Ульяна Гринь

серьёзными и злыми. Предательство брата задело его за живое, я видела это. Пожалела Добрыню. Это плохо закончится, ох чую, очень плохо. – Ратмирушка! Братец мой любый! Забава ворвалась в светлицу, упала перед братом на колени, принялась ему руки целовать. Ратмир сдвинул брови: – Что ты, Забава? Встань! – Прости меня, прости меня дуру глупую! Думала уж не

ещё рассеянно спросила, поглаживая лапу и сращивая разорванные

Вокруг коляски скакали подросшие поняшки – дети Бурана. Лютик бросился ко мне, словно желая запрыгнуть

– Очень трудно просто помогать и не смотреть… Антонина, у вас в вашем

её за руку, похлопала по щеке легонько. Веки девушки дрогнули, поднялись. Слава ёжикам, просто обморок. Брюнетка выпрямилась и стыдливо отодвинулась от меня, шепнув: – Спаси тебя Бог.

тишком, преданно глядя на мужчину. Он кивнул: – Понятно всё с вами, ребята. – Они не дрессированные, – подала я голос. – Здравствуйте. – Вы

я с трудом заставила себя улыбнуться в ответ. Господи, мне хватило бы ужина в ресторане на двоих, зачем было привлекать

Соль! Перец чёрный, суровый! Перец красный, игривый! Томный базилик, ехидный орегано, лихой карри! А вот и сушёный чеснок, заманчивый и обманчивый. С этим