Инна Разина

прорвало. Я остановилась посреди кухни и мертвым голосом сказала Егору: – Теперь я знаю: меня нельзя подпускать к людям. Я монстр, чудовище. Я видела, как отец мучается, но не помогла. А ему было очень плохо. Он тосковал по маме. Я могла освободить

городе и наблюдает за моими попытками, разговор

ния. Во время которого сверлил меня испытывающим

кошмар отступит, если буду не одна, но ошиблась. Теперь, когда я просыпалась ночью от крика и слёз, Максим не задавал вопросов, просто с испуганным лицом крепко прижимал меня к себе и ждал, пока я успокоюсь. А я, отойдя от ужаса, который неизменно вызывал этот сон, всё чаще спрашивала себя, что

родного брата в тюрьму? – За то или другое, но он сядет! А для меня это будет только установлением справедливости. Выпив полбутылки коньяка, Матвей ушёл спать. Я сидела на диване в темноте и перебирала в уме всё, что услышала. Внезапно зазвонил мобильный. Я медленно подошла

яркими, впечатляющими, эффектными. Не раз после его расследований чиновники слетали со своих кресел. Я очень гордилась отцом. И мое поступление на журналистский факультет было вполне закономерным. Однако, после того, что случилось, мама взяла с меня

показалось вам подозрительным, странным, да просто привлекло внимание.