настоящий взрыв хохота, хохотали все, даже самые маленькие. Смех вдруг сплотил мальчиков

Простите меня за то, что я таков, каков есть.

Я здесь, но здесь - это значит всюду и нигде.

Одна дерзость теснила другую.

"... вся моя жизнь стала единой молитвой воли, вплавленной, влитой в камень".

Это неправда, что старики не знают страданий. Они страдают, как и молодые, только им ещё труднее.

Есть родство меж людьми, которые хоть раз сидели подле угасающего огня и мерили по нему свою жизнь.

Они посмотрели друг на друга с изумленьем, любовью и ненавистью. Понадобились соленые брызги бухты, крики, барахтанье и смех, чтобы снова и их объединить.

– Сколько нас тут всех? Ральф встал и подошел к Хрюше. – Не знаю.

Мир – удобопонятный и упорядоченный – ускользал куда-то