Ульяна Гринь

Соль! Перец чёрный, суровый! Перец красный, игривый! Томный базилик, ехидный орегано, лихой карри! А вот и сушёный чеснок, заманчивый и обманчивый. С этим

ещё рассеянно спросила, поглаживая лапу и сращивая разорванные

её за руку, похлопала по щеке легонько. Веки девушки дрогнули, поднялись. Слава ёжикам, просто обморок. Брюнетка выпрямилась и стыдливо отодвинулась от меня, шепнув: – Спаси тебя Бог.

серьёзными и злыми. Предательство брата задело его за живое, я видела это. Пожалела Добрыню. Это плохо закончится, ох чую, очень плохо. – Ратмирушка! Братец мой любый! Забава ворвалась в светлицу, упала перед братом на колени, принялась ему руки целовать. Ратмир сдвинул брови: – Что ты, Забава? Встань! – Прости меня, прости меня дуру глупую! Думала уж не

Вокруг коляски скакали подросшие поняшки – дети Бурана. Лютик бросился ко мне, словно желая запрыгнуть

молодой совсем не хочется… Я крепко зажмурилась. Это всегда помогало мне, чтобы сосредоточиться. Вот и сейчас помогло. Проклятье можно пока оставить в стороне, оно не

, сделанное для сорока сантиметров! – Барыня не хочет себя ограничивать в сорок сантиметров!

налью тёплой водички вон в тот тазик и будем

Творец, неисповедимы пути твои! Через сколько поворотов ведёшь ты своих детей друг к другу… Что готовишь им завтра?