Читать книгу: «Последний Блеск»

Никогда не позволяйте морали удерживать вас от правильных поступков.

Айзек Азимов

Сомнения

«…А за прошедшую ночь в Тир-Сити было найдено восемь мертвецов! Охота на ведьм продолжается с такой лихвой, что наша бравая полиция попросту не поспевает за модой. Интересно, куда они девают выжатый эриун? Даю зуб на отсечение, остатки делят между-»

Щелчок и кряканье.

Редхаунд не промахивается даже резиновой уткой, что пришлось швырнуть в круглое подобие радио-приёмника. Он чуть хмурит брови, разглядывая свои стальные костяшки – подумать только, у всех его знакомых подавно куча железа в теле, на улице летают бесколёсные машины, а человечество всё ещё вынуждено слушать радио через примитивные приёмные устройства.

– Чем тебе в этот раз не угодили? – чёрные волосы, узкие тёмные глаза и, как обычно, крайне сосредоточенное выражение лица. Прокси всегда выглядит как напряжённый хирург, стоит ему дорваться до сборки огнестрелов, – Мне казалось, тебе нравится радио Призрака. За честность.

– Не в этом дело, – Редхаунд откидывается на спинку старого, скрипучего кресла и смотрит в пластиковый потолок. Там отражаются его красноватые линзы в глазах да мешки под ними с шрамом подле губ. Этим утром бритвенный станок одержал победу за счёт нечестного помощника в лице ржавчины, – Просто хочется тишины.

– Чего-чего? – на вечно плоском лице Прокси мелькает тень ухмылки, пока руки с почти балетным изяществом вынимают из ящика парочку капсул с жидкостью небесного цвета, что в полумраке светятся, точно неоновая вывеска, – Подумать только, наш вечно болтливый Ред захотел тишины. Того гляди перестанет рваться вперёд всех остальных Ловцов.

– Да завались ты… И без тебя хреново, – Хаунд сдувает упавшие на глаза каштановые пряди и усмехается, косясь на своего друга за работой, – Слушай, а зачем тебе столько эриуна?

– Про запас, – ответ ровным тоном и взгляд исподлобья сродни визитной карточке, стоит лишь задать ему глупый вопрос, – Ты же постоянно не рассчитываешь свои силы. Сколько раз звонишь кому-нибудь из наших да скулишь, что снова по нулям.

– Не так уж и часто!

Редхаунд фыркает и снова смотрит в потолок.

Часто.

Люди прошлого, сгинувшие в ядерном пепелище, грезили о настолько технологичных протезах, что они бы работали от обыкновенных импульсов мозга, но их реальность не так похожа на фантазию – все импланты работают от Эриуна. Редхаунд в химии не силён, но наверняка замена крови в железной руке всяко лучше, чем если бы её пришлось снимать и оставлять на ночь заряжаться, верно? Да… За окном летают машины, сканеры от «Заслона» диагностируют рак в самом зачатке, а вся кибернетика в теле всё ещё работает на треклятом эриуне. Даже радио кажется не таким атавизмом.

– Ты и вправду замолк, – несколько удивлённо произносит Прокси, заряжая небесно-голубую жидкость в инъектор, – Никогда не видел тебя таким. Точно всё в порядке?

– Я… Я не знаю. Наверное.

– Врёшь.

– Вру, – тихая усмешка, не отрывая взгляда от потолка. Не хочется смотреть на того, кто и так видит людей насквозь, как живой полиграф, – И ты это знаешь.

– Это из-за новенькой?

Молчание было очевидным знаком. Редхаунд кусает губу и чуть хмурится, качает головой и пожимает плечами, закидывая ногу на ногу, да теперь поглядывает в сторону круглого окна, за которым сияли закат, небоскрёбы и чужие надежды на то, что Тир-Сити действительно даст им желаемое.

– Я бы предположил, что ты ей не доверяешь, ибо она действительно мало о себе рассказала… – Прокси продолжает со взглядом уже более мягким, отодвигая с особой нежностью собственные инструменты, – Но дело в другом, правда?

Он молчит. Молчит, чуть склонив голову. Молчит, даже выдыхая без звука. В повисшей тишине слышен гул пролетающих мимо автомобилей-эфиров и тиканье довоенных часов, что чудом уцелели в разрухе старого мира. Те самые настенные часы в виде странной мультяшной собаки сейчас смотрели на эту сценку с осуждением.

– Я… Ладно, я сдаюсь, – Редхаунд садится, смеётся столь сдавленно, словно сейчас закашляется, да зачёсывает обеими руками своими волосы цвета тёмного шоколада назад. На губах так и остаётся немного нервная улыбка, пока взгляд направлен в сторону окна, но никак не на собеседника, – У неё ломкие от розовой краски волосы, глупая улыбка с щербинкой между зубов и странный, тихий смех. Постоянно ходит лишь в белых куртках, а наивность порой сильнее моей, но… Чёрт, чувак, этот блеск в её глазах. Я знаю, что это импланты с самым красивым фиолетовым оттенком в мире! Знаю! Но… Этот блеск правда живой.

Прокси пару раз моргнул с тяжёлым вздохом, да потёр переносицу. Качнув головой без лишних комментариев, он вынул из своего обколотого значками рюкзака флягу да сделал пару глотков – и в ней отродясь не было спиртного, как и сейчас.

Хотя именно в данный момент лишний градус лишним не будет.

– Я, конечно, догадывался, что появление Колибри на тебе отразится, но что бы настолько, – плечи более расслабленно опускаются и Прокси невольно, как и его собеседник, сморит в окно. Солнце село, а город всё ещё сияет, как днём, – У тебя по три «особенных» и «тех самых» на неделе. Я даже удивлён, что в этот раз твои поэтичные выражения не повторяют предыдущие.

– Потому что она и есть та самая! – Хаунд тут же переводит взгляд на друга и фырчит, точно недовольный подросток.

– Тебе бы перестать вечно полагаться на других, а потом уже об отношениях думать. На Ловцов люди, вообще-то, надеются! И Колибри это прекрасно понимала, присоединяясь к нам, – Прокси довольно резко поднимается со своего рабочего места, грубым движением ноги подпинывает стул к столу, да касается чёрного устройства в ухе, что тут же засияло синим диодом, – Синька, подлетай к нам. Тут у Реда, похоже, температура, ибо он уверен, что в этот раз точно всё серьё-

Фразу прерывает прилетевшая точным броском подушка и комната вместо напряжённых разговоров и тиканья часов наполняется смехом.

Ловцы Ветра

– О-ой! Снова влюбился и в этот раз всё серьёзно!

Синица. Для близких – синичка. Для близких друзей – Синька. Королева драмы и та, на кого можно надеяться в самые трудные мгновения жизни.

В общем-то, парни на неё и надеялись, но столь долгое общение разбудило в её товарищах тёмную сторону… А именно – неприкрытую любовь к обсуждениям личной жизни, как своей, так и чужой. Во все времена этот досуг будет круче чем любое кино в виртуальной реальности.

– Да не драматизируй ты так, – Хаунд краснеет до кончиков ушей, точно смущённый ученик средней школы, да отводит взгляд. Теперь они снова собрались бывшим полным составом глупцов-альтруистов и снова их тема обсуждения – это «Как опозорить нашего лидера в его же глазах», – Ты вообще в очередной раз покрасилась.

– Очередное расставание – новая жизнь, – Синица улыбается своими запредельно белыми зубами и наматывает уже бирюзовую прядь на палец, вальяжно расположившись в кресле-мешке цвета столь кислотного, что даже смотреть больно, – У нас завтра с Колибри первое задание, помните?

– Уж Ред-то о таком не забудет, – Прокси касается стола и на выскочившей голограммной панели попросту выбирает начинку для пиццы, словно не особо вникая в подобный разговор, – Вы что есть буде-

– Пепперони! – звучит ответ хором.

– Так я думал, – он тихо хмыкает и выбирает себе, как обычно, отдельную трапезу, – Так вот, к слову о Коли… Я уверен, что нашему бравому предводителю эти розовые локоны являются во снах, и он сам в шаге от того, чтобы сделать так же.

– Неправда! – Редхаунд невольно косится на отражение в окне. Его тёмные волосы спутались неприятными паклями, похожими на гнёзда птиц из учебных материалов по биологии, – Во всяком случае, красить волосы я точно не буду… Даже ради девушки.

– С чего бы это? – Синица чуть щурится, расплываясь в донельзя довольной улыбке.

– Эта химия убьёт мой имидж, – Ред и сам зеркально ухмыляется, зачёсывая своё подобие причёски назад, – А я хочу показывать себя в лучшем свете!

– Так голову мой для начала чаще, чем раз в четыре дня, – Прокси отрывается от выбора тысячи видов суши и поднимает взгляд, лишь бы убедится, что его друг явно далёк от «показывания себя в лучшем свете».

– Ты цены на воду видел?

– Это, к слову, тот ещё резон, – Синица хихикает, прикрывая губы ладонью, что обмотана грязными спортивными бинтами, – Говорят, на востоке она дешевле.

– Там она и радиоактивнее, – Прокси пожимает плечами, – Кто знает, может Реду стоит туда переехать. Блеск в глазах будет тот ещё.

Синичка взрывается хохотом, хлопнув по обивке кресла, а Редхаунд лишь вновь дуется от этих подколов. Не стоит обижаться, ибо он сам себя зарекомендовал человеком ветреным, но раздражённый прищур с его лица улетучивается далеко не сразу.

– Ребят, мы же собрались не только для того, что б меня подкалывать?

– Нет, но занятие это крайне весёлое! Слушай, на фоне подорожания всего на свете я могу себе позволить такую маленькую радость. Ты же знаешь, я уже второй год не могу накопить на руку с титановым покрытием, приходится полагаться на свою кожу с костями, – Синица дует свои бледные и сухие губы, пока вынимает из кармана джинс свой «Авенир» последней модели. Поговаривают, что такими пользовались до Третьей Мировой, но называли подобные бескнопочные переносные экраны «смартфонами», – Так вот, к заданию… Группа соннов обосновалась у Южного порта. Бригад рабочих побаиваются, но на одиночек нападают.

– Снова сонны… Почему люди всё ещё ставят импланты у сомнительных личностей? Нацепляют вирусов и превращают улицы в кровавые сауны, а в новостях снова «сонн с особой жестокостью расправился с соседями». И всё в таком духе, – Прокси поджимает губы и чуть хмурится с кратким вздохом, добавляя одним касанием в корзину заказа два странных супа, – Рискуем жизнью за бесплатно из-за таких идиотов.

– Все хотят сэкономить на эриуне, – Синичка выдаёт свою фирменную сияющую улыбку и, приподняв штанину, стучит по стальной ноге, где виднеется лёгкое свечение из-за протекающей голубоватой жидкости внутри между стыков, что имитируют мышцы, – Может быть, когда-нибудь придумают альтернативу. Вон, Ред привык постоянно на минимуме бегать!

– «Бегать» это громко сказано. Когда запасы на исходе, то ходишь и кашляешь, как астматик, – Редхаунд выдаёт вымученную ухмылку, словно своей беспечностью можно гордится, – Но всё не так плохо, когда есть ваши номера под рукой!

Когда его наградили взглядами крайне… красноречивыми, он неловко усмехнулся. Нет, правда, в таком мире друзья – самое лучшее!

– Если ты из-за такой расточительности помрёшь где-нибудь под забором, то я найду тебя и убью.

– И я следом! – Синица подтверждает слова Прокси и, хихикнув, убирает авенир в задний карман, поднимаясь с кресла и всласть потягиваясь, – Тогда заправляемся пиццей, и по домам. Ну, точнее я полечу обратно в своё гнездо… Может быть, завтра точно попадём в новостные сводки!

– Мы с Хаундом создали нашу группировку не для славы или денег, – Прокси, всё так же не отрывая взгляда от голограммного экрана, оплачивает заказ. Еда на синтетической основе, пожалуй, низкопробна, но с их финансами об органике можно только мечтать, – Ты сама знаешь, что сейчас никто не станет делать ничего безвозмездно.

– Да знаю… – Синька переступает кресло-мешок и отрывает шкафчик на их кухне (впрочем, в блоках-студиях кухня отделяется лишь на словах) в поисках чего-то послаще, – Просто представьте, как было бы круто, если бы нас заметили! Так и вижу по новостям: «Ловцы Ветра в очередной раз спасли Тир-Сити от преступников!»

– Хах, – Редхаунд вынимает из нагрудного кармана пластиковую зубочистку и образа ради зажимает её зубами, – Ещё скажи, что будем вдохновлять людей на добрые дела.

– Справедливости ради, Колибри же решила к нам присоединится, – Прокси пожимает плечами, закрывая панель заказов, да бормочет себе под нос, – Хотя, Блайнд как ушёл, так до сих пор ни весточки от него…

– Ну и вы и унылые зануды! Блайнд ушёл из-за своих проблем, а не потому что быт супергероя без «супер» ему не по нраву, – Синица довольствуется лишь найденными мятными пластинками и тут же отправляет одну в рот, – В любом случае… Когда весь мир тянется ко дну, кто, если не мы, попытается вытянуть его наверх?

Сладкая Вата

Что для человека сон? Обыкновенный отдых, коего требует физиология? Проекция грёз и страхов? Или лишь демо-версия того, что ждёт всех в конце? Много философских мыслей посещает голову, когда в безмолвном шуме торгового порта выслеживаешь целую стайку соннов. Кто вообще придумал называть этих умалишённых психов – сонн? Хотя, возможно, в этом есть некая ирония. Ты экономишь на том, что приживается в твоём теле, а после, когда техническое безумие достигает самого мозга, уже перестаёшь чувствовать реальность. Так сказать… Погружаешься в сон. Хах. Говорят, корпорации пытаются лечить таких, но из-за их агрессии уже попросту легче убить на месте, пусть и сострадающие граждане находятся. Знаете, где сейчас такие альтруисты, что пытались лечить соннов своими средствами?

Правильно.

На кладбище.

– Что-то она опаздывает, – Синица смотрит на электронный циферблат, встроенный под кожу запястья, да фырчит, нервно сдувая пряди со лба, – В нашей группке так не принято.

– Ред говорит иначе. «Ловцы не опаздывают, ловцы задерживаются», – Прокси хмыкает, касаясь своего виска. Сейчас на нём надеты такие очки, что больше похожи на пластиковый ободок на глазах: на прозрачном экране мелькает столько информации, что обыватель не разберётся, – Хей, Земля вызывает Редхаунда.

– А! Простите, ребята. Я… задумался. Засмотрелся на твою штуку, – Хаунд хмыкает и стучит по переносице, явно намекая на чужие очки для взлома городской Сети, – Давно ты в пауки заделался?

– Кто-то же должен вас прикрывать. Вы же оба только бить морды горазды, – совсем беззлобное фырчание и между бровей Прокси образуется сосредоточенная складочка, – Фиксирую движение на двадцать градусов в метрах тридцати. Двигаемся тихо.

Обычно в каждой хорошей команде, будь это наёмники или просто ребята с улиц, ищущие способ заработать, имеется «паук». Человек, что разбирается в глобальной Сети, как в паутине – и таких людей уже подавно больше, чем насекомых, что едва пережили катастрофу и городской техногенный кошмар. Старики называют пауков «хакерами», но этот сленг сгинул под пеленой прошлого.

Впрочем, Прокси смахивал именно на «хакера». Старые принципы, старое оборудование и медленная связь с городской Сетью. Тем не менее, даже капля такого навыка может спасти кучку этих самопровозглашённых героев: Синица как раз стала ступать грациознее, держа палец на спусковом крючке. Её пистолет с таким смешным мятным цветом больше походил на игрушечный, но взгляд всей троицы явно давал понять – здесь далеко не детская площадка.

Хруст. Протяжный болезненный вой, точно ранили зверя, свист воздуха и пара выстрелов – всё это заставило Редхаунда выглянуть из-за очередного грузового контейнера. Дыхание замерло. Зрачки сужаются. Чёртовы пряди волос падают на глаза, но не мешают лицезреть…

Это.

Девушка с розовыми волосами, точно сладкая вата, размахивала коротким мечом, схожим на вакидзаси, да умело поливала градом пуль безумных соннов, что как зомби из дешёвого фильма накидывались на её худощавый стан. Её задорный смех разносился по всей округе, тела падали, а в глазах… Чёрт возьми, тот самый блеск. Необъяснимый и волшебный – нет, не безумный! Хотя, конечно, может показаться, что она была в восторге от насилия, но взгляд до психа не дотягивал. Из-под рукавов белой куртки мелькало синее свечение рук – эриун циркулировал в титановых руках бодрее крови и, стоило всему утихнуть, девушка выдохнула и вытерла пот со лба обратной стороной запястья, размазывая синюю жидкость тех, кого она сейчас столь легко ликвидировала.

– …А вот и наша новенькая, – Прокси и сам неуверенно выходит из-за стены, осматривая небольшой пустырь, окружённый грузовыми контейнерами. Теперь и мертвецами. Разумеется, соннов нужно было ликвидировать, но что бы в одиночку?.. – Здравствуй, Колибри.

– Привет! – очаровательная улыбка розоволосой девушки и торжественный салют пистолетом-пулемётом от виска, – Я так понимаю, это было моё собеседование?

– Вау, – Синица убирает свой огнестрел в кобуру под серебряной курткой, выдавая усмешку, пусть и эта мелкая ухмылка в уголке губ выглядела более нервной, чем она рассчитывала, – Впечатляет. Но, вообще-то, это было наше совместное задание – неужели ты хочешь отнять все лавры?

– Они напали первыми. Как и было сказано в объявлении, одиночки – лёгкая наживка, – Колибри поворачивает поясную сумку к себе да вытаскивает оттуда влажные салфетки. Всё же руки были в крови и эриуне, а сейчас это не самая презентабельная часть её образа, – Простите, я правда не хотела ничего у вас отнимать! Но не стоять и смотреть же было…

– Синица так шутит, – Прокси снимает свои технические очки и едва-едва улыбается, – Рад, что ты цела.

Колибри снова улыбается и наконец-то переводит взгляд на Хаунда – его красные глаза самые приметные из всех. Редхаунд же, стоило зрительному контакту установится, спрятал руки в карманы, пожал плечами и выдал зеркальную улыбку, пусть и до ужаса неловкую. Он только сейчас осознал, что за всё время не произнёс ни слова.

– Привет, – Ред давит в себе желание застрелиться со стыда и всё же продолжает речь, обернувшись в сторону города, – Ну, поздравляю тебя с первым заданием! Навыки ты показала отменные, не спорю, но Ловцы Ветра просто так доверять не станут. Считай, что ты принята на испытательный срок.

– Как здорово! – убрав пистолет-пулемёт в набедренную кобуру, Колибри с восторженной улыбкой пару раз хлопнула в ладоши, а те в свою очередь издали соответствующий лязг. Хромовое покрытие выглядит до ужаса стильно, но и шум в комплекте неоднозначный, – Может быть, тогда… Стоит сходить куда-нибудь? Я знаю отличное место, где котлеты в гамбургерах по вкусу почти как настоящее мясо!

– Думаю, тебе стоит отдохнуть после подобного, – Редхаунд, перешагнув чью-то руку, пожал плечами так, словно это само собой разумеется, – Понимаешь, я, как лидер, должен оценивать ваши силы трезво. К тому же-

– А если… – Коли, заправив розовую прядь за ухо, хитро щурится, – Если я всех угощаю?

Синица тут же глянула на Реда. Прокси, что никогда не был жадным до еды, в такой ситуации тоже глянул на лидера Ловцов.

Хаунд вздохнул, чуть склонив голову. Это отсутствие всяких манер. Это неправильно. В конце концов, они же выше этого!

Что, собственно, не помешало им оказаться через десять минут в бургерной, пока стражи порядка убирают в порту месиво. А что такого? Если угощают – глупо отказываться!

Внутренний зверь

«Слушай, я как-то сглупила и не спросила при встрече. Почему именно “Ловцы Ветра”? И как тебе вообще пришла в голову идея с такой, если вас так можно назвать, группировкой?»

Ред смотрел в экран авенира, совершенно не зная, что ответить. Обычно он полон слов и неуместных шуток, но сейчас в голову не лезло действительно ничего путного. Взгляд скользит выше – на горизонт. Сейчас лидер этой «группировки» своей красной радужкой охватывает, кажется, весь бесконечный город: огни, краски, неон, шум, машины и их летающий аналог – эфиры. Высотки рискуют случайно достать до облаков, огромные башни и длинные жилые комплексы вмещают в себя миллионы гробов, что зовут модным словом «студия». Это даже не жильё, это лишь пародия на квартиру! Впрочем, эта ирония касалась не только жилья… Люди словно отражение самих себя. Жалкая пародия.

“Апартаменты «Уэллс» – лучший выбор для вас и вашей семьи! Только у нас ипотечная ставка всего лишь 54,6%!”

“Ищешь работу для лучших персон? Твой выбор – АО «Заслон»!”

“Фабрика «Лев»! Наша продукция содержит до 80% настоящего мяса – разбуди своего внутреннего зверя!”

Редхаунд не сдерживает усмешки, глядя на мерцающие слоганы рекламного билборда. Хах, внутреннего зверя… Здесь люди, похоже, разучились пробуждать в себе человека. Что самое поганое, он сам был тому примером – Синица может показать на свои железные ноги и лишь посмеяться, мол, была история, уже и не помнит.

А он не забудет. Не забудет, как беспечно перебегал пьяным дорогу, как травился крайне сомнительной едой, как… Как они всё время были рядом – Блайнд да Синичка. И история та действительно не заслуживает лидера, пусть и Хаунд от неё даже не пытался отмахиваться. Так что там такого? Беспечность, глупость, эгоизм? В тот проклятый день он пропустил мимо ушей чужую усталость и потащил всех в клуб, пусть это и звучит как то, в чём стыдно признаться лишь подростку. Девчонка жаловалась, что ей хочется побыть дома, плохое предчувствие, отсутствие всякого настроя, но… Душа требовала выпить, как и, похоже, душа водителя, что врезался в то злосчастное здание, когда столько народу покидало вечеринку. Случайность, мерзкая случайность, что лишила Синицу конечностей. Да, пусть она смеётся, мол, новые ноги того лучше старых, но… Хах, с тех пор Ред чуть лучше прислушивается к другим, даже к тем, кого знать не знает. Однажды Блайнд заметил, что некий темноволосый чувак всё никак не может выйти из кафе – нервничает да в окно смотрит. Ничего не стоило проводить его вместе до дома, да на утро прочитать, что полиция повязала группу грабителей. К слову, тем неудачником был Прокси. Ещё пара добрых дел и отказы от крайне сомнительных поручений, пусть и высокооплачиваемых… Ничего не заглушало чувство вины, пока друзьям не было предложено объединится в некое подобие альтруистического кружка. Забавно, но они до сих пор не знают, почему именно Ловцы Ветра! Аллегория, что здесь добро ценится не дороже воздуха? Всё прозаичнее и, чёрт возьми, гораздо проще.

Выйдя из больницы после посещения Синички, Хаунд словил такой порыв ветра, что пара окровавленных купюр разлетелись по всей улице. Собственные деньги, что пропитались в кармане чужой кровью, пока он пытался дотащить Синицу до врачей. Глупое знамение, глупая причина… Стеклянный блеск в глазах подруги, которая чуть не погибла от потери крови.

Вот и причина. Всё тот же блеск и пойманный безмолвный, но столь намекающий ветер.

«Знаешь,» – Редхаунд наконец-то набирает ответ на сообщение Колибри, что висит прочитанным уже тягучих десять минут, – «Это долгая история. Рассказывать лучше при встрече.»

«Эта история для чашки кофе или для стакана виски?»

«Тут даже что-то потяжелее чем виски,» – Ред хмыкает, на миг поджимая губы. Какая ирония… – «Но нет. Именно в этом случае обойдёмся кофе.»

Попрошайка

«Заправься сейчас – не волнуйся потом! Эриун по самой низкой цене!»

Голограммная мерцающая вывеска около заправочной станции, что больше по формату похожа на автомат с напитками. Небольшой шланг, приёмник для купюр, считыватель чипов… И пластиковая, помятая жизнью табуретка. Удивительно, что её никто до сих пор не прибрал себе.

– У меня плохое предчувствие. – Прокси опирается спиной о стену рядом с заправочной станцией и складывает руки на груди, оглядываясь по сторонам. Пока накачиваешь свои импланты, становишься чертовски уязвим.

– На счёт Колибри? – Синица усаживается на эту самую шаткую табуретку и усмехается, закатывая штанины. Приложенный авенир к считывателю чипов, выбор тарифа и осталось только заправить ноги. Правда, глядя на цену эриуна за миллилитр она невольно хмурится и фыркает, – Нормальная она. Да, расправилась с толпой психопатов как по щелчку, но нам, чёртовым инвалидам, такая пригодится.

– Не в этом дело. Мы уже разговаривали с Хаундом на эту тему и… Мне кажется, что с ним надо что-то делать. Такая беспечность и заглушка своих эмоций алкоголем и развязным поведением ни к чему хорошему не приведёт, – Прокси невольно косится на чужие ноги, куда Синица сейчас прикрепляет маленький клапан шланга, по которому побежала синяя жидкость, – Тебе ли не знать.

– То было стечение обстоятельств. Глупо себя винить в том, что ты просто потащил друзей на тусовку – я бы так не делала. Но в этом весь наш Ред! – она потягивается и посмеивается, выдыхая да оборачиваясь в переулок, где раздался кашель: очередного беднягу стошнило, не дойдя до заправки. Терпи, занято! – Будет жалеть себя до последнего по откровенной ерунде. Да и, будем честны, водитель уж очень умело скрылся с места – вряд ли пьян. Наверняка заказ был на убийство, а подстроить всё под несчастный случай… Крайне рабочая схема, на заказчика после выйти невозможно.

– Думаешь, тебя хотели убить?

– Вряд ли меня, – девушка на пару мгновений замолкает, глядя на тусклый экранчик заправочного автомата. Краткий вздох и уведённый в асфальт взгляд, – Блайнд наверняка не просто так залёг на дно. Да и-

– Будьте добры, поделитесь… – незнакомец, что окропил кирпичные стены переулка своими рвотными массами, наконец-то дошёл (судя по темпу ходьбы – дополз) до двух беседующих, придерживаясь о стену. Рваные вещи, грязь до самых колен и, разумеется, плохого качества механические руки, – Поделитесь, Бога ради!

– Простите, сэр, но Боги давно нас покинули. Будьте сами так добры, не попрошайничайте и найдите себе работу. Или того, кто поделится из своих имплантов, – Прокси чуть хмурится, сжимая пальцы на собственных плечах чуть выше локтя, да взглядом ищет, не выступают ли очертания кобу-

Свист.

Этот самый щетинистый мужчина делает выпад – из железной руки с характерным разрезающим воздух звуком выскакивает лезвие, что стремится прямо в бок Прокси. Парень ловко лавирует, но и попрошайка оказался не промах… Взмах. Рассечённый рукав, ругань, кровь.

Выстрел.

Грабитель падает замертво после точного выстрела Синицы, что, придерживая заправочный шланг, дует на дуло своего карманного пистолета. Однозарядник, ещё и перегревается мгновенно…

– «Сходил на заправку без друга – составил компанию трупам!» – Синичка хрипловато, неловко посмеивается, глядя на растекающуюся лужу крови. Иронично, что в это время в её ноги закачивается её синий аналог, – Не тормози в следующий раз, сыграешь в ящик.

– Прости. Задумался о твоей теории, – Прокси шипит, глядя на рану, что рассекает предплечье. Неглубокая, но кровоточит крайне неприятно, – У Блайнда действительно была… Так себе репутация.

Синица тихо смеётся, отключая клапан от своей ноги. Наверное, сейчас стоило что-то сказать, но в переулке повисает тишина: лужа крови от застреленного доползла до заправочного автомата, случайные прохожие бубнят под нос, мол, «опять бедолаг в таком месте ограбить пытались!», а Прокси поглядывает то на рану, то на свою подругу. Та в свою очередь вставила патрон в свой однозарядный пистолет и подняла несколько хмурый, раздражённый взгляд.

– К слову, чем там наш босс занят?

– Я ему сейчас напишу, – Прокси достаёт из кармана авенир и набирает на экране буквы так быстро, что со стороны может показаться, словно он тычет в одно и то же место, – Ага…

– «Ага?» – Синица, переступив труп, вновь оглядывается и идёт со своим напарником по узкой улице, постоянно морща нос. Розовый неон, резкие запахи дешёвой лапши и отвратительный смрад мочи из каждого угла… Эх, Тир-Сити явно обладает своим шармом. Особенно это заметно, когда направляешься по домам с раненым другом после столь лёгкого, но вынужденного убийства, – Опять пьёт?

– Вряд ли. Текст без опечаток, – он тихо фырчит, тоже поморщившись от квинтэссенции ароматов жилого района, – Скорее снова хандрит. Надо поискать подработку, только явиться всем вместе. Новым составом.

– Я сначала поговорю с нашей новой птичкой лично, – Синица улыбается краем губ, пока её взгляд обводит оживлённый, узкий проспект с множеством лавок и торгашей. Никто даже не обернулся, пусть и с Прокси капало кровью так, как с зонта вода, – Ладно, предлагаю ускориться. А то из тебя вся обивка выпадет, плюшевый ты наш.

Прокси поднял глаза и глянул крайне красноречиво, вскинув бровь.

– Ещё одно такое сравнение, – он не сдерживает едва заметной, но улыбки, – И я тебе ноги отстрелю.

– Ой, да мне уже не страшно!

Последовавший звонкий смех Синички заставляет улыбнуться вновь. Хах. Если б не её реакция, он уже как пару минут был бы мёртв.

И так каждый чёртов раз.

Мрак Слепого

Из какой-то страны давным-давно в обиход перекочевало выражение «В ногах правды нет». Что оно толком обозначало уже, конечно, и не вспомнить, но сейчас это отличный предлог пройтись. По движущимся целям сложнее целиться, особенно если потенциальный враг затаился в окне или на крыше.

В любом случае, в её собственных ногах правды точно не было. И это подтвердит случай, что был пару дней назад на заправке – присела и уже пытаются ограбить!

– Так это правда? – Колибри идёт совсем рядышком, пряча руки в карманах белой куртки. Её розовые волосы ниспадают на плечи, но от лёгкого дуновения ветра тут же раскрывают всему миру высокий воротник, что так умело прячет шею, – Ну, что рассказывал Ред. Про ноги твои…

Две птички шагали по улицам непривычно шумным. Ещё вчера Призрак на своём радио ругался на бездействие полиции и полное беззаконие в городе, а сегодня некоторые граждане, подхваченные коллективным гневом, местами выражают своё недовольство ничуть не лучше, чем бандиты и маргиналы: безнаказанно бьют окна полицейских участков, уродуют машины и ломают мигалки. Да, на Тир-Сити, как бы это не было иронично, порой без слёз действительно не взглянешь.

– Частично. По факту, тогда уже Блайнд предлагал покидать вечеринку, ибо Ред был, мягко говоря, поддатым после выпитого… – Синица неловко смеётся, смахивая бирюзовую прядь со лба. С чего бы Хаунд стал сразу всё выкладывать девушке, кою знает всего ничего? Неужели вина так гложет, что добивает безрассудством? – Не стоит раздувать этот случай, я жива и здорова. А вот исчезновение Блайнда… До сих пор волнует, пусть мы и делаем вид, что всё нормально. Что это его выбор.

Колибри поджимает губы и уводит взгляд, невольно ускоряя шаг. Взгляд её то ли персиковых, то ли лавандовых глаз всё мелькает по зданиям, словно пытаясь зацепиться хоть за что-то, но бесконечно агрессивные рекламные слоганы навязывают что угодно, но не тему для дальнейшего диалога. Синичка чуть хмурится, явно наблюдая подобную перемену в, казалось бы, беспечной девушке, что ещё час назад так бодро делилась всякой мелочью, вроде покупки красного пигмента для волос.

Неловкая пауза разбавлялась лишь хлюпаньем луж под ногами, гулом транспорта и, где-то уже за спинами, звоном битого стекла.

– …Я знаю, где Блайнд.

Синица кивает, словно принимая фразу девушки за должное, но, как только мозг обработал услышанное, тут же останавливается. По правую сторону люди, сидящие у ларька с едой, даже настороженно оборачиваются, но, понимая, что им ничего не угрожает, продолжают трапезу дешёвой китайской лапшой.

У самой же Синички ком в горле встаёт поперёк. Его сложнее проглотить, чем какую-то лапшу.

– Мы сейчас про одного Блайнда говорим? – Синица нервно смеётся, в пару шагов сокращая расстояние между ними, – Яркие зелёные глаза, проколотые в трёх местах уши…

– …И лаймовые принты на футболках.

– Чёрт, – напряжение между птичками такое, что невольно фыркаешь, всё же пряча руки в карман, невольно отзеркаливая позу собеседницы, – И где же он?

– Давай присядем, – Колибри сходит с тротуаров к бетонной лавочке и присаживается, тут же сдвигая колени, – В ногах правды всё же действительно нет.

– Разве эта поговорка не про то, что надо постоянно быть в движении?.. Ладно, сейчас это не важно. – Синица присаживается рядом, тут же кладя ладони на колени и едва их сжимая. В этот раз нет смысла даже скрывать степень своего волнения, – Я готова к худшему, но, надеюсь, ты меня обнадёжишь.

– Вряд ли… Начну издалека, с твоего позволения, – Колибри едва-едва улыбается, но эта улыбка больше похожа на тяжёлый груз, нежели на что-то светлое и хорошее, – Смею предположить, что у вас домашние запасы эриуна всё же имеются.

Синичка тут же посмеивается, хлопая по своему колену, да, будучи столь впечатлённой, присвистывает.

– В городе предпочитаю не терпеть, как Хаунд, а заправляться, но… Да, в нашем «штабе», если это так можно назвать, целый ящик наберётся. А ты откуда об этом знаешь?

– Дело в том, что… – Колибри опускает взгляд с тихим вздохом и нервно перебирает рукава куртки, не имея лишних моральных сил на зрительный контакт, – Блайнд был одним из них.

– Из «них»? – бирюзовые глаза сверлят это розоволосое чудо уже не с любопытством, а с каплей враждебности. Ощущение такое, словно ушам вот-вот придётся услышать если не откровенную чушь, то точно клевету, – О чём ты?

– Из тех, кто выкачивает эриун. Из соннов, мертвецов… Людей. – на последнем слове Коли кусает губу и вовсе отворачивается, словно сказала нечто такое, во что сложно поверить.

Так оно и было. Повисла тишина, но почему-то вместо желания прописать этой врунишке по лицу, мол, да как она смеет вообще посрамиться на честное имя Блайнда! В общем, на деле хотелось лишь… Слушать. В голове что-то зашевелилось, словно пазл пытался собраться, да не особо преуспевал.

– Помнишь, какую причину называл Хаунд, когда собрал вас в столь альтруистическое объединение? – тишину наконец-то прерывает Колибри, осмеливаясь повернуть голову к собеседнице.

– Конечно. Но все прекрасно понимали, что он хочет загладить вину и успокоить совесть, – Синичка хмыкает, не переставая хмуриться, – К чему это?

– А помнишь, что говорил Блайнд, когда поддержал инициативу Ловцов Ветра?

– Он говорил, что хочет искупить «плохую карму». Мол, натворил делов и…

Синица замолкает, распахнув глаза шире. И смотрит же на собеседницу свою, ищет в ней ответы, но сама же к ним и пришла со столь лёгкого толчка. Твою мать. Мозаика лихо складывается в голове: вот откуда такие запасы, что так беспечно «закупались». Вот почему поговаривали, что у Блайнда множество врагов. Вот почему… Тогда произошёл тот «несчастный» случай, лишивший её ног.

Сердце стучит не то в висках, не то в пятках, тошнотою подступая к горлу.

– Это, конечно, благое дело. Я тоже к вам присоединилась, лишь бы найти некое искупление души, но… Блайнд действительно не знал границ. Даже не брал заказы, а попросту грабил, не жалея исхода, – Колибри наконец-то смотрит в чужие глаза. Сухие, без слёз, но полные такого шока, неверия и сожаления, что у самой невольно крутит где-то в груди, – Мы с ним работали, пока качали эриун из соннов. Что ты думаешь, почему я так хорошо с ними расправляюсь? Но после… Наши пути разошлись, как и взгляды на то, как нужно зарабатывать на жизнь.

Мимо как назло проплывает рекламный дрон со слоганом «Заправься эриуном сейчас – не жалей потом!», в который со стороны соседней лавки летит парочка камней. Обе девушки понимающе хмыкнули – сейчас хотелось сделать точно так же.

– Ты так и не сказала, где он сейчас. – Синица не уверена, что хочет знать ответ на этот вопрос, но самообман не душит ощущения того, что она и так уже всё давным-давно поняла.

– Призрака слушаешь? – Колибри вновь улыбается. И нет, это не улыбка «Всё хорошо». Это улыбка «мне жаль», – Что он в начале недели говорил. Восемь трупов, все за эриуном…

– Хочешь сказать, что он входит в эту восьмёрку? – голос такой сиплый-сиплый, пусть и взгляд остаётся уверенным, серьёзным. Во всяком случае, она хочет, чтобы он выглядел именно таким.

– Да. Что, конечно, крайне иронично, учитывая, что за его голову семьи погибших от его рук даже заплатили бы, – Коли вновь уводит взгляд с очередным вздохом, даже игнорируя сообщение, что пришло на авенир с характерным пиликающим звуком, – Эриун дал жизнь имплантам и высоким технологиям, но раскрутил жадность человека до невиданных высот. И в этом тоже ужасная ирония.

Снова повисло молчание. Синица ненавидела такие моменты, но сейчас действительно не находилось слов. Где-то у прилавка тишину разбавляла ругань о стоимости острой лапши, а по другую сторону пешей улицы какие-то бродячие музыканты разложили своё оборудование, включили микрофоны и начали петь, словно пытаясь ободрить хмурых девушек на лавке:

«Когда-то получил я сообщенье на новый авенир,

Там говорилось: “парень, рождён ты спасти весь этот мир!”

Оглянулся я на друга, не нашёл он лишних слов,

Тогда, в бреду, сказал я: “Да буду я таков!”

Так как спасти? Нам этот мир,

Где боль обид – идёт в эфир!

Так как спасти? Хотя бы нас,

Герой не ждёт – не ждёт и час!»

Синичка и сама улыбается краем губ, подмечая, как складка между бровей у Колибри разгладилась от этой песни. Иногда бывает, что ты ловишь очень важный момент жизни человека – и это ощущалось именно так. Да, мысли она читать не умеет, но почему-то ясно как солнечный день, что эта розовая сахарная вата для себя сейчас что-то решила.

– У тебя там сообщение. – Синица усмехается, чуть подпихивая новую, похоже, подругу в плечо. Не хочется думать о Блайнде сейчас. Не в этот момент, не под такую музыку, похожую на шестидесятые прошлого столетия, – Невежливо долго не отвечать.

– Ой, точно, – Колибри тихо-тихо хихикает и всё же смотрит в карманный экранчик, снова чуть хмурясь. Как смешно же она морщит носик, когда задумывается! – Редхаунд предлагает выйти на следующей неделе. Прогуляться вдвоём…

– О, это нормально. Скорее всего, хочет узнать тебя получше, как лидер, не обременяя себя нашим субъективным мнением, – Синичка пожимает плечами, будто не знает, как сильно их «бравый лидер» положил глаз на эту нежную красотку. К чему такие подробности, правда? – Уж у него, похоже, карма очистилась, раз он стал ответственнее и всё такое.

– Да, кому-то это действительно не помешало бы… – Коли вздыхает, косясь на синий свет из-под штанин Синицы, да прикусывает щёку изнутри, – Ты это… Прости. Прости, что наша лёгкая прогулка стала столь дерьмовым вечером откровений.

– Я умею принимать горькую правду и пережёвывать, не выплёвывая, – остаётся только улыбнуться, верно? Что Синичка и делает, приобнимая Колибри за плечо. Уж что-что, а быть иногда тем самым вестником «горькой правды» бывает хуже, чем её слышать. У врачей тоже всегда самое отвратительное – сообщать плохие новости.

– Я рада, что мы познакомились поближе. – Колибри облегчённо вздыхает, укладывая голову на чужое плечо, – Мне стало легче от этого разговора. Я не знала, как вам стоит преподнести… Это.

– Я ещё подумаю над тем, как и когда рассказать “это” остальным. Ты уже не парься над этим.

– Ладно, – Коли прикрывает глаза на пару мгновений, явно обременённая своими мыслями и, возможно, слегка очарованная музыкой ребят по ту сторону улицы, – Я постараюсь… Постараюсь не париться.

Последний блеск

Что вообще человека делает человеком? Как показывает практика, достаточно не перегрузить себя сталью в теле, и ты вполне вменяем. Крутые богатые дядьки и тётеньки постоянно на все экраны то и дело, что делают пожертвования в фонды грамотности, экономики, фонды всех фондов и тому подобное…

Блайнд когда-то говорил, что человека определяет совесть.

Хаунда же она пожирает.

Люди учатся на своих ошибках, но он в них тонет, захлёбывается без шанса даже элементарно всплыть. Только в кино после травмирующих событий герой внезапно становится сильнее, понимает, какой он был дурак и с новыми силами становится лучшей версией себя! Да вот… Хах, жизнь далека от такого прекрасного вымысла. Почему-то в мире, где от голограмм кажется, что ты в вечной неоновой сказке, совесть тебя толкает не на путь исправления, а на путь вечного цикла подавления этой самой совести. Точнее, боли, что она причиняет.

Лёд на дне стакана. Алкоголь уже подавно на дне желудка. Редхаунд своими пьяными глазами осматривает бар, гудящий от компьютерных антуражных кулеров – здесь годами ничего не меняется, как и всё в нём самом. Он мог бы стать лучше просто потому что это правильно, но какая инстанция определит нужную степень искупления?

– Думаю, с тебя уже хватит.

Ред испуганно икает, когда со спины к нему подходит розовый ангел. Не девушка, а пример чистой души и прозрачный, благих намерений. Идеал, в который если не влюбиться, то точно к нему стремиться.

– Ой, Коли… Мы разве сегодня должны были встретиться? – Хаунд смотрит на экран авенира и тихо ругается себе под нос. Календарь подвёл, как и разум, так что да… Дата как нельзя кстати оказалась с назначенной встречей, – Прости. Прости, я… Я не хотел, чтобы ты видела «лидера» таким.

– Всё хорошо, – Колибри мягко-мягко улыбается, глядя своими бездонными, чарующими глазами в самую душу. В ту гниль, что на дне души и залегла, – Давай я лучше тебя провожу, хорошо?

«Позорище-то какое!» – говорит разум.

«Разве это впечатление?» – поддакивает ему сердце.

– Давай. – почему-то отвечает рот.

Твою же мать.

– То есть, – поспешно оправдывается Ред, слезая с барного стула, – Я хотел… А, ладно. Кого я обманываю? Компания мне бы сейчас и правда не помешала.

Он тяжело выдыхает, придерживаясь за барную стойку и тут же шипя от головокружения. Чёрт, это было даже не опьянение, а простое истощение от нехватки эриуна. И, как назло, все последние деньги он уже пропил на два стакана органического, натурального алкоголя. Ага, побаловал свою измученную совесть. Молодец, что сказать.

Колибри присматривается к чужой руке и всё же берёт Реда под неё и уводит из бара. То ли подметила практически полное отсутствие синего свечения, то ли выбирала, как поудобнее подхватить это горе красноглазое.

– Я не всегда такой. Клянусь! – Хаунд говорит негромко и вдруг закашливается, попросту зажмуриваясь. Да, про заправку успел забыть напрочь…

– Ладно уж, герой, ты так не дойдёшь, – Колибри, не пройдя и десяти метров от бара, усаживает Редхаунда на бордюр и вынимает из кармана тонкую трубку с двумя штекерами по обе стороны. Присев на колено, она втыкает один конец в своей загривок, а второй – в разъём в чужой руке.

– Зачем… – Ред неловко улыбается, но всё же благодарно кивает, – Правда не стоило.

– Стоило. Не говори ерунды, – Колибри почему-то такое предложение резко отрезает, но, словно опомнившись, моргает пару раз и вновь выдаёт нежную улыбку, – Столько хватит?

Трубка светится синим, перекачивая эриун из одного тела в другое. Вопрос «зачем» был скорее риторическим, ибо гораздо проще проводить до дома человека, что в состоянии ходить, нежели того, кто едва передвигается.

Точно. Будучи почти на нуле, он же почти небоеспособен.

– …Можно обнаглеть и попросить чуть побольше?

– Хорошо, – Коли посмеивается и, выждав ещё с полминуты, отключает соединение между ними и, скрутив провод, убирает его в карман. Почему-то молчит, долго смотрит в глаза, словно рассматривая алую радужку, да выдаёт столь тихо, что приходится прислушаться: – Не вини себя, Хаунди. Эта боль тебя разрушит и только сделает слепым, а не поможет «искупить» это глупое стечение обстоятельств.

Редхаунд разминает руку и несколько удивлённо смотрит на девушку, даже не моргая. Наверняка Синица выдала всё как на духу, но почему-то сейчас он не чувствует стыда, а лишь… Выдыхает полной грудью. Лишними не бывают не только деньги, но и те капли понимания, что иногда достаются в этот безумном техно-мире.

– …Спасибо, – он и сам не замечает, как улыбается, да поднимается с бордюра будучи свежим и полным сил, – Мне правда это было нужно услышать хоть от кого-то кроме своих.

– Да не за что, – Колибри отмахивается и приобнимает парня, явно давая ему понять, что в безразличном городе его жизнь не для всех так уж… безразлична, – Идём. Я бы сама где-нибудь да подзаправилась.

– У нас дома есть ящик с капсулами! Если хочешь, я бы-

– Нет, – Коли от чего-то столь резко отрезает предложение, что даже в кишках холодеет от подобного тона. Правда, уже через мгновение её взгляд теплеет, да и на губах мелькает улыбка, – Всё хорошо, правда. Давай… Давай лучше отвлечёмся на истории! Что можешь рассказать весёлого за последнее время?

Ох.

И он рассказал.

Не только о последнем времени! Обо всём: о гонках на магазинных тележках, об обмане вендингового автомата на лишние пары пачек чипсов. О самодельных мыльных пузырях и ругани Прокси, мол, что за детский сад с Синькой устроили – и это было чертовски весело! Удивительно, но от такого вопроса действительно вспоминаешь, что жизнь состоит из многих фрагментов и необязательно плохих. Необязательно корпоративному кошмару пожирать твою жизнь, необязательно утопать в одном унынии от того, насколько жить в мега-городах опасно… Забавно, как могут шокировать маленькие радости, а вот убийства уже никого не удивят. Иногда люди действительно появляются в нужный момент жизни, дают урок и, иногда, так же бесследно исчезают. Скорее всего, заправка эриуном от красивой девчонки тоже дала свои плоды, но в первую очередь тема разговора словно вывела на поверхность после того, как настолько привык тонуть, что другого уже и не знаешь.

Неудивительно, что Хаунд не заметил, как они уже были у входной группы жилого комплекса, где у него и находилась квартира. А ведь в прошлом когда-то были дома, где тысяча квартир – это много…

– Эм… Спасибо, что проводила. И прости за сцену в баре, – Редхаунд неловко улыбается, потирая затылок, – Тебе точно не нужно вынести парочку капсул?

– Точно. Думаю, я заправилась морально, – кажется, немного побледневшая Колибри явно чувствовала себя чуть хуже, чем должна. Или это такое отвратное освещение в ночи? Звучит-то она достаточно бодро… – И не надо извиняться. Тебе был необходим этот разговор, да и я узнала вас всех получше – так что буду рада и впредь становится лучше вместе со всеми!

– Это точно…

Хаунд поджимает губы и поглядывает на Коли, не совсем понимая, что в таких случаях делать дальше. Слава микросхемам, девушка сама сообразила обнять на прощание парнишку да одарить вновь тёплым взглядом и такой же улыбкой, что, кажется, никогда с неё не сходит. Кто-нибудь вообще видел её в стрессе?

– До встречи, Хаунди.

– До встречи, Коли.

Розовое пятно скрывается средь фонарных столбов и бетонных джунглей. Редхаунд, спрятав руки в карманы, ещё какое-то время смотрит ей вслед, чуть сощурившись – что же было не так? То ли дело во встрече, то ли дело в предчувствии. То ли дело в том, что за долгое время на душе стало действительно легко, что, кажется, самый разумный из всех вариантов. Или, возможно, на лицах слишком тихо, что для Тир-Сити подозрительнее некуда. В любом случае, Ред поднялся на свой этаж, снял куртку, повесил на спинку пластикового стула и хмыкнул, застав Прокси за работой над пушкой Синицы. Кажется, перегрев всё ещё проблема для однозарядника.

– Как погуляли? – Прокси работает паяльником, от того взгляда на вошедшего подавно не поднимает.

– Нормально. Я, правда, забыл про это, и она меня застала слегка поддатого… – Ред плюхается в кислотное кресло-мешок и устало выдыхает, глядя на своё отражение в потолке. Что за привычка такая?

– Перепил?

– Два стакана, какой перепил? – тихий смех и глаза всё никак не желают уводиться с отражения. Хорошо хоть голова чистая, уже успех! – Страшно, что я без эриуна и без денег.

– Как обычно, – Прокси хмыкает, – И что в итоге?

– Она меня дозаправила, и мы разошлись. Я ей понарассказывал по пути всего самого смешного, что только мог вспомнить!

Ред ожидал иную реакцию от Прокси, но тот почему-то снял защитные очки и отложил инструмент в сторону. Тёмные глаза засверлили так, что пришлось всё же оторваться от своего отражения и глянуть на друга.

Внутри всё холодеет, словно без причины.

– Ты отпустил девушку одну? После того, как дозаправился?

– А что? Я ей предлагал взять капсулы, – Хаунд, точно наивный ребёнок, захлопал ресницами и нахмурился, – Ты же видел, как она с соннами расправлялась!

– Ред, нас с Синицей на днях на заправке чуть не кончили. И ты ей даже компанию не составил, пока сам ушёл довольный? – Прокси злится тихо, но его тихий гнев этим и страшен. Он даже привстал, лишь бы глянуть в окно, но с такой высоты и угла единственный заправочный автомат в районе скрыт переулками, – Она на нуле точно будет слабее, идиот! Ты же и сам едва ноги волочишь в такие минуты!

Редхаунд молчит. Молчит лишь пару мгновений, обдумывая всю картину. Он ведь и правда воспользовался чужой добротой, как должным. Снова.

Бросив краткую благодарность за вставленные на место мозги, он срывается с кресла, хлопает дверью и бежит по лестнице, словив лифт где-то посередине. Сам же знает, как опасно. Сам же знает, что одна случайность… Нет, не может же быть всё так плохо. Почему Прокси не рассказывал, что с ним и Синицей было?.. Почему Колибри сама не попросила компании?

«А ты бы попросил помощи?»

В том-то и дело, что нет. Никогда не просил и не станет, пока сам не разобьётся о то дно, на которое сам себя и затягивает.

Бег по асфальту сопровождается ответным бегом из светящегося синим переулка. Кто-то, похоже, услышав его, сразу же начал скрываться из виду и Ред уже был готов догнать воображаемых негодяев, как тут же попросту тормозит у заправочной станции, что тусклым неоновым светом заливает стены.

И кровь.

И девушку.

Дыхание перехватывает, видя, как она зажимает рану. Не одну. Парочка ножевых как минимум.

– Коли?! – Редхаунд падает на колени, подползает к ней и пытается перевязать раны, попросту отрывая рукава от её куртки, – Так, тихо, всё хорошо… Я сейчас вызову врачей и всё будет хорошо, слышишь?

– Я себе не смогу позволить страховку, – Колибри хрипло смеётся и кашляет, пока тонкая струйка крови стекает с края её губ, – Послушай, Ред, я… Я должна кое-что тебе сказать.

– Скажешь в палате! – Ред зажимает авенир между плечом и головой, набрав Прокси, – Спускайся к заправке, скорая будет дольше ехать. Неси аптечку, тут-

– Ред. П-послушай, – Коли едва-едва улыбается, глядя тусклыми глазками на парня, – За рулём была я. В ту ночь.

– Пару ножевых и… Что? – авенир выскальзывает на асфальт, пока сам Хаунд столь испуганно смотрит в это бледное лицо. Не верит, – Подожди… В ту ночь? С Синицей и Блайндом?

– Блайнд не был хорошим человеком, коему многие хотели отомстить хотя бы за плату. А мне были нужны деньги и чистая совесть, – Колибри шипит от боли, всё слабее зажимает наспех перемотанную рану и попросту смеётся, не в силах не заметить шутку судьбы. Какая ирония. С другой стороны, ей же хотелось очистить карму? Как и всем, кто хоть на каплю остаётся человеком, – Так что прости себя, Хаунди. Ты никогда не был…

Последнее слово гаснет на губах, пока в ушах звенит так, словно где-то разорвалась граната. Вдали слышен торопливый бег – наверняка Прокси несётся с аптечкой. Своего голоса – нет, крика, – Хаунд не слышит, прижимая Колибри и улавливая в её глазах тот самый угасающий блеск, что очаровал с первой встречи. Её глаза застекленели плавно, как затухает лампа, но он увидел его.

Последний блеск.

Обещание

Он давно обещал самому себе, что никогда не покрасит волосы. Не потому, что ему это не нравилось. Не потому, что ему не идут яркие цвета – нет, они сопровождают Редхаунда с самого рождения. Просто не было повода.

Сейчас он смотрит в свои почти безжизненные глаза в зеркале. Красная радужка имплантированных линз. Красная куртка.

Красные волосы, покрашенные чужим пигментом.

Обещание пришлось нарушить.