Читать книгу: «Патология»

моей музе

«демона не понимают — путают

с чертом и дьяволом, тогда

как «черт» по-гречески значит

просто «рогатый», дьявол —

«клеветник», а «демон» значит

«душа» и олицетворяет собой

вечную борьбу мятущегося

человеческого духа, ищущего

примирения обуревающих его

страстей, познания жизни

и не находящего ответа на свои

сомнения ни на земле, ни на небе»

Михаил Врубель

Часть 1. Жертва

Глава 1

«Когда это началось?»

Эта фраза сидела в моей голове с самого утра после разговора с психиатром, и теперь мне начало казаться, что даже капли, стекающие по окну, периодически складывались в очертания букв. Я моргнула несколько раз, пытаясь сбросить с себя наваждение. Пальцы медленно прокручивали в руках сигарету. Я не курила уже больше года, но было удивительно наблюдать, с какой ловкостью я выудила тонкую белую соломинку из пачки и как легко она легла на свое привычное место между моих губ. Мышечная память была самой прочной на свете.

Я хотела распахнуть окно и достать из кармана зажигалку, как внутри меня начала подниматься тошнота.

Какой смысл был в психотерапии, если я даже не могла удержать себя от пагубной привычки, которой так долго не было в моей жизни? Я чертыхнулась, бросая сигарету на пол, и принялась с силой растаптывать ее кроссовком, наблюдая, как кусочки бумаги перемешивались с темно-коричневым табаком сильнее с каждой секундой.

Я не заметила, как открылась и закрылась дверь кабинета, поэтому вздрогнула, услышав, удивленный голос за своей спиной:

— Что ты делаешь? — обладателем вопроса был Нейт.

— Ничего, — на выдохе ответила я, захлопывая оконную раму, — ничего.

Нейт на несколько секунд задержал взгляд на моем лице, пытаясь понять, все ли в порядке. Подойдя ближе, он с силой отодвинул мою ногу в сторону, рассматривая кучу табака.

— Ты растоптала мою сигарету? — он перевел взгляд на свой стол, где валялась раскрытая полупустая пачка, — какого черта, Лейтон?

— Я, — мой голос задрожал, а мозг лихорадочно пытался найти хоть одну нормальную причину, оправдывавшую мои действия, — я хотела выкурить одну.

— Что за бред, — Нейт выглядел скорее ошарашенным, нежели задетым тем, что я прикоснулась к его вещам, — это какой-то странный обряд, чтобы заставить меня бросить?

— Господи, нет, конечно, — его передернуло от моей последней фразы.

— Тебе точно нужно к психиатру, — он небрежно бросил последнюю фразу, словно она ничего не значила.

От его слов все мои внутренности будто покрылись коркой льда. Было неудивительно, что он всегда давил на болевые точки, если его собственные чувства хотя бы едва оказывались задеты. Раз за разом я убеждалась в том, что для него не существовало границ, что он не способен был перейти. Стоило ужалить его больнее в ответ, но почему-то мой язык словно прилип к небу, и все, что я могла делать — лишь продолжать таращиться на него и тяжело дышать.

Резкий стук в дверь прервал нашу перепалку.

— Ричард просит подойти в свой кабинет, — Кэтрин неловко переступила с ноги на ногу, но так и не прошла дальше.

— Да, конечно, — на выдохе произнесла я, прикладывая ладони к разгоряченным щекам, — сейчас.

Как только дверь захлопнулась, Нейт тут же развернулся ко мне:

— Я уезжаю на объект, — он развел руками и чуть пожал плечами, словно был не властен над обстоятельствами.

— Нейт, ты избегаешь каждой встречи с ним уже почти год, так дальше не может продолжаться, — усталость и недовольство перемешались в моем тоне, к сожалению, не оказав никакого эффекта на моего собеседника.

— Конечно, может. Ты прекрасно передаешь мне всю информацию, в которой я нуждаюсь, — Нейт растянул свои губы в притворной улыбке, даже не стараясь, чтобы она выглядела правдоподобно.

— Если не хочешь его видеть — увольняйся, — я в два шага преодолела расстояние до своего стола, хватая с него ноутбук.

— Еще чего, — Нейт хмыкнул и покачал головой, словно я предложила ему по меньшей мере выступить в цирке.

— Тогда я уволюсь, — я бросила последнюю фразу, захлопывая за собой дверь.

Я тяжело выдохнула, касаясь затылком ровной поверхности, и на несколько секунд прикрыла глаза. Странно, что я раньше не задумывалась об этом, учитывая, насколько невыносимой стала работа в последние месяцы. Я нахмурилась, чувствуя, как сожаление расходилось слабыми волнами по всему моему телу. Распахнув глаза, я стала наблюдать за неспешной работой офиса, чувствуя, что уже прощалась со всеми, кто здесь находился. Чуть мотнув головой, я сбросила наваждение. Просто мысль, еще ничего не было решено.

Ричард разговаривал по телефону, когда я вошла, и жестом пригласил меня присесть за огромный овальный стол для совещаний. Я заняла стул посередине, не желая быть к нему ближе, чем это требовалось.

— Конечно, будьте уверены, моя команда все сделает в лучшем виде. Впрочем, как и всегда, вы и сами знаете — мы не первый раз сотрудничаем, — Ричард смотрел на меня, а его губы медленно расплывались в улыбке, не имевшей ничего общего с доброжелательностью.

Он промычал нечто утвердительное, прежде чем распрощаться и положить смартфон на стол.

— Знаешь, с кем я сейчас разговаривал? — он сложил руки в замок и чуть прищурил глаза, пытаясь поймать мой взгляд.

Было некомфортно находиться с ним в одном помещении, но у меня не было выбора. Было некомфортно и с ним, и с Нейтом. Мысль об увольнении показалась мне единственным логичным действием.

— Нет, конечно, — я надеялась, что Ричард просто продолжит, но, видимо, вопрос не был риторическим, и он надеялся, что я как-то смогла стать ясновидящей с тех пор, как мы последний раз разговаривали.

— Формакс Групп, — он многозначительно подвигал бровями, — наши самые крупные инвесторы.

Я знала, кто такие Формакс Групп. Непонятно, к чему были эти пояснения, поэтому я молча сидела, ожидая, когда он уже наконец перейдет к делу.

— Они узнали, что мы собираемся участвовать в аукционе за здание на углу Шернхолл-стрит и Черч-лэйн, к которому мы присматриваемся последний месяц.

В его предложении «мы» стоило заменить на «вы с Нейтом», но я не стала заострять на этом внимание. Меня мало волновало, какие заслуги еще он собирался себе приписать.

— Мы еще не осмотрели здание перед торгами, откуда у них такая уверенность?

— Ее и не было, пока только что я не сумел их убедить в том, что мы собираемся, — Ричард крутил в руках карандаш, периодически поглядывая на меня, — потому что они очень, очень заинтересованы в том, чтобы помочь нам его выкупить.

— И сколько нулей в этом предложении? — я выдавила из себя измученную улыбку — цифры меня мало интересовали.

— Достаточно, чтобы сделать все этажи хрустальными, — Ричард хищно облизнул свои губы.

Было несложно представить, что он собирался отмыть на этом внушительную пачку денег, но это было на его совести, и меня не касалось.

— В чем проблема? Кажется, у меня и так был назначен осмотр этого здания на этой неделе, — я решительно не понимала, зачем он позвал меня в кабинет, а теперь сидел и объяснял привычную схему работы.

— Есть хорошая, но в то же время плохая новость, — он тяжело вздохнул, откладывая карандаш в сторону, — здание появится на торгах быстрее, чем мы думали.

Бесконечное количество информации, а я так до сих пор и не поняла, что он от меня хотел. Мне нужно было больше правильного контекста, поэтому я лишь продолжила терпеливо молчать.

— Сроки поджимают, но я знаю, что для моего отдела реконструкции это никогда не было проблемой, — он широко улыбнулся и на секунду закусил собственную губу.

Он неспроста меня задабривал, что-то было не так.

— Ричард, почему здание появится на торгах раньше предполагаемой даты?

— Потому что владельцы захотят продать его как можно быстрее после получения разрешения от полиции. В прошлую пятницу там нашли мертвую девушку.

Вот оно. Я прикрыла глаза, медленно выдыхая.

— Я знаю, что ты скажешь, но я сделал несколько звонков. Мне, конечно, ничего не обещали, но и не сказали, что это невозможно. Поэтому если использовать достаточную силу внушения, то все может получиться.

— Ричард, — я перебила его, поднимая ладонь вверх, — это место преступления. Никто не пустит меня туда, а без осмотра здания я не смогу сделать приличный проект, ты прекрасно это знаешь.

Он требовал невозможного. Впрочем, как и всегда.

— Мне нужен не просто проект, а лучший проект, — Ричард смотрел на меня, не отрывая взгляда, — и мне нужно, чтобы мы были первыми, у кого он будет. Они сбивают цену почти вдвое от ожидаемой. Никто не решится выкупить здание без готового проекта, потому мы будем единственными, понимаешь? Если будет надо, то мы будем ездить к этому особняку каждый день, пока нас не пропустят!

Лицо Ричарда раскраснелось от азарта, и я поняла, что он не шутил. Было бесполезно спорить. Стычка с Нейтом уже успела меня вымотать, сил сражаться не осталось.

— Я ничего не обещаю, — я поднялась на ноги, показывая, что разговор был окончен, — но постараюсь сделать все от меня зависящее.

— Это я и хотел услышать, — Ричард удовлетворенно кивнул, — я знал, что могу на тебя рассчитывать.

Я уже положила ладонь на ручку двери, когда он меня окликнул.

— Они думают, что это тот серийный убийца, которого не могут поймать уже больше полугода, — на лице Ричарда расплылась ехидная улыбка, — должен признать, что парень делает нам неплохую прибыль. Черт, я уже даже согласен оформить его в штат, если бы он дал мне свой номер телефона. Мы сэкономили минимум треть ожидаемой суммы на каждом из четырех последних зданий, просто фантастика. Жаль, конечно, что остальные четыре достались нашим конкурентам.

Какая же ты все-таки жадная сволочь. Уверена, что, если бы ему предложили зарезать меня за большие деньги, он не отказался бы.

— А и еще, захвати с собой кого-нибудь из дизайнеров, — Ричард уже начал что-то печатать на ноутбуке, словно меня больше не существовало.

— Зачем?

— Нужна красивая 3D-презентация для Формакс Групп, никому не интересно рассматривать архитектурные чертежи, все любят цветные картинки.

Закрыв за собой дверь, я в несколько шагов преодолела расстояние до группки кубиклов, заставляя всех, кто там был, оторваться от своих дел.

— Кто из дизайнеров поедет со мной на новый объект? — мой голос чуть дрожал от нервного возбуждения, и я не хотела ничего так сильно, как поскорее оказаться на улице и вдохнуть полной грудью, а лучше закричать изо всех сил.

Я заметила, как Кэтрин чуть не подпрыгнула от моего вопроса, переглядываясь с Диной. Последняя подмигнула своей подруге, сохраняя при этом молчание.

— Я поеду, — черноволосая девушка тут же поднялась со своего места, выказывая свою готовность, — только возьму плащ и можем отправляться. Я сегодня на машине.

Пока мы собирали светофоры, на лобовом стекле снова начали появляться первые капли надвигающегося ливня. Мне казалось, что по прогнозу во второй половине дня обещали ясную погоду. Ни на кого в этом мире нельзя было положиться.

Следовало предупредить Кэтрин о том, что нас ожидало на объекте. Не придумав ничего лучше, я просто передала ей слова Ричарда.

— Надеюсь, у нас не будет много проблем с полицией и нам позволят войти в здание, — я сама с трудом верила в то, что говорила.

— Да, мне тоже не хочется ехать просто так. Чувствую какое-то странное возбуждение, как в предвкушении чего-то нового: я еще никогда не была на месте преступления. Остальные объекты, где он орудовал, мы всегда посещали до убийств. Даже как-то удивительно, что в этот раз он нас словно обошел.

— Не могу разделить твоего азарта. Мне слишком жаль эту девушку, еще и Ричард начал с таким вкусом рассказывать, как маньяк делает нам прибыль, — на последней фразе меня слегка передернуло от отвращения.

— Не подумай ничего плохого, мне тоже ее жаль, конечно. Я не хотела, чтобы то, что я сказала, прозвучало так безучастно. Но мы уже ничего не можем сделать.

— Кроме как купить это здание по дешевке, — я усмехнулась циничному окончанию нашего диалога.

Какое-то время мы ехали в тишине, только постоянный скрип дворников и периодические сигналы поворотника были саундтреком нашей поездки. В этот раз Кэтрин первая нарушила молчание:

— Как думаешь, он убивает их прямо там или просто приносит в заброшенные здания в надежде, что их никто не найдет?

— Серийные убийцы всегда хотят, чтобы их место преступления нашли. К тому же что бы заставило тебя зайти в безлюдный старый особняк с малознакомым человеком, да даже и хорошо знакомым?

— Я еду сейчас туда с тобой.

Мы вместе засмеялись над иронией возникшей ситуации.

— Тогда хорошо, что сейчас день и там будут полицейские. Но в их отсутствие, представляешь, какое это идеальное место для нового похожего преступления. Так сразу и не скажешь, что относится к новому делу, а что к старому.

— Ты сейчас не прибавляешь мне желания ехать на объект, — руки Кэтрин плотнее обхватили руль, чуть заметно подрагивая.

— Ладно тебе, просто шучу. Я это к тому, что мне сложно представить, что может заставить одного человека отправиться с другим в заброшенное здание. Даже если он его хорошо знает. Если верить подсчетам Ричарда, то это девятое убийство. Не может же у серийного убийцы быть столько друзей.

— А сколько у тебя друзей? — неожиданно спросила Кэтрин.

— Ты, Дина, Н… — имя застряло в горле, словно признаться вслух, что мы оставались просто друзьями после всего, что между нами было, значило бы обесценить само его существование, — наверное, и все. Так что меня хватило бы ровно на два убийства. Ричарду бы это точно не понравилось — нет настроя на долгие годы сотрудничества.

Несмотря на разводы воды и блики фар, я еще издалека увидела покрытый местами строительной сеткой особняк. Здание действительно было прекрасно. Для начала двадцатого века оно весьма неплохо сохранилось по сравнению с другими. Я готова была поклясться на чем угодно, что этот фасад приманивал взгляды каждого проходящего мимо архитектора. Ровные линии кирпича, превосходно сохранившиеся лепные гирлянды и, самое главное, синяя глазурь, украшавшая каждый оконный проем.

Кэтрин припарковалась почти вплотную к зданию, поэтому я не стала брать зонт из багажника, а просто пробежалась до входа, где как раз разговаривали двое мужчин, один из которых был в полицейской форме.

По моему лбу стекала струя дождевой воды, когда я протянула свои мокрые и холодные пальцы стоящим напротив мужчинам.

— Простите, что прерываю ваш диалог, — я выдавила из себя виноватую улыбку, желая только одного: поскорее зайти в помещение, — мы представители компании «Стивенс и Бауман».

Полицейский нахмурился, совершенно не понимая, зачем ему эта информация.

— «Стивенс и Бауман», девелопмент. Мы как раз должны были сегодня осмотреть здание, так как планируем его выкупить у нынешнего владельца.

Мужчины лишь переглянулись между собой, продолжая молчать. Кэтрин, подошедшая в этот момент, решила тоже включиться в диалог:

— Ну и погодка сегодня, правда ужас, — она перекинула через плечо россыпь своих длинных черных волос, широко улыбаясь, — меня зовут Кэтрин Джексон, но для вас просто Кэт. Я дизайнер, а коллега — архитектор. Мы понимаем, что теперь здание — это место преступления. Но, может быть, вы сможете сделать для нас исключение и позволите осмотреть один из этажей, любой на ваш выбор. Без оценки степени обветшания нам будет не начать работу над проектом, и босс будет крайне недоволен.

Кэтрин вовсю играла на своем обаянии: невинно хлопала глазами, то и дело отводя взгляд в сторону, поджимала сочно накрашенные сливовым блеском губы. Тот, что был в форме, растаял после первой же ее фразы, казалось, если бы он был здесь один, то позволил бы нам посмотреть и на само место преступления. Но его коллега в рубашке и бежевом тренче явно был не настолько подвластен чарам Кэтрин. Все время, что она говорила, он то и дело скашивал взгляд в мою сторону, наблюдая за реакцией, но в этой ситуации скорее за ее отсутствием. Значит, мы застали у дома детектива, интересно.

— Я не расслышал вашу фамилию, — мужчина в тренче вновь вперил в меня испытующий взгляд.

— Вы не расслышали ее, потому что для этого мне нужно было бы успеть представиться, — я достала из кармана визитку и, протягивая ее, вернула ему взгляд, показывая, что намерена выполнить то, зачем я сюда приехала, — впрочем, моя коллега мисс Джексон уже более чем подробно рассказала вам, что именно нам требуется. Мы были бы очень признательны, если вы позволили бы нам зайти внутрь на пятнадцать-двадцать минут, не более.

Еще несколько секунд мы буравили друг друга взглядом, прежде чем черты его лица немного смягчились.

— Мне не составит проблемы пропустить вас на те участки, что криминалисты не отметили как важные. Только вот на лестнице осталось очень много пятен крови, а подняться на любой этаж можно только с помощью нее. Если частичку вашей ДНК найдут рядом с уликами, а поверьте мне, даже упавшего с вашей одежды волоса будет достаточно, то мне будет сложно поверить, что убийца — это не вы. Знаете, маньяки очень любят возвращаться на места преступлений. Любоваться своими «произведениями искусства», переживать заново те будоражащие их сознание эмоции, — все это время он не отрывал от меня своих почти черных глаз, жадно ловя реакцию на каждое слово, а на последней фразе чуть склонил голову, ожидая, что же я скажу в ответ.

— Не на любой.

— Простите, — он непонимающе нахмурился, словно ребенок, у которого не получалось разгадать самый простой ребус.

— Чтобы попасть на первый этаж, лестница не нужна, — я посмотрела на него исподлобья, слегка кривя угол рта в улыбке.

Его губы растянулись в ответной, и какое-то время он молчал, очевидно обдумывая свое решение.

— Раз вы поймали меня, что ж, думаю, ничего плохого не случится, если мы пропустим вас, — его интонация была полувопросительной, и он взглянул на полицейского, словно на секунду забывая, кто из них двоих был главным, — единственное, если увидите что-то подозрительное, то, пожалуйста, сразу позовите меня.

Воздух внутри едва ли был теплее, чем снаружи. Затхлый запах плесени и сырости тут же ударил в ноздри, заставляя первую минуту буквально заглатывать воздух большими порциями, словно его здесь было ограниченное количество. Заклеенные полиэтиленом окна плохо пропускали свет, поэтому я спешно достала из рюкзака фонарик, с трудом веря, что нам удалось зайти внутрь, и переживая, что в любой момент удача могла от нас отвернуться. Предмет в моей руке заставил детектива застыть на месте с немым вопросом в глазах.

— Специфика работы. Почти во всех заброшенных зданиях, которые, разумеется, хотят продать, окна заклеены пленкой, чтобы хоть как-то уменьшить повреждающее действие природы на внутренние помещения. Приходится таскать с собой, чтобы была возможность хоть что-то рассмотреть, — я включила фонарик, заставляя яркий луч осветить часть комнаты передо мной, — знаете, а это даже на пользу вашему расследованию.

— Это почему же?

— Так лучше сохранится место преступления. Правда же? Ветер ничего не сдует, в конце концов никакой ворон не утащит какое-либо украшение с жертвы или другую важную улику.

— Верно.

Я вздрогнула от его последней фразы, не ожидая, что он подойдет ко мне так близко, пока я приценивалась к участку стены, от которого успела облупиться почти вся штукатурка. Я повернула голову, чуть ли не встречая его губы своими, и резко отпрянула от столь близкого контакта. Он также сделал шаг назад. Очевидно, что через мое плечо он пытался рассмотреть, что меня так заинтересовало.

— Я могу прикоснуться к стене? Хочу посмотреть, насколько легко будет отходить штукатурка. У вас найдется одна перчатка для меня? — надеюсь, что я еще не дошла до предела его доброжелательности.

Детектив засунул руку во внутренний карман куртки, доставая оттуда белую латексную перчатку, и молча протянул ее мне.

Пока я осматривала помещение, подмечая для себя примерный объем работ, который предстояло выполнить, он не отходил от меня ни на шаг. Лишь когда я приблизилась к лестнице, он поспешил одернуть меня:

— Дальше, пожалуйста, не заходите, — с этими словами он встал передо мной, преграждая путь.

Я не успела хорошо рассмотреть, что скрывалось за черно-желтой лентой, увидела лишь темные пятна, выделявшиеся на ставшем почти что серым от пыли и грязи дереве. Наверное, это была засохшая кровь. Я обезоруживающе улыбнулась ему, сказав, что лишь хотела рассмотреть дверной проем, что был как раз по соседству. Смещаясь вправо от него, я заметила валяющийся окурок на земле.

— Это не может быть важным доказательством? — спросила я, отпинывая улику в его сторону.

— Благодарю за помощь следствию, но это не единственное доказательство подобного рода, которое мы здесь нашли. Если побродите подольше, то найдете и шприцы, и еще много чего интересного. Замок на двери был давно спилен, так что в здании было множество посетителей, подпадающих, пожалуй, под любую статью.

— И ни одно из них вы не взяли на экспертизу?

— Несколько взяли. А почему вас это так волнует?

— Просто интересно. Детективы — мой любимый жанр, ну и триллеры, — ответила я, улыбаясь своим собственным мыслям.

— Тогда вы выбрали неподходящую профессию.

— Мне нравится смотреть, а не жить в этих сюжетах.

Я повернулась, ища глазами Кэтрин. Судя по тому, что она что-то оживленно рассказывала полицейскому, она осмотрела все, что требовалось.

— Я думаю, что пока что у меня достаточно знаний об этом месте. Спасибо за понимание. У каждого своя работа, и я надеюсь, что мы вас не слишком подставили.

— Все в порядке. Давайте, я тоже дам вам свою визитку на случай, если вновь нужно будет вернуться сюда или, может быть, осмотреть еще какое-нибудь место преступления, — он достал из кармана брюк чуть смятый кусочек картона и протянул его мне.

— Хорошо, детектив Д. К. Коллинз, — ответила я, прочитав его имя на визитке, — буду иметь ввиду.

— Можно просто Джеймс, но только когда я не на службе.

Я позвала Кэтрин, сообщая, что закончила, и мы могли выдвигаться обратно. Уже в проеме дверей я вдруг решила уточнить еще кое-что:

— Детектив Коллинз, а можно еще один вопрос? — я сделала небольшую паузу, ожидая, пока он обратит на меня внимание, немного застав его врасплох, как раз тогда, когда он поднимался по лестнице, — а если волос вашей жены или девушки слетит с плеча тренча прямо на место преступления, у нее потом тоже будут проблемы?

— У меня нет жены, и в данный момент я свободен. Но даже если бы это случилось, я бы придумал, как сделать так, чтобы она смогла избежать наказания, — он подмигнул мне, а затем продолжил подниматься наверх.

Неужели я только что флиртовала с детективом? Зачем я это сделала? Я едва улыбнулась своим мыслям, резко ускоряя шаг к машине Кэтрин, чтобы не вымокнуть насквозь.

Окна автомобиля запотели от разницы температур и влажности, поэтому какое-то время мы ждали, когда усилия кондиционера позволят нам вновь увидеть хотя бы очертания улицы. Дождь продолжал барабанить по крыше, когда тишину разрезал омерзительный звук трения мокрой резины об асфальт. Кэтрин резко перестроилась в среднюю полосу, оставляя злополучное здание лишь в зеркалах заднего вида.

Глава 2

Иногда у меня возникало ощущение, будто все шло не так. Внутренности словно зацепило огромным крюком и тянуло в абсолютно неведомом направлении. Я понимала, что так быть не должно, но не знала, что нужно было сделать, чтобы это изменить. Истинная безысходность. Хотелось снять с себя кожу живьём, настолько она не подходила в этот момент, настолько образ, что создавался годами, становился инородным.

Я была в приподнятом настроении последние несколько дней. Эйфория от нового проекта полностью захватила меня так, что я чуть не уснула прямо за рабочим столом пару дней назад вечером, когда офис уже несколько часов как опустел, и лишь из моего кабинета лился слабый свет от экрана ноутбука. Я была переполнена идеями, которые спешила реализовать, изредка прерываясь на еду и чашку черного кофе. Так могло продолжаться и дальше, но, открыв глаза сегодня утром, я четко поняла, что этому пришел конец.

Плотные шторы в спальне не позволяли ни одному лучу света нарушить мой покой. Я лежала в кровати, уставившись в потолок, пока дорожки слез не начали спускаться по моим вискам. Помотав головой, я попыталась не дать проворным каплям затечь мне в уши. Я уже давно не ощущала себя так плохо. Как же я не хотела снова возвращаться в это состояние. Сжав кулаки со всей силы так, что ногти вонзились в ладони, я заставила себя сесть в постели. Уже неплохо, с этим можно было работать. Первый день всегда был самым трудным, нужно было просто заставить себя его пережить. По крайней мере, так всегда было раньше.

В квартире было холодно, и я поежилась, плотнее закутавшись в шерстяной свитер, который поспешила схватить с рядом стоящего стула и надеть, как только поднялась с постели. Холодный кафель ванной комнаты буквально раздирал пальцы ног от контраста температуры с теплой кроватью. Это то, что было нужно. Внезапный холод заставлял кровь бежать по венам, заставлял меня поверить в то, что я еще была живой.

Я смотрела на отражение в зеркале с какой-то призрачной надеждой, что оно было готово подать мне знак, сказать, как нужно поступить дальше. Время шло, и чем дольше я вглядывалась в собственные черты лица, тем яснее понимала, что вернулась в самое начало. Такой же пустой взгляд, как и два года назад, только на щеках больше не было дорожек от слез. Я закрыла ладонями лицо, вынуждая себя окунуться в воспоминания.

— Мне кажется, что ты не справляешься со своей жизнью, — в отражении позади себя я увидела мужской силуэт.

Его слова прозвучали очень четко и ясно, но я не могла отделаться от мысли, словно это был всего лишь сон. Все предметы ощущались не так, как обычно, а мысли и вовсе напоминали напитавшуюся влагой вату, слишком тяжелые и бессмысленные для того, чтобы всерьез их обдумывать. Остатками здравого смысла я понимала, что он прав. Должен был быть прав, ведь я уже неделю не выходила из собственной квартиры. Что, если не это, было таким очевидным признаком того, что я «не справлялась».

Я не стала ничего говорить, в конце концов, это был не вопрос. Я стащила с себя покрытую пятнами от еды и пропахшую потом футболку и бросила ее на пол. Туда же отправились и домашние шорты. Я не стеснялась Нейта, в этом не было смысла. За последние два месяца он видел меня раздетой почти каждый день.

Забравшись в ванну, я сразу же включила теплую воду, чувствуя, как меня начала бить крупная дрожь. Краем глаза я увидела, как Нейт сел на пол, упираясь ступнями в бортик. Мне было неважно, что он до сих пор здесь, пока он сохранял молчание. Весь день я слушала одну и ту же песню на повторе, периодически забываясь сном, и теперь мне хотелось какое-то время побыть в тишине.

Мне резко стало обидно от слов Нейта, словно только в эту минуту до меня действительно дошел их смысл. Слезы с новой силой потекли по моему лицу, и я стала периодически всхлипывать, с трудом дыша через нос. Впервые за неделю я мылась, а это уже говорило об огромном прогрессе. Тогда зачем он был так жесток со мной?

Я не знала, сколько мы так просидели, и уже лишь слегка подрагивала, уставившись немигающим взглядом в одну точку. Слезы кончились, в голове осталась лишь пульсирующая боль, а трахея горела от избытка проходившего по ней воздуха. Я застряла в этой ванне, не зная, как мне дальше жить. Я не могла сдвинуться с места, словно любое действие должно было сопровождаться предельным количеством боли, которое я не способна была вынести.

Я повернула голову в сторону, увидев, что Нейт опустил голову вниз, запуская пальцы рук в свои густые волосы. Моя погибель и мое спасение. В конце концов, это он был виноват в том, что со мной случилось. Он оставил меня, но почему-то продолжал возвращаться.

— Уходи, Нейт, — мне больше не хотелось его видеть.

Он не спорил, не убеждал, не попытался перевести тему, подбодрить меня. Просто встал и ушел, предоставляя мне самой сделать выбор: остаться в ванне навсегда или встать из нее и вернуть свою жизнь обратно, хотя бы попытаться сделать это. Нож с собой я, к сожалению, не прихватила, но ничего страшного, если выбрала бы первое, то сходила бы за ним на кухню, заодно добавила бы в ванную горячей воды. Я слышала, что в теплой воде это почти не больно. Умирать хотелось с комфортом.

Я смотрела, как капли стекали по моей правой руке, когда я достала ее из воды. Сколько еще чертежей могла создать эта рука? Я узнала бы, выбрав второй вариант. Но мне было так больно, я просто хотела, чтобы эта боль прекратилась, хотя бы на минуту. Смогла бы я научиться жить с ней, может быть, даже радоваться, ставя ее на паузу? Нужно было только подняться и спустить воду.

Я набрала в ладони ледяную воду и, на секунду задержав дыхание, погрузила в нее лицо, заставляя себя вынырнуть из воспоминаний. Захотелось вскрикнуть от того, насколько это было холодно, но я лишь крепче сжала челюсти, задерживая ненадолго дыхание, но, не выдержав, почти тут же заглатывая воздух обратно, облокотилась мокрыми пальцами о кромку раковины. Растирая лицо полотенцем, я открыла дверь шкафчика в поисках крема. Мое внимание тут же привлекла полупрозрачная оранжевая баночка с белой крышкой. Возможно, мне не стоило так выставлять их напоказ. Я еще не решилась начать прием, хотя и выкупила их уже две недели назад. Призрачная надежда, что я смогла бы справиться сама, не хотела погибать до конца. Я покрутила баночку в руке, в раздумьях щелкая крышкой, то открывая, то закрывая.

В несколько шагов я преодолела расстояние обратно до спальни, выдвигая ящик стола и зашвыривая злополучную банку в дальний угол. Не хватало еще, чтобы Нейт устроил мне допрос, найдя таблетки в ванной. Пора было собираться в офис, об остальном я могла подумать позже.

Рабочий день тянулся так долго, словно кто-то нажал на клавишу «замедлить», и теперь каждое действие казалось излишне растянутым. Программа прогружалась в два раза дольше, чем обычно, так же себя вела кофемашина, даже птицы за окном словно специально парили на одном месте.

Я уже второй час бестолково то меняла, то возвращала обратно толщину стен. Эти изменения не были принципиальны, просто я не знала, как на самом деле было бы лучше, да и существовало ли это лучше на самом деле. Пора было признать, что первый этаж уже был полностью доделан, и мне нужно было еще раз посетить место преступления, как и предполагал детектив Коллинз.

Я достала из кармана джинсов его визитку и задумчиво покрутила в руках. Интересно, официально он смог бы разрешить мне подняться на остальные этажи сейчас или ему пришлось бы превысить свои полномочия и пройти туда со мной поздно вечером, когда уже никто из полицейских точно не поехал бы в заброшенный дом.

Почему-то последняя мысль отозвалась в моем теле теплом, спустившимся от солнечного сплетения прямо вниз живота. Какая глупость. Неужели я тоже могла бы стать одной из жертв серийного убийцы так легко, раз возможность посетить заброшенный особняк с человеком, которого я видела всего один раз в жизни, вызывала у меня приятное предвкушение. Нет, мне просто поскорее хотелось продолжить работу над проектом. Это не было связано с милой ухмылкой детектива и его сверкающими от любопытства глазами.

Так и не решившись позвонить, я открыла первую попавшуюся папку на столе и бросила визитку внутрь. Мне нужно было прогуляться, вот что помогло бы немного проветрить голову и успокоить вихрь мыслей.

В этом году сентябрь выдался аномально сухим: было всего несколько дней с ливнями, но остальное время я радовалась возможности не чистить от грязных разводов каждый день свои белые кроссовки. Погода сегодня была просто потрясающей: даже типичный шквалистый ветер сменил гнев на милость и превратился в легкий бриз, чуть касавшийся пожелтевшей сухой листвы и заставлявший ветви деревьев играть свой осенний шелестящий мотив.

Такой Лондон заставлял мое сердце биться на несколько тактов чаще. Мой архитектурный рай, где я знала историю почти каждого дома, по крайней мере тех, что еще не успели пережить реновацию. Жаль, что под этим словом большинство девелоперских компаний подразумевали снос и постройку еще одной стеклянной коробки с брендовыми магазинами или офисами. Это было одной из самых главных причин, почему я до сих пор продолжала работать с Нейтом в одном кабинете. «Стивенс и Бауман» никогда не сносили здания, даже самые старые, особенно самые старые. Мы были готовы придумать миллион способов укрепления стен, лишь бы сохранить хотя бы частичку первозданного фасада. Поэтому наши реконструкции обходились в такое колоссальное количество средств, а аренда помещений стоила в три, а то и в четыре раза больше, чем на других площадках в том же самом районе.

Но люди всегда тянулись к прекрасному и необычному, тому, что цепляло их души. Частичка истории оставалась в старых особняках, бывших фабриках. Поэтому в наших зданиях всегда была большая проходимость. Посетители хотели посмотреть, как современный минимализм выстилает изнутри словно сошедшее с картин начала прошлого века здание. Дальше дело было за предпринимателями, оставалось только заманить покупателя разноцветными вывесками и обещаниями невероятных акций и скидок. Колесо капитализма раскручивалось с невероятной силой, набивая карманы богачей, делая их еще более невероятно богатыми. Но это колесо позволяло мне сохранять шедевры архитектуры, а еще спать в теплой постели, пить хороший кофе, носить модные кроссовки и обедать в ресторанах. Каждый из нас платил свою цену за счастье. Я платила остатками своей совести и уважения, позволяя Ричарду расстраивать свою империю.

Я не обратила внимания, как ноги принесли меня к кладбищу. Я уже давно собиралась навестить его, тогда почему бы не сделать это прямо сейчас?

В цветочном магазине напротив я купила несколько темно-малиновых роз. Если дождей не будет в ближайшие дни, то они успеют распуститься полностью, прежде чем их лепестки сгниют. Я глубоко вдохнула холодный воздух, любуясь еще густыми кронами деревьев, и на несколько мгновений закрыла глаза, наслаждаясь тишиной, еле прерываемой одиноким чириканьем птиц. Вновь распахнув их, я шагнула за ограду, заставляя тяжелую кованую калитку издать тягучий скрип.

Надгробные плиты на многих могилах покрылись грязью и плесенью так, что не на каждой уже можно было прочитать надписи. Кое-где виднелись засохшие цветы, часть была испещрена ярко-желтой и оранжевой листвой. В глубине кладбища у небольшого костела виднелась черная масса людей. Порывы ветра мягко развевали полы женских юбок и длинных тренчей. Лишь священник в черно-белом одеянии выделялся на фоне толпы. Почти все присутствующие растирали уже красные то ли от холода, то ли от слез носы. Жаль, что мертвым не было дела до их горя. Мертвым ни до чего уже не было дела.

Я всегда отдавала себе отчет в том, что приходила на кладбище не для него. Цветы приносила для себя, мне нравилось смотреть на них, а не на серую надгробную плиту лишь с именем и датой рождения. Больше там никто не догадался ничего написать.

Наклонившись убрать засохшие ромашки, я заменила их порцией свежих цветов, заодно убирая пеструю листву, придавая могиле более ухоженный вид.

— Здравствуй, — разговаривая вслух, я прекрасно понимала, что он меня не слышал, но мне хотелось создавать иллюзию присутствия моего собеседника.

Даже солнце выглянуло, словно знало, что я приду именно сегодня. Хотя не думаю, что дождь смог бы меня остановить, но было приятнее болтать, когда ноги не утопали в сырой листве и не приходилось прятаться от холодных капель под зонтом. Я поставила руку козырьком, направляя взгляд в небо, откуда сиял желтый диск. Зажмурившись от яркости, я почти сразу перевела взгляд вниз, оглядывая окружающие могилы.

— Новых соседей нет, я смотрю. Честно не знаю, что тебе еще сказать. Я работаю над собой, — я сморгнула слезу и сильно шмыгнула носом, — мне кажется, что мне становится лучше. Не понимаю, зачем я тебе сейчас солгала.

Я нахмурилась, уставившись на лепестки цветов, словно то, что я хотела сказать дальше, требовало больше сил и выдержки, чем у меня сейчас было.

— Люди все время пытаются друг другу что-то доказать, но какой в этом смысл? — мой голос дрожал от слез, что уже были готовы вылиться из моих глаз, но я продолжала, — тебя нет в живых, но ты продолжаешь существовать в моем сознании. Кто посмеет сказать мне, что это не настоящее? Я знаю, что я обещала тебе побыть здесь как можно дольше, но я не хочу. Не хочу больше без тебя. Знаешь, что было бы здорово: просто раствориться, будто меня и вовсе никогда не существовало. Жаль, что невозможно стереть все воспоминания о себе у других и просто исчезнуть. Не хочу, чтобы кто-то приходил к моему надгробию и ревел, обвиняя меня в том, что у него теперь все плохо из-за того, что я решила уйти. А представляешь, если бы никто не пришел? Не могу представить состояние собственного эго.

Я рассмеялась произнесенным словам, оттягивая рукав свитера сильнее, чтобы вытереть им лицо.

— Люди странные существа. Все так боятся смерти, будто это единственный способ потерять человека навсегда. Я знаю, что ты бы сейчас сказал. «Пока есть возможность — есть надежда», — я понизила голос, имитируя мужской бас, — ты не прав. Конечно, пока со мной этого не случилось, я даже и представить себе не могла, что так бывает. Думаю, что большинство людей даже и внимания не обращают, когда это происходит в их жизни. Ты тоже не заметил.

Я присела на корточки, убирая с плиты парочку проворных листьев, спешивших вернуться на то прекрасное место, с которого я так вероломно их выселила.

— Как поговорить с человеком, который не хочет с тобой разговаривать? Смогу ли я когда-нибудь признать тот факт, что потеряла Нейта навсегда, как и тебя? С другой стороны, я ведь и с тобой продолжаю разговаривать, просто не питаю глупых надежд на то, что ты ответишь. С ним сложнее. Все будто бы как прежде. Внешне он совсем не изменился: та же прическа, стиль одежды, тот же кофе, что он предпочитает. Я иногда даже могу предугадать, что он исправит на моем чертеже. Я бы уже могла сразу делать так, как он хочет, но мне словно нравится убеждаться каждый раз в том, что это именно тот человек, которого я полюбила. Разве что он реже стал улыбаться, реже стал мне писать, и теперь не провожает меня до дома и не остается на ночь.

Я ненадолго прервала свой монолог, пытаясь согреть дыханием окоченевшие пальцы. Не хотелось уходить вот так, не закончив до конца то, что так долго держала в себе.

— Знаешь, я каждый раз прихожу на работу и думаю: вдруг сегодня именно тот день, когда все будет как прежде. Вдруг именно сегодня он скажет: «прости, я такой дурак, я не знаю, зачем я это придумал, наверное, мне нужно было разобраться в себе. Но теперь я понял, что люблю тебя. Ты нужна мне». Как видишь, я до сих пор не могу перестать жить в сказках, которые сама себе выдумываю. Иногда мне кажется, что это и не Нейт вовсе, а какой-то злой двойник. Что он убил его и притворяется им, потому что, почему бы и нет? Что настоящий Нейт никогда бы не стал так поступать со мной, потому что нельзя писать такие признания в любви в сообщениях, что приходят посреди ночи, а потом просто оставить человека. Разве можно добровольно оставить того, кого любишь, отказаться от него и перестать чувствовать? — слезы снова полились по моему лицу.

Интересно, когда-нибудь я смогу вспоминать о Нейте, как о чем-то, что просто случилось со мной, не испытывая количество эмоций, которое душа не способна удержать, выливаясь наружу потоками воды.

Громкое карканье, раздавшееся позади меня, заставило меня вздрогнуть и резко обернуться. Пушистая крупная ворона восседала слева всего в паре шагов, наблюдая за мной, то поворачивая голову боком, то резко склоняя ее на одну сторону. Через несколько секунд она потеряла интерес и принялась клевать что-то серо-черное около своих лап. Приглядевшись получше, я поняла, что это мертвая птица. Ее грудная клетка была распахнута, позволяя увидеть розово-красные переплетения жил, кишок и остальных органов. Правое крыло было выгнуто под неестественным углом, а в хвосте отсутствовало несколько перьев. Самым странным было то, что у животного не было головы. Интересно, куда она могла деться. Ворона вытащила длинную жилу прямо из середины раны и, издав победоносное карканье, улетела прочь.

Я шагнула по направлению к мертвой птице, пытаясь понять, кто же это был. Судя по оперению и размерам, это был вороненок. Я поморщилась от мысли о том, что один и тот же вид использовал себя в качестве пищи. Вряд ли ворона откусила голову своей несчастной жертве, оставалось только надеяться, что она лишь обедала здесь, а не была убийцей.

Животный мир был жесток, но никогда не сравнится с жестокостью человека. Мои мысли на секунду вернулись к серийному убийце и старинному особняку, который он осквернил своими деяниями.

— Кстати, в понедельник я была на настоящем месте преступления, — я продолжила рассказ о своей жизни, — это было необычно. В остальном, на работе по-старому, но в последнее время все стало невыносимым. Нейт и Ричард разрывают меня между собой, да и бесконечная погоня за прибылью стала надоедать. На прошлой неделе я впервые задумалась об увольнении.

Какое-то время я просто молчала, чувствуя, как ветер заботливо высушивал мои щеки.

Вдалеке черная процессия начала двигаться в мою сторону. Люди стали разбиваться на группки, кто-то поспешил удалиться сразу, некоторые задерживались, но вскоре и они двинулись в сторону кованого забора, лишь две фигуры так и остались на месте. Одна из них, что, очевидно, принадлежала женщине, вдруг упала на колени, вынуждая другую подхватить ее за плечи, пытаясь вернуть в вертикальное положение. Они привлекли внимание других людей из процессии, что уже приближались к воротам, вынуждая трех из них вернуться. По активной жестикуляции пары я поняла, что еще чуть-чуть, и разгорелся бы скандал. В итоге троица успела вовремя увести женщину прочь, оставляя мужчину в гордом одиночестве. Я какое-то время наблюдала за этим человеком, пока не поняла, что он заметил это и начал двигаться в мою сторону. Стало неудобно, что я пялилась на него. Хотелось уйти, но было бы странно, если бы я теперь начала убегать с кладбища.

По мере того как высокая фигура приближалась ко мне, я стала угадывать черты детектива Коллинза, пока совершенно точно не убедилась в том, что это был он.

— Тебе не кажется, что то, что мы второй раз случайно оказываемся одновременно в одном и том же месте за такой короткий промежуток времени — это судьба?

— Или достаточно подозрительное стечение обстоятельств. Разве не так в первую очередь должен думать детектив? — я с усмешкой задала вопрос, несмотря на его полностью серьезное выражение лица.

— Я бы спросил, зачем ты здесь, но это будет бестактно. Если честно, я должен признаться, что думал о тебе последние два дня.

Я удивленно округлила глаза, поражаясь его прямоте. Мне стало неуютно, что я первая начала флиртовать с ним прямо рядом с могилами, но теперь уже было невозможно взять свои слова обратно, а детектив преградил единственную тропинку к выходу и явно был настроен на разговор здесь и сейчас. Увидев обескураженность на моем лице, он тут же поспешил исправиться:

— То есть я хотел задать несколько вопросов, точнее поговорить, раз мне снова выпал такой шанс. Не обязательно на кладбище. Я основательно продрог, ты не согласишься составить мне компанию за обедом?

— Это будет допрос, детектив? — я прищурила глаза, ожидая его ответа.

Он взглянул на часы и, победно улыбаясь, вновь обратился ко мне:

— Два ноль одна, самое время прерваться на обед, так что теперь я Джеймс и это будет просто разговор во время еды.

— Тогда не вижу причин, по которым мне следовало бы отказываться.

Мы с Джеймсом направились к выходу. Я позволила ему идти чуть впереди, так как тропинка была очень узкой. В конце дорожки я задержалась, увеличивая расс тояние между нами. На секунду я обернулась и тут же продолжила свой путь, прошептав лишь одну фразу на прощание:

— Я скучаю, отец.

Глава 3

— Кхм-кхм, — Джеймс явно закашлялся, чтобы привлечь мое внимание, а не потому, что резко заболел. Результат оправдал его ожидания, и я перевела взгляд на его лицо, — тебе нужно еще пару минут?

Я уставилась на него, понимая, что не прочитала даже ни одной позиции в меню:

— Прости, пытаюсь сообразить, во сколько примерно я вернусь в офис. И если сильно задержусь, то что в таком случае написать коллеге, чтобы он меня прикрыл, — я виновато улыбнулась, переводя взгляд на раскрытое меню, что держала в правой руке, и откладывая мобильник из левой в сторону, — не умею выполнять два дела одновременно.

Бегая глазами по строчкам, я постаралась найти что-то знакомое, что я точно хотела бы съесть, чтобы не тянуть дольше время, и тут же кивнула детективу, сообщая, что готова сделать заказ.

Джеймс призывно помахал официантке рукой, откладывая свое меню в сторону:

— Будьте добры, пожалуйста, ваше фирменное жаркое и эрл грей.

— А для меня пасту альфредо, американо и стакан воды, пожалуйста, — я вежливо улыбнулась, протягивая официантке меню.

— Счет будет общий или раздельный?

— Раздельный, — возможно, я сказала это слишком резко, но мне нужно было вновь попасть на Шернхолл-стрит, чтобы продолжить работу над проектом, а просить о таком на свидании было бы неуместно.

Как только девушка удалилась на кухню, Джеймс, не меняя выражение лица, чуть наклонился к столу и проговорил почти шепотом:

— Если сразу признаешься, кто ты, то тебе станет легче, поверь мне.

Я непонимающе оглянулась по сторонам, словно пытаясь удостовериться, что эта фраза была адресована мне. Была уже половина третьего, поэтому кафе более не было переполнено, как это бывает в часы обеда. Все посетители сидели слишком далеко от нас, чтобы услышать, что говорил детектив Коллинз. Я вновь перевела взгляд на него, не произнося тем не менее ни слова, давая понять, что не готова участвовать в его импровизированной игре.

— Ты шпион из Америки?

Я закатила глаза, издавая на выдохе едва слышный смешок:

— Из Америки, потому что заказала американо? — я сверкнула в его сторону глазами, намекая, что такие каламбуры были весьма слабоваты, если он вообще расценивал их в качестве шутки.

Джеймс откинулся на спинку стула, неодобрительно качая головой:

— За кого ты меня принимаешь? Из Америки, потому что предпочитаешь чаю кофе.

— Я не всегда предпочитаю чаю кофе. Просто сейчас хочу немного взбодриться. Мне не хватило моего кофеина с утра, нужна добавка, — я широко улыбалась, решив, что нужно сбавить градус дерзости между нами, с учетом того, что мне нужно было просить об услуге.

Джеймс немного помолчал, изучая мое лицо, и, резко выдохнув, заговорил:

— Может, стоило дождаться еды, но сидеть молча будет странно, поэтому сразу перейду к делу. Мне нужна твоя помощь с расследованием убийства. Раз мы снова встретились случайно, я решил, что это знак, и мне стоит обратиться к тебе.

Я решила не прерывать его речь, а выслушать до конца, чего конкретно он хотел.

— Мне нужно, чтобы кто-то проконсультировал меня с точки зрения того, как устроен девелопмент, да и вообще всего, что может хоть как-то относиться к делу по поводу мест убийства.

— Я не совсем понимаю, что будет требоваться от меня, — я слегка нахмурилась, пытаясь разобраться, что конкретно должна буду делать.

— Я и сам не знаю, чего именно хочу от тебя, — Джеймс виновато улыбнулся.

— С этим вам точно придется определиться самому, детектив, — я просто не могла упустить такую откровенную возможность поддеть его и произнесла это, чуть склонив голову набок и широко улыбаясь.

— Ты с такой завидной частотой называешь меня детективом, что мне начинает казаться, будто тебя это заводит, — проговорил Джеймс, смотря прямо на меня, буквально пригвождая взглядом к стулу.

Возникшее было неловкое напряжение тут же спало, когда к нашему столику подошла официантка, неся на подносе напитки. Горячее американо обожгло мое сухое от нервов горло, и, чуть откашлявшись, я продолжила разговор:

— Мне просто нравится представлять, что я будто в триллере, а они там постоянно так говорят, — надеюсь, моя попытка отшутиться не звучала так жалко, как я сама это восприняла, — неужели никто больше тебя так не называет, раз ты обратил на это внимание?

— Было бы странно, если бы мы с коллегами так обращались друг к другу. В остальном, пожалуй, это из-за того, что я стал детективом всего пару месяцев назад и это убийство — мое первое относительно самостоятельное дело.

— Разве это не дело рук того маньяка, о котором пишут все газеты еще с весны?

— Почти со стопроцентной вероятностью да, но я тебе этого не говорил.

— А как тогда ты можешь заниматься этим расследованием? По идее, над ним должны работать одни и те же детективы, что и над предыдущими убийствами?

— Как подозрительно много ты знаешь об устройстве Скотленд-ярда.

— Не более чем любая старушка-кошатница, помешанная на Шерлоке Холмсе, — я слабо улыбнулась, не принимая этот странный комплимент.

— Это огромный пласт работы. Мой напарник — старший детектив, а она как раз главный следователь по «ласковому мяснику», и из-за ее загруженности я вроде как сам по себе.

Я поперхнулась американо, тут же отставляя чашку в сторону, и, схватив салфетку, поспешно стала убирать коричневые капли со своего подбородка, пока они не оказались на моем свитере.

— Это такое прозвище вы придумали для серийного убийцы?

— Не мы, а пресса, но и у нас оно тоже быстро прижилось. Видишь, все жертвы были хорошенько накачаны кокаином с кетамином, а потом разрезаны во всех возможных местах, к счастью, не испытывая ни грамма боли при происходящем, лишь эйфорию. Заботливый убийца, орудующий ножом — «ласковый мясник».

— Не знала, что жертвы употребляли наркотики, — я чуть поджала губы, сдерживая рвущееся осуждение, — с другой стороны, я почти не читаю газеты и не смотрю новости.

— Вроде бы о кокаине писали, — он нахмурился, пытаясь освежить воспоминания, — надеюсь, что я сейчас не выдал следственную информацию на фоне жуткого голода. Где уже наша еда?

Официантка словно ждала этой заветной фразы, потому что сразу появилась с подносом откуда-то из-за спины Джеймса. Какое-то время мы просто наслаждались горячей и вкусной едой, ненадолго забыв обо всех своих проблемах.

Я промокнула губы салфеткой, чуть отставляя тарелку в сторону, и поставила локти на стол, придвигаясь чуть ближе к детективу Коллинзу. Он чуть скосил глаза в мою сторону, заметив передвижение рядом с собой. Настал и мой черед просить об услуге:

— Я постараюсь помочь тебе, чем смогу, конечно. Не обещаю, что нас ждут какие-то ошеломляющие результаты, моя компетенция — архитектура, и мне сложно представить, чем это может быть полезно. Но это твое решение, и оспаривать его мне ни к чему. Особенно потому, что мне нужна ответная услуга, — если я и умела делать милое лицо, то его можно было лицезреть именно в это самое мгновение.

Джеймс повторил мои движения с салфеткой и тарелкой, прежде чем заговорить:

— Я слушаю тебя.

— Я знаю, что прошло еще слишком мало времени, но моя работа стоит, так как я не могу спроектировать остальные этажи. Мой босс требует полный проект в кратчайшие сроки, для него это, по всей видимости, сделка года. Если я не смогу подняться выше первого этажа на Шернхолл-стрит, меня ждут часовые лекции о том, как я единолично подрываю будущее компании.

Джеймс глубоко вздохнул, чуть сжимая челюсти.

— Конечно, если я тебя этим жутко подставлю, то я не буду делать это условием моего участия в твоем расследовании, — не знаю, зачем я так скоро стала отказываться от того, что мне было больше всего нужно. Но почему-то мне не хотелось, чтобы Джеймс думал, что я наглая сука, которая искала везде выгоду.

— Ты всегда так делаешь? — Джеймс рассматривал мое лицо с едва заметной ухмылкой.

— Делаю что? — я водила пальцем по ободку чашки, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Отказываешься от того, что просишь, даже не услышав ответ.

— Мой психотерапевт говорит, что услужливость — это скрытое желание получить любовь.

— Даже так. Мне кажется, что все, кого я знаю, ходят к психотерапевту. Начинаю чувствовать себя немного обделенным.

— Двадцать первый век. Скоро на первом свидании станут спрашивать не только, кто ты по знаку зодиака, но и какую детскую травму прорабатываешь сейчас, — я улыбалась, представляя, как бы выглядело свидание с детективом Коллинзом.

— И кто же ты по знаку зодиака?

— Лев. А теперь самое время, чтобы ты нервно начал просить счет, а потом сказал, что тебе нужно в туалет, и сбежал, — я уже откровенно смеялась.

— Шутишь, я бы просто сбежал, даже не заплатив. Так сказать, отомстил за всех твоих бывших, — Джеймс улыбался, и я не могла не залюбоваться его чертами лица, — мой ответ — да. Мне придется поделиться с тобой информацией по следствию, иначе боюсь, что смысла в твоих консультациях не будет. Тем более, мы уже несколько раз перевернули все, что было можно в этом особняке. Не думаю, что там еще могли остаться хоть какие-то зацепки.

Кажется, сегодня удача была на моей стороне. Все складывалось более чем идеально. Может быть, детектив Коллинз действительно был прав, и это была судьба?

— Тогда давай попробуем определиться, с чего мы могли бы начать? — я не могла поверить, что буду принимать участие в настоящем расследовании. В животе даже появились бабочки от предвкушения.

— Ты всегда такой босс? — Джеймс откинулся на спинку стула, одаривая меня оценивающим взглядом.

— Что-то такое. На работе во всяком случае определенно да.

— То есть я для тебя просто работа, — с этими словами детектив зазывающе подвигал бровями вверх-вниз.

— Ты для меня способ выполнения моей работы, — я ехидно прищурила глаза, показывая, что не попадусь на его удочку.

— Ладно, так мы далеко не уедем. Теперь серьезно. Расскажу тебе, какая у меня есть идея, — он положил руки на стол, присаживаясь вплотную к столу, и понизил голос. Теперь между нами оставались считанные сантиметры, — я заказал все материалы предыдущих дел, но мне отказали, сославшись на то, что папки постоянно используются другими детективами, но согласились сделать копии конкретных частей по моему запросу.

— Почему они просто не могут перенести все на цифровой носитель? Так доступ будет у всех постоянно.

Джеймс вздохнул, закатывая глаза:

— Я пока что еще не выделил время в своем графике на борьбу с бюрократией внутри Скотленд-ярда, но я обязательно сделаю это когда-нибудь, обещаю. Так вот. Я решил, что может, оно и к лучшему, что я не могу сразу оценить полностью материалы всех дел. Слишком огромный объем информации, тем более что дела вели разные детективы, каждый из которых любит концентрироваться на своих фишках: например, в мартовском убийстве почти полдела занимает медицинская экспертиза тела, потому что он заказал скрининги на каждый существующий в мире токсин, бактерию, оценку ран на примеси всех металлов и тому подобное. В остальных такой роскоши уже нет.

Я даже представить себе не могла, насколько это было странно и неудобно доделывать за другими работу, да еще и пытаться разобраться, что конкретно произошло в ворохе бесполезных на первый взгляд результатов тестов.

— А, вдруг, он был прав, и нужно было провести все эти анализы и на остальных жертвах?

— Если я начну серьезно так думать, то меня ждет отдельная, обитая изнутри чем-то мягким палата в Бродмур, — Джеймс издал панический смешок, пропуская пряди своих волос через пальцы.

Я слегка вздрогнула от упоминания психиатрической больницы, надеясь, что Джеймс не обратил на это внимания, так как был слишком увлечен своим рассказом.

— Я хочу найти паттерн везде, где он может быть. Даже самые неочевидные повторяющиеся детали могут стать ответом. Точнее, я думаю, что ответ будет крыться именно в них, потому что то, что было на поверхности уже изучили вдоль и поперек. Но он же тоже человек. У него наверняка есть работа, квартира, в которой он живет, ему приходится с кем-то общаться. Он должен был проколоться хотя бы раз, мы просто пока этого не заметили.

— Мне всегда казалось, что серийные убийцы хотят, чтобы их нашли и даже остановили, что это как игра для них.

Джеймс чуть поджал губы и отвел взгляд в сторону, на секунду задумавшись, прежде чем ответить:

— Я пока не понимаю, с кем он хочет поиграть. Никто до сих пор не наткнулся на какой-то значимый след или зацепку. Все находки в итоге растворили его концы в нашем мегаполисе.

— То есть, он может быть кем угодно из жителей Лондона?

— Например, тобой или мной.

Я чуть отпрянула назад, шокированная чрезмерным спокойствием, застывшим на лице Джеймса.

— Мы слишком ушли в философию. Что мы можем сделать конкретно?

— Для начала я могу запросить информацию, связанную с местами преступлений. Там есть и отчеты компаний, связанные с конкретными объектами, информация о владельцах, состоянии зданий, даже чертежи какие-то были. И тогда можно будет оценить, что их теоретически объединяет?

— Хорошо. Я же не могу прийти к тебе и посмотреть все там, я ведь не свидетель. Как насчет моего кабинета в офисе?

— Это идеальный вариант. Завтра? Чем раньше начнем, тем лучше, — глаза Джеймса горели от предвкушения.

— Нет, в пятницу кто-нибудь может задержаться допоздна. Не хочу, чтобы потом по офису пошли сплетни, что я запираюсь поздно вечером в своем кабинете с симпатичными мужчинами, — мой рот снова расплылся в улыбке, а глаза жадно ждали реакции Джеймса.

— То есть ты считаешь меня симпатичным? — он придвинулся к столу максимально близко, не отводя взгляда с моих губ.

Я решила оставить его вопрос без ответа:

— В воскресенье в офисе точно никого не будет, а ключи у меня есть. Можем встретиться где-нибудь после обеда.

— Договорились, а после съездим на Шернхолл-стрит. Вряд ли кто-то из полиции отправится туда в выходной.

Услышав последнюю фразу, по моей спине пробежал небольшой холодок. Джеймс заметил перемены в моем настроении и поинтересовался, что произошло.

— Мы с Кэтрин как раз обсуждали это, когда ехали на Шернхолл-стрит в прошлый раз. Кто в здравом уме согласится идти в заброшенное здание с малознакомым человеком? И вот в воскресенье я поеду туда с тобой, хотя вижу тебя второй раз в жизни, — я неловко передернула плечами, чувствуя, как страх липкими лапами ползет вверх по всем моим внутренним органам.

— Как и я тебя, — он смотрел мне прямо в глаза, — но я не собирался предлагать тебе кокаин с кетамином в воскресенье. Рановато для третьей встречи, не находишь?

Я усмехнулась, чувствуя, как постепенно расслабляюсь, и постаралась остановить внутри колесо безумных мыслей, что уже успела раскрутить. Взглянув на часы, я поняла, что потратила на обед непозволительное количество времени. Что ж, зато я обеспечила себя работой на следующую неделю. Я поднялась на ноги, доставая из кошелька две купюры и кладя их на стол.

— Кажется, лимит на обеденное время был недопустимо превышен, и сейчас мне пора бежать.

Джеймс поднялся и открыл рот, намереваясь что-то сказать, но я опередила его, продолжив:

— Я отправлю адрес сообщением, детектив, — последнее слово я специально произнесла приглушенным голосом, подмигивая ему, и сделала шаг в сторону выхода, не разрывая наш зрительный контакт.

— До встречи в воскресенье, — произнес Джеймс, усаживаясь обратно, при этом усмехаясь и качая головой.

Я ничего не ответила, выходя навстречу холодному воздуху. Может быть, произносить «детектив», особенно таким голосом, мне действительно нравилось, как знать.

Глава 4

Не услышав никакого ответа на собственный стук, я чуть приоткрыла дверь, заглядывая внутрь. Ричард сидел не на своем привычном месте, а занял стул напротив Нейта за переговорным столом. Последний молча отстукивал какой-то ритм кончиками пальцев по столешнице, наблюдая за еще двумя мужчинами напротив него, имен которых я не знала. В комнате стояла тишина. Очевидно, что присутствующие ждали моего прихода, так как стоило мне только войти, все вокруг оживились, поприветствовали меня и сразу протянули в сторону Нейта какие-то документы.

Ричард не рассказал, какой характер будет иметь эта встреча, поэтому я терялась в догадках. Наверняка это были какие-то инвесторы, но тогда зачем он пригласил их поздно вечером?

Я молча села за стол, чуть скашивая взгляд на Нейта, который уже внимательно изучал документы.

— Ричард, может быть, ты хочешь представить мне тех, с кем мы будем сегодня общаться? — я выдавила из себя улыбку, до сих пор не понимая причины витавшей в воздухе неловкости.

Ричард, очевидно, нервничал: его глаза бегали от меня к папке с документами, что листал Нейт, к его гостям, на которых он смотрел со странной смесью страха и надежды. Вопрос застал его врасплох, и теперь он таращился на меня, продолжая сохранять молчание.

— Представить? — в его глазах было столько непонимания, что я уже начала сомневаться в том, что он находился здесь добровольно, — это юристы нашей компании мистер Мюррей и Хардинг, а это…

Голос Ричарда слегка задрожал, и один из мужчин перебил его:

— Наслышаны о вашей безупречной работе, — каждый из них по очереди пожал мне руку, — приятно познакомиться. Если мистер Стивенс не против, то я расскажу, зачем мы пригласили вас сегодня.

Ричард кивнул, гипнотизируя взглядом свои сложенные на столе ладони.

— Шесть месяцев назад, для того чтобы рассчитаться с кредитным займом, мы приняли решение продать по пятнадцать процентов акций от ваших долей инвестиционному фонду, помните? — мужчина поднял свой взгляд от документов и, мягко улыбаясь, протянул их в нашу с Нейтом сторону, — здесь стоят ваши подписи.

— Я вижу, они действительно там есть, — голос Нейта звучал так, словно ему приходилось сдерживать себя, чтобы не вцепиться им в глотки.

— И вас никто не принуждал подписывать этот договор, верно? — меня начинала пугать дотошность их вопросов.

— Верно, — я переводила взгляд с одного мужчины на другого в надежде, что они уже перейдут к делу.

Нейт ни разу не посмотрел на меня, не отрывая взгляда от наших собеседников. Что он успел увидеть в этих документах?

— У нас нет причин полагать, что вы не читали договор, но еще раз кратко напомним условия сделки, — я так до сих пор и не знала, кто из них мистер Мюррей, а кто Хардинг, думаю, что в конечном итоге это не имело никакого значения, — акции были проданы с возможностью полного выкупа в течение полугода. Нами была установлена очередность, в рамках которой первой должна была быть выкуплена доля мистера Стивенса. Срок истекает через неделю, и, к сожалению, мы вынуждены сообщить, что в данный момент компания не располагает средствами для того, чтобы выкупить оставшиеся акции.

— Я же правильно понимаю, что доля мистера Стивенса уже выкуплена? — Нейт широко улыбался, скрестив руки на груди.

— Правильно, доля мистера Стивенса была выкуплена двадцать дней назад, — еще один листок, испещренный текстом, оказался перед моим взором.

— А вы вообще планировали выкупить остальные акции? — улыбка Нейта превратилась в злобный оскал, — потому что, насколько я понимаю, теперь все сложилось более чем замечательно. Мистер Стивенс через неделю станет единоличным обладателем контрольного пакета акций, а компании более не нужны будут кредиторы.

— Спешим вас заверить, что такого умысла не планировалось. То, что произошло, лишь нежелательное стечение обстоятельств…

— Стечение обстоятельств, — Нейт повторил за юристом фразу, намеренно растягивая гласные и громко рассмеялся, запрокидывая голову.

Я почувствовала себя беспомощным ребенком, у которого старшеклассники-хулиганы отобрали любимую игрушку, а теперь трясли ею перед носом, напоминая, что она больше никогда не будет принадлежать своему хозяину.

— Что случилось, Ричард, ты тоже не знал, сколько на самом деле стоит наша дружба? По-моему, джентльмены были весьма убедительны, рассказывая о цифрах, — Нейт безуспешно пытался поймать взгляд своего собеседника, — с другой стороны, если все так просто, как рассказывают твои работники, а они же теперь твои работники, мог бы и не напрягаться так, устраивая эту встречу. Ведь это не твоя вина, просто так получилось. Или нет?

Ричард сжал зубы, шумно выдыхая.

— Боюсь, что я ничего не мог сделать, — он так и не посмотрел в нашу сторону.

Стыд так плотно отпечатался на лице Ричарда, что слова были излишни. Я вздрогнула от резкого скрежета рядом с собой, наблюдая, как Нейт резко отодвинул стул, с силой волоча его об пол, вскочил на ноги и направился в сторону двери. Он уже сделал шаг из комнаты, но в последний момент развернулся и, поймав мой взгляд, несколько секунд изучал мое лицо, прежде чем вновь посмотреть на Ричарда.

— Наступит день, и ты пожалеешь о том, что сделал. Это я тебе обещаю.

Мои глаза наполнились слезами, и пришлось несколько раз моргнуть, чтобы вернуть зрению четкость.

Воспоминания прошлой осени рассеялись, и я обратила внимание, что теперь в комнате стало намного светлее, а напротив меня был уже не Ричард с юристами, а младший архитектор, который явно что-то пытался доказать нашему начальнику.

— Слушай, Джек, ты очень красиво рассказываешь, но я уже много лет не занимаюсь архитектурой и перестал понимать такие детальные вопросы, согласуй это с главным архитектором проекта, — меня всегда раздражал тот факт, что Ричард не мог правильно запомнить имена собственных подчиненных, — я позвал вас сюда не за этим. Я не понимаю, почему меня дергают по вопросам на объектах.

Я прослушала, о чем была речь, и теперь не понимала, о какой стройке мы разговаривали. С чего бы вообще кому-то связываться с Ричардом?

— Сэр, я не имею представления, почему позвонили именно вам, — Джуд был совершенно невозмутим внешне, но его нервозность выдавала чуть слышная дрожь в голосе.

— Потому что инвесторы всегда общаются напрямую со мной, особенно такие крупные, как Стрэнд Инк., я без понятия, с какой стати их представитель выехал на объект, и кто его пропустил, но теперь у них истерика, потому что, оказывается, с его слов «здание полностью сгнило».

Меня стало невыносимо бесить то, как звучал голос Ричарда. Хотелось, чтобы этот омерзительный раздражитель исчез из моей жизни прямо в эту же секунду. Но я все еще не представляла, о каком из проектов шла речь.

— Ричард, — я вымученно улыбнулась, стараясь сделать так, чтобы выражение лица не походило на оскал, — мы с Джудом съездим на стройку и со всем разберемся.

Я встала со стула, намекая на то, что на данный момент разговор был окончен. Не было смысла вдаваться в подробности того, что кто-то где-то увидел. Я должна была взглянуть на масштабы трагедии самостоятельно.

— Уж, пожалуйста, — Ричард недовольно фыркнул, а мне захотелось от души ему врезать, чтобы хоть немного выбить из него самодовольство.

Было ожидаемо, что с особняком на Гроув роад будут проблемы. Здание было запущено, но от этого еще более отчаянно хотелось его спасти. Я полностью опустила стекло в автомобиле, чтобы получить полный обзор на передний фасад особняка, и уже начала представлять, как выправится крыльцо, вновь приглашая внутрь себя посетителей, и как освежится территория вокруг после реставрации. Главной изюминкой, ради которой я и настояла на выкупе здания, были восьмиметровые потолки. Благодаря такому простору можно было разделить огромную залу на два этажа, конечно, не всю, чтобы визуально не красть масштабы комнаты. Я прикрыла на несколько секунд глаза, визуализируя, как все будет выглядеть после окончания работ.

— Они закончили, так что мы можем пойти посмотреть, — мужской чуть хриплый голос заставил меня подпрыгнуть от неожиданности.

Я вышла из автомобиля, все еще находясь в своих мыслях, и какое-то время смотрела на Джуда. Он принял мое молчание за согласие, и уже пошел обратно, когда я, словно очнувшись, окликнула его, вынуждая вернуться.

— Нет, подожди. Ты заходил в зал? — я полностью вынырнула из своих мыслей в реальность.

— Да, конечно, — его лицо было спокойным, но глаза бегали из стороны в сторону.

— Насколько плохо? — мне не нравилось, что приходилось вытягивать из него информацию словно клещами.

— Может быть, вы сами посмотрите? — он впервые взглянул на меня с тех пор, как вернулся.

Никто не любил сообщать плохие вести.

— Черт, — я поджала губы, понимая, что ничего хорошего меня там не ждет, — скажи мне сейчас.

— Я думаю, что идиот, который звонил, был прав, перекладины прогнили, — он всплеснул руками, явно недовольный, что я заставила его сказать это, — пойдемте уже и посмотрим вместе, какая разница.

Мне захотелось слегка встряхнуть его за плечи, чтобы он начал понимать, насколько ситуация патовая.

— Они будут ждать решения сразу после осмотра, — я нервно притопывала ногой, пытаясь понять, какие у меня были варианты.

— Не понимаю, почему наш изначальный план должен меняться? Просто уберем гнилые части, просушим оставшееся дерево и укрепим несущую конструкцию, — Джуд нахмурился, с недоумением наблюдая за моим личным кризисом.

— Потому что мы прилично выйдем за рамки сметы, и Ричард будет, мягко говоря, недоволен. Он и так не хотел выкупать это здание, — я поджала губы, нехотя называя истинную причину моих терзаний.

— Но у нас нет других вариантов…

— Джуд, ты прекрасно знаешь, какие у нас есть варианты, — я закрыла ладонями лицо, стараясь охладить пылающие щеки.

— Просто снести особняк, — печаль отразилась на его лице так явно, что мне стало неловко, — почему он вообще диктует вам, что делать? Это же ваша общая компания, ваше мнение настолько же важно, насколько и его. Не узнаю вас, — в его голосе было слишком много разочарования.

Мне должно было быть наплевать, что обо мне думает младший архитектор. За его плечами не было столько лет работы, чтобы разбить вдребезги его розовые очки стеклами внутрь, отбирая в придачу к этому еще парочку принципов. Что-то внутри меня потребовало показать ему, кто здесь был главным, а заодно и Ричарду. В конце концов, я всегда смогу найти способ выкрутиться потом, всегда находила. Кажется, пора было начинать делать так, как я хочу.

— Идем, — я подхватила Джуда под руку, потащив в сторону дверного проема, — никто не снесет это здание, пока проектом занимаюсь я.

Я подмигнула ему, замечая, как его глаза зажглись, а губы растянулись в смущенной улыбке.

Оказавшись в зале, я кивнула строителям и сразу же нашла глазами участок работ на потолке. Даже снизу было видно, что балка прогнила насквозь. Не знаю, что собирался просушивать Джуд — все полностью нужно было менять.

Один из строителей продолжал работать под самым потолком в дальнем углу. Я оглянулась в поисках еще одной такой же лестницы, как у него, но в комнате ее не было. В отсутствие приспособления, я подошла ближе к участку работ, приглядываясь к темному дереву. Кто-то окликнул меня, и я повернулась в сторону звука. В этот момент я услышала, как над моей головой что-то издало жалобный скрежет. Вновь подняв взгляд вверх, я увидела, как огромная перекладина приближается ко мне.

Все произошло настолько быстро, что единственное, о чем я успела подумать — это то, что лестница мне больше была не нужна.

Спина ударилась об пол, выбивая из моих легких весь воздух и вынуждая закашляться. Затылку тоже пришлось несладко, и теперь по всей задней поверхности головы расплывалась тягучая боль. Странно, что больше я ничего не чувствовала. Передняя поверхность тела осталось незадетой. Как такое могло произойти?

Я распахнула глаза, сначала прищуриваясь от обилия пыли, но, подождав несколько секунд, смогла полностью их раскрыть. Я впервые видела лицо Джуда так близко. Странно, что я раньше не замечала, насколько глубокого синего оттенка были его глаза. Вот почему мне всегда хотелось не отпускать его взгляд. С контрастом бледной кожи и темных кудрей его лицо смотрелось очень гармонично, и мне было сложно не отметить, что он был довольно красив.

— Вы в порядке? — его выражение лица было слишком спокойным, учитывая ситуацию.

— Кажется, что да, — я попыталась сесть, но лишь придвинулась ближе, и теперь едва касалась его губ.

Его рука продолжала держать меня за талию, а другой он опирался о пол около моей головы. Я слегка отпихнула его в сторону, и он послушно отодвинулся, давая мне возможность полюбоваться масштабами катастрофы.

Огромная почти черная балка, местами превратившаяся в труху, валялась в метре от нас. Отошедшие от шока строители начали подходить, наперебой интересуясь нашим самочувствием, но я слышала их словно откуда-то издалека.

Я с недоверием рассматривала свое потенциальное орудие смерти, не в силах поверить, что только что избежала ее. Точнее, мне помогли. Я вновь уставилась на Джуда, понимая, что он тоже мог погибнуть, и со смятением стала наблюдать, как он отряхивал одежду от пыли. Я озвучила свои мысли, пристально наблюдая за его реакцией.

— Не подумал об этом. Просто не хотел, чтобы эта балка вас убила, — он пожал плечами, продолжая разглаживать невидимые складки на одежде.

— Ты спас мне жизнь, — я не могла отойти от шока, продолжая озвучивать очевидные вещи.

— Как и вы мою когда-то, — в его улыбке было столько благодарности, словно это я только что вытащила его из-под летящей перекладины.

Я не понимала, о чем он говорил. После того, что случилось, я уже ничего не понимала. Мне нужен был отдых. Гнилые балки могли подождать.

— Убираем эти старые конструкции к чертовой матери, — я обратилась к прорабу, который часто закивал на мое предложение, — и, пожалуйста, повнимательнее, чтобы никого здесь больше не убило.

Я на секунду замерла, когда дрожь пробила меня с головы до пят.

— Чтобы никого здесь не убило. Ни одного человека, — я разговаривала, как идиотка, с трудом подбирая слова, — я закажу материалы завтра, и думаю, что после выходных уже можно будет начать работы. Только делайте все постепенно, иначе этаж просто обвалится. Впрочем, вы все знаете сами, не мне вас учить.

Я быстрым шагом направилась из зала, и, выйдя на улицу, вдохнула полной грудью, чувствуя, как мои ладони начали трястись. Было удивительно, что человек, так много думающий о смерти, наконец посмотрев ей прямо в лицо, теперь стоял на улице и дрожал, словно лист на ветру. Очевидно, что способ самоубийства колоссально влиял на степень желания им воспользоваться. Прыжок из окна мне не подходил. Стоило взять на заметку. Я усмехнулась своим мыслям, чувствуя, как губы расплывались в улыбке.

— Вы в порядке? — позади меня вновь раздался знакомый голос.

— Насколько это возможно в заданных обстоятельствах, — я обернулась, тяжело вздыхая.

Я почувствовала жуткую усталость, смешанную с невероятным желанием лечь в постель и забыться сном. До конца рабочего дня оставался всего час, вряд ли кто-то заметил бы мое отсутствие.

— Спасибо. Возвращаемся в офис? — Джуд распахнул дверь автомобиля и сел внутрь.

— Мне стоит прогуляться. Скажи мистеру Стивенсу, что мне пришлось задержаться на объекте, но все улажено.

Пройдя несколько кварталов, я свернула в парк. Было довольно безлюдно, за исключением пары собачников, что выгуливали своих лохматых спутников. Листва шелестела в такт моим шагам, и я чувствовала, как постепенно тревога отступала. Я продолжала мысленно возвращаться к тому, что сегодня произошло, каждый раз удивляясь готовности Джуда так рискнуть своей жизнью ради моей. Невольно я подумала о том, как бы поступил Нейт на его месте. Хотелось представлять, что он сделал бы то же самое, не задумываясь ни на секунду. Но в глубине души я знала, что это лишь ложь, которую я скармливала себе, чтобы придать значимости своей роли в его судьбе.

Если бы вопрос встал между моей жизнью и его, он всегда бы выбирал себя.

Глава 5

Давление в центре груди нарастало с каждым вдохом до тех пор, пока собственная слюна не начала отказываться проходить в глотку. Дыхание стало рваным, а тяжесть накрыла с такой силой, что я словно начала ощущать все органы, которые были внутри. Сердце билось слишком часто и слишком сильно. Хотя нет, не так, я просто начала слышать его стук в ушах. Может, оно и не билось слишком часто, но не замечая чего-то, даже наличие нового факта в жизнедеятельности, казалось слишком неожиданным и ненормальным. Затем я ощущала гребаные толчки, чувствовала, как каждый раз импульс от сердечных сокращений ударялся куда-то внутри меня. Наверное, сердце било прямо в стенку желудка, потому что дальше наступило то, что я, наконец, смогла описать одним словом — тошнота.

В который раз оглядывая чертеж, я не могла понять, откуда во мне было столько тревоги. Раньше я никогда не проверяла свою работу. Я всегда делала все медленно, но без ошибок. Мои расчеты были безукоризненными. Теперь жуткое чувство неудовлетворения тем, что я видела перед собой, постепенно захватывало меня. Я прикрыла на несколько секунд глаза, пытаясь понять, что конкретно меня не устраивало. Голова закружилась лишь сильнее, и мне пришлось резко распахнуть глаза, жадно заглатывая воздух.

Я обещала выслать проект утром понедельника, но липкий страх, что перекладины будут недостаточно крепкими, и в один прекрасный момент этаж просто обвалится, не давал мне нажать кнопку «сохранить» и отправиться домой.

Нужно было, чтобы кто-то проверил расчеты, и, к сожалению, существовал только один человек, которому я доверяла в вопросах архитектуры больше, чем себе. Я могла бы отправить ему документ почтой и попросить взглянуть на чертеж на выходных, но, если я не буду знать прямо сейчас, что с ним было все в порядке, то просто не смогу уснуть.

Откинувшись на спинку стула, я развернулась на триста шестьдесят градусов вокруг своей оси, пытаясь понять, насколько хорошей идеей было заявиться к Нейту домой в пятницу вечером. Оставаться с ним наедине всегда было опасно для моего ставшего невероятно хрупким психического здоровья, но, кажется, именно подкосившая его тревога не оставила мне в этот раз никакого выбора.

Я не стала звонить или писать ему, что приеду. Решила довериться в этом вопросе судьбе. Мне всегда казалось, что на волю случая уповали лишь слабохарактерные люди, те, что на самом деле страшились, что итог их жизни не на кого будет списать, кроме самих себя. Мне было не страшно делать выбор, но было, когда выбирали не меня. На секунду я задумалась, что он мог быть не один. От этой мысли ревность начала сжигать меня изнутри. Лучше бы его просто не было дома.

Позвонив в дверной звонок, я поняла, что бесконечно устала за эту рабочую неделю, и неосознанно всю дорогу рассчитывала именно на то, что мне никто не откроет дверь. Когда я услышала за ней шаги, через мое тело словно прошел электрический разряд, и мне захотелось убежать как можно дальше.

— Лейтон, — его голос был чуть охрипшим от сна, а на голове настоящий беспорядок. Очевидно, мой звонок в дверь разбудил его, — что-то случилось?

— Ничего серьезного, просто особняк на Гроув роад не идет у меня из головы. Все время кажется, что я где-то напортачила. Тебе не сложно будет взглянуть на расчеты? Можно я зайду?

— Да, конечно, только не снимай ботинки, здесь везде грязь.

Все квартиры, в которых когда-либо жил Нейт, представляли собой огромную мастерскую архитектора. В прямом смысле этого слова. Он всегда выбирал именно такие. Самые дешевые, с отвратительным ремонтом. Самое смешное, что когда он заканчивал, то почти сразу же съезжал, даже не успевая насладиться своим творением. Говорил, что не остается простора для мышления. Этого точно нельзя было сказать о его «новом увлечении». Нейт въехал сюда всего две недели назад, но уже успел сорвать обои в каждой комнате, а в гостиной и вовсе стояли строительные леса, там он уже успел приняться за потолок. На кухонном столе грудилось несколько коробок от пиццы, китайской еды, пакеты от сока и какие-то контейнеры, суть назначения которых я так и не уловила. На каждой поверхности лежал сантиметровый слой пыли. Видимо, придется разговаривать стоя.

Нейт поставил чайник с водой, приглашая следовать за ним в самую дальнюю комнату.

— Дальше можно без ботинок, сейчас покажу, где я по-настоящему живу.

Краска на старой деревянной двери настолько сильно высохла, что половина уже облупилась, а оставшаяся была готова сделать это в любой момент. Металлическая ручка со вставками ржавчины со скрипом повернулась в руке Нейта, предоставляя мне возможность увидеть, что же находилось по ту сторону программы «квартирный вопрос». Было трудно понять, действительно ли обои так сильно выцвели или просто всегда были грязно-бежевыми, но стыки, усиленно промазанные клеем, явно контрастировали со всем остальным цветом. Радиатор работал еле-еле, и от окна так сильно тянуло холодом, что у него даже не было никаких шансов победить и обогреть хотя бы маленький участок этой комнаты. Деревянный карниз прогнулся под весом тяжелых плотных штор, что не оставляли возможность проникнуть в комнату лучам солнца, которое сегодня слабым освещением пыталось высушить последствия вчерашнего дождя. В углу стояло старое грязное кресло с торчащими с одной стороны нитками и застарелым пятном от чашки кофе на ручке. Кровать выглядела одновременно и роскошно, и пугающе: винтажное плетенье изголовья притягивало взгляд рисунком переплетающихся друг между другом лоз какого-то растения. Между тем уровень старинности предупреждал, что резких движений на ней лучше не совершать, если не хочешь оказаться погребенным под этим самым изголовьем.

Нейт скинул с себя тапки и прошелся по покрытому лаком полу босиком через всю комнату.

— Добро пожаловать в мою скромную резиденцию, — с этими словами он поставил чашку на стол и, закидывая ногу на ногу, уселся на ярко-фиолетовый диван, который он, очевидно, забрал со старой квартиры.

Я скинула ботинки с ног, а куртку повесила на спинку стула и по примеру Нейта прошла вглубь комнаты, садясь боком на диван так, чтобы мне было хорошо видно его лицо.

Я даже не успела сказать ни слова, как Нейт тут же протянул одну руку к моему лицу, а вторую устроил на талии. Его губы обрушились на мои, увлекая в поцелуй.

— Подожди, — я попыталась чуть отстраниться, но он мне не позволил, крепко держа меня в своих полуобъятиях.

— Только не говори, что проект не был предлогом, чтобы прийти ко мне так поздно в пятницу вечером, — его соблазняющий шепот то и дело прерывался, пока он оставлял легкие поцелуи на моей шее, оттянув горло свитера вправо так сильно, что он уже начал меня душить.

— Не был, честно. Но если хочешь, то сначала мы можем поговорить о нас, — с каждой минутой, проведенной рядом с ним, помнить о том, зачем я сюда пришла, становилось тяжелее.

— Ладно, пусть будет по-твоему, — со свистом выпуская воздух из легких, он отстранился от меня так, словно кто-то невидимый потянул его крюком назад, — я принесу тебе чай. Я бы предпочел согреть тебя другим способом, но последнее слово за тобой.

— Пока что чай, — я кивнула, сильно закусив нижнюю губу, уже чувствуя, как возбуждение разливается по всему телу, которое желало вовсе не чай.

Пока Нейт наливал напитки, я достала ноутбук из рюкзака, словно пытаясь напомнить самой себе, зачем я здесь. Я растерла ледяные пальцы, чтобы холод не отвлекал меня так сильно, но тщетно. Может быть, действительно стоило расставить все точки над i раз и навсегда? Надоело откладывать свою жизнь в надежде, что он смог бы измениться и вновь обратить на меня должное внимание. Я чувствовала, как внутри меня поднималась решимость и невероятная жажда перемен. Почему-то в этот раз я четко осознавала, что все изменится. Очень скоро.

Нейт вернулся быстрее, чем я ожидала, протягивая мне мою любимую кружку с рыжим котом. Я вдохнула теплый аромат молочного улуна, тут же делая огромный глоток согревающей жидкости. Он смотрел на меня изучающим взглядом, но не торопил, давая мне собраться с мыслями.

— Нейт, что на самом деле произошло между нами? — я решила сразу задать вопрос, который мучал меня больше всего.

— Я не понимаю, о чем ты? Что-то случилось?

— Я имею в виду, что произошло между нами два года назад.

Сейчас он понял меня сразу, закрывая глаза и делая очень глубокий выдох, тут же отодвигаясь настолько далеко, насколько позволял этот яркий диван.

— Лейтон, мы уже обсуждали это сотни раз.

— Я знаю. Знаю, что мы обсуждали это, — нервный смешок вырвался из моего горла, — дело не в этом. Пойми меня правильно. Может быть, я не знаю, как устроены отношения. Я бы не задавала этих вопросов, если бы понимала. Хотя, конечно, может быть, и задавала бы, кто знает.

Я бормотала слова так быстро, что уже сама начала терять нить того, о чем говорила. Мне необходимо было высказать ему все сейчас, поэтому я торопилась:

— Мы расстались. Да, мне было грустно, больно и обидно. Но это ничего, у любого человека может возникнуть желание закончить отношения, ты даже не обязан мне ничего объяснять. Но, Нейт, наши отношения закончились на полгода. А потом мы снова начали спать друг с другом. Снова начали проводить время вместе. Только теперь ты делаешь это только, когда ты этого захочешь.

— Логично, если ты хочешь проводить со мной больше времени, то ты и должна быть инициатором.

— Я постоянно предлагаю тебе провести время со мной. Ты говоришь, что подумаешь, когда бы мы могли это сделать, а потом забываешь обо мне на месяц, а то и больше.

— Черт возьми, Лейтон, я заработался. Если бы кто-то забыл обо мне на месяц и для меня это было важно, то я бы сам напомнил и не стал бы устраивать из-за такой мелочи истерику.

— Я просто думаю, что если бы ты действительно хотел провести со мной время, то ты бы не забыл обо мне, — слезы начали собираться в уголках моих глаз, но мне было наплевать.

— Мне было тяжело последние два месяца, я не хотел общаться ни с кем в принципе, дело не в тебе.

— Ты постоянно повторяешь, что дело не во мне. Я даже не знаю, хорошо это или плохо, что ты просто обозначаешь, что я одна из многих. Со всеми своими знакомыми ты спишь или только для меня сделал исключение? — наполненные желчью фразы были его прерогативой, но, общаясь так долго, я успела перенять слишком много его привычек.

— Не стоит разговаривать со мной в таком тоне. Знаешь, может, ты просто немного перегнула, но не надо так в открытую кидать мне претензии. Мне будет что ответить. Не помню, чтобы тебя особо волновало, сделал ли я для тебя исключение, когда на последнем корпоративе ты почти забралась ко мне на колени, пытаясь поцеловать.

Я отпрянула от него, не ожидая такого удара ниже пояса. Одинокая слеза скатилась по моей щеке, но я быстрым движением стерла ее.

— Я попыталась поцеловать тебя после того, как ты сказал, что хотел бы быть со мной, если бы жизнь сложилась по-другому, — слезы начали течь, но я более не пыталась ничего сделать, чтобы Нейт не заметил этого.

— А еще я сказал, что люблю тебя, просто не так, как тебе бы этого хотелось, — Нейт протянул руку к моей правой скуле, нежно поглаживая ее большим пальцем, — я не могу быть с тобой, как два года назад. Просто не могу.

Есть ошибка, которую я раз за разом повторяла в своих отношениях с ним. Не знала, почему делала это, но не могла перестать. Это был замкнутый круг. Я должна была разговаривать, объяснять свои поступки и их мотивы. Должна была не бояться спрашивать, почему он со мной так поступал, говорить, что мне было больно. Это было бы легко, если бы я не боялась показать, насколько я была зависима и уязвима от мнения и слов человека, которого любила. Но именно благодаря любви становилось неважно, насколько она сделала меня уязвимой. Желание открыться, стать ближе к любимому стирало все страхи. Ровно до того момента, пока была определенность в чувствах другого человека, либо непоколебимая вера в то, что меня любили.

Из этого набора эмоций я могла похвастаться только нескончаемыми запасами любви к нему и неуверенности в себе. Хоть я и знала, что он любил меня, я никогда этого не ощущала. Я даже не знала, как это объяснить правильно. Словно ходить в один и тот же ресторан каждый месяц, брать свой любимый салат, когда знаешь наизусть, из чего он приготовлен, и даже с закрытыми глазами можешь назвать все ингредиенты, но однажды понять, что все изменилось. Какая-то несущественная, неуловимая деталь, но что-то не так: вкус другой. Мысль о сумасшествии мягко обволакивала сознание, и лишь милая улыбка на расслабленном лице пыталась скрыть день за днем неловкость. В глубине души я чувствовала, что это был обман, просто не понимала, как и зачем.

Меня съедала не сама мысль, что он меня не любил сейчас. Огорчало, что, возможно, он никогда меня не любил. В такие моменты я лихорадочно проматывала все воспоминания, связанные с ним, пытаясь найти, когда впервые заметила, что что-то не так. Но этого самого воспоминания не было. Существовало ли оно вообще? Может быть, я восприняла заинтересованность, смешанную с желанием, за влюбленность?

Из-за этого я была столь аккуратна, общаясь с ним. Я так сильно любила его, что иногда становилось страшно. Все мои неудачно сказанные слова превращались в орудия в моменты наших ссор. Никто не мог ранить меня сильнее, чем он. И никто, кроме него, не мог залечить эти раны. Поэтому я до сих пор не уходила.

— Ты даже представить себе не можешь, насколько это тяжело. Видеть тебя почти каждый день и понимать, что я больше никогда в этой жизни не смогу быть так счастлива, как я была те несколько месяцев с тобой, — я лишь грустно усмехнулась, не в состоянии более рационально оценить ситуацию, — чего бы ты хотел от меня?

— Ничего.

Я смотрела на Нейта и не понимала, зачем в очередной раз завела этот разговор. Но последняя фраза заставила меня взглянуть на ситуацию с его стороны. Каждый раз он говорил прямо, просто я не хотела слышать, интерпретировала его слова так, как это было удобно мне, подстраивала их под свои реалии, додумывала его мысли и чувства. А на самом деле мне требовалось просто спросить, чего он хотел и получить прямой ответ. Это было логично и объясняло абсолютно все до последней мелкой детали.

Он не спрашивал, как мои дела, где я была, что в моей жизни было нового. Потому что ему ничего от меня не было нужно, я его не интересовала. Он мог задавать все эти вопросы, мог проводить со мной время, когда я приходила к нему, или так удобно получалось, что я оказывалась рядом. Но он не стал бы искать со мной встречи, не прилагал бы никаких усилий, потому что ему ничего не было от меня нужно.

Я резко поднялась с дивана, чувствуя внутри себя одновременно огромную пустоту, но в то же время и легкость.

— Мне, я … — я запуталась в словах, не понимая, что хочу сказать на самом деле, — очень устала, так что отправлю тебе чертежи на почту, и буду очень благодарна, если ты проверишь мои расчеты на выходных. Но это не обязательно. Спасибо за разговор. Мне это было нужно. И за чай.

Я уставилась на чашку, из которой я сделала буквально два глотка. Очень захотелось разбить ее, чтобы красивая нарисованная рыжая шерсть разлетелась на несколько осколков. Но это было лишним.

— Да, конечно, — Нейт тоже встал, намереваясь проводить меня.

— Я хочу уйти с работы, — я резко произнесла эту фразу, взглянув на Нейта.

— Не понимаю.

— Я собираюсь уволиться. Закончу этот проект, остальные полностью передам тебе и Джуду. Он почти целый год в компании и прекрасно справляется.

— Причем здесь это? Лейтон, иногда мне кажется, что ты рассказываешь мне все не до конца. Мне сложно сопоставить некоторые вещи.

— Не имеет значения. Ничего не имеет значения. Я задумалась об этом пару недель назад. Это кажется самым логичным вариантом.

— Перестань нести ерунду. Ты не уволишься, — его черты исказила злость, превращая ухмылку в настоящий оскал.

— Нейт, так всем будет лучше. Ты же сам сказал, что ничего не хочешь от меня. В любом случае мы можем поговорить об этом позже, я действительно устала.

— Нет, ты не можешь раскидываться такими фразами, а потом просто уходить.

Я попыталась сделать шаг в сторону двери, но он схватил меня за плечи, силой усаживая обратно на диван.

— Лейтон, мое терпение не резиновое, — хоть он и говорил шепотом, но это было в разы хуже, чем когда он кричал на меня.

Нейт был по-настоящему зол, мне не следовало разбрасываться словами об увольнении. Глупо было думать, что он допустил бы даже одну только мысль, что я могу уйти от него сама. Только он мог решать, когда и что будет заканчиваться: отношения, разговор, секс, любое другое наше взаимодействие. Что-то от меня он хотел, либо в чем-то нуждался. Каждый из нас хранил секреты друг от друга, желая узнать чужие, не выдавая при этом своих.

Я оглядела комнату, не зная, что еще сказать или сделать, чтобы избежать дальнейшего разговора. Мое внимание привлекли чертежи на столе, и я подошла ближе, прежде чем Нейт успел сказать что-то еще.

— Ты уже начал переносить новое здание на бумагу? — мое внимание привлекла надпись в правом нижнем углу — «Юг Вудворд»

— Да, ты же знаешь, мне проще воспринимать все так, чем бесконечно перетаскивать курсор от одного угла к другому, — Нейт поспешно свернул чертеж, так что больше уже было ничего не рассмотреть, — не переводи тему.

Он солгал мне. Новое здание располагалось совсем не в этом районе. Зачем он это сделал? Теперь мне хотелось, нет, мне нужно было увидеть, что такого было на этом чертеже.

— Нейт, меня вымотал наш разговор, я не уверена, что смогу его продолжить сейчас. Но, может быть, мы поговорим на выходных? Поработаем вместе над проектом в субботу, и обсудим все, что захочешь, — я улыбнулась самой обезоруживающей улыбкой, на которую только была способна, и переплела наши пальцы, едва касаясь своими его.

Какое-то время он просто смотрел на меня, очевидно, решая, сказала я сегодня все на эмоциях, или за моими словами могут последовать действия. Через несколько минут он сдался и, чуть сжав мои руки, согласился с предложением, скрепляя наш договор поцелуем.

Весь путь до дома мне отчаянно хотелось выкинуть Нейта из своей головы. Подумать о ком-то или о чем-то другом ради разнообразия. Меня раздражали его наполненные злостью перепады настроения, отталкивающая, при этом не дающая уйти раз и навсегда манера общения. Словно мы были связаны невидимыми тонкими нитями, настолько прочными, что как бы я ни пыталась разорвать их, это было выше моих сил.

Придя домой, я долго стояла в ванной комнате, вперившись взглядом в свое уставшее лицо. Я чувствовала себя совершенно опустошенной. От меня было бы мало толку для детектива Коллинза, если бы я продолжила в том же духе.

Резко оттолкнувшись от раковины, я направилась в спальню, выдвигая ящик и доставая оттуда злополучную оранжевую баночку. Я щелчком открыла крышку и, наклонив емкость набок, вытряхнула на ладонь белую таблетку. Чем дольше я ее рассматривала, тем больше сомнений появлялось в моем сознании.

Я съехала спиной по стене, усаживаясь на пол, и, обхватив руками колени, устроила на них подбородок. Полумрак спальни успокаивал раздраженное сознание, и лишь отблески на огромной вазе были своеобразным источником света. Все цветы из букета давно завяли, и я поспешила их выбросить. Лишь единственная красная роза до сих пор держалась. Я подрезала ее стебель раз в два дня, и теперь он стал настолько коротким, что бутон едва выглядывал из-за края стекла.

Я покачала головой, облегченно выдыхая. Мысли о самоубийстве наполнили мое сознание. Казалось, что это будет так легко, так просто лишить себя жизни. Я думала о том, что больше не нужно будет ежедневно держать все в себе и пытаться справиться с мыслями и чувствами. Что я смогла бы стать свободной от себя самой в первую очередь.

Таблетка в моей ладони стала горячей. Устав сомневаться, я быстрым движением закинула ее почти в самое горло. Я поднялась и быстро сняла с себя всю одежду. Опустив голову на подушку, я постаралась, как можно скорее забыться сном, чтобы этот день уже наконец-то закончился.

Глава 6

Несмотря на то, что самолет был практически пустым, нам с Нейтом дали места на разных рядах. Чем выше я поднималась по трапу, тем сильнее накатывал безотчетный страх, и я не понимала, чего хотела больше: поменяться с кем-то или просто сбежать отсюда. Эта навязчивая мысль съедала меня изнутри. Я зашла в самолет, но не спешила садиться на свое место. Я попыталась вспомнить, что я здесь делала. Правда извивалась в моем сознании словно змея, которую, как бы я не пыталась, все же не могла ухватить за хвост. Я увидела сидящего через несколько рядов от меня молодого мужчину. Его что-то заинтересовало в иллюминаторе, поэтому я не могла рассмотреть его лицо, отвернутое вбок. Мне казалось, будто я знала его уже миллионы лет. Пазл в моей голове сложился, и я поняла, что боялась не за себя, а за этого мужчину. Я должна была помочь ему, и собиралась сделать это прямо сейчас. Быстрым шагом я добралась до ряда сидений и схватила его за предплечье, привлекая внимание. Мой яростный шепот, должно быть, был слышен на весь самолет:

— Тебе нужно уходить, сейчас же. Тебя не должно быть здесь.

Он лишь вырвал свою руку из моей цепкой хватки, не прекращая высматривать что-то в иллюминаторе. Мне не добиться от него ничего здесь и сейчас, нужно было возвращаться. В этот самый момент Нейт вошел в самолет, и я поспешила к нему.

— Ты знаешь, где твое место? — спросил он.

— Всегда знала, — обреченно ответила я, в очередной раз осознавая, что все шло не так, как должно было.

Я нащупала какой-то холодный небольшой предмет в кармане своей куртки. Нейт заметил это движение и попытался забрать то, что я держала. Замешательство отразилось на моем лице. Я не могла отдать ему то, что теперь крепко сжимала в кулаке. Когда он понял, что у него не выйдет забрать это просто так, то оставил эту затею и начал убирать сумку на полку для ручной клади.

— Нейт, а где остальные? — удивленно спросила я, увидев, что дверь самолета уже закрыта.

— Нас более чем достаточно для… — голос Нейта утонул в реве двигателей, и окончание фразы я так и не услышала.

Резкий звук из реальности заставил меня в ужасе подскочить на месте и удариться коленями о внутреннюю часть столешницы. Когтистые лапы птицы с темным оперением звонко цокали по металлическому откосу окна, видимо, этот звук и разбудил меня. Я старалась восстановить привычный ритм дыхания, растирая поврежденные части тела, наконец осознавая, что уснула прямо за столом в своем кабинете. На фоне приема таблеток у меня развилась жуткая сонливость, и даже несмотря на то, что я спала ночью по десять-двенадцать часов — этого все равно было мало.

Я подняла руки вверх, стараясь вытянуть их как можно выше, распрямляя позвоночник. Затем я растерла лицо ладонями, пытаясь собраться с мыслями и сфокусировать взгляд на каком-нибудь конкретном предмете. На рабочем столе был открыт план второго этажа, над которым я трудилась последние три дня. Вглядываясь в цифры и переплетения линий, я пыталась восстановить детали своего сна, но они исчезали так же быстро, как мое сознание возвращалось в реальность. Интересно, кто был тем третьим пассажиром. Жутко хотелось заставить его посмотреть на меня. Держу пари, что я узнала бы его, если бы не проснулась.

— Тук-тук, дверь была открыта для меня? — в проеме кабинета появилась высокая мужская фигура в темно-коричневом плаще, держащая в каждой руке по бумажному стаканчику, от которых поднимался пар.

— Наверное, тот, кто уходил последним, случайно не закрыл дверь в офис, — я сонно улыбнулась детективу Коллинзу, махнув рукой, чтобы он проходил в кабинет.

В воскресенье мы вместе с Джеймсом попытались отсортировать документы, что ему удалось достать из архивов. Большую часть занимали фотографии различных предметов, найденных в помещениях, и их описания. К сожалению, паттерна, который мог бы объединить восемь мест преступлений, не было, но, чтобы понять это, моя помощь Джеймсу была не нужна.

Идея изучить сами здания и компании, занимающиеся их дальнейшей судьбой, пришла в голову детективам Скотленд-ярда после третьего убийства, поэтому чертежей первых двух зданий у нас не было. Точнее, только второго, потому что реконструкцию первой фабрики делали в «Стивенс и Бауман», и готовый одобренный проект был сохранен на моем ноутбуке. Я бы, возможно, даже могла попросить бумажный вариант у Нейта, если он до сих пор хранил его.

Мысли о Нейте на мгновение отдались тупой ноющей болью где-то в районе солнечного сплетения. Мы не встретились в субботу, чтобы поговорить и поработать над проектом, я сослалась на внезапно возникший кашель и желание остаться на выходных в постели, чтобы быстрее выздороветь перед рабочей неделей. На самом деле, никакой простуды у меня не было, и чувствовала я себя просто прекрасно, но перспектива разговора с Нейтом меня пугала. Даже не пугала, просто я словно шестым чувством ощущала, что ничего хорошего из этого не выйдет, поэтому и старалась оттянуть болезненный для себя момент. Конечно, я не смогу избегать его вечно, как это мне успешно удавалось делать на этой неделе, но мне хотелось продлить момент до неизбежного как можно дольше. Мы вносили правки и комментарии по проектам в общий файл, и для меня такое взаимодействие было более чем достаточным.

На самом деле, я растворилась полностью в том задании, что получила от детектива Коллинза. Расследование убийства и попытки найти закономерности были для меня самой интересной задачей, что я решала в своей жизни. Кто-то словно разбросал частички разорванной картины, и теперь, чтобы увидеть прекрасный образ, нужно было соединить все швы ровно друг с другом под правильным углом. Единственной проблемой было то, что я не знала, с чего начать. Чем больше я изучала здания, тем больше понимала, что проще было назвать десять миллионов отличий, чем найти хоть одну закономерность. На все мои попытки убедиться в том, что эти преступления точно были делом рук одного и того же серийного убийцы, Джеймс отвечал, что не может раскрывать всех деталей, но совершенно точно, что все они были его жертвами без исключения.

Детектив поставил один из стаканчиков на мой стол, а затем закрыл дверь в кабинет, заставляя меня наконец полностью вернуться в реальность.

— Американо, как ты любишь, — Джеймс присел на диван, делая несколько крупных глотков из своего стакана, из-под крышки которого торчала веревочка с прикрепленным к ней кусочком темно-зеленой бумаги.

— Я люблю американо до шести часов вечера, а сейчас уже девять, — я ехидно улыбалась, смотря, как во второй раз он уже по-хозяйски облюбовал диван, закидывая руку на спинку и устраивая одну ногу поверх другой.

— Черт, я дурак, прости, — он хлопнул себя ладонью по лбу, а его губы исказила виноватая полуулыбка, — сегодня был тяжелый день, и я совсем потерялся во времени.

— Ничего страшного, у нас есть своя кофемашина и чайник, но мне приятен твой жест, — я улыбнулась, открывая на ноутбуке файл со своими записями.

— Ты мне очень сильно помогаешь, это самое малое, что я могу для тебя сделать, за исключением, пожалуй, допуска к осмотру второго этажа в воскресенье.

— Все по-честному: ты помогаешь мне делать мою работу, а я тебе — твою. Правда, от меня пока что мало толка, — я нахмурила брови, словно не желая принимать свою бесполезность как данность.

— Перестань, даже если мы не найдем ни одной зацепки, по крайней мере, меня не будут мучить вопросы о том, что я что-то упустил. Если мы вдвоем не можем ничего придумать — значит, искать нужно в другом месте, — уверенность и готовность Джеймса принять любой из возможных исходов подбадривали меня, — но не будем спекулировать неизвестной пока что информацией. Удалось увидеть что-то, что показалось тебе подозрительным?

Я просмотрела свои записи еще раз, пытаясь понять, с чего стоило начать, но ни одна из деталей не представлялась особо важной, по крайней мере, чтобы выделяться на фоне остальных.

— Давай я просто буду перечислять тебе все, за что зацепился мой глаз, даже если это будет что-то слишком очевидное? — я вопросительно посмотрела на Джеймса, на что он просто кивнул, приглашая меня продолжить свой монолог, — начнем с самих зданий. Это постройки начала двадцатого века, но, учитывая, как часто город перестраивался, плюс военные разрушения и то, что более старые оставшиеся здания уже превратились в памятники архитектуры, что-то более раннее для девелопмента найти просто невозможно.

— Но почему он выбирает именно такие здания?

— На стройках всегда бывает множество людей: рабочие, инвесторы, запомнить всех в лицо практически невозможно. Здесь будет легко затеряться. К тому же, с безопасностью никто сильно не запаривается, какие-нибудь простенькие навесные замки и достаточно. Красть кроме банок с раствором для выравнивания стен и уровней нечего.

— Да, легко проникнуть и уйти незамеченным. Но почему он выбирает именно старые, а не новые постройки?

— Не знаю, может, ему нравится все старое, — я усмехнулась, не зная, что еще сказать на вопрос, на который ни у меня, ни у всего Скотленд-ярда не было ответа, — а это точно он, а не она?

— Да, — на лице детектива Коллинза отпечаталась глубокая задумчивость, мыслительные процессы отражались в глубине его глаз, и казалось, подойди я ближе к дивану и загляни в них, то смогла бы прочитать предложения, что мелькали сейчас позади стекловидных тел. Его взгляд резко сфокусировался на моем лице, и я поняла, что он вернулся в реальность, — продолжай.

— Назначения у зданий совершенно разные. Здесь и фабрика, два особняка, банк, гостиница, торговые ряды, даже бывшее здание суда — целая коллекция. Объединяет только то, во что они в итоге должны превратиться. Торгово-развлекательные площадки, — я сделала небольшую паузу, ожидая, что Джеймс захочет обсудить и эту идею тоже.

— Хм, думаешь, он хочет что-то сказать этими убийствами? Может быть, что прошлое умирает?

— Мы же не номинированный на Оскар фильм обсуждаем, разве он вообще что-то хочет сказать с помощью убийства, кроме того, что «я — убийца», — я непонимающе уставилась на детектива, не совсем разделяя его желание искать глубинный смысл в лишении жизней других людей.

— Если бы это были просто убийства, а не серия, то я бы и задумываться об этом не стал. Но тут все сложнее. Понимаешь, для того чтобы совершать такие преступления, нужен определенный склад ума. Даже не так, определенная травма, которая разделяет жизнь на до и после. У психопатов нет желания просто убивать, для них это ритуал, способ заявить о себе.

— Я помню из какого-то фильма фразу о том, что они всегда хотят, чтобы их нашли и остановили, — я пыталась восстановить в памяти название картины, но тщетно.

— Можно и так сказать. Я имел в виду, что все, что они делают, — это не просто так. Каждая деталь имеет для них значение, причем колоссальное. Просто мы не в состоянии оценить ее важность.

— Чтобы поймать преступника, ты должен думать, как преступник, — я с улыбкой отрапортовала заезженную во всех криминальных сериалах фразу.

Джеймс издал короткий смешок, запрокидывая голову назад и закрывая глаза. Но когда он вернул взгляд на мое лицо, тот был наполнен серьезностью:

— Дальше.

— Владельцы зданий тоже не подходят: здесь и частные собственники, и крупные компании, но ни одна не повторяется. А вот девелопментом занимались только три, включая ту, в которой работаю я.

— В названии которой две фамилии, — Джеймс смотрел на меня исподлобья, не скрывая ехидной улыбки.

— Верно. Но компании конкурируют друг с другом. Видел бы ты, как Ричард бесится, когда владельцы здания предпочитают нашему предложению и проекту чужие. Не могу представить, что он стал бы вести переговоры с другими компаниями, чтобы сбросить цену, — и словно не веря в то, что я даже решилась произнести такое вслух, я замотала головой.

— Тебе не нужно давать этому оценку, налицо конфликт интересов, — детектив Коллинз мягко улыбнулся моей вовлеченности, — но это правда, хоть девелоперские компании и имеют прямую выгоду от убийств, сложно представить себе, что «преступный синдикат» для исполнения своего хитрого плана выберет такой вычурный способ. Если киллера еще можно найти по объявлению, то с маньяками в этом плане сложнее. Они предпочитают не творить искусство на заказ.

Я поморщилась от такого сравнения. Опять эти пространные философские размышления. Наверное, это была профессиональная деформация, и детектив Коллинз действительно не видел в убийствах ничего более, чем очередной клубок тайн, который ему предстояло распутать.

— Ладно, я оставлю тебе возможность разобраться в чистоте совести Ричарда. Он мой начальник, не хочу слишком серьезно думать о том, что он на такое способен, — я нахмурилась, уставившись в экран, — что еще осталось в списке моих идей. Не знаю, насколько тебя это заинтересует, но все проекты были выполнены мной и моими сокурсниками.

— Что? — Джеймс резко выпрямил спину, уставившись на меня немигающим взглядом.

— Я имею в виду, что все проекты глобально выполнили три человека. Конечно, это не единоличная работа: в отделе всегда есть младшие архитекторы.

— Подожди, я правильно тебя понимаю, что эти три человека закончили университет в один и тот же год?

— Да, согласно чертежам, которые тебе удалось достать. Кажется, это было второе, третье и седьмое убийство, — я взяла в руки блокнот, в котором периодически оставляла заметки о том, что вызвало у меня интерес, и пролистала до нужной страницы, — так и есть: проект здания суда — О’Харрис, особняк — он же, и гостиница — Шепард. Мы вместе учились.

— До сих пор общаетесь? Может быть, даже виделись, или недавно была встреча выпускников? — глаза Джеймса светились интересом, который мне не дано было понять.

— Мы лишь учились вместе, но не были друзьями. Боюсь, что последней нашей встречей стал выпускной, а это было три года назад, — я видела, как разочарование постепенно затапливало лицо детектива, и мне внезапно захотелось что-то сделать для него, — я могу предложить им встретиться, может быть, я смогу что-то узнать?

— Кто я такой, чтобы разбрасываться твоей инициативой, — Джеймс улыбался так, что внутри меня начинало разливаться тепло, — в крайнем случае, ты хорошо проведешь время, ностальгируя о студенческих годах.

— Но, Джеймс, эта зацепка не подойдет к последнему убийству, — я виновато улыбнулась, не желая в итоге не оправдать его надежд.

— Почему? — его стеклянный взгляд свидетельствовал о том, что мыслями он был слишком далеко от этой комнаты.

— Потому что на момент последнего убийства никакого намека на проект чертежа даже не было. Ни у одной из компаний. Здание еще даже не выставили на продажу, лишь собираются. Интересно, планировали ли они все вычистить от шприцев, пустых бутылок и использованных презервативов до того, как приглашать туда потенциальных покупателей? Вот им это убийство точно было на руку, сэкономили на клининге, теперь, когда полиция почти лишила это место следов пребывания наркоманов, бомжей и других сомнительных личностей, — я усмехнулась циничности своих слов, кажется, длительное пребывание в обществе детектива начинало оказывать на меня свое влияние.

— Что? — Джеймс так резко вскочил с дивана, что я вздрогнула, испугавшись неожиданной резкости его движений.

Перебирая каждое слово, которое я произнесла за последнюю минуту, я все же не могла понять, какая именно фраза могла вызвать подобный резонанс.

— Чертежа на данный момент не существует. По крайней мере, полного и утвержденного. У меня, конечно, почти готов первый этаж, и есть наброски по второму, но убийство было совершено на последнем, как ты мне сказал, но как он выглядит, я не имею представления.

Джеймс сильно нахмурился и нетерпеливо затряс головой, слушая мою слегка сбивчивую речь:

— Нет, не это, — он начал барабанить пальцами одной руки по столу, а другой растирал уставшие за целый день глаза, — последние несколько слов, повтори их еще раз, пожалуйста.

— Следы пребывания бомжей, наркоманов и других сомнительных личностей, — я со смесью удивления и непонимания уставилась на Джеймса, начиная слегка нервничать из-за того, как он реагировал на мою речь.

— Да, все верно, как я раньше об этом не подумал, это же гениально, — на лице детектива сияла улыбка, когда он поднял свой взгляд на меня, — нам нужно срочно ехать.

— Что? Куда? — я не понимала такого резкого перепада настроения, и уже начинала думать, что у Джеймса начинался какой-то психоз на фоне зацикленности на «ласковом мяснике».

— В особняк, мы должны поехать туда, сейчас же.

— Почему именно сейчас, уже почти одиннадцать часов? Почему ты не можешь поехать туда завтра утром или днем со своим напарником? — я устала, и у меня совершенно не было желания ехать так поздно в заброшенное здание. Все, чего я хотела, это как можно скорее оказаться в своей мягкой постели.

— Потому что завтра свидетелей убийства там уже не будет, — Джеймс загадочно смотрел мне в глаза, явно желая, чтобы я прочитала его мысли.

— Свидетелей, — я нахмурилась, силясь понять, что это были за свидетели, когда резкая, словно вспышка солнца идея озарила мое сознание, — ночные обитатели заброшенного особняка.

— Именно. Если они будут там снова, то только сейчас.

— Джеймс, но при чем тут я? — я не понимала, зачем он хотел тащить меня с собой, — позвони своему напарнику, я же не детектив, и мне не стоит присутствовать на допросах.

Джеймс нахмурился, понимая, что я права, но что-то мешало ему принять эту правду.

— Все не так просто. У нее сейчас не самый приятный период жизни. Много всего произошло, но я не вправе делиться чужими секретами. У нас слишком разный взгляд на то, как следует расследовать это дело. В последний раз, когда мы общались, то условились, что каждый не мешает другому выполнять работу. Короче говоря, пока что я буквально остался без напарника, — он грустно вздохнул, натягивая на лицо уставшую улыбку, — но я не должен тебя в это втягивать, хоть мне и не помешал бы тот, кто прикроет мою спину.

— Вот же черт! Как быстро ты распознал, куда именно нужно давить? — я недовольно всплеснула руками, поднимаясь со стула и направляясь к вешалке, на которой висела куртка, — поехали, не могу же я бросить тебя одного, бессовестный манипулятор.

Джеймс от души рассмеялся, закидывая руку мне на плечо.

— Я знал, что ты не сможешь устоять перед таким приключением. Кстати, если ты о своем «синдроме спасателя», то я окончательно в нем убедился после твоего предложения пообщаться с однокурсниками. Ну, и начал подозревать после согласия консультировать меня, почти что за просто так.

Дурацкое желание помочь всем и каждому, даже когда никто не просит, в очередной раз сыграло со мной злую шутку. Я душила его девяносто процентов времени, но остальные десять оно вырывалось на свободу. Такая двоякая вещь: помогать другому давало возможность ощущать себя хорошим человеком, постоянно помогать другому значило сделать его зависимым от себя. Это было словно наркотик. Лучше, чем исповедь в церкви, чем медитация на вершине Тибета. Возможность почувствовать себя немного лучше, как человек, потому что ты занимался самым благородным из вещей, ты помогал тем, кто нуждался. Нуждался именно в тебе. Но уходить с пустыми руками было не в моем стиле.

— Тогда я хочу осмотреть третий этаж, — я уперла руки в бока, уставившись на Джеймса испытующим взглядом.

— Договорились, — детектив протянул мне руку, чтобы скрепить нашу очередную сделку.

— Боюсь, что самая интересная часть расследования пройдет мимо меня, — с грустью вздохнула я, проверяя, что в рюкзаке есть все, что мне может потребоваться в особняке.

— Что именно?

— Обычно серийные убийцы оставляют какие-то послания для тех, кто будет их искать, загадки, ребусы, что-то в этом духе. Но я понимаю, что ты не можешь рассказать все детали дела полностью, поэтому не настаиваю.

Джеймс задумался, поджимая губы, и уже даже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но сдержал себя в последнюю секунду. Он лишь уставился на носки своих ботинок, немного раскачиваясь вперед-назад.

— Может быть, однажды, если ты всерьез захочешь стать моим напарником, между нами больше не останется секретов, — он улыбнулся краешком рта, направляясь прочь из кабинета во тьму офиса.

Я закинула лямку рюкзака на плечо и поспешила последовать за ним, выключая свет и захлопывая за собой дверь.

Глава 7

Во мраке заброшенный особняк производил угнетающее впечатление. Густая темнота окон притягивала взгляд, заставляя сознание дорисовывать ужасающие картинки неизвестности. Не помогало и знание того, что пару недель назад здесь, медленно истекая кровью, умирала женщина.

Детектив припарковал машину в квартале от здания, чтобы не спугнуть потенциальных свидетелей, если они, конечно, были сейчас там. Небольшая прогулка по холодному воздуху взбодрила меня окончательно, и надуманные мысли о доме покинули меня. Адреналин гнал кровь по венам, и, несмотря на сниженную температуру, мои конечности были теплыми, словно готовыми бежать или драться, если это потребуется.

Уже подходя к особняку, Джеймс достал пистолет, опуская руку вниз вдоль бедра, а указательный палец второй приложил к губам. Я инстинктивно пропустила его вперед, стараясь держаться в паре шагов, чтобы не мешать. Не придумав себе другой альтернативы его оружию, я достала из рюкзака фонарик. Его ручка была достаточно увесистой, и в любом случае это было лучше, чем ничего.

Джеймс аккуратно отпер замок на двери, грубо срывая ленточку, опечатывающую проем. Мы оба старались не шуметь, насколько это было возможно, но старое дерево не намеревалось играть нам на руку, то и дело издавая жалобные скрипы. Детектив уже прошел до середины комнаты, как в этот самый момент с правой стороны послышалось шелестение.

Я включила фонарик, направляя луч света в ту сторону, выхватывая из темноты оконную раму, в нижней части которой кусок полиэтиленового материала, раскачиваясь на ветру, то и дело позволял увидеть ночную улицу.

В углу комнаты отчетливо послышалось шевеление и Джеймс тут же рванул в ту сторону с криком:

— Стоять, или буду стрелять! Это полиция!

Я резко перевела луч света на другую стену, куда детектив направил дуло пистолета.

Мы, очевидно, потревожили крысиный обед. Одно из животных чуть присело на задние лапки, поднимая дрожащий носик в нашу сторону, и немного пошевелило усами, пока другое даже не оторвалось от своего занятия. Крыса не впервые взаимодействовала с людьми, и вместе со своим другом продолжила разделывать тушку небольшой птицы, не сочтя нас опасными. Чего нельзя было сказать о человеке, который вжался в угол, словно желая раствориться в нем, и поднял дрожащие полусогнутые руки вверх, то ли сдаваясь, то ли пытаясь загородиться от внезапного слишком яркого освещения. Его хриплый, едва слышный голос разрушил затянувшуюся паузу:

— Не надо, не надо, пожалуйста. Я просто пришел погреться, прошу, я сейчас же уйду, если позволите, дорогой господин, — он засучил ногами по полу, явно пытаясь подняться, но его ботинки лишь елозили по покрытию, отказываясь принимать какое-либо другое положение.

Он был сильно пьян и спросонья, что делало его невероятно медлительным и неловким.

Глаза Джеймса горели предвкушением, и он поспешно убрал пистолет, осознавая, что даже если бы он приставил дуло к виску этого человека, тот лишь обиженно поджал бы губы, сетуя на судьбу-злодейку, и развел руками, понимая, что бегство не стало бы его лучшим ходом в данных обстоятельствах. Дрожащие руки мужчины медленно опустились вниз, предприняв смехотворную попытку сделать вид своего обладателя более опрятным. В общем и целом, не было сомнений, что это был один из бездомных, которые ранее успели облюбовать особняк без замка на двери. Этот человек был покрыт толстым слоем грязи, пота и сала, и всем тем, что были еще способны выделить кожные железы, по крайней мере, об этом свидетельствовал темно-коричневый с масляным блеском оттенок открытых участков тела. Его нижняя губа была оттопырена вперед, и он то и дело совершал жевательные движения, пытаясь вернуть ее на законное место. Глаза чуть выглядывали из-под огромной черной с проседью челки, что местами доставала даже до подбородка. Куртка, брюки и крупной вязки свитер сплошь состояли из разноцветных пятен и дыр всех существующих размеров. Подошва правого ботинка сильно отклеилась с левой стороны так, что можно было увидеть грязный черный носок с потертостью до такой степени, словно это был кусок марли.

— Никуда ты не пойдешь, — Джеймс медленно подошел к нашему гостю, присаживаясь на корточки, чтобы их лица были на одном уровне.

Я сама сделала в их сторону всего несколько шагов, как мне в нос ударил тошнотворный запах мочи и немытого месяцами тела. Решив, что отсюда было прекрасно видно и слышно, я предпочла не подходить ближе.

— Мне нужна информация, — детектив склонил голову набок и, пошелестев рукой в кармане, выудил из него банкноту в десять фунтов, — будешь честно отвечать на вопросы — она твоя.

Мужчина сразу же зашевелился при виде денег, стараясь сесть повыше, убирая пальцами волосы с лица.

— Конечно, господин полицейский, расскажу, как на духу, — он зачем-то хлопнул себя по бедру, очевидно, пытаясь подтвердить серьезность своих намерений, но единственное, чего смог добиться — это высокого писка крыс и их полной капитуляции в противоположную сторону комнаты.

Как только устное соглашение было достигнуто, Джеймс убрал банкноту обратно в карман. Было интересно наблюдать за тем, как он нашел подход к этому человеку, тратя на это всего несколько секунд, словно внутри него был человеческий эмоциональный компас, подсказывающий, где стоило быть требовательным, где нужно было манипулировать, а где просто предложить конкретную цену. Я подумала о том, что начала бы допрос с требований и угроз, что лишь бы продлило мое «удовольствие» от общения с нелицеприятным постояльцем особняка, и привело в итоге к нулевому результату. Способ Джеймса был максимально эффективен. Все участники были заинтересованы в том, чтобы этот разговор закончился как можно быстрее, особенно я, поскольку выносить этот запах было самым настоящим испытанием для моего обонятельного центра.

— Ты каждый день здесь ночуешь?

— Уже нет, сэр, с тех пор как тут снует полиция мне приходится искать другое место для ночевки. Сегодня я пришел сюда в первый раз за последние недели, — было удивительно, насколько более отчетливой стала его речь. Стало ясно, что он притворялся смертельно пьяным, только пока на него было направлено оружие.

— А до того, как здесь появилась полиция, каждый день?

— Да, все знают, что это мое место и Джиджи, — на его лице расцвел гордый румянец, словно он лично построил это здание в начале двадцатого века, а не осквернял его красоту каждую ночь своим присутствием.

— И двенадцатого сентября ты тоже был в этом особняке, — Джеймс постепенно подводил к самому главному, не желая спугнуть свой источник информации.

— Не знаю. Я иногда не помню, какой сегодня день, но я был здесь каждую ночь до той, когда пришла полиция и распугала здесь всех, — он принялся обиженно жевать нижнюю губу, словно ребенок, у которого только что отняли игрушку.

— А в ночь до этого? Было что-то необычное? — детектив чуть подался вперед, не в силах сдержать волнение.

— Ну дак, было, конечно, — безымянный человек в очередной раз убрал с лица волосы и, чуть надувшись, продолжил, — Джиджи сказала, что она теперь с Тимом, и со мной быть не хочет, знамо дело, за женщину свою нужно биться, вот я ему и наподдал. Правда, она все равно с ним ушла. А потом я уснул.

Он поднял свой взгляд на меня, словно ища одобрения, но, не удовлетворившись, перевел его обратно на Джеймса. Меньше всего нас интересовали маргинальные любовные треугольники, поэтому детектив перефразировал свой вопрос:

— А появлялся ли здесь кто-то новый, кого никогда прежде ты здесь не встречал?

Уголки грязных губ поползли вниз, и он отрицательно замотал головой.

— Нет, сэр.

Джеймс разочарованно протянул ему десятку, и темно-коричневое лицо расплылось в одобрительной улыбке:

— Дай бог вам здоровья, добрый господин, пока не распугала ночью полиция всех, никого чужого не видел, — он уже хотел взять десятку, но Джеймс почему-то ее не отпускал.

— Полиция была здесь ночью?

— Дак да, как вы с фонарем и пистолетом сюда зашел, давай светить, махать. «Всем ни с места, полиция!», — он все же выхватил десятку и попытался изобразить чужой голос, но вышел лишь хрип, — мы и давай, тикать сразу. А следующим вечером Грязная Мэгги мне сказала, что на замок особняк закрыли и полицейской лентой все обвязали тут.

Меня передернуло от мысли, насколько грязной была Мэгги, если ее так называл этот человек.

— А как он выглядел? Он был один? — в голосе детектива было столько воодушевления, будто он готов был в любой момент броситься и расцеловать лоснящееся лицо мужчины.

— Дак, он нас фонарем всех ослепил, чего увидать-то можно было. Девчонка с ним была, видать напарница. Юбка только коротковата для такой работы, да каблуки высокие. Проститутка может, а? — язык сально прошелся по нижней губе на его последней фразе.

Джеймс разочарованно вздохнул: в описании жертвы он не нуждался.

— А голос какой был? Низкий, высокий?

— Голос как голос. Че там спьяну понять, какой голос. Как у тебя, наверное, — он посмотрел на Джеймса, пряча сокровенную десятку в недра своих одежд.

Детектив устало вздохнул, проводя ладонью по глазам. Он поднялся на ноги и, достав из кармана еще одну банкноту, протянул ее бездомному со словами:

— Она твоя, если исчезнешь отсюда сейчас же.

— Меня нет, — цепкие пальцы ухватили деньги, и мужчина тут же вскочил на ноги, спешно ретируясь через дверь, прихрамывая на правую ногу.

Я перевела луч света на детектива Коллинза, заставив его зажмуриться от сильного контраста с темнотой комнаты.

— Боюсь, что это максимум, который мы можем выдавить из них.

Джеймс разочарованно выдохнул, направляясь к окну. Надев на правую руку латексную перчатку, он проверил прочность полиэтилена на второй раме, убедившись в его относительной неприступности.

— Да, глупо было думать, что наркоманы и пьяницы, ошивающиеся в этом проклятом доме, смогут выдать что-то действительно полезное для дела — накопившееся раздражение вылилось в пинок носком ботинка пустой жестяной банки, и она с глухим звоном покатилась по полу, — но я так загорелся этой идеей. Со мной всегда так. Придаю слишком огромное значение абсолютно нереалистичным сценариям.

— Как знать, однажды твое нетривиальное мышление приведет тебя к разгадке там, где обычная логика не сможет, — мне не хотелось, чтобы Джеймс опускал руки, только не в самом начале своей карьеры, — давай тогда осмотрим третий этаж, может быть, я смогу что-то подсказать.

Подлезая под полицейские ленты и поднимаясь по лестнице, я не могла не чувствовать, что в этот раз соприкоснусь с настоящей тайной, ведь я увижу само место убийства. Но даже самому красочному преступлению вряд ли удалось бы удовлетворить мои завышенные ожидания, что говорить о темной комнате, в которой уже несколько раз были собраны всевозможные улики. Лишь огромное засохшее пятно с левой стороны, с несколькими разводами и тянущимися до самой лестницы прерывистыми тонкими линиями свидетельствовало о том, что здесь произошло убийство. В остальном комната была ничем не примечательна.

Я начала свой стандартный осмотр, оценивая изношенность полов и покрытия стен, предварительно попросив у детектива пару перчаток. Я слишком надавила на один из участков стены и довольно большой кусок штукатурки упал прямо на пол, крошась на множество мелких кусочков, выявляя за собой пустоту шириной в сантиметр между кирпичной кладкой.

— Все в порядке? — Джеймс подошел ближе ко мне, высвечивая стену перед моим лицом своим фонариком.

— Да, просто от сильного давления штукатурка обвалилась, так как за ней была пустота. Бывает, можно найти какой-нибудь старый тайник с медальонами, монетами и другими мелкими вещами.

— А как насчет нового тайника? — Джеймс вопросительно изучал мое лицо, словно ждал команды.

— Не понимаю, о чем ты.

— Я бы смог воспользоваться таким старым тайником, но сделать так, чтобы это было не заметно?

— Теоретически да, особенно в той части, где есть обои, — я указала на левый угол комнаты, где смежные стены были покрыты тонким слоем уже давно выцветшей материи, — достаточно просто ровно надрезать кусок и потом приклеить его на место.

Джеймс рванул к дальней стене, на ходу крикнув мне:

— Встречаемся посередине.

Я водила по стене рукой, нащупывая стыки, пытаясь подцепить каждый из них пальцем. Старый клей уже давным-давно высох, и края легко поддавались моему напору. Через две трети осмотренной стены, я почувствовала, как мои пальцы чуть провалились в углубление, где-то на уровне моей талии. Надавив чуть сильнее, я случайно разорвала податливый материал.

— Джеймс, кажется, что-то есть, — мой голос дрожал от предвкушения.

Через несколько секунд еще один луч осветил то место, в которое провалились мои пальцы. Детектив аккуратно отодвинул мою руку, стараясь осмотреть отверстие, но из-за маленького размера почти ничего не было видно. Разрывая обои на три части, мы смогли увидеть покрытую изнутри толстым слоем пыли почти пятисантиметровую щель между кладкой. В центре виднелось что-то белое. Джеймс протянул руку, доставая записку, и развернул сложенный вчетверо клочок бумаги, направляя на него луч фонарика.

Мои глаза округлились от ужаса, когда я поняла, что бумага была слишком белой, чтобы пролежать там хотя бы десять лет, а значит, только одному человеку могло прийти в голову оставить там послание:

«Когда смерть с косой придет, кого ты выберешь: себя или любимого?»

Глава 8

Металлическая ложка периодически задевала края чашки, издавая тонкий неприятный звук, но мои мысли были настолько далеко, что я даже не обращала внимание, с какой методичностью продолжала это действие. Я никогда не добавляла сахар в кофе, но чем-то занять руки до прихода моих коллег мне было необходимо.

Я пришла за двадцать минут до назначенного времени, чтобы в спокойной обстановке обдумать, что именно, как и с какой целью я хотела узнать. Прошло уже десять минут, кофе успел остыть, а я так и не поняла, с чего даже начну разговор.

Мне стоило бы расспросить у Джеймса о методиках получения нужной информации, но какая-то часть меня страшилась того, что я могла узнать. Мне следовало рассказать детективу Коллинзу гораздо больше, но он и так загорелся идеей моей встречи с Джеки и Тео, что я решила сделать это позже, когда сама буду уверена. Червячок сомнений пытался заставить меня думать, что часть правды не имела никакого отношения к делу. Но то, что все чертежи объединял не только год выпускного класса создателей, а еще и «архитектурный почерк» было очень важной деталью. Пусть это был не стиль, например, Ван Гога или Пикассо, где даже маленький ребенок смог бы найти десять сходств в цветовой гамме, толщине мазков, предпочтении сюжетов и много другого. Это были не арт-объекты, и даже не здания, что создавали известные архитекторы, смотря на которые любой мог понять: что-то подобное я где-то уже видел. На чертежах это были еле уловимые зацепки: зонирование, толщина перегородок и многое другое, что обыватель видел, как огромную массу линий, цифр и обозначений. Для меня это выстраивалось в подобие совершенства нот, что рождало мелодию. За простыми знаками я видела творческий мотив создателя. Я бы предпочла не узнать его, но не могла. Отказываясь верить своим глазам, я хотела только одного: чтобы О’Харрис и Шепард подтвердили или наконец опровергли мои опасения.

Вся эта игра в детектива зашла слишком далеко за пределы зоны моего комфорта. Речь шла о людях, с которыми я училась, либо о людях, с которыми я работала. Не хотелось думать, что кто-то мог даже косвенно содействовать этим зверствам. Правда могла и освободить, и лишить почвы из-под ног, награждая оковами навязанных знаний. Всю неделю я пыталась решиться, что именно для меня важнее: мой хрупкий привычный мир или истина? Неужели фундаментально любой выбор сводился именно к этому: комфорту знакомого против меняющего реальность неизвестного?

Бесконечно закрывая глаза на свои подавленные страхом желания, я лишь продолжала крутить порочный круг уже известной мне боли. Я никогда не считала себя мазохисткой, так что же заставляло меня не бросать это мучительное занятие? Словно единственным способом согреться было засунуть конечность полностью в пламя огня. Жар согревал до температуры под сотню градусов, объедал кожу, заставляя капли жира стекать по обугливающимся и покрывающимся то и дело лопающимися пузырями кускам плоти. Невыносимая боль, но только достань руку оттуда — вокруг абсолютный ноль, даже сами молекулы отказывались двигаться, замирая навеки, поэтому она оставалась в пламени, сгорая дотла, лишь бы не оставаться без привычного тепла.

Я натянула на лицо улыбку, увидев в дверях заведения Тео и Джеки, и наконец достала ложку из чашки, кладя ее на блюдце. Тео расплылся в ответной улыбке, широко разводя руки в стороны, и поспешил в мою сторону. После крепких объятий и череды постукиваний по спине он отпустил меня, откидывая сильно отросшие блондинистые волосы за спину и присаживаясь за столик. Джеки поджала губы, чуть прищуривая черные глаза и легко потрепала меня по плечу, сразу убирая руку в сторону. Почти всегда она старалась максимально ограничить физический контакт. На несколько секунд меня охватила жуткая ностальгия по студенческим годам, было приятно находиться в компании давно знакомых людей, угадывая черты их поведения. Некоторые вещи оставались прежними, и даже захваченные вихрем перемен, мы все равно позволяли пронести что-то через всю свою жизнь. Я глубоко вздохнула, выпуская прочь нервозность, невольно задумываясь, удалось ли мне что-то сохранить от себя прежней за все эти годы?

Через полчаса я успела пожалеть о том, что Тео совершенно не изменился. Болтая без остановки, он то и дело закидывал в рот огромные куски мяса, впрочем, не останавливаясь для того, чтобы прожевать и прервать хотя бы на секунду свой бесконечный поток слов. В этом было и много забавного. Например, видеть, как чопорная Джеки то и дело пучила глаза, наблюдая, как капли соуса оседали на белой салфетке, кончик которой Тео предусмотрительно заправил в ворот джемпера, закрывая ей полностью свою грудь. Я села посередине стола, чтобы выйти из зоны обстрела соусом, и заодно как-то комфортнее расположиться напротив их обоих.

— Ну, а как у тебя на личном? — Тео многозначительно подвигал бровями, пытаясь улыбнуться с полным ртом пасты.

Я даже не понимала, что чувствовала сильнее: веселье от того, насколько комично он это делал, или отвращение от осознания, что еще несколько миллиметров и все содержимое рта точно вывалилось бы, приземляясь на чистую ткань джинсов.

— Ха, знаешь, как раньше говорили: все сложно, — я выдавила из себя напряженную улыбку, не пытаясь скрыть своих истинных чувств по поводу этого вопроса, — а у вас?

— Джеки только что рассталась со своим очередным бойфрендом, — Тео издал нечто среднее между смешком и всхрюком, и я вздрогнула от неожиданности.

Джеки тут же покраснела, гневно уставившись на Тео:

— Что значит очередным?

— А как иначе, по-моему, этот не продержался и двух недель, даже как-то слабовато по сравнению со своим предшественником.

Джеки закатила глаза, гневно дыша через нос. Воспитание и огромные запасы терпения отделяли ее от самого правильного в такой ситуации поступка: врезать Тео прямо по скуле. Мне следовало радоваться, что Джеки не была склонна к насилию. После такого удара пасте точно была бы дарована свобода. Причем не простая, а определенной направленности. Судя по возможной траектории, как ни крути, я попадала в зону поражения.

Спрашивать Тео о его похождениях мы с Джеки тактически не стали, на сегодня болтовни этого блондина было более чем достаточно.

— Иногда я жалею, что отказалась сразу после университета попытаться создать свою компанию с вами, — Джеки подперла угол челюсти кулаком, уставившись грустным взглядом на чашку чая.

— Почему? Разве твоя работа так плоха? Тем более ты помнишь, как с Ричардом порой бывает сложно, — я откинулась на спинку диванчика, пытаясь подбодрить вмиг поникшую Джеки.

— Я ее понимаю, — рот Тео наконец был свободен от еды, а белая салфетка отброшена в сторону, — иногда хочется безграничной свободы, полета творческой мысли.

— Не совсем понимаю, о чем вы? — я помотала головой, не веря, что моей работе действительно завидовали.

В последнее время я выжимала из себя все соки и не представляла, как кому-то такое могло понравиться.

— Перестань, ты прекрасно знаешь, о чем мы! — Тео недовольно сложил руки на груди, не понимая, зачем я отрицала очевидно значимые для него вещи, — ты не корректируешь почти ничего: Ричард не лезет в твою работу, потому что полностью доверяет тебе в этих вопросах. Черт, да ты даже здания ищешь и выбираешь какие хочешь, убеждая его потом, что их нужно выкупить. Мы же лишь делаем, что нам сказано, и делаем так, как нам сказано. Иногда я даже не знаю, кого я больше ненавижу: своего начальника с его совершенно нереализуемыми отбитыми идеями, или себя, когда, даже осознавая все это, иду у него на поводу, только чтобы не тратить несколько часов своей жизни на убеждения.

Если послушать Тео, то получалось, что у меня была не просто работа мечты, а работа мечты с начальником мечты. Почему же я этого не замечала?

— Обед подходит к концу, а мы так и не перешли к главному, — Джеки серьезно посмотрела на меня, делая паузу, чтобы я продолжила.

Кажется, это был мой шанс узнать ответы или разочаровать детектива Коллинза лишь информацией о том, кого и когда бросила Джеки, разбавленной приколами с работы Тео. Я перевела на него вопросительный взгляд, вынуждая пояснить, о чем говорила Джеки.

— Нужна работа? — Тео приподнял брови, быстро облизывая лоснящиеся от масла губы.

— Какая работа, — мое бесстрастное лицо не выдавало той бури эмоций, что вертелась внутри меня. Я хотела, чтобы они сами сказали это.

— Работа для лучшего на курсе, конечно же, — Джеки закатила глаза, словно не могла поверить, что я вынудила ее сказать эту фразу.

Холод разлился внутри моего живота, словно кто-то заставил меня выпить залпом литр ледяной воды. Я надеялась на любое другое объяснение, но все знали, кто был лучшим на нашем курсе. Не было смысла заставлять их произносить его имя вслух. Единственное, что мне оставалось, — это идти ва-банк, ни в коем случае не выдавая своей неосведомленности. Я широко улыбнулась, складывая руки в замок, и слегка закусила губу, будто старалась сдержать усмешку.

— Ох, вы меня раскусили. Хочется чего-то вроде особняка рядом с Ли Валей, — взгляд на Тео, — или гостиницы на Даллас Роад, — очередь Джеки выдержать мой взгляд.

Надеюсь, что этого было более чем достаточно, чтобы они поверили, что мы с Нейтом работали над чертежами вместе, и я была в курсе абсолютно всего.

— Думаю, что в ноябре я смогу тебя кое-чем порадовать, — Тео нахмурил брови, явно недовольный этим фактом, — старик Адамс пообещал мне много работы в следующем месяце, значит, планирует что-то прикупить и будет идти до конца на аукционе. Но передай Ричарду, чтобы аккуратно заламывал цену, какой-то он слишком скупой стал в последнее время, все-таки кризис.

— Спасибо за информацию, — я подмигнула блондину, стараясь сдержать внутреннюю дрожь от своего импровизированного спектакля.

Выходило слишком плохо, потому что уже через минуту пальцы на правой руке начало потряхивать.

— С тобой все в порядке? — Джеки свела брови на переносице, протягивая свою руку к моей, но я отдернула ее, кладя на колени.

— Да, чертов кофе, иногда забываю, какую чашку по счету пью, но тахикардия и тремор — своеобразные стоп-слова от организма, — я улыбнулась, пытаясь и сама поверить в то, что говорила, — не волнуйся.

Распрощавшись со своими информаторами, я завернула в ближайшую подворотню, не в силах больше сдерживать себя. Весь мой обед, окрашенный темными переливами американо оказался на асфальте рядом с мусорным баком. Я даже не успела отдышаться, судорожно стирая пальцами ниточку повисшей на нижней губе слюны, как меня вывернуло наизнанку еще раз. В левом подреберье кольнул спазм, тут же отпуская и наконец давая мне возможность жадно глотнуть воздуха.

Я открыла рюкзак, вытаскивая из его недр пачку влажных салфеток, начиная лихорадочно тереть нос и губы, чувствуя на языке отвратительный вкус рвоты. Мне нужно было выпить воды как можно скорее. Я заметила, что на кроссовки попали капли моего обеда, и наклонилась, чтобы стереть их салфеткой. Как только я дотронулась до поверхности, мне в нос ударил не менее отвратительный запах. Я быстро привела обувь в порядок, поспешив удалиться от места преступления.

Я старалась дышать через нос, постепенно успокаивая свое разгневанное, пытающееся вырваться из груди сердце. На сегодня с меня было достаточно новой информации, но я точно знала, что не смогла бы успокоиться, пока не поговорила бы с «лучшим выпускником нашего курса».

Перерыв был окончен, нужно было возвращаться обратно в офис.

Глава 9

Я опустила голову, прижимая лоб к прохладе столешницы, будто это простое движение было в силах остудить пожар кишащих мыслей в моей голове. Я не могла работать, не могла ничего делать, не могла думать о чем-то конкретном. На секунду я попробовала представить, как бы ощущались эти известия без таблеток. Может быть, я бы так и блевала сейчас в подворотне, полностью дезориентированная. Но нет, я сидела в своем кресле и успешно имитировала бурную рабочую деятельность.

Нужно было разложить все по полочкам и сконцентрироваться на той информации, что я знала точно, отбрасывая все предположения.

Нейт работал на другие компании, а именно помогал разрабатывать проектные чертежи. Ничего ужасного и криминального, это факт. Из девяти мест преступления он точно посетил шесть минимум. По крайней мере, должен был, но я не знала этого наверняка. Что касалось остальных трех: девятого чертежа не существовало, а других у детектива Коллинза не было. Нейт любил создавать чертежи на бумаге, и теоретически я бы смогла найти их у него в квартире, если он над ними правда работал. Невольно я вспомнила, что он солгал насчет чертежа, что я увидела на его столе, когда приходила в прошлый раз. Мне стоило быть более аккуратной, если я впредь хотела получать правдивые ответы на свои вопросы. Я бы могла рассказать, что за обедом Тео и Джеки говорили о какой-то работе для него, и расспросить подробнее об этом, посмотрев, как он отреагирует. Либо поискать чертежи в его квартире, а после просто припереть к стенке. Второй вариант мне нравился больше: Нейта было практически невозможно поймать на лжи, если он сам не хотел открыть правду, скорее всего, он бы просто продолжал сочинять новые объяснения только бы сохранить свой секрет.

Разве стоило мне так волноваться из-за каких-то чертежей? Это была просто зацепка, объединяющая преступления. Мало ли людей видело, или работало над этими чертежами? Простая возможность не являлась мотивом.

Я задумалась, были ли у серийных убийц мотивы. У них определенно были причины, какие-то психологические травмы, что привели к такой деформации сознания, но их жертвы были лишь пешками в их игре, объектами в преступлении, но не самой его сутью. Я передернула плечами, стараясь избавиться от этих мыслей. Я же не серьезно сейчас задумывалась о том, что Нейт мог быть убийцей. Я слишком хорошо его знала, чтобы не заметить. Вот что мне следовало расспросить у Джеймса в следующий раз: как распознать маньяка.

Я потянулась в правую сторону за ручкой, не замечая, что отправила стоящий на самом краю, давно остывший кофе в свободный полет. На полу тут же расползлась черно-коричневая лужа, обрамленная осколками белой керамики. Я поднялась с кресла, чтобы убрать беспорядок, как услышала стук в дверь.

— Да, я здесь, заходите, — чуть повышая голос, чтобы меня было слышно за закрытой дверью, ответила я, попутно роясь в шкафу в поисках какой-нибудь салфетки.

— Все в порядке? Я слышала какой-то звон, — за раскрытой дверью стояла Кэтрин, осторожно заглядывая внутрь кабинета.

— Ничего страшного, — я обернулась на несколько секунд, чтобы убедиться, что она была одна, и вернулась к своим поискам, — кружка отправилась в свободное падение.

— Что ты ищешь? — поинтересовалась девушка.

— Да что угодно, чтобы вытереть кофейную лужу, но, кажется, здесь нет ничего подходящего, — недовольно выдохнула я, продолжая гипнотизировать внутренности шкафа, в слабой надежде, что нужный мне предмет просто материализовался бы здесь и сейчас.

— В туалете есть бумажные полотенца, — предложила Кэтрин, слабо улыбаясь.

— Точно, ты — гений, — удовлетворенно воскликнула я, радуясь быстрому решению хотя бы одной из своих проблем.

Дверь туалета захлопнулась за мной, и я прошла в самый конец комнаты, где стоял диспенсер с бумажными полотенцами. Вытащив парочку, я решила, что было бы неплохо заодно освежиться. Открыв кран и зачерпнув пригоршню холодной воды, я погрузила в нее лицо, с наслаждением отмечая, как она приятно покалывает кожу. Не открывая глаза, я схватила полотенце, промакивая им остатки капель. Взглянув наконец в зеркало, я резко вздрогнула, увидев, что в метре от меня слева стояла Кэтрин.

Я усмехнулась, уже готовясь отпустить едкий комментарий о том, что не следовало так подкрадываться к людям, как лампы замигали, пока не погасли полностью, поглощая комнату во мрак.

Лицо Кэтрин переливалось софитами, как будто на потолке туалета был диско-шар. Она сделала несколько шагов по направлению ко мне, но я остановила ее, поднимая руки в защитном жесте:

— Кажется, последний был лишним, — хотелось добавить кофе, но эту часть я почему-то умолчала.

— Мне так повезло, что я встретила тебя, — Кэтрин едва улыбалась, протягивая к моему лицу правую руку, и положила свою ладонь на мою скулу.

— Мне правда нехорошо, — эта фраза утонула в поцелуе, когда Кэтрин резко придвинулась ко мне, не оставляя между нашими губами ни миллиметра.

Я ответила на ее поцелуй, располагая свои руки на ее талии. Зачем я это делала? Я не понимала, что происходило и почему я не прекращала это, пока рука Кэтрин не начала спускаться ниже моего пупка.

В этот самый момент мне словно вернули способность двигаться: я тут же сделала два шага назад, замечая, что свет снова зажегся, а я дышу так, будто только что вынырнула из ледяной проруби.

Кэтрин испугано смотрела на меня и попыталась подойти ближе, протянув свои руки ко мне.

— Стой, подожди, не надо, — я вытянула правую руку перед собой, преграждая ей путь, а другой прикрыла глаза, не в силах так быстро привыкнуть к яркости света.

— Ты в порядке? Что произошло?

Чудесный, восхитительный вопрос: что произошло? Я и сама не понимала, но разобраться в этом одной мне все равно бы не удалось.

— Ты, — мой голос слегка дрожал от шока и неуверенности в том, что я собиралась сейчас произнести, — ты пыталась поцеловать меня?

— Сейчас? Нет, я просто стояла, — Кэт непонимающе смотрела на меня, — у тебя приступ?

Мой правый висок пронзила колющая боль, будто кто-то невидимый засунул туда огромную иглу, и, наслаждаясь моими мучениями, проворачивал ее в такт каждому слову, которое произносила Кэтрин. Ее вопросы дезориентировали меня еще больше, чем вся произошедшая ситуация.

— Какой еще приступ? И что значит сейчас? — я готова была поклясться, что если бы она снова ответила вопросом на вопрос, то я ударила бы ее.

— Прости, я помню о твоей просьбе не напоминать тебе о них, но я просто испугалась, увидев тебя впервые в этом состоянии. Тем более я не знаю, как я могу тебе помочь. Ты не любишь просить о помощи, но невозможно же постоянно бороться с этим в одиночку…

— Что ты несешь, Кэтрин! — к воображаемой игле присоединились еще две, и я уже не могла терпеть эти мучения вместе с бесконечным потоком абсолютного нонсенса, что вылетал из ее рта, — просто ответь конкретно или заткнись.

Последняя фраза вышла довольно грубой, и я замерла, не понимая, что на меня нашло. Я еще никогда в жизни не разговаривала с ней так. Глаза Кэт заполнились слезами, и мне стало совсем паршиво от того, что я натворила. Захотелось подойти и обнять ее, успокоить, погладив по спине, но я не могла заставить себя сдвинуться с места. Я все еще чувствовала ее губы на своих и не могла сбросить ощущение того, что мной воспользовались. Воспользовались моей отвратительной, не умеющей говорить «нет», слабохарактерностью.

— Прости, я не знаю, что на меня нашло, мне не следовало разговаривать с тобой так грубо, особенно когда ты хотела мне помочь, — я подняла глаза на лицо Кэт, мучительно ожидая, что она собиралась ответить.

— Знаешь, наплевать, мне это надоело! — резко выдохнула Кэт, — ты всегда странно себя ведешь, но сейчас это просто какой-то верх безумия! Если бы я и попыталась поцеловать тебя сейчас, что в этом такого? Здесь никого нет, кроме нас, не вижу в этом ничего страшного. После того, что произошло в клубе, ты со мной почти не разговариваешь, и я не понимаю, почему! Насколько я помню, нас было там двое, и я тебя не принуждала!

— То есть ты поцеловала меня в клубе, — полувопросительно сказала я.

— Да, две недели назад, — ярость Кэтрин превратилась в недоумение, и она неловко обняла себя за плечо.

Вечер пятницы. Да, я помнила, что мы были в клубе с Диной, помнила, что мы пили, много, очень много. И танцевали. Но на этом все.

— И через какое количество текилы это произошло? — я слабо улыбнулась, растирая виски, стараясь унять еще пульсирующую где-то в глубине головы боль.

— Мы все перебрали тогда, — Кэтрин вернула мне улыбку, более не пытаясь подойти ближе.

— Слушай, Кэт, я не знаю, что еще произошло в тот вечер, просто надеюсь, что ничего чрезмерно непристойного или ужасного, — я опустила взгляд вниз, не в силах видеть выражение лица своей подруги, — все слишком отрывочно, чтобы было возможно полностью воссоздать хронологию событий. Но не надо больше пытаться поцеловать меня ни в офисе, ни где-то еще, особенно, когда я буду в нетрезвом состоянии, потому что на самом деле я этого не хочу.

— Прекрасно, я тебя услышала, — с этими словами Кэтрин развернулась, выходя из комнаты.

Ругаться с Кэт — последнее, чего мне хотелось в данный момент. Но какого черта? Я взглянула на свое уставшее отражение, как мне тут же захотелось разбить зеркало. Вот, оказывается, что чувствовали герои драм. Здорово, конечно, но это был туалет в офисе, куда в любой момент мог зайти кто угодно. К тому же, Нейт уже должен был вернуться, и мне не хотелось тратить время на объяснения, почему я вытаскивала куски серебряного стекла из руки.

Время тянулось словно сладкая патока. Мне не хотелось начинать разговор с Нейтом на работе, особенно когда я не представляла, насколько он выйдет из себя, если я буду недостаточно аккуратна со своими вопросами. Если честно, меня так и подмывало поддаться эмоциям, как я обычно предпочитала делать, и сразу потребовать от него объяснений, какое он мог иметь отношение к убийствам. Может, и хорошо, что мне предстояло поговорить с ним лишь через несколько часов. У меня было время, чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя.

Я подняла взгляд из-за монитора, рассматривая черты своего коллеги напротив. Он выглядел обычно: чуть нахмуренные у переносицы брови, настолько сосредоточенный взгляд, что он даже не замечал упавшую с правой стороны прядь волос, что теперь загораживала половину обзора. Я любовалась его мягкими густыми ресницами, чуть опухшими от постоянных покусываний яркими губами, линией опущенных вниз плеч. Как я вообще позволяла думать себе такие ужасные вещи о человеке, которого любила, которого знала столько лет, человеке, который был моим лучшим другом, моей поддержкой и опорой.

Нейт прищурил глаза, а его губы расползлись в улыбке. Я поняла, что он смотрел прямо на меня и, выдержав его взгляд, улыбнулась в ответ:

— Мы можем поговорить сегодня после работы?

Брови Нейта поползли вверх, и он откинулся на спинку своего стула, продолжая гипнотизировать меня взглядом. Я весьма успешно сохраняла бесстрастное выражение лица. Количество испытанных за сегодня эмоций превысило свои лимиты, и теперь я чувствовала лишь пустоту. Это не ощущалось как нечто неприятное или дискомфортное, просто словно кто-то нажал на спасительную кнопку, и теперь мои мысли были освобождены от ударов кувалдой изнутри меня наружу, словно им требовалось вырваться из этой бренной оболочки. Наоборот, мне сложно было представить более комфортное самочувствие в заданных обстоятельствах.

— У тебя? — Нейт отреагировал на мой вопрос, склоняя голову набок.

— Нет, у тебя, — парировала я, — хочу посмотреть, что ты уже успел сделать с квартирой.

Нейт одобрительно усмехнулся, и, кивнув головой, вернулся к работе.

Когда мы вышли из офиса, на улице начался настоящий ливень. Как бы мы ни пытались скрыться от дождя в подземных переходах, метро, за кронами деревьев с еще не совсем опавшей листвой, снимая куртку в квартире Нейта, я поняла, что промокла до нитки. Струйки воды стекали с мокрых прядей волос на лицо, огибая нос и губы, чтобы по капле упасть в вырез толстовки. Ее я тоже стащила через голову, оставаясь в мокрой белой футболке, которая слишком явно открывала взору изгибы, прилипая к коже. Взгляд Нейта жадно прошелся по моей фигуре, останавливаясь на лице. В комнате было прохладно, поэтому меня почти тут же стала пробивать дрожь.

— Я сделаю горячий чай, иначе ты заболеешь — в его взгляде промелькнуло что-то напоминающее заботу, и я лишь кивнула в ответ на его слова и расположилась на диване.

Я попыталась расслабиться, чтобы унять дрожь, но поняла, что если продолжу в том же духе, то просто усну. Резко открыв глаза, я постаралась отогнать от себя такие заманчивые мысли о сне. Я могла бы осмотреть комнату, пока Нейт был на кухне, и попробовать найти что-нибудь, что дало бы хоть какие-то ответы на мои многочисленные вопросы. Но стоило мне лишь подумать об этом, как дверь в комнату распахнулась, и в проеме показалась фигура Нейта с полотенцем в руках. Хорошо, что я не решилась на осмотр комнаты сразу, иначе пришлось бы резко придумывать, что мне могло понадобиться в огромной кипе документов на письменном столе.

Нейт кинул полотенце в меня, сам садясь на диван рядом. Я подсушила волосы махровой тканью, заодно вытирая руки, чувствуя, как дрожь постепенно покидала меня.

— Надеюсь, ты не собираешься опять шантажировать меня словами об увольнении? — голос Нейта стал настолько холодным, что кожа предплечий вновь готова была покрыться мурашками.

— Нет, забудь об этом, — я устало вздохнула, понимая, что если скажу, что мысли о собственном увольнении не имели никакого отношения к Нейту и касались только меня, то лишь усугублю любые дальнейшие попытки спокойно поговорить, — просто эмоции, прости, мне не следовало так себя вести в прошлый раз.

Поза Нейта вмиг стала более расслабленной, а губы растянулись в одобрительной полуулыбке. Было легко солгать ему прямо в лицо. Легко, когда я знала, что он тоже многое от меня скрывал. А когда-то мы удивлялись, насколько приятно было не врать и не извращать события собственной жизни, чтобы показаться лучшей версией себя друг перед другом. Мы ценили это и обещали сохранить наше хрупкое чудо. Глупо было даже предполагать, что эти отношения не постигла бы участь всех подобных, в которых люди были готовы солгать из-за любой мелочи, боясь потерять то, что было выгодно сохранить в удобном для себя виде. Теперь, когда я понимала, что для него я лишь набор определенных полезных и нужных в конкретный момент функций, ложь более не была чем-то сверхъестественным.

— О чем ты хотела поговорить?

— Больше даже не поговорить, а провести время, — я решила начать издалека, чтобы не акцентировать его внимание на том, что хотела спросить сразу после этого, — помнишь, ты сказал, что если я хочу проводить время с тобой, то должна просто попросить.

Нейт придвинулся ближе ко мне, приподнимая край мокрой футболки, и попытался вытащить пуговицу джинсов из петли, когда моя следующая фраза заставила его руку замереть:

— Я сегодня обедала с Тео и Джеки, они передавали тебе привет.

В затянувшейся паузе было слышно лишь, как дождь барабанил по стеклам, и свист кипящего чайника. Лицо Нейта стало непроницаемым, никаких следов флирта и возбуждения. Как бы плавно я ни подходила к своим вопросам, даже упоминание имен наших бывших сокурсников уже вызвало такую реакцию.

— Прямо так и сказали: передавай привет Нейту? — желваки на его лице то и дело подрагивали, выражая крайнюю степень пренебрежения, — почему же этот реюнион обошел меня стороной?

Я пожала плечами, продолжая свой рассказ:

— Почти каждый раз, когда я заикалась о встрече выпускников в течение последнего года, ты говорил, что это дурацкая идея, что это теперь другие люди, с которыми мы не общаемся, и зачем тогда собираться, — я вдруг поняла, что Нейт говорил это не случайно, пытаясь сделать так, чтобы я не узнала, что он работал вместе с ребятами. Почему для него было так важно сохранить это в секрете от меня? Неужели он думал, что я сдам его Ричарду?

— И что после встречи с ними ты скажешь, что я был не прав? — Нейт вопросительно поднял одну бровь вверх, складывая руки на груди.

— Да, ты не прав. Они абсолютно такие же, какими были и в университете. Правда, Тео отпустил волосы, но в остальном, да, это те же самые люди.

Нейт резко поднялся с дивана, напряженные плечи и частое дыхание выдавали его растущее раздражение, а может, он и не пытался его скрыть:

— Боже, провела с ними полчаса и что-то поняла. Лейтон, ты никогда не умела разбираться в людях, — Нейт присел на корточки, беря мои ладони в свои, и начал поглаживать ледяную кожу пальцами, словно утешая.

— Похоже, что ты явно преуспел, разбираясь в этих людях, ведь вы провели столько времени вместе, работая над общими проектами, — глаза в глаза, мне нужна была его первая реакция на эти слова, и бинго, кажется, на долю секунды в них промелькнул страх, тут же сменившись напускным высокомерием.

Нейт с громким цоканьем выпрямил ноги, делая два шага в сторону, словно разминаясь и вдруг засмеялся:

— Ох, Лейтон, я поздравляю тебя, ты меня поймала, — его вытаращенные глаза и растянутый в кривой ухмылке рот начинали пугать меня, — у меня есть общие проекты с кем-то еще, кроме тебя, — что ревнуешь?

— Я не понимаю, почему ты не сказал мне? Зачем держать все в секрете?

— Черт возьми, Лейтон! Да потому что ты устраиваешь из любой, даже самой простой ситуации какой-то невероятный прецедент для обвинений. Даже из тех, которые тебя совершенно не касаются. Так же, как и эта. Я не обязан отчитываться перед тобой во всех своих действиях. Но я бы рассказал тебе, правда, если бы мне не приходилось думать каждый раз, насколько ты будешь адекватной сегодня.

Каждое его слово отдавалось тупой болью где-то в области солнечного сплетения, но за всем этим фарсом и напускной трагедией я впервые четко увидела его истинные мотивы: в этой ситуации он хотел только одного — чтобы я почувствовала себя виноватой. Так было всегда, что бы ни происходило. Солгал Нейт — я виновата за то, что ему пришлось признаться, Нейт причинил мне боль — я виновата, потому что могу чувствовать, я рассказывала Нейту о том, как мне было больно из-за его действий — я виновата в том, что ему было тяжело видеть страдания на моем лице. Я всегда извинялась первая, пыталась сохранить такое хрупкое равновесие между нами. Никогда не обижалась, когда он делал мне больно, хотя знала, что иногда он делал это совершенно намеренно. Вместо этого вновь находила, за что я бы могла извиниться еще.

Почему я раньше не могла заметить такого откровенного газлайтинга с его стороны? Если так думать, то мне следовало сделать многие вещи гораздо раньше. Случилось как случилось. Мое тело сковал страх, а к горлу подступила горечь. В голове стали всплывать обрывки разговоров, сообщений. Он ведь даже не пытался прятаться. Я постоянно думала, что все делала неправильно. Он так часто швырялся этим словом, что у меня и сомнения перестали возникать, что я могу о чем-то даже думать правильно. Тревога и неуверенность в себе сопровождали каждое мое действие.

Даже сейчас, когда это предстало перед моими глазами, я не могла не думать о том, что он не хотел всего этого, что это было не специально. Как же плотно он обосновался в моей голове. Хотелось кричать от злости, раскроить свой череп и достать его оттуда. Чтобы он прекратил это, прекратил пытаться убедить меня в том, что я сумасшедшая. Казалось, что мне уже не избавиться от него. Даже если я ушла бы, он все равно продолжил бы отравлять мою жизнь. Он уничтожил меня прежнюю полностью, а без него я перестала понимать, кто я такая.

— Мне просто интересно, зачем ты занимаешься проектами на стороне? Простой ответ на простой вопрос. Деньги, нехватка интересных проектов, желание перейти в другую компанию? Какой из этих вариантов ты бы выбрал? Или у тебя есть свой? Только один вопрос от адекватной версии меня, и я оставлю тебя в покое, обещаю.

Нейт часто дышал, пытаясь выровнять дыхание, и прищурил глаза, словно не веря в то, что услышал:

— Ты и так оставишь эту ситуацию в покое, без моего ответа. Потому что это тебя не касается.

— Откуда тебе знать, что меня касается, а что нет?

— Потому что я знаю тебя.

— Возможно, не так хорошо, как ты думаешь, — последнюю фразу я произнесла, вскидывая подбородок вверх, желая продемонстрировать то, что осталось от моей гордости.

— Ты переступаешь опасную черту, лучше бы тебе не портить со мной отношения, — в голосе Нейта сквозил холод и угроза.

Меня рассмешила его напускная бравада, и я не стала сдерживать себя, откидываясь на спинку дивана. Нейта не впечатлила моя реакция, поэтому, схватив мое запястье, он чуть встряхнул меня, приближая свое лицо к моему.

— Я серьезно, Лейтон, оставь эту историю с проектами в покое.

— А иначе что? Я лишусь великолепного статуса твоей единственной и неповторимой подстилки?

Глаза Нейта с нежностью оглядели черты моего лица, после чего он приблизил свой рот к моему уху, чтобы прошептать:

— А кто тебе сказал, что ты единственная? Кэт неплохо справляется с ролью моей девушки последние полгода, а ты только и делаешь, что путаешься под ногами.

Каждый прожитый день убеждал меня в том, что я уже почти все видела, или, по крайней мере, видела лучшее или худшее из того, что только можно было представить. Молодость постепенно уходила, и я понимала, что уже никогда не буду так беззаботна и счастлива, потому что реже могла использовать слово «первый». Первая вечеринка, первый поцелуй, первая любовь, секс, работа, путешествие. Этот список пополнялся с каждым годом, а на смену слову «первый» приходили опыт, знания и уверенность.

Слишком часто в своей жизни я думала, что в этот раз испытала максимальную боль, которую мне был способен причинить близкий человек. Что больнее просто не могло быть. Что если существовала шкала боли, то по ней я уже набрала возможный предельный результат. Но проходили дни, месяцы и даже годы, и моя шкала оказывалась длиннее, чем я себе представляла. Новый виток горечи проносился через мое сознание и каждый раз я думала, что это конец, мне не вынести это.

Но я снова была здесь, с моей очередной самой большой болью, что разрывала меня на куски.