Читать книгу: «Балансирена. Том 1»

БАЛАНСИРЕНА. ТОМ 1
ГЛАВА ПЕРВАЯ. НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Это был обычный серый будний день. Человек по прозвищу Бурк возвращался домой. С самого утра он чувствовал неладное, но причина ускользала в путанице тревожных мыслей. В конце концов он решил отвлечься и сконцентрироваться на дороге.

Обычный маршрут был вызубрен наизусть: ноги сами знали, где перешагнуть рытвину, где свернуть. Голова, вдавленная в плечи, тяжелый взгляд из-под нахмуренных бровей, каменное лицо — все это недвусмысленно намекало прохожим: «Не связывайся со мной». Прозвище «Бурк» прилипло к нему еще в юности и идеально соответствовало манере общения, представляющей собой смесь бурчания, фырканий и скупого рычания.

Впереди маячила родная многоэтажка мрачного голубоватого оттенка — типичный памятник девяностым. Здание было похоже на Бурка как снаружи, так и внутри. Ведь в его душе тоже царило что-то угловатое, унылое, будто жизнь оставила свой отпечаток грязным сапогом, помяв и испачкав все, что эта самая душа в себе таила.

Бурк шел с очередной тренировки. Он не был профессиональным спортсменом, просто перебирал боевые дисциплины, не задерживаясь ни на одной дольше полугода. Мастером он себя не считал ни в чем. Но, собрав знания по крупицам, чувствовал причастность к чему-то большему — к Единому боевому искусству. Ему казалось, что все стили — это осколки разбитого зеркала некоего Бога Войны.

И в тот самый миг, когда он в очередной раз думал о смысле боевых знаний как таковых, отклик пришел. Произошло нечто. И это «нечто» было вне потока его размышлений.

Бурк замер. Перед ним материализовалось что-то… или кто-то. Черный чешуйчатый ящер с конечностями гуманоида. Голова — как у попугая, шея — гибкая, как змея. Оно было на голову выше и шире в плечах.

Удар.

Ящер врезался в невидимый барьер прямо перед ним. Воздух задрожал, обнажив структуру из сплавленных шестиугольников. Существо рухнуло на асфальт.

Тогда раздался Голос. И звучал он не в ушах, а в самой сердцевине сознания, пробирая до костей.

— ВНИМАНИЕ, ЗЕМЛЯНЕ!

Бурк вздрогнул, почувствовав, как слова вдавливаются в мозг.

— Я — Гараданг, лидер расы фаркенов, создавших Балансирену — Систему Баланса равных рас. Ваш черед вступить в Игру, что главенствует во Вселенной!

Ящер на земле зашевелился. Его желтый зрачок-щелка нацелился на Бурка. Взгляд был голодным и лишенным мысли.

— Цель проста: выживать и становиться сильнее. Поднять свою расу или влачить жалкое существование — решать вам.

Голос звучал спокойно, почти академично, и от этого было в тысячу раз страшнее.

— Но, чтобы ваш выбор был осознанным, вы должны понять, во что вступаете.

«Он объясняет. Пока этот зверь приходит в себя, он читает нам лекцию…» — пронеслось в сознании ошеломленного Бурка.

— Мы — фаркены. Первая сверхраса, достигшая вершины технологий. И мы постигли главный закон: сама ткань реальности хрупка. Хаотичное развитие, неконтролируемое использование космической энергии, появление рас, нарушающих фундаментальные принципы бытия, — все это ведет к коллапсу мироздания. К тихому угасанию всего сущего.

Ящер встал на четвереньки. Мускулы на его спине заиграли под чешуей.

— Чтобы спасти все, мы взяли законы под контроль. Создали Балансирену — сеть тотального надзора и регулирования. Мы стали садовниками реальности. Но сад требует порядка и ухода.

Бурк видел, как когти существа впивались в асфальт. Он хотел приготовиться к прыжку, но его тело не слушалось, скованное леденящим Голосом, который вбивал в голову кошмарные логические доводы.

— Мы искусственно зарождали расы и сравнивали их по уровню мышления, физике, потенциалу. Те, что не вписывались в баланс, были удалены. Сверхразвитые, что грозили нарушить хрупкое равновесие своими амбициями, — стерты. Огромная часть видимой Вселенной теперь живет по нашим правилам. По правилам честной и справедливой Балансирены.

В этих словах не чувствовалась злоба, но они пронизывали холодной и неумолимой целесообразностью, что была страшнее любой жестокости.

— Вы, земляне, достигли порога. Вы — следующая переменная в уравнении. Интегрируйтесь. Или будете признаны ошибкой и отброшены. Барьер падет через десять секунд. Балансирена честна. Она даст вам шанс. Первый урок начинается. Попробуйте выжить.

[Десять.]

Ледяная ясность накрыла Бурка с головой. Все, что он слышал, не было угрозой. Это был диагноз. Их мир, его тоскливая жизнь и все проблемы — всего лишь предварительные условия перед главным экзаменом. Экзаменом на право существовать.

[Девять.]

«Бог Войны, — прошипело в нем. — Их Бог Войны — это садовник с секатором». Его философия была детским лепетом перед этим ужасающим вселенским порядком.

[Восемь.]

Ящер полностью поднялся, издав низкий, скребущий по нервам рык.

[Семь.]

Рутина кончилась навсегда. Теперь была только Игра. С правилами, которые объяснили постфактум.

[Шесть.]

Бурк медленно выпрямил спину. Он оторвал взгляд от твари и посмотрел сквозь рябь барьера на свой убогий дом. На свой прежний мир. Он был уже не здесь. Он был там, по ту сторону. В саду, где все должно быть либо сбалансировано, либо уничтожено.

[Пять.]

Он принял стойку, не имеющую ничего общего с айкидо или муай-тай. Стойку человека, который понял правила. Первое правило: чтобы не быть отброшенным, нужно быть полезным элементом системы. Сильным элементом.

[Четыре.]

Дыхание выровнялось. Пустота после шока заполнилась одним вопросом: «А что, если их система… тоже всего лишь осколок разбившегося зеркала?».

[Три.]

Он поймал взгляд ящера. Голод. Инстинкт. Идеальный хищник для первого урока.

[Два.]

«Честная и справедливая». Значит, шанс есть. В барьере? В локации? В нем самом?

[Один.]

— Интеграция завершена. Добро пожаловать в Балансирену.

Тишина, казалось, длилась вечность.

И вот… барьер испарился!

К'тарр рванул с места с такой страшной силой, будто был медведем-гуманоидом, а не неким подобием ящерицы. Бурк инстинктивно прыгнул в сторону. Удар когтистой лапы содрал кожу и распорол мышцы плеча, но хотя бы не пришелся по голове. Боль, острая и жгучая, пронзила тело Бурка. Он откатился, расцарапав спину об асфальт.

Его удар, который он задумал как контрприем, даже не заставил монстра пошатнуться. Кулак, мощью которого Бурк сокрушал боксерскую грушу, словно отскочил от черной чешуи. Итог: слой содранной кожи на костяшках.

Это был не противник. Это была проверка на прочность. И Бурк ее проваливал.

Ящер ревел. Он раскрошил бампер припаркованной иномарки одним взмахом. Бурк отполз, затем вскочил и побежал. Не к дому — там, в подъезде, он загнал бы себя в ловушку. Он побежал вдоль домов, к более открытому пространству у проезжей части.

За его спиной гремело, ломалось и скрежетало. Монстр не просто преследовал — он крушил мир Бурка: разламывал киоск, сминал ограду, сносил навес автобусной остановки. Каждый удар был громоподобным напоминанием: «Твоя прежняя реальность закончилась. Теперь есть только я и ты. Беги. Выживай».

Бурк бежал, сжимая окровавленное плечо. Ветер свистел в ушах, перекрывая даже рев чудовища. Он свернул за угол и увидел ее…

Девочка. Лет пяти. В ярко-розовой куртке. Она стояла посреди тротуара, сжимая в ладошке оторванную ручку от игрушечной коляски, и смотрела широко раскрытыми, непонимающими глазами туда, откуда доносился грохот. Прямо на нее, сметая остатки ларька, уже шел К'тарр.

Мысль не успела сформироваться. Тело развернулось само. Инстинкт самосохранения переломился, и внутри что-то щелкнуло — тот самый «осколок». «Осколок» не знания, но долга. Нельзя. Просто нельзя.

Бурк встал между девочкой и ящером.

— Уходи! — хрипло крикнул он, даже не обернувшись.

Девочка не двинулась. Она замерла в параличе ужаса. Ящер, увидев, что добыча перестала убегать, издал победный гортанный вопль и сорвался с места. Бурк не стал уворачиваться. Он припал к земле, позволив когтям пронестись в сантиметрах над головой, и в момент, когда грузное тело пролетело над ним, он рванулся к противнику, чтобы вцепиться в него.

Пальцы Бурка нашли выступ чешуи на бедре. Он взобрался на спину твари, как альпинист на скалу. Ящер взревел, затрясся, пытаясь сбросить наездника. Бурк полз вверх, к шее. Его взгляд упал на осколок триплекса разбитой машины, валявшийся рядом.

Осколок.

Одной рукой держась за чешую, он схватил острый, мокрый от дождя стеклянный клинок. Ящер выгнулся, пытаясь дотянуться до атакующего короткими передними лапами. Бурк, балансируя на змеящейся спине, из последних сил вонзил стекло в немигающий желтый глаз.

Раздался звук, похожий на взрыв воздушного шара. Ящер взвыл, да так громко и яростно, что у Бурка похолодела кровь. Существо бешено закрутилось и сбросило его. Бурк рухнул на землю, ударившись спиной о бортовой отсек грузовика. Воздух вылетел из легких.

Он не успел вдохнуть. На него надвинулась тьма. Мохнатая, чешуйчатая грудь придавила его к металлу грузовика. Ребра затрещали. Он не мог дышать. Перед глазами поплыли красные круги.

Из расплывающегося глаза ящера сочилась черная жижа. Второй глаз, полный безумной ненависти, смотрел прямо на него. Пасть с рядами игольчатых зубов раскрылась — тварь собиралась откусить ему голову.

И тогда Бурк, уже не видя ничего, кроме этой пасти, сделал то последнее, на что еще остались силы. Он обхватил длинную мускулистую шею твари руками, сцепил кисти в замок — прием из грэпплинга, которому научился шесть лет назад, — и повис на ней всем телом, всем мертвым весом.

Ящер захрипел. Его когтистая лапа взметнулась, царапая грудь и плечи Бурка, ища, за что ухватиться. Один коготь, острый как бритва, скользнул по шее, ниже уха. Сначала он почувствовал лишь холод касания. Потом — горячий пульсирующий поток.

«Артерия…» — подумал он почти спокойно.

Кровь хлынула ручьем, заливая плечо, куртку, самого монстра. Силы уходили с каждым ударом сердца, с каждым литром, покидающим тело. Темнота смыкалась, превращая мир в узкий туннель, в конце которого — ненавидящий желтый глаз твари, которую он все еще душил.

Он душил. Не чтобы выжить. Чтобы она выжила. Чтобы эта девочка в розовом увидела не размазанного по асфальту человека, а… что? Бойца? Жертву? Он не знал. Шея пульсировала, и кровь толчками выливалась из раны. Он просто сжимал руки, пока пальцы не онемели, пока сознание не стало растворяться в шуме прибоя в ушах.

Он чувствовал, как слабели мускулы ящера под его предплечьями, как его хрип становился прерывистым, булькающим. Их сознания угасали вместе, сплетаясь в один кровавый комок на фоне помятого грузовика.

Последним, что увидел Бурк, было лицо девочки. Она все так же стояла вдали, не плача и не крича. Просто смотрела. Ее образ расплылся, смешался с темнотой.

Его пальцы разжались. Тело ящера осело на него последним, давящим грузом. Сознание Бурка оборвалось, унеслось в черную беззвучную пустоту, где не было ни боли, ни страха. Только холод.

Он перестал дышать. Сердце замерло. Жизнь, грязным сапогом растоптавшая его душу много лет назад, наконец покинула его, оставив после себя лишь искалеченную оболочку, залитую кровью. Его и не его.

И в этот миг, в точке абсолютного нуля, когда его индивидуальность должна была раствориться в небытии… вспыхнул свет!

Не вокруг. Внутри. В самой сердцевине угасшего «я».

Пространство и время потеряли смысл. Бурк (или то, что от него осталось) стоял — если слово «стоял» имело здесь смысл — в бесконечной пустоте, усеянной медленно вращающимися золотыми шестиугольниками, точно такими же, как на барьере.

А перед ним парила фигура.

Не ящер. Не человек. Существо из чистого сияния и твердого намерения. В неверном свете оно казалось размытым, нечетким, но в нем угадывался разум, мощь и древность, по сравнению с которыми величие народа, построившего пирамиды, было лишь кратким мигом. Это был источник Голоса. Архитектор сада.

Гараданг.

Мысль пронизала остатки сознания Бурка.

Существо смотрело на него. Взгляд был не добрым и не злым. Он был… оценочным. Так божество смотрит на смертного, который немного превзошел свой порог развития и вызвал интерес.

— Любопытно, — прозвучало в вечности. Голос был тише, ближе и безмерно могущественнее, чем в транслируемом обращении. — Расчетная вероятность твоего выживания в первой встрече: 0,07%. Вероятность победы: 0,012%. Ты не победил. Ты… уравнял. Ценой собственной жизни.

В золотом свете перед Бурком материализовались призрачные образы: он бежит, он разворачивается, он вонзает стекло, он душит, он истекает кровью. Кадры его гибели.

— Мотивация: не личное выживание. Защита нерелевантной для Системы особи. С точки зрения базовой эволюции — иррациональное действие. И тем не менее… — Голос замер, будто его обладатель производил невероятно сложные вычисления. — Это действие содержит в себе семя высшего баланса. Жертва за чужую жизнь. Крайняя форма уравновешивания агрессии.

Сияющая фигура приблизилась.

— Балансирена честна. Ты прошел проверку, которую не должен был проходить. Ты использовал не силу, а обстоятельства. Не умение, а волю. Ты уплатил максимальную цену. По правилам, ты заслуживаешь только небытие. Но…

В пустоте вспыхнула новая золотая структура — сложная, похожая на квантовый цветок или схему ДНК.

— Правила — это то, что мы создали. А мы создаем их для одной цели — находить исключения. Находить тех, кто ломает калькуляцию. Ты — сбой. Редкий, а потому… ценный.

Ощущение, похожее на ласку луча теплого света, коснулось того, что было душой Бурка.

— Твоя роль в Игре изменилась, человек. Ты больше не игрок. Ты — Ставка. Возродись.

Яркая вспышка золотого света поглотила все.

Мерцающая фигура приблизилась, и ее свет начал обволакивать угасшее ядро Бурка.

В пространстве вспыхнули вихри энергии, сплетаясь в новую, невероятно сложную формулу.

Ощущение мощнейшего и перекраивающего саму суть потока пронзило Бурка.

— Я дарую тебе новое тело. Отражение твоего внутреннего стержня, лишенное прежних изъянов, оптимизированное для интеграции с Балансиреной. И… один подарок. Мое личное творение, которое я никому ранее не даровал. Умение, которого нет больше ни у кого. Оно будет расти вместе с тобой. Начни с малого. Освой его. И покажи, на что способен осколок, ставший центром собственной Вселенной.

Ярчайшая вспышка поглотила все.

— Очнись, Бурк. Твоя первая миссия еще не завершена. И добро пожаловать в Балансирену. По-настоящему.