Надя Лахман

отдаваясь в висках. Я стиснула ни в чем не повинную ткань платья в ожидании неизбежного. Пять метров. Напряжение достигло пика. Исчез зал, люди и музыка в нем. Остался только звук бешено стучащего сердца, заглушивший все остальное. Единственный

чем сообразила, что творю, шмыгнула в нишу, закрытую плотной портьерой – точноЯ нарочито небрежно пожала плечами: – Мне просто стало интересно, после того, как я побывала в питомнике у профессора Лаймана. – Ах вот оно что, – Филборн улыбнулся, отчего вокруг его глаз появились морщинки. – Есть у меня одна книга, которая может Вас заинтересовать. Но предупреждаю, она весьма старая, к тому же единственный эк

права. Хочется просто позорно сбежать, пока еще остается

цветом волос, отливающим лунным золотом, изза которого, собственно, их так и прозвали. Они отлично разбирались

манекены без рук и голов с надетым на них устрашающего вида бельем и выцветшими старомодными платьями. Но больше всего меня потрясла композиция в центре зала. На люстре висела вешалка с шелковыми

Отец когда-то сказал: «Бояться не стыдно, Амари. Стыдно позволить страху взять над собой верх».

высшему, безусловно, открывался сверху весьма соблазнительный вид, не могли сгладить