Майя Эйлер

Антон подобрался. – Я сын альфы

Он наклонился и поцеловал мой живот, провел языком до пупка, обрисовал впадинку, вызвав этим у меня судорожный вздох. Я почувствовала, как мои мышцы сжались вокруг его члена, и Игнат вздрогнул, улыбнувшись мне тот самой улыбкой, от которой я готова была растечься перед ним мягкой лужицей.

Замужем – это когда есть тот, кто спиной прикроет от всех проблем, не даст им даже тебя коснуться. Замужем – это не слова о любви, а поступки, после которых если и есть слёзы, то только от радости

дочка и усидела на месте, когда вокруг столько интересного? Никогда! Да и как объяснить

особо светиться. Макар жутко ревнивый, он весь этаж выкупил, тут только две комнаты занято – эта и наша. Ты бы знала, какого труда мне стоило

попыталась возмутиться, но эта затея оказалась напрасной, я таяла от него и не могла противиться ничему из того, что он мог сделать. – Дразнишь волка, – просветил меня оборотень. – Я не дразню, я предлагаю, –

из угла в угол, но я сдерживалась. Даже включила какой-то слезливый фильм, но не вытерпела и выключила его через десять минут.

Шурка смотрела, как я давлюсь булочкой, но не комментировала. И я готова была сказать ей за это огромное «спасибо», потому что сама не понимала, что опять на меня нашло. – Кать, это четвёртая плетёнка с маком за сегодня, – всё-таки не выдержала

всегда будут для него другом. Не может быть иначе. Да и вообще, мы распивали с ним горячительные напитки не просто так! Это уж точно чего-то стоит. – Леся, ты моя единственная. – И неповторимая? – попыталась пошутить. Он тяжело вздохнул: – Да, единственная, неповторимая, истинная. И вот понимаю, что слова мне эти знакомы, но осознать их смысл не могу. Ну, допустим, я его истинная, но что это значит для меня? Любовь? Смешно думать, что мужчина, с которым мы провели

передавал дела стаи братишке. У нас ведь с тобой теперь не клан, а целая стая, представляешь