Мы можем делать вид, что больше не принадлежим ни одной из них, до тех пор, пока живем здесь в относительной безопасности, но мы принадлежим. И всегда будем.

«Я всегда считала, что если тебя оскорбили, то ты несешь бремя наряду с обидчиком: страдание разделяется между вами двоими. Прощение означает готовность остаться с болью наедине.»

«Чего я с тобой спорю? Ведь я бы сама предпочла, чтобы ты была права».

«По собственному опыту я знаю, что лишь уверенность способна спасти человека.»

«Некоторые люди всегда будут бояться любых перемен. Но мы не имеем права им потакать.»

Похоже, что восстания никогда не прекращаются, ни в городе, ни здесь, нигде. Между ними есть только промежутки, и мы называем их "мир".

«Раньше я думала, что, когда люди влюбляются, время для них будто замирает. Но мне кажется, что все по-другому. Я люблю Тобиаса, поэтому и остаюсь рядом с ним. Каждый раз, когда мы ссоримся или лжем, обижаем друг друга или миримся, я снова и снова выбираю его, а он — меня.»

— Ты боялся стрелять в людей?

— Нет, — поясняю ей, — я боялся своей силы, которая способна убивать.

«По-моему, мы всегда решаем судьбы наших детей».

— Они такие же, как Джанин, — фыркает Трис. — Готовы на все, чтобы задушить правду. А ради чего? Чтобы царствовать в своем микроскопическом мирке? Бред.