Цитаты из аудиокниги «Фрегат «Паллада»», страница 7

После саки вновь принесли дымившийся чайник: я думал, не

опять ли саки, но старик предложил, не хотим ли мы теперь выпить - "горячей

воды"! Это что за шутка? Нашел лакомство!

Развертываю местами и читаю:

"Прошли и для нее, этой гордой красавицы, дни любви и неги, миновал цветущий

сентябрь и жаркий декабрь ее жизни; наступали грозные и суровые июльские

непогоды" и т. д. А в стихах: "Гнетет ли меня палящее северное солнце, или

леденит мою кровь холодное, суровое дуновение южного ветра, я терпеливо

вынесу всё, но не вынесу ни палящей ласки, ни холодного взора моей милой".

Далее в одном описании какого-то разорившегося богача сказано: "Теперь он

беден: жилищем ему служил маленький павильон, огражденный только колючими

кустами кактуса и алоэ да осененный насажденными когда-то им самим

миндальными, абрикосовыми и апельсинными деревьями и густою чащею

виноградных лоз. Пищей ему служили виноград, миндаль, гранаты и апельсины с

этих же дерев или молоко единственной его коровы. Думал ли он, насаждая эти

деревья для забавы, что плодами их он будет утолять мучительный голод?

Служил ему один старый и преданный негр..." Вот она какова, африканская

бедность: всякий день свежее молоко, к десерту quatre mendiants прямо с

дерева, в услужении негр... Чего бы стоила такая бедность в Петербурге?

Мулаты не совсем нравятся мне. Уж

если быть черным, так черным как уголь, чтоб кожа лоснилась, как хорошо

вычищенный сапог. В этом еще есть если не красота, так оригинальность. А

эти бледно-черные, матовые тела неприятны на вид.

Здесь кузнец не займется

слесарным делом, оттого он первый кузнец в мире. И всё так. Механик,

инженер не побоится упрека в незнании политической экономии: он никогда не

прочел ни одной книги по этой части; не заговаривайте с ним и о

естественных науках, ни о чем, кроме инженерной части, - он покажется так

жалко ограничен... а между тем под этою ограниченностью кроется иногда

огромный талант и всегда сильный ум, но ум, весь ушедший в механику. Скучно

покажется "универсально" образованному человеку разговаривать с ним в

гостиной; но, имея завод, пожелаешь выписать к себе его самого или его

произведение.

Кстати о презервах: кажется, я о них не говорил ни слова. Это совсем изготовленная и герметически закупоренная в жестянках провизия всякого рода: супы, мясо, зелень и т. п. Полезное изобретение – что и говорить! Но дело в том, что эту провизию иногда есть нельзя: продавцы употребляют во зло доверенность покупателей; а поверить их нельзя: не станешь вскрывать каждый наглухо закупоренный и залитый свинцом ящик. После уже, в море, окажется, что говядина похожа вкусом на телятину, телятина – на рыбу, рыба – на зайца, а всё вместе ни на что не похоже. И часто всё это имеет один цвет и запах. Говорят, у французов делают презервы лучше: не знаю. Мы купили их в Англии.

Попался ему одеколон: он смотрел, смотрел, наконец налил себе немного на руку. «Уксус», – решил он, сунув стклянку куда то подальше в угол.

Что ж, нету, что ли, в Шанхае хорошего чаю? Как не быть? Здесь есть всякий чай, какой только родился в Китае. Все дело в слове "хороший".

Холодно, скучно, как осенью, когда у нас, на севере, все сжимается, когда и человек уходит в себя, надолго отказываясь от восприимчивости внешних впечатлений, и делается грустен поневоле.

Куда его ни повези, ему всё равно: он всем доволен, ни на что не жалуется. Всякую новость узнаёт днём позже других: кажется, для него выдумали слово "покладнуй".

Все спешат, бегут: беззаботных и ленивых фигур, кроме моей, нет.