Цитаты из аудиокниги «Сумеречный Дозор», страница 14

отделились. Осталась только большая кухня – Россия, где когда-то варились в одном имперском котле народы. Ну и ладно. Ну и пускай. А у нас в квартире – газ! А у вас?

превратился в обрубок пня. Только дорогой глубокоуважаемый шкаф не изменился – красивый старый шкаф. Вот книги в нем стремительно меняли облик, неправильные буквы ссыпались на пол, дерматиновые корешки превращались в кожаные… Арины не было. Был лишь тусклый силуэт, маячивший где-то возле шкафа, лось. Только гнездо из ветвей

мудрым женщинам. А мужчины на то и существуют, чтобы защитить и свою женщину, и своего ребенка. Рационально и вдумчиво все организовать. Я кивнул. – Ты меня осуждаешь? – с любопытством спросил Гесер. – Антон? – Кто я такой, чтобы осуждать? – спросил я.  – У меня дочь – Светлая Иная. И я сам не хотел бы отпустить ее во Тьму. – Спасибо, Антон. – Гесер кивнул и явственно расслабился. – Рад, что ты это понял. – Интересно, как

их поезд, люди пили пиво и лимонад, ели чудовищные вокзальные пирожки и не менее подозрительную шаурму. Наверное

Все долго вздыхали и высказывали в адрес моего парикмахера нелестные пожелания. Исполнись они — и парикмахеру было бы суждено остаток лет остригать шерсть с плешивых баранов. Причем почему-то в Таджикистане. Видимо, это было самым страшным парикмахерским проклятием.

дети деловито шагали по пыльной улице, взявшись за руки. Я помахал им – Ксюша немедленно крикнула:

Я знал заклинание, которое она только что применила. Даже

лотках разносят обед – почему-то в самолетах все жрут в три горла. Это не совсем путешествие. Это перемещение. Но… но все-таки ты видишь проплывающие мимо города и реки, листаешь путеводитель или проверяешь командировочное удостоверение, обдумываешь, как провести деловые переговоры – или повеселее использовать десятидневный тур в гостеприимную Турцию-Испанию-Хорватию

Арину к ответственности… стоило бы, не выдвигай против нее Инквизиция

Бывает, щас я иногда давлю наружу, Но это щас, совсем не как тогда. Совсем не так мне давится наружу, Давить, как раньше, я не буду никогда…