Читать книгу: «Его мишень »

Часть 1

Больше никогда! Ни за что! Ни за какие блага мира не вернусь в этот университет!

Припарковав машину в свободном "кармане" у своей многоэтажки, я обессиленно уронила голову на скрещенные на руле руки.

Зачем я вообще поступила когда-то на педагогический? Какой дернул черт? Надо было как школьная подруга Лиза – косметолог: колола бы сейчас ботокс в межбровку, продлевая женщинам молодость, и зарабатывала бы неплохие деньги. А я? А я, не смотря на то, что уже двенадцатый час ночи, только недавно выползла из университетской библиотеки, ведь план лекции сам себя не напишет.

Впрочем, я прекрасно знала на что иду, ведь сама только-только получила диплом, и как раз именно по этой причине никто не воспринимает меня всерьез. Даже первокурсники упражняются в остроумии, прилепив нелепую кличку Ангелочек. Хотя, стоит признаться, не на пустом месте – Ангелова Ангелина, ну что за дурацкая ирония!

Свою "громкую" фамилию я вообще ненавижу, от нее одни проблемы, как и от человека, который мне ее дал…

Подняв уставшие глаза на темное окно своей, что уж – комфортабельной квартиры, я подавила протяжный вздох. Шестнадцатый этаж. С моими каблуками сейчас даже на лифте это словно покорить Эверест. Почему нельзя вести лекции в кроссовках и худи?

Выключив радио, из-за чего приборная панель погрузилась в мрачную темноту, я, сладко зевнув, уже хотела выбраться в прохладную сентябрьскую ночь, как вдруг…

Автомобиль – ярко-желтый, с черными полосками по бокам, не просто припарковался рядом, а буквально влетел на соседнее место, что заставило меня резко проснуться.

Он что, совсем рехнулся? А то, что это Он не оставляло сомнений – так женщины точно не паркуются!

Человек я "неконфликтный, воспитанный и деликатный" – именно эти эпитеты украшают мою характеристику, но сейчас очень сильно захотелось выразиться крайне нецензурно. Что я и намеревалась сделать, но остановил меня нарочито томный женский голос, раздавшийся из открытого окна соседнего салона:

– Ты обалдел, что ли, у вас тут везде камеры! Ну хватит… прекрати.

– Да брось, мы аккуратно, – ответил другой – низкий и точно мужской. – Никто не увидит.

– Может, к тебе поднимемся? Ну реально.

– Зачем время тратить. Ну же, иди сюда…

Кокетливый смех. Звон пряжки ремня.

Челюсть моя отвисла, а ладонь, минутой ранее решительно вцепившаяся в дверную ручку – застыла.

Нет, он точно рехнулся! Прямо здесь?! Даже полуночи еще нет, и девчонка права, наш жилой комплекс "упакован" по полной, и с безопасностью тут все хорошо – камеры везде.

Конечно же, и на стоянке.

Стараясь не слушать звуки, доносящиеся из соседнего седана, я медленно, словно парочка напротив могла это увидеть, подняла взгляд на красную точку, игриво помаргивающую с фонарного столба аккурат напротив наших машин.

Свет горел достаточно ярко, наблюдателю за монитором охраны точно видно, что происходит в авто. А еще ему видно, что я сижу и подслушиваю чем они там занимаются…

Я резко сняла ладонь с ручки и вжалась спиной в кресло. Какой позор!

Надо было выходить сразу, а теперь уже поздно, парочка определенно решит, что я намеренно притихла, потому что их возня в дорогой тачке доставляет мне несказанное удовольствие!

Возникла мысль закрыть окно, дабы оградить себя от соседствующего беспредела, но вот незадача – я заглушила мотор, и стеклоподъемники ушли в спячку, а чтобы их оживить, нужно повернуть ключ в замке зажигания.

Оставалось одно – ждать… и мучительно краснеть, от осознания, что происходит рядом. Извращенцы они, а неловко мне. Испанский стыд!

Не то чтобы я была праведницей с нимбом над головой, но вот так, на улице, когда определенно точно кто-то может увидеть и уже увидел…

Развлекались они там очень долго, настолько, что начало накатывать раздражение.

Они издеваются?! У меня будильник через шесть с половиной часов прозвенит и впереди день "веселых приключений", совесть есть у людей, в конце концов? Вопрос риторический, судя по происходящему по-соседству, эту опцию упаковать им забыли.

– Детка, ты супер, ты знаешь это? – выдохнул наконец парень, и снова звякнула пряжка ремня. – Твои губы – это нечто.

– Придурок! – обиженно прогундосила девчонка.

– Я о поцелуях, конечно, я же не настолько испорченный.

Точно придурок! Из тех, кто пускает слюни с задней скамьи на мою приличную, между прочим, юбку. Наглый, самоуверенный, беспардонный божок!

Я разозлилась. Грациозно выпрямила спину и уверенно повернула ключ в замке зажигания, осветив фарами ряд дорогих машин напротив. Закрыла окна, взяла с соседнего кресла свою сумочку и, одернув полы приталенного пиджака, вышла из своего простенького кроссовера.

Парочка эксбиционистов притихла, наверняка обалдев от того, что у их шоу был вип-зритель, а злость моя и не думала утихать. Сколько времени из-за их пылкой страсти потеряла!

Я хотела уйти молча, честно хотела, но в последнюю секунду заглянула в открытое окно, встретив сопротивление отнюдь не испуганных женских глаз:

– У тебя совсем самоуважения нет, что ли? Он тебя даже домой не потрудился пригласить, заставил обслужить в машине, а ты и рада стараться. Планку ты себе уже задала, на большее можешь не рассчитывать.

С кресла водителя раздался хриплый мужской смешок, но смотреть на его обладателя я даже не стала – развернулась и пошла к своему подъезду.

В спину мне полетели отвратительные проклятия: "шкура!", "да тебя просто давно никто не…", "иди сюда, овца, еще раз повтори!" – и прочее в том же духе.

Божок прав – она действительно "нечто", нечто распущенное с грязным языком!

Как же это все отвратительно!

Я очень надеялась, что завтра просто забуду об этом недоразумении, но уже утром меня ждал "приятный" сюрприз…

Часть 2

Утро на кафедре – то еще испытание. С коллегами я пока еще, мягко скажем, не успела подружиться и чувствую, в ближайшей перспективе мне это не светит. А все почему? Потому что меня, зеленую выпускницу знаменитого питерского ВУЗа, без аспирантуры взяли на эту "жирную" должность.

Роста я не слишком высокого, плюс смазливая немного детская внешность, все это явно не играет мне на руку – никто не видит во мне серьезную личность, педагога! И не важно, что университет я закончила с красным дипломом, что у меня блестящая характеристика…

Но не только возраст и миловидные внешние данные вызывают у них всех снисходительную улыбку – просто исковерканные подробности моего прошлого быстро стали достоянием нашего "дружного" коллектива.

Переезжая сюда из Питера, я понимала, что шила в мешке не утаишь и скрыть что-либо долго не получится – слишком уж моя фамилия "говорящая", но сама свою прошлую жизнь я не афишировала, надеясь, что откроется все тогда, когда я успею доказать, что чего-то стою сама по себе.

Но увы, сплетни поползли уже на следующий день моего здесь пребывания…

– Анжелочка, будете кофе? Эдуард Максимович сварил на всех, – Наталья Егоровна, преподаватель прикладной экономики, с любопытством посмотрела на меня поверх стильных очков. – Не стесняйтесь.

– Спасибо, не люблю кофе, – вежливо улыбнулась я. – И меня зовут Ангелина.

– Ох, простите, действительно! Ангелова Ангелина – ну прелесть просто. Какое красивое сочетание.

– И фамилия яркая, – размешивая ложечкой сахар, поддакнула Зоя Какаятотам.

Я мило улыбнулась, сделав вид, что не поняла тонкого намека.

Старые курицы ежедневно пытаются вывести меня на беседу, надеясь, что я мельчайших подробностях выложу им какие-нибудь пикантные детали своего прошлого. Но зря стараются – не на ту напали. Эта страница моей жизни перевернута и возвращаться я туда больше не собираюсь. Хотят послушать кого-то, кто трясет грязным бельем – пусть включат вечернее ток-шоу на "первом".

На выходе из кабинета меня поймала Олеся Буйнова, самая молодая, до моего прихода, преподавательница этого универа. Тридцать лет, не замужем, детей нет – все это мне уже успели выложить две подружки-сплетницы.

– Не обращай на них внимания, Ангелин. Им на пенсию уже скоро, заняться нечем, только кости перемывают.

– Да я не обращаю, мне все равно.

– И ты же пьешь кофе, я видела. Латте с карамелью, я такой же беру внизу в автомате.

– Пью, конечно. Но не с ними.

Мы хихикнули и, договорившись вместе перекусить на перерыве, разошлись по своим аудиториям.

Настроение чуть приподнялось, на кумушек действительно плевать и отвлекаться на рефлексию некогда – впереди меня ожидают несколько десятков пар ехидных, равнодушных, внимательных и откровенно наглых глаз. И я должна держаться на уровне.

– Всем доброе утро, – подходя к трибуне, громко произнесла я. Кое-кто даже отвлекся от своих айфонов и поднял на меня взгляд. – Тема сегодняшней лекции макроэкономические модели. Таня, сделай перекличку, пожалуйста, – тише обратилась к старосте, которая всегда была готова чем-либо помочь.

– А я уже, вот, – и положила мне на стол список отсутствующих.

Масса незнакомых пока фамилий смешались в голове в единую кашу, но единственная отложилась – Бойко. Потому что Бойко Святослав – сын ректора, и он не посетил еще ни одну мою лекцию. И, как я поняла, вообще отсутствовал с начала учебного года.

Еще со времен собственной учебы я не любила вот таких "привилегированных", потому что точно знала, что это за люди. Люди, которые считают, что им можно все и даже больше.

Не слишком радовало, что придется преподавать одному из таких, но что поделать, студентов мы не выбираем.

Я убрала список на край стола и, вцепившись побелевшими пальцами в столешницу кафедры, начала чистым и показушно-уверенным голосом:

– Итак, макроэкономические модели – что это? Это аналитический инструмент, предназначенный для описания функционирования проблем экономики страны или региона. Обычно они предназначены для изучения сравнительной статистики и динамики совокупных величин…

Десятки лиц, и практически все – скучающие. Кто-то уже уснул, положив голову на сложенные на парте руки, кто-то что-то увлеченно обсуждал с соседом, кто-то, забив на запрет, открыто копался в телефоне.

Я прошла через это все совсем недавно, сама сидела вот так, как Таня, в первых рядах и внимала словам лектора. Видела, как рассеянно внимают другие. А теперь лектор я, и уже мои студенты спят на занятиях, разговаривают параллельно со мной и открыто игнорируют труд преподавателя. А я, между прочим, перелопатила вчера гору литературы чтобы подготовить интересные статьи по запланированной теме.

Боже, зачем я в это все ввязалась?

– …совокупного полученного дохода, уровня занятости производительных ресурсов и уровня цен…

Мой монолог прервал звук открываемой двери. И не тихий скромный скрип, какой издают провинившиеся опоздавшие, чтобы потом тенью проскользнуть на свое место, а достаточно нахальный грохот, который наводит тот, кто считает, что ему все можно.

По рядам прошел взволнованный рокот "Святоша", и я хмуро обернулась на вошедшего.

– Банкет – и без меня? – кривая ухмылка озарила загорелое лицо. – Мне вообще-то тоже интересно.

Типичный мажор – кожа, часы, парфюм и сквозящая во взгляде вседозволенность. У нас на потоке такие были и хорошего от них не жди. Но то на нашем, а тут – международные отношения. Деньги, связи, пафос…

– Было бы интересно, пришли бы вовремя, – сухо произнесла я. – Ваша фамилия?

– Это Бойко Святослав, – подсказала Таня.

– Ах, Бойко-о, – я сложила руки на груди. Тут уже взыграла природная вредность, тот самый сын ректора – какая прелесть. – Вы не посещали мои прошлые лекции. Вы же в курсе, что десять часов неуважительных пропусков – замечание, следующие пять – выговор, ну а потом последний шанс и отчисление.

– А у меня уважительная причина, – нахальная улыбка стала шире, – болел.

– Угу, на Гоа, – заржал кто-то, и хор нестройного смеха его с удовольствием поддержал.

– Болели? Какая досада. Надеюсь, вы уже отнесли в деканат справку или другой документ подтверждающий важность причины отсутствия на занятиях?

– Конечно. Но могу вам лично показать, где именно у меня болело, – мажорчик стрельнул взглядом куда-то на уровень своего паха. – Знаете, у меня там выросла какая-то огромная шишка…

– Бойко! – холодно пресекла я. – Сядьте на свое место и не срывайте лекцию.

Под дикий хохот нахал, хлопая то и дело рукой по вытянутым ладоням, ушел в самый хвост аудитории, а меня еще долго потряхивало от неописуемой наглости ректоровского отпрыска.

Я была наслышана, что там тот еще фрукт, но чтобы настолько! И самое главное, отец, похоже, давно положил на облико морале наследничка, поэтому доносить до него что-то просто бесполезно.

На меня не произвели впечатления ни его бесспорное обаяние, ни холеная внешность, ни белозубая улыбка – я была в бешенстве. А еще странное дело – его голос. Показалось, что где-то я его уже слышала… только где?

К моему везению, до конца лекции самопровозглашенный бог мне особо ничем не мешал – потому что нагло спал, и я смогла с честью рассказать материал до самого конца.

Какое счастье, что следующая моя лекция у них только послезавтра!

– Ну как ты? – Олеся встретила меня у двери аудитории. Впервые. Это было немного странно, но приятно. Заручиться чьей-то поддержкой на новом месте или даже подружиться очень хотелось. – Не достали тебя наши "дембеля"?

– А, – махнула рукой, – могло быть и хуже.

Только меня она уже не слушала – чуть привстав на цыпочки, заглядывала мне через плечо, словно разыскивая кого-то.

Я обернулась: как в любом крупном ВУЗе рабочие места студентов возвышались один над другим словно в амфитеатре, и на самом нижнем ярусе, опустив обтянутые черными джинсами булки прямо на парту, сидел Бойко, залечивая наверняка каким-то дешевым бредом разомлевшую студентку.

Я снова взглянула на Олесю – она смотрела именно туда. На Бойко.

– Заявился сегодня, – решила пожаловаться. – Чувствую, проблем с ним не оберешься.

– Что? – она отвлекалась от созерцания Святослава и перевела на меня рассеянный взгляд. – А, да… Да.

– Что да, Олесь?

– Проблемный… он.

Странная она, конечно, но в общем довольно прикольная.

До конца рабочего дня я и думать забыла о сыне ректора, других оболтусов хватило с головой, и в пятом часу совершенно измочаленная морально вышла на свет божий.

Напротив здания университета с классическими бетонными колоннами располагался небольшой зеленый сквер, а сразу за ним парковка для автомобилей персонала, хотя забита она была разномастными, но преимущественно баснословно дорогими тачками студентов.

Там-то я и увидела ее – ярко-желтую спортивную машину, с черными полосками по бокам.

В памяти сразу яркими картинками всплыли подсмотренные вчера кадры: темный женский затылок с лежащей на ней мужской ладонью…

Он что, студент этого ВУЗа? Час от часу не легче!

А если… преподаватель? Ведь лица "шалуна" я не видела.

Хихикая про себя, что было бы забавно, если бы им оказался достопочтенный Эдуард Максимович, я подошла к своему кроссоверу и все-таки не смогла унять любопытство – бросила взгляд в раскрытое окно желтого авто: свесив обтянутый кожей локоть, за рулем сидел Бойко.

Что? Это был он?!

От чего-то вспыхнули щеки.

Быстро, насколько это возможно, я прыгнула за руль и завела мотор. Сдала назад и, не имея места для маневра, на несколько секунд поравнялась с автомобилем Святослава.

– А вы правы, кстати, – произнес он, глядя на меня сквозь дымчатые стекла очков. – Я про планку.

Я ничего на это не ответила и, словно скрываясь с места преступления, поспешила поскорее уехать.

Он тоже меня узнал. Просто великолепно.

Часть 3

Уже дома, заваривая на кухне чай, я против своей воли то и дело прокручивала в голове нашу сегодняшнюю встречу. А заодно вспоминала вчерашний инцидент на ночной парковке.

И вот сдался он мне? Просто нахальный студент! И то, что у них там происходило в машине – не мое дело. Он заканчивает последний курс, давно большой мальчик и может делать все, что заблагорассудится.

Взяв в руки чашку ароматного чая с бергамотом, я подошла к окну и отодвинула в сторону штору нежно-лавандового цвета.

Наш двор – современный, чистый, благоустроенный. С большой и яркой детской площадкой, магазинчиками на первом этаже со всем необходимым, собственной небольшой пекарней. Чтобы купить здесь квартиру я потратила все свои деньги, в прямом смысле оставшись без копейки. Но не жалела. Мое детство прошло в типичной хрущевке: с замызганными подъездами, свалкой вместо мусорки на углу дома и притоном для алкашей, вместо места игры для детей. Возвращаться в подобное прошлое мне больше не хотелось, поэтому, когда риэлтор предложил мне этот вариант, да еще недалеко от университета, я остановилась на нем не раздумывая.

Сделав большой глоток, я прищурилась от удовольствия, снова обвела взглядом окружающую красоту… и поперхнулась.

Желтая спортивная машина снова стояла рядом с моей.

Что? Опять?

Допустим, вчера он попал сюда чисто случайно – ехал мимо, стало невмоготу, а что делает здесь сегодня?

То, что он жилец этого дома я исключила – я переехала сюда почти месяц назад, но прежде никогда не видела ни этой машины, ни ее владельца.

Может, чей-то гость?

Ну не за мной же он следит, в конце концов!

Автомобиль стоял на месте как приколоченный до самого вечера, разузнать, куда подевался ее владелец мне не удалось. А ночью, когда я забылась долгожданным сном, меня разбудил женский крик…

Я рывком подскочила на постели, ощущая как сердце так и норовит пробить ударами грудную клетку.

Кого-то убивают в нашем доме! Нужно срочно вызвать полицию!

Не включая ночник, схватила телефон с прикроватной тумбочки и, щурясь от яркого света дисплея, уже забралась набрать 112, как услышала за стенкой еще один крик, но уже совершенно иной тональности.

Так кричат не когда плохо, а когда… хорошо.

Вот ду-ура-а-а. Убивают там кого-то, конечно!

Зло опустилась обратно на кровать и укрылась одеялом. Сон как рукой сняло, еще бы с такими-то звуками.

"Это тихое райское место" – говорили они. "Оазис уюта в городской суете".

Вижу я оазис чего! Сначала парковка, теперь ненасытный сосед.

К слову, все время, пока я жила здесь, в этой квартире было абсолютно тихо, чего это он вдруг внезапно активизировался?

Или это она?

Может, хозяин квартиры – визгливая дамочка?

Или это пара молодоженов?

Съемная квартира для встреч тайных любовников?

Но интересовало меня в общем-то не это, а как часто они собираются подобное практиковать. У меня не так много часов для сна, между прочим.

Решив всеми силами абстрагироваться от беспредела по-соседству, я честно попыталась заснуть, но снова распахнула глаза, когда по стене прямо за моей головой стали прилетать ритмичные и довольно сильные удары. Так может стучать… спинка кровати.

Они что, прямо через какие-то двадцать сантиметров бетона от меня?..

Кто бы ни был этот мужчина из квартиры по-соседству, он делал что угодно со своей спутницей, но только не любил. Я бы решила, что пытал, если бы не ее определенно довольные возгласы.

Чертовы извращенцы!

Лучше уж звук работающей дрели ранним воскресным утром, чем такое. По крайней мере дрель не вызывает всякие… ненужные мысли.

Я накрылась одеялом с головой и заткнула пальцами уши.

Утром, невыспавшаяся и злая, кое-как собралась на работу и, даже не выпив чашку утреннего чая, вышла из дома. Кинув на соседскую дверь наполненный яростью взгляд, закрыла свою и только собралась пойти к лифту, как услышала звук открывающегося замка.

– Какая встреча, надо же. Мы что с вами, соседи? – непритворно удивился Бойко, а моя челюсть совершенно автономно отвисла.

То есть это он всю ночь… Бойко и есть мой "громкий" сосед?!

– Доброе утро, – собравшись, сухо процедила я и подошла-таки к лифту. Святослав быстро запер свою дверь и успел протиснуться в кабину ко мне за секунду до ее закрытия.

– Раньше я вас здесь не видел.

– Я вас тоже.

Темные глаза смотрели насмешливо, ничуть не стесняясь. Конечно, он понимал, что я все слышала. Не могла не слышать! Но его это совершенно не смущало, скорее наоборот.

Тронув кончиком языка что-то похожее на укус, Бойко намеренно заставил посмотреть на его губы. Не слишком полные от природы, но алые и припухшие.

Шишка у него там огромная… Клоун!

Я отвернулась.

– И как так вышло, что мы ни разу не встречались? – спросил он, вальяжно шагая за мной к парковке.

– Я переехала сюда месяц назад.

– Тогда понятно, меня весь месяц не было дома, – и явно издеваясь: – Болел.

– Вижу, что теперь вы совершенно здоровы, – съязвила, намекая, что у их ночного концерта был почетный зритель. – Надеюсь, теперь мои пары вы будете посещать с завидной регулярностью.

– О, не переживайте, не пропущу ни одной.

Каким бы неоднозначным мое отношение к нему не было, я не могла не отметить, что он до безобразия хорош собой. Из тех парней, у которых красивое все: внешность, одежда, окружение. Лично я таких со школы избегала, да и они на меня особенно не кидались.

– Увидимся на лекции? – спросил он, опускаясь на черное кожаное сиденье своей машины. Краем глаза я увидела, что под ногами у него валяется надорванный пакетик от контрацептива.

Он вообще хоть чем-то еще занимается, помимо…

– У вашей группы у меня сегодня нет лекций, – отрезала я, хлопнув дверью своего кроссовера.

***

Признаюсь, приходила в себя я до самых ворот универа. Эта утренняя встреча, плюс бессонная ночь, совсем выбили меня из колеи.

Соседи, ну надо же!

А не видела я его потому, что весь этот месяц он где-то отдыхал. И так увлекся, бедный, что даже вовремя не вернулся к началу учебного года.

Конечно, сдалась ему эта учеба.

– Привет, ты чего такая грустная? – встретила меня Олеся, и я, привычно махнув рукой, зевнула в кулак.

– Не выспалась.

– Поняла, дальше не спрашиваю, – заговорщицки подмигнула она, видимо, решив, что я всю ночь развлекалась со своим парнем, миф о чем я сразу же решила развеять:

– Увы, но нет. Развлекалась не я – мой сосед.

– Сосед?

– Угу. А знаешь, кто мой сосед? Бойко.

Глаза Олеси расширились.

– Бойко? Игорь Валентинович? Наш ректор?

– Если бы – его сынок.

– Святоша?!

– Он самый, – и отметила про себя, что вот это прилипшее к нему "Святоша" очевидная насмешка над его разгульным образом. Уж куда-куда, а на святость он точно не претендует. Слышала я стоны той бедняжки. Не может быть, чтобы женщина вот так громко получала удовольствие.

Кстати, куда пропала его ночная спутница – вопрос, ведь утром она из его квартиры не вышла. Надеюсь, он ее не убил. Ну или хотя бы потом не съел – от него неизвестно, чего ожидать.

Черный юмор поднял настроение, и я улыбнулась своим мыслям.

– То есть Бойко с кем-то сегодня ночью прямо у тебя за стенкой…

– Именно.

Улыбка Олеси стала натянутой, что не укрылось от моего внимательного взгляда. Ее как будто бы… расстроил тот факт, что большой мальчик Святослав развлекается с девочками. Словно его натура это большая тайна. Да у него на лице все написано!

– Ладно, побегу, Ангелин, у меня лекция. Увидимся, – Олеся, на манер мне, махнула рукой и спешно ретировалась, а я так до конца не поняла, что это было.

Днем в стенах университета мы с соседом не встретились ни разу, я даже не уверена, что он вообще присутствовал. После работы его машину на стоянке я не увидела тоже. И только обрадовалась, что казанова сегодня останется у какой-нибудь подружки и даст мне поспать, как в час ночи снова проснулась от стука спинки кровати о стену за моей головой…

***

Утром я была не просто невыспавшаяся – я была невыспавшаяся и дико злая. Хлопнув дверью так, что задрожали стены, я метнула стрелы проклятия в сторону квартиры соседа, но когда его дверь вдруг открылась, взяла себя в руки.

Я преподаватель, а он мой студент! Нельзя так реагировать, это непедагогично. Это его личное пространство и его личное время, и он может использовать их так, как ему заблагорассудится.

Логично, да, но почему этим утром мне так хочется его придушить?

– А, это вы, – Бойко улыбнулся поистине святой улыбкой. Словно не он этой ночью терзал какую-то бедняжку (ту же самую или другую я по тембру не разобрала), а как минимум поил с бутылочки новорожденных котят. – Здрасьте.

– Доброе утро, Бойко.

– Вы запомнили мою фамилию?

– Ее сложно не запомнить, ведь ваш отец – ректор нашего университета. Что вы наглядно демонстрируете.

– Серьезно? И как именно?

– Ваше поведение говорит само за себя.

Мы вместе вошли в лифт, но разговор были вынуждены прервать, потому что помимо нас там стояла женщина "слегка за" с вертлявым той-тейером на руках. Я молчала, намеренно отвернувшись от недавнего собеседника, и видит бог – практически физически ощущала блуждающий взгляд нахала по моей пятой точке.

Когда кабина остановилась на первом этаже и достопочтенная матрона удалилась, он прекратил пялиться куда не следует и решил продолжить начатый наверху разговор.

– А что не так с моим отцом?

– Не поняла? – пришлось обернуться и взглянуть на парня. И еще раз отметить, что чертяка все-таки очень хорош собой. И почему вот таким, как он, достается все и сразу? – Поясните.

– Ну, вы таким тоном сказали, что мой папаша ректор.

– А разве это не так?

– Так. Но мне казалось, вы питаете к мужчинам этой должности трепетное чувство.

Каблуки на секунду вросли в асфальт. Всеми силами сгоняя с лица восковую маску, я натянула гордое выражение.

– Только вернулись из отпуска и уже собираете сплетни?

– А это сплетни?

Самовлюбленный, наглый и язвительный тип, который умеет надавить на больное.

– Впрочем, мне плевать, – выражение его лица тоже стало иным, под стать моим определениям. – Я уже давно не питаю иллюзий на ваш счет.

– На мой?

– На счет женщин в принципе. И не нужно смотреть на меня волком, Ангелина Игнатовна.

– О человеке судят по первому впечатлению, Бойко, и свой шанс вы с треском провалили. Не опаздывайте на лекцию, – и спряталась в салоне своего авто.

Часть 4

На лекцию он не опоздал. Более того – как прилежный студент-ботаник упал за первую парту, потеснив Таню. Вот уж кого я считала серьезной ответственной девочкой, но даже она сидела ни жива ни мертва рядом с самим Бойко.

Медом он что ли намазан! Ну да, симпатичный, но ведь и не хуже есть, тот же Нечаев: жгучий брюнет, метис с турецкими корнями запросто смог бы стать главным героем какой-нибудь очередной "Любви по-восточному", только вот почему все взгляды обращены не на него, а на Святослава, которому все эти проявления девичьих чувств откровенно до фени.

Избалованный женским вниманием мажор.

Жутко невоспитанный!

Он смотрел на меня всю лекцию, практически не моргая, в упор, намеренно заставляя чувствовать себя неуверенно, но усилием воли мне удалось выдержать эту пытку и даже не запнуться. Что его, кажется, немало удивило.

Ну что за глупости, в самом деле, нашел на ком тренировать свою неотразимость! Как-никак я его преподаватель, а он мой студент, пусть даже мы практически ровесники.

Вечером произошло странное – ко мне в гости напросилась Олеся.

– А что? Завтра выходной, купим бутылочку игристого, посидим, познакомимся поближе.

Идея меня не слишком воодушевила, ни бутылочка, ни вот это ее "посидим". Я элементарно выспаться как следует хотела! Но отказываться не стала, в конце концов она с душой, а у меня здесь, в этом городе, совсем никого...

Заехав по пути домой в супермаркет, мы купили "Мерло", две порции роллов, салатик с рукколой и направились к моему жилому комплексу.

Машины Бойко на стоянке не было, что меня, впрочем, нисколько не удивило – ну какой молодой парень будет киснуть дома в субботу вечером? На дворе, окутывая прохожих тонкими солнечными паутинками, во всю главенствовало бабье лето, но в воздухе все равно уже ощущался флер стремительно приближающейся осени.

Олеся, выбравшись из машины, осмотрелась по сторонам, а потом задрала голову наверх:

– Значит, вы тут живёте?

– Мы?

– Ну, я имела ты и Бойко.

– Я не живу с Бойко, – рассмеялась я, подталкивая ее в сторону нужного подъезда. – Мы просто с ним соседи. К несчастью.

– А этаж какой?

– Шестнадцатый.

Поднявшись на лифте наверх, она, не сдерживая любопытство, задержалась у его двери, а потом мы вошли ко мне.

Признаться, спустя пару часов идея Олеси провести дружеский вечер уже не казалась мне чем-то неудачным. Я расслабилась, поднялось настроение и даже искренне хохотала, когда она рассказывала мне всякие университетские байки.

К счастью, тему моего прошлого она поднимать не стала, за что я была ей очень благодарна. Само собой, она не могла не знать, студенты и те уже в курсе – слухи ползут быстро, но то ли из вежливости решила не начинать, то ли отложила откровения на более "тесную" дружбу, но под кожу пока не лезла.

– А это он то есть вон там… – она хихикнула и кивнула в сторону моей застеленной бежевым покрывалом кровати. Точнее, на стену за. – Ну, Святоша наш. Обалдеть у тебя тут шоу.

– Угу, врагу не пожелаешь.

– Хочешь сказать, совсем не заводят чужие игрища? – она толкнула меня локтем в бок, едва не расплескав содержимое бокала. – Никогда не поверю.

– Как-то не думала об этом, – не соврала я.

Почти…

Вернее, думать я об этом действительно не думала, ну, чтобы как после просмотра фильма для взрослых потянуло на подвиги, но все-таки то, что сексуальный дебошир за стенкой твой студент, и студент симпатичный – ситуация пикантная. Отбросить подобную мысль было непросто. Но не делиться же этим с малознакомым человеком! Поэтому я перевела все в шутку.

– Когда вставать в семь, а тебе не дают спать до четырех утра, хочется одного – убивать. В следующий раз вызову участкового.

– И под каким предлогом? Секс-терроризм?

Мы похихикали на данную тему, а потом Олеся, захмелев, решила поделиться сплетнями:

– Кстати, он не всегда был таким. Ну, покорителем женских сердец и все такое.

– Неужели? Хочешь сказать, что Святоша действительно был когда-то святым?

– Я тебе больше скажу – полтора года назад он едва не женился.

И тут я обалдела.

– Серьезно?! Сколько ему сейчас? Двадцать один?

– Двадцать два. Понимаю, что он и постоянство – понятия разнополярные, но раньше он действительно был другим. Я не большой любитель сплетен, но… ладно, – придвинулась ближе и с явным смаком, словно только ради этого и пришла, заговорила: – В общем, была у него одна какая-то, не из нашего универа, и вообще не из нашего города. Подробностей не знаю, но они встречались и вроде все серьезно у них было, даже предложение он ей сделал – студентки шушукались, а потом у них что-то там произошло и парочка разбежалась. Еще совпало, что в этот самый момент родители его разводились, папаша бабу себе новую нашел, Святоша как наэлектризованный ходил. Ну и с тех пор как с цепи сорвался: разгульный образ жизни, на учебу забил, сомнительные компании. Ну ты сама видишь все, – отхлебнула хороший глоток. – Теперь девчонки для него как расхожий материал. Вот так вот.

Мой незаданный вопрос прервал взрыв громкой музыки за стеной, Олеся замолчала и, выпучив глаза, указала отогнутым большим пальцем на стену:

– Это он?

– Он.

Она вся как-то оживилась, глаза загорелись, заерзала на месте, вцепившись обеими руками в хрупкий бокал. И тут меня осенило – да он ей нравится! Олесе нравится Бойко!

Вот откуда такая осведомленность о чужой личной жизни, я еще думала, с чего вдруг настолько живой интерес к его персоне. Но ведь она же прилично старше его! И вообще…

А еще я поняла, что меня она просто… ну использовала, получается. Набилась в подружки, чтобы подобраться поближе к объекту своего обожания, в неформальной, так сказать, обстановке.

Это задело. И я решила не молчать.

– И давно ты на него запала?

Олеся вся подобралась и выдала в улыбке плохо прикрытый испуг:

– На кого?

– На Святослава.

– Святоша? Скажешь тоже! – фыркнула. – Он, конечно, фактурный парень, но слишком зеленый. К тому же он мой студент, а я как-то против, когда нарушают субординацию… Ой, – осеклась, прикрыв ладошкой рот. – Извини, не хотела тебя задеть, твой случай совсем другой, конечно.

А она не дура, знает, как правильно свернуть тему.

Признаться, в ее отмаз я поверила слабо, не знаю, что там с субординацией, но симпатичен он ей точно. То ли просто как приятная глазу мужская мордашка, то ли что-то большее. В любом случае – это действительно не мое дело, как и не ее дело, что я оставила за спиной.

После взаимного обмена любезностями разговор пошел вяло, а вскоре она, вспомнив о важных делах, вообще засобиралась домой. Я же, проводив гостью и превозмогая накатывающую головную боль, весь вечер металась по квартире, не зная, куда деться от грохочущей за стеной музыки. Вечеринка у соседей шла полным ходом и судя по визгам и хохоту – явно не скучная.

Заварив себе ромашковый чай, я вышла на лоджию и, опустившись в плетеное кресло, поставила чашку на миниатюрный полупрозрачный столик.

Именно эта чудесная лоджия стала последней каплей восторга, после которой я сразу же поставила подпись в договоре о купле-продаже. Просторная, с дымного цвета панорамными стенками, без душной коробки из окон – весь двор как на ладони. А еще с высоты шестнадцатого этажа каждый вечер можно было провожать уходящее в прореху между домами напротив солнце…

Дверь балкона по соседству была закрыта, поэтому музыка, рассеиваясь в пространстве улицы, была слышна не так сильно: я в блаженстве откинулась на спинку кресла и, прищурив от удовольствия глаза, сделала первый ароматный глоток… и вздрогнула, когда оглушительные басы барабанной дробью вмешались в мой личный дзен.

– Ангелина Игнатовна, и снова здравствуйте.

Бойко, расхристанный, с повисшей влажными сосульками челкой, отсалютовал мне огоньком зажженной сигареты. За его спиной грохотала музыка, дверь он, конечно, закрыть за собой не потрудился.

– Скучаете в субботу вечером? Досадно. Может, присоединитесь к нам?

– Вы не забыли, что на следующей неделе у нас спецсеменар? – проигнорировала его шаги к панибратству.

– Конечно, нет, уже готовлюсь.

– Я слышу, как именно.

– Так что насчет того, чтобы составить нам компанию? Никакого спиртного, только лимонад, клянусь.

Я покосилась на квадратный стакан с темным содержимым и кубиками подтаявшего льда, что он небрежно поставил на перилла.

– "Аромат" вашего амбре я чувствую даже отсюда.

– Ладно, подловили, добавил пять капель в "Буратино", – состроил издевательскую рожу, – только не говорите папочке.

– Клоун, – фыркнула я и, поправив на плечах теплый плед, вернулась в дом.

И почему из всех домов города я выбрала именно тот, где проживает этот беспардонный тип?

В двенадцатом часу ночи музыка, я так понимаю, не без содействия возмущенных соседей, заткнулась, а вот приглашенные – нет. Я слышала женский смех, визги, топот, мат и пародию на караоке. Чтобы хоть как-то заснуть, вставила в уши капельки наушников и включила любимые треки.

А в четыре часа меня снова разбудили…

Часть 5

Начало восьмого утра, воскресенье, мой первый и единственный законный выходной, а я, вместо сладкого сна, сижу на своей постели с приступами дикой головной боли. Соседи из соседней квартиры угомонились лишь в шестом часу и, судя по повисшей тишине, сладко спали после устроенной вакханалии. А вот я с четырех часов так и не сомкнула глаз. Не помогла ни музыка в плеере, ни горячий чай, ни любимая книга.

И такая взяла ярость!

То есть они развлекаются на всю катушку, а другие должны страдать? А завтра, между прочим, снова рабочий день, снова сложные лекции и десятки равнодушных глаз!

Спит он там после тяжелой "трудовой" ночи. Я покажу ему сон!

Преисполненная злой решимости я надела поверх пижамы халат и, выйдя на лестничную клетку, безжалостно надавила на каплю дверного звонка.

Звонила я долго, минуты две, и когда уже решила, что ошиблась и хозяина просто нет дома, услышала поворот ключа.

Бойко, в одних трусах, лохматый и недовольный, сонно растер ладонью оставшуюся от подушки красную вмятину на щеке и только после этого соизволил приоткрыть один глаз:

– Ангелина Игнатовна? – голос его был хриплым и раздраженным. – Что за фак, вы время видели?

– Представьте себе, да, видела! Более того, наблюдаю за ним с четырех часов утра! А знаете, почему?

– Ну?

– Потому что кое-кто не давал мне спать всю ночь!

– И кто же этот "кое-кто"?

– Вы!

– Если бы я не давал вам спать всю ночь, вы бы не выглядели такой недовольной, поверьте, – глумливо усмехнулся он и оценивающим взглядом окинул мой утренний прикид. – А я ведь приглашал вас к нам присоединиться, сейчас бы тоже спали как убитая. И не факт, что в своей постели.

Неозвученная претензия застряла в горле: я, словно безмозглая рыбка-гуппи, раскрыла рот и тут же его захлопнула. Горячая, словно лава Килиманджаро, краска, обожгла щеки, такой неслыханной наглости в свой адрес я еще никогда не получала.

Затянув ту́же поясок халата, гордо задрала подбородок:

– Если вы забыли – я ваш преподаватель и требую к себе должного уважения. Так разговаривать будете со своими подружками, что обслуживают вас в салоне авто!

– Ко-оть, кто это? – в прихожую, зевая, выползла темноволосая нимфа. Из одежды на ней было только кое-как намотанное на голое тело одеяло. Я сразу же узнала в ней девушку с парковки и, к своему ужасу, поняла, что видела ее так же в стенах университета.

Судя по выражению лица, она тоже меня вспомнила. Но увы, как преподавателя не признала.

Увы для нее, конечно.

– Это же… Это же та сука! – ткнула в меня длинным острым ногтем. – Чё приперлась, корова?

– Смотрю, вас повысили с парковки до квартиры. Поздравляю.

– Чё? – и тупо уставилась на Святослава. – Чё она несет вообще? Пасть ей захлопни, Свят.

Свят же, сложив руки на груди, с интересом наблюдал за развернувшейся сценой. То, что стоял он в одних трусах, еще и надетых наизнанку, его нисколько не смущало.

Девчонка явно проснулась и готова была блеснуть красноречием, а может, даже кинуться в драку, что, разумеется, в мои планы не входило.

– Не опаздывайте завтра на лекцию, – игнорируя подтянутый шоколадного загара торс, вперилась своему студенту в глаза: – И не надейтесь на протекцию вашего высокопоставленного отца.

После чего пошла к своей двери, услышав гнусавое за спиной:

– Это блин кто, коть? Ниче не поняла.

– Да, Оля, …ь, сколько раз я просил не называть меня так!

Соседская дверь захлопнулась, отрезав от меня голоса, а через десять минут открылась вновь: стук каблуков и женский бубнеж не могло скрыть даже толстое железное полотно.

Сама ушла или прогнал?

Впрочем, не мое дело.

Только в восемь утра я смогла, наконец, спокойно отключиться. Вернее, не совсем спокойно – смазанная картина красивого мужского тела плавала перед глазами, пока не увязла в густом киселе тревожного сна.

Уже днем, когда я сидела и подсчитывала свои финансы, прискорбно отмечая, что после покупки жилплощади с этим все крайне плачевно, мне неожиданно подвернулась халтура: сосед этажом выше, директор какого-то небольшого ЧОПа, попросил меня, за неплохую плату, подготовить его выпускницу-дочь к поступлению в столичный ВУЗ. И хоть понимая, что придется довольно трудно – времени на личную жизнь останется еще меньше, я все-таки согласилась, потому что на зарплату преподавателя без стажа можно ненароком протянуть ноги.

Уж пару-тройку часов в неделю выделить смогу, подобными предложениями не раскидываются.

Лиля оказалась разговорчивой и очень милой, прежде мы встречались пару раз в лифте и она всегда производила приятное впечатление, которое подтвердилось.

Сработаемся, – довольно подумала я, спускаясь с их этажа на свой. И бросив хмурый взгляд на запертую дверь соседа добавила: – Не то, что с некоторыми.

***

Не знаю, что именно возымело действие – мое грозное лицо или обиженная подружка решила набить себе цену, но следующей ночью в квартире по-соседству было непривычно тихо. Наконец-то я смогла нормально выспаться! Без шума, непристойный звуков и грохота за стеной.

Выйдя утром из дома, бросила взгляд на соседскую дверь – заперта. Не то чтобы меня волновало, что именно побудило его изменить привычный жизненный уклад, но мысль: "а все ли с ним в порядке?" все-таки закралась.

"Ты просто хороший педагог, Ангелина, это все твоя гиперответственность, а не что-то там еще".

Двери лифта распахнулись едва я только успела нажать вызов.

– Здравствуйте, Ангелина Игнатовна, – Лиля, в слишком фривольной, на мой строгий преподавательский взгляд, клетчатой форме, улыбнулась мне чистой лучезарной улыбкой. – Вам же на первый этаж?

– Конечно, рабочий день ждет.

– У нас завтра первое занятие?

– Да, после шести. Не опаздывай!

– Если честно, заниматься не особо хочется, но папа настаивает. Предки порой такие душные, – вывалив язык, скорчила смешную рожицу.

Ее непосредственность не смогла не развеселить, но я все-таки как-никак ее репетитор.

– Учти, никаких поблажек! Твой папа прав: хорошее образование – шаг в светлое будущее.

– Ой, бросьте, – махнула ладошкой с ярко-малиновым лаком на ногтях. – Удачно выйти замуж – вот шаг в светлое будущее. Только увы, все обеспеченные или стерперы, или придурки, или уже женаты.

Светлые до талии волосы, чистая кожа, ладная фигурка – такая точно в жизни не потеряется, если распорядится своей внешностью с умом.

Мы вышли в еще по-летнему теплое сентябрьское утро и, болтая ни о чем, двинулись в сторону парковки.

– Ой, а вы меня не подбросите до перекрестка хотя бы? А то папа сегодня уехал рано. Я в колледже учусь, недалеко от универа, где вы работаете.

– Ну, хорошо, подвезу.

И в этот момент увидела торчащий капот желтой иномарки. Странное дело, но сердце почему-то подпрыгнуло, как бывает, когда видишь того, кого не ожидал увидеть. Не ожидал… но хотел.

Бойко, сложив руки на груди, расслабленно полулежал, откинувшись на спинку кресла. Глаза прикрывали темные круглые очки, а из динамиков лилась незнакомая мне мелодия.

Он здесь, что ли, ночевал, и поэтому в квартире было так тихо?

Хотя полчаса назад его машины рядом с моей точно не было. Не то чтобы я специально следила, но выглянув утром в окно данный факт все-таки отметила.

Сидел он абсолютно не двигаясь, как будто бы спал, и я решила, что пусть спит себе дальше, на роль будильника не нанималась и его успеваемость не моя головная боль.

Хочет быть отчисленным на последнем курсе? Его проблемы. Впрочем, зная, кто его отец, до отчисления вряд ли дойдет.

– Доброе утро, – раздалось довольно бодрое за спиной, и я, едва не выронив ключи от машины, подпрыгнула от неожиданности.

Спустив окуляры на кончик носа, пройдоха криво улыбнулся.

– Выспались сегодня?

– Сегодня да.

– А я вот ничерта, – и, прикрыв рот кулаком, широко зевнул. – Смена места дислокации не помогла.

Следующий вопрос вырвался сам собой, что повергло меня в невероятное смятение:

– И по какой же причине?

– Что именно?

– Не выспались.

Он бросил на меня любопытный взгляд.

– На даче был.

– Неужто огород копали?

– Скорее усердно засаживал, – и развязно подмигнул моей юной спутнице.

Я хотела поинтересоваться, соизволит ли он посетить сегодня мою лекцию, но прикусила язык. Вкупе с прошлым глупым вопросом этот можно было бы трактовать ой как двояко. Поэтому, просто пожелав ему хорошего дня, быстренько нырнула в салон своего авто.

А там… ощутила, как горят щеки. И вот это чувство, когда начинаешь сумбурно проигрывать в голове диалог, укоряя себя за неуместные ответы и нелепые вопросы, придумывая новые, более правильные и остроумные.

Боже, Ангелина, ты спятила? Это же не мужчина, на которого хочется произвести положительное впечатление – просто разнузданный студент, ну какая тебе разница, что он там о тебе подумает?!

– Вы его знаете, да? – раздалось сбоку, и я словно очнулась. Обернулась на свою новую ученицу, мысленно радуясь тому факту, что она еще слишком молоденькая и глупенькая, чтобы все прочитать по моему сконфуженному лицу.

– Да, знаю. Это мой студент.

– Серьезно? Вот повезло! – Лиля обернулась, провожая взглядом удаляющийся из поля зрения автомобиль Бойко. – Какой же он краш. О. Мой. Бог! – и снова вернула внимание мне: – Правда же, он крутой?

Я неопределенно дернула плечом, почему-то пряча как будто бы в чем-то виноватый взгляд.

– Я фолловлю за ним в соцсетях, кинула заявку в друзья, но он до сих пор не принял, – все это она произнесла с искренней грустью, а следующее наоборот, с диким воодушевлением: – А вы видели, он мне подмигнул? Как думаете, он меня узнал? Понял, что это я? Может, и заявку теперь примет... Как думаете, мне ему написать? Ну, сказать, что мы соседи и все такое. А если я позову его почилить вместе, это будет слишком навязчиво?

И так всю дорогу до перекрестка. Какой же он "огонь", уматный, с зачетной внешкой.

Я отвечала сухо и односложно, намеренно подчеркивая, что хоть я еще тоже молодая, но мы с ней далеко не подружки. Но, положа руку на сердце, не хотела я обсуждать именно его… Если бы это был кто-то другой мальчик – возможно, но Бойко… слишком противоречивые он вызывал чувства. И это рождало раздражение.

На моей лекции в этот день он так и не появился. Зачитывая студентам вызубренный материал, я иногда бросала взгляд в окно на университетскую парковку, но желтого автомобиля так и не увидела.

Часть 6

Несколько дней прошли относительно ровно и, если не считать одну беспокойную ночь, в которую я была вынуждена засунуть в уши беруши, я даже нормально высыпалась.

По утрам он в гордом одиночестве выходил из дома и, прыгнув в машину, уезжал. Когда-то в университет, когда-то в неизвестном направлении.

Этим утром мы не столкнулись… на лестничной клетке, а вот на парковке…

Он стоял, припечатав зад к капоту и, скрестив на груди руки, снисходительно слушал премилую болтовню Лили. Девчонка заливалась соловьем, не забывая демонстрировать очаровательные ямочки на щеках и не по годам развитую грудь.

Добилась-таки внимания, только интересно каким образом…

Конечно, это не мое дело, но она все-таки практически ребенок! К тому же его фанатка – отличная мишень. Он не раздумывая разобьет ей сердце, переступит и пойдет дальше, а что будет с ней? Таких как он это мало волнует.

Может, рассказать все ее отцу?

И тут же подумала, как глупо это будет выглядеть. В конце концов она уже вступила в возраст согласия и вообще ее амуры не мое дело. У нее есть родители, вот пусть и присматривают за своим чадом.

Они настолько были поглощены увлекательной беседой, что даже не заметили, как я прошла мимо. Вернее, мне показалось, что Бойко буквально расстреливал мелкой картечью взглядов мою удаляющуюся спину, но оборачиваться, чтобы убедиться в этом, не стала.

Вечером за занятии Лиля была рассеянной и вообще как будто бы находилась где-то угодно, но не в одной комнате со мной: мечтательно вздыхала, грызла карандаш, глуповато улыбалась своим мыслям и совершенно не слушала материал.

Как девочка девочку я понимала причину ее возвышенного состояния – малышка влюбилась, но почему-то не могла порадоваться за нее даже из женской солидарности.

Он же совершенно ей не подходит!

– Ангелина Игнатовна, а можно вопрос? – в какой-то момент прервала она мои довольно скучные для нее объяснения. – Личного характера.

– Конечно, – я отложила книгу.

Выглядела она настолько поплывшей, что я даже испытала чувство небольшой белой зависти, потому что собственное сердце было пустым и побитым, как истерзанная пиньята.

– Только пообещайте, что не расскажете папе, – горячо зашептал она. – Обещаете?

Я заметно насторожилась.

– Надеюсь, речь пойдет не о чем-то противозаконном? – спрятала нервозность за шуткой.

– Ну… в какой-то степени. Для моего отца точно, – игриво хихикнула и, чуть покраснев, снова понизила тон: – У вас же явно опыт есть, а у меня… В общем, какое средство контрацепции самое лучшее?

Улыбка сползла с моего лица.

– Средство контрацепции?

– Ну да. Противозачаточные таблетки, может быть свечи какие-то…

– У тебя парень появился?

Загадочное выражение моей визави ответило само за себя, но она явно хотела это обсудить.

– Похоже на то. Ну, я надеюсь, что появился. Он как бы парень, но еще не парень… Блин, он парень, конечно, короче – еще не официально мой. У него просто есть девушка, надеюсь, что пока.

– Ты же еще такая молоденькая, Лиль, – попыталась воззвать свою ученицу к благоразумию. – Не рановато ли думать о подобных вещах?

– Вы это серьезно сейчас? Двадцать первый век, Ангелина Игнатовна, камон! И мне восемнадцать через несколько дней. Стыдно признаться, но в этом всем полный нуб. Может, в интернете бы почитала, но как-то не слишком доверяю этим тупым статьям, а к маме с таким не пойдешь, она меня на месте придушит.

– Это он… твой парень тебе предложил… ну…

– Заняться сексом? – да уж, прямолинейности девчонке не занимать. – Нет, об этом мы пока не говорили. Ну так что, проконсультируете? Не хочется выглядеть тупой школотой, хочу чтобы он понял, что я настроена серьезно. Этого парня я просто не имею права профукать.

То, что это не Бойко подбил ее на подобные мысли немного приободрило, но в остальном чувствовала я себя просто отвратительно. И нет, не тема меня смутила, и даже не ее возраст – в конце концов это просто разговор и до дела пока не дошло, но этот ее "парень, который еще не парень"... Очевидно же, что речь идет о Бойко!

От осознания, что через какие-то считанные дни я буду слушать за стенкой сцены совокупления белокурой наивной нимфы и разнузданного сына ректора – буквально пробрал ужас. И самое в этом все патовое – противостоять этому я не смогла.

Честно пообещав вернуться к данной теме в день ее совершеннолетия я быстро свернула урок и спустилась на этаж ниже, к себе домой. Но даже там данная мысль никак не желала отпускать.

Приготовив себе чай и уютно расположившись на балконе, я, несколько минут поторговавшись с собой, открыла-таки популярную соцсеть и вбила фамилию Лили.

Бойко Святослав принял ее заявку в друзья.

Мышеловка захлопнулась.

В субботу после занятий Олеся снова пригласила меня "потусоваться", только на этот раз в ночном клубе.

– "Огни" самый крутой клуб в нашем городе, дорого, зато никакого быдла под ногами не крутится. Потанцуем, может, подцепим себе кого-нибудь, – игриво толкнула меня локтем в бок. – У тебя же никого нет?

– Нет… Но если честно, я к клубам как-то не очень. Шумно, куча людей… А вдруг встретим кого-то из наших студентов, как-то это все не слишком профессионально, тебе не кажется?

– Да брось, ну ты чего в самом деле! Да, мы училки, но как бы и девушки тоже. Молодые, красивые и свободные. И имеем полное право отрываться в собственный выходной так, как сами того хотим! В конце концов мы же не собираемся танцевать голыми на барной стойке, – и подумав добавила: – Я надеюсь.

Мы обе прыснули от смеха, а потом еще накрутили ситуацию так, что в прямом смысле схватились за животы. У нас там были и горячие латиносы в леопардовых стрингах, и "Шальная императрица" в караоке, и суши с накачанного пресса секси-бармена.

В общем, я все-таки согласилась, и уже в одиннадцатом часу ночи мы заняли чудом забронированный столик в общем зале.

– Кто-то умыкнул нашу винную карту, я сейчас, – Олеся, облаченная в короткое платье с золотыми пайетками, заправила подкрученную прядь за ухо. – Смотри не улизни с каким-нибудь молоденьким мачо, пока меня не будет.

Расталкивая танцующую молодежь, скрылась с глаз, оставив меня в гордом одиночестве.

Стыдно признаться, но за свою жизнь в ночном клубе я была всего трижды, поэтому когда сказала, что с клубами у меня как-то не очень – не соврала. В школьные годы не отпускала мама, студенткой – гора невызубренных лекций. Пока мои одногруппницы посещали сомнительные вписки и регулярно меняли парней, я заучивала пройденный материал, потому что с раннего детства мне довольно настойчиво внушалось, что выбиться в люди я смогу только получив достойное образование.

Мама растила меня одна, вкладывая в мое моральное воспитание все силы, как позже выяснилось – порой перегибая палку, потому что переходя на пятый курс я оставалась, наверное, единственной девственницей на всем потоке. Сначала творить глупости не позволяли выдолбленные на подкорке увещевания о "женской гордости", а потом я отчаянно влюбилась и отказывалась замечать кого-либо кроме…

– Скучаешь? – раздалось у самого уха, и я вздрогнула.

Черноволосый парень с пирсингом в носу улыбнулся мне искренне и широко.

– Почему одна? Только не говори, что твой парень отошел отлить, мое бедное сердце не выдержит такого облома.

– Я с подругой, – честно призналась я, и округлила глаза, когда он бесцеремонно плюхнулся на пустующее место напротив.

Молодой, не старше двадцати-двадцати одного, но высокий и довольно хорошо сложенный.

Я насторожилась. А он продолжил словно ни в чем не бывало:

– Ты первый раз здесь?

– Да, впервые.

– Видно. Местных я всех уже знаю. Заказать тебе что-нибудь?

– Моя подруга как раз пошла за винной картой.

– Забейте, я угощаю, – подняв вверх руку, показывая бармену два пальца. Удивительно, но тот кивнул, словно понял, что означал этот жест.

Не то чтобы он мне совсем не понравился, скорее он был в моем вкусе, чем нет, но просто, как стало ясно, я совсем оказалась не готова морально к какому-либо флирту.

– Тут неплохо, каждые выхи здесь зависаю, а ближе к утру перемещаюсь в "Чистилище".

– Судя по названию…

– Ага, – улыбнулся, опустив расслабленную ладонь в паре сантиметров от моей. – Тот еще кринж. Кстати, я Соболь.

– Просто Соболь?

– Именно. А как зовут тебя?

– Ангелина.

– Прикольное имя, тебе идет. Пошли потанцуем?

– Извини, но нет.

– Да ты чего напряженная такая, Лин? – по-свойски толкнул мою руку ребром ладони. – Сейчас, подожди, расслабишься скоро. Мой дружок-пирожок на баре замутит что надо, толк знает.

Молодой, развязный, дерзкий. Но дерзость его не была притягательной, наоборот – пугающе-отталкивающей, и не смотря на приятные черты лица, мне срочно захотелось отделаться от такого кавалера.

– Извини, но не мог бы ты… – изобразила рукой жест "поднимай свою задницу и проваливай". – Это место моей подруги, вон она идет, кстати.

Патлатый лениво обернулся, и лицо расплылось в улыбке узнавания.

– Олеся Дмитриевна? Да ладно.

– Соболев? – на стол опустились два высоких стакана с огненно-рыжим содержимым. – И как это понимать? На лекции ты не ходишь, а сюда, значит, как домой?

– Да я болел! Клянусь! – приложил татуированную ладонь к груди. – В пн справку в деканат занесу.

– Все, иди, не видишь, люди тут отдыхают. От вас, кстати, – раздраженно хлопнула его по плечу, прогоняя. – Давай-давай, проваливай уже.

Парень поднялся, но уходить был явно не намерен.

– А это ваша подружка? Мы познакомились уже. Зачетная.

– Если бы ты чаще ходил на учебу, то знал бы, Соболев, что Ангелина Игнатовна тоже педагог и теперь она преподает в нашем университете.

А вот этого парень явно не ожидал: выражение лица стало удивленным, но точно ничуть не напуганным.

– Серьезно? Теперь тогда точно буду чаще ходить.

– Соболев! Имей совесть!

– Все, ухожу, – поднял руки, будто сдаваясь невидимому врагу, и следующее адресовал уже мне: – Но не прощаюсь.

– Не обращай на него внимания, тот еще клоун, – просветила Олеся когда он удалился.

– Твой студент?

– Угу, и далеко не самый лучший. Болел он, конечно.

– Что-то их много "больных" в двадцать с хвостиком развелось.

– Не поняла?

– Да это я так… – напоминать о Бойко с точно таким же "отмазом пятиклассника" не хотелось. Понюхав содержимое стакана, осторожно обхватила его рукой. – Ну что, начнем отрываться уже, что ли?

Настроение быстро поднялось, я отпустила проблемы, постаралась обо всем забыть и провести вечер так, как его проводят все "нормальные" девушки моего возраста.

Мы танцевали, размахивая руками и, поддевая друг друга бедрами, хохотали, было действительно классно, до тех пор пока…

– Подумать только – ангелы посещают злачные места, – раздалось за спиной, и мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать обладателя голоса. Но я, конечно, обернулась.

– Между прочим, у меня законный выходной, – абсолютный факт, с чего бы мне вдруг тушеваться, но настроение волшебным образом моментально как ветром сдуло. Музыка сразу же стала казаться раздражающе громкой, люди излишне раскрепощенными, а я чрезмерно много позволяющей себе училкой.

И что самое удивительное – когда ко мне пытался подкатить тоже, как оказалось, студент, у меня никаких мук совести не проснулось, но стоило появиться Бойко с его насмешливым взглядом…

И как он это делает?

Я пожалела, что Олеся отбежала в туалет именно сейчас, поддержка мне бы точно не помешала.

– Я думал, вы вечерами дома сидите, дотошно составляете план лекций, а вы, оказывается, та еще штучка… – окинул меня взглядом с головы до ног. Истинно мужским заинтересованным взглядом.

Милое черное платье, которое я всегда любила, тут же стало слишком коротким, грудь развязно вываленной на всеобщее, макияж – вульгарно ярким.

– Впрочем, внешность же обманчива, да?

Это он сказал уже подойдя на шаг ближе.

Вокруг нас бесновалась молодежь, и мы – две живые статуи друг напротив друга в стойке упорного противостояния.

– Что вам надо, Бойко? – скрестила на груди руки, пытаясь как можно больше спрятать содержимое декольте, в которое он, в общем-то, не смотрел, потому что уставился в мои глаза. – Я не нарушаю никакого закона и всего на год старше вас. Я свободна и могу отдыхать так, как заблагорассудится.

– И давно?

– Что – давно?

– Вы свободны.

– То есть этого сплетники вам еще не донесли?

– То есть хотите сказать, что все, что о вас говорят – просто сплетни?

Ответить я не успела, потому что за спиной словно из ниоткуда материализовался мой несостоявшийся ухажер, и словно "случайно" провел ладонью по моей ягодице.

– Пардон муа, я такой неуклюжий. Свят, здорова, а я думаю – где тебя носит, – парни обменялись крепким, но определенно недружественным рукопожатием, и после оба уставились на меня.

Соболев – с интересом, Бойко – тоже, но каким-то абсолютно другим. Более изучающим, не поверхностным.

– Ну так что с потанцевать? У? – первым ожил вновь прибывший, бессовестно коснувшись моего плеча. – Я веду. Люблю быть главным.

– Попрошу без рук, если можно.

– Просто танец, что такого-то?

– Я сказала – нет.

– Да брось, мы никому не расскажем о нашей маленькой… – коснулся костяшками пальцев моей щеки, – …шалости.

Резким движением я смахнула ладонь наглеца, но того, видимо, только раззадорило подобное поведение – запрокинув голову, парень расхохотался, а потом уставился на меня с лихорадочным блеском в глазах.

– А вечер только набирает обороты. Ю-хуу!

На этот раз его руку перехватил Бойко – одним точным движением вцепился в татуированное запястье, вывернув под не совсем предусмотренными возможностями тела углом.

– Ты чего, бро? Ты мне так руку сломаешь, – выдернув конечность, Соболев потер кисть. – Рехнулся?

– Девушка попросила отвалить.

– А каким боком здесь ты?

Бойко закатил глаза.

– Соболь, свали нахрен отсюда, а. Пока по-хорошему.

– Ладно, свалю. По-хорошему.

Удар по лицу Святослава вышел стремительно-резким, и на удивление метким. Подобное я видела только в кино и считала момент, когда пострадавший после подобного сразу же включается в драку, дешевым приемом ради зрелищности. Ну как можно в принципе шевелиться получив такой удар по лицу? Но Бойко не просто включился в драку – он в прямом смысле набросился на оппонента, словно это не его носовая перегородка тревожно хрустнула секундой ранее.

Я взвизгнула, по инерции отпрыгнув на шаг назад и зажала рот ладонью. Все произошло слишком быстро, к подобному повороту я просто не успела подготовиться, но спустя пару мгновений все-таки попыталась взять себя в руки:

– Так, остановились быстро! Оба! А вы чего все стоите? – обернулась за зевак: кто-то снимал драку на телефон, кто-то танцевал, как ни в чем не бывало, – разнимите их! Вызовите охрану, в конце концов!

Никто меня не слушал – стеклянные глаза требовали зрелищ, а кто-то даже принялся громко "болеть", выкрикивая одну нецензурщину и делая ставки.

Не понимая, что творю, я вклинилась между двумя самцами, в тщетной попытке развести их по разным сторонам, но, конечно, потерпела полное фиаско. Более того – получила случайный, но довольно увесистый удар по плечу, но настолько была поглощена происходящим, что даже не заметила боли.

– Прекратите немедленно! Бойко! Соболев! Да что вы как с цепи сорвались!

Парни мутузили друг друга "со вкусом" и кажется, не собирались останавливаться. Мелькали кулаки, со столов слетала посуда, рассыпаясь под ногами брызгами острых осколков. В какой-то момент я подумала, что они всерьез намереваются биться до последней капли крови и нужно с этим что-то делать: схватив телефон, набрала номер полиции, словно в бреду продиктовав название клуба.

Как потом оказалось, с момента начала драки и до того, как два крепких амбала в черном растащили виновников торжества по разным углам "ринга" прошло всего несколько минут, но мне они показались вечностью. Я дико испугалась! При мне никто никогда не дрался, а тем более из-за меня, ведь, получается, именно я стала причиной их взаимной агрессии.

Когда зеваки разошлись, и Соболев, протестуя, позволил увести себя подоспевшим друзьям, я, тоном испуганной, но все-таки учительницы, принялась отчитывать своего самого несносного студента:

– Да что на тебя нашло? Крыша поехала? А если бы ты его убил? Или он тебя?

– Смотрю, мы теперь на "ты". Давно пора, – усмехнулся Бойко, швырнув на наш с Олесей стол горсть смятых окровавленных салфеток. Затем протянул руку и бесцеремонно взял с соседнего стола уцелевшую бутылку с чем-то зеленым. – Давно мечтал дать ему по роже, – сплюнув кровь, сделал большой глоток, после чего с видом "только не это" уставился на кого-то позади меня: – Твою же ты мать.

Часть 7

– И зачем было звонить ментам?

– А что, по-твоему, я должна была делать? Стоять и смотреть как вы друг друга убиваете?

– В клубе есть своя охрана.

– Она могла подойти тогда, когда уже было бы поздно!

– Но ведь успела же.

– К счастью.

Мы стояли на ступеньках клуба, оставив шум веселья за закрытыми дверями. Было довольно холодно, я обняла плечи руками и покосилась на своего визави: воротник футболки в крови, на лице бурые разводы.

– Ваша драка с этим… Соболевым была по-детски глупой! Взрослые люди решают вопросы не так.

– То есть надо было разрешить лапать тебя дальше? Ну ок, учту.

Стало немного неловко, ведь он действительно вроде как спас меня от домогательств разнузданного студента.

– Нет, я благодарна тебе, конечно, но все-таки рукоприкладство… А если об этом станет известно в университете?

– Конечно, станет! Ты же ментам позвонила, теперь доложат в деканат.

– Извини, я не хотела, чтобы у тебя из-за меня были проблемы, – а теперь стало по-настоящему стыдно. – Наверное, тебе влетит от отца?

После этих слов он зло усмехнулся и, рывком скинув кожаную куртку, небрежно набросил ее мне на плечи.

– Мне плевать.

Я слышала от Олеси, что их отношения далеко не напоминают дружный тандем сын-отец, но чтобы такая ярость во взгляде… Прямо ненависть.

Понимая, что лезу не в свое дело, все равно не удержалась от вопроса:

– Ты злишься на своего папу из-за того, что он ушел от твоей мамы к другой женщине?

– Извини, но это не твое дело, – снова отпил глоток из утащенной с клуба бутылки.

Я хотела уже обидеться на резкий тон, но потом решила, что вопрос на самом деле был слишком личным и кто я такая, чтобы оголять передо мной душу.

Но часть своей решила приоткрыть, в надежде, что его это приободрит.

– Отец ушел из семьи когда мне было всего четыре, переложив полное мое воспитание на мамины плечи. Я обижалась на него, конечно, много лет, да и до сих пор окончательно не простила, наверное, но искреннего зла не держу. Так бывает.

– А вот лечить меня не надо, ладно? – раздраженно отрезал он, сверкнув взглядом. – Оставь словоблудие для своих лекций.

А вот теперь обидело. Хам! Я с ним пыталась по-человечески, искренне, пыталась войти в положение и даже помочь, а он…

– Понятия не имею, чем именно я тебе не угодила, но создается впечатление, что у тебя ко мне что-то личное.

– А может, я просто по натуре своей циничный урод? – разбитые губы растянулись в улыбке, на нижней снова выступила капля крови.

– Знаешь, да, скорее всего ты прав, – избавившись от куртки, кинула тряпку ему в руки. – Похвально, что нашел смелость дать себе объективную оценку. Хорошей ночи.

И пошла по ступенькам вниз.

Телефон Олеси был выключен и дозвониться до нее я не смогла. Размышляя, куда же она, уйдя в туалет, исчезла, я поплелась к дороге, надеясь поймать такси. А еще я думала о паршивцах, которые испортили мне вечер. Вернее, об одном из… В жизни раз ведь куда-то вышла!

Хотя кто знает, что было бы, не вмешайся Бойко вовремя. Судя по поведению этого Соболева, закон ему не писан.

Как назло мимо не ехало ни одного бомбилы – трясясь от холода, я открыла записную книгу, разыскивая номер местного таксопарка и вздрогнула, когда совсем рядом раздался визг шин и у бордюра притормозил желтый спортивный автомобиль.

Опустив стекло, Бойко выглянул наружу:

– В таком виде лучше у дороги не стоять, дружеский мужской совет.

– Не помню, чтобы спрашивала твоего совета.

– Давай подвезу.

– Спасибо, сама доберусь.

– Уверена?

– На все сто.

– Ну, как хочешь. Пока.

– Пока, – смахнув с губ прилипшую прядь волос, демонстративно отвернулась. А потом резко вернула внимание еще не поднявшему стекло водителю: – Ты что, за руль сел?!

– Как видишь.

– В твоем состоянии?

– А что с ним не так?

– Ты можешь угробить и себя и других. И ладно еще себя…

– Ну спасибо.

– …другие-то при чем? Немедленно отдай мне ключ от машины, – требовательно протянула руку. – Давай-давай.

– Я не оставлю здесь тачку, – отрезал Бойко тоном не терпящим возражений. – Потом сюда за ней тащиться.

– Хорошо, тогда… тогда марш с кресла водителя, потому что поведу я.

Он раздумывал лишь секунду, потом, дернув плечом, перебрался на пассажирское сиденье.

– Прошу.

Я никогда не водила подобный ураган и несколько раз едва не вписалась в зад впереди плетущейся колымаги.

– Нужно быть Шумахером, чтобы водить такую машину. Как ты на ней ездишь вообще?

– С большим удовольствием. Разгоняется до ста километров в час за три с половиной секунды.

– Я заметила.

Благодаря богам, добрались до дома мы без каких-либо происшествий, и я оправданно выдохнула, заглушив озверевший мотор. Бойко, откинувшись на спинку кресла, глотал какое-то пойло, видимо, найденное где-то в бардачке.

– Идем домой, ты же не планируешь спать здесь.

– Да даже если? Что с того?

– Действительно. Сейчас температура ночами не опускается ниже ноля, не околеешь, – отстегнув ремень, надавила на ручку двери. Хочет примерзнуть к креслу? Его проблемы.

– Ладно, пошли, – как будто одолжение сделал.

Только лишь войдя в лифт я смогла наконец оценить степень полученных им в драке увечий, и пришла, мягко говоря, в ужас: бровь рассечена, губа разбита, на белоснежной когда-то футболке уже почти подсохшие бурые пятна.

Может, у них с этим Соболевым и было что-то личное, слишком уж рьяно они кинулись чесать кулаки, но все-таки триггером стала я.

Из-за меня никто и никогда не дрался…

– Тебе бы в травмпункт.

– Зачем?

Понятно…

– А перекись у тебя дома хотя бы есть?

– Нет.

– И что с тобой делать, свалился на мою голову, – вздохнув, шагнула в распахнувшиеся двери лифта. – Идем ко мне, обработаю твои раны.

***

Признаться, видеть в своей квартире Бойко было немного странно, но его, кажется, все более чем устраивало: абсолютно не стесняясь, студент плюхнулся на диван, водрузив скрещенные ноги на низкий журнальный столик.

– Не у себя дома. Попрошу, – не слишком вежливо скинула его лапы. – Пока футболку снимай, я за аптечкой.

– Только футболку? Или…

– Только футболку.

Вот же нахал! Манера поведения, повадки, выражения – его вообще воспитывали?

Негодуя, я забрала из ванной коробку с медикаментами и, уже выходя, посмотрела на свое отражение в зеркале. И не просто взглянула, как делают все женщины – машинально, по привычке – я оценила свой вид, что мне категорически не понравилось.

Ты еще губы подкрась и носик припудри!

Ворча под так и не припудренный нос, выключила в ванной свет и вернулась в просторную гостиную.

– Зеленки у меня нет, но могу раскрасить тебя фукорцином. Тебе идет малиновый?.. – остановилась, оценивая своего ночного гостя. Растянутые по спинке дивана руки, широко разведенные колени, подтянутый голый пресс и выражение полной безмятежности на лице.

Мой храбрый спаситель крепко спал. И выглядел он при этом… В общем, только теперь я окончательно поняла, что находят в нем все его наверняка многочисленные подружки.

Скинув морок, повысила голос:

– Бойко!

Ноль реакции. Дыхание его было мерным и глубоким, он спал сном здорового мужчины после приличной порции горячительного и хорошего такого выброса адреналина.

И что мне теперь с ним делать?

Поставив аптечку на стол, легонько тронула его за плечо. Прикосновение к обнаженной коже словно обожгло пальцы, и я убрала руку.

– Эй?! Ты что, реально решил спать прямо здесь?

Само собой мне никто не ответил. Кажется, кое-кто уже определился с выбором ночлега. Наглость – второе счастье.

– Святослав! Вставай немедленно! Бойко!

Я пыталась его растолкать, но безуспешно. В конце концов, бросила эту гиблую затею. Скорее оживет статуя Тутанхамона, чем наглый товарищ соизволит проснуться.

Бросив на диван подушку и плед, выключила общий свет и зажгла ночник, а принимая душ впервые закрылась на замок. Прежде я вообще никогда им не пользовалась – ну зачем он человеку, который живет один, а теперь прислушивалась к каждому шороху за запертой дверью.

Когда пришло время ложиться спать, я впервые пожалела, что купила квартиру студию – ну что такое метровая перегородка – тире – барная стойка?

Конечно, я не боялась, что в него вселится демон и он кинется меня насиловать, но все-таки ночевать в одной квартире с малознакомым парнем, собственным студентом, было неловко и… волнительно.

Да, студент, но студент симпатичный, и то, что я его преподаватель, не делало меня слепой.

Во времена учебы я избегала подобных ему, они казались мне высокомерными и крайне наглыми, а они избегали меня, потому заучки объективно на любителя. А теперь вот обстоятельства заставили делить с одним и них едва ли не постель!

Забираясь в кровать и накрываясь одеялом по самые уши, я думала, что не сомкну глаз до самого утра, но на удивление вырубилась практически моментально.

Крепкий сон без сновидений и абсолютного незнания, что происходит за пределами моей уютной подушки…

Часть 8

Мягкое воскресное утро встретило меня яркими осенними лучами и ароматом яичницы. Я сладко потянулась, предвкушая аппетитный завтрак, есть хотелось просто зверски. Яичница, если еще и с беконом, это же…

Стоп!

Какая к черту яичница? Я же одна живу!

Подскочив на кровати, я притянула одеяло к груди и уставилась на спину колдующего на моей кухне Бойко. Красивую рельефную обнаженную спину, которая вынудила сразу же смутиться…

– Ну ты и спишь, пушкой не разбудишь, – раздалось вполне себе бодрое с кухни. Сначала я не поняла, как он догадался, что я проснулась, а потом дошло – зеркальный шкаф, ну конечно, увидел мое взлохмаченное отражение.

– Разумеется, сплю, ведь кое-кто обычно делать это мне не дает, – одернув самую скромную из всех своих пижам, я гордо поднялась с кровати и с не менее гордым видом прошествовала мимо него в ванную.

Ситуация была до ужаса нелепой, и если ночью ничего такого кошмарного в том, что он заночует у меня я не увидела – слишком устала, то утром осознание накрыло беспощадно.

У меня дома ночевал студент, это же уму непостижимо! А если кто-то в университете об этом узнает? Если он проболтается, да еще добавит ярких красок?

Даже дыхание перехватило и ушла куча времени, чтобы прийти в себя.

Не проболтается, – утешала я себя, остервенело водя по зубам щеткой. – Он, конечно, тот еще фрукт, но на человека, который понтуется несуществующими любовными победами не похож. Да и вообще, как он докажет, что ночевал у меня? Правильно, никак. В крайнем случае его слово против моего.

И как меня так вообще угораздило, а? Ну что я за человек "везение"! Нужно было растолкать его, вытащить за ногу сонного, в конце концов. Бросить на коврике у двери. Да что угодно, но не допускать того, что допустила я.

Страшно себя укоряя, я вышла из ванной и бросила взгляд на накрытый стол. Да, накрытый кое-как, но эта яичница с крупно нарезанными помидорами и корочкой сыра не могла оставить меня равнодушной.

– Еще минута, и твой завтрак бы оказался…

– В мусорном ведре?

– Моем животе. Кстати, ты голодна?

– Зверски, – нацепив на лицо равнодушную мину, словно меня вообще ничего не терзает, я взяла в руки вилку и нож. – Ты умеешь готовить? Удивил.

– До моего совершеннолетия с нами жила бабушка, которая сорок лет проработала поваром, и не где-нибудь, а в столовой при мэрии.

Я отпилила не слишком женственного размера кусок и с небольшой опаской положила в рот. А потом… едва не проглотила язык, настолько это было вкусно.

– И как? – отпивая чай, с ухмылкой спросил он.

– Сносно.

Если он и понял, что я вру, то тактично промолчал.

– Где моя футболка?

– Я ее постирала.

– А почему только ее? Могла бы полностью меня раздеть, я не против, – допив, с громким стуком поставил кружку на стол, а потом откинулся на спинку стула и "поиграл" грудными мышцами.

Это выглядело завораживающе-красиво, но разозлилась я больше, чем восхитилась.

– Секунду назад я подумала, что ты не такой уж и засранец.

– Я хорошо шифруюсь. Как и ты.

Отложив прибор, я тоже откинулась на спинку стула и сложила на груди руки.

– Почему ты не ушел домой когда проснулся? И с чего вдруг кинулся готовить завтрак?

– Ключи от квартиры не нашел. А завтрак – просто очень хотелось есть, а у тебя в холодильнике мышь повесилась. Три яйца и кусок сыра – ты точно женщина?

– Гора гонора и тонна понтов – ты точно мужик?

Он растянул губы в широкой добродушной улыбке. За ночь ссадины чуть поджили, но все равно оставались воспалено-припухшими. Самое отвратительное, что даже покалеченный он был дьявольски хорош собой и, конечно, прекрасно отдавал себе в этом отчет.

– Надеюсь, ты понимаешь, что в универе об этом никто не должен узнать?

– О чем? – невинно приподнял брови. – Насколько я помню, ничего не было. Или все-таки…?

– Не строй из себя клоуна, в интересах обоих оставить все в тайне.

– А то и так уже подмоченная репутация окончательно утонет под горой шлака? Да, Ангелина Игнатовна?

Какой же он…

Резко выбравшись из-за стола, я достала из сумочки выровненные им в коридоре ключи, потом зашла в ванную и сняла там с сушилки выстиранную футболку, а вернувшись на кухню всучила в руки его добро.

– А теперь проваливай! И не дай Бог кто-то что-то узнает…

– Посмотрим, – он снова ухмыльнулся и, перекинув майку через плечо, обулся и открыл входную дверь. Именно в эту секунду, как в самом паршивом низкопробном кино, из кабины лифта вышла его подружка, и конечно, она увидела и его, полуобнаженного, выходящего из моего дома, и торчащую в одной пижаме позади его спины меня.

Глаза брюнетки округлились и стали похожи на две полных луны, она явно пребывала в шоке.

Дьявол! Ну как так получилось? Почему именно сейчас!

Захлопнув за ним дверь, я едва не принялась биться о нее головой. Это просто провал!

Единственное, на что оставалось надеяться, что он найдет правильные слова, которые заставят ее держать рот на замке, но вспоминая его ко мне странно-ненавистное отношение… в общем, я крупно попала.

Когда парочка скрылась в квартире Бойко, оттуда сразу же раздались возмущенные женские стенания – кажется, девчонку увиденное задело ни на шутку. Она кричала что-то о том, что он "конченый придурок", "бабник", "долбаный эгоист" и еще что-то крайне нецензурное. Орала так, что стены тряслись и впервые не от "того самого".

К слову, ночью наоборот, было непривычно тихо, чему я ничуть не удивилась – кого-то заслуженно посадили на голодный паек. Ситуация сама по себе была не очень, но во всем этом был один весомый плюс – я выспалась и немного пришла в себя, и следующим утром все случившееся накануне перестало иметь такие сокрушающие масштабы.

Да, я случайно столкнулась в ночном клубе со своим студентом, да, довезла невменяемого до дома. И да, он уснул в моей квартире. Не кровати – квартире, ничего ужасного в этом нет. Мы живем в свободной стране, взрослые люди, которые не сделали ничего предосудительного.

Пусть он только попробует открыть рот и наговорить то, чего не было! Впрочем, я почему-то была уверена, что ничего подобного не произойдет. Чувствовала.

В довольно хорошем настроении открыла дверь, вышла на лестничную клетку. Клянусь, совершенно невзначай бросила взгляд на дверь соседней квартиры и увидела размашистую надпись кроваво-алой помадой: козёл.

Улыбнулась. Кажется, кто-то порядком психанул.

На всякий случай осмотрела свою дверь – чисто. Ну еще бы, она же не дура вредить преподавателю из собственного универа?

Момент, что она стала свидетелем довольно двоякой сцены все еще волновал, но я постаралась не паниковать. В конце концов, что такого она увидела? Может, он приходил ко мне по-соседски, за солью.

А что? Готовить он умеет и, надо признаться, даже лучше, чем я.

На улице резко похолодало и плюс ко всему небо разверзлось ужасным светопреставлением – лило словно из ведра. Я раскрыла над головой зонт и, перепрыгивая глубокие лужи, побежала к своей машине.

Я уже предвкушала, как заберусь в уютный салон, включу печку, любимую радиоволну… но когда добралась до авто, застыла как вкопанная – кто-то проколол колеса.

Все четыре!

Как это могло произойти? Почему?!

Может, мою машину перепутали с чьей-то? Но не может же быть, чтобы мстили именно мне! А то, что это не случайность – очевидно. У меня нет здесь врагов, я никому не переходила дорогу, не ссорилась и не отбивала парней. Если только… Меня осенило. Нет, это полный бред. Не может же она быть настолько ненормальной!

И что теперь делать? Как назло я вышла чуть позже обычного и пока вызову такси точно опоздаю.

Я готова была рвать на себе от отчаяния и злости уже успевшие намокнуть волосы.

– М-да-а, – раздалось протяжное слева. Я обернулась: Бойко, удерживая над головой почти точно такой же как и мой черный зонт, с видом знатока оценил масштаб ущерба. – Кто-то хорошо постарался.

Вчера по дороге домой он бросил, что на нем все заживает как на собаке и сейчас я смогла лично в этом убедиться – полученные в клубе раны затягивались на глазах.

– Скажи еще, что не догадываешься, кто. Твоя подруга совсем умом тронулась? Между прочим, это подсудное дело! Тут везде камеры видеонаблюдения, найти того, кто это сделал, не составит никакого труда. Я этого так не оставлю, так ей и передай!

– Не советую связываться с Лисициной, она чокнутая, – и кивнул на свое авто. – Поехали, подвезу.

– Ты это серьезно сейчас?

– Хочешь мокнуть под дождем? Ну ок, – безразлично дернул плечом и сделал то, о чем я мечтала совсем недавно – пикнув брелоком открыл дверь машины и забрался в может, пока еще не совсем теплый, но точно сухой салон. Включил музыку, печку и опустил стекло: – Уверена, что не хочешь воспользоваться моим предложением?

Две минуты набрать номер такси, плюс-минус десять – ожидание, десять на дорогу… двадцать две. А первая лекция через двадцать девять…

– Ладно, черт с тобой, пусть это будет моральной компенсацией, – я обежала капот его навороченной тачки и, закрыв зонт, опустилась на пассажирское кресло.

– Завтрак, услуги такси… с тебя зачет автоматом.

– Это не смешно, Бойко, представляешь, во сколько мне теперь обойдется поменять все четыре колеса? Может, для тебя это сущие копейки, но для меня целое состояние.

– Кстати, откуда у тебя такая тачка? Не фонтан, конечно, но для одинокой училки довольно ничего. И квартирка неплохая, сам в подобной живу. Щедрый спонсор?

Я бросила на него полный злости косой взгляд.

– Ты на что это намекаешь?

– Да так, ни на что, – завел мотор и резко тронулся с места. – Просто спросил.

Но меня его "просто вопрос" не устроил. Я прекрасно понимала, к чему он клонит, к тому, чему клонят все они! Как же мне все это надоело! Перешептывания, домыслы, осуждающие взгляды…

И я не выдержала.

– Деньги на квартиру и машину мне достались в наследство от дедушки. У него был небольшой магазин для рыболовов, который я продала и все вырученные средства потратила на жилье. Такой ответ тебя устроит? Или тебе показать заверенные нотариусом документы? А еще заодно свой красный диплом, который я заработала собственными знаниями. Да я ночами не спала, чтобы его получить!

– А вот в последнее охотно верю. Хорошо старалась, видимо.

Внутренности сковало льдом.

– Останови машину, я выйду, – процедила сквозь зубы.

– Да брось ты, не кипятись.

– Останови!

Он резко притормозил у обочины, но показательно заблокировал двери.

– Не психуй, это была шутка.

Я не хотела показывать эмоции и выдавать себя с потрохами, но его ирония, тон…

– Меня достали ваши шутки, понятно? Так же как намеки и сплетни. Если у тебя есть какие-то вопросы, спрашивай прямо! Давай, – я чувствовала, какой яростью сверкают мои глаза. – Хочешь спросить, была ли я с ним из-за его статуса?

– А ты хочешь сказать, что тебе было наплевать на его статус? – на небритых щеках заиграли желваки. – Черта-с два я в это поверю. Вы все одинаковые, исключений нет!

– Ты придурок, Бойко. Взращенный на вседозволенности мажор. Ты мне отвратителен, понятно? Немедленно открой дверь! – дернула ручку, но та, конечно, не поддалась. – Ты слышишь меня? Открывай!

– Ладно, все, свернули тему, ок? Перегнул.

– Ты постоянно перегибаешь! Мне на самом деле кажется, что у тебя ко мне что-то личное – ты язвишь, пытаешься меня постоянно задеть и уколоть побольнее. Что я тебе такого сделала? Я даже ни разу тебя не завалила! Что?

Показалось, что он хочет мне что-то сказать: сосредоточенное лицо, хмурый взгляд, но свой незаданный вопрос он все-таки оставил при себе.

– Поехали, а то на лекцию опоздаем, – снова завел мотор и тронулся с места.

Остаток дороги мы провели в полном молчании, а когда подъехали к зданию университета, на наше счастье на улице практически никого не было – непогода разогнала всех.

– Я приду сегодня на пару, – бросил он мне вслед, но я ушла, даже не обернувшись.

Возле деканата столкнулась со спешащей на лекцию Олесей: с того вечера мы так и не успели толком поговорить. Вчера мы созвонились и она ответила, что возник форс-мажор и она была вынуждена уйти из клуба, что все расскажет при встрече.

Но сейчас болтать не было ни времени, ни настроения. И судя по невеселому выражению лица подруги, не только у меня.

– Привет, тоже попала под дождь? – кивнула на ее влажные волосы.

– Да мы все сегодня попали, – повела плечом она и, избегая смотреть мне в глаза, махнула рукой. – Ладно, я побежала, а то мне во второй корпус.

Ну ок, подумала я, и даже передернуло, когда поняла, что это любимое выражение Бойко.

Сегодня он ужасно меня обидел, и чтобы он там не говорил, что все было сказано без злого умысла и прочее, я ни капли ему не поверила.

На пару он на самом деле пришел и даже не опоздал, но я намеренно делала все, чтобы не пересечься с ним даже взглядом. Преподаватель – студент. Точка.

В перерыве между лекциями, проходя по коридору я увидела сумасшедшую, что прокола колеса моей машины. Она стояла с подругами у двери аудитории, а увидев меня, выдавила ехидную улыбку, и даже незаметно показала "фак", что меня в буквальном смысле взбесило.

Понятно, что мы практически ровесницы и со всей серьезностью относиться ко мне как к преподу довольно сложно, но я все-таки пусть не ее, но преподаватель! Насколько нужно быть уверенной в своей безнаказанности, чтобы вытворять такое?

В полной решимости двинулась к наглой особе, чтобы высказать все, что думаю о ее поступке, но в последний момент поняла, что тем самым могу сделать только хуже. В первую очередь – себе.

Если все узнают, что она натворила, то так же и узнают о причинах. Наверняка она не станет скрывать, что именно побудило ее пойти на эти меры. "Я видела, как голый Бойко выходил утром из ее квартиры. Она у меня парня отбила!" – это если и не поставит крест на моей карьере, то на репутации точно. А она и так пусть и незаслуженно, но порядком подмочена.

Приблизившись к стерве, я бросила на нее взгляд, который красноречиво показал, что я все знаю, но судя по наглой улыбке, хамку это мало напугало.

И откуда столько веры в свою безнаказанность?

Позже, воспользовавшись свободной минуткой, я зашла в интернет и довольно быстро выяснила, что за фрукт эта Лисицина: единственная дочь городского прокурора.

Свят был прав – с ней лучше не связываться.