Цитаты из аудиокниги «Франкенштейн, или Современный Прометей», страница 14

Ты мой создатель, но я твой господин. Покорись!»

вершинах нашей родины». Клерваль! Любимый друг! Я и сейчас с  восторгом повторяю твои слова и возношу тебе хвалу, которую ты так заслужил. Это был человек, словно созданный «самой поэзией природы». Его бурная, восторженная фантазия сдерживалась чувствительностью сердца. Он

взял на себя труд объяснить мне, что учение Агриппы полностью опровергнуто, что  его сменила новая научная система, более основательная, чем прежняя, – ибо могущество прежней было призрачным, тогда как  новая оказалась реалистична и плодотворна, – я, несомненно, отшвырнул бы Агриппу и насытил свое пылкое воображение, с новым усердием обратившись к школьным занятиям. Возможно даже, что мои мысли никогда не получили бы рокового толчка, приведшего меня к гибели

я с грустью и нежностью думал о любимой кузине или с мучительной maladie du pays 6  хотел еще раз увидеть синее озеро и  быструю Рону, которые так любил в детстве; но  моим обычным состоянием была апатия; мне  было все равно – находиться в тюрьме или среди прекраснейшей природы. Это настроение прерывалось лишь пароксизмами отчаяния. В такие минуты я часто пытался положить конец своему ненавистному существованию. Требовалось неустанное наблюдение за мною, чтобы я не наложил на себя руки.

Совершенный человек всегда должен сохранять спокойствие духа, не давая страсти или мимолетным желаниям возмущать этот покой

Я нахожусь теперь далеко к северу от Лондона; прохаживаясь по улицам Петербурга, я ощущаю на лице холодный северный ветер, который меня бодрит и радует. Поймешь ли ты это чувство? Ветер, доносящийся из краев, куда я стремлюсь, уже заставляет предвкушать их ледяной простор. Под этим ветром из обетованной земли мечты мои становятся живее и пламеннее. Тщетно стараюсь я убедить себя, что полюс – это обитель холода и смерти, он предстает моему воображению как царство красоты и радости.

Совершенный человек всегда должен сохранять спокойствие духа, не давая страсти или мимолетным желаниям возмущать этот покой. Я полагаю, что и труд ученого не составляет исключения. Если ваши занятия ослабляют в вас привязанности или отвращают вас от простых и чистых радостей, значит, в них наверняка есть нечто не подобающее человеку.

сострадание,  – ответил он, – но оно бесполезно; предначертанное

в лодочке по родной реке, на открытие неведомого. Но если даже все эти надежды не оправдаются, ты не можешь

сравнению с той, которую я сам к себе чувствую. Я гляжу на руки, совершившие эти злодейства, думаю о сердце, где зародился подобный замысел, и жажду минуты, когда не  буду больше видеть этих рук, не буду больше терзаться