Цитаты из аудиокниги «Окаянные дни», страница 15

Нын­че все утро бро­дил по городу. Раз­го­вор двух про­хо­жих сол­дат, бод­рый, весе­лый:

— Мос­ква, брат, теперь ни… не стоит.

— Теперь и про­вин­ция ни… не стоит.

— Ну, вот немец при­дет, наве­дет поря­док.

— Конеч­но. Мы все рав­но влас­тью не поль­зу­ем­ся. Вез­де одни рога­тые.

— А не будь рога­тых, гнили бы мы теперь с тобой в око­пах…

«Мир, мир, а мира нет. Меж­ду наро­дом Моим нахо­дят­ся нечес­ти­вые; сто­ро­жат, как пти­це­ловы, при­па­дают к зем­ле, ста­вят ловуш­ки и улов­ляют людей. И народ Мой любит это. Слу­шай, зем­ля: вот Я при­веду на народ сей пагубу, плод помыс­лов их».

Это из Иере­мии, — все утро читал Биб­лию. Изу­ми­тель­но. И осо­бен­но слом: «И народ Мой любит это… вот Я при­веду на народ сей пагубу, плод помыс­лов их».

Из «Рус­ского Слова»:

Там­бов­ские мужики, села Пок­ров­ского, сос­та­вили про­то­кол: «30-го января мы, общес­тво, прес­ле­до­вали двух хищ­ни­ков, наших граж­дан Никиту Алек­сан­дро­вича Бул­кина и Адри­ана Алек­сан­дро­вича Куди­нова. По сог­ла­ше­нию нашего общес­тва, они были прес­ле­до­ваны и в тот же момент убиты».

Тут же выра­бо­тано было этим «общес­твом» и сво­е­об­раз­ное уло­же­ние о нака­за­ниях за прес­туп­ле­ния:

— Если кто кого уда­рит, то потер­пев­ший дол­жен уда­рить обид­чика десять раз.

— Если кто кого уда­рит с пора­не­нием или со сло­мом кос­ти, то обид­чика лишить жиз­ни.

— Если кто совер­шит кражу, или кто при­мет кра­де­ное, то лишить жиз­ни.

— Если кто совер­шит под­жог и будет обна­ру­жен, то лишить того жиз­ни. Вскоре были зах­ва­чены с полич­ным два вора. Их немед­лен­но «судили» и при­го­во­рили к смер­тной каз­ни. Сна­чала убили одного: раз­били голову без­ме­ном, про­по­роли вилами бок и мер­твого, раз­дев догола, выб­ро­сили на про­ез­жую дорогу. Потом при­ня­лись за дру­гого…

Подоб­ное чита­ешь теперь каж­дый день.

На Пет­ров­ке монахи колют лед. Про­хо­жие тор­жес­твуют, зло­рад­ствуют:

— Ага! Выг­нали! Теперь, брат, зас­та­вят!

Есть «Рабочая Марсельеза», «Варшавянка», «Интернационал», «Народовольческий гимн», «Красное знамя»… И все злобно, кроваво донельзя, лживо до тошноты, плоско, убого до невероятия…

…В красноармейцах главное – распущенность. В зубах папироска, глаза мутные, наглые, картуз на затылок, на лоб падает «шевелюр».

«Съезд Советов». Речь Ленина. О, какое это животное!

Против наших окон стоит босяк с винтовкой на веревке через плечо,-- "красный милиционер". И вся улица трепещет его так, как не трепетала бы прежде при виде тысячи самых свирепых городовых. Вообще, что же это такое случилось? Пришло человек шестьсот каких-то "григорьевцев", кривоногих мальчишек во главе с кучкой каторжников и жуликов, кои и взяли в полон миллионный, богатейший город! Все помертвели от страха, прижукнулись. Где, например, все те, которые так громили месяц тому назад добровольцев?И на полпути извозчик неожиданно сказал мне то, что тогда говорили уже многие мужики с бородами:

-- Теперь народ, как скотина без пастуха, все перегадит и самого себя погубит.

Я спросил:

-- Так что же делать?

-- Делать?-- сказал он.-- Делать теперь нечего. Теперь шабаш. Теперь правительства нету. Достоевский говорит:

"Дай всем этим учителям полную возможность разрушить старое общество и построить заново, то выйдет такой мрак, такой хаос, нечто до того грубое, слепое, бесчеловечное, что все здание рухнет под проклятиями всего человечества, прежде чем будет завершено..."

Теперь эти строки кажутся уже слабыми.Страшно сказать, но правда: не будь народных бедствий, тысячи интеллигентов были бы прямо несчастнейшие люди. Как же тогда заседать, протестовать, о чем кричать и писать? А без этого и жизнь не в жизнь была.Я ничего не сделал, ибо всегда хотел сделать больше обыкновенного

«Революции не делаются в белых перчатках…» Что ж возмущаться, что контрреволюции делаются в ежовых рукавицах?Был В. Катаев (молодой писатель). Цинизм нынешних молодых людей прямо невероятен. Говорил: «За сто тысяч убью кого угодно. Я хочу хорошо есть, хочу иметь хорошую шляпу, отличные ботинки…»Зачем жить, для чего? Зачем делать что-нибудь? В этом мире, в их мире, в мире поголовного хама и зверя, мне ничего не нужно.

Что сделало революцию? Честолюбие. Что положило ей конец? Тоже честолюбие. И каким прекрасным предлогом дурачить толпу была для нас всех свобода!

На врачебный консилиум зовут врачей, на юридическую консультацию – юристов, железнодорожный мост оценивают инженеры, дом – архитекторы, а вот художество всякий, кто хочет, люди, часто совершенно противоположные по натуре всякому художеству. И слушают только их.