I guess we all decide our children's fates just by making our own life decisions.

I look out the window again, taking slow, deep breaths into a body too tense to move. And as I stare out at the land, I think that this, if nothing else, is compelling evidence for me parents' God, that our world is so massive that it is completely out of our control, that we cannot possibly be as large as we feel.

So small as to be negligible.

Мне кажется, война вообще никогда не прекратится... вообще нигде. Есть только короткие передышки, которым мы присвоили глупое наименование "перемирие".

Я принадлежу людям, которых люблю, и они принадлежат мне - они и любовь и преданность, что я им даю, определяют, кто я есть намного больше, чем любое слово или фракция когда - либо могли.

Гордость ослепляет нас и не дает нам понять правду о самых себе.

Я смеюсь, и тьма исчезает из моего сердца. Смех напоминает мне, что я еще жива, пусть все, что я когда-либо знала, расползается по швам.

От одного тирана к другому. Это мир, в котором мы теперь живём.

Ветер щиплет мне глаза, но я заставляю себя открыть их, и в момент моей слепой паники я понимаю, почему она сделала это таким образом, вперед лицом, потому, что это похоже на полет, словно она птица.

Я все равно чувствую, что подо мной пустота, и она подобна пустоте внутри меня, подобна рту собирающемуся проглотить меня.

I feel like I understand, then, the way he ranks things in his mind: his life, first; his comfort in a world of his own making, second; and somewhere after that, the lives of the people he supposed to love. He is the sort of despicable person who has no understanding of how despicable he is,...

I laugh, and it’s laughter, not light, that casts out the darkness building within me, that reminds me I am still alive, even in this strange place where everything I’ve ever known is coming apart.