Константин Бальмонт

Летний вечер пышен, Летний вечер снова… Мне твой голос слышен: «Я люблю другого». Сердца горький лепет Полон чар былого… Слышен тихий лепет: «Я люблю другого». Смолкни, праздный ропот! Прочь, упрек! Ни слова!.. Слышен, слышен шепот: «Я люблю другого».

Прекрасный, сильный, статный, пышный Гуляет кот в мозгу моем. Он, как в своей каморке, в нем И там мяучит еле слышно.

свете существует так, как существует, и во веки веков останется таким.

Еще томлюсь тоской желаний, Еще стремлюсь к тебе душой — И в сумраке воспоминаний Еще ловлю я образ твой… Твой милый образ, незабвенный, Он предо мной везде, всегда, Недостижимый, неизменный, Как ночью на небе звезда…

смотрел, тем более он погружался в чары

образование Эдгара отправили в университет в Ричмонде, тогда только что основанный.

Он, что создал свод небесный, он, что властию чудесной Людям дух дал бестелесный, – этот мир нам дал в удел. Мы владеем беспредельным, многоразным, в разном цельным. Каждый царь наш, в лике дельном, лик его средь царских дел. Бог, создавший мир однажды. От тебя здесь облик каждый. Дай мне жить любовной жаждой, ей упиться глубоко. Дай мне, страстным устремленьем, вплоть до смерти жить томленьем, Бремя сердца, с светлым пеньем, в мир иной снести легко. Льва, что знает меч блестящий, щит и копий свист летящий, Ту, чьи волосы – как чащи, чьи уста – рубин, Тамар, — Этот лес кудрей агатный, и рубин тот ароматный, Я хвалою многократной вознесу в сияньи чар. Не вседневными хвалами, я кровавыми слезами, Как молитвой в светлом храме, восхвалю в стихах ее. Янтарем пишу я черным, тростником черчу узорным. Кто к хвалам прильнет повторным, в сердце примет он копье. В том веление царицы, чтоб воспеть ее ресницы, Нежность губ, очей зарницы и зубов жемчужный ряд. Милый облик чернобровой. Наковальнею свинцовой Камень твердый и суровый руки меткие дробят. О, теперь слова мне нужны. Да пребудут в связи дружной. Да звенит напев жемчужный. Встретит помощь Тариэль. Мысль о нем – в словах заветных, вспоминательно-приветных.