Цитаты из аудиокниги «Шерли», страница 22

Я уже вам говорила: когда мужчина благороден, - он венец творения, он истинный сын Бога. Он вылеплен по образу и подобию своего создателя, несет в душе его божественную искру и возвышается над всем человечеством! Да, великому, доброму, прекрасному мужчине принадлежит первенство в мироздании!

- Он стоит выше нас, женщин?

- Мне кажется, оспаривать у него первенство - унизительно для нас самих; неужели левая рука должна состязаться в превосходстве с правой? Пристало ли пульсу соперничать с сердцем? Или венам - с наполняющей их кровью?

Каким бы языком ни говорила религиозная или нравственная истина - красноречивым или бесхитростным, - ей следует внимать с благоговением. Тем же, кто не способен безошибочно отличить искренность от ханжества, следует воздерживаться от насмешек, ибо их смех может оказаться неуместным и они, полагая, что показывают свое остроумие, выказывают только неблагочестие

- Мне кажется, каждая из нас считает исключением из общего правила того, кого она полюбит, но только до замужества

- Я с вами согласна; и наш избранник кажется нам идеалом; мы верим, что он похож на нас, что между нами полная гармония; в его голосе звучат для нас самые искренние, самые нежные обещания сердца, которое никогда не охладеет к любимой; в его глазах мы видим чувство, которому можно доверять - любовь. Наверное, нельзя доверять так называемой страсти, - она вспыхнет ярко, как огонь в сухой соломе, но лишь на минуту, и тут же угаснет! Наблюдая за нашим избранником, мы видим, что он ласков, добр, внимателен. Он не льстит женщинам, но кроток и терпелив с ними; видно, что ему легко и приятно в их обществе; он любит не из тщеславных и эгоистических расчетов, а так же, как и мы, - от чистого сердца. Мы замечаем, что он справедлив, не способен лгать, честен, порядочен; как только он входит в комнату, на душе становится светло и радостно; уходит он - мы впадаем в уныние и тоску. Мы узнаем, что он любящий сын и заботливый брат; кто осмелиться утверждать, что такой человек не будет хорошим мужем?

Мне ничем не нужно жертвовать, чтобы добиться её, я ничего не теряю, а только приобретаю, и в этом самая большая, непреодолимая трудность.

… мне нужен наставник, который внушил бы мне добрые чувства, делал бы меня лучше. Мне нужен человек, власти которого охотно подчинится мой строптивый нрав; муж, чья похвала вознаграждала бы меня, а порицание – карало, повелитель, которого я не могла бы не любить, хотя, возможно, могла бы бояться.

Есть кое-что поважнее личной выгоды, поважнее осуществления своих планов, поважнее даже позорных долгов. Для того чтобы уважать самого себя, человек должен знать, что он приносит пользу ближним. Если отныне я не стану снисходительнее к невежеству и бедам людей, я буду презирать самого себя за жестокую несправедливость.

Если тебе случиться встретить человека, чью угрюмость ты не сможешь объяснить и она тебе покажется беспричинной, несносной, - знай, что этот человек скрывает свою рану, и рана эта болит, хоть она никому и не видна.

… Шерли стала рабой, львица встретила своего укротителя. Пусть она осталась госпожой над всем окружающим, но над самой собой она уже не властна.

человека, чью угрюмость ты не сможешь объяснить и она покажется тебе беспричинной, несносной, – знай, что этот человек скрывает свою рану, и рана эта болит, хоть она никому и не видна.

шелковистыми кудрями, ясными глазами и серебристым голоском. Ее не пугали самые страшные картины человеческого