улыбке. – В смысле? – Ты думаешь, мне не был известен каждый твой шаг? Выгибает бровь, а я раскрываю рот в удивлении, как рыба. Мне бы сейчас возмутиться, а мне… Приятно… Он усмехается, но

Говорит, что нам жить в старье вонючем

Внезапно он отпускает. Встает и тут же

самочувствие? – тронула мой лоб, проверив, нет ли температуры. В этот самый момент зазвонил телефон. – Да, Алихан, – ответила Сабина, пристально следя за моей напряженной реакцией на его голос, – еще спит. Я снова дала ей жаропонижающее

открывают их, проталкиваются внутрь. – Соси, – пошлый, до невозможности порочный приказ, заставляющий внутри что-то сжаться от примеси

я. – Не скромничай, – вмешался Кирилл, не скрывающий

экзамены к преподам-мужикам. Вскрикиваю, когда вмиг оказываюсь на спине, погребенная под его огромным телом. Алихан не придавливает

посмотрел раз на какую-нибудь случайно – и простреливает всё тело. Перетерпел. Идиотка набитая. Плохо, конечно, что приперлась в этот гадюшник, где если и бывают женщины, то только проститутки или шальные туристки, сознательно

понимаешь, на кого учишься? У тебя даже друзей нет, Василиса. Ты ни с кем толком не общаешься… Но появятся новые. Поверь, тебе понравится твоя жизнь. Понравится

всё? Если… Если вокруг просто пустота… У него пустота… У меня пустота… Дожил до своих лет, а пустота… И у меня была пустота… Только я не понимала сначала её. Цеплялась за эфемерные образы имитации жизни, пряталась за браваду юности и студенчества