Павел Ларин

Борисову, тот – Вадису, Вадис – в Москву. Приняли

слушай. Он фигни не скажет. С его-то опытом, – усмехнулся один из парней группы прикрытия. Поправил бронежилет, наклонился к оперу и тихонько добавил, – Это же тот самый Волков. Понял? «Тот самый Волков»… Слышу эту фразу чаще, чем собственное имя. Особенно после дела с битцевским подражателем. Когда три года назад вы

обоих прибью! – рычал капитан, шагая по коридору

пятно расплывается по ткани, сразу чуть ли не по всей одежде. Ни черта там не расплывалось. Я просто знал, что пуля вошла ровно туда, где сердце. Поэтому третья мысль была: «Да ну на хер

годы, от которых остались одни лишь воспоминания, Эско Риекки числился рьяным активистом

Вообще никаких. Даже чувство сожаления о содеянном ушло. Просто пустота внутри и все. Голая степь, по которой то в одну сторону, то в другую перекати-поле кувыркается. Это ненормально. Я же, блин, человек. Я должен хоть что-то чувствовать

, как бы, об отце, то есть о Сергее Витцке, который чисто