Цитаты из аудиокниги «Волшебная гора», страница 9

«Словами «все это – человеческое» можно оправдать любую распущенность и расхлябанность.»

«Он спросил, почему Ганс Касторп, если уж он заинтересовался такими книгами, не попросил у гофрата – у того, наверно, большой выбор, и он охотно дал бы их почитать. Но Ганс Касторп возразил, что хочет иметь собственные, ведь и читаешь совсем по-другому, когда книга твоя; потом он любит делать пометки и подчеркивать карандашом.»

«Он неплохо парирует, ваш кузен, и отнюдь не безобидный противник, если его задеть за живое.»

«Вы спросите: какой смысл в этих родах, видах и системах! А я отвечу: порядок и отбор – первый шаг к познанию, ибо страшнее всего тот враг, который неведом.»

«Ах, эта чрезмерная переимчивость молодежи! Она приводит в отчаянье воспитателей, ибо прежде всего устремляется на отрицательное. Не повторяйте того, что говорят все вокруг вас, а высказывайте суждения, какие подобает иметь при европейских формах жизни!»

«Я, конечно, сужу как непосвященный, но непосвященный с многолетним опытом».

«Когда за ним следишь, за временем, оно идет очень медленно».

Утратил интерес к дискуссии, лишь только перестали говорить о порке и пытках.

Почему-то они всегда избегали называть друг друга по имени, боясь больше всего на свете высказать излишнее душевное тепло. Однако называть друг друга по фамилии было бы нелепо, и они ограничивались простым "ты".

Ведь «ореол святости», равно как и то, что инженер с чужих слов говорил о «христианском долге, повелевающем склоняться перед страданием», — сплошной обман, основанный на заблуждении, на ложном представлении, на психологической ошибке. Сострадание, которое здоровый испытывает к больному и возводит до благоговения, потому что не представляет себе, как бы сам он на его месте выносил подобные муки, — сострадание это в высшей степени преувеличено, больные его вовсе не заслуживают, оно не более как плод аберрации мысли и фантазии, поскольку здоровый приписывает больному свои собственные чувства и представляет себе больного как здорового, вынужденного переносить страдания больного, что в корне неправильно. Больной есть больной, у него другая, изменившаяся психика, и ощущает он все по своему; болезнь так приспосабливает к себе свою жертву, что они преотлично друг с другом уживаются: тут вступают в действие понижение чувствительности, провалы сознания, наконец благодатные наркозы, духовные, нравственные средства приспособления и облегчения, о которых заботится сама природа, чего здоровый по наивности в расчет не принимает. Лучшей иллюстрацией тому служит весь этот туберкулезный сброд здесь наверху, с его легкомыслием, глупостью, распущенностью и недостатком доброй воли и желания выздороветь. Словом, если сострадательно преклоняющийся перед болезнью вдруг сам бы захворал и перестал быть здоровым, то он живо бы убедился, что больные — это в своем роде тоже сословие, хотя не столь уж благородное, и что он принимал их чересчур всерьез.