Читать книгу: «Кровный Малюск»

## Часть первая: Находка

Фьорды Норвегии в ноябре — не место для сентиментальности. Профессор Эйрик Халворсен знал это лучше, чем кто-либо: двадцать три года он провёл в лабораториях с запахом морской воды и формалина, склонившись над существами, которых большинство людей брезгливо обходили стороной.

Моллюски не были красивы. Но они были древними. А древность, как давно понял Халворсен, стоит куда больше красоты.

В тот день рыбаки из Тромсё принесли ему крупную треску — трофей, пойманный на невероятной глубине, куда снасти обычно не достигали. Рыба была жива, хотя едва. Когда Халворсен вскрыл её в лаборатории, он нашёл внутри нечто, чего не ожидал.

Не паразита. Паразитов он знал наизусть. Это было нечто другое — небольшое, полупрозрачное, похожее одновременно на медузу и на слизняка. Оно располагалось рядом с печенью трески, не внутри органа, а как бы рядом. Словно примерялось. Словно выбирало.

— *Ты только что поселился*, — сказал ему Халворсен вслух.

Он всегда разговаривал с объектами исследований. Коллеги считали это чудачеством. Он считал это уважением.

Моллюск не ответил. Но и не умер, когда профессор осторожно отделил его от рыбы — что само по себе было первой неожиданностью.

Вторая неожиданность случилась через три дня.

Халворсен долго смотрел на существо в аквариуме, прежде чем решиться. Он понимал, что перед ним, редкий экземпляр — и именно это понимание удерживало руку. В итоге он отщипнул совсем небольшой фрагмент с края — столько, сколько берут на биопсию, не больше. Почти ничего. Достаточно, чтобы изучить. Недостаточно, чтобы навредить — на это он очень надеялся.

Он ожидал, что фрагмент просто погибнет. Что основная особь, возможно, тоже пострадает.

Не произошло ни того, ни другого.

Фрагмент не только выжил — он начал восстанавливаться, с поразительной скоростью, словно деление было для него привычным, даже желанным. Основная особь, судя по всему, не заметила потери вовсе.

Халворсен несколько минут стоял над двумя аквариумами, переводя взгляд с одного на другой.

Потом вернулся к столу и написал в журнале наблюдений одно слово: *регенерация*. Подчеркнул его дважды. Подумал. Добавил вопросительный знак.

На четвёртой неделе он пересадил фрагмент в аквариум со старой камбалой — с больной почкой, которую держал для других опытов. Он не ждал ничего конкретного. Он просто смотрел.

Моллюск нашёл больной орган за шесть часов.

Через две недели почка камбалы работала.

Профессор Халворсен закрыл лабораторию изнутри, сел на стул и очень долго молчал. За окном шёл снег. Где-то в аквариуме плавала камбала с чужой и живой почкой.

— *Что же ты такое*, — спросил он наконец.

## Часть вторая: Эпоха

Первые пациенты были теми, кому нечего было терять.

Это важно понять — не как клише, а буквально. Лист добровольцев состоял из людей, которым медицина уже объяснила, что дальше пути нет. Почечная недостаточность в терминальной стадии. Цирроз без вариантов трансплантации. Лёгкие, которые на рентгене выглядели как смятая бумага.

Первым стал Луис Карвальо — пятидесятилетний португальский докер с одной функционирующей почкой, которая сдавала позиции с методичностью усталой машины. Он подписал согласие не читая. Когда врач мягко предложил ознакомиться с документом, Луис ответил: *я в любом случае умру, так какая разница*.

Процедура заняла четыре часа.

Через шесть недель Луис Карвальо вернулся домой.

Психологи, которых привлекли к проекту с самого начала — скорее формально, никто не ждал от них особой работы, — вдруг обнаружили, что работы неожиданно много.

Луис не спал первые две недели после выписки. Не потому что болело — не болело. Он не спал потому, что лежал в темноте и прислушивался к себе с таким вниманием, с каким прислушиваются к незнакомому звуку в пустом доме ночью. Пытался почувствовать — *где оно*. Было ли оно как-то отдельно от него или уже вошло, растворилось, стало частью того, что он привык называть собой.

— Это как проглотить что-то живое, — сказал он на одной из сессий, и сразу смутился. — Не в плохом смысле. Просто — знаешь, что оно там. И оно знает, что ты здесь.

Психолог записала это в блокнот и ничего не ответила. Потому что что тут ответить.