Надя Лахман

А потом я вижу Данте. Принц идет ко мне, словно хищник к жертве, удерживая в плену своих глаз. В них нет ни намека на недавний

отдаваясь в висках. Я стиснула ни в чем не повинную ткань платья в ожидании неизбежного. Пять метров. Напряжение достигло пика. Исчез зал, люди и музыка в нем. Остался только звук бешено стучащего сердца, заглушивший все остальное. Единственный

тлеющие в глубине янтарных глаз искры. На скулах у дракона ходили желваки, будто он сдерживал слова, которые не имел права произнести. Я даже не стала говорить, что он вновь назвал меня неправильным ти

права. Хочется просто позорно сбежать, пока еще остается

чем сообразила, что творю, шмыгнула в нишу, закрытую плотной портьерой – точноЯ нарочито небрежно пожала плечами: – Мне просто стало интересно, после того, как я побывала в питомнике у профессора Лаймана. – Ах вот оно что, – Филборн улыбнулся, отчего вокруг его глаз появились морщинки. – Есть у меня одна книга, которая может Вас заинтересовать. Но предупреждаю, она весьма старая, к тому же единственный эк

манекены без рук и голов с надетым на них устрашающего вида бельем и выцветшими старомодными платьями. Но больше всего меня потрясла композиция в центре зала. На люстре висела вешалка с шелковыми

цветом волос, отливающим лунным золотом, изза которого, собственно, их так и прозвали. Они отлично разбирались

высшему, безусловно, открывался сверху весьма соблазнительный вид, не могли сгладить

трапезы станут обязательными, и я очень хочу, чтобы вы, лорд Эдвард, составили собственное

непримиримые, что находиться вместе дальше невозможно. Не упоминаю мое возвращение в прошлое, иначе пришлось бы рассказать про медальон.