Цитаты из аудиокниги «НяпиZдинг, сэнсэе», страница 4

Очень страшный, социально одобряемый наркотик - это наслаждение иллюзией собственного превосходства.

Жизнь продолжается, а значит, пора пить чай.

Надо, оказывается, натянуть себя как лук. И стоять внутри себя – выпрямившись, прицелившись. И стрелять (собой, из себя – стрелять). И сразу брать новую стрелу. Сразу, сразу, я говорю. А не полежав на внутреннем диване под диким, неразумным предлогом: «отдохнуть».

Потому что натягивать себя как лук, целиться и стрелять – это и есть отдых.

Если долго жить так, как будто Бога нет, Его и не будет - лично для вас.

Вдруг дошло, что я - человек без прошлого.

То есть, события и факты я разумеется помню. Но они совсем не трогают меня. Прошлое - это неинтересно. Оно уже было, чего воду в ступе толочь?

Сделанное в прошлом по большей части хорошо, но тоже неинтересно - оно же уже сделано.

А значит его всё равно что нет. Или даже не "всё равно", а просто нет. И точка.

И так вообще всегда и со всем. Прожито, сделано, подумано, написано - прекрасно, унесите. Идём дальше. Там, впереди, ещё столько всего!

Сейчас я всё это новое проживу, сделаю, сформулирую, запишу, выдохну - и привет. Уносите. Дальше, дальше же! Что дальше?

Белая дыра, натурально.

Чтение - это просто разновидность дружбы.

Потому что радость - тот самый опыт, который нужен бессмертному существу, чтобы формироваться, крепнуть и расти. Потому что радость - вещество, из которого состоит Бог, такие дела.

Когда вырасту, я хочу быть ангелом смерти, рядом с которым не страшно.

Если такой должности до сих пор нет, я буду требовать и стоять на своем. Потому что это важнее всего для человека – не бояться в самом конце. Хорошо бы научиться не бояться заранее, но с этим мало кто справляется, будем честны.

Возможно и дальше считать свою унылую правоту единственной правотой - стандартная цена за душу живую обычную бессмертную, одна штука.

Непризнанный гений скорбно умирает в одиночестве, так и не узнав, что мир принял его работу, оценил на «отлично» и отблагодарил тремя сотнями своих лучших закатов, как-то не сообразив, что гонорар этому работнику следует выдавать хлебом, вином и чемоданами денег. Он, мир (или она, реальность) – тот еще лось в этом вопросе. А часто ещё и тормоз. То есть, бывает, что приходит к художнику торжественно, с правильно оформленным гонораром в конверте, но лет на сорок позже, чем требовалось. Все уже вообще умерли давно, вы к кому, дяденька?

Упс.