Цитаты из аудиокниги «Исповедь (Планы и варианты)», страница 5

Честолюбие, властолюбие, корыстолюбие, любострастие, гордость, гнев, месть – все это уважалось.Отдаваясь этим страстям, я становился похож на большого, и я чувствовал, что мною довольны. Добрая тетушка моя, чистейшее существо, с которой я жил, всегда говорила мне, что она ничего не желала бы так для меня, как того, чтоб я имел связь с замужнею женщиной; еще другого счастья она желала мне – того, чтоб я был адъютантом, и лучше всего у государя; и самого большого счастья – того, чтоб я женился на очень богатой девушке и чтоб у меня, вследствие этой женитьбы, было как можно больше рабов.Без ужаса, омерзения и боли сердечной не могу вспомнить об этих годах. Я убивал людей на войне, вызывал на дуэли, чтоб убить, проигрывал карты, проедал труды мужиков, казнил их, блудил, обманывал. Ложь, воровство, любодеяния всех родов, пьянство, насилие, убийство... Не было преступлений, которого бы я не совершал, и за все это меня хвалили, считали и считают мои сверстники сравнительно нравственным человеком.

Теперь, вспоминая то время, я вижу ясно, что вера моя – то, что, кроме животных инстинктов, двигало моею жизнью, – единственная истинная вера моя в то время была вера в совершенствование. Но в чем было совершенствование и какая была цель его, я бы не мог сказать. Я старался совершенствовать себя умственно, – я учился всему, чему мог и на что наталкивала меня жизнь; я старался совершенствовать свою волю – составлял себе правила, которым старался следовать; совершенствовал себя физически, всякими упражнениями изощряя силу и ловкость и всякими лишениями приучая себя к выносливости и терпению. И все это я считал совершенствованием. Началом всего было, разумеется, нравственное совершенствование, но скоро оно подменялось совершенствованием вообще, т.е. желанием быть лучше не перед самим собою или перед Богом, а желанием быть лучше перед другими людьми. И очень скоро это стремление быть лучше перед людьми подменилось желанием быть сильнее других людей, т.е. славнее, важнее, богаче других.

Незнание ведь всегда это самое говорит. Когда оно не знает чего-нибудь, оно говорит, что глупо то, чего оно не знает.

...учить катехизис надо, ходить в церковь надо, но слишком серьезно всего этого принимать не следует.

...я боялся жизни, стремился прочь от нее и между тем чего-то еще надеялся от нее.

Мысль о самоубийстве пришла мне так же естественно, как прежде приходили мысли об улучшении жизни.

Когда оно [незнание] не знает чего-нибудь, оно говорит, что глупо то, чего оно не знает.

О философии:Я спрашиваю: Зачем быть этой сущности? Что выйдет из того,

что она есть и будет?... И философия не только не отвечает, а сама только

это и спрашивает. И если она -- истинная философия, то вся её работа только

в том и состоит, чтоб ясно поставить этот вопрос. И если она твердо держится

своей задачи, то она и не может отвечать иначе на вопрос: "что такое я и

весь мир?" -- "всё и ничто"; а на вопрос: "зачем существует мир и зачем

существую я?" -- "не знаю". Так что, как я ни верти теми умозрительными

ответами философии, я никак не получу ничего похожего на ответ, -- и не

потому, что, как в области ясной, опытной, ответ относится не до моего

вопроса, а потому, что тут, хотя вся работа умственная направлена именно на

мой вопрос, ответа нет, и вместо ответа получается тот же вопрос, только в

усложнённой форме.

Об ограниченности человеческой мысли:...для того, чтоб ответить на вопрос, предстоящий каждому человеку: "что я такое" или: "зачем я живу", или: "что мне делать", -- человек должен прежде разрешить вопрос: "что такое жизнь всего неизвестного ему человечества, из которой ему известна одна крошечная часть в один крошечный период времени".

Есть ли в моей жизни такой смысл, который не уничтожался бы неизбежно предстоящей мне смертью?