцев, которые к весне 1941 года были выдвинуты непосредственно к границе».22
Генеральным планом оборонительного строительства предусматривалось в 1940–1941 годах завершить строительство и оборудование первой полосы узлов обороны и опорных пунктов укрепрайонов. В последующие годы (вплоть до 1945 года) намечалось построить вторые полосы обороны.
Следует отметить, что основу главной оборонительной полосы составляли долговременные огневые точки (ДОТы), возводившиеся из монолитного железобетона или брони, как правило, двух- или трёхэтажные, реже – одноэтажные. Строились укрепления по самым совершенным для того времени проектам, в военно-инженерном отношении места расположения огневых точек были выбраны идеально: на высотках по берегам рек Западный Буг, Нарев и Бобр с широкими заболоченными поймами, труднопроходимыми для танков противника. ДОТы в основном были артиллерийско-пулемётные, в которых устанавливались орудия в шарнирном креплении с укороченными стволами, пулемёты «максим» и ДС-39, а также ручные пулемёты. Некоторые ДОТы были чисто пулемётными.
Надо сказать, что непосредственным возведением и оснащением долговременных железобетонных оборонительных точек занимались военные – сапёрные, инженерные и специальные технические части. На подготовительных работах – отрывке котлованов, заготовке песка, щебня, полевого камня, древесины, транспортных работах – широко использовалось местное гражданское население, выполняя трудовую и гужевую повинность.
Бесплатный фрагмент закончился.
