Павел Ларин

годы, от которых остались одни лишь воспоминания, Эско Риекки числился рьяным активистом

легонько пожал плечами и беззащитно, по-детски улыбнулся, заодно отпустив руку

, как бы, об отце, то есть о Сергее Витцке, который чисто

рулевую колонку. Черная, вязкая дымка потекла по металлу

на, выскочив из-за стола, бросилась мне навстречу, едва я переступил порог кабинета. Однако

посмотрела на меня. Сирену во время уроков могли включить

Вообще никаких. Даже чувство сожаления о содеянном ушло. Просто пустота внутри и все. Голая степь, по которой то в одну сторону, то в другую перекати-поле кувыркается. Это ненормально. Я же, блин, человек. Я должен хоть что-то чувствовать

пятно расплывается по ткани, сразу чуть ли не по всей одежде. Ни черта там не расплывалось. Я просто знал, что пуля вошла ровно туда, где сердце. Поэтому третья мысль была: «Да ну на хер

уже многое понятно. Особа эта моральными принципами совсем

кустах, как извращенец. Еще и в твоей компании. До конца жизни потом не отмоешься, если что. Твоей жизни. Я поднялся на ноги, отряхнул брюки, на которые прицепились листья и трава, а потом пошел к скамейке. Ведерников тяжело сопел за моей спиной. Ну, хоть кто-то меня слушается, а не устраивает демарши неповиновения. Я сел на лавку. Игорек пристроился рядом. – Ничего, что мы вот так? В открытую? – Он