Цитаты из аудиокниги «Год в Провансе», страница 7

. Мы узнали, какой хлеб может храниться день и больше, а какой черствеет через три часа; из какого получаются самые вкусные croûtons (гренки), а на какой лучше намазывать rouille (чесночный майонез с красным перцем) и макать в рыбную похлебку. Мы сначала удивлялись, а потом привыкли к тому, что шампанское выставляется на витрину вместе с пирожными или крошечными пирожками, которые пекутся каждое утро, а к полудню все оказываются проданными.

У большинства пекарен имелся свой фирменный знак, отличающий их изделия от стандартной продукции из супермаркетов: небольшое изменение обычной формы батона или лишняя хрустящая завитушка, особый орнамент на корочке внизу — так пекари-художники подписывали свои произведения. Скоро мы совершенно забыли, что на свете существует нарезанный, упакованный, испеченный машиной хлеб.

В Кавайоне работают семнадцать пекарен, зарегистрированных в Pages Jaunes (желтые страницы), но нам сказали, что одно из этих заведений превосходит все остальные как качеством, так и выбором продукции. «Ше Озе», уверяли нас, это настоящий palais de pain (дворец хлеба), там выпечка и поедание изделий из теста возведены в статус религии.

Обратите внимание на это розовое - оно совсем не похоже на ту жидкую водичку, что подают на Лазурном берегу. В нем тринадцать градусов - это настоящее вино. А вот это красное совсем легкое, можно спокойно выпить бутылку и идти играть в теннис. А это, наоборот, вино для зимних холодов, и оно может храниться десять лет и больше.

Есть мнение, что за рулем опаснее всех итальянцы, но лично я бы поставил на голодного, опаздывающего к обеду француза, летящего по трассе N100.

...Это явно pas normale (ненормально, неправильно) - фраза, которую местные жители употребляют каждый раз, когда солнце прячется за тучу....

лучшие оливки выращивают в Ньоне, лучшая горчица производится в Дижоне, лучшие дыни доставляют из Кавайона, а лучшие сливки – из Нормандии. Лучшие трюфели, как всем известно, растут в Перигоре,

Против собственной воли и желания мы надолго сделались участниками национальной французской забавы - сбора документов.

У грузовичка были тупой, вздернутый нос, открытые борта, совершенно лысая резина и болезнь Паркинсона.

Выполняя свои обязанности по наполнению бокалов шампанским, я открыл ещё одно неописанное раннее принципиальное различие между англичанами и французами. Когда англичанин приходит в гости, он сразу же вцепляется в свой бокал и не выпускает его из рук, пока разговаривает, ест или курит. Когда зов природы, требующий использования обеих конечностей, всё-таки заставляет его расстаться с бокалом, он старается хотя бы не упускать его из виду.У французов всё по-другому. Сделав глоток, они тут же ставят бокал на стол. Скорее всего, это объясняется тем, что для беседы им необходимы обе руки. Таким образом, бокалы собираются в группы, и через пять минут никто уже не может отличить один от другого. Не желая пить из чужого бокала и не в силах найти собственного, гости с тоской смотрят на бутылку шампанского. Хозяин приносит чистую посуду, и процесс тут же начинается сначала.

Не без труда мы отыскали своего друга и его семью. Он растерянно и нервно крутил головой, и мы решили, что новый член братства немного робеет в столь торжественной обстановке. Однако скоро выяснилось, что проблема гораздо серьёзнее.

- Я не вижу, где тут бар, - пожаловался он. - А вы?

Мне самому потребовалось несколько месяцев для того, чтобы свыкнуться с любовью провансальцев к разного рода физическим контактам. Как и любой человек, выросший в Англии, я с детства впитал в себя некоторые принятые в обществе правила поведения: держаться от собеседника подальше, ограничиваться кивком вместо рукопожатия, целовать при встрече только состоящих со мной в родстве особ женского пола и не демонтрировать публично свою привязанность ни к кому, за исключением собаки. Провансальская приветливость, выражающаяся, в частности, в том, что тебя ощупывают так же тщательно, как на контроле в аэропорту, сначала пугала меня.