Читать книгу: «Изнутри. Стиходеяния»

© Альберт Олегович Бржозовский, 2025

ISBN 978-5-0068-7148-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Короткие стиходеяния

Экзотика

 
солнце делает полный круг.
 
 
я в это время ни враг, ни друг
ни себе – невесомому, – ни другим.
 
 
над грязным городом чистый дым.
 
 
рядом присядь. Осторожный вдох,
причёска высокая, платье в горох.
честная мимика – не закон,
но если нет ее, выйди вон.
 
 
солнце горит. Жди со мной метель
в путанице временнЫх петель.
 
 
в округе галдёж, тишина внутри.
контраст издевательский, но бодрит
каждого, кто оттенил собой
яркость ведомого на убой.
 
 
встань, повернись, покажи разрез
сравнимый с экзотикой жарких мест.
 
 
вдохни осторожно в который раз.
 
 
сколько осталось ещё у нас
средств выражения, кроме слов,
бьющихся, как по воде весло?
 
 
солнце в зените. Моя же тень —
суть дань уважения темноте.
тьме, если хочешь. Ее глаза
в себе отразили дурной азарт.
 
 
жарко в тени. На ветру жара.
 
 
жар-птице теперь не ронять пера
в чертогах, в которых ронял висок
на пол подкожный соленый сок.
 
 
зной долговечен. Не продохнуть.
 
 
но завершится тревожный путь,
и у порога других начал
лямка спадёт с твоего плеча.
не поправляй. А лучше вообще
не изменяй естество вещей,
ибо однажды придёт закат,
и Ра на вершине его распят.
 

Про гитару

 
Когда я при параде, чист и трезв
Шагаю к даме сердца на свиданье,
То думаю: «Как нам на разогрев
Достать винца при пустоте в кармане?»
 
 
Шаром кати – бильярдным иль земным.
Нигде стакашку не нальют задаром.
Как высказать в глаза, что так нежны,
Мол, я на все купил себе гитару?
 
 
И обнимаюсь с ней, и жмусь щекой
К изгибам гладким, знаю точку G, что
На музыкальном слэнге значит – соль.
Не нота, но вся суть, как будто свыше
 
 
Мужчине данная, чтоб отыскать подход
Он мог к своей возлюбленной. Загвоздка
Есть в том, что без содействия банкнот
Начать такие поиски непросто.
 
 
И вот: иду. Фонарные угли
Мерцают по столичным анфиладам.
Вокруг меня сквозной капитализм,
А хочется душевного бесплатно.
 
 
Девчонка хороша. Встречает нас —
Меня и пустоту моих карманов.
Я вижу: склянка красного вина
Торчит из сумки «Дольче энд Габанна».
 
 
Мы распиваем в парке на скамье,
Я признаюсь девчонке в тратах даже,
На что она мурлыкает в ответ:
«Пойдём к тебе, гитару мне покажешь».
 

«Грезится чушь, и я…»

1

 
Грезится чушь, и я
Ей отдаю свой разум,
Ведь для пустой башки
Грёзы извне заразны.
Разумом называть
Можно с натягом только
То, что творится там —
Под черепной коробкой.
 
 
Зная людской порок,
Небо даёт мне ссуду.
Я восхожу на дно,
Чтобы упасть оттуда
На высоту богов
Греческого олимпа,
Чтобы запомнить свет,
Позже во мраке сгинув.
 

2

 
Я отрицаю смерть,
Как субъективный фактор,
Но признаю её,
Как избавленье духа.
Только возьмись за суть,
Спор превратится в драку,
И потому царит
Между людьми разруха.
 
 
Это – прекрасный мир,
Если не знать обломки,
Если стопа и твердь
Вместе движенью внемлют.
Но лишь несчастье здесь
Учит нас чувствам тонким,
И потому слепец
Пальцами слышит землю.
 

3

 
Слышишь ли ты мой друг
Что-то помимо стрелок,
Тикающих внутри
Адской машины, в тело
Встроенной, чтобы там
Место занять пустое?
Так занимают гроб
Ищущие покоя.
 
 
Так занимает на
Ширево мой ровесник,
Чтобы слагать стихи
И превращать их в песни.
Он заложил в ломбард
Дедов военный кортик,
Вмазался и писал
Строфы о патриоте.
 

4

 
Ма, я в порядке, знай.
Руки крепки, и сила
Есть в голове моей,
Падкой на ярких телок.
Пусть ни одна из них
Счастья не приносила,
Для утончения чувств
Это – прекрасная школа.
 
 
Та, что пустила в свет
Пушкина и Хайяма.
Ныне высокий слог
Только из быдла брызжет.
Так демонстрируют,
Кто тут культурный самый.
Пусть за меня финал
Кто-то из них напишет.
 

«Выбрать уже для себя пора бы…»

 
Выбрать уже для себя пора бы
Чем уместиться в сценарий правды:
Висеть на стене в золоченой раме,
Как будто картина перед глазами
Самыми грустными и родными.
 
 
Или дыханьем связаться в дыме
И дирижаблем лететь над крышей,
Цепляя антенны губой отвисшей,
Раскатанной вниз от желаний лишних.
 
 
Пусть непременно найдёт кто ищет.
 
 
Но прежде пусть я отыщу, ведь эго
Страшнее войны и отсутствий снега
Среди января. Среди января мы с тобой шагали
Через пресвитерство улиц спальных
В геенну бетона, стекла и стали,
В кишащий поток городских регалий,
Гирляндово висших с плечей кирпичных,
И перекрикивающихся по-птичьи.
 
 
Но было нас двое там, только двое.
 
 
Горячему сердцу не знать покоя
Даже когда пресловутый разум
Прячет за зубы простую фразу.
 
 
Я не хочу повторять ошибок.
Я не хочу, чтобы был фальшивым
Голос, когда я достану душу
Перед тобой и скажу: послушай,
Логика – это удел машины
Мы же из плоти и духа воздвижены.
Закон алгоритмов лежит осадком
В бокале бордовом и полусладком.
Чокнись со мной, и давай забудем
О том, что мы оба – взрослые люди,
И знаем, что значит принять за чудо
Отмерший на несколько лет рассудок.
 
 
Отдай мне волненье своих ладоней,
Влажные чмоканья на балконе,
Глубокие вырезы, чай с корицей,
Недавно знакомые сонные лица.
 
 
Взамен забери горячее сердце,
Живущее – веришь ли – по соседству.
Ему все равно не узнать покоя,
Покуда нас двое тут. Только двое.
Янтарный январь. Я на чувстве пойман,
Так будь же причиной тому достойной.
 

До

 
Наверное, нету большой беды
В том, что со мною была не ты
На протяжении прошлых лет.
Я не грустил, не блуждал во мгле,
 
 
Не бился об лёд и не ждал тепла.
Врубался в теорию, крутил дела,
Буржуазию мешал с дерьмом
И с нею якшался, как свой потом.
 
 
Практиковал лицемерный фарс,
Ждал продавцов у свободных касс,
Дрался с жлобьем за девчачью честь.
Потом ты вселилась ко мне в подъезд.
 
 
Мир мой ужался до двух квартир,
И мне по душе этот сжатый мир.
Так что не стоит копаться в том,
Были ли беды, и какие – до.
 

Честное

 
Я рос, как доллар, падал, как юань,
И злился на сварливость ноябрей.
Возрадуйся, неведомая дрянь,
Что я тебя не встретил во дворе
 
 
И не влюбился в твой поддатый шарм,
И в две косички, и ещё во что-нибудь.
Так пусто – хоть шаром кати. Я – этот шар.
И пустота – мой самый верный путь.
 
 
Я не влюбился и теперь могу,
Махнув рукой и, щёлкнув по губам
Твоим, сказать, что я не сберегу
Воспоминаний. Так что всё, труба
 
 
Великим планам, романтичным снам,
Поездкам в горы, пятничной тусне.
Иди своей дорогой. Чья вина,
Что нет вестей пока что о весне?
 
 
Сплошная хмарь, и шебуршит поток
По зябким улицам. Осунулась Москва.
Дурная осень. Грубая. Зато
Она не врет о том, что такова.