Цитаты из аудиокниги «Повелитель мух», страница 2

Был тощий дичок, которого никто не знал; погруженный в себя, он скрытно держался в сторонке. Пробормотал, что зовут его Роджер, и снова умолк.

Если лицо совершенно меняется от того, сверху ли или снизу его осветить, – чего же стоит лицо? И чего все вообще тогда стоит?

Он стоял у лесов, и его ожгла мысль, что таковы все женщины: девять тысяч девятьсот девяносто девять раз они бывают скромны, хоть и болтливы, и в десятитысячный изрыгнут столь чудовищное непотребство, так грубо обнажат самое сокровенное, словно само взбесившееся чрево обрело язык.

Эх, мне бы застукать свинью! – Выкупаюсь и сразу за шалаш возьмусь. Они посмотрели друг на друга с изумленьем, любовью и ненавистью. Понадобились соленые брызги бухты, крики, барахтанье и смех, чтобы снова и их объединить.

Какие-то чары опутали берег, опутали их, и, опутанные чарами, они ликовали. То и дело переглядывались, хохотали, говорили, не слушали. Все сияло кругом.

Есть женщины, чьё невежество крепче ворот и засовов.

Вся жизнь наша - шаткое здание.

Наверное, можно жить так, чтобы всякая любовь была благом, чтобы одна любовь не соперничала с другой, но пополняла её.

Есть родство между людьми, которые хоть раз сидели подле угасающего огня и мерили по нему свою жизнь.

Они шагали рядом – два мира чувств и понятий, неспособные сообщаться.